//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

Гарантия Взаимного Уничтожения

M.A.D.- сумасшествие (M.A.D. от Mutually Assured Destruction. – «Гарантия Взаимного Уничтожения»)
Тяжелый, неизбежный, взаимный вред, который сверхдержавы с большой вероятностью могут нанести друг другу или своим союзникам в ядерной войне, является ключевым вопросом в доктрине о ядерном сдерживании.
Это определение всегда поражало мой здравый смысл.
Оно появилось в 50е, стратегия холодной войны, но думаю, это лишь человеческая натура…или скорее…наша человеческая натура.
Если на меня нападают, я нападаю в ответ. С той же силой, если еще не большей.
Ты истребляешь меня, я истребляю тебя.
Полное уничтожение.
Поэтому, если все связаны поражением, если не будет победителей, не будет выживших – зачем тогда вообще борьба в этой войне?
Я не могу говорить за целые государства, племена или кого-то иного, вовлеченного в этот опасный конфликт, но наш ответ был прост: мы не могли.
Ничто не могло остановить эту зависимость, после того, как она зародилась.
И, правда, зависимость.
От другого человека.
Что подводит нас к другому определению; на самом деле есть несколько, которые я считаю наиболее подходящими.
-анормальная терпимость к чему-то, способствующему психологическому и психическому формированию привычек и зависимость от этого
-анормальная жажда чего-либо
-зависимость – это состояние, в котором организм полагается на предмет для нормального функционирования и развития физической независимости. Внезапное устранение предмета приводит к «ломке», имеющей характерный набор признаков и симптомов.
-во многих ситуациях термин «зависимость» используется для описания одержимости, мании или чрезмерной физической зависимости или физиологической зависимости.
И, конечно, мое любимое:
-непреодолимая потребность в предмете, формирующем привычку и использование его…в более широком понимании: устойчивое маниакальное использование предмета, известного пользователю, как вредное.
А потом, есть еще и любовная зависимость.
Она почти не изучена.
Некоторые признаки и симптомы подходят, другие нет; может это она, а может, нет.
Говорят, она как-то связана с химией. Мы часто слышим теории об эндорфинах, эйфории, мании и взаимозависимости – и все это может быть правдой.
Но вопрос «почему» не имеет никакого значения.
Это зависимость, с какой бы стороны вы ее не рассматривали.
Думаю, будет лучше начать, мм, с самого начала.
Я окончила университет со степенью бакалавра по английской филологии с намерением,... не знаю каким.
Правда, я пришла к заключению, что практически никто наверняка не знает, что делать со степенью по английской филологии, но моя соседка по комнате в колледже и лучшая подруга Элис Брендон убедила меня приехать в ее родной город Чикаго.
Я провела всю свою жизнь в Форксе, а затем четыре года в штате Айова в школе.
У меня не было никакого желания возвращаться в Форкс, имея одну только степень по филологии, несмотря на тот факт, что там жил мой отец, который занимался все тем же, чем и тридцать лет тому назад.
Рыбачил.
И занимал должность любезного полицейского.
Рене уехала из Айовы со своим новым мужем Филом, а когда дело доходило до социальных возможностей и перспектив для работы, этот штат не мог предоставить ничего.
Поэтому, следуя своей прихоти, а скорее даже капризу Элис, я заполнила заявление на должность практиканта в маленьком музыкальном журнале, офис которого находился в Чикаго.
Мне перезвонили на следующей неделе и предложили должность.
Почему бы и не Чикаго?
Поэтому я переехала в тесную комнату Элис и ее вечно присутствующего бой-френда Джаспера.
Я установила свою древнюю пишущую машинку и подолгу гуляла по новому, пленительному городу, обнаружив, что жизнь везде примерно одинакова.
18го января Элис ворвалась в комнату, размахивая черными и белыми флаерами перед моим носом.
В этом не было ничего необычного. Местная музыкальная сцена жила полной жизнью, и здесь в Чикаго мы часто туда ходили.
-Сегодня вечером, - сказал Элис, двумя пальцами поднимая старую защитного цвета куртку Джаспера, которую носил еще его дед во время войны во Вьетнаме, и бросая ее рядом со мной на диван.
-Конечно, - ответила я, отталкивая ее. – Кто идет?
-Я и Джас, Розали и Эммет и вся молодежь, живущая в радиусе 80 километров.
Это означало: поднимайся, одевайся, я не хочу опоздать.
Я улыбнулась Элис, лениво перебирала чипсы в пакете.
-Это не смешно. Иди.
-Я иду, - я вздохнула и направилась в ванную, уже с волнением предвкушая зажигательный гул музыки, который можно услышать только на живом концерте.
Розали и Эммет были друзьями детства Элис и Джаспера, или что-то в этом роде.
Теперь они были и моими друзьями.
Переезд в Чикаго прошел хорошо. Я с легкостью влилась в уютную компанию друзей Элис.
Розали была красива, умна, и поначалу я была удивлена, насколько доброжелательной и приятной она оказалась, потому что у меня есть вредная привычка судить людей по их внешнему виду, и первым моим впечатлением о Розали было «бесчувственная стерва».
Однако ее парень Эммет понравился мне сразу. Он был одним из тех людей, над которым нельзя не улыбаться.
Мне нечего много о них рассказывать, сложно вспомнить о них еще что-нибудь. На самом деле я сосредоточена только на одном, поэтому сложно и неудобно пытаться детально рассказывать о чем-то, что не связано напрямую с ним, поэтому я не буду этого делать, и как я уже говорила, эта история не о них.
В любом случае, очень скоро я почувствовала крепкую связь с этими людьми…и очень быстро почувствовала этот город своим домом.
А затем пришел вечер 18го января, так же как и любой другой.
Мы смеялись, бегали по морозным обледенелым улицам Чикаго.
Мы проливали мартини и смеялись над своей неуклюжестью.
Мы впрыгивали и выпрыгивали из разных такси, держались за руки и до визга смеялись над выходками Эммета.
Если бы нужно было назвать точный момент, когда все это началось, то я бы сказала, что это произошло, когда я очутилась у бара из красного дерева, с зонтиком из коктейля за ухом, водкой на футболке, пытаясь вскарабкаться по спине Эммета.
Розали и Элис обе подталкивали меня снизу, поднимая выше, но я была вся мокрая и так сильно смеялась, что не могла даже толком ухватиться за плечи Эммета.
-Раз, два, три, - в унисон выкрикивали Розали и Элис, а я только…смеялась.
-Просто закиньте ее сюда, прогрохотал Эммет, но у него самого плечи сотрясались от смеха.
И вот, наконец, каким-то непостижимым образом, я взобралась наверх к нему на плечи, теперь могла видеть группу.
Элис и Розали хлопали и кричали, а я неровно раскачивалась на Эммете.
Эммет схватил меня за одну лодыжку и, отпив пива, протянул его мне.
-Не видишь Джаспера? – прокричала Элис.
Я оглядела толпу и легко вычислила Джаспера, высокого, белокурого, стоящего у самого края сцены.
Я коротко взвизгнула и показала на Джаспера; как ему удалось так близко пробраться к сцене?
Удачливый, пронырливый подлец.
А затем я увидела, как Джаспер немного повернулся налево и начал разговаривать с кем-то…
Все, что я видела, так это темные волосы, непослушные, неукротимые.
Широкие плечи в белой рубашке.
Здесь все и началось.
-Кто это? – прокричала я вниз, зная, но, не беспокоясь о том, что они не могли видеть того, о ком я говорю.
Розали вскочила на стул у бара и проследила за моим взглядом.
-Эдвард, - ответила она, для нее все было просто и очевидно, как, будто мой мир не изменился только что.
Розали спрыгнула вниз, и я слезла с Эммета.
-Это брат Эммета, - сказала Элис мне на ухо.
Оу?
И где он был до этого, черт побери?
-Я никогда его не видела, - сказала я, зная, что в моем голосе звучит упрек.
-Теперь видишь, - пожала плечами Элис.
-Забудь, он гей, - ухмыляясь, сказал Эммет.
-Он не гей, - возразила Розали, закатывая глаза.
-Он какой-то …«значительный», - сказала Элис.
-Значительный?
-Значительный, - повторила Розали, как, будто пробуя слово на вкус, и кивнула головой, соглашаясь с Элис.
-А вы…он ваш друг? – спросила я Элис, потому что никогда не слышала, чтобы они его упоминали.
-Конечно. Он вырос здесь, с нами. Я обожаю Эдварда.
-Почему я никогда не слышала о…
-Мы не прячем его, или типа того. Он просто все время занят, - пожала плечами Элис.
И следующее, что я помню, так это то, что моя рука оказалась в ладони Розали, ее рука в ладони Эммета, и все вместе мы начали пробираться сквозь толпу, пытаясь добраться до сцены.
Кто-то пролил на меня пиво, и думаю, это было сделано специально.
Кто-то заехал мне локтем в висок, кто-то наступил на ногу.
Кто-то назвал меня в спину «стервой», когда мы торопились вперед.
Но оно того стоило.
Потому что теперь я стояла рядом с ним, желая только одного – продолжать на него смотреть.
Тут музыка накрыла меня, и стало намного проще быть просто поглощенной, но как-то…иначе.
От него ко мне лился поток чего-то, а потом обратно от меня к нему…и я надеялась, что он это тоже чувствует.
И когда я уже начала ощущать шквал в сердце, и как тускнеет у меня в глазах, я почувствовала на себе его взгляд, наблюдающий за мной.
Я не смотрела на него прямо. Я позволила музыке унести меня, и почти не почувствовала легкое, как перышко прикосновение на своей груди, прямо на сердце.
Но потом я опустила взгляд, и конечно, на мне лежала его ладонь, легко, его длинные пальцы заключили мое сердце в клетку.
Он улыбнулся. Не оправдываясь, не робко, а уверенно и проницательно.
Моя рука коснулась его, и я переплела свои пальцы с его пальцами, он быстро перевернул ладонь, хватая мою, и поднял в воздух наши руки к сотням других рук.
-Ты чувствуешь это, - заявил он, уверенно и не колеблясь, и наши глаза встретились.
Под его темными глазами лежали почти черные тени, как, будто был поражен чумой, преследующей его годами. У него были черные ресницы, на которых скопились капельки пота, и, несмотря на свою ухмылку, у него был резко очерченный квадратный подбородок.
Если бы я не смотрела на него, как, будто он был Моной Лизой, я, возможно, заметила бы, что его нос был когда-то сломан, и что верхняя губа на какие-то доли сантиметра нависала над нижней, … но я этого не видела.
На нем была простая белая рубашка с тонким черным галстуком, завязанным свободным узлом…темные джинсы и пара не поддающихся описанию теннисных туфель без шнурков.
Музыка стала яростнее, а может это были только я и только он, но наши сплетенные руки сжались и взметнулись в воздух. Я почувствовала, как его короткие острые ногти впились в мою кожу, и я вернула ему такое же ощущение своих ногтей, зачаровано наблюдая, как его улыбка стала шире.
Внезапно, он резко встряхнул головой, сбрасывая влажные волосы с глаз и лба, и затем снова сконцентрировался на музыке, но он все еще крепко держал мою руку, а может, это я крепко держала.
Я смотрела, как сухожилия на его шее напрягались и расслаблялись в такт музыке, как его старые, порванные туфли четко отбивали ритм, но я уверена, он этого даже не замечал.
Я вздрогнула, когда Элис схватила меня за другую руку и завертела меня, и что я помню еще четче из той ночи, так это ощущение руки Эдварда, выскальзывающей из моей ладони.
Процарапывание, влажные ладони, легкое прикосновение к запястью. Тут же Элис схватила меня за другую руку и за мгновение до того, как меня увели от него, я поймала взгляд его темных глаз, и я знала, что его чувства были отражением моих.
Потеря реакции.
Или наша взаимная гибель.

Глава 2. Вся моя жизнь в этом телефоне

Head over heels

Два часа 47 минут утра, и я не спала и была почти пьяна в пабе, темнота и дым - единственное, что удерживало меня от того, чтобы не съехать на сверкающий деревянный пол.
Теоретически у меня должны были болеть ноги, и в ушах должно было звенеть после двух часов проведенных у самой сцены на живом концерте…но я не знала этого наверняка.
Розали и Джаспер вернулись к нашему липкому влажному столику, хихикая и спотыкаясь, у каждого было по охапке мутных, почти пустых стаканов.
-Несите. Несите, сволочи, - кричал Эммет, стуча кулаком по столу, в то время как мы подвывали и поддерживали его криками.
-Ты ведь не собираешься этого делать на самом деле, - спросила я, склонившись, чтобы осмотреть пустую бадью из-под пива, стоящую перед ним.
-Конечно, собираюсь, - ответил Эммет оскорбленным тоном.
Элис и Эдвард забрали у Розали и Джаспера стаканы, а я затуманенным взглядом смотрела, как Эдвард прищурил один глаз, и, держа в зубах зажженную сигарету, выпускающую больше всего дыма, начал сливать оставшееся от других посетителей пиво в бадью.
-Они этим дерьмом с самого детства развлекаются, - ввел меня в курс дела Джаспер. – Думаю, все началось еще с растворимых соков, все, что я знаю, так это то, что он пьет все, что ему наливают.
-Зачем?
-Черт его знает, - пожал плечами Джаспер, снова обращая все свое внимание на предстоящее шоу.
Эммет поднял бадью, наполовину наполненную тошнотворной жидкостью, поднес ее к каждому из нас, вызывая стоны отвращения, а затем широко улыбнулся Розали.
-За Рози, - сказал он. – Подойди, поцелуй меня, потому что всем известно - после этого ты не станешь.
-Не стану. И ты будешь спать на диване, потому что я не хочу все ночь задыхаться от запаха пота и рвоты.
-За Рози, - повторил Эммет, - потому что она самая замечательная девчонка, о которой только может мечтать парень.
Думаю, так оно дальше и продолжалось, или почти так. Единственное, в чем я была уверена, так это Эдвард.
Я осознавала каждое его движение, каждое слово. Я запомнила его глубокий смех, и то, как на мгновение до того, как обратится к кому-то, он быстро едва заметно выдвигал нижнюю челюсть,…а потом, в какой-то момент я поняла, что он был сильным игроком в этой маленькой компании.
-Итак, друг, где ты сейчас? – немного позже спросил Эммет, и я мгновенно сконцентрировалась на этом разговоре.
До этого момента мы с Эдвардом не разговаривали друг с другом, если не считать тех напряженных взглядов, бросаемых через стол, от которых мое сердце сходило с ума, а зубы начинали скрипеть.
-То здесь, то там, - пожал плечами Эдвард, поворачивая ко мне свой тяжелый взгляд. – А ты где живешь, - спросил он меня.
-Что? Мм. Я здесь живу. Ну, не здесь. В пабе. Я живу в Чикаго. Я была в Айове. Но да. Я живу здесь, - я запиналась, как дурочка, пока он пристально смотрел на меня, брови его ползли вверх, и казалось, он ждал, когда же я замолчу.
-Не нервничай, Белла. Эдвард – гей. В любом случае у тебя нет шансов, - встрял Эммет.
-Я не нервничаю, - солгала я, мое лицо полыхало, а пальцы разрывали в клочья салфетку.
Эдвард искоса пристально посмотрел на Эммета, уголок его рта приподнялся, а затем он вновь посмотрел на меня.
-Доктор ищет тебя, - сказал Эммет Эдварду, и я тут же поняла, что речь идет об их отце.
Эммет всегда называл Карлайла Каллена Доктором.
-Ага, - рассеяно ответил Эдвард, затем привстал, и я чуть не умерла, когда он взял меня за руку. – Мне придется наведаться к нему.
Считанные секунды я, не отрывая взгляда, смотрела на тыльную сторону моей ладони в его руке.
На моей руке, виднелась длинная, в полтора сантиметра длиной свежая слегка опухшая царапина, и на его руке была отметина, которую оставила я, когда нас разводили в стороны. Я передвинула руку и теперь обе царапины стали одной длинной линией…возможно дело в алкоголе, или в темноте, или в том, что было уже поздно, но это изумило меня.
Эдвард, все еще привставая, склонил голову на бок, пробежался свободными пальцами по этой линии, один раз кивнул и потянул меня за собой.
Что бы то ни было, он понял это, тоже.
И мы молча пошли к двери, рука в руке, и я держалась так близко к этому незнакомцу, по причине, которой не знала.
-Не забудьте про презервативы, - прокричал Эммет, Розали толкнула его локтем, и он пожал плечами.
Когда мы проходили мимо Элис и Джаспера, стоящих у музыкального автомата, она что-то прошептала, и покрепче вжалась в Джаспера, а Том Петти в это время пел о том, как на время покинуть этот мир.
Снаружи морозный ветер кусал и хлестал нас, поднимал воротник тонкой белой рубашки Эдварда и бил меня волосами по лицу.
Мы оба ничего не говорили, пока наши спины не прижались к ржавой ограде. Мы стояли, не касаясь друг друга, обхватив себя руками, чтобы согреться. Думаю, сейчас и не нужно было ничего говорить.
-Белла, - начал он, и мое имя, произнесенное его грубым голосом, вдруг приобрело какой-то совсем новый смысл, - чем ты занимаешься?
-Эм, пишу. Я так полагаю. Ну, в конечном итоге. Сейчас я стажер в одном независимом журнале. А ты чем занимаешься?
-Много чем, - сказал Эдвард, слегка поворачиваясь ко мне, так что плечом он прислонился к изгороди. – Полагаю, я мог бы спросить, что привело тебя в Чикаго, - произнес он, от каждого слова в воздухе появлялось маленькое мутное облако.
Но он не спросил.
Потому что в тот момент, ответ был очевиден.
Я приехала за ним.
Я приехала, потому что даже не осознавала до этого, что мне всегда чего-то не хватало. Потому что в моем сознании всегда оставалась пустующая часть, которую я никогда и ни в ком не видела, пока не увидела ее отражение в Эдварде.
Это сумасшествие.
Часть меня знала, что он сумасшедший, и уже не в первый раз меня развлекала мысль, что я сама безумна.
Но меня это не волновало.
-Есть парень? – напрямик спросил он, но у меня было четкое ощущение, что это не имело для него особого значения – это не могло его остановить.
-Нет. У тебя есть кто-нибудь? – спросила я.
-Нет, - ответил он, поднял один палец и быстро коснулся моей нижней губы, и опустил руку. – Мне нравится твой взгляд на вещи. Ты такая эмоциональная.
-О. Ээ, спасибо?
Он рассмеялся, изгородь за моей спиной затряслась.
-Что ж. Спасибо, - он вздохнул, в его голосе звучали усталость и торжество, такое бывает после того, как человек, достигает цели, когда битва, наконец, окончена.
Я чувствовала то же самое.
Наконец-то.
-Забавно, что я никогда раньше о тебе не слышала, - задумчиво произнесла я, - Элис довольно хорошо знает тебя, но она никогда ничего не упоминала. Я даже не знала, что у Эммета есть брат.
-Я, то здесь, то там, - пожал он плечами. – А я о тебе слышал, Белла. Сможешь перелезть через ограду?
-Уже сто лет так не делала, - сказала я.
Он оттолкнулся от изгороди, поставил ногу в не зашнурованном ботинке в одно из отверстий в середине ограды, а затем быстро легко и спокойно перекинул ногу, и уже твердо стоял на ногах по ту сторону изгороди от меня.
-Возвращайся, - сказала я, смутно улыбаясь, проводя пальцем по ржавчине.
Эдвард с жеманной полуулыбкой повторил мои движения и отрицательно покачал головой, у него был вид бездомного мальчика, примеряющего столетний галстук.
Он показал пальцем на меня, а затем на землю у своих ног.
Я перескочила через изгородь. Что еще мне оставалось делать?
Мы шли по леденеющему городу и говорили обо всем, перебивая друг друга, нам обоим больше нравилось узнавать новое друг о друге, а не рассказывать о себе.
Мы шли мимо причудливых отелей, и он рассказывал мне забавные истории о том, как здесь останавливался Керуак или, как Сильвия Плат пыталась покончить с собой в номере 203,…а затем пожимал плечами и говорил, что все выдумал.
Я не была уверена, что это не так.
Он отвел меня в закусочную, где к нам подошла грустная обвисшая официантка с седыми волосами, знавшая его имя.
Мы сели в коричневую кабинку с прожженными сигаретами порванными сидениями, официантка принесла коричневый пластиковый кофейник и две чашки.
-Ты сегодня куришь, Эдвард? – спросила она, держа в руках маленькую жестяную пепельницу.
Он похлопал себя по карманам и пожал плечами.
-Нет, не сегодня, Пенни, - вздохнул он, а я два раза посмотрела на ее бейджик, потому что на нем значилось имя Анна.
Она ушла, и я удивленно подняла брови.
-Ее зовут Анна, - сказала я.
-Она больше похожа на Пенни.
-На кого похожа я?
-Все вместе.
Я встретила его взгляд, и мы так и сидели, разглядывая друг друга, впуская друг друга в душу. Меня наполнило странное изумление – как я могла не знать, что рядом есть кто-то такой, как он?
Где он был до этого, и как долго пробудет здесь?
Как возможно за считанные часы найти недостающий элемент?
И как я могла быть в этом уверена?
И когда-нибудь, хоть когда-нибудь он меня поцелует?
-Зачем ты все записываешь, прежде чем напечатать? – спросил он, и мне пришлось встряхнуть головой, чтобы придти в себя.
-Что?
-Ты сначала записываешь все, а потом печатаешь. Зачем?
-Как ты это узнал?
Он легонько коснулся мозоли на среднем пальце моей правой руки.
-О. Так проще думать. Думаю, само ощущение ручки в руке…не знаю. Имеет значение.
К тому времени, как кофейник опустел, взошло солнце, и мороз начал покрывать улицы.
-Устала гулять? – спросил он, когда мы выходили из закусочной.
-Нет, - ответила я, хотя это было неправдой.
Но я понимала, если ехать домой на такси, то это ускорит прощание, а я все еще не была уверена, что не выдумала его.
Если мы попрощаемся, то я его возможно никогда не увижу больше.
И хотя это было маловероятно, от этой мысли мне становилось тошно.
-Я провожу тебя домой, - сказал он.
И пока мы шли, он насвистывал что-то медленное и простое, но я не могла понять, что именно, но, тем не менее, напевала что-то в тон.
Эдвард остановился у киоска, купил газету, свернул ее и засунул в задний карман, пока я пыталась идти носом к пятке по обломкам бордюра, силясь вспомнить, как держать равновесие, но, похоже, оно было совсем для меня утеряно.
Он с полуулыбкой наблюдал за мной, а затем протянул руку, глядя на меня из-под темных ресниц; тени под глазами стали еще темнее, чем раньше.
Не говоря ни слова, я взяла его за руки, и мы пошли дальше.
Впереди показался мой дом, и меня наполнил совершенно глупый, неконтролируемый страх. Я крепче сжала его ладонь, он остановился посреди тротуара и склонил на бок голову.
-Что? – спросил он.
-Ничего.
-Неправда. Ты сейчас к черту раздавишь мою руку. Снова. В чем дело?
-Я просто… мне было хорошо с тобой, и возможно мы больше не увидимся, по крайней мере, нескоро…
-Почему? – на его лице появилось смятение.
-Потому что… ты не часто бываешь здесь и…
Я чувствовала себя дурой.
Эдвард засунул руку в карман и вынул маленький серебристый телефон, взял мою руку и положил его на мою ладонь.
-Вся моя жизнь в этом телефоне, - сказал он, замолчал и улыбнулся. – Надеюсь, тебе это показалось не настолько жалким, как мне. В любом случае, возьми его. Но он мне нужен обратно к двум часам.
-Я..я не могу его взять. Ты сам только что сказал, что здесь вся твоя жизнь. Я не могу взять его.
Эдвард почесал затылок и сощурился, задумавшись на мгновение.
-Ты уже сделала это, - наконец, произнес он, затем сжал мои пальцы вокруг телефона и развернулся.
Я стояла, сжимая телефон, улыбаясь, как, будто была на небесах, а на самом деле мне до боли хотелось, чтобы он обернулся.
Но вместо этого он засунул руки в карманы и слегка повернул на встречу солнцу свою лохматую голову, и, шаркая, отправился куда-то, что бы ни было местом его назначения.

Head over heels