Я сидел, но как-то жалко. Что-то в тоне Рене заставляло меня ерзать и может быть так было потому что я хотел опровергнуть то что она сказала или потому что я наоборот хотел чтобы это было правдой; я больше не был уверен. Но я знал что как только она сказала "непонимание", я не мог выкинуть это у себя из головы. Мятежной Рене нужно было прийти и открыть ту часть моего мозга которой я никогда не посвящал времени, и ну… у меня из-за этого начинала болеть голова. Я взглянул на Беллу и почувствовал как черты моего лица слегка расслабляются; она потягивала свою воду, пока моя мать ловила еще одного официанта, и я постарался сосредоточиться на том что же именно было в Белле такого что просто… так сильно цепляло меня. Матушка начала беседовать с Беллой и я прислушался, пытаясь отвлечься от своих беспорядочных мыслей, фокусируясь на Рене. В её глазах появился блеск, когда она начала говорить обо мне… о проблемах Беллы с мальчиками. Во что она играла? Это отсюда Белла получила совою озорную натуру? Должно быть. Шеф был более прямолинейным.
Я пытался проследить за разговором безмолвно защищая себя, когда Рене предположила что я играл на эмоциях Беллы, но мои глаза едва не вылезли из чертовых орбит, когда Рене начала бросаться словом "любовь". Белла была влюблена в меня?
Черт. Совсем не помогает непониманию. Я услышал как спорю в свою защиту, но толком не слушал что говорю. Конечно я не использовал её и не играл с ней… я просто. Черт бы все побрал. Теперь я не знаю. Она отличалась от других бесчисленных перепихонов. Почему? Почему она отличалась? Потому что она не была претенциозной сукой как все мы? Когда все так усложнилось?
В тот момент когда я согласился на это дурацкое пари, вот когда. И в тот момент когда Белла поднялась и ушла, я понял что пари изменило все. Я уже чувствовал себя отвратительно за то что вообще заключил его. Или точнее, я почувствовал себя отвратительно когда понял что Белла не может быть чем-то вроде трофея. Она была выше этого; если бы только я чувствовал что стою её.
Я вскочил со стула и случайно толкнул расслабленную в полулежащем состоянии Рене; она улыбнулась мне, толкая локтем мою мать.
- Будь искренним. Это единственный путь, - спокойно сказала Рене, хватая мой нетронутый виски и опрокидывая его.
- Единственный путь, милый. Если она хоть немного похожа на свою мать она этого стоит, - я уставился на свою мать; она обычно не была такой откровенной или, черт, внимательной к тому что её окружало. Я был настолько очевиден?
- Я не знаю что вы…
- Прекрати ломаться, Каллен. Вы оба не можете друг без друга, и я не имею в виду секс. Эсме, я думала ты говорила что он до нелепости умен?
Отлично. Мамочки смеялись надо мной. Я чувствовал себя так словно был единственным кто не понял чью-то классную шутку.
- Слушайте. Это она меня бросила. Мне нужно было поговорить с ней, а она просто…
Но они продолжали качать головой и шептаться друг с другом, само величие. Словно они знали что-то, чего не знал я. Да пошли вы, мамы Беллы и Эдварда.
Я нахмурился глядя на них, желая чтобы все вокруг растворились, чтобы я мог лучше сосредоточиться. Я знал, что мне нужно поговорить с Беллой, но я понятия не имел что сказать. Она быстро удалялась сквозь строй французских дверей, явно не замечающая что начиналась гроза и что она была абсолютно не подготовлена к дождю в том что на ней было одето. Ей нужен был мой свитер чтобы согреться. Я послал раздраженный взгляд обоим матерям и практически затопал прочь, решительный и непоколебимый в том чтобы выяснить все с Беллой. Я сражусь с этим непониманием; я сделаю это. Но мне нужно смотреть на неё, когда я буду это делать. Я похоже принимал глупые решения относительно Беллы, каждый раз когда её не было рядом.
- Не позволяй ей отгородиться от тебя… - услышал я затихающий крик Рене, выходя на балкон. Начало потихоньку накрапывать и дождь усиливался, пока я шел со свитером в руке, готовый высушить и согреть её, чтобы мы могли все обговорить. Мне нужно было знать почему она ушла не дав мне защитить себя. Мне нужно было знать не было ли у неё опасений по поводу нашей договорённости. Мне нужно было знать видела ли она Розали. И главное, мне нужно было знать почему она так решительно настроена не спать со мной.
Она развернулась лицом ко мне, и она выглядела так нелепо в своей не соответствующей погоде одежде и с губами красными от того что их жевали и просто великолепная. В её глазах были огонь и боль, и я хотел зацеловать её так чтобы все это исчезло и мы могли поговорить.
- В чем, черт возьми, твоя проблема? – слова вырвались прежде чем я смог остановить их. Черт. И я так отчаянно хотел быть благоразумным, но дьявол. Она оживляла все худшее во мне. И лучшее тоже. Я хотел вернуться к лучшему. Нам нужно было вернуться к лучшему. Нам нужно было вернуться в мою комнату чтобы разобраться в этом дерьме.
- Ни в чем, Эдвард. Я…
К черту все. Что-то явно было не так.
- Где ты, черт возьми, была?
И что же ты со мной сделала?
Я слушал с возрастающим ужасом, а её глаза стали равнодушными и она объяснила что видела Розали в моей постели. Дьявол. Но мои глаза сузились, как только я понял что она решила что я спал с другими, что я смеялся над ней и трахался со всеми, с кем угодно. Не ужели до её упрямой головы не доходит что я не был ни с кем другим? Как я мог? Я проводил любой сознательный момент, который мог, вместе с ней. У меня даже не появлялось необходимости зависать с друзьями с тех пор как она вторглась в мою комнату, мою кровать, моё фортепьяно и мою голову.
Она пыталась оправдать мои предполагаемые действия, пыталась сказать мне что, то что мы делали ничего не значило. И конечно это значило – это, черт возьми, значило, что она мне нравилась. Почему она этого не видит?
Неужели она не понимает что я не встречался с другими девчонками? Что у меня никогда не было друзей девушек? Что я не устраиваю договоренности с девушками чтобы подурачиться и поболтать? Черт. Она практичный человек; она видела и лучшее и худшее из того что может предложить человечество. Она не может быть такой дурой.
О, дьявол. Я не должен быть таким дураком. Никогда больше не буду дружить с девушками.
Я или должен заполучить её или отпустить её. Потому что все это гадание, не только по поводу её желаний, но и моих?
Это уже начинает надоедать.
А потом она сделала это. Сбросила бомбу на меня. Я думал Рене дурачилась, когда говорила о "любви", издевалась над нами, как мы это делали со всеми остальными. Это то что с тобой делает Форкс; учит тебя добиваться превосходства. И я думал что оно у меня было, до тех пока женщины из семьи Хотчкисс не появились в моей жизни.
А потом она спросила люблю ли я её, и я не знал что сказать. Нет. Возможно? Возможно. Я понятия не имел. Дело в том что… если я скажу это Белле, я должен верить в это. Потому что если это будет не так, то эти слова сделают меня самым отвратительным человеком на земле. И Белла этого не заслуживает. Пощечину чтобы вернуться в реальность, может быть, но не этого.
- Это сложно, - сказал я ей, и так и было. Не из-за всех игроков которые были вовлечены, не из-за её матери или моей, или Розали, или Джаспера, или даже меня… но потому что мне нужно было понять почему она для меня так много значила, не говоря уже о… ааа, черт. Я закрыл глаза и позволил дождю заливаться мне под рубашку. Я знал что мы сильно промокли и мне нужно было увести её из под дождя. Последнее что я хотел – это чтобы она заболела, продлевая решение этого… чтобы это ни было.
Я выпрямился, неожиданно решившись все высказать и закричать и возможно поцеловать её, чтобы разобраться в своём дерьме, а она ушла.
А я просто смотрел на её удаляющуюся фигуру, пока дождь делал тяжелее мою рубашку и мой дух. Смотреть как она уходит, задело меня так как я себе и не представлял. Она только что сказала, что любит меня, и я даже не ответил ей. Толком. Я просто оттолкнул её. Идиот.
В состоянии похожем на ошеломленное оцепенение я вернулся за стол. Мамочки выглядели обеспокоенными, но я проигнорировал это и схватил виски своей Матушки, надеясь что жжение многолетней жидкости успокоит меня, но этого не произошло. Чудно. Я потерял свою Беллу и я потерял свой виски. Никакого успокоения для меня.
- Вали-ка ты отсюда ко всем чертям, красавчик, - сказала Рене, залезая в сумку моей матери и доставая две сигареты. Я рассеяно поджег обе, гадая что мне дальше делать.
- Милый, - сказала матушка, потянувшись к моей руке. Она похлопала её, как когда мне было восемь и я часто играл в покер с Шерифом и постоянно с треском проигрывал, злой и надутый. Тогда она успокаивала меня, и теперь она пыталась сделать тоже самое, но я знал что единственная, кто может заставить меня почувствовать себя лучше, только что ушла. А в следующую секунду я почувствовал себя самым эгоистичным ублюдком на земле. Моё успокоение? Да кто я, черт возьми, такой? Это Белла только что открылась полностью и была отвергнута. Ну или по крайне мере она думала, что была отвергнута. И я должен исправить это. Я просто должен.
- Иди.
Матушка бросила мне ключи от Порше. Я аккуратно поймал их, гадая что я буду делать или куда поеду, как только тронусь с места. Её глаза встретились с моими и в глубине пропитанного алкоголем взгляда я увидел жалость и надежду за её сына, надежду что он наберется храбрости хоть раз в жизни.
- Я останусь в Хоратио. Битси и Айрис выманят Таню из дома под видом приглашения на встречу Лиги Юниоров. Она мечтала туда попасть, и эти двое мне обязаны.
Благодарно улыбаясь своей замечательной отсутствующей матери, я легонько поцеловал её в лоб и сделал тоже самое с Рене.
- Помни, Эдвард, - сказала Рене, с предостерегающей ноткой в голосе, - Сделай все правильно, или я побрею тебя на лысо пока ты будешь спать.
Я оставил их хихикающими мне в след и поторопился прочь, пытаясь понять куда могла убежать Белла. Я отчаянно надеялся что она была в моей комнате, но был не настолько глуп. Она пока не пойдет туда. Слишком сильно обижена. Но подсознательно я знал что в конце концов она там появится; у нас остались незаконченные дела и я решительно хотел довести все до конца.
Но сперва… Я должен выяснить что же я собирался сказать чтобы все уладить.
Я заметил молнию далеко в горах и хмыкнул над тем как у Бога все вовремя. Ничто лучше не поставит тебя на место чем знак свыше. Я осторожно старался не ехать слишком быстро; последнее что мне было нужно это лекция от Доктора Папочки об опасностях вождения машины, которую он скорее всего любил больше своего сына.
Я добрался до дома и облегченно вздохнул, когда увидел что нелепого Мерседеса Тани нет на месте; Матушка работала быстро, а это ценилось. Я взлетел наверх и мне пришло в голову, что у меня на кровати может оказаться еще один нежелательный посетитель, но когда я ворвался в комнату, моё сердце немного упало при виде пустой комнаты, потому что моё тело надеялось что Белла уже будет там. Я снял свою промокшую от дождя одежду и одел то что валялось на полу, поднимая футбольную экипировку, которую я небрежно отбросил в сторону. Небрежно. Потому что я знал что всегда есть кто-то, кто придет и подчистит за мной.
Не в этот раз.
Мне не с кем было посоветоваться. Ну с кем, черт возьми, я могу поговорить об этом? С Карлайлом? Черта с два. Я не могу разговаривать с ним о Белле, если в разговоре не будут присутствовать фразы "третий размер" и "полностью застраховано". С матерью? Не смотря на её временные прояснения, она просто заверит меня что я могу заполучить любую девушку, которую хочу. Джаспер и Эммет отметались сразу, учитывая то что я не был до конца уверен, что они не воспользуются ситуацией, чтобы повернуть её в свою пользу.
Это действительно было дерьмово не иметь никого, кому бы я мог полностью доверять.
Но потом мой мозг стал кричать мне, что у меня был, на самом деле, один человек на которого я могу рассчитывать.
Но я едва ли могу поговорить с Беллой о том, что я к ней чувствовал, не так ли?
Я мрачно усмехнулся, когда подумал о том как пройдет этот разговор. Потому что она скажет мне перебороть себя, перестать ныть и просто сделать это.
Просто сказать ей. Эта девушка не боялась ничего. Не смотря на свою уязвимость – я всегда видел эту её сторону; давала ли она пять в честь какой-нибудь победы или публично угрожала двуличным ублюдкам в школе – в её позе всегда чувствовалась дрожь, небольшое беспокойство, но оно всегда затмевалось её храбростью, её невероятно смелой позицией, что она не беспокоится о последствиях, потому что знает что победит. Я в каком-то смысле ненавидел её храбрость и восхищался ей за это в то же самое время. По большей части потому мне не хватало смелости делать то что, я знал будет правильно; только то чего я хотел своей смой поверхностной, эгоистичной частью.
Во мне не было ни капли искренности. И она заставила меня посмотреть этому в лицо. Потому что она практически источала её. Как она делала так что все это выглядело таким простым? И люди восхищались ей за это. Они считали что это "дерзко и освежающе", словно она, мать вашу, была новым напитком в Старбакс, который стоит попробовать и которым можно насладиться. Может ли это на самом деле быть так просто вести себя соответственно моральным устоям, а не своим низменным желаниям? До недавнего момента я даже над этим не задумывался. Я также не думал, что у меня вообще есть моральные устои.
Но сидя здесь на своей кровати, вертя в руках часть спортивной экипировки, я понял что хочу сделать это. То что я должен был сделать. Копнуть глубже. Выяснить что же я хочу. Потому что я обязан ей. Я хочу сказать, она ведь действительно открылась полностью, так? Просто швырнула это. "Я люблю тебя. Хорошо?". Я не знал было ли это хорошо, потому что у меня пересыхало в горле только от мысли о том как она произносит это. Потому что я чувствовал себя так словно заставил её это сказать; играл с ней чтобы выиграть какое-то дурацкое пари.
Когда я перестал играть с ней? Где-то там по дороге я перестал отгораживаться. Впустил её.
Но я заключил пари. На секс. Чтобы получить секс. Много секса. Везде, всегда окружающего меня. Отягощающего меня. Слишком много. Может быть и хорошего иногда бывает слишком много?
Но нет. С ней мне никогда не будет достаточно.
И я начал понимать что не могу получить её. Не так.
И от этого, черт возьми, было больно.
Если бы я отымел Беллу… То я бы отымел Беллу. И не в хорошем смысле. Она сказала мне что хотела дать мне так много, и не хотела чтобы это делал кто-то другой. И только сейчас, сидя здесь, нетерпеливо и с ужасом ожидая её прихода, я понял что она имела в виду. Она не хотела просто переспать со мной; она хотела удержать меня. Сделать меня своим. И наоборот. Любовь и тому подобная фигня.
И я не понимал почему это открытие так меня шокировало.
Рене была права. Я дурак. И моя мать была права. Я этого не достоин… пока.
вот и прода) и мы до сих пор не дошли даже до того моментна на котором закончилась предыдущая глава) но следующая будет не скоро. я уезжаю и как мне сообщили мои друзья времени у меня там не будет, если будет, я конечно выложу)
вернусь я 18)
порадуй пожалуйста своих "фанатов" 
Молодец.) 
