//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

игры с судьбой... надеюсь, играя, они не промахнуться...
))))))

ава от ridiculous, баннер - Summer_Sun

"Мы - теннисные мячики небес,
Они соединяют нас и лупят,
Как захотят..."

______________Джон Уэбстер.

Про "красное", "черное" и "зеро" классно!

Скорость и ты уже совсем в другой реальности, это твой воздух и твоя страсть. Это та пропасть, по краю которой ты ходишь и это тот полет, который дарит тебе прыжок с края этой пропасти, но даже падение бывает падением вверх. Адреналин, который бьет через край, и это уже твой наркотик и твоя свобода, скорость дарит ощущение полета и ты готов отдать все в погоне за мечтой.

Ночь… К ней по разному можно относиться, для кого-то это время, когда можно забыть обо всем и просто отдохнуть, закрыв глаза, погрузиться в мир грез. Для других – это время истины, правды, когда просто можно отбросить образы и роли, которые мы играем при свете дня и быть самим собой. Для некоторых, и я принадлежал к их числу, ночь была временем проклятия, временем охотника. Именно ночью зверь, который жил во мне, вырывался наружу. В этот час я не пытался сдерживать его в себе, подавлять или контролировать, это было его время, время хищника. И сейчас этот хищник несся с невероятной скоростью на север от Нью-Йорка. Машина давно осталась позади, пейзаж сменился, и вот меня уже окутывает изумрудная зелень лесов. Воздух тоже совершенно другой, нет запаха мегаполиса. Тут, на севере страны, у самой гарнцы с Канадой и на берегах великих озер пахло свободой. Запах дождя витал в воздухе, он был во всем, в прозрачных хрусталиках капелек на листьях, во влажной сырой земле, в ветре, который развивает волосы. А я все бежал не тронутый этим великолепием, мне было плевать на все. На красоты природы, на запах свободы. Я несся вперед. Я просто бежал сам от себя. Или от нее? От ее запаха, который окутывал меня с ног до головы, заставляя моего личного монстра рваться наружу, не слушаясь доводов разума. Ее кровь, этот запах. Я чувствовал себя наркоманом в период ломки, перед которым, внезапно, положили дозу. И не просто дозу. Это был героин высшего сорта, совершенный наркотик. Мой личный сорт героина. Я остановился у камней, которые возвышались на берегу озера среди леса. От моих совершенных инстинктов не могло скрыться ничего, где-то на западе, примерно в миле паслось стадо оленей, а на севере, мили за три отсюда по лесу бродил огромный бурый медведь, под лапами которого трещали ветки. Все эти звуки, запахи, движения, все это заполнило меня до отказа, я впустил в себя весь мир, но ему больше не было места внутри меня, там была только ты. Мои руки сжались в кулаки, и я ударил огромный валун с такой силой, что он рассыпался на мелкие куски камней. Я больше не могу так, не могу. День изо дня быть рядом и в то же время, так далеко, смотреть и не иметь права прикоснуться. Быть окутанным твоим запахом и чувствовать, как во мне просыпается зверь, имя которому мужчина. Каждую ночь сидеть под дверью и ловить каждый вздох, шорох, стон, тихое бормотание, слушать переменчивый ритм биения твоего сердца и сгорать изнутри. Сгорать в огне этой первобытной страсти. Слушать снова и снова, дышать так глубоко, до боли, подбрасывая полено за поленом в свой личный жертвенный огонь. Я думал, что смогу, смогу снова видеть тебя, быть рядом 24 часа в сутки и при этом сохранить здравый рассудок, быть с тобой и без тебя, просто смотреть, не прикасаясь и только от этого быть самым счастливым существом, которое когда-либо бродило по земле. Но я ошибался, Боже, каким я был глупцом. Годы, проведенные без тебя, довели потребность в тебе до болезненной необходимости. Ты была нужна мне, как воздух живому существу, я хотел тебя, хотел всю и всеми фибрами своей потерянной, заблудшей и вновь обретенной души. Ты была всем, ты была во всем. Даже сейчас, когда я полной грудью вдыхал лесной воздух, я чувствовал только твой запах, даже тогда, когда я смотрел на гладь озера, я видел только твое лицо. Что ты делаешь со мной Белла? Все рассказы о мифических вторых половинках кажутся мне злой насмешкой, по сравнению с тем, что чувствую я. Ты не половинка, нет, ты не часть моей души, нет. Ты мое все, ты сам я, а я – это ты. Я не существую отдельно от тебя, я не что-то целостное способное на самостоятельную жизнь, нет, без тебя нет меня. Ты – кровь, которая вновь струится по моим венам, ты – сердце, которое снова бьется в груди, ты – тепло, которое опять разливается по моему телу, ты – кожа, которая сверкает миллионами алмазов на солнце, ты – страсть, в которой я горю и никак не могу сгореть, потому что ты – это лед, который защищает тело от тления, ты – поленья, которые поддерживают огонь этой страсти, и ты – жажда, которая раскаленным железом рвет мое горло, лишая меня рассудка, ты – яд, который разливается огнем по жилам, он меня убивает, он меня спасает. И, наконец, ты – та единственная, кто может заглушить жажду, боль, подарить блаженство и забытье, ты та, кто может убить и воскресить. Ты моя ложь и моя истина, ты – мое все, ты – это я. Я не заметил, что камни, которые остались от валуна, уже давно превратились в пыль, которую теперь развевал ветер, что дул с берега озера. Еще секунда и я снова срываюсь и бегу по направлению туда, откуда слышен запах медведя, его сердце медленно и мерно стучит, а кровь бежит по венам. Раз, два, три и я бросаюсь на него, впиваясь зубами в шею. Секунды, борьбы и звериного рыка двух хищников, который разрывает тишину ночного леса. Тяжелые лапы зверя на моем теле, острые когти, которые превращают одежду в лохмотья и совершенные инстинкты убийцы, который чувствует запах, вкус и стук сердца своей жертвы. Мгновение и теплая кровь наполняет мое горло, она струится по телу, окутывая его теплом, но это всего лишь мгновения, секунды. Глаза пылают адским огнем, они почернели от пыла охоты, который владел мной. Тук, тук, тук, последние удары сердца моей жертвы и я отбрасываю безжизненную тушу, в которой всего минуту назад клокотала жизнь. Я хищник и это моя природа. Последний взгляд на место банкета, грустная усмешка и я уже несусь обратно, по направлению к городу, опять к тебе, опять навстречу судьбе. На протяжении века я бродил по земле, проклятое существо, которому не ведомы никакие чувства, кроме затмевающей все жажды, кроме непреодолимой потребности убивать, уничтожать все живое. Крушить, ломать все на своем пути.

Добавлено (28.05.2009, 02:36)
---------------------------------------------
Передвигаясь по свету со звериной грацией совершенного существа. В каждом уголке мира я искал свою утраченную, но все еще живую душу. И вот я нашел тебя, нашел, потерял и снова обрел. Ты – моя душа и моя жизнь, тот кислород, который необходим моему воскресшему телу, тот свет, который, словно путеводная звезда освещает путь моей заблудшей душе, что снова, наконец, вернулась домой. Все, чем я живу – это ты. Все, чем ты есть – мое. Дни приходят и уходят, столетия будут сменять друг-дуга, но мои чувства вечны. И пусть я повторяюсь, но я готов говорить это снова и снова, потому что это единственная истина и единственное, чем я живу. Многие скажут, что такая любовь невозможна, что она нереальна, что это только пустые иллюзии, которыми я себя тешу, чтобы окончательно не свихнуться, а я скажу что невозможно - это всего лишь громкое слово, за которым прячутся маленькие люди. Им проще жить в привычном мире, чем найти в себе силы изменить его. Невозможно - это не факт, это мнение. Невозможно - это не приговор, это вызов. НЕВОЗМОЖНОЕ ВОЗМОЖНО. Добравшись до машины, я переоделся в новую одежду, так как моя была похожа на лохмотья, наверное, так выглядел Робинзон Крузо после нескольких лет на острове. Усмехнувшись, я устроился на водительском сидении, и машина с визгом рванула с места, оставляя на асфальте черные следы от протекторов шин. И снова скорость становится смыслом моей жизни, не удивляйся, потому что моя скорость – это ты. Когда я с тобой, время летит, нет, не так, оно несется, превращаясь в стремительный горный поток, который несет меня по вечности с невероятной скоростью, не давая возможности подумать, что вечность – это слишком долго. Пока тебя не было рядом, время остановилось, оно перестало существовать, просто застыло и не было больше ничего вокруг. Кусочки застывшего времени и это отнюдь не романтический образ. Вместе мы – скорость, адреналин, сметающее все желание, счастье, боль, любовь, все, весь спектр человеческих и не только человеческих эмоций. Когда тебя нет рядом, я погружаюсь во мрак, в гнетущую тишину. Моя жизнь превращается в вакуум. Холод, боль, пустота и больше ничего. Звука в вакууме нет ведь там пустота, нет никаких колебаний, сплошная бесконечность. Там не слышен звук биения сердца, отчаянный крик боли и стон безысходности. Словно космос, с одним только отличием, отличием которое меняет все. В космосе миллиарды светил – звезд. Для меня же существует только один источник света, который способен рассеять мрак, в котором я существую, это ты. Ты мой свет надежды. Сегодняшний вечер я хочу посвятить демонстрации того, что я чувствую, когда ты рядом. Хотя, я не могу сказать, что это способно передать хоть сотую часть всех тех эмоций, которые раздирают меня. Мы поедем на гонки и я тебе покажу, чем является моя жизнь, когда ты рядом. Вчера, в казино, мы сыграли не просто в рулетку, мы сыграли в жизнь. Я не могу читать твои мысли, но я уверен, что именно так ты и думала. Черное, красное или зеро… Как этапы жизни, как путь к судьбе, смерти, возрождению и вечной жизни. Машина влетела на подъездную аллею дома Калленов и резко затормозила. Для сегодняшнего вечера мне потребуется другая машина, ведь я намерен выиграть гонку, впрочем, я бы ее выиграл и на своих двоих. Да уж, канал Дискавери дорого бы дал за эти кадры. Через несколько минут я уже выезжал из гаража на своем Бугатти. Да, все-таки страсть к машинам у вампиров в крови. Интересно, а какой бы она была… Но я сам оборвал свои мысли, боясь допустить их на слишком опасную территорию. Мои глаза впились в красный диск восходящего солнца, а на самом деле я видел только тебя и чувствовал только твое тепло, оставаясь равнодушным к небесному светилу. Утренний город начинал потихоньку оживать. Хотя, мы ведь были в Нью-Йорке, а этот город, как и я, не мог спать, никогда. Только сомневаюсь, что он, в отличие от меня, считал это своим проклятьем. Я подъехал к дому, припарковав машину, среди ряда других. Выйдя на улицу, я поднял голову, глядя на окна любимой. Вот пришел и еще один день этой сладостно мучительной пытки под названием жизнь с тобой и без тебя. Я люблю тебя Белла, люблю больше, чем любил вчера, но меньше, чем буду любить завтра. Мои чувства, такие же бесконечные, как и вечности. Моя жизнь, такая же пустая, как и черная дыра, если нет рядом тебя…

В жизни бывают моменты, когда мы теряем веру. Отчаянье накатывает на нас с силой девятого вала. Мрак окутывает душу. Но даже тогда, когда мы падаем в бездну безысходности, сквозь сумерки пробивается лучик, который может осветить собою Вселенную. И это уже ваш личный свет надежды, ваша вера и… …Любовь…

Добавлено (28.05.2009, 02:36)
---------------------------------------------
РОЗАЛИ

Она была ангелом… Настоящим ангелом с пушистыми белыми крыльями. Но Розалии была родом из реальной жизни, которую считала своим раем. А в этом Диком Раю ангелы, как известно, не выживают.

Я стояла в совершенно темной комнате и напряженно вглядывалась в окно. Что я хотела там увидеть, что отыскать? Истину? Подтверждение собственных ошибок? Или просто сбежать от себя на какое-то время. Вас когда-то преследовало чувство вины, ошибались ли вы? Да, конечно. Не ошибался тот, кто не жил. А жила я долго. И не жила тоже уже долго. Когда память совершенна, вспоминать не нужно, когда зрение безупречно, ты можешь увидеть даже то, что видеть не хочешь, не можешь. Но иногда прозрение проходит слишком поздно. И ничего уже нельзя вернуть или исправить, нельзя перечеркнуть долгие годы, нельзя начать писать с чистого листа, черновик все равно даст о себе знать, появляясь на столе, в самый неподходящий момент жизни. Когда ты слабее всего, когда ты сильнее всего. Руки до боли сжали собственные плечи так, что тонкая ткань разошлась, как масло под ножом, а я даже ничего не почувствовала. Чувство вины отбирает силу, чувство вины дает силу жить дальше. Жить для того, чтобы исправить ошибки. Пока еще не слишком поздно, пока еще это возможно. Я мысленно возвращалась назад. Назад в тот день, когда моя жизнь в очередной раз изменилась. Ничто больше не будет прежним.
… Прошло уже десять лет с тех пор, как наша семья уехала из Форкса. Долгих десять лет с тех пор, как наша семья умерла. Потому что семья – это единство: когда один за всех и все за одного. И пусть это звучит глупо и наивно, как детский девиз, но это действительно так. Наша семья умерла, потому что не стало Эдварда. Он перестал существовать в тот день, когда уехал от Беллы. Я долго не могла смириться с этим, я не могла понять, не могла простить. В моем обостренном до совершенства уме никак не укладывалось, как такое могло произойти, как увлечение, как мне казалось, обычной человеческой девочкой могло привести к таким вот последствиям. Наша семья умирала на глазах, так же медленно и, в то же время, так же стремительно, как умирал Эдвард. Когда мы уехали из Форкса, он просто убежал, убежал и не возвращался, проходили дни, недели, месяцы, а его все не было. Мы сходили с ума, раздираемые из нутрии болью и беспокойством. Почему? Да просто потому что мы единое целое и боль одного становится болью всех, умноженная во сто крат. Когда же он вернулся, это больше не был Эдвард, моего брата не стало. Это был хищник, абсолютно затравленное и убитое горем существо, зверь, который потерял свободу, мир и жизнь, который потерял себя. Я не могла смотреть на это, потому что в душе поднималась волна бешенства. Я видела, как такие регулярные бегства от нас и от себя самого разрушают все. Тогда я ненавидела Изабеллу Свон всеми фибрами моей потерянной души. Ведь даже не смотря на то, что ее больше не было с нами, она сделала то, чего я опасалась больше всего, она лишила меня семьи. И вот прошло 10 лет, никогда еще время не тянулось так мучительно долго, никогда еще мы не жили так. Из дружной, беззаботной семьи мы превратились в тени, которые бродили по миру, не пересекаясь. Но пришло время перевернуть этот самый мир, мир в котором я жила, точнее не жила, последнее время. Эдвард опять сбежал, кто знает на сколько. Мы не знали даже, вернется ли он в этот раз. Впрочем, мы никогда этого не знали, потому что случилось так, что мы уже не были уверены ни в чем. Спасаясь от гнетущей тишины, которая в последние годы стала постоянным гостем в нашем доме, я решила погрузиться в музыку. На ум сразу же пришли те мелодии, которые играл Эдвард, в те редкие моменты, когда бывал дома или просто когда не сидел неподвижно неделями у себя в комнате, откуда доносилось только тихое рычание и вой зверя. Я поднялась в его комнату, хотела отыскать ноты, но внезапно мое внимание привлекло знакомое имя на корешке книги, которая стояла на полке, приглядевшись, я увидела целую серию книг. Меня словно громом поразило. «Изабелла Мари Свон» вот что гласила надпись. Что, черт возьми, происходит, я просто не могла поверить, учитывая дату выхода первой книги, 4 года назад, пропустила я очень многое. Рука сама потянулась к заветной полке, но я отдернула ее, не желая, чтобы Эдвард по запаху понял, что я брала книги. Но любопытство – это один из величайших женских пороков, даже если женщина вампир. В тот же день я поехала в книжный магазин и приобрела всю серию книг. Сказать, что они изменили меня – ничего не сказать. В тот день для меня начался совершенно иной отсчет времени, совершенно иной жизни. Страница за страницей, глава за главой, книга за книгой. Я открывала для себя новый мир, огромный, невероятный, мир наполнений любовью, болью, страданиями, счастьем и горечью. Этот мир теснился в душе этой маленькой человеческой девушки. Девушки, которая родилась, выросла и умерла, умерев, она стала женщиной, женщиной, которая была соткана из чувств и эмоций. Она умела любить, любить, как никто другой, как ни один человек в этом проклятом мире. Она страдала, страдала, возможно, как никто, но она не сломалась. Захлопнув книгу, я обняла себя руками и тихо прошептала.
- Как же ты похожа на меня.
Если бы вампиры умели плакать, я бы расплакалась именно сейчас. Мозг моментально взорвался миллионом воспоминаний, которые раскаленными иглами впивались в мое сознание. Боль, душевная, боль физическая, все, что я пережила в последние часы моей человеческой жизни. А дальше смерть, месть, пустота и возрождение. А ты не сломалась, не ожесточилась. У тебя хватило смелости открыть свою душу миру, выплеснуть чувства и боль наружу, спрятавшись за «вымышленной» историей. И ты знаешь, я тобой горжусь, но никогда не смогу сказать тебе этого прямо. Да и нужны ли тебе мои слова?... Только ты можешь воскресить нашу семью. Я почти готова умолять сделать это, умолять мысленно, беззвучно.
И вот, я снова тут, вернулась из мысленного путешествия в прошлое. С того дня прошло два года. Два года наполненные душевными терзаниями и ранами от острого клинка под названием «вина». С удивлением отметив, что я вот так всю ночь и простояла у этого окна, я стала наблюдать за солнцем, которое где-то там поднималось на востоке, срывая оковы ночи со всего вокруг. Тьма больше не была непроглядной, она просто теперь серебрилась дымкой, все еще окутывая город. И вот наша семья получила шанс, шанс на новую жизнь. Эдвард… Он снова жив, потому что он снова рядом с ней. Потребовалось долгих 12 лет, чтобы, наконец, признать проигрыш себе, но нужна ли была ему победа? Думаю, нет. Он снова жил, а значит, жили и мы. Он жил надеждой вернуть то единственное, что заставляло его сердце биться, и я слушала этот звук, как музыку, это было его лучшим творением. А я? А что я. Впервые за все мое существование, я попросила о чем-то Бога. Я была проклятым существом, но я просила не за себя, нет, я просила за них. Впервые в жизни, отбросив свой эгоизм, отбросив гордость, предрассудки и доводы разума. Впервые я послушалась сердца. И оно мне подсказало, нет, не так, оно кричало, и вопило от боли, только впервые болело оно за кого-то. Во дворе послышался визг тормозов, это был Эдвард, бросив машину, он помчался к гаражу, откуда через несколько минут вылетела его машина, на которой он участвовал в уличных гонках. Восходящее солнце окрасило город ярко золотистым цветом с кроваво-красными отблесками. Я провела рукой по стеклу, в том месте, где была видна скрывающаяся за поворотом машина.
- Прости…

Добавлено (28.05.2009, 02:37)
---------------------------------------------

Позднее утро для меня началось с пряного аромата кофе с корицей, который распространился по всему дому и грохота посуды на кухне. Эдвард… Даже если бы не эти факторы, мои мысли все равно бы были только о нем, впрочем, как и каждое утро, день, вечер и ночь моей жизни. С тех самых пор, когда я впервые увидела его много лет назад. Иногда мне становится страшно, когда я задумываюсь над тем, как стремительно пролетает моя жизнь, день за днем, год за годом. В один не очень прекрасный день я обнаружу, что она совсем прошла. Человеческая жизнь, самое хрупкое и быстротечное, что есть в этом мире. Спустив ноги на пол с кровати, я потянулась и, поднявшись, пошла ванную, 40 минут на привычные, отработанные до автоматизма процедуры и я стою в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку, и наблюдаю, как Эдвард нарезает зелень для омлета. Быстрые точные движения, заставляют футболку натягиваться на его плечах, открывая взору рельефные мышцы. Кто бы мог подумать, что грация хищника может проявляться даже в таком обыденном деле. Я мысленно ухмыльнулась. Да, любой скульптур за такого натурщика продал бы душу дьяволу не задумываясь. Мой взгляд скользнул по его телу, а воображение стало дорисовывать обнаженную статую Эдварда. Опасные мысли, словно зыбкий сыпучий песок под ногами, нужно выбираться с этой территории. О черт, разве можно быть настолько…
- Белла, если бы я был человеком, то без травматизма бы не обошлось, под твоим взглядом я теряю контроль, и уже раз 10 ударил ножом по пальцам. А жаль, нож был хороший, теперь все, придется выкинуть.
Тихий глубокий смех Эдварда заставил меня встрепенуться и густо покраснеть. Все-таки некоторые вещи не меняются никогда. И мысли тоже. Должна была признать я, вспоминая, как еще в школьные годы смотрела на это совершенно идеальное тело. Чтобы скрыть неловкость момента я притворно грозным голосом произнесла, усаживаясь за стол.
- Ничего смешного Каллен, с тебя новый набор ножей, а то не напасешься, тут на вас.
Эдвард повернулся и иронично приподнял бровь.
- На нас? Белла, ты меня пугаешь, у тебя на кухне часто бывают те, кто гнет ножи об собственные пальцы?
Надо же и тут поймал на словах. Ну ладно.
- Ну, как тебе сказать Эдвард, просто мало кто из них готовит, а ножи гнутся в процессе чего-то другого.
Я с наигранным вниманием стала разглядывать узор скатерти на столе, пока до меня не донесся раскатистый смех.
- Белла, ты все-таки невероятна.
После этих слов Эдвард снова вернулся к приготовлению завтрака. И что это, черт возьми, означает, это его выражение. Меж тем я снова решила попутешествовать взглядом по его телу, такое себе маленькое кругосветное путешествие, не выходя из квартиры. Да уж, поразительное начало дня, ничего не скажешь. Хорошо, что остальная часть утра прошла без происшествий. Вот вы мне скажите, как не чувствуя вкуса можно научиться так готовить. Как? Всего несколько дней и от коктейля Молотова, которым оказался его первый кулинарный опыт мы перепрыгнули сразу к амброзии, пищи богов, которую он готовил из земных продуктов. Вот после этого вы хотите, чтобы у меня не развивались комплексы рядом с этим идеальным существом. С другой стороны, глядя на этот идеал, мои мысли, свободно дрейфующие по мирной глади дня, опять прибили мой кораблик к такой прекрасной и одновременно опасной бухте. Совершенные движения, идеальное тело и пылающий огонь в глазах. Или я сошла с ума, или это огонь страсти, нет - это просто пожар страсти. Он зовет меня, он обещает мне неземное блаженство, он грозит мне вечным проклятьем. Смогу ли я рискнуть, хочу ли я … Кажется ответ тут очевиден. Только ты заставляешь мое сердце быстрее стучать в волнении, только при виде тебя мои глаза наполняются светом, а душа возвращается к жизни. Лишь твои губы и руки могут заставить меня задыхаться от дрожи и желания, которое словно раскаленная лава разливается по моему телу. Любить терять и снова обретать, все это ты, все это о тебе. Примерно такие мысли одолевали меня всю оставшуюся до вечера часть дня. Правда иногда я прерывала свою работу над текстом, для того чтобы перекусить или просто посмотреть на Эдварда и помечтать. Иногда под моими взглядами он сбивался с ритма игры, и клавиши издавали жалобные звуки, что было само по себе просто невероятным, ведь мы говорим об Эдварде Каллене. Вот в такие моменты я начинала сожалеть о том, что не умею читать мысли. Впрочем, сожаления были обоюдными, так как ему так и не удалось пробиться сквозь прочный панцирь моей невидимой глазу защиты. Я смотрела, как лучи заходящего солнца играли в его волосах, которые были уложены в продуманном беспорядке. Когда он менял положение озорной лучик солнца касался его кожи, и тогда мне просто хотелось зажмуриться, от того света, который издавала его кожа. Иногда мне действительно казалось, что он высечен из цельного алмаза. Иного объяснения такой потрясающей красоты у меня просто не было. Только ты можешь заставить меня снова жить, вытягивая из той раковины, в которую я забралась. Иногда мне так хочется, чтобы ты услышал мои мысли, услышал то, что я не могу тебе сказать, то, что рвется из самых глубин моего сердца. Чтобы ты понял, что, не смотря на все то, что я говорю, что я делаю. Я… Я все еще люблю тебя. Вчера, сегодня, завтра, вечность. Но я боюсь тебя, боюсь снова потерять, боюсь той боли, боюсь всего. Какая же я дура. Ведь жизнь – это риск, это то, что заставляет кровь закипать в жилах. Заглянув в себя, я могу сказать, что если бы у меня в жизни был выбор, если бы я могла все вернуть назад и никогда не встречать его, не любить, не терять и не страдать… Я бы ничего не меняла, потому что это бы была уже не жизнь, сейчас я понимаю, что я согласна была бы переживать все это вновь и вновь, ради того единственного года жизни с ним.
Вечер подкрался незаметно. Когда Эдвард позвал меня, я даже вздрогнула от неожиданности, настолько была погружена в свои мысли. Он сказал, что пора собираться и чтобы сегодня я одела что-то предельно простое и удобное. Хм, интересно и куда это он собрался меня везти, не на пикник же или загородную прогулку.
Я поднялась и пошла в свою комнату, уже по привычке доставая прономерованный пакет – подарок от Элис. Там оказалась небольшая коробочка обтянутая черным бархатом, когда я ее открыла, мой рот непроизвольно открылся в изумлении. Там лежали часы, корпус был выполнен из белого золота и инкрустирован десятками алмазов, большой, круглый циферблат, такая же россыпь камушков внутри, ремешок из Белой кожи. В это была вся Элис.
- Спасибо.
Тихо прошептала я, зная, что где-то в Нью-Йорке, в огромно доме Калленов, маленький эльф прыгает от радости. Но это было еще не все, в пакетике так же находился небольшой конверт с карточкой, внутри, на которой изящным почерком было выведено всего несколько строк:
«Время можно повернуть назад. Его можно обогнать. Главное в это верить, когда переводишь стрелки часов.»
Как же ты меня понимаешь, моя любимая подруга. Как же понимаешь… Еще несколько минут я сидела в нерешительности, разглядывая подарок. С трепетом я проводила пальчиками по каждому изгибу дорогого подарка. Пока не опомнилась, что мне нужно собираться. Ввиду того, что Эдвард сказал, что одеться можно было просто, мой выбор пал на синие узкие джинсы, черную водолазку, коричневую замшевую курточку и в тон ей сапожки из мягкой замши. Волосы я оставила свободно струиться по плечам, весь образ довершил легкий макияж. Когда я вышла в гостиную, Эдвард поднялся с дивана и с нежной улыбкой посмотрел на меня. Его глаза потемнели. В них была жажда. Но он хотел не только моей крови, он хотел меня, всю. Почему-то именно в этот момент я ощутила это, как никогда остро. Доверчиво вложив ладонь в его протянутую руку, я вышла за ним из квартиры, а потом и на улицу, когда Эдвард остановился перед машиной и открыл для меня дверцу, я застыла в немом изумлении. Это же…
- Эдвард, это же Бугатти, откуда у тебя эта машина, ведь только вчера мы были на другой и вообще таких машин всего несколько в…
Но я оборвала себя на полуслове. Маленькая, глупая Белла. Это же Эдвард Каллен, а у него есть все и даже сверх того. Да будь эта машина в единичном экземпляре сделана на Марсе, она все равно была бы именно у него. Эдвард посмотрел на меня, еле сдерживая смех.
- Белла, так забавно наблюдать, как все твои эмоции и мысли отражаются на твоем лице, для этого даже не нужно читать их.
- Действительно не нужно, ты ведь так и не научился этого делать.
Язвительно пробурчала я, усаживаясь в машину. Сопровождал меня уже не сдерживаемый бархатистый смех Эдварда.
- Ты такая милая, когда бурчишь, как столетняя старушка и пытаешься откусить руку по локоть, в то время, когда тебе в рот положили только палец.

Добавлено (28.05.2009, 02:38)
---------------------------------------------
Проговорил Эдвард, устроившись на водительском сидении. Я хмыкнула.
- Вот и подумай, что я могу тебе откусить, если ты положишь туда два пальца и стоит ли это таких жертв.
Пропела я, глядя на него с невинной улыбкой на лице. Ну и не дети мы, скажите мне после этого. Эдвард ухмыльнулся и сменил тему.
- Пристегнись лучше. И постарайся не вырвать ручку вместе с дверью, когда будешь за нее цепляться, глядя на стрелку спидометра.
Подмигнув, проговорил Эдвард. Мои глаза заискрились весельем, ах дорогой мой, я уже далеко не та пугливая маленькая лань, которая боялась даже быстрой езды, времена меняются, меняемся мы. Тебя ждет парочка сюрпризов. Я пристегнулась, и машина тронулась с места. Мы неслись по вечернему городу на бешеной скорости, если бы я была той старой Беллой, я бы уже с воплями просила остановиться, но нет, теперь мне это действительно нравилось. Проносящиеся за стеклом огни машины, витрин, неоновые вывески клубов, парад огней гостиниц, все это словно пролетало. Через какое-то время впереди послышалась громкая музыка, и показались яркие огни прожекторов. Впереди была толпа, и Эдвард сбавил скорость, медленно проезжая, среди расступающихся людей. Куда это мы попали? На огромной установленной сцене были какие-то люди, что-то говорившие в микрофон, повсюду были развешены десятки огромных плазменных экранов. Но не это главное. Впереди я увидела десятки спортивных машин, но даже не они привлекли мое внимание. Когда мы остановились, я заметила четыре идеальных силуэта, которые стояли у дорогих авто. Эллис, Джаспер, Эммет и Розали. Мое тело сжалось.
- Что это значит, куда ты меня привез? Что тут делает твоя семья?
Эдварда посмотрел на меня с моей любимой кривоватой улыбкой.
- Белла, они же свободные люди…
Мой скептический взгляд заставил его замолчать на полуслове.
- Ну ладно, не люди, а вампиры. Но это не меняет того, что они могут появляться, где угодно.
Я хмыкнула.
- Ну да, и по счастливой случайности, они оказались именно тут и именно сейчас. И не смотри на меня как агнец божий, Каллен, потому что я давно не верю в твою невинность.
Эдвард тихонько засмеялся.
- А зря, я свято берег свою часть и добродетель.
Ну, вот что на такое скажешь, с беззвучным стоном, я вылезла из машины. Все еще слушая его противный смех. Противный? Да противный! Черт и почему только у меня от этого смеха подгибаются колени. На встречу мне уже летела Эллис.
- Белла, ты прекрасно выглядишь, я так рада, что тебе понравились все мои подарки, ты обязательно должна мне сказать, где купила эти сапожки.
Маленький эльф то сжимал меня в объятиях, то тараторил без умолку, прыгая от темы к теме.
- Привет Эллис, я тоже рада тебя видеть.
Искренне проговорила я и поцеловала подругу в щеку, от чего та просто расцвела. Тут ко мне подошел Эммет. Мне кажется, или под его ногами дрожит земля.
- Привет, я Эммет, помнишь меня?
Проговорил здоровяк и пристально вглядывался мне в лицо. Он что там признаки слабоумия ищет. Но тут произошло то, чего я никак не ожидала, не успела я открыть рот, чтобы ответить, как Эммет подскочил и ойкнул от боли. Из-за его спины показалась Розали.
- Черт, Рози, зачем ты это сделала, больно ведь.
- Я сделаю это еще раз, если ты продолжишь вести себя, как идиот. Хотя, о чем я говорю, ты же не можешь вести себя иначе.
Розали закатила глаза. А потом снова обратилась к Эммету.
- Ты бы еще сказал, что тебе приятно познакомиться и назвал фамилию. Можно подумать она тебя не помнит или не знает.
Здоровяк обиженно надул губы, все еще потирая затылок.
- Но, она ведь просто человек, могла и забыть за столько лет и вообще она никогда не отличалась…
Но договорить ему не дало тихое шипение Розали. Эммет в страхе попятился назад.
- Да понял я, понял.
Роуз повернулась ко мне, у меня было такое чувство, что моя челюсть сейчас окажется где-то в районе тех самых сапожек, которые так понравились Элис.
- Привет Белла. Я рада тебя снова видеть.
Проговорила блондинка. И только тут я заметила, что все на нее смотрят в таком же немом изумлении, как и я.
- Привет.
Тихо ответила я. Просто не знала, что больше сказать. Вампирша понимающе улыбнулась. А дальше все потекло в привычном русле, шуточки Эммета, журчание голоса Элис. Только Джаспер, как всегда был молчалив и смотрел на меня с каким-то затравленным видом, а в глазах плескался океан вины и сожаления. Когда Эдвард, Роуз, Эммет и Элис пошли к организаторам гонки, мы остались с Джаспером вдвоем. Я подошла к нему и положив руку на плечо, от чего он вздрогнул, тихо сказала.
- Прошлое, оно на то и прошлое, чтобы оставаться позади. Не думай о том, что было. Элис меня научила переворачивать страницу и писать все с чистого листа.
В глазах Джаспера отразилось такое изумление, а затем такое облегчение, что мне показалось, будто с его плеч свалилась вся тяжесть мира.
Но ответить он не успел, так как вернулись остальные, с известием, что гонка начинается через 5 минут и машинам пора на старт. Ах да, вы не знаете самого главного, мы с Эдвардом тоже участвуем. Сперва он хотел оставить меня в рядах болельщиков с Джаспером и Элис, но я взбунтовалась, изъявив желание поехать с ним, после чего Эммет долго отдирал челюсть брата от асфальта.
- Белла, специально для тебя, я написал слово «Неудачники» на номерах своей машины большими буквами, чтобы ты со своим слабым человеческим зрением смогла их разглядеть, когда я буду пересекать финишную линию задолго до вас.
Я пожала плечами и, улыбнувшись, ответила.
- Боже, Эммет, я никогда не замечала за тобой такой самокритичности в отношении своей персоны. Я все понимаю, но назвать себя неудачником, это уже перебор.
Все дружно засмеялись, и только один Эммет обиженно отправился к своей машине. Мы с Эдвардом заняли места в нашем Бугатти.
- Белла, ты уверена, что хочешь это сделать?
Эдвард выглядел донельзя обеспокоенным. Улыбнувшись, я ответила.
- Эдвард, неужели ты так испугался таблички Эммета, ну же, поехали.
Эдвард вздохнул, и машина выехала на старт. На огромных экранах показался десяти секундный отсчет времени. Когда замигал огромный ноль, мы услышали выстрел, взмах флажков и машины со свистом рванули вперед.
Когда машина рванула с места, я поняла, что перенеслась в совершенно другой мир и в другую реальность. У вас когда-то было чувство, что за спиной вырастают крылья? У вас возникало чувство полета? У меня оно было сейчас. Мне показалось, что рухнули те оковы, которые держали меня на земле. Мне показалось, что упал какой-то занавес, а вместе с ним и пелена с глаз. Наверное, такое чувство было у вампиров, когда они просыпались и понимали, что мир – другой, что они – другие, что реальность – это не то, что, кажется. И правда, истиной оказалось не то, что я думала, но, вместе с тем, она всегда была рядом. И сейчас в машине были уже не взрослые люди, не умудренные опытом мужчина и женщина. В машине были просто Белла и Эдвард, мы снова живы, нам вновь 17. Годы разлуки больше не имели значения, часы, дни и месяцы бесконечной боли канули в лету. Их просто больше не было. Не было боли, обид, потерь, не было страха и ненависти. Все что было, не имеет значения, все что будет - не важно, есть только сейчас. Только этот миг, который мы разделили на двоих. Вся шелуха, которой обрастали наши сердца долгие годы, слетела, открывая миру яркое алмазное зерно надежды. Скорость смела все, как первый весенний дождь, который смывает с земли оковы зимы, она перевернула мир, как первая майская гроза, которая сотрясает небо и землю. Скорость подарила нам чистый белый лист, на котором мы можем написать совершенно новую историю жизни. Из открытого окна в салон врывался ветер, он развевал мои волосы, я чувствовала себя так, словно стою на крыше мира, и долго не решаюсь сделать шаг, который подарит мне полет. Но я все же его делаю. И не важно, что будет после, и не важно, что ждет меня там, внизу.

Добавлено (28.05.2009, 02:39)
---------------------------------------------
Ветер подхватывает мое тело, треплет волосы и ласкает кожу, он раздувает тот яркий и озорной огонь в глазах, который бывает только в юности, я больше не слышу треск старых поленьев. Есть только полет. Больше нет ничего, наконец, есть все… Я замечаю на себе взгляд Эдварда, он не смотрит на дорогу, он смотрит на меня, его глаза чернее ночи, но даже в той непроглядной тьме я могу увидеть яркий огонь страсти. Я протягиваю ему свою руку, и он сжимает ее. Миг единства, перекресток вечности. Кто сказал, что в одну реку нельзя войти дважды, кто сказал, что прошлого не вернуть? Сейчас, каждый из нас преодолел ту черноту, которая съедала душу, выбросил на помойку жизни те сомнения, которые соляной кислотой разъедали сердце. И вот они мы, настоящие, живые, свободные. Вместе…
- Давай сделаем их, Эдвард, давай покажем им, что такое жить со скоростью 200 миль в час.
На секунду в глаза

Сны рождаются в нашем подсознании, отображая все скрытые желания, все чувства и страхи. Только во сне мы отпускаем себя и вырываемся на волю. Задумайтесь, возможно, сон – это не выдумка, не ложь, возможно, это - единственная правда и единственная реальность в вашей жизни.

BeamLight, Роднуля, спасибо тебе огромное за комментарий, ты же знаешь, как я ценю твое мнение, и как много оно для меня означает, я буду очень стараться и дальше радовать тебе главами и уже гораздо чаще. Я тебя люблю!

ах Эммет, чтоб тебя, как ты не вовремя XDD

Немного искренности - опасная вещь, много же искренности - вещь безусловно роковая.

Раньше я часто завидовал семнадцатилетним. Да-да, вы не ослышались, я, тот, кому навечно 17 завидовал им. А знаете почему? Да потому что в душе мне было уже давно не 17 и даже не 117, мне было гораздо больше. Иногда создавалось такое впечатление, что я прожил сотню жизней в тысячах миров и эпох. Я видел все, я был везде, в мире для меня не осталось непознанного. Слушая мысли тысяч людей, проживая с ними их, пусть и маленький кусочек жизни, я становился старше намного быстрее, чем остальные члены моей семьи. Даже не так, не старше, а старее. Когда видел уже все варианты, когда знаешь наперед, становишься безразличным. Тебя перестает трогать десятитысячная измена или трехтысячная несчастная любовь. И в моем случае всезнающая старость это безразличие, апатия и моральная усталость. Я смотрел на мир глазами миллионов людей во всех уголках мира. Я видел то, о чем другие не догадывались, я знал о них то, чего они не знали сами о себе. Когда ты держишь в своих ладонях весь мир, тебе перестает заботить что-то конкретное, ты видишь только общую картинку, серую массу, не различая лиц, голосов, чувств и эмоций. Это всего лишь фон, просто серость. Как при полете с большой высоты, перестаешь замечать детали ландшафта, а видишь только общую картину. Как философы, выводя свои теории, обобщали людей, надевали им ярлыки, категории. Усредняли, как могли личность, что бы она вписывалась в их теорию. И получалось что теория уже о людях и народах, но не о человеке, не о конкретном человеке, и его история, страдания и жизнь, в общем, не важны не великим философам, не великим правителям. За годы чтения мыслей, за век жизни в умах других я стал прекрасным психологом, мне уже даже не нужно было заглядывать в мысли человечества, чтобы знать, о чем оно думает. Всегда одно и то же: деньги, власть, секс, карьера... Серость, беспросветная, беспроглядная, напоминающая дождливое небо Форкса. Но пришла ты и перечеркнула все, что было до этого. Ты стала тем единственным светлым днем в году, когда на небосводе сияло солнце. Как мир обрел новые краски, когда я стал вампиром, так проявилась их истинная глубина и красота, когда я обрел тебя. Бессмысленна совершенная красота мира, когда некому ее подарить. Когда ты попробовал максимум, когда начал жить на скорости 200 миль в час, то потом очень сложно согласиться на меньшее. В жизни у каждого есть максимум, то, к чему он стремится и когда он это получает, пути назад нет, нужно всегда так жить, потому что когда возвращаешься к минимуму, жизнь уже не та, яркие краски никогда не заменить серым фоном, как бы не старался. Даже если этих красок всего две: черное и белое. Как две крайности одного мира, но ты уже никогда не променяешь их ни на что. Так и я уже не смог жить без тебя и никогда не смогу. Если когда-то наступит последний день твоей жизни, он станет последним и для меня.
Сегодня ты снова вернула мою юность. Мне больше нечему и некому завидовать, теперь у меня есть все. В тот миг вся моя вселенная была у мня в руках. Не думая ни о чем, я просто прижал тебя к своей груди. Погоня за мечтой закончилась, ты была у меня в объятиях. Твой запах стал запахом моего рая, который я, проклятое существо, обрел на земле. Мои губы скользили по твоим волосам в немой молитве, в кричащем благоговении. Есть только ты, есть только мы. Твое сердце стучало так гулко возле моей груди, что мне казалось, что на самом деле это бьется мое сердце. Хотя, почему же только казалось, так и было. Ведь ты была моим сердцем, сильные и мерные удары которого я ощущал внутри себя. Когда наши взгляды встретились, мне показалось, что я тону и мне совсем не хотелось, чтобы меня спасли, мне не нужна была соломинка, за которую бы я цеплялся, мне нужна была только ты, мой океан, моя пристань. На какое-то мгновение весь мой мир сосредоточился на твоих губах, которые казались мне лепестками чайной розы, такие же нежные, розовые, такие же ароматные. Память вампира совершенна, я помнил какими сладкими они были, как мед, когда я просто прикасался к твоим губам, словно пробуя на вкус. Снова чувствовать твои губы своими губами - это стало моей жизненной необходимостью, новой дозой моего сорта героина, о которой сейчас умоляло не только тело, но и разум и душа. Секунда, две и произошло бы то, к чему я так стремился все это время… Эммет… Для меня это слово теперь сродни нецензурщине. Никогда я не был так близко к братоубийству, как в тот момент, когда эта груда мышц вырвала тебя из моих рук. Даже сейчас, когда я об этом вспоминаю, с моих губ срывается рычание зверя. Чем бы все могло закончится, как бы все было, если бы не эта соавторская ошибка природы и дьявола, все поняли, что я имею ввиду Эммета. Но история не знает сослагательных примеров и все происходит именно так, как и должно. Что это – рок, судьба или просто насмешка высших сил? Но на нашем пути никогда не бывает больше испытаний, чем мы в состоянии вынести, если так произошло, значит, мы можем и мы готовы к тому, чтобы идти дальше.
Внезапно ночную тишину квартиры разорвал тихий стон. Я моментально слетел с дивана и оказался у твоей двери. Стон. Потом еще и еще. Я чуть было не взломал дверь. Но тихое бормотание остановило меня, тебе что-то снилось. Но это был не стон боли или страха. Это был стон удовольствия, стон желания и сладострастия. Мой личный жертвенный огонь опять заполыхал подо мной. Теперь уже стон сорвался с моих губ и я прислонился лбом к двери. Я слушал твое тяжелое дыхание, учащенное биение твоего сердца, которое постоянно меняло свой темп. Слушал, как ты ворочаешься в своей постели. Мои руки сжались так, что костяшки пальцев побелели. Если бы в руках был кусок гранита, он бы уже превратится в пыль. Страсть сжигала меня изнутри. Меня обуревали чувства до сих пор невиданной мне силы. Желания… Жажда крови теперь казалась незначительным пустяком в сравнении с жаждой обладать тобой. Каждой частичкой твоего тела и души. Всей, до последней ниточки разума, до последнего вздоха… Я слышал, как ты проснулась, вскочила в кровати, я слышал, как сбилось твое дыхание, как застучало сердце. Я слышал, как ты снова уснула. Я улавливал каждое изменение в твоем состоянии. Так я и просидел под дверью твоей комнаты до самого утра.
Когда у тебя есть все, очень сложно поверить своему счастью, открыть душу и вместить его туда. Когда у тебя нет ничего, тебе нечего терять, кроме пустоты в себе. Бросая вызов себе, ты бросаешь вызов миру, если ты проиграл себе – ты проиграл всем и больше ничего не важно.

***********************

Добавлено (03.06.2009, 02:01)
---------------------------------------------
БЕЛЛА

Если величественное понятие Судьба рассмотреть под микроскопом, ты непременно разглядишь в нем маленький затерянный корешок начала всех начал – случай.

Позднее утро в Нью-Йорке встретило меня городским шумом и хмурым небом, на котором собрались тяжелые дождевые облака. Но, почему-то, на душе было невероятно легко. Оковы сна уже окончательно отпустили меня, рассеиваясь, как туман на солнце. Мое тело больше не горело в лихорадке, а мысли не путались. Я точно помнила глаза Эдварда, в тот миг, когда распахнула свои, стараясь убежать от «страшного» сна, стараясь понять, к кому я бегу. Его глаза были в огромном зеркале, которое висело прямо перед моей кроватью. Глаза расплавленного золота и застывшего времени янтаря, глаза моей жизни, я смотрела в зеркало и видела их, ведь в зеркале, как и в твоих глазах, отражалась я. Счастливо потянувшись в постели я откинула одеяло. Вчерашнее чувство обновление не покидало меня и сегодня. Мне все равно, что будет завтра, есть только сейчас и даже если завтра мои сомнения вернуться, сейчас я не хочу об этом думать, ровно так же, как и не хочу думать о том, что было в прошлом. Французы говорят, что нужно ловить миг, ловить день, я его поймала. Этот день был вчера, этот день будет сегодня. Будет ли он завтра? Посмотрим. Завтра ведь будет новый день и новое счастье или путь к нему.
У вас когда-то был такой себе день непослушания, когда вы напрочь забывали о существовании слов «надо» или «должна». Когда вы возвращались в то далекое время, в детство, в котором вы принадлежали только себе и делали все, что заблагорассудится. Бывало? Ну, тогда вы меня поймете. У меня сегодня был именно такой день, и я решила не противится своим желаниям. Которые, надо сказать, были очень далеки от перспективы просидеть весь день за работой над текстом. Слетев с кровати я бросилась в душ, через пол часа, я уже была одета в джинсы и рубашку, сделала легкий маккиях и уложила волосы в таком лирически продуманном беспорядке. Я вошла в гостиную, где сидел Эдвард с какой-то книгой.
- Доброе утро. – пропела я.
Эдвард обернулся и на его губах появилась кривоватая улыбка.
- Ты так поздно встаешь, что не поймешь, что это – позднее утро или ранний полдень. – насмешливо проговорил Эдвард.
Я улыбнулась.
- Ну, знаешь, как оно бывает, интересные сны и все такое. Бывает сон настолько более привлекателен, чем реальность, что не хочется в нее возвращаться.
Мне показалось или он как-то странно напрягся. Но виду не подали ни я, ни он. Повисла какая-то напряженная тишина, поэтому я быстро решила сменить тему и перейти к основному.
- Эдвард, у меня сегодня день непослушания. - проговорила я, огибая диван и усаживаясь в противоположном углу так, чтобы смотреть прямо на Эдварда. Он вопросительно изогнул бровь.
- Ммм? И что бы это значило? «Хочу конфеты ем, хочу пряники ем?» - насмешливо процитировал он один детский фильм или мультфильм, я уже и не помню.
- Угу, а еще надену в песочницу новое платье и наконец возьму лопатку и ведерко из нового наборчика. - съязвила я и чуть не показала язык, но Эдвард только рассмеялся.
- Эдвард, я не хочу сидеть дома, не хочу сегодня работать! Я хочу погулять! Я хочу забыть обо всем и наслаждаться свободой! Свободой от всего! Я хочу прожить этот день так, как будто он первый в моей жизни. Понимаешь?! Первый день!
Эдвард какую-то минуту задумчиво смотрел на меня, изучая мое лицо. Я не могла понять о чем он думает, но на его лице бушевала целая буря сменяющихся эмоций: недоверие, радость, благоговение, счастье. Все это проносилось одно за другим в стремительном водовороте.
- Ну, если в этих планах есть место для меня, то есть, если я тоже пойду с тобой в песочницу, образно говоря, и мне выдадут лопатку, то я согласен.
Я чуть не рассмеялась, потому что слышать из уст вампира, что-то о песочнице и лопатках – это действительно невероятно смешно.
- Ну не знаю, мне нужно подумать, и вообще, впишешься ли ты в нашу компанию на площадке. - задумчиво и насмешливо проговорила я.
Но потом заметила, как дрожат плечи Эдварда, он смеялся, уже в который раз. И я не сдержавшись, тоже рассмеялась.
- Значит, решено, сегодня гуляем. - проговорила я, вскочив на ноги.
И пошла на кухню, где меня уже ждал заботливо приготовленный завтрак. По дороге я остановилась, чтобы вдохнуть аромат нового букета цветов, который красовался на столе. Эдвард… Это была единственная мысль в голове.
Завтрак прошел очень быстро, а который раз я восхитилась кулинарными способностями Эдварда. Ну, вот как так может быть. Просто отказываюсь понимать. Убрав со стола, я быстро вернулась в свою комнату, надела удобные туфельки без каблука, прихватила кожаный пиджак и вышла в гостиную, где меня уже ждал Эдвард. Без лишних слов мы спустились вниз и, выйдя из дома, зашагали в сторону набережной.

Добавлено (03.06.2009, 02:03)
---------------------------------------------
Саунд к этой части главы, очень рекомендуется слушать во время прочтения. Jimmy Eat World - Hear You http://www.myzuka.ru/songs/25652/hear_you_me.html

Город жил своей жизнью. Все куда-то спешили. Кто-то встречался, а кто-то расставался. Люди и машины лились нескончаемым потоком, казалось, что мы находимся в океане среди косяка мелких рыбок, которые плывут и поворачивают в каком-то заданном, понятном только им, темпе и направлении. А мы были среди этого всего, как что-то нерушимое, вечное, то, что не исчезнет никогда. Мы шли по улице среди толпы горожан, которые проскальзывали мимо нас, так же проезжали и машины, и мне казалось, что мы идем по жизни, и мимо нас пролетают года, десятилетия, столетия, но нас они не задевают. Мы все такие же, мы не меняемся, всегда вместе, всегда рядом. С гордо поднятой головой бросаем вызов времени и предрассудкам. Только сейчас я заметила, что мы идем держась за руки и это было так естественно, как будто только так и должно быть, словно мы родились уже держась за руки.
Представьте, что сегодня первый день вашей жизни, что вы родились взрослыми и перед вами белый лист и неограниченные возможности. Именно такое чувство у меня было сейчас. Потому что все вокруг я воспринимала иначе, словно вижу впервые, чувствую впервые, живу впервые. У меня нет багажа прожитых лет, нет груза разочарований, нет тягостных обид. Есть только огромный мир перед нами, который нужно познать и понять, мир, наполненный новыми яркими красками и новыми эмоциями. Это ощущение можно еще сравнить с пыльными линзами очков, которые вы носили всю свою жизнь и видели все как в тумане или просто в тусклом свете, и наконец вы не то, что протерли стекла, вы просто сняли очки, сняли и выбросили их и вот он мир.
Через какое-то время поток людей вынес нас на набережную. Глядя на гладь воды, можно было забыть, что мы в центре большого яблока и только если поднять глаза немного выше, то наталкиваешься взглядом на небоскребы и сразу возвращаешься к реальности. Мой взгляд устремился в даль и на губах тут же появилась детская улыбка, полная восторга и любознательности. Я потянула Эдварда за собой.
- Что? Куда мы идем, Белла? - проговорил непонимающе Эдвард.
- Мы идем осуществлять мою детскую мечту.
- Ты тянешь меня в салон для новобрачных, а потом в церковь?
Шутливо предположил Эдвард. А я закатила глаза в беззвучной молитве.
- Нет, а что ты хотела, все девочки в детстве мечтают выйти замуж за принца, вот я и подумал. - подразнил меня Эдвард.
- Ну, отчасти ты прав, конечно. Только не пойму какое отношение ты имеешь к принцу и почему я тебя должна тащить в салон. Если мне понадобится советчик в выборе платья я позову Эллис. - невозмутимо проговорила я, пряча улыбку.
У Эдварда был вид оскорбленной невинности, но через минуту он уже тихо посмеивался.
- Моя принцесса выросла, но осталась все такой же крохой. - проворковал он, целуя меня в макушку, от чего я чуть не споткнулась. Ну вот разве так можно. Впрочем, мне ли жаловаться. И вот оно, место детства. Эдвард скептически посмотрел на туристический пароход и на меня. А затем вздохнул и, схватив меня на руки, понес на кораблик, на ходу протягивая деньги за проезд контролеру. Раньше бы я сопротивлялась такому жесту, колотила бы его кулачками, чтобы отпустил. Но ведь это все было в прошлой жизни, со старой Беллой, поэтому я просто обняла его за шею и под завистливыми взглядами попутчиков, мы пошли на верхнюю обзорную палубу. Только там Эдвард аккуратно поставил меня на землю, но не отпустил из своих объятий, он просто остался стоять сзади, крепко сжимая меня в кольце своих рук и вдыхая запах волос, пока я восторженно широко открытыми глазами оглядывала все вокруг. Ветер трепал мои волосы, шум волн и кораблика врезался в сознание, но для меня это было своего рода музыкой, гимном жизни.
- Что ты видишь, Белла? - прошептал Эдвард мне на ухо.
- Жизнь. - не задумываясь, ответила я.
- Мы одинаково смотрим на мир. - тихо рассмеялся он.
Я повернулась и увидела, что он смотрит на меня.
- Но… Ты ведь смотришь на меня…
- Вот именно.
Говорят, что в разговоре двух сердец слова излишни. Но так ли это? Иногда так важно услышать одно единственное слово, слово, которое в состоянии перевернуть жизнь.
Следующие несколько часов мы провели, разглядывая вид города с водной глади. Странно, оказывается можно столько лет прожить тут и не знать и сотой доли того, что я узнала и увидела за этих пару часов. С воды город почему-то не казался таким огромным кипучим муравейников, тут было какое-то спокойствие, которое нарушалось лишь восторженными восклицаниями туристов. Впрочем, не только туристов, потому что я то и дело тянула Эдварда за руку к какой-то из палуб, показывая что-то, по моему мнению, безумно интересное. А он безропотно выносил все мои детские выходки, потому что я и правда ничем не отличалась от присутствующих тут детей. Такая же непосредственность. Такой же неподдельный восторг. На что любимый только улыбался и, вы знаете, в некоторые моменты, ничем не отличался от меня. Стоп. Я сказала любимый? Любимый… Да, любимый. Пришло время быть честной, по крайней мере с самой собой. С кораблика мы сошли обнявшись, и сразу же направились в сторону магазинов, десятки сувенирных лавок, книжных магазинов, мы перемерили кучу талисманов и амулетов, кучу вещей с символикой Нью-Йорка, накупили книг. В это время мы были просто подростками, со стороны могло показаться, что мы просто влюбленная пара, которая познает прелесть первой любви, которые только начинают свой путь в этом мире и которые верят, что жизнь прекрасна сегодня, завтра – всегда…
Огромные первые капли дождя упали мне на лицо так неожиданно, что я даже вздрогнула. Буквально через минуту разразился настоящий ливень. Эдвард быстро снял с себя пиджак и, натянув его словно навес над нами, потянул прочь, в поисках укрытия. Мутные потоки воды быстро побежали по тротуарам и дорогам. Ноги промокли насквозь. Когда мы пробегали по небольшому пешеходному мостику, я внезапно остановилась, подставляя лицо дождю и поднимая руки, и начала смеяться. Дождь, он смывал с меня все остатки прошлого, впуская в душу свет нового дня, открывая ее настежь. Зачем бежать от такого? Разве бежит человек от воды, которая смывает с него грязь. Моей «грязью» было прошлое. Эдвард остановился и смотрел на меня как на ненормальную, но всего лишь миг. А потом на его лице появилась счастливая улыбка. Так получалось, что все в моей жизни было связано с дождем. Дождливый Форкс стал отсчетной точкой моей судьбы, каким-то первым пунктом назначения в огромном пути под названием жизнь. Гроза, которая разразилась несколько недель назад, вернула к жизни, а этот ливень смыл оковы и вернул свободу. Тогда мне просто захотелось жить, а теперь мне захотелось жить с НИМ. Два дождя стали символическим началом чего-то нового. Новой судьбы…
У меня было такое чувство, что ангелы открыли передо мной ворота рая, но только я при этом все еще жива. Рай ведь может быть и на земле. Капли дождя стекали по моему лицу, как слезы. Только я не плакала, нет. Вместо меня плакало небо, оплакивая мою смерть и радуясь моему рождению. Никогда я не была настолько сильной, как в этот момент, никогда я не была столь беззащитной, как сейчас. Спасибо тебе за это. К кому я обращаюсь? К Богу? К ангелам? Или…
Я вновь перевела взгляд на Эдварда, мои губы сами раскрылись, и я прошептала:
- Спасибо.
За что я его сейчас благодарила? Да за все. За жизнь, за смерть, за второй шанс. За то, что он сейчас тут со мной, под этим дождем, который делал наши души чище, а нас смелее. Спасибо за каждый день, и каждый год за время с ним и без него, за то, что научил меня жить, действительно жить. За то, что был в моей жизни, за то, что ушел и вернулся. И, наконец, за то, что сейчас смотрел на меня глазами полными любви, в которых плескалась вся нежность мира. Я не заметила, как одним движением он преодолел то крошечное расстояние между нами. В следующий момент я уже оказалась в кольце его рук, Эдвард приподнял меня так, что мое лицо было на одном уровне с его лицом. Нас разделяли какие-то сантиметры. А всего через секунду его губы накрыли мои в сводящем с ума поцелуе. Не думая ни о чем я обняла его за шею и ответила на поцелуй. Годы боли, одиночества и страданий канули в Лету. Все ради этого, ради одного единственного момента длинною в жизнь. Дождь смывал все… Говорят, что дождь не может идти вечно, а вечно и не нужно, достаточно одного мига, мига, который стал вечностью.
А ливень все не прекращался, как не прекращался и наш поцелуй. Капли на щеках Эдварда… Это были слезы, которые подарила ему природа. Я снова закрыла глаза и перенеслась в свой рай. Я знала, что глаза Эдварда были так же закрыты, ведь сейчас мы оба были в нашем раю – в объятиях друг-друга. Прервав поцелуй из-за того, что мне просто нужно было дышать, Эдвард прижался лбом к моему лбу. Его глаза все так же были закрыты, а руки прижимали меня к груди. Мы стояли на том же месте, так и не шелохнувшись, насквозь промокшие и насквозь счастливые. Не нужны речи, не нужны признания… Но… …И только одно слово, которое дарило мне вселенную сорвалось с его губ:
- Люблю.
В который раз в моей жизни все произошло случайно, неслучайно сложившись в причудливую мозаику Судьбы.
А ливень все не прекращался…

Добавлено (03.06.2009, 02:04)
---------------------------------------------
El Tango De Roxanne http://file.qip.ru/file....ne.html танго из клуба.

Мы оказались дома, когда на город уже опускались сумерки. Я сразу же побежала в горячий душ, чтобы согреть свое дрожащее тело. Но, вместе с тем, мне было жарко. Мне было и холодно и жарко одновременно, и еще, я была счастлива, впервые за долгое время. Хотя нет, ведь это же первый день жизни, я только родилась. Выйдя из душа в теплом махровом халате, я достала очередной пакет от Эллис. Там была коробка с черными танцевальными туфлями. И маленькая записочка «Проживи свою новую жизнь в ритме танца. P.S. Надень красное платье, которое висит в правом углу гардеробной на третей вешалке. Люблю вас. Эллис. » Мои губы расплылись в улыбке. Мммм… Я знаю, что это за платье*. Красное длинное с обнаженной спиной и глубоким вырезом на груди. Не долго думая я метнулась в гардероб и достала вешалку с платьем, разложив его на кровати я занялась тем, что приводила себя в порядок. Высушила волосы, быстро придала им форму кудрей, сделала макияж. Через несколько минут я уже была полностью одета и застегивала туфельки на ноге. Они были очень изящными, на огромной шпильке, но невероятно удобные. Когда я вышла в гостиную Эдвард ждал меня уже полностью готовый к выходу. На нем были черные брюки и черная шелковая рубашка. Сказать, что он выглядел шикарно не сказать ничего.
- Ты восхитительна Белла. - нежно проговорил он, подходя ко мне. Я залилась румянцем. Некоторые вещи не меняются.
- Ты тоже прекрасно выглядишь.
Эдвард усмехнулся и сделал еще один шаг ко мне.
- Я хотел бы подарить твой подарок до нашего выхода, просто он будет прекрасно гармонировать, с твоим нарядом.
Я вопросительно изогнула бровь, а Эдвард протянул мне черную бархатную коробочку. Когда я открыла ее, у меня перехватило дыхание. Там была заколка* для волос в форме красного экзотического цветка, лепестки которого были вырезаны из коралла, застежка сделана из золота, а сердцевиной был огромный бриллиант.
- Эдвард… Это так красиво. У меня просто нет слов. Спасибо тебе.
Эдвард взял заколку из коробочки и потянулся к моим волосам.
- Позволишь? - прошептал он.
- Да, конечно.
Руки Эдварда бережно собрали волосы в незатейливый пучок, и он закрепил заколку. Теперь вся копна волос была перекинута на одно плечо, обнажая шею с другой стороны.
- Ты прекрасна. - проговорил он, нежно целуя меня в лоб.
От такого невинного поцелуя, по телу прошлась дрожь. Чтобы как-то скрыть неловкость ситуации, я улыбнулась и потянула его за руку к двери.
- Идем. Ты ведь не хочешь опоздать. Кстати, а куда мы идем?
- Увидишь. - загадочно улыбнулся Эдвард.
Судя по записке от Эллис и упоминаниях от танцах в мою душу закрались, кое-какие подозрения, но я хотела убедиться лично. Мы вышли из дома и уселись в мое новенькое БМВ, которое выиграли вчера. Эдвард уверенно вел машину по улицам города, когда мы остановились, я посмотрела на вывеску здания, и мое сердце замерло. «Ла Бока», это был клуб Аргентинского танго. Мое сердце теперь уже начало бешено колотиться, когда Эдвард помог мне выбраться из машины, и, обняв за талию, повел внутрь.
Атмосфера клуба окутала подобно серебристой дымке тумана. Все тут дышало Аргентиной. Фотографии Эвиты на стенах, интерьер в стиле улочек Буэнос-Айреса, так напоминающих улочки Парижа. Ведь танго родилось где-то там, в Ла Бока, портовом районе столицы Аргентины. Изначально это был танец низов, танец революции и только потом он вписался в гостиные лучших домов мира. Танго – это танец свободы. И пусть сейчас уже он стал своим для любой страны, родина его в Аргентине. Именно потому мне казалось, что я сейчас в этой далекой стране, просто брожу по улицам бедных кварталов, где, как и в начале ХХ века, танцуют танго… Уличные художники рисуют иногда весьма экстравагантным способом виды Каменито. Многочисленные барельефы на зданиях и скульптуры изображают танцоров танго, женщин, благосклонности которых они добивались, мужчин, которые их любили и танго – которым они жили. «Не плач по мне Аргентина». Если бы танго умело говорить, наверное, оно так бы и сказало своей родине. Прежде чем отправиться в кругосветное путешествие, которое направленно на покорение мира и самое главное, что ему это удалось, мир пал жертвой его страстных движений, его трагической и невероятно прекрасной музыки и той истории, которую рассказывали мужчины и женщина в танце, той жизни, которую они в нем проживали. И вот сейчас я была в центре этого всего, с ним, с тем единственным, который стал для меня танцем, длинною в жизнь. Изначально танго – это был танец ностальгии. Ностальгии о потерянной любви, родине или жизни. Танец страдающего мужчины и танец предательства. Как это все было символично. В танце можно прожить жизнь. Язык танца непереводим, его магия непобедима… Танец – это не просто движение или поворот, танец – это история двух жизней, двух душ и двух смертей. Это история мужчины и женщины, которые живут в лживом, продажном мире, мире, который сковывает их железными оковами и только в танце они свободны, только танцем они могут сказать то, что никогда не решатся произнести вслух. Любовь, страсть, боль и ненависть. Но слова тут не нужны, вместо речей – звуки музыки, вместо смысла – движения танца. И ты уже совсем в другом мире, тут не имеет значения, кто ты в реальной жизни, тут ты просто женщина, а он твой мужчина. Два человеческих начала, два человеческих тела, которые сплетаются в страстном ритме танца. Вместе навсегда. Все эти мысли пронеслись у меня за какие-то минуты, пока мы шли от входа к нашему столику в углу зала. Приглушенный свет создавал атмосферу таинственности, мистики и какого-то неуловимого эротизма, запах табака и вина – иллюзию присутствия на какой-то аргентинской асьенде. Можно было закрыть глаза и представить, что ты сидишь на терассе и смотришь на бескрайние плантации кофе. Живые звуки музыки проникали в каждый клочок сознания. Звуки музыки жили в нас, они звали нас, соблазняли поддаться им, отдаться им. Я сидела за столиком и слушала эту музыку, полностью выпадая из реальности, но, подняв глаза, я столкнулась с взглядом Эдварда. Буря чувств, калейдоскоп эмоций… Его взгляд приказывал и умолял, он раздевал меня глазами и в то же время убегал от меня, убегал и снова возвращался, бросал и находил. Снова вместе, снова порознь, двое навсегда. Как сквозь туман я увидела, что он протягивает мне руку. Я все поняла без слов, да и нужны ли слова, когда есть глаза, когда есть музыка и движения танго. Через несколько минут мы были на паркете. Сквозь звуки музыки и шум голосов я прошептала так тихо, что только он мог меня услышать, а нужен ли мне кто-то еще? Нет…
- Давай расскажем нашу историю жизни.
Я хотела, отойти от него, но первые аккорды новой мелодии застали меня в шаге от того места, где он стоял. Одним резким движением Эдвард притянул меня к себе, так что мои волосы ударили нам в лицо, секунда замешательства, долгий взгляд и вот его руки уже заставляют мое тело прогнуться в первом движении танца. Жизнь началась. Уже не думая ни о чем, живя танцем, я резко отталкиваю его от себя и, положив руку ему на плечо, обхожу его вокруг, останавливаясь за спиной. Одно движение и моя нога оказывается у него на талии, а его рука проводит по ней в сладостном ритме танца. Мои руки обнимают его со спины, и он делает несколько шагов на встречу мелодии. Неуловимый поворот, и сильные руки освобождаются от моих объятий, и вот мы снова лицом к лицу. Снова грудь к груди, сплетаем руки в ритме танго и шаги уже не имеют значения, ведь мы нашли танец в своем сердце. Две головы, четыре ноги и одно на двоих сердце, вот это и есть танго... Мгновение и я снова хочу сбежать, хоть в танце, хоть на миг. Но ничего не получается, сильные руки притягивают меня к себе, моя нога снова у него на талии, а спина прогибается назад, он удерживает меня, и почти наклоняет к полу. А через мгновение резко выпрямляет спину, и я почти падаю ему на грудь. Плавное движение тел в такт музыке и мои губы скользят по его губам, еле касаясь, а глаза закрываются всего на миг. А дальше сплетенье тел, сплетенье душ. В танце мы стали одним целым. Я убегала, он меня возвращал, я умоляла и ненавидела, любила и страдала, была сильной и слабой. И вот она последняя отчаянная попытка убежать, убежать от него или к нему, последние звуки танго раздаются в тот момент, когда Эдвард резко притягивает меня к себе и на ходу срывает заколку. Копна темных волос разлетается, окутывая нас обоих. Нет больше ничего, только наши сплетенные тела, и губы, которые под шум аплодисментов зала сливаются в поцелуе. Я подарила тебе себя, танец, ну сжалься же надо мной, посмотри на меня, вот она я. Я люблю тебя танго, я люблю тебя жизнь, я люблю тебя, Эдвард! Почему-то мне кажется, что сейчас я сказала одно и тоже, только разными словами.

Добавлено (03.06.2009, 02:05)
---------------------------------------------
Всю дорогу до дома мы молчали. Каждый был погружен в свои собственные мысли. Хотя, я могла бы поклясться, что мысли у нас были совершенно одинаковые. Я опять перенеслась в свой сон, мое тело горело точно так же как и тогда. Чувства туманили рассудок. И только холодная рука Эдварда, сжимавшая мою ладонь, свидетельствовала о том, что я не сплю, что все это реальность и что пробуждение не принесет долгожданного облегчения. Словно сквозь туман, я поняла, что мы уже добрались домой и поднимаемся в лифте в квартиру. Переступив порог, я пошла к себе в комнату. На минуту я застыла, прислонившись к своей двери. Боже, что я делаю? Что? Ты живешь Белла, просто живешь, думать будешь завтра, а сейчас… Медленно повернувшись, я отодвинула задвижку, которую успела закрыть всего минуту назад. Дверь приоткрылась с тихим скрипом. Я была уверена, что он его слышал, я знала, что он все понял. Отойдя от двери я застыла посреди комнаты. Всего через несколько секунд дверь открылась и на пороге показался Эдвард. Я подняла взгляд, посмотрев на него… И пропала… Сейчас, глядя в его черные от срасти глаза, я понимала как никогда, что Эдвард хищник. Нет, я и раньше это знала, но впервые ощутила это так остро. Мне казалось, что еще чуть-чуть и из его горла вырвется тихое рычание. И, черт возьми, я ждала этого. Сейчас я понимала всех жертв вампиров, им не требовалась их сила, скорость и бессмертие, они были совершенны и без этого, потому что ни одна жертва не могла бы устоять, глядя на этого совершенного хищника. От него не убежать, его не победить, да мне и не хотелось этого делать. Наверное, потому вампиры созданы такими совершенными, потому что кровь жертвы, которая желает тебя, пахнет во сто крат лучше, она слаще и пусть я могу только об этом догадываться, я все равно это знаю. Сейчас передо мной был хищник, мой хищник, которого я хотела всеми фибрами души и каждой частичкой тела. Не важно что будет после. Вечность начинается в этот момент…
Он застыл в дверном проеме пребывая в нерешительности всего секунду, но мне она показалась часом. А в следующее мгновение, он уже с несдерживаемым стоном сжимал меня в своих объятиях. Одна его рука обвила мою талию, крепко прижав к груди, а вторая скользнула в ласкающем движении вверх по спине и погрузилась в волосы. Несколько секунд его глаза не отрывались от моих, казалось, что они пожирают меня, прожигают насквозь своим огнем страсти. А дальше его губы накрыли мои в мучительном, таком сладостном поцелуе. Поцелуе, в котором вылилась вся накопленная за годы разлуки страсть, вся боль и горечь, в первые мгновения он не был нежным, он был яростным. Его губы сминали мои, его язык проник в мой рот, лаская его. Я не могла сдержать стон удовольствия, когда он слегка прикусил мою нижнюю губу, оттягивая ее, а затем провел по ней языком. Не отрывая губ он начал целовать мой подбородок, двигаясь вниз по шее, затем его губы переместились на ключицу. Мои руки зарылись в его волосы, я перебирала пальчиками каждую прядку, откинувшись в его объятиях. Осторожно проводя ладонями по плечам, Эдвард потянул вниз шлейки платья, которые никак не хотели ему поддаваться. Из его горла вырвалось тихое рычание, а затем я услышала треск рвущейся материи и, через секунду, некогда роскошное платье полетело в сторону, упав на пол бесформенной кучей. На мне осталось лишь черное кружевное белье, но в этот момент не было никакой неловкости или стеснения. Впервые в жизни я чувствовала, что все происходит именно так, как и должно было происходить, я была на своем месте. Негнущимися пальцами я стала расстегивать пуговицы на рубашке Эдварда, но мои руки не слушались меня, ни одна пуговичка не хотела выскакивать из петельки. Я чуть не застонала от ощущения собственного бессилия. Тогда Эдвард оторвал мои руки, но прежде чем отпустить их поцеловал мои ладони. Дальше, как в замедленной съемке, я увидела как он дернул края рубашки, как пуговицы разлетелись в разные стороны и, с тихим стуком, падали на пол. Рубашка полетела вслед за платьем, за ней последовали и брюки, и вот наши тела отделяли только маленькие кусочки материи.
Я не могла сдержать восхищенного вздоха, глядя на почти обнаженное тело Эдварда. Мои руки сами потянулись к его груди, когда я прикоснулась к нему, мне казалось, что я прикоснулась к мраморной статуе, обтянутой шелком, его кожа была такой холодно и гладкой, такой бледной, освещаемая только лунным светом, который лился сквозь огромное окно. Не понимая до конца, что я делаю, я прикоснулась губами к его груди, мои руки сползли вниз, а пальчики обрисовывали контур пресса на животе Эдварда. Я проложил дорожку из поцелуев вверх по его груди, и замерла на шее. Следующим, что я услышала, был стон Эдварда, а следующее, что я почувствовала, это то, как он, приподняв меня над полом, прижал грудью к себе, а спиной я оказалась прижата к стене комнаты. Он смотрел на меня так, что мне хотелось раствориться в этом моменте и продлить его на вечность. Он смотрел на меня, как утопающий на соломинку, как человек, прошедший пустыню и впервые увидевший прохладный горный ручей, как слепой, которому вернули зрение… В его глазах была жажда, но я не испытывала страха, потому что я знала, что это жажда совсем иного рода, удовлетворить которую могла только я. Мои руку оказались у меня над головой, тело медленно сползло по его телу, и я почувствовала, что стою на полу. Одной рукой он сжимал мои запястья, прижимая стене, другая его рука отправилась в путешествие по моему телу. Губы, его губы… Они были такими нежными и в то же время твердыми, такими горячими и холодными одновременно. Не думая о том, что делаю, я прижалась к ним своими губами в сметающем все на своем пути поцелуе, поцелуе, который лишал способности дышать и думать, поцелуй который давал силы жить. Я дышала его дыханием, я упивалась его вкусом. Оторвав свои губы от моих, он нежно погладил своей рукой мою щеку, а затем я ощутила его губы на своей шее, на мочке своего уха, на своем горле, в ложбинке между грудей, он был везде. Когда его зубы нежно прикусили мою шею, я застонала, а Эдвард тихонько зарычал, сильнее прижимая мои руки к стене. Единственное, что я сейчас чувствовала – это слепое удовольствие, которое как прорвавшая плотину вода, сметало на своем пу

************************************************

Единственное, что я сейчас чувствовала – это слепое удовольствие, которое как прорвавшая плотину вода, сметало на своем пути все. Поцелуи обжигали кожу на моих плечах, одну за другой он зубами стянул шлейки лифчика, приспуская его с плеч и освобождая грудь, одним неуловимым движением застежка была расстегнута и маленькое кружевное чудо полетело куда-то вслед за остальной одеждой. От ощущения его губ на своей груди мой рассудок помутился, я уже не слышала никаких доводов, кроме голоса своего тела, которое выгибалось на встречу каждому его движению и поцелую. Каждый раз, когда он прикусывал зубами мою кожу, я содрогалась и не могла сдержать стона. В следующее мгновение Эдвард повернул меня спиной к себе так, что я прижалась ладонными к стене и только тогда я поняла, что он отпустил мои руки. Убрав мои волосы он обнажил шею и начал покрывать ее медленными поцелуями. Мои волосы оказались намотанными на его руку. По телу пробежались мурашки, когда он начал прокладывать дорожку из поцелуев вдоль моего позвоночника, а затем этот же путь повторил его язык. Холодные губы на теле, которое горело огнем. Мне казалось я схожу с ума от бури удовольствия. Сколько продолжалась эта сладостная пытка, я не знала, время давно перестало существовать. И вот он, подняв меня на руки, несет в постель, я обнимаю его за шею и целую его лицо. Через секунду я уже лежу на кровати, а над моим телом нависает тело Эдварда, который продолжает целовать меня. Следуя каким-то внутренним первобытным инстинктам, мои ноги обвиваются вокруг его тела, а руки притягивают к себе. Единственной потребностью становится ощутить на себе вес его тела. На долю секунды Эдвард поддается, замирая и глядя своими черными как ночь глазами в мои глаза. Я не знаю, что он там увидел, скорее то же самое, что и я видела в его глазах. Его лицо озаряет такая счастливая улыбка, что мне хочется зажмуриться, потому что я боюсь ослепнуть и, в то же время, я хочу смотреть на нее вечность. Я ослабляю свои объятия, и Эдвард опять ласкает мое тело, казалось, он не пропускает ни одного сантиметра кожи. Тишину ночной комнаты раздирает только наше тяжелое дыхание и хриплые стоны. Последние кусочки ткани, которые разделяли наши тела прекратили свое существование, о чем мне поведал очередной треск рвущейся материи. Наша игра была такой же страстной и стремительной, как и танец. Это была наша молитва и наше откровение, это была беззвучная клятва, которую давали оба, клятва тел была нерушимее любых слов. И вот я вижу его лицо перед собой, а в самом интимном месте своего тела, я ощущаю как он прижимается ко мне, такой твердый, холодный и я понимаю, что вот он, момент истины настал. С моих губ срывается тихий шепот.
- Эдвард я…
- Белла, умоляю, только не прогоняй меня сейчас, я…
Но я не даю ему договорить, не в состоянии слышать подобную глупость, как он мог подумать, моя ладонь накрывает его губы, которые тут же целуют ее.
- Просто я… У меня не было…
Слова не идут с губ, я не знаю, как сказать, а это ведь так просто, но, очевидно, что слова не нужны, Эдвард и так все поняла. Сперва на его лице отразилось недоверие, которое быстро сменилось волной всепоглощающего счастья, нежности, любви… Я не могла бы с точностью сказать, какие эмоции пробегали по его лицу, потому что там было абсолютно все.
В следующее мгновение его губы накрывают мои в сводящем с ума нежном поцелуе, а затем, прижавшись к моему уху он шепчет только одно единственное слово.
- Спасибо.
Последняя преграда рухнула, последняя крепость пала. Всего через секунду я чувствую его холодные руки на своих бедрах, я открываюсь ему навстречу, я чувствую, как он входит в меня, в этот момент с моих губ срывается стон удовольствия. Лед и пламя сливаются в единое целое. Он останавливается перед тонкой преградой, секунду смотрит в мои глаза, а затем его губы накрывают мои и одним сильным движением он преодолевает последнее препятствие. С моих губ срывается тихий вскрик, который умирает на его губах. Боль смешивается с удовольствием и я уже не чувствую грани между ними. Но боль проходит так же быстро, как и появилась. Какую-то минуту, он неподвижен, но потом он начинает двигаться во мне со сводящей с ума медлительностью. Я прикусываю нижнюю губу в немом жесте удовольствия, мои руки на его плечах, ласкают его спину. Впрочем, если бы это было возможно, то его кожа от моих движений уже давно бы покрылась красными следами, которые оставили бы мои ногти. Темп движений меняется, от чего с моих губ срывается тихий вскрик, а сквозь пелену удовольствия я слышу тихое рычание Эдварда. Мой ласковый и нежный зверь. Минуты сливаются в вечность, поцелуи, на которое мое тело реагирует дрожью, движения, каждое из которых я встречаю ответным. Нет больше ничего, наконец то есть все. Удовольствие накатило на меня огромной волной, мир взорвался яркими красками и подхватил меня в потоке удовольствия. Я не слышала свой стон, но я знала, что он был, я видела и слышала только Эдварда. Его стон звучал музыкой в моих ушах. В следующее мгновение я оказалась на нем, прижата к его груди. Мое тело мне больше не принадлежало, оно навсегда стало часть его тела, а он стал единственным, чем была я, он стал мною. Я дышала так, словно пробежала марафон. Эдвард попытался укутать меня одеялом, создавая преграду между нашими телами, но я его остановила. Глупенький. Его тело сейчас казалось мне самым теплым на свете. Врата рая для меня были открыты. Любить… Теперь это было не только словом и не только чувством, это стало жизнью…

платье Беллы

заколка, подарок Эдварда