//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

Финальные строки глав всегда потрясающи...

А что делать, если из двух зол оба одинаковые?

Я проснулась от противного звука будильника. Казалось, он просто ворвался в мою голову и стучит там молотом. О нет, вопреки моим молитвам завтра все-таки наступило. Сегодня был первый из 12 дней, которые, по договору мы должны были провести вместе с Эдвардом.
Ну что же Белла, ты сама себя перемудрила. Думала, что такая умная и все просчитала, а нет, вышло все наоборот.
Выключив будильник, я еще пару минут понежилась в постели, вставать явно не хотелось, но времени лежать, тоже не было, скоро приедет Эдвард, а мне нужно еще уладить кое-какие дела. Но, прежде всего в душ. Вот, что вернет ясность моему уму и бодрость телу, и если во втором я не сомневалась, то первое утверждение вызвало во мне скептическую улыбку.
Обувшись в туфельки, я направилась в ванную комнату. Я уже хотела включить воду, но мой взгляд привлекло собственное отражение в зеркале. У вас бывало ощущение ДЕ ЖА ВЮ? Когда вам казалось, что это уже когда-то было с вами, но вы не можете вспомнить, где и когда или кажется, что это просто воспоминания из прошлой жизни. Так вот, сейчас у меня было именно такое ощущение, только я в точности знала, где и когда это происходило раньше. Мой день рождения… В тот день я точно так же смотрела на свое отражение в зеркале, пытаясь найти, хоть какие-то изменения в моей внешности.
Как много воды утекло с тех пор, даже не верилось, что прошло меньше недели. Мне казалось, что пролетела целая жизнь. Нет, в моем отражении по-прежнему нет никаких изменений, но изменилась я сама. Что-то неуловимое внутри - сломалось, рухнули какие-то стены. И я знала, кто их разрушил… Стены, которыми я оградила свое сердце, стены, которые я возводила 12 лет, рухнули в один момент. А позавчера вывезли даже кирпичики, которые от них оставались, хоть как-то преграждая к нему дорогу. На что ты надеялась Белла, чего ждала? Если бы кто-то неделю назад тебе сказал, что твоя жизнь так изменится, ты бы подумала, что мир сошел с ума, а ты, единственный здравомыслящий человек в нем. Очень самонадеянно. Но, в наше время скромность является, скорее недостатком, чем достоинством. И мы это уже проходили.
Я провела кончиками пальцев по своему лицу, очерчивая скулы, крылья носа, уголки глаз, контур губ. Как же я хотела найти хоть какой-то след изменений, но - ничего… Этот жест воскресил во мне воспоминания вечера бала. Джейсон…Он, безусловно, очень старался, он был так нежен, внимателен, галантен. Все началось еще на пикнике, когда он смотрел на меня так, словно это я была его солнцем и освещала ему путь, словно все это тепло и свет исходили от меня, а не от космического светила. Когда он прикоснулся ко мне…
Я не могла бы с точностью сказать, что это было, но меня словно обдало жаром, складывалось такое впечатление, что он просто прожог мою кожу. Я смотрела на этого потрясающе красивого мужчину, на то обожание, которое светилось в его глазах, чувствовала жар от его прикосновений. А в мыслях у меня были совершенно другие глаза, другое лицо и другое прикосновение. Прикосновение ледяное, прикосновение, которое, не смотря ни на что, сжигало меня изнутри, зажигая огонь в моем сердце. Ожоги остались навсегда, только их никто не видит.
Белла, Белла… Твои мысли опять завели тебя не туда, куда бы следовало.
Сделав маленькое усилие над сознанием, я опять начала вспоминать вечер бала. Этот выход в свет я запомню на всю свою долгую и счастливую жизнь. Я даже улыбнулась сарказму последних слов.
Несмотря на все просто нечеловеческие попытки Джейсона сделать этот вечер нашим, гвоздем программы стал Эдвард. Когда я его увидела идущим ко мне, почва просто ушла у меня из-под ног, он ее выбил. Я словно взлетела, а потом упала с неимоверной высоты. Он был так совершенен, в каждом движении, каждом взгляде, в каждом жесте. То, как он улыбался, говорил. Почему-то в тот момент я вспомнила его слова, которые он мне сказал когда-то очень давно: «Я самый совершенный хищник в мире. Все во мне привлекает тебя: мое лицо, голос, даже мой запах». Как он был прав… Только мне потребовалось почти 13 лет, чтобы осознать это. Эдвард был хищником, он был создан для того, чтобы убивать. Чтобы сражать наповал. Миру повезло, что он избрал путь «вегетарианства». Почему? Да потому, что ему даже не нужна была его сила, для того, чтобы удержать и убить свою жертву. Женщины бы сами выстраивались в очередь к нему, желая отдать свою жизнь. Но так уж был создан этот род совершенных хищников. Они не просто убивали, они делали так, что их жертвы сами с радостью отдавали свою жизнь. Жизнь - такая ничтожно маленькая плата за минуту наивысшего блаженства.
Я тоже отдала свою жизнь хищнику… Моему хищнику, зверю, которого, как мне тогда казалось, я приручила.
Когда-то я читала труд одного хирурга-кардиолога, его работа называлась «Сердце на ладони». Я тогда не поняла значение этого названия для себя. Только теперь пришло осознание. Эдвард держал мое сердце у себя на ладони, он ушел, забрав его с собой. А теперь он вернулся, все так же держа в руках мое сердце. Острая боль, пронзившая его в эту минуту, была красноречивым тому подтверждением.
В вечер бала он пригласил меня на танец. И я согласилась, я не думала ни секунды, мое сердце ответило за меня. Я снова чувствовала его холодную руку, которая сжимала мою талию. А моя маленькая ручка, словно птица, покоилась в его холодной и сильной ладони. Но именно в этот момент, когда мое тело было прижато к его холодному телу, впервые за 12 лет мне было тепло. Мне казалось, что я слышала, как кусочки льда откалываются от меня и падают к ногам. Снежная Королева покинула свой ледяной дворец…

Добавлено (08.04.2009, 09:49)
---------------------------------------------
Но, вдруг, Эдвард заговорил о наболевшем, а именно о том, что я совершенно не изменилась с годами. Не знаю, какой чертенок во мне проснулся в этот момент, и что дернуло меня сказать то, что я сказала. Но результат явно того стоил. Он был явно шокирован предложением совместного бизнеса. Не ожидал, дорогой, такого меркантильного интереса с моей стороны. Признаюсь, мне и самой не верилось, что я это сказала и уже тем более, я не имела этого ввиду на полном серьезе. А его лицо, за такое выражение этого вечно самоуверенного идеального анфаса можно съесть собственную шляпу. Но надо отдать ему должное, последнее слово осталось за ним. Сто лет созерцания душевных метаний людей, тренировок в словесных баталиях не проходят даром. Он с честью вышел из этой ситуации, еще и заставил меня потерять контроль над собой от его предложения.
Неужели я тогда и правда думала, что вечер для меня закончен? Да, именно так я и думала. Но я всегда была неразумной и наивной дурочкой, не смотря на то, что мне уже 30-ть.
Истинное потрясение меня ждало, когда я вернулась домой. Едва я успела принять душ и переодеться в домашнюю одежду, как в квартире раздался звонок домофона, консьерж сообщил, что ко мне посыльный. Слегка удивившись столько позднему визиту, я пошла открывать дверь. И кто это мог прислать посыльного ко мне в такое время. Но ситуация прояснилась очень быстро. Забрав пакет, и вернувшись в комнаты, я устроилась в гостиной на диване, распечатав посылку, я просто ахнула. У меня в руках лежала книга в кожаном переплете. Мне казалось, что я держу в руках, как минимум астрономический труд Коперника. Открыв обложку я посмотрела на первую страницу, то, что я там увидела, повергло меняв шок. Ни много ни мало там было написано: «Мои сто лет одиночества» автор Эдвард Каллен. Если бы я сейчас не сидела, я бы точно упала. Потому что в одну минуту я перестала чувствовать свое тело, казалось, оно мне больше не принадлежало. Книга выскользнула из рук и со стуком упала на пол. Этот звук прозвучал в моей голове выстрелом, заставив опомниться. Я мигом схватила книгу, поднимая с пола, и прижала ее к своей груди, как самое дорогое, что у меня было. Вот оно, его сердце, на мое ладони…
Я перевернула первую страницу и прочитала…
«Боль… Разве может человек чувствовать столько боли и не умереть… Хотя, в последнем утверждении я очень сомневался. Темнота окутала меня всего, словно затягивая в себя, я не чувствовал ничего, кроме огня, в котором, казалось, горело мое тело. Боже, за что ты так мучаешь меня, какой страшный грех я совершил, что теперь наказан адским пламенем. Несмотря на все это мысли в моей голове звучали с поразительной ясностью как никогда… При жизни?...
А потом боль прошла, словно ее никогда и не было. Я открыл глаза и тут же их опять зажмурил. Нет, этого не могло быть, это просто невозможно. Потому что мир, тот мир, которым я его раньше видел, больше не существовал. Я смотрел на совершенно другую вселенную, я знал все ее тайны… Краски были невероятно яркими, я видел такие оттенки, о которых раньше даже и не подозревал. Совершенство и грация в каждом движении, сила и мощь, которая наполняла мое тело казалась невероятной. Так начался мой век, мои сто лет одиночества».
У меня перехватило дыхание. А дальше… А дальше часы и минуты слились в одну сплошную массу, которая наполнила темный сосуд времени. Я не заметила, как ночь сменилась утром. Я «очнулась» на рассвете, когда солнце окрасило своими лучами все вокруг в розовый цвет. Глаза застилала пелена, искажая все вокруг, я не могла ни видеть, ни слышать, словно погрузилась в вакуум. И только слезы стекали по щекам. Вы когда-нибудь думали, что за одну ночь можно несколько раз умереть и воскреснуть, потерять и обрести смысл жизни? Эта ночь была самой длинной ночью в моей жизни, за эту ночь я прожила сто лет. Наши с тобой сто лет одиночества. Я люблю тебя…
Тряхнув головой, я посмотрела по сторонам. О Боже, я все еще перед зеркалом в ванной, сколько я тут уже стою?... Хотя, какая разница…
Быстро раздевшись, я скользнула в душевую кабинку и включила воду. Вода приносит облегчение, смывает горести и обиды, приносит чистоту не только телу, но и душе.
Закончив с душем и всеми утренними процедурами, я пошла в гардеробную. Хм… И что же мне сегодня надеть? Деловой костюм? Нет.. Это будет уже слишком. Немного поразмыслив, я остановила свой выбор на узких светлых джинсах и синей тунике. В этом мне будет комфортно и морально и физически.

Добавлено (08.04.2009, 09:51)
---------------------------------------------
12 дней… Да, похоже это будут очень долгие 12 дней, что они мне принесут? Об этом я даже боялась подумать.
Выворачивать ситуации в свою сторону он безусловно мастер. Мне до него далеко. Заставил же меня вляпаться в эти 12 дней. Я же не только не рассчитывала, что он даст согласие на публикацию, но и вообще думала, что разговор на этом будет закончен. Это была моя защитная реакция на происходящее. Я не могла признаться Эдварду, какую бурю чувств я испытала, когда прочитала книгу, как я умирала и рождалась заново, вместе с ним. Это было, словно увидеть обратную сторону луны. Я не могла признаться ему в своих чувствах, уже слишком поздно что-то менять, слишком поздно….
Поэтому я выдумала всю эту ерунду с публикацией, надеясь, что он в гневе уйдет от меня, после такого предложения. Как бы не так Белла. Дожал меня таки неожиданностью данной авантюры. Вынудил допустить его домой. Если бы мне пару недель назад сказали, что у меня погостит Эдвард, я бы первая бросила в него камень. А всего пять минут назад я стояла и думала принимать его в домашнем или все же в рабочей одежде. Выпуск очередной книги-бестселлера, а в этом я уверена, все это замечательно, но у него появиться возможность разобрать мои душевные стены по кирпичику, еще и рассматривая каждый и обсуждая это со мной. О… Просто жуть. Прям сделка с дьяволом, а не рабочий проект. Хотя Белла, кого ты обманываешь, ты захотела пощекотать себе нервы, главное теперь не умереть от смеха.

После заключения сделки с Эдвардом позвонила своему издателю. Саманта была удивлена внезапному продолжению вроде бы уже законченной серии и всей ситуацией в целом. Но как обычно была проницательно тактична. И попросила, как только я закончу с редактированием заглянуть к ней с материалами и таинственным автором для утрясения всех формальных вопросов, связанных с изданием. Я поблагодарила ее за терпение и пообещала навестить ее при первой возможности.
После этого я предупредила родителей, созванивались мы редко, так что вполне было достаточно сказать, что я уезжаю в командировку на две недели и не смогу звонить или отвечать на звонки.
И конечно, работа в журнале. Надо было предупредить заместителя о моей отлучке. Ей не привыкать, я часто пропадаю с работы, когда вдохновение заставляет сидеть и писать в домашней тишине. Она настоящий профессионал и справиться, как впрочем, и всегда.
Я вернулась в гостиную, мой взгляд упал на программку. И в памяти сразу же всплыли события вчерашнего вечера. На постановке «Орфей» я была впервые. И вечер обещал стать поистине восхитительным. Джейсон приехал за мной на лимузине, чем немало меня удивил, такая роскошь, просто ради поездки в оперу.
Мне предстояло самое сложное из объяснений моего отсутствия, как все сказать Джейсону? Не знаю почему, но именно это волновало меня больше всего.
Время перед спектаклем самое удачное, минут за 15-ть до начала, так хоть обстоятельства прервут мои оправдания, пока я ими не зарою наши возможные отношения. Так красноречива на бумаге, выясняя отношения в глаза, я постоянно начинаю оправдываться. Вроде бы и ничего такого не собираюсь делать, но ситуация щекотливая, и меня точно понесет… Ну, с Богом, как говорится…
Объяснение, на удивление, прошло удачно. Джейсон меня поразил, никаких обид и возражений в голосе. А мог бы начать выяснять отношения. У него же на лбу и на душе написано «собственник». Наверное, эта дипломатия не легко ему далась, если только я не придумала его восторженно влюбленные и мистически родные эмоции. Хотя времени, конечно, прошло мало для серьезных выводов, но и сейчас ясно - все серьезно. И подозрительно в тему наших с ним отношений эта опера, или я стала мнительна, или это Джейсон сделал специально. Есть над чем подумать.
Мы возвращались домой в тишине. Когда подъехали к дому, у меня сложилось такое впечатление, что Джейсон пытался оттянуть миг расставания, поэтому захотел проводить меня до самой двери.
А дальше, я как в замедленной съемке увидела, как Джейсон наклоняется ко мне и вот уже его губы, которые всего секунду назад были в миллиметре от моего лица, с невыразимой нежностью накрывают мои губы. Поцелуй, который начался как нежное прикосновение весеннего ветерка просто выбил почву из под моих ног, я не ожидала этого. Я этого ждала… Я закрыла глаза и просила всех святых мира: пожалуйста, дайте мне силы начать все сначала… С ним. Приоткрыв губы, я дала Джейсону возможность углубить поцелуй. Я почувствовала, как его язык проник в мой рот, лаская его, он просто лишал меня дыхания, я полностью растворилась в этом поцелуе, отдалась ему. Руки Джейсона с невероятной силой прижали меня к его телу, словно желая сделать своей частью. Время перестало существовать. Внезапно, между нами словно проскочил электрический разряд, заставляя отпрянуть друг от друга. На минуту мне показалось, что я сошла с ума. Потому что у меня перед глазами замелькали десятки картинок, картинок, где мужчина и женщина отдавались страсти и друг другу. Это были картинки нашей с ним страсти. Но как, как это могло быть. Я не могла в это поверить. Словно какой-то калейдоскоп из нарезок разных жизней. Меня била мелкая дрожь, а губы горели от поцелуя, словно на мне поставили клеймо. Я не помню, как я попрощалась с Джейсоном, что я ему сказала, мне нужно было остаться одной, сейчас. Немедленно…
Влетев в квартиру, я прислонилась к двери… Что это было?
Сердце ответило за меня… Не важно, что мои губы пылали от поцелуя этих горячих губ. Не важно, какие картинки проносились у меня в голове. Сердце мое помнило только одни губы. Губы из пылающего льда, губы ледяного пламени.
Воспоминания вчерашнего вечера словно раскалены клеймом были отпечатаны в памяти.
Джейсон был чем-то неуловимо похож на Эдварда и одновременно абсолютно ему противоположен. Как будто эти два существа были крайностями, одного мира. Противоположностями, и одновременно, одного поля ягодами. Два разнонаправленных вектора, которые причудливо, нарушая законы, сошлись в одной точке - мне. И у каждого, как они решили, есть права на эту точку. А что же делать маленькой уязвимой точке? И как ей разобраться в своих желаниях? И как не потерять единственно верный, но пока скрытый туманом неверия путь? Спросите, почему точка так насторожена и не верит? Скажу, опыт! Вот как можно поверить одному вектору, который уже один раз проколол пространство в месте расположения маленькой кругленькой наивной меня, и невзирая на мой обреченный вопль страдания, скрылся в другой реальности, оставляя меня заштопывать дыру в месте расположения сердца? И другой тоже хорош. Ворвался в мою обыкновенную теперь жизнь и опять приволок на cвоем хвосте мистический ужас и, что уже совсем не возможно ожидать от незнакомца, неоднократную боль потери любви? Вроде бы и есть выбор, два разных претендента по идее два разных варианта, а итог для меня один - опять нырять в мифическое море и молиться, что бы хватило сил выплыть.
От моих размышлений меня отвлек звонок в дверь.
Ну что же Белла, держись и дыши глубже, потому что игра началась.

Нам более интересно не то, что рассказывают, а то, что скрывают.

Я выехал на трассу сам не зная, куда направляюсь. Да и какое это имело значение. Главное куда-то подальше. Вернусь ли я еще? Возможно. Я пока не решил. Страшно быть самым одиноким человеком в мире, особенно, если ты вампир.
Когда солнце клонилось к закату, я уже был за городом.
Всего несколько дней и весь мой век жизни перевернулся с ног на голову. Я уже не понимал ни себя, ни то, что со мной происходит. Я чувствовал то, чего не чувствовал раньше. Черт возьми, я просто ЧУВСТВОВАЛ.
Ответ стар, как мир… Ты влюбился, хотя нет, это слово не выражало всю полноту чувств. Просто отказывался это принимать и понимать, а теперь уже слишком поздно. Да и есть ли у тебя право любить и быть счастливым? Нет… Нету… Это цена, которую ты заплатил за свою вечность. А ведь за все в жизни приходится платить… Это был именно тот счет, который тебе предъявил Дьявол, за свой подарок, хотя, ты у него ничего не просил, все решилось за тебя, когда на небе погасла звездочка твоей жизни, а в аду появился еще один приспешник. Есть ли у тебя право держать ее? Нет, конечно. Любовь – это свобода, если любишь – отпусти. И будь счастлив просто от того, что счастлива она. Так я и сделаю. Не важно, как мне будет больно, не важно, что я буду испытывать при этом, важна только она. А я просто буду рядом – друг, брат… Назвать можно как угодно. Ведь любовь дается только раз на всю жизнь, иначе это уже не любовь.
Я дотронулся до своих губ, они были теплыми, там было твое тепло, оно навсегда останется со мной, маленькая частичка тебя, которую я украл, как вор или ты мне ее просто подарила? Какая теперь разница.
Возможно, я зря сюда приехал? Может, лучше мне было никогда тебя не встречать? Я мог бы жить прежней жизнью, как раньше, холодный бесчувственный. Но нет, разве это была жизнь, так, только существование, вечно балансирование на краю пропасти, в которую я наконец сорвался. Безумно больно, и страшно, но зато теперь я знаю, что жив. Полет дарит легкость…
И я сбежал, сбежал, как последний трус. Выбрав самый легкий путь. Сбежать всегда просто, а вот остаться, чтобы жить рядом, вот что сложно, вот, что больно, но так необходимо. Но как оказалось, монстры тоже умеют любить. И лучше им любить на расстоянии… Ведь право на счастье они потеряли. Это будет мое одиночество вдвоем, самое страшное из всех возможных и самое заслуженное.

Чувство счастливого предвкушения такого количества времени с моей душой переполняло меня и било через край. Обычно снисходительно смотря, как Эллис нетерпеливо приплясывает, сейчас я с трудом удерживал тело от таких же проявлений эмоций. Согласитесь два вампира, подпрыгивающие от нетерпения – это уже перебор.
И вот он заветный этаж. Вы заметили, как же долго открываются двери у лифта? Эллис и я практически на перегонки полетели к Беллиной двери. Ну просто детский сад на лужайке. И так же синхронно остановились и зашипели, уловив запах чужака! Джейсон! Но если сестра была скорее удивлена странным ароматом, то я был просто в бешенстве. Кто ему позволил! Как он посмел подойти к ее двери! Запах этого зверя был так ярок, смешиваясь с запахом Беллы, вызывал во мне всепоглощающий гнев. Они простояли ту не меньше 20-ти минут совсем недавно, скорее всего вчера вечером. Ярость затуманивала мозг, мысли, мешая друг другу, сталкивались и разлетались, расщепляясь на еще большее количество мерзопакостных мыслишек. Что они тут делали так долго? Воображение услужливо рисовало стандартные картинки, когда влюбленный мужчина провожает до дома свободную женщину. Я уже рычал довольно громко…
А воображение не спешило дать мне возможность перевести дух, разворачивая события все дальше, делая, увы, не мои объятья, все жарче. Мне надо срочно попасть в квартиру! Да, не таким я представлял себе это утро. Как же, начало возрождения нашей любви? Как же весь тот план, что я разработал? Ага, смотри, как бы сейчас не зазвучал реквием твоим мечтам. И последняя мысль, шкодливо выскочившая из самых глубин отчаяния, во всех красках дорисовала Джейсона, выходящего в одном полотенце из душа и вежливо приветствующего нас. Ааааааа!!!
- Эллис!? – мой голос сорвался на фальцет, заставляя меня же пораженно умолкнуть.
Сестра нервно хихикнула, но посмотрев в мою сторону и быстро оценив мое состояние, подала голос.
- Я не все отчетливо вижу, но то, что Джейсон в эту дверь не вошел – абсолютно точно!
Облегчение, которое я почувствовал, чуть не свалило меня с ног.
- Не сегодня.
Я сразу опал с небес на землю, куда уже успел воспарить за последние секунды. Вот умеет Эллис за секунду обнадежить, и уже в следующее мгновенье задушить облегченный вздох.
- Все Эдвард, соберись, у тебя три минуты. И сделай, ради бога, улыбку почеловечней, а то твоя давнишняя мечта все таки осуществится и Белла, наконец, испугается и выставит тебя вон.
Легко сказать! Но делать нечего, сестра права, надо брать себя в руки. Дыши Эдвард, раз, два, вдох, выдох. О нет, этот отвратительный запах везде! Лучше вообще не дышать. Послышались легкие торопливые шаги Беллы, остановка, вздох и размеренная чеканная поступь уверенной в себе женщины. Дверь открылась, Белла с доброй улыбкой поприветствовала нас:
- Эдвард, Эллис, доброе утро. Рада вас видеть. Проходите. Даже не знаю, сказать тебе Эдвард, чтобы чувствовал себя как дома или нет. Скорее я хочу внести некоторые уточнения твоего пребывания в моей квартире. Одно и основное правило – моя спальня суверенная неприкосновенная территория для тебя Эдвард, как независимая Африка.
Я молча кивнул не в силах разжать сведенную в яростном гневе челюсть и поддержать шутливый тон беседы. Эллис мысленно вздохнула и пообещала отвлечь Беллу, пока я буду обнюхивать квартиру и успокаивать нервы.
Сколько бы я не прятался под маской человечности, зверь во мне силен, особенно во время волнений тяжело сдерживать его на коротком поводке. К счастью Эллис как всегда оказалась права, Джейсон в квартиру не заходил, но вот верхняя одежда Беллы, висящая в прихожей в шкафу, просто пропахла этим отвратительным запахом. Собравшись с мыслями и решив для себя незаметно или под благовидным предлогом отправить в ближайшее же время эти вещи в химчистку, я, наконец, смог успокоиться и осмотреться.
Быстро пробежав глазами гостиную и кухню и наметив для себя первые жертвы моего любопытства, направился в отведенную мне комнату, которую Белла успела мне показать, пока ее вниманием полностью не завладела Эллис. Нейтральная светлая комната, использовавшаяся, скорее всего в основном под библиотеку, на что указывали огромные во всю стену стеллажи с книгами и журналами – очередные объекты моего пристального внимания. В углу стоял диван и кресло с небольшим журнальным столиком напротив большого окна, из которого открывался прекрасный вид на город, а точнее на улицу, бурлящую мигающими разноцветными огнями машинами. Нью-Йорк – город вершителей мира и мое личное «большое яблоко» раздора души.
Из задумчивости меня вывело мысленное восклицание Эллис - «Пой так, как будто никто не слышит, танцуй так, как будто никто не видит, живи так, как будто тебе никогда не было больно!» Эта надпись была выведена на стене Беллиной спальни, высоко, практически под потолком, и видна была как раз с кровати, на которой сейчас сидела сестра и разбирала принесенные Белле подарки.
- Эдвард Каллен, ты это видишь?! Иногда мне хочется тебя ударить так сильно, до искр из твоих бескомпромиссных глаз, до сотрясения твоего всегда абсолютно уверенного в своей правоте мозга. Ты только представь, с какими мыслями этот человек ложился и вставал. Изо дня в день на протяжении половины своей сознательной жизни. Как каждое утро она говорила себе – мне не больно! Ух, даже не попадайся мне сейчас на глаза, видеть тебя не хочу! Сиди в своей теперь комнате и не высовывайся пока я не уйду. Иначе тут случится братоубийство и семья меня поймет. Я это уже вижу.
Я ответил вслух достаточно громко для ее ушей:
- Как скажешь, Эллис. Говорить, что я сожалею, сейчас смысла не имеет. Переживать сильнее я уже, наверное, не могу, дальше только безумие и полное лишение рассудка.

Добавлено (11.04.2009, 23:17)
---------------------------------------------
Но делом докажу свою преданность и исправлю ошибку. Если только есть возможность, хоть самая крохотная, что это возможно, я ее использую. И даже если ее нет, я все равно не отступлю.
- Удачи! – тон маленького эльфа заметно потеплел.
- Спасибо Эллис.
Отбросив грустные мысли и ожидая ухода сестры, я стал предаваться мечтам о своих ночных исследовательских вылазках, понимая, что днем я свое любопытство, не провоцируя Беллу, вряд ли удовлетворю.
Хлопнула входная дверь, оповещая меня об уходе Эллис, а я все сидел и смотрел на суету разномастных железных коней, и предвкушая и вместе с тем, не веря своему счастью. Я в доме у Беллы!
Для меня эта квартира была как пещера Али-Бабы, полна сокровищ и тайн, которые я с таким нетерпеливым интересом собирался разгадывать ближайшую дюжину дней. Моих, только моих, ночей с Беллой, пусть и пока раздельных. Я приложу максимум усилий, чтобы добраться до ее спальни, для начала в качестве ночного гостя, который тайком пробирается туда, чтобы посмотреть, как спит его любимая женщина, полюбоваться на ее лицо, на которое не надета маска повседневности. А потом… О том, что будет потом я старался не думать, чтобы окончательно не потерять рассудок.
И тут жизнь как всегда поспешила дать адекватный ответ моим разбушевавшимся фантазиям. Очередной пинок, надо сказать.
Раздался страшный грохот, выдернувший мой мозг из задумчивости, а мою пятую точку из кресла. Влетев в зал и локализовав источник звука, я замер перед деревянной границей запретной территории, не смея даже приоткрыть ее. А звуки повторялись с размеренной частотой, навевая мысли о стройке. Я был не далек от истины в своем предположении, дверь открылась и показалась Белла с молотком в руке.
- Молодец, так и стой, где стоишь, а лучше отойди.
Я молча сел на диван в гостиной и устремил свой взгляд на Беллу. Сказать, что я был удивлен, не сказать ничего. Моя дорогая нежная девочка начала с остервенением приколачивать задвижку к внутренней стороне двери своей спальни. Закончив со своей работой, Белла довольно улыбнулась и обратила свой взор на меня.
- И не надо так на меня смотреть. Я понимаю, что тебя это не остановит ни на секунду, но точно оповестит о нелегальном нарушении. Это не сумасшедшая попытка задержать тебя, а единственный пришедший мне на ум детектор самовольного перехода границы. Просыпаться по утрам с задвинутой щеколдой как-то спокойней. Понимаю, сидеть всю ночь одному скучно, но тем не менее спать я буду без наблюдателей. И памятуя о бурно проведенной молодости, окна я тоже заколотила.
Я был нем и неподвижен, полностью оправдывая звание живого камня. Сказать, что я не планировал воспользоваться ее естественной потребностью во сне в своих интересах – откровенно соврать ей в глаза. Но мысленно ворчать я продолжал, возмущаясь, что такой маленький и никчемный кусок железа лишает меня практически половины нашего совместного времени.
- Белла, а поверить мне на слово ты не пробовала. Достаточно просто моего обещания.
- Вот именно поэтому и приколотила, я слишком часто тебе верила на слово. И ничего хорошего для меня из этого не вышло.
А ведь она права, абсолютно. Она мне уже поверила и не раз, и что из этого вышло? Разбитые сердца, кровоточащие раны и боль, которая раздирает тело на куски? Сжав кулаки, от ненависти к самому себе я пошел распаковывать электронное пианино. А потом события дня понеслись бурным потоком, обустройство рабочего места и повисшая в воздухе неловкость и напряженность ситуации. Моя реакция на каждый шорох и вздох Беллы, на ее запах, от которого я просто умирал и рождался заново. Наблюдение за ее работой, как она, склонившись над ноутбуком, набирает текст, считывая его с книги, как меняются при этом эмоции на ее прекрасном лице. И мой маленький вклад: «саунд-трэк» ко всему этому, как маленькое дополнение к книге и подготовка к вечеру. Я видел, как она вздрогнула при первых звуках «Колыбельной Беллы». Как все чувства отобразились на ее лице. Она посмотрела на меня глазами, в которых было ВСЕ, а потом там проскользнула боль и она сжав кулачки опустила голову и дальше начала набирать текст, дрожащими руками. В этот момент я умер уже в который раз за этот век, а особенно за последнюю неделю.
Сегодня был первый вечер из 12, первый из пропущенных мною дней рождения Беллы, которое мы собирались отметить вместе. Ну и, конечно, первый из 12-ти подарков, как от меня, так и от Эллис.
Что это был за день… Да, оказывается 30 лет жизни – это слишком мало, чтобы перестать вести себя, как подросток. Когда я открывала дверь, мое сердце вырывалось из груди. И молилась всем известным мне богам, чтобы двое вампиров с идеальным слухом, не услышали этого. На что я надеялась, я не понимаю вообще, но надежда, как известно, вещь упрямая.
Помощь пришла, откуда не ждали, в лице маленького тараторящего эльфа, который увел меня в комнату.
Эллис.. Сердце наполнилось нежностью. Такая маленькая, такая хрупкая и такая сильная, и дело было вовсе не в качествах вампира, дело было в ней самой, в ее духе, порхая вокруг меня, словно бабочка, она без умолку тараторила обо всем на свете, раскладывая прономерованные пакты, пока я пыталась придать мыслям хоть какое-то подобие порядка, после всех волнений, которые настигли меня еще до прихода Калленов.
Взгляд сфокусировался на пакетах, их было 12 штук, я могла бы и не пересчитывать. Эдвард ведь предупреждал, что Эллис не забыла обо мне и моих днях рождения, а так, как этот маленький ураган ничего не делает наполовину, так что вот получите, распишитесь.
Она быстро расставила все в гардеробной, оставляя в комнате только пакет с цифрой 1.
Проводив Эллис и собравшись с духом я начала воплощать в жизнь задуманное. Кто сказал, что брать в руки молоток – это не женских рук дело? Я с успехом опровергала этот довод, приколачивая задвижку к двери. Кому ты врешь, Белла? Ты ведь не от него хочешь скрыться, а от себя. От тех чувств, которые жили, живут и будут жить в тебе. Даже, если сердце перестанет биться. Ты боишься не того, что он придет, а того, что ты сама хочешь этого. Хочешь всеми фибрами своей воскресшей души. Можно поставить замок на дверь, можно заколотить окна и спрятаться за семью печатями, но нельзя закрыть душу и сердце, которые открыты для него нараспашку. Сколько еще продлиться эта игра? Как долго ты сможешь носить маски? Меняя их с огромной скоростью от того, что они блекнут и стираются под напором истинных чувств. Потому что вся ложь и напускная храбрость гибнут от истинных эмоций так же, как кислота разъедает ржавчину. Ржавчину в душе, ржавчину в сердце. Время замедляет ход механизма, но не может его остановить.
На реакцию Эдварда я старалась не смотреть, я понимала, что делаю ему больно, но мне было гораздо больнее все эти годы. Хотя, после прочтения книги я стала сомневаться, кому из нас было хуже. Да, он бросил меня, да он ошибся, но кто из нас не ошибается, тот пускай первым и бросит в меня камень. На то мы и помнит ошибки, чтобы их не повторять.
Когда суета улеглась в комнате повисла неловкость. Конечно, после 12-ти лет забытья, все снова вытянуто наружу, наизнанку. Я скрывалась под очередной маской, запрещая себе чувствовать что либо, реагировать на него. Хотя, понимала, что это априори невозможно. Но все чуть не рухнуло, когда комнату наполнили первые аккорды мелодии, которая стала для меня мелодией жизни и мелодией смерти. Мой взгляд метнулся в сторону Эдварда и я знала, что в этот момент мне не удалось утаить ничего: ни боль, ни любовь, ни горечь. Он видел все и все понимал, а может и не понимал или боялся поверить, но это уже не важно. Привычным усилием над собой мне в который раз удалось загнать очередную порцию боли в дальний угол сознания. Надолго ли? Очень в этом сомневаюсь. Но упрямство вещь хорошая, если использовать его себе во благо. А я была упрямой, и готова была биться с собой до конца. Просто проблема в том, что я уже видела финишную ленту у себя перед глазами. Но вы знаете, я так же осознавала, что часто поражение гораздо слаще победы.
Я постаралась снова погрузиться в работу, в книгу. Идея была плохой изначально. Читать эти вывернутые на изнанку чувства, словно ходить по битым осколкам души, так же больно и так же опасно. Не нужно топтать душу, хотя бы только потому, что ходить по ее осколкам опасно.
Мне хотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать эту музыку, не чувствовать то, что она меня заставляла чувствовать. Не любить, не страдать, не быть. Черт, черт, черт. Люблю, страдаю, существую, живу. Люблю…

Добавлено (11.04.2009, 23:20)
---------------------------------------------
Остальная часть дня прошла, как в тумане, словно все движения и действия были запрограммированы. Минимум слов, максимум неловкости.
И вот наступил вечер. Эдвард до последнего не говорил мне куда мы пойдем. Я не люблю сюрпризы, но сделка есть сделка, легче мне от известности все равно бы не стало. Я направилась в комнату и открыла первый пакет. Там было нереально красивое синее платье, такое себе невесомое чудо сотканное из шелка и грез. И записка от Эллис.
«Туфли к платью стоят у тебя в черной коробке на четвертой полке слева. Ради Бога не надевай те, что в белой коробке. Люблю Эллис».
Я засмеялась уже в голос, в этом вся она, моя маленькая крестная фея. Я одела платье, и туфли, те, которые указала Эллис, сделала прическу и макияж. Маленькая сумочка и я готова идти. В гостиной меня ждал Эдвард. Нет, не так, в гостиной меня ждал греческий Бог в смокинге. Которого я почти проигнорировала, держась на непонятно откуда взявшейся силе духа и характере. Разве можно быть таким совершенным. Таким… Спокойной Белла, держи себя в руках, это просто мужчина… Ну хорошо, не просто, это мужчина твоей мечты, вампир который выпил твою душу и украл сердце, но это не меняет того факта, что ты не девочка-подросток, а взрослая состоявшаяся женщина.
Мы приехали в филармонию. И почему меня это нисколько не удивляет? Это был благотворительный концерт фортепианной музыки. Все сливки общества и у нас с Эдвардом лучшие места. По дороге мне встречались знакомые, которых я приветствовала учтивым кивком головы. Мужчины смотрели на меня с восхищением, женщины не отрывали взгляда от Эдварда. Кое что никогда не меняется. Заняв свои места, я принялась крутить в руках программку не заглядывая в нее. Эдвард молчал, у меня было такое чувство, что что-то тут не чисто, но что я не могла понять. Вот, наконец, все звуки стихли. И зал наполнили первые звуки мелодии. Меня подбросило на стуле. Де жа вю.. Не может быть, это опять была «Колыбельная Беллы». Я метнула взгляд на Эдварда, он невозмутимо смотрел на сцену и только подрагивающие кончики губ выдавали то, что он едва сдерживал улыбку. Ах ты… Спокойно Белла. Я открыла программку и замерла с открытым ртом. Концерт фортепианной музыки «О тебе без тебя...» композитор Эдвард Каллен. Эдвард Каллен?! Что черт возьми это означает…
А что это означает… Ничего, просто то, что это еще один, очередной гвоздь в крышку гроба твоей решительности и сопротивления. Я пробежала глазами программку название частей концерта. «Прощание», «Камни не плачут», «Сердце на ладони», «И целого мира мало», «Вернуть, нельзя забыть». Дальше буквы начали расплываться перед глазами, сливаясь в одну бесформенную массу. И только холодная рука, которая сжала мою ладонь, вернула к действительности. Я посмотрела в его глаза. Лучше бы я этого не делала, потому что я сорвалась в пропасть, я летела на встречу смерти… Умереть, чтобы воскреснуть. Я слушала, слушала эту музыку, а сама в голове прокручивала книгу Эдварда, я чувствовала все то, что чувствовал он, когда писал эту книгу, писал эту музыку. Такое разное и такое одинаковое. Потому что в каждой строчке в каждом нотном стане было только одно – Я.
А знаете, что стало подарком на первый пропущенный им мой день рождения? Подарком стал диск. Диск с этой музыкой, которую Эдвард написал для меня. «О тебе без тебя...»
Навсегда с тобой…

В жизни каждого бывают моменты, когда мы останавливаемся на перекрестке: испуганные, растерянные, без карты. Выбор, который мы делаем в этот момент определяет нашу дальнейшую жизнь. Чаще всего, когда впереди нас ждет лишь неизвестность, большинство из нас пугается и хочет повернуть назад. Но иногда люди стремятся к чему-то лучшему. К тому, что стоит боли путешествия наедине с самим собой, стоит смелости чтобы пустить кого-то в свою жизнь или дать второй шанс, стоит погони за мечтой потому что только в испытаниях определяется, кем мы можем стать. Человек, которым мы хотим стать, существует, путь к нему лежит через тяжелый труд, настойчивость и веру в то, кем мы хотим быть. И тогда правильный выбор зависит от того, будем ли мы двигаться дальше или так и останемся на перекрестке…

На улице была ночь… Глухая, немая и слепая. По крайней мере, именно такой она и должна быть. Но тут, в Нью-Йорке, была совсем другая реальность, совсем другой мир. Этот город называли вершиной мира. Раньше я смеялся над этим названием, смеялся самонадеянности местных жителей, которые так его окрестили. Теперь же, я мог сказать, что Нью-Йорк действительно был вершиной мира, вершиной моего мира. Я ходил по квартире, словно призрак, из комнаты в комнату. Кроме одной, но самой желанной для меня комнаты, твоей комнаты. Я услышал, когда ты уснула, твое дыхание стало ровным и мирным. А я, сидел под твоей дверью, как маленький щенок, разве что не скребся лапкой. Я сидел, прислонившись спиной к двери, и слушал, не желая пропустить ни одного вздоха, ни одного удара сердца, ни одной секунды твоей жизни. Я и так пропустил слишком много. Теперь этого не вернуть… Время никогда нельзя вернуть, его нельзя остановить… Его можно только продлить до бесконечности, нарушая все законы природы.
Вот и пролетел первый день… Я с ужасом осознавал, что его уже не вернуть, что он никогда не повторится, что у нас осталось на один совместный день меньше. Мне хотелось выть на луну. Как утопающий цепляется за соломинку, так и я цеплялся за каждую минуту и секунду, проведенную с тобой, не желая их отпускать. Я видел твои глаза, когда на концерте заиграла колыбельная, я видел, как ты судорожно вчитывалась в программку, как ты перечитывала названия отделений концерта, снова и снова. Я видел слезы, которые застилали твои прекрасные глаза, как ты боролась с ними. Я видел все… И тогда я позволил себе дотронуться до тебя, я сжал твою руку как что-то самое дорогое и хрупкое в моей жизни. И знаешь, ты меня не оттолкнула, в тот момент, я подумал, что умру, от счастья. Так много и так мало… Ты не оттолкнула меня, ты только сжала мою руку в ответ и не отпускала, не отпускала до самого конца концерта. Точно так же, как много лет назад ты сжала руками мое сердце и мою новообретенную душу. Ты не отпустила их до сих пор, они у тебя навеки… Единственный подарок, который нельзя ни забрать, ни вернуть, ни потерять…
Эта ночь была для меня самой страшной пыткой и самым чудесным путешествием одновременно. Я был словно первооткрыватель, только они открывали новые земли, я же открывал новый мир, твой мир, который я надеялся сделать нашим. Я бродил из комнаты в комнату, я был окутан твоим ароматом, он был везде и я тонул в нем, срывался в бездну, по краю которой так долго ходил. Я словно наркоман, терпел изощренную пытку, ломку, все эти годы. А теперь мне дали дозу моего наркотика да такую громадную, что был риск умереть от передозировки. Но самое интересное в том, что это делало меня безумно счастливым и безумно несчастным в то же время. Я рассматривал альбомы с фотографиями. Их было несколько десятков. В них были все твои годы жизни, все те 12 лет без меня. Я был с тобой везде: в городе всех влюбленных, в Париже, возле Эйфелевой Башни, покорял туманный Альбион и слушал бой курантов Биг Бена, а вот я уже на корриде в Испании, или плыву рядом с тобой на гондоле в Венеции, вот мы смотрим на пирамиды Египта или… Я захлопнул альбом не в силах больше смотреть и закрыл лицо руками, а потом сдавил виски. Мир… Мир, который я хотел тебе подарить ты увидела без меня. Мир, который я хотел бросить к твоим ногам, ты покорила сама. И вот теперь я смотрел на мир твоими глазами. Мир глазами любимой…
И в этом мире не было меня, не было нас… Но в этом мире, так же не было жизни в твоих глазах, той жизни, которую дарили тебе «мы». Я рассматривал фотографии, которые сделала ты. Я знал, что ты талантливый фотограф. Но, теперь я видел, что ты была гениальна в этом. И в этом тоже…
Ты увлеклась фотографией в период учебы на втором курсе, свои статьи в университетскую газету ты сопровождала фотографиями поразительной красоты. В них было все: смысл, душа, боль, любовь… Ты вкладывала в них частичку себя, так раздаривая душу. А я ревновал, сходил с ума, потому что это было моим. Моим… Тем, что я сам так бездумно оставил. Тем, что я потерял…
Наверное именно в тот период у меня появилась идея подарка для тебя. Ты знаешь, моя мама тоже увлекалась фотографией… Да, я знаю, что никогда об этом не рассказывал, я вообще не говорил о своей семье. Наверное, пришло время рассказать хотя бы что-то, хоть и мысленно. Я никогда не знал любви, до встречи с тобой. Именно ты мне показала, что есть любовь во всей ее многогранной сущности. Что любовь может убивать и воскрешать, она может дарить весь мир и забирать его, она наносит раны и лечит их. Она делает тебя счастливым… …и она делает тебя счастливым… Не важно как, не важно ничего, ты все равно счастлив, потому что она у тебя есть. Это все мне показала ты. И речь не только о моем веке вампира. Будучи человеком, я не знал любви, мною владели страсти совсем иного рода. Единственное что я познал, это была материнская любовь… Больше ничего. Моя мать любила меня так самозабвенно, словно в мире больше не было ничего, она отдавала мне всю душу, не прося ничего в замен. С самых первых дней моей жизни до ее последнего вздоха, все мысли были только обо мне. Глаза, потрясающей красоты, которые светились такой любовью, что дух перехватывало. Такую любовь в глазах человека я увидел только спустя сто лет. Это были твои глаза. И я готов отдать все, лишь бы хоть на миг снова увидеть в них это чувство.
Тогда история фотографии только начиналась, и моя мама прониклась духом этого занятия. Она постоянно твердила, что это изобретение покорит человечество, что оно заставит мир застыть в самых его счастливых моментах, не мешая при этом, двигаться вперед. Она делала десятки фотографий, главным героем, которых был я. Ее маленькое сокровище, ее любимый мальчик. Для нее это было лицо любви, ее любви. Кое-что осталось с того времени…
За эту ночь я просмотрел все снимки, перебрал все диски с музыкой и фильмами. Я узнал о тебе все… Все… Я даже саркастически улыбнулся своей самонадеянности. На самом же деле я не знал о тебе ничего. Все и ничего… Как две крайности одного мира и одной судьбы. Нашу судьбу я растоптал сам.
Я снова подошел к твоей двери и прислонился к ней лбом, проводя рукой вдоль по ней. Ты дышала так тихо, так спокойно, что я просто растворился в этом звуке. А в моих ушах звучала самая прекрасная на свете музыка, прекраснее этого я не слышал ничего ни в жизни, ни в смерти. Это было биение твоего сердца… Моего сердца…
Ночь доживала свои последние мгновения. Рассвет уже забрезжил на горизонте. Комнату окутал розовый рассвет. Рассвет, как символ начала чего-то нового. Нового дня, новой жизни, новой надежды. Что-то он дарит, что-то забирает, но никогда не проходит незамеченным. Вампиры чувствуют приближение рассвета задолго до того, как он приходит. Интересно почему? Возможно та надежда которую он приносит нужна нам больше всего?... Только это надежда на что? На смерть или…
Я спустился в холл, там меня уже ждал посыльный с цветами. Несколько маленьких букетиков для комнат и один огромный букет в гостиную. Расплатившись, я вернулся в квартиру. Цветы… Как еще один символ осознания ошибок. Я никогда не дарил тебе их раньше. Есть ли мне оправдание? Думаю, что ответ не изменился с последнего раза, как я задавал этот вопрос.
Нас ждал еще один день и еще один вечер. День, наполненный переживаниями, болью потери и радостью первой встречи. День, когда делается выбор, даже, если этот выбор сделан много лет назад. Очередной день, эмоции и истинна которого скрываются под маской, но иногда все же прорываются наружу. Очередной театр двух актеров, и одно большое представление, под названием существование. Но всему когда-то подходит конец. Игра не может продолжаться вечно. А жизнь и любовь могут…

Добавлено (14.04.2009, 16:24)
---------------------------------------------

Еще один день, еще одна жизнь, еще одна смерть… Громкие слова, которые стали истинной. По крайней мере, для меня. День почти без разговоров, зато наполненный эмоциями потрясающей силы. Рукопись… На какое-то время она стала центром моей вселенной. Я заново переживала первые дни и недели нашего знакомства, только теперь я смотрела на это все его глазами. Я чувствовала его боль и жажду, когда он впервые увидел меня, то желание монстра вырваться наружу и убивать. Его борьбу с самим собой, борьбу за мою жизнь. Его побег и выбор. И его проигрыш нам и той любви, которая поселилась в сердце, которое снова билось. Я раньше не понимала, насколько ему было тяжело, насколько больно. Насколько сильно он любил меня. Любил до безумия, до самопожертвования, он готов был страдать, лишь бы только я была рядом. Отдать покой за одну лишь возможности прикасаться ко мне, просто смотреть в мои глаза. Я провела кончиками пальцев по рисунку, который Эдвард сделал на полях страницы. Это были глаза, мои глаза. Глаза которые он хотел видеть вечность, глаза в которых он видел свою жизнь.
А мне хотелось закрыть свои глаза и больше никогда не открывать, чтобы не видеть того, что я вижу, эти буквы, эти слова, которые прожигают огнем душу и остаются там огненным текстом, страница за страницей. Я чувствовала, как все усилия, все маски, все попытки закрыться, рушатся, как карточные домики. Мне хотелось забыть обо всем и бежать, бежать к нему, не оглядываясь и не думая… Но я не могла, пока не могла… Страх, это противное липкое чувство… Он сковывал душу стальными оковами. Он твердил, что я не переживу еще одной потери, еще одного ухода. А в то, что он останется я поверить не могла… Сердце же кричало, что плевать, плевать на все, пускай он уйдет, пускай бросит и пускай я умру, но частичка его навсегда останется со мной. Не важно как надолго, не важно ничего, только один этот момент, когда мы вместе, одно это чувство, когда я живу. Ведь без него нет и меня, без него я мертва, я не существую.
Еще один день борьбы с собой, интересно, сколько я так выдержу. На сколько хватит инстинкта самосохранения и власти разума над душой, разума, который властвовал над ней 12 долгих лет, который так решил, лишь с одной целью, спасти меня, спасти от смети. Спасти, чтобы он вернулся…
И снова эта музыка, которая теперь воспринималась иначе, нет, не менее эмоционально – наоборот. Теперь в каждом звуке для меня был скрытый смысл, в каждой ноте – эмоции, его эмоции. Он научил меня читать его мысли, он сам их обнажил… Еще один день еще одна проигранная выигранная битва. А что дальше? Не знаю… Возможно дальше я действительно плюну на все, и гори все огнем, даже если в этом огне сгорю я сама. Бабочки тоже летят на свет, на огонь, летят и сгорают, но никто из них не жалеет. Они отдают жизнь за возможность видеть этот свет…
День прошел почти незаметно, наполненный помимо всего прочего, мелкими деталями, такими, как например, заботливо расставленные по дому букеты цветов, которые наполнили весь дом потрясающим ароматом. И вот он вечер, очередной день рождения. Я пошла собираться в свою комнату, но перед этим, мне предстояло распаковать следующий по очереди подарок от моей сестры-подруги.
Я открыла пакет с цифрой 2. Он был самым маленьким. Там было два конверта. Интересно, что в них? Первым делом я открыла конверт поменьше, там было письмо от Эллис. Ее изящный красивый почерк замысловатым узором вился на листе. Улыбнувшись, я начала читать.
«Белла, сегодня ты увидишь лицо любви, посмотришь на мир глазами любимых. Ты поймешь, что любовь не знает слова «нет», любовь не бывает гордой или эгоистичной. Но она вселяет в душу сомнения, а в сердце смятение. Мы можем кричать, что не любим, но в душе будут течь кровавые слезы, бросаться словами о ненависти, лишь для того, чтобы самих себя убедить в этом. Прощаться, цепляясь за призрачную надежду на новую встречу, гнать от себя любимых, лишь только для того, чтобы они не видели наших слез. Клясться, что это никогда не повториться, лишь тогда, когда знаем, что это случиться вновь. Мы можем говорить, что разлюбили, в тот момент, когда действительно боимся признаться в своих истинных чувствах. Кричать в лицо любимому, что забыла, когда на самом деле мысли о нем не покидают ни на секунду и говорить, что все кончено, когда на самом деле все только начинается… Так вот у тебя все только начинается. Я тебе дарю путешествие, путешествие вокруг света. Я знаю, что ты побывала почти везде и все увидела, но… Понимаешь, ты смотрела на мир своими глазами, узнавала его. Я дарю тебе путешествие на двоих, посмотри на мир глазами любимых, открой его для вас. Посмотри на него вашими глазами и пускай в груди бьется одно сердце, одно на двоих. Я люблю тебя…Люблю вас…»
Письмо выпало из рук, а по щекам текли слезы, уже давно, но я не обращала внимания.
- Люблю… Люблю… Люблю…

Добавлено (14.04.2009, 16:29)
---------------------------------------------
Всего одно слово так много и так мало, всего один мир, один мир на двоих.
Я упала на кровать, свернувшись клубочком. Слезы текли нескончаемым потоком, я даже не пыталась их остановить. «Любить нельзя забыть»… Кажется, запятые уже расставлены…
Немного успокоившись, я быстро приняла душ и стала выбирать одежду на вечер. Эдвард сказал, что подойдет повседневная классика, отлично, а то вечерние платья мне порядком поднадоели. Мой выбор остановился на темно-синих узких джинсах длинной приталенной блузе с жабо, на талии я закрепила широкий ремень, мягкие кожаные сапожки в тон ремню завершили образ. Волосам я придала подобие кудрей и собрав все на одну сторону закрепила заколкой. Теперь украшения. Хм… Что бы подошло?.. Я вытянула массивные серьги, брошь и кольцо, все из одного гарнитура. Закрепила брошь в воротничке-жабо, надела серьги и кольцо. Легкий макияж и я готова идти.
Эдвард как обычно ждал меня в гостиной. О его внешнем виде я тактично умолчу и закрою глаза, потому что, наверное, никогда не привыкну к тому, как она потрясающе красив.
Мы спустились в холл и вышли на улицу, Эдвард открыл мне дверь машины и, подождав пока я сяду, тихонько ее захлопнул. Мы ехали по городу молча, слова были не нужны. Остановившись возле выставочного центра, Эдвард обошел машину и, открыв дверь, подал мне руку, которую я, не задумываясь, приняла, опалив огнем нас обоих. Тело вздрогнуло, а глаза встретились. На меня смотрели два океана нежности, в которых я уже танула, не прося спасательного круга.
Мы вошли в здание центра, и я увидела, куда мы попали. Это была выставка фотографий с символичным названием «Лицо любви». Помещение закружилось перед моими глазами. Со всех стен на меня смотрели глаза совершенно разных людей, разного возраста и национальности. Объединяло их только одно… Их глаза лучились счастьем и такой любовью, что хотело зажмуриться, упасть на колени и плакать. На одной из фотографий были изображены двое пожилых людей, они сидели на веранде и смотрела на внуков, которые игрались на поляне. Они держались за руки.
Сердце заныло. Я осознала, что у меня такого никогда не будет, мой любимый никогда не постареет в отличии от меня и у нас никогда не будет ни детей, ни внуков. Я подумала о Джейсоне. Это все, что он мне мог дать: совместную старость, детей, внуков, тихое счастье семейной жизни. Душа рассмеялась громким истерическим смехом. Кому ты врешь, себе и тогда и ему? Разве для тебя может быть счастье с кем-то другим? Разве ты знаешь, что такое счастье без него? Без Эдварда… Разве Джейсон не достоин чего-то лучшего, чем женщина мечтающая о другом. Всю свою жизнь, до чертового последнего вздоха и еще гораздо дольше после того. Такое чувство, что я буду его искать и после смерти.
Мы продвигались по залу и перед моими глазами калейдоскопом менялись фотографии, вот на меня смотрят уже парень и девушка с темным цветом кожи и белоснежными улыбками, а дальше просто двое детей, которые переживают первую влюбленность детского сада. Перед глазами все слилось в одну картинку, а в голове смешалось. Там мелькали образы людей с разных национальностей, разного возраста и с разным цветом кожи. Едина была только любовь, любовь во всем. Эдвард меня поддерживал за талию и мы ходили по залу молча. А нужны ли тут слова? Какой в них прок, когда все тело просто кричит, кричит так, что этого нельзя не услышать…
У любви могут быть разные лица, разный возраст и цвет кожи, она может смотреть на нас разными глазами со всех точек планеты, неизменно лишь одно… У любви одно сердце, одно сердце, которое бьется в груди двоих.
Мы вернулись домой и я получила свой подарок. Интересно можно ли получить в подарок жизнь? Даже не свою, а чью-то… И ту жизнь, которую дарящий давно потерял. Кажется я только что получила именно такой подарок. Эдвард подарил мне свою фотографию начала века. Последнюю его фотографию. Она была в рамке красного дерева с золотой инкрустацией. И там было место еще для одной фотографии. Эдвард сказал, что это может стать лицом нашей любви если я захочу. А другие его слова эхом звучат у меня в голове до сих пор.
- Ты не подумай, что я дарю тебе фото из тщеславия. Просто лицо моей любви – это твое лицо, тебя и только тебя я хочу видеть каждую секунду твоей жизни. Просто мне захотелось, чтобы я смотрел на твое лицо еще будучи человеком, даже если это всего лишь моя фотография. Потому что я отдал бы все, что у меня есть, лишь бы встретить тебя тогда. Пускай моя мечта осуществится хоть через фотографию.
Я тогда не могла сказать и слова. Я просто взяла его подарок, как самую драгоценную вещь и одними губами сказав «спасибо», убежала в свою комнату, так как слезинки уже обжигали щеки. И он их увидел я не сомневаюсь. Я лежала на кровати с его фотографией прижатой к груди. Лицо любви, вот оно…
У меня никогда не было его фотографии, не считая нескольких дней после 18-ти летия, никогда, а теперь у меня было больше, у меня была его жизнь и его вечность. Тогда он отнял себя у меня, а сейчас вернул, вернул на место. Я встала с постели и подошла к туалетному столику, в средине ящика стола лежал дневник, который я когда-то вела, открыв его я увидела свое школьное сочинение, с которого началось мое существование. «Сто лет одиночества», как символ потерянной жизни и потерянной надежды. Пожелтевшие от времени листы как символ осени в душе и в жизни. Я достала свою фотографию, фотографию, которая была сделана в тот момент, когда мы с Эдвардом были вместе, это единственная фотография, которая сохранилась. Ничего невидящими глазами я вставила ее в рамку рядом с Эдвардом.
- Две фотографии, две жизни… Две смерти.. И наконец вместе

Как красиво!

Всё...больше не смогу сказать ни слова.Скажу просто-Пиши дальше!у тебя это получается просто замечательно!

Мой фик Never back down
ФоРуМсКаЯ МаФиЯ.Фредди Крю,шаман,голосовые связки и гитара клана =)
ДвижениеИмениХолодныхТемпераментныхВампиров-Собственников
Go ♥RobSten♥!!!
Подарочек от Jackie♥

Добавлено (26.04.2009, 13:45)
---------------------------------------------
Глава 17.
такое сильное начало главы... я про отрывок из "Мои сто лет одиночества"...

ни фига себе... ну Эдвард молодец, времени зря не теряет... и книгу написал, и музыку сочинил... не вампир, а мечта просто... я аж прослезилась, как это все трогательно...

Глава 18.

ааааааааааааа, в конце я аж разрыдалась...
все практически стало на свои места...

-------
первая глава такая забавная, задорная, за исключением такого сентиментального конца
а вторая, она мне почти все время что-то напоминала.. но все это такое хорошее...
мне так нравится...
и теперь с чистой совестью могу скандировать: "ПРОДУ!" :DD

ава от ridiculous, баннер - Summer_Sun