//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

Глава 15.

…Кристен просто подкосила Роба своим внешним видом на премьере в Лондоне. Это маленькое ассиметричное платье на одно плечо, сшитое из блестящего черного материала в очередной раз открывало длинные ноги, обутые в черные туфли на шпильках. Она была блестящей, как и ее платье. Она искрилась. А он едва мог скрывать свое перевозбужденное состояние. Бросая на девушку смятенные взгляды, Паттинсон усилиями воли отводил свои непослушные глаза от ее губ, груди, ног. Черт! Кристен совсем не помогала ему успокоить свое волнение, которое почему-то было даже сильнее, чем на премьере в Лос Анджелесе. Рядом были верные родные друзья, родители, сестры. Но именно поэтому он чувствовал себя не спокойнее, а наоборот. Он всегда боялся смотреть на себя на экран, в присутствии других. Переживал, как они его себе представляют и не мог наблюдать за этим. Правда, постепенно страх стал проходить. Все-таки профессия актера заставляла перебороть его. Но этот фильм. Столько ажиотажа, столько предпоказной рекламы….Роберт опасался не оправдать надежд. Плевать на других. Но родные люди производили у него внутри очень много беспокойства и смятения. А Кристен еще и будоражила кровь…

…Их опять не посадили рядом…он продержался только до момента, где ужинает в кафе с Беллой. В зале то и дело раздавались овации, Роб чувствовал на себе взгляды матери или сестер или еще кого-то. Внезапно, ощутив подступающие слезы, он суетливо выскочил в фойе, всполошив охранников, один-таки проводил его через задний ход до черной служебной машины, в которой он и просидел, сжав кулаки и пытаясь сдержать рыдания. Господи, помоги! Вот это да! Да что с ним! Что это с ним делает? Или кто? Кристен? Или премьера с родными? Или и то и другое? Чертовы нервы. Сколько же можно их испытывать?

…Услышав шум снаружи, он поднял голову. Дверь открывалась, пропуская миссис Паттинсон. Мама. Она нежно и сильно обняла его:
- Роб, дорогой. Фильм уже кончился. Ты просто чудо!
Не ожидая этого от себя, он уткнулся ей в плечо. Посидел так несколько минут, с ужасом понимая, что красивый тонкий плащ матери испытал на себе небольшую влажность. Паттинсон уже давно считал себя взрослым мужчиной. По крайней мере, таковым он выступал перед Клер Паттинсон, своей обожаемой ма. И это проявление слабости было совсем не запланировано. Клер заставила его поднять голову и посмотреть в глаза:
- Сынок. Показ прошел на ура. Все хорошо, мой талантище! – она потрепала его по неплослушным вихрам, как в детстве. Заметив его небольшую улыбку, сама широко улыбнулась в ответ. Но он вдруг опять сник. Клер нахмурилась:
- Ты же не только из-за премьеры такой чувствительный, да?
- …мам, я …все в порядке.
- Нет…я же вижу. Эта девочка так влияет на тебя.
- Какая девочка? – он попытался не смотреть на мать, понимая, что предательский румянец уже покрывает лицо.
- Которая играет Бэллу. Кристен, кажется.
- Мама, ты…просто ты не понимаешь, мы обязаны быть…
- И даже не лепечи мне о своих обязанностях. Я даже в фильме заметила, как вы смотрите друг на друга.
- Ма, это же фильм. Актерская игра и все такое….
- Ну-ну. Роб. Я- твоя мать. Я не просто знаю тебя. Я чувствую тебя. Ты влюблен.
Он закатил глаза:
- Мам, ну ты как всегда. Романтичная.
- А то. А ты чей сын, а?
Роб грустно усмехнулся, осознавая правдивость ее слов. А мать продолжила:
- И потом, мне Лиззи говорила, что…
- Ах вот откуда ноги растут. Ну конечно, Лиззи…
- Родной, да ты на Нину так не смотрел, как на эту девочку…
- Ну я же уже сказал, что это актерская…
- Я не о фильме….я о реальности.
Они замолчали. Чуть сморщившись, Роб кинул взгляд на мать:
- Так заметно?
- Очень. Ты краснеешь, облизываешь губы, ерошишь волосы…и ешь, ешь ее взглядом, - она по-доброму расхохоталась, вызвав и у сына капитулирующую улыбку.
- Упс! Конспиратор из меня никакой. А еще актер.
Они опять засмеялись. И опять вместе посерьезнели. Клер погладила сына по плечу:
- Но она не свободна, да?
- Да! Черт! Но это вопрос времени. Но как мучительно ждать!
В окно машины постучали. Пора было уезжать. Толпа поклонников грозилась добраться до них:
- Ма, ты не против прокатиться в моей машине на автепати. Позвони отцу, что ты здесь, пусть трогаются туда без тебя.
- Конечно.
Клер вдруг еще раз крепко обняла сына:
- У тебя все получится. Слышишь. Когда так сильно хочешь, то все получается.
- Ну. Раньше бывало, не получалось, - пробубнил он ей в плащ.
- Я повторяю…когда именно так сильно хочешь…раньше было не так….
Роб отстранился и в недоумении уставился на маму, в очередной раз поражаясь ее проницательности…

…у них опять номер на двоих. У Кристен и Майкла…

…Плюнув на все переживания Роб побыл с семьей, поужинал прекрасным маминым ужином…дома разговоров о Крис больше не было…
Они давали интервью. В Лондоне и, теперь уже, в Германии. В Мюнхене премьера прошла более спокойно, без напряга. Если не считать все то же безудержное влечение к Стюарт. Просто невыносимо. Это белое мини платье без бретелек. М-м-м…Соблазнительная. Он дурачился рядом с ней, пытаясь шутками и смехом заглушить желание. Но она была такая …черт, такая восхитительная. На сцене Кристен на миг потерялась, замешкалась, все засмеялись, и Роб тоже…и она сама…шутливо закрылась огромно упакованным презентом от немецких зрителей. Забавная. Он чуть приобнял ее, когда уходили со сцены. Спускаясь по лестнице, Крис слегка сжала его пальцы. Повернувшись, встретилась с ним блестящими глазами. Любимая…

Они позировали для фото, и Паттинсон слишком сильно прижимал Кристен к себе. Она могла чувствовать изгибы его упругого торса и бедра, независимо от тех бредней, что он говорил о своих «несуществующих мышцах». Все там было как надо. Даже лучше. Как не надо. Не надо, потому что просто сводило с ума. Он почти не смотрел на нее. Почему? Она слегка расстроилась, наблюдая исподтишка за его улыбающимся лицом. В отместку, подразнила его на интервью, где они были только вдвоем перед камерами, отвечая на вопросы, что читали на экране…

… «Что вам нравится в человеке рядом?»

«Ее волосы»
«Его ступни» (Хи-хи)

«Что вам не нравится в человеке рядом?»

«Ее личностная черта» (Что он имел в виду? Ее давление на него?)
Она наклонилась к его груди, сделав вид, что принюхалась:
«Его запах» (Так тебе!)
Он обиженно нажал на писклявую кнопку, заканчивая ответ.

И этот вопрос:
«Вы могли бы оказаться влюбленными в реальной жизни?»
Нервно смеясь, Роб нажимает кнопку. Ответа не будет. Крис вторит ему таким же смехом. А что еще остается?

Поздно вечером Стюарт поднималась к себе в номер. Наконец-то отдых. Но все равно неполноценный. Ноги ослабевали от мысли, что он всего лишь за стенкой. У них общий балкон, но выходя, они лишь обменивались словами, курили, боясь даже улыбаться друг другу в полную силу. Папарацци все равно могли быть внизу. Хоть это и Париж…А как он улыбался ей сегодня! Похоже даже и не думал скрывать свои чувства. Боже, эта улыбка до сих пор заставляет ее легкие просить побольше и почаще воздуха. Кристен пару раз видела, как Паттинсон нервно облизнул губы, когда бросал на нее взгляды. Естественно он хочет ее, заставляя хотеть и его. Столько времени прошло с тех пор, как они были вместе! А это решение воздержаться от встреч только добавляло масла в огонь. Они уехали из отеля Криллон, где проходила пресс-конференция не вместе. Интересно, где он сейчас. Наверное не спешит возвращаться к себе в пустой номер. Его окна все еще были темные. Мысль о том, что Роб возможно уже флиртует с кем-то в местном навороченном клубе, пытаясь выпивкой повысить себе настроение была не из приятных ощущений. Сжав зубы, она шагнула в открывшиеся на ее этаже двери лифта. И чуть не столкнулась с Майклом. Обойдя его и буркнув «Спокойной ночи», Стюарт была остановлена мягким захватом за предплечье. Она недоуменно повернулась:
- Что, Майк?
- Крис, нам надо поговорить.
- О чем?
- Скажи, разве тебе не одиноко?
Она пожала плечами:
- Майк сходи, развлекись. Тут полно где это сделать. Это – Париж, мать его.
Проговорив это, Крис медленно двинулась к своему номеру. Он не отставал, идя рядом:
- Но я о тебе? Тебе совсем не хотелось бы немного развеяться? Ты ведь одинока сейчас. Я же вижу, что ты грустишь.
Кристен молчала.
- Крис….я…ну скажи что нибудь? И где твой английский рыцарь, а?
Дойдя до своего номера, она развернулась к нему лицом, посмотрев в глаза:
- Не надо обо мне беспокоиться, ладно? Рыцарь, на то он и рыцарь, чтобы понять, когда нужно оставить даму одну. Спокойной ночи, Майк.
И девушка принялась открывать дверь, стоя спиной к собеседнику. Она слышала, как он чертыхнулся сквозь зубы:
- Ну и….да черт с тобой! Мазохистка! – и его шаги стали быстро удаляться в противоположную сторону от их номеров, обратно к лифту. Она прикрыла глаза:
- Да, Майк, правильно, развлекись, - тихо проговорила Крис, но парень ее услышал. Издалека до нее донесся ответ:
- Не переживай, солнышко, я все еще жду апреля…
Прижавшись лбом к двери, Кристен прошептала:
- Напрасно, - конечно, этого он не услышал. Но должен же был догадываться и так.
Похоже, он не верил сам себе. Она шагнула в номер и, закрыв за собой дверь, сползла по ней на корточки. Посидев так в темноте несколько минут, и решив не включать свет, Крис встала и стянув с себя дорогое платье, отправилась в душ. Смывая с себя усталость, в надежде смыть и тяжелые мысли и все еще не отпускавшее легкое возбуждение, девушка опять старалась не думать о Роберте и о том, чем он занят. Накинув халат и нащупав на столике в гостиной пачку сигарет, она вышла на погруженный в темноту балкон, прикурила. Ноги невольно повели ее ко входу в его номер. Было открыто. Вот балбес! А если бы не она делила с ним этот длинный старинный балкон. Во Франции много такого. Старинного, не обычного. Крис вдруг почувствовала странное волнение. Нервно затянувшись и выбросив сигарету в ночь улицы, девушка, мысленно ругая себя, шагнула в черную неизвестность номера. Ее глаза немного привыкли темноте, и уже различали очертания предметов. Она заметила, что волнение участило дыхание. Что она сдесь делает? Роб развлекается где-то, прощаясь с Парижем, а она, как вор залезла в его номер. Зачем? Зачем? Остановившись, она с радостью вдохнула в себя его запах, вдруг ощутив его так явно. Как будто он был рядом. Продолжая вдыхать эти невероятные ощущения, Крис вдруг осознала, что стоит прямо у кровати, в которой, судя по тому, что она различала в темноте, в футболке, боксерах и носках спал не кто иной, как Роберт Паттинсон. И что она сделала? Боже, что она сделала? Вместо того, чтобы развернуться и тихо удалиться к себе, как будто ее здесь и не было, Крис в распахнутом на голом теле махровом халатике, опустившись на колени на мягкий ковер, наклонилась над спящим Адонисом и принялась нежно покрывать поцелуями его лицо, ероша и гладя шелковистые непослушные волосы. Дрожа от сильных чувств, она осыпала легкими прикосновениями губ его шею, руки. Еле слышные постанывания Роба нарушили тишину. Приподняв футболку, прижалась к мускулистому животу, провела языком над кромкой нижнего белья. Боже, как хорошо! Она дотронулась рукой ниже, сквозь мягкую ткань чувствуя, как трепещет возбужденная плоть…

…Роберт видел сон. Он без сил упал в кровать, изнемогая от нервной усталости, неудовлетворенного желания. Свет включать не хотелось. Глаза сами собой закрылись в мечтах о Кристен и его сон продолжил эти мечты, заставляя тело гореть от ее легких прикосноений к коже. Роб простонал, едва уловимо почувствовав ее руку там, через боксеры. Хотелось, чтобы она прижала ее крепче, и сомкнула пальцы прямо на обнаженной тонкой коже. Парень выгнулся навстречу, и, от пронзившего тело удовольствия распахнул глаза. Это был не сон! Она была здесь! Кристен! Ее изящная рука сжимала его достоинство, отодвинув ткань трусов. А невозможные, горящие в темноте глаза смотрели прямо в его, только что открытые.
- Крис!!!
Порывисто приподнявшись, Роб неистово схватил ее в объятия, боясь причинить ей боль, но ничего не в состоянии изменить в своем поведении, он прижал стройное тело так близко к себе, как только мог и впился в чувственные губы жадным и до умопомрачения прожигающим удовольствием поцелуем, громко простонав от облегчения. Ее язык играл с его и тело жило словно отдельно, трясясь от долгожданного наслаждения. В голове, сквозь горячий красный туман, играла торжественная медленная музыка, а руки порывисто ласкали и гладили ее голую спину, ягодицы, судорожно сжимали их, причиняя приятную боль, непроизвольно прижимая к своему твердому, как камень, достоинству. Оторвавшись от губ и погрузив руки в ее волосы, он прислонился лбом к ее лбу, пытаясь успокоиться, судорожно глотая воздух:
- Крис…прости…я ….не могу….я так хочу тебя….
- Молчи….не останавливайся….
И она сама притянула к себе его ягодицы, широко расставив ноги и почти вобрав в себя изнемогающий, пульсирующий орган, раскрытыми полными губами прижавшись к его и скользнув языком внутрь. Его судорожный вдох закончился протяжным стоном. Ее халат и его футболка тотчас полетели на пол. Кристен пяткой пыталась порывисто стянуть с него боксеры, которые и так уже еле держались на ногах. В конце концов ей это удалось. Прижимаясь друг к другу, они перекатились на бок на широкой кровати. Она резко закинула на него ногу, задрав ее неимоверно высоко, подняв колено. В который раз поразившись гибкости этой нереальной во всем девушки, Роберт вошел в нее, наполнив до отказа, умирая от наслаждения. Она, застонав, начала резкие движения, позволяя с каждым толчком думать, что «смерть» наступит уже скоро. Он буквально задыхался, изнемогая, дрожа, утонув в изгибе ее влажной шеи.
… «Смерть», нет «взрыв» и все равно, «неистовая смерть» от дикого удовольствия наступила скоро, слишком скоро… Роб сильно, наверное черезчур сильно, сжал ее в объятиях, сдавленно и хрипло закричав в мощных конвульсиях оргазма. Он довольно долго продолжал прижиматься к ней, все так же пряча увлажнившиеся глаза в ее волосах, со стыдом ощущая, как пульсирует на грани ее лоно. Он пришел на финиш первым! Как он мог! Девочка, прости! Он двигался в ней, все еще твердый, пытаясь помочь переступить грань. Крис постанывала, извиваясь, исходя влагой. Паттинсон, вдруг, резко выскользнул из нее и, исступленно припал губами к ее драгоценному горячему источнику удовольствия и тут же, потеряв голову от счастья, услышал ее протяжный стон и почувствовал мощные спазмы под своими губами. Роб стал ласкать ее языком, усиливая наслаждение и неожиданно понимая, что его член не успокаивается, а, напротив, тверд как сталь и исходит влажностью.
Поднявшись, он снова вошел в нее, и на этот раз их секс был медленный, в нежных движениях. Кристен была под ним! Снова! Они гладили друг друга, ласкались поцелуями, и долго, не отрываясь смотрели в глаза привыкшим к темноте зрением. Ее оргазм на этот раз наступил первым. Девушка закинула голову назад, закатила глаза, трепеща длинными ресницами, а он все смотрел на нее и не мог налюбоваться, не мог наслушаться ее стонов, нежно прорывавшихся сквозь стиснутые зубы. Кончив, она двигалась на нем, снова прижавшись к нему губами в поцелуях, шепча нежности:
- Сладкий….любимый….давай же, давай, мой золотой….я так люблю тебя, мой родной, ну же…
- Крис, любимая, ты здесь, со мной, - простонал он .
- С тобой…я всегда с тобой…так скучала….не удержалась, прости…
Ее слова близили Роберта к краю, и он почти не хотел этого, стараясь сдержаться, продлить эти сладкие движения, поток этих слов:
- Родная….я люблю тебя….я …боже, я сейчас…о, …фак , - он изливался в нее, дрожа всем телом, почти плача от острых ощущений…
Потом они долго лежали, успокаиваясь. Кристен заговорила первая:
- Роб….я не думала…понимаешь, когда я зашла…, - она остановилась, а он, сдерживая смех, ждал продолжения. И она продолжила:
- …в общем…А ты почему дверь не закрываешь, а? – тут смех вырвался наружу, не в силах больше быть сдерживаемым хозяином.
- А ты и рада, - наконец выговорил Роб. Как же ему было сейчас легко и хорошо. Хотелось петь. Жаль, что не надолго. Она шутливо ударила его кулачком в плечо:
- Бессовестный, скажи, что тебе не понравилась моя глупость.
- Не понравилась? Да я подумал, что попал в рай. Крис, родная, делай побольше таких глупостей, умоляю, я так по ним тоскую.
Они засмеялись вместе. Затем она резко посерьезнела:
- Я не могу чаще, Роб. Мы должны потерпеть. Ты же знаешь. Но я долго буду лелеять в памяти эту нашу с тобой страсть в темноте.
- А я вообще не смогу думать ни о чем другом. «Страсть в темноте» говоришь? – Роб улыбнулся, - Это так романтично. Надо будет запомнить. Руки уже чешутся что-нибудь наиграть.
Кристен встрепенулась:
- Наиграть? О Роб, как давно я не слышала тебя.
- Жаль нет гитары.
- Да, жаль. Я обожаю, как ты играешь…и поешь, - она резко опять неистово его поцеловала и так же неожиданно отстранилась от уже осоловевшего от ее ласки Паттинсона:
- Хочу курить, пойдем, - и, схватив за руку, она потащила его на балкон, подняв с пола свой халат, в котором лежали сигареты и зажигалка.

Кристен сидела у Роберта на коленях на стуле и курила одну с ним сигарету на двоих, накрыв их обоих своим махровым халатом от прохлады осенней ночи. Надо было разойтись по номерам, все-таки не май месяц. Но оба не решались расстаться и предложить альтернативу этому тоже. Наконец, Роб все-таки не выдержал. Видя ее колебания, решительно встал, подняв ее на руки, и также решительно отправился в свой номер, по-прежнему в темноте, укладываясь со своей ношей на кровать. Да, завтра они уже будут в Америке. И снова не вместе, черт бы все побрал! Но у него есть эта темная ночь, которая привела в эту постель ее. И он будет последним дураком, если не воспользуется этим перед возможно продолжительной разлукой, от которой возможно будет опять лезть на стенку.