бонус от Марии =) P.O.V Maria
***
Я познакомилась с ним на открытии «Крыши мира» в Москве. Спустя год этот клуб занял первое место в России. Закрытая вечеринка, VIP-лица. Мне тогда было всего лишь 17 лет, я только закончила школу, и отец мне дал год до поступления в МГИМО. «Отдохнуть», как он выразился. И я, со спокойной душой, бросилась в омут ночной жизни, еженощных угаров, я выпала из реальной жизни, я просыпалась вечером, засыпала утром, мой мир перевернулся с ног на голову. Я не скажу, что это мне НРАВИЛОСЬ, но это было воплощением моей жизни, картинка, придуманная масс-медиа для оправдания жизни таких, как я – и я с наслаждением играла свою роль восходящей звезды светской тусовки. Фейс-контроль не останавливал меня, папина кредитка, клубные карты моей мачехи - модели и друзья-завсегдатаи всех этих баров, клубов, ресторанов делали свое дело. За год, даже меньше, я превратилась в ту, кого так отчаянно презирала до этого. Забросила обожаемых Дюма, Гюго, Золя, начала читать Бегбедера , Минаева и Робски, Ленину и иже с ними, со скучающим видом обмывала с подругами косточки знакомым, незнакомых, звезд, простых смертных, постукивая наманикюренными ноготками по столу, сокрушалась по поводу дороговизны spa-салонов, в душе благодаря отца за предоставляемые кредиты. Неделя Моды, открытие нового бутика, бара, клуба, ресторана – можете быть уверенными, я была везде, всегда, сама не понимала, что тянет меня на все это фальшивое веселье, что тянет меня к этим убитым алкоголем и наркотиками людям. Мой мир освещался исключительно неоном, я же хотела, что он освещался свечами.
А потом я познакомилась с ним. Старше меня на восемь лет, но мне казалось, что он – мой ровесник, мое отражение, мое альтер-эго, так же отчаянно ненавидящее все это, жонглирующий английским, французским и русским, последний у него был приправлен таким милым франко-английским акцентом, я влюбилась, потеряла голову, улетела на седьмое небо, тупая улыбочка на лице, – называйте, как хотите. Мы были вместе каких-то полгода, а мне казалось, будто я знаю его всю жизнь.
А потом он позвонил мне днем, я почему-то уже проснулась к тому моменту. Он попросил меня приехать к нему в гостиницу, где он ждал меня в баре «Аврора». Я прилетела спустя полчаса, даже не накрасившись толком, не одевшись, потому что он сказал, что это срочно. Он сидел, как всегда элегантный, как всегда безукоризненный, идеальный. Он заказал мне campari, а сам потягивал из трубочки sprite, этот дурацкий напиток, который он мог пить литрами. Улыбаясь своей ослепительной улыбкой, он сказал, что между нами все кончено, и что он не может больше оставаться со мной, и что на самом деле, я для него не более чем очередная девочка. Я не расплакалась, хотя слезы обжигали глаза. Я просто спросила «почему». И он вывел мне целую теорию о том, что он терпеть не может таких как я, самовлюбленных дурочек, считающих, что мир у наших ног, и что нам кругом все обязаны.
- Но ты не такая, Мари. Обычно, я делаю все, что свести таких девочек с ума, я даю им все, а потом, когда они привыкнут, пристрастятся, я отбираю это. И они в слезах ползают на коленях, прося, умоляя, угрожая, крича, но сделать ничего не могут. А в итоге я все равно понимаю, что добился своего. Я оставляю их наедине с их разбитой на мелкие осколки гордостью, честью, самосознанием, самооценкой, искренне надеясь на то, что это натолкнет их на какие-то размышления о бездарности своего существования, чего, как правило, не происходит, конечно же. Но ты, Мари, ты немного другая. Ты похожа на меня. Ты – мое альтер-эго, если хочешь. Ты видишь мир через ту же призму, что и я. И, тем не менее, я с трудом переношу себя, а терпеть и тебя вдобавок я не смогу. Вот поэтому.
Так просто. Я проглотила слезы, не говоря ни слова, встала с диванчика и вышла из бара. Приехав домой, я, кажется, перебила всю посуду в доме, разнесла половину квартиры и успокоилась. Но жить стала по его законам. Влюбляла, ломала, бросала. С каждым разом, наблюдая за полным падением человека, частично падала сама. И все равно, закрывая глаза, я вспоминала его, его кривоватую усмешку, его внимательные прожигающие серые глаза, их блеск. Возможно, единственный, кого я любила.
Год назад я поняла, что должна ХОТЯ БЫ увидеть его, прикоснуться к нему, поговорить с ним, это стало моей идеей фикс, одержимостью, навязчивым желанием. Я уехала в Нью-Йорк, оттуда, узнав, что он теперь переехал в Париж, понеслась в столицу Франции, а там я узнала, что он в Лондоне. Я решила дождаться его в Париже, дождаться, чего бы это ни стоило, благо ходили слухи, что он скоро вернется.
***
Андрэа. Брат подруги моей подруги. Сложная история. Какого черта я тут делаю? Peu n’importe.
Дерека здесь нет, не было и не будет – он в чертовом Лондоне. Надежда увидеть его тает с каждой секундой, он, видимо, решил там задержаться, а посольство не дает мне визу, КАКОГО ЧЕРТА?!! Я сижу на балконе квартиры человека, которого знаю максимум пару часов, курю уже бессчетную сигарету и не понимаю, что я здесь делаю и зачем. Мне холодно, мне очень холодно, но внутри так же скучно, как и снаружи. Так что, уж лучше, здесь наедине с самой собой, самым умным и достойным молчаливым собеседником.
На балкон вылетает нечто белобрысое, не замечая меня, начинает чиркать зажигалкой в попытке закурить свою malboro, неудачно, я как раз собираюсь протянуть молодому человеку зажигалку, но он упорно не замечает меня, достает из кармана зелененькую купюру, сворачивает трубочкой, обмакивает в стакан с коричневатой жидкостью, вероятно, виски-кола, поджигает искрами своей несчастной зажигалки, прикуривает и с довольным видом тушит носком ботинка сожженную сотню. Пижон. Конечно, я привыкла разбрасываться деньгами, но не до такой степени.
Я рассматриваю идеально очерченный профиль молодого человека и понимаю, что передо мной не кто иной, как Джаспер Хейл, этот загадочный американец, отец которого – владелец основного пакета акций крупной международной консалтинговой компании, кажется, он даже близкий друг с Калленами, но они - отдельная история. Интересный персонаж. Последние полгода ходило много сплетен на тему этой семьи и этого парня – вроде как он встречался с младшей сестрой одного из братьев Калленов, с которой, опять-таки, по слухам, сейчас что-то мутит Дерек. Мой Дерек. Надо полагать, очередная куколка.
Интересно, а что Джаспер (раз уж это Джаспер) забыл здесь?
И я начинаю разговор, он перескакивает на деньги, бросает циничную фразу о своей «избранности» и, насколько я понимаю, он не знает меня. Тем лучше. Я делаю самые невинные глаза, на которые только способна, затем заглядывает Наташа, зовет присоединиться к ним, но я отвечаю, чтоб она оставила меня в покое. «Очередная жертва» - улыбается она, заметив Джаспера. Натти знает обо мне все. И о моей цели в этой жизни, и о моей истории с Дереком, и прочее. Я запоздало соображаю, что Джаспер, как и Дерек, может понимать по-русски, но, судя по его непонимающим глазам, мои опасения не оправдываются. Тем лучше, тем лучше.
Я отчаянно пытаюсь выудить из своей памяти все, что я знаю о его предыдущей пассии, Элис, кажется, так ее зовут. Аристократичная домашняя деточка, не перешагнувшая еще и второй десяток, аленький цветочек и прочая дребень. Что ж, не самая сложная роль. Я отчаянно хлопаю ресницами, по максимуму флиртую, к слову сказать, он цепляется почти сразу, заинтересованный взгляд обжигающих зеленых глаз, кривая усмешка, творческий беспорядок светлых волос, подтянутая фигура… Красивый парень, как минимум. Он так забавно произносит мое имя, но, одновременно, это так мило. И я признаюсь ему, что меня раздражает это фальшивое веселье, и что мне хочется чего-то другого, и что мне скучно. Я никому этого не говорила, кроме Дерека.
Добавлено (03.04.2009, 18:14)
---------------------------------------------
Джаспер во многом похож на Дерека. Еще одна причина, по которой мне хочется уничтожить его. С этими сынками богатых родителей это так просто – пару взглядов, несколько слов, взмах ресницами и они уже полагают, что ты без ума от них. Не замечая того сами, влюбляются, привыкают, считают тебя своей собственностью, а себя – the best of the best. Им так приятно обманывать себя, нов глубине души, это все от того, что они слишком ясно осознают правило «природа на детях отдыхают», они понимают, что никто в этом мире не воспринимает их всерьез, и они бесятся, бесятся до потери пульса, до вздутия вен на лбу, до зубного скрежета. А затем ты в один прекрасный день раскладываешь на а+б насколько они бездарны, бестолковы и лишены даже самого маленького смысла. Рутина, но так приятно смотреть на стирающиеся улыбки, на меркнущий блеск в глазах, на опускающиеся руки.
***
Март, апрель, май, июнь, июль, август… Сначала я все никак не могла понять отношения Джаспера ко мне. Мы как будто бы играли в кошки-мышки, то он тянулся ко мне, я отталкивала, то я все-таки решала вернуться к своей поставленной задаче, уже отталкивал меня он. Четыре месяца безумия, полного падения, наркотики, секс, рок-н-ролл - я бы так охарактеризовала наши отношения. Джас выбивал меня из колеи, я никогда не знала, что он выкинет в следующую минуту, я впервые в жизни не знала, как мне вести себя, чтобы чего-либо от него добиться, я пролетала по полной, меня ранило его равнодушие, ко мне еще никто так не относился. Позже у меня появились догадки о том, что ему вообще все равно, кто с ним будет рядом, я, или другая девушка, или просто какая-нибудь булонская шлюха… И только потом я начала понимать, что на самом деле он УЖЕ уничтожен в прямом смысле этого слова. То, что он испытывал к Элис Каллен, тот факт, что они расстались (я, кстати, так и не смогла узнать, что же у них произошло, каждый раз он в прямом смысле начинал орать на меня, что я лезу не в свое дело), настолько добил его, что Джаспер просто проживал свои дни, мало интересуясь чем-либо, кроме как своими переживаниями. Мы редко разговаривали, но что-то удерживало нас вместе. Я даже уже оставила свою изначальную затею, мне было банально жалко его – чувства, которого я никогда не испытывала. Я наблюдала, как он сам разрушает себя, виртуозное self-destruction в его исполнении никого не смогло бы оставить равнодушным, мне хотелось обнять его, искренне, укрыть от самого себя. Он сам был своим единственным и главным врагом.
Однажды, он заявил мне, что завязал свой роман с кокаином, но я не поверила – у него не было ни сил, ни желания на это. Тем не менее, он пытался это сделать, последующие несколько недель были адом для него в прямом смысле слова – психологическая ломка, физический недостаток, апатия, сменяющаяся раздражением и обратно. Я же молча наблюдала со стороны, не в силах, что либо поделать, да и мне было немного страшно находится в радиусе ста метров от него – он был похож на атомную бомбу в замедленном действии. Не знаю, получилось у него или нет, но потом кризис начал спадать, и, действительно, дома у него перестал появляться порошок, что, впрочем, мне не облегчало жизнь. Тем не менее, я старалась ему помочь, при нем не употребляя, что было весьма проблемно, учитывая тот факт, что мы были вместе почти двадцать четыре часа в сутки.
Ад. В прямом смысле этого слова. Джаспер уничтожал себя, затягивал меня в свою глубокую депрессию, я потерялась, впервые в жизни, я не понимала, чего хочу от жизни, плутала в зарослях своего самосознания, путаясь между реальностью и хаосом, царящим вокруг Джаса.
***
Мы молча едем с Джаспером в выставочный комлекс Porte de Versailles на выставку prêt-à-porter в рамках Недели Моды. Я не знаю какому чуду я обязана тем, что мне удалось вытащить Джаса из его омута небытия, но сегодня мне необходимо попасть сюда. Я знаю, что Дерек не пропустит эту возможность… И я наконец-то увижу его.
Джаспер безразлично ведет машину, я выключила музыку, меня напрягает его обожаемая Nirvana, подвывания солиста выводят меня из себя, я на нервах, на нервах, а Джасу все равно, он как будто бы даже не здесь, потухшие глаза, опущенные уголки губ, одной рукой он держит свою malboro, другой сжимает руль с эмблемой Porsche. Мы въезжаем на стоянку, проезжаем по рядам в поисках свободного места, Джас почему-то полюбил последнее время парковаться сам, словно заполняя минуты своей жизни любой мелочью, мы проезжаем мимо голубой Ferrari Maranello, и меня пробивает дрожь. Дерек здесь…
И какое нехорошее предчувствие скрежет меня изнутри, ноет где-то в районе груди, я пытаюсь отогнать его, но не получается.
