Дата: Понедельник, 05.10.2009, 16:46 | Сообщение # 61
веселый Пчелкин
Группа: VIP
Сообщений: 2103
Медали:
Статус: Offline
Quote (tyroesse6553)
-Твоя мама сказала, что я нашла к тебе путь, - прошептала я, вглядываясь в его темные глаза, думая, покинет ли когда-нибудь его эта боль. На мгновение его глаза закрылись, затем открылись, но он ничего не говорил некоторое время. -Скажи, что никогда не уйдешь, - прошептал он. -Я никогда не уйду, - сказал я, с легкостью и без сожаления обещая свою жизнь ему,…я больше сомневалась, когда собиралась на ужин. -Ты моя жизнь, Белла.
Боже...... Сердце замирает от такого! tyroesse6553, Спасибо большое!!!!!! С нетерпением жду еще кусочка))))) - Ты ни о ком не заботишься кроме себя! - А если не я, то кто позаботится? (c. BK)
Дата: Понедельник, 05.10.2009, 22:41 | Сообщение # 64
Меланхолия
Группа: Проверенные
Сообщений: 398
Медали:
Статус: Offline
Quote (tyroesse6553)
-Скажи, что никогда не уйдешь, - прошептал он. -Я никогда не уйду, - сказал я, с легкостью и без сожаления обещая свою жизнь ему,…я больше сомневалась, когда собиралась на ужин. -Ты моя жизнь, Белла.
ох..какая любовь у них..ничего и никого не видят кроме друг друга..но это ведь не жизнь..
tyroesse6553, спасибо за перевод.)
Сообщение отредактировал Фея_Хлорка - Вторник, 06.10.2009, 23:15
Глава 6. Он уехал В 3:07 утра в день назначенного отправления Эдварда в Бостон я сидела на дне пустой холодной фарфоровой ванной, опершись подбородком о колени, вонзив зубы в нижнюю губу, в его тонкой, местами дырявой футболке и паре его толстых шерстяных носков. Эдвард стоял рядом с конторкой, обхватив себя бледными руками, глаза потемнели и ввалились, а от тонкого слоя пота он блестел и пах, как, будто только что проснулся. Его волосы, ставшие на два тона темнее, из-за того, что он их не мыл, были в полном беспорядке, и я никак не могла выбросить из головы картинку короны из шипов. Я не отрывала взгляда от двух костюмов, все еще висевших в пакетах для одежды на крючке на обратной стороне двери. Он собирался уехать на три дня. И мы скрылись ото всех в ванной. Это будет час, когда нам придется закончить с оправданиями для…нас самих. Мы два дня пытались обсуждать это,…но время подходило, паника в нас обоих нарастала, и вот время настало. -Что я буду делать? – прошептала я, уставившись на пластиковые пакеты. Мне хотелось, чтобы они меньше походили на мешки для трупов, безжизненные вытянутые костюмы в них как будто издевались надо мной. -Ждать, - ответил он тихим безжизненным голосом. Кран подтекал, и звук эхом отдавался от кафеля, отсчитывая секунды. -Я попытаюсь раньше вернуться. Я вернусь раньше. Буду дома на день раньше, - проговорил он, нажимая ладонями на глаза, его рубашка немного приподнялась, открывая моему взгляду острые бедренные кости и натянутую белую кожу. Восемь недель назад, я бы сказала любому, если бы это был не Эдвард, что не надо быть смешным, велела бы ехать заниматься своей важной работой, а сама занималась бы своей работой, друзьями и смотрела телевизионные реалити шоу. Но все происходило сейчас, и это был Эдвард, поэтому я не могла. -Ты не можешь закончить за один день? Пожалуйста, попытайся закончить за один? Я переживу один день, я смогу… -Ты не можешь просто поехать со мной? – спросил он, голос холодный, испытывающий меня снова. -Нет, я не могу, - ответила я, отворачиваясь от его пристального взгляда. Я бы сейчас же бросила работу. Я бы сейчас же отказалась от воздуха, лишь бы быть с ним. Но проблема в том, что мы оба понимали – это ненормально. Если я брошу работу, ради того, чтобы уехать за своим парнем в Бостон, что ж. Я так не могла поступить. И мне было страшно, что так только подхлестну наши отношения, я не хотела, чтобы друзья смотрели на меня обеспокоенными глазами и говорили, как сильно я изменилась. Или хуже, говорили, во что я превратилась. Эгоистичное, всему потакающее дерьмо. Я хотела сохранить это в секрете. Возможно, поэтому в какой-то степени я чувствовала стыд, или скорее, я знала, что мне должно быть стыдно…но я не могла заставить себя беспокоиться об этом. И это был первый раз, когда нам все пришлось скрыть. Эдвард знал это, даже когда снова и снова просил меня поехать с ним – он понимал, что мы делаем. Я протянула палец и три раза подряд провела по контуру прямоугольной кафельной плитки, зная, что это была лишь петля, и каждый раз я возвращалась в исходную точку. -Что с нами не так? – прошептала я, после того, как прошло несколько минут. -Я не знаю. Я повернулась к нему, чтобы видеть его лицо, и мы умоляюще смотрели друг на друга, не понимая, какого черта с нами происходит. Это неважно. Я вытянула руки, и он залез в ванную, завис надо мной, опершись руками о края ванной, чтобы не упасть. -Эй, - произнес он, и я наклонила голову, чтобы мы стали еще ближе, пока мы вместе. Его колени стояли по обеим сторонам от меня, так что я изогнулась под ним, и его теннисные туфли скрипнули по сверкающему фарфору, когда он передвинулся. -Это не может быть иначе, - сказал он, перенося весь вес на левую руку, и я почувствовала, как его холодные пальцы коснулись кожи на внутренней стороне моего бедра. – И это не могло быть иначе. Он наклонил голову, и положил лицо мне на плечо, и, передернув плечами, одним пальцем он скользнул внутрь меня. Я смотрела на завитки задней части его шеи, которая была так близко к моему подбородку, и наблюдала за тем, как неловко изогнув локоть, он медленно двигал палец вперед и назад, успокаивая меня, помогая пережить эту минуту. Я уткнулась в него подбородком, закрыла глаза и закричала. Он много раз повторял мне, что я должна держаться, но когда я днем открыла глаза, его не было, как и костюмов на обратной стороне двери. Я выскочила из ванной, забыв о ноющих, онемевших мышцах, и про жар, который пронзил мою лодыжку, когда я неудачно на нее приземлилась. Я рванула дверь, но он уже ушел. Предполагалось, что я отправлюсь с ним в аэропорт, он просто…просто… позволил мне проспать это. Он успокоил меня, заставил уснуть, оставив меня в спокойствии и неведении, и сейчас я его за это ненавидела. Потому что если твоя жизнь зависит от другого человека, едва ли будет справедливым, если он просто…уйдет. Хотя позже он скажет, что лежал без сна, сдерживая тошноту, и он единственно мог выйти из двери, если не видел моих глаз. Воля Эдварда всегда останется сильнее моей. Но в любом случае, я хотела провести с ним эти последние минуты, я нуждалась в них, я рассчитывала на них, я не планировала потерять еще три часа… Я стояла в его футболке и нелепых носках в центре нашей комнаты в полном бардаке, и не знала, что делать. Я как будто оказалась под водой, и не знала, в каком направлении двигаться, не в состоянии прорваться на поверхность. Я стояла абсолютно неподвижно в тишине, тяжелые руки безвольно болтались по бокам, а вокруг были разбросаны газеты и пустые бутылки из-под спиртного, монетки и грязная одежда, как, будто я была центром циклона. Мое тело согнулось, ладони коснулись пыльного пола, а потом и лоб…и ирония всей этой ситуации в том, что я, так или иначе, пропустила эти три дня работы. Думаю, был поздний вечер следующего дня, когда из-за двери меня по имени позвали Элис и Розали. Я смутно припоминала, что Элис планировала провести «девичник», когда узнала, что Эдвард уезжает в Бостон…но я никак не могла понять, почему их голоса звучали такими встревоженными. Я слушала их, и какое-то время размышляла над этим в своем загрязненном сознании, лежа на липких дурно пахнущих простынях нашей кровати. Потом я скатилась с кровати, и открыла дверь. Элис и Розали распахнули дверь, впуская свежий воздух, который не пах Эдвардом, и я быстро захлопнула дверь за ними, чтобы ни одна его частичка больше не ушла. -Какого черта здесь происходит? – выпалила Элис, пока Розали оглядывала комнату, разинув рот, с выражением, напоминавшим отвращение. -Что? – переспросила я, тряся головой, засаленное лицо чесалось. -Ты, пропустила ужин,…Эдвард звонил мне четыре раза, сказал, ты не отвечаешь на звонки, он раздавлен, и Белла. Звонил Райан Грин из журнала. -Чего? -Твой начальник? Он позвонил на наш домашний, ты не появлялась и не звонила? А потом он велел передать тебе, что все твои больничные и отпускные дни аннулированы…и потом. Белла. Он сказал, что ты пропустила 18 дней за 4 недели. Какого черта происходит? И что это за запах? -Тебя тошнит? – спросила Розали голосом, приглушенным от того, что она прикрыла рукой нос и рот. Свободной рукой она показала на тонкую коричневую лужицу рвоты рядом с кроватью. -Да, - ответила я. Это была ложь, потому что я знала – она имела в виду грипп. Но это было и правдой, потому меня тошнило. Я заболела из-за всего этого, точнее меня от всего этого тошнило. Правда или нет, я дала им поверить в то, во что они могли, и была этим удовлетворена, даже немного самодовольна, от того, что мне не придется все им объяснять. Все складывалось довольно хорошо. Розали посадила меня на диван, а Элис, задержав дыхание, стала убирать с кровати постельное белье. -Нет, - простонала я. Элис замерла и уставилась на меня. -Что? -Ты не обязана это делать, - пробормотала я, впиваясь пальцами в колени. В этой кровати был весь Эдвард, я не могла позволить ей его увести. -Нет, я сделаю. Это омерзительно, - ответила Элис и сорвала простыни, мой желудок тут же снова свернулся. – Надо отвезти тебя в больницу. Ты вот так здесь и лежала? Ты что-нибудь ела? Пила? Надо отвезти тебя в больницу. -Нет, нет,… я в порядке. Я всего лишь устала. Это обыкновенный грипп, - пробормотала я, потом мои глаза зацепились за что-то изящное и сверкающее. Я уставилась на палец Элис, она заметила, а потом и сама посмотрел на кольцо. -Я звонила и рассказала тебе два дня назад,…я оставляла тебе сообщение, - проговорила Элис плоским голосом. -Мои поздравления, - промямлила я, ожидая, когда почувствую вину, но она так и не пришла. Если бы Элис обручилась восемь недель назад – я бы знала об этом через три минуты, после того, как кольцо оказалось на ее пальце. Если бы Элис обручилась восемь недель назад, я бы крепко обняла ее и задала тысячу вопросов. Наверное, я бы расплакалась. Но все происходило сейчас. Я обхватила руками живот, пытаясь найти положение, которое принесет мне хоть какой-то комфорт. Я хотела Эдварда. Элис сквозь зубы втянула немного воздуха и скатала в клубок грязные простыни. Розали поднялась и вернулась с большим черным мешком для мусора и стала выбрасывать вещи, мои кулаки сжались. Я заставила себя закрыть глаза и откинула голову на спинку дивана, повторяя себе, что он скоро вернется, и тогда мне станет легче. -Он хочет с тобой поговорить, - сказала Элис, держа телефон перед моим лицом. -Это он? Ты ему позвонила? -Конечно же, я ему позвонила. Он думал, ты тут умерла. Он два дня тебе звонил, Белла… я схватила телефон трясущейся рукой и поднесла к уху. На том конце стояла тишина, если не считать тихого медленного дыхания. Элис удивленно подняла брови, и мне пришлось что-то сказать. -Ты сказал, что закончишь раньше. -Какого черта ты не отвечала? -Ты сказал, что закончишь раньше. -Я чуть не умер здесь. Какого черта ты не отвечала? -Я не могла двигаться. Я услышала, как он клацнул зубами. Короткий гортанный звук, а затем одна чистая, решающая фраза. -Я почти на месте. Я почти физически ощутила облегчение и дала волю слезам, я и не осознавала, что сдерживала их два дня, в результате Элис выхватила телефон, а Розали подлетела ко мне. Розали потирала мою руку, а Элис вопила в трубку, затем ее лицо внезапно вытянулось. -Он бросил трубку, - ровно произнесла она, казалось, нисколько не шокированная. Я сидела на диване и ждала. 37 минут спустя, и я это знаю, потому что я жила от времени, когда Эдвард был со мной до времени, когда его не было, я мерила шагами комнату, пальцы мяли отворот футболки, пока Элис и Розали наблюдали за мной. -Ты потеряла в весе? – спрашивала Розали. -У тебя нет жара? – беспокоилась Элис. Я покачала головой на оба вопроса, и еще не несколько, которые я даже не слышала, и глубоко вдохнула, ноздри обжег запах хлорки – работа Розали. А потом открылась дверь. Я вросла в пол, а голова мотнулась в его направлении, и он стоял, замерев на пороге. Я едва обратила внимание на то, что он был одет, как брокер с Уолт Стрит на рождество, длинное черное шерстяное пальто, воротник поднят, волосы сверкают и немного растрепаны ветром….но глаза всегда выдавали его. Эдвард увидел меня, щеки приобрели землистый оттенок, взгляд обезумел, челюсти сжались, а руки сомкнулись в кулаки. -Эдвард, она нехорошо себя чувствует, я вообще-то волнуюсь – первой заговорила Элис, - Ты должен отвезти ее в… -Она в порядке, - ответил он, тихо и медленно, не отводя от меня взгляда. -На самом деле нет, Эдвард, кажется, она… - говорила Розали. -Я пригляжу за ней, - ответил он. -Ладно, тогда мы пойдем, - вздохнула Элис. – Я позвоню позже. Кто-нибудь ответьте, на чертов телефон. Я видела, как их размытые образы прошли мимо него, и дверь за его спиной захлопнулась. Эдвард сбросил с плеча сумку, и я вздрогнула от невероятного облегчения, теплый воздух трепал мою грудь, и молния счастья пронзила меня от пальцев до моей улыбки. Я как будто очнулась от кошмара, когда испытываешь ужас, вокруг темно, и ты потеешь, веришь, что эта реальность ужасна, а потом просыпаешься. И постепенно приходит осознание того, что ужас кончился. Я поежилась, когда он направился ко мне, вытянула к нему свои руки, наши пальцы сомкнулись, а потом и наши тела. -Я больше не смогу так делать. Я больше не уйду, - говорил он, а я целовала его лицо, и он схватил меня в тиски, прямо под мышками. – Ты в порядке? -Я…не уходи больше, - выдохнула я между поцелуями, спускаясь ниже, вспоминая знакомый изгиб шеи и то, как он всегда немного слишком крепко держал меня. Эдвард поднял меня за подбородок и крепко поцеловал, рот полуоткрыт, как, будто вдыхая себя в мое тело, прежде чем мы упали на пустую кровать. Другой рукой он пробегал от верха моего бедра, царапая и скользя вниз, остановившись, чтобы сорвать носки, и я с радостью помогла ему, сбрасывая их. Следующей была отброшена футболка, поэтому я, обнаженная, ровно лежала на спине, улыбаясь и сотрясаясь, и боль ушла так далеко, что я засомневалась, существовала ли она вообще. Здесь были мы – переродившиеся из больных и серых в смеющихся, здоровых, спасенных в мгновение ока. Настоящее чудо. Эдвард быстро сел, возбуждение и благоговейное облегчение почти скрыли постоянную боль в его глазах, а затем он упал вперед, ухватившись за кованое железное изголовье. Я распахнула его пальто и дернулась к ремню, но сдалась и просто перешла на молнию, пока он держал надо мной равновесие. Я добралась, обхватила его руками, и он зашипел и задрожал надо мной. Эдвард закинул голову к потолку, без сомнения, чтобы не смотреть на мою антисанитарию, а я широко раскинула ноги, расставив их по бокам от него, а затем прижалась губами к рукаву его плотного царапающего пальто. Толчок был сильным и безрассудным, то как это было нам нужно. Он держался надо мной, упираясь о железное изголовье, а я скользнула руками под его пальто, крепко обхватывая его, поворачивая лицо и зарываясь им в его грудь, закрытую слоями такни. Я нуждалась в нем, до мозга его костей, нуждалась. Наше громкое дыхание слилось в унисон, вдыхая и выдыхая и крича в одно и то же время. Он матерился тихо, но грубо, непристойно, но романтично, шепотом, как, будто сегодня все было сильнее, чем когда-либо, от эйфории все двигалось передо мной как в замедленной съемке. Было ощущение, что все молитвы, когда либо произносимые нами, были услышаны. Здесь было все, что нам нужно. На полсекунды Эдвард замер и не шевелился, а потом резко оставил меня, и на моем животе оказались три длинные струи. После, он упал на меня, задыхаясь словами о Бостоне, о том, как умирал, от любви, а я пальцами и губами покрывала каждую линию его лица, пока он не замолчал и не уснул. Стоя в душе, я улыбалась сама себе, он был дома, он здесь, никакой надвигающейся опасности, что он скоро уйдет. Как будто кто-то поднял с моей груди камень, или снял пелену с глаз, или даровал мне помилование. Я удивлялась тому, насколько хорошо, правильно и ровно я себя чувствовала, я могла бы пробежать марафон, или написать книгу, или сытно поесть. Я вышла из ванной, чистая и свежее вымытая, завернулась в пушистое желтое полотенце и окликнула Эдварда. Он стоял перед нашим большим окном, сбросив свое пальто, костюм, оставшись в одних черных в полоску брюках, которые были на два размера больше, спасибо Эсме, которая всегда выдавала желаемое за действительное. Я смутно осознавала, что звонит телефон, но не могла заставить себя ответить. Вместо этого я улыбнулась его босым ногам, и острым плечам, впервые замечая, как ярко было в комнате, и какими живыми и энергичными были звуки города внизу. Я как будто вступила в цветное изображение, прожив в черно-белом,…и это напомнило мне о волнении и надежде. -Хей, - сказала я, телефон продолжал звонить, незамеченный нами. -Белла, - произнес Эдвард, глядя на меня через плечо, на лице ленивая изогнутая улыбка. – А на улице уже весна. Head over heels
абсолютно согласна.. впрочем это относится к любой зависимости,а ведь это именно она и есть
Quote (Фея_Хлорка)
какая я любовь
самое интересное,ч то напротяжении всего фанфа нет ни одного упоминания любви, может один раз от силы,и вот перевожу-перевожу и все время сомневаюсь,а о любви ли речь? Head over heels
самое интересное,ч то напротяжении всего фанфа нет ни одного упоминания любви, может один раз от силы,и вот перевожу-перевожу и все время сомневаюсь,а о любви ли речь?
я вот тоже об этом задумывалась.. они ни разу неговорили "люблю" друг другу.. но, а как тогда это называется..? разве что болезнь, название которой неизвестно.
tyroesse6553, спасибо за перевод.) очень радует что прода появляется довольно часто)
очуметь! Белла выпала из жизни на целых 3 дня. заснула в ванной, и выплыла из транса лишь, когда пришли девушки. жесть. аж тошнило ей от нехватки Мейсона. и что в этом крутого? да у них там все намного хуже, чем у героинщиков. это даже не пропасть. это нечто хуже, что даже не поддается логике и понимаю. сейчас они хоть задаются вопросом "что с ними не так", но потом они и этого делать перестанут. очень страшно, но в то же время манит. еще раз повторюсь: сильный фик. tyroesse6553, спасибо за перевод. Go RobSten!!!Я все знаю. Но ничего не помню!
самое интересное,ч то напротяжении всего фанфа нет ни одного упоминания любви, может один раз от силы,и вот перевожу-перевожу и все время сомневаюсь,а о любви ли речь?
я в трансе. просто в трансе. у меня нет слов. такое чувство, что эта пропасть кончится плохо
Глава 7. Будет хороший день -Белла? -Эдвард? -Белла. -Эдвард. -Белла, я думаю, сегодня будет хороший день. -Эдвард, я полностью согласна. Прошло несколько недель с тех пор, как он вернулся из Бостона, и моя жизнь никогда не бывала лучше. Я никогда прежде так много не смеялась. Я никогда прежде так крепко не целовалась, я никогда так легко не разговаривала, и никогда у меня не бывало настолько значимых и бессмысленных мгновений тишины. И за все эти недели я пропустила лишь один день на работе. Я намекнула Райану Грину, что в моей личной жизни случилось что-то ужасное, но теперь я вернулась в привычную колею. И правда, время, которое Эдвард провел в Бостоне, было ужасно, но Райан Грин скорее всего не понял бы этого…поэтому я не совсем солгала, когда сухо объяснила ему, что потеряла кого-то очень дорого и именно из-за ощущения неминуемой потери я пропускала службу и плохо работала. Потом я уверила его, что все закончилось, и я вернулась в нормальную колею. Я не соврала…Грин предположил, что я имела в виду смертельную болезнь члена семьи…я просто его не исправила. Как и с гриппом, все сложилось хорошо. Легко. Поэтому в ту субботу весной, когда в город пришла оттепель, а все расцветало розовым и зеленым цветом, мы чувствовали восторг и радость, бегая наперегонки в центре города, смеясь и веселясь, как лучшие друг для друга игрушки на свете. Мы вышли на улицу, оба в его тонкой мятой одежде, счастливые лишь оттого, что можно было просто бежать вприпрыжку по городу. Не было никаких планов, никакой программы – в прочем и никогда не было. Нашим единственным планом, краткосрочным и долгосрочным, было просто оставаться вместе. Не имело особого значения, что мы делали, но как только становилось теплее, Эдвард легко становился неугомонным. Солнце делало его шире самой жизни, и я могла поклясться, что иногда, если хорошенько приглядеться, я могла почувствовать, как он творит, мечтает…или раздумывал на чем-нибудь изумительном, притаившемся в его голове. Много времени провели мы, когда его голова была у моих бедер, мы гуляли по городу, мы купили несколько пурпурных бегоний и поставили их на пыльном подоконнике. В ту субботу мы с Эдвардом шли вниз по какой-то улице, солнце грело наши плечи, а сцепленные руки взлетали назад и вперед, так глупо и так по-детски. Он притащил меня к киоску и купил открытку с изображением Сирс-тауэр и вишневый леденец на палочке, мой любимый, а потом спросил продавца посмотреть справочник адресов для любого штата, кроме Иллинойса. Эдвард бросил мне леденец, даже не глядя в мою сторону, я поймала его одной рукой и стала ожидать его следующее движение. Я удивленно подняла брови, но не спрашивала. Я всегда с благоговейным трепетом и смятением наблюдала за ним, когда не понимала, что он делает…что и происходило большую часть времени. Продавец забурчал, и Эдвард одарил его широкой улыбкой, облокотился на прилавок, пока я тыкала в лица разных знаменитостей на обложках глянцевых журналов и хохотала, леденец за щекой. Продавец швырнул справочник, и Эдвард поблагодарил его, открыл его на середине, и побежал пальцем вниз по странице, а потом пихнул меня в попу носком ботинка. -Скажи, где мне остановиться, - сказал он. -Стоп. Его палец остановился и задержался на одном месте, он слегка наклонился, чтобы пошарить в боковом кармане своих стареньких рабочих брюк. Он вытащил ручку и зубами снял колпачок, нацарапал адрес и подписался своим именем и протянул ручку мне. -Подпишись, - пожал он плечами, я засунула леденец ему в рот, взяла ручку и подписала. Он купил марку, протянул руку, и мы пошли искать почтовый ящик. -Кто такая Кетрин Веттеринг из Детройта? – спросила я, потому что именно ей была адресована открытка. -Не знаю, в этом весь смысл. -Не поняла. -Ну, - протянул Эдвард, улыбаясь мне, когда я скользнула рукой вверх по его спине, - разве тебе никогда не хотелось, чтобы…кто-нибудь еще знал. -Знал что? -Что мы нашли друг друга, - пожал он плечами. Я не стала упоминать, что множество людей знали об этом, потому что и на это у него нашелся бы ответ. Но это было так здорово – может только в подписях, но мы стали реальными, существующими для кого-то еще. Это было ощутимое, серьезное доказательство, что здесь и сейчас мы были вместе. Что бы ни случилось, это было доказательством того, что этот день существовал. Он такой невероятный в такие минуты. Итак, мы отправили доказательство нашего существования и побрели дальше, все также бесцельно и счастливо. Мы проходили мимо антикварного магазины, и когда я прижалась носом к витрине, Эдвард втащил меня внутрь и облокотился на стеклянный стеллаж, прямо поверх таблички, гласящей «На стекло не облокачиваться». Среднего возраста женщина со стрижкой под горшок в толстовке, усыпанной изображениями розовых отпечатков кошачьих лап открыла было рот, чтобы что-то сказать. Эдвард обернулся к ней и улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. -Привет, Рита, - сказал он. -Ох. Меня зовут Лоретта, если ищете что-то конкретное, скажите мне, - ответила она. -Спасибо, Рита. Обязательно, - сказал Эдвард, кивнув. Он снова открыла рот, потом снова, потом закрыла…я улыбнулась про себя, глядя на это. Люди просто не могли справиться с собой, когда дело доходило до Эдварда. Он это тоже знал. В магазине стояла тишина, если не считать свиста неустойчиво стоящего вентилятора в углу, я же осторожно прокладывала себе путь сквозь эти кучи сокровищ и хлама, не всегда понимая, что есть что и имеет ли это вообще какое-нибудь значение. В таких магазинах я всегда чувствовала себя, как ребенок, сцепив руки за спиной, медленно делая один шаг за другим, опасаясь, как бы чего не разбить или не нашуметь. Я подпрыгнула, когда услышала скрипуче - сладкое тренькание с другого конца магазина, повернулась и увидела, как оба, Рита и Эдвард, склонились над прилавком напротив друг друга, почти соприкасаясь головами. Они разглядывали музыкальную шкатулку, основательно сделанную, коричневую, с балериной из розового фарфора, кружащейся и кружащейся вокруг себя в центре. Эдвард наклонил голову и медленно повернулся ко мне, одарил меня полуулыбкой и пожал плечами. -Дебюсси, - почти прошептал он, как будто извиняясь. -Лунный свет, - прошептала я в ответ, наблюдая за ним, пока он следил глазами за мной. -Да, - выдохнул он, потом снова опустил взгляд, но вытянул руку по направлению ко мне. Я подошла, наши пальцы сцепились, и мы смотрела за кружением балерины, по ее спине тянулась длинная прядь волос, и она, дрожа, продолжала кружить. -Белла? -Эдвард? -Потанцуем. -Что? – выпалила я слишком громко, Рита подпрыгнула, а Эдвард рассмеялся. – Я не могу танцевать. Особенно здесь. Я разобью что-нибудь. Много чего. Эдвард склонил голову на бок и пристально разглядывал меня, слишком долго, и я с обидой оттолкнула его руки. Рита снова завела шкатулку, и Эдвард удивленно посмотрел на нее, а потом на меня. -Рита станцует со мной. Рита залилась приятным румянцем, которой возможно не касался ее щек лет двадцать пять. -Конечно, - вторила я. На секунду его брови нахмурились, потом он скривил губы и жестом попросил Риту выйти из-за прилавка. Он подчинилась, и Эдвард самодовольно ухмыльнулся мне, взглянув поверх серебристой головы, одну руку положил на ее широкую талию, а другой взял ее ладонь и поднял вверх. Звенела мелодия Дебюсси, Эдвард танцевал с Ритой, у которой и правда хорошо получалось…в его руках она выглядела изящной и грациозной, несмотря на свою старомодную оболочку, но пока он вел ее, то давал ей новое чувство, просто у него был такой дар. Я быстро прикинула, к скольким еще он так прикоснулся, на скольких еще повлиял. Куда бы он ни шел, он накладывал на людей заклятье…и иногда было сложно поверить, что я могла удержать его. Если он ходил и делал это для людей, что было такого особенного во мне, чтобы удержать его? Кто может ручаться, что я не всего лишь одна из тех, к кому он прикасался, на кого повлиял? Затем наши взгляды встретились, и на его губах заиграла мягкая, проницательная улыбка, и в тот момент я знала, что любима так же, как люблю сама. Я видела, как он наклонился и что-то прошептал Рите на ухо, она робко заулыбалась и склонила голову. Он кружил ее, в такт балерине, медленно. Он радостно наблюдал своими темными измученными глазами за Ритой, а она становилась молодой и грациозной, какой, как я себе представляла, она была когда-то. Звенящая музыка резко оборвалась, и Эдвард убрал руки от Риты и улыбнулся. -Спасибо, Рита. Думаю, мне было это необходимо. -Спасибо, Эдвард, - ответила она, немного сбившись с дыхания, чувствуя головокружение. -Теперь мне нужно увести из вашего магазина свою даму, пока она чего-нибудь не сломала. Ей так далеко до вашей грации, - проговорил он смеющимся заговорщическим голосом. -Заходите в любое время. В любое, - откликнулась Рита, немного тоскливо. -Мы вернемся, Рита. И она улыбнулась, и помахала рукой, прислонившись к своей собственной надписи «На стекло не облокачиваться»…потому что именно такой эффект Эдвард производил на людей. Сам не осознавая, ты вдруг нарушаешь свои же правила, наплевав на то, о чем раньше, казалось, беспокоился, да что там, наплевав на свое собственное имя. Это он и делал. Когда наступили сумерки, мы с Эдвардом по-индийски сидели друг напротив друга на парковой скамеечке. Мы играли в карты, купленные неподалеку, и он выигрывал. -Эдвард? -Белла? Белла, ты совершенно не умеешь играть в эту игру, - ухмыльнулся он. -Я знаю. Почему ты называешь Элис ее собственным именем? – задала я вопрос, который недавно стал меня мучить. Эдвард мягко улыбнулся и покачал головой. -Элис. Я встретил Элис, когда мне было 14…мы были здесь, в этом парке. Я называл Розали Розалиной какое-то время…Шекспир мне тогда казался до ужаса притягательным. -Розалиной? -Ну знаешь, девушка, в которую Ромео был влюблен до Джульетты, но она описана, как красивая, и Розали такой была, хотя это было больше шуткой. Розалина не сумела достаточно увлечь Ромео, а Розали смогла заставить Эмметта ждать до ее 18-летия. Я тогда перестал называть ее Розалиной, - сказал Эдвард, подмигивая мне. – Эмметт настоял. -Ты называешь Эмметта его настоящим именем, - задумалась я. -Да. Думаю, это уже что-то внутреннее. Мое первое воспоминание об Эмметте…помню, как гулял по тротуару и упал,… а он помог мне подняться, дернув меня за волосы, - Эдвард рассмеялся, - в любом случае, когда я впервые заговорил с Элис, она сказала «Я знаю, кто я. Я Элис Брендон. Мне нравятся ясновидящие, Валентино и Джаспер Уитлок, и у меня сказочные волосы и хорошее чувство вкуса. Мне не нравится пурпурный цвет, морепродукты и дождь. Я знаю, кто я. Я – Элис, поэтому ты будешь меня так называть». Она мне сразу понравилась. -То есть… ты согласился, потому что она попросила? – спросила я, улыбаясь образу 9-летней Элис. -Она так думает, но разве можно придумать для Элис лучшего имени, чем Элис? Я никогда не видел другой девочки, которая бы была так захвачена Страной чудес. Она ничто не ставит под сомнение. Это такая простота…которая делает ее свободной. В этом я завидую Элис, каким простым ей все кажется. Эдвард резко наклонился и собрал все карты одной рукой. -Ты испортил игру. Зачем? – спросила я. -Не могу смотреть, как ты проигрываешь. Я лучше первым все закончу, - ответил он, а затем наклонился и начал целовать в шею. Я рассмеялась, взвизгнула и положила холодные руки по обе стороны от его шеи, пока он играл под моими волосами, целуя и посасывая кожу,…но я все же не осознала всей важности произнесенных им слов. Позже тем вечером мы прокрались в бассейн, свет после закрытия приглушенный, а в покрытой плиткой зале стоит густая пропитанная хлоркой влажность. Отбросив верх купальника, я лениво плыла на его спине, время от времени поднимая руку, чтобы обрызгать заднюю часть его шеи крошечными теплыми каплями. Я безуспешно пыталась вспомнить свою жизнь до него, что я делала, на что тратила время, что делало меня счастливой…но не могла. Внезапно Эдвард нырнул под воду, я заболтала ногами и забила по воде руками, и начала тонуть, не чувствуя больше под собой его тело. Я нашла опору и проследила взглядом за его длинным стройным телом до другого конца бассейна, где он остановился, хитро улыбнулся и резко встряхнул головой, во все стороны полетели брызги. Я подплыла к нему, положила одну руку ему на бок, а другой ухватилась за край бассейна. -Это было не очень мило с твоей стороны, - сказала я, легко касаясь его губ своими. Он положил мне руку на макушку, еще раз мягко поцеловал и осторожно начал толкать вниз, пока я не скрылась под водой. Рука обхватила мою шею, и я почувствовала, как его конец упирается мне в губы, я быстро открыла рот, ощущая хлорку и его гладкую кожу, затем он нежно взял меня за запястье и поднял на поверхность, чтобы я вдохнула воздуха. -Так хорошо? – спросил он, я кивнула и сделала глубокий вдох, прежде чем он снова окунул меня в воду. Я держалась за его бедра, чтобы не всплыть, и оставалась под водой для него…и сосала, и держалась, как могла долго, прежде чем снова оказаться на поверхности за порцией воздуха. -Черт, - задыхался он, - нам надо серьезно поработать над твоим умением задерживать дыхание. -Ладно, - согласилась я и снова скользнула вниз. Это был очень хороший день, и было еще много, много таких же прекрасных, чудесных, как этот. Но знаете…у нас бывали и плохие дни тоже. Head over heels
Дааа, вот так вот отдавать себя без остатка, позволяя делать с собой вещи, которые ты не позволила делать с собой никому, до этого. Это не может длиться вечно, по определению. Забавно называть это ЭТО Так затягивает, но завидовать им не тянет Спасибо за новую главку, перевод замечательный, как всегда)) Мой фанф "Слияние двух лун"ООС| Читайте перевод "Антидот" =сумеречный юмор=
Саш, вернее сказать, дозыыыыыыыыыыыыыыыы)))))))))))) предыдущая глава такая романтичная. открытка, леденец, игра в парке - это здорово. даже душа поет. но вот плохие дни у столь темпераментных наркоманов... я тоже представить боюсь. чую, именно об этом и пойдет речь в следующей главе Go RobSten!!!Я все знаю. Но ничего не помню!
Сердце замирает от такого! 
Так затягивает, но завидовать им не тянет 
