Глава 33 lara_fabian_-_i_guess_i_loved_you
Отец вернулся достаточно поздно для того, чтобы не подниматься в комнату любимой дочурки с намерением пожелать спокойной ночи.
Я лежала в постели, крепко сжимая подушку дрожащими пальцами. Сверху набросила теплое одеяло, и теперь чувствовала, как пот влажным ручейком бежит по спине. Было очень жарко, почти противно от сопротивляющегося жаре тела.
Зажмурив глаза, я думала об Эдварде. Вот он приближается в компании друзей, и солнце озорно играет на волосах Джаса ярким бликом безнаказанной наглости. Вот он сидит за столом и разглядывает что-то другим незаметное с легкой ухмылкой на тогда еще чужих губах. Вот я пришла в ЕГО клуб и оглядываюсь по сторонам, сама не зная, почему пришла. Эдвард улыбается незнакомой девушке совершенно недвусмысленно. Его глаза горят наркотическим восторгом и детской радостью от почти исполнившегося желания. Но я все испортила.
Вот он стоит у окна и нервно теребит сигарету, стараясь смягчить то, что мне важно было знать. Эд говорит гадко, почти зло, но глаза выдают его, как и всех, кто называется человеком. Или пытается им остаться.
Я помню его теплые ладони. Лихорадочно бьющееся сердце под моими пальцами. Я помню его острое желание и борьбу с потребностью сделать все быстрее. Я все еще помню первый, аккуратный поцелуй…
Крепче сжимая подушку, я отбросила теплые горы и подошла к окну, распахнув его во всю ширь.
Я помню тебя, дорогой мой человек.
Не смей уходить сейчас. Именно тогда, когда моя душа стала частью твоей!
Дождь все еще шел, и я высунулась почти по пояс, наслаждаясь колючей прохладой.
«Эд, не бросай меня…» - губы слегка одеревенели и не желали слушаться. Хмель почти выветрился. – «Кистен обещал, что не оставит меня одну и обманул. Я знаю, что ты ничего не обещал, но не бросай меня. Не оставляй одну. Это очень больно» - я снова стиснула подушку и заплакала.
Слезы были странными. Они цеплялись за веки, словно не желая проливаться. Они дразнили близким присутствием, но не давались полностью.
«Белз, тебе пора это прекратить» - голос Джеймса разорвал тишину миллиардами мелких осколков. Я вздрогнула и обернулась, с трудом оторвав ладони от подоконника. Но удержав подушку животом.
Отец прошел в комнату и пригладил почти слишком короткие волосы большой ладонью.
«Зачем ты подстригся? Мне так нравились твои кудри» - не было у него кудрей никогда. Но то, что он сделал сегодня, слегка испугало.
«Я сбежал с вечеринки и долго сидел на паперти возле памятника – (центральную площадь Форкса украшает скульптура голубя, вырывающегося из силков) – потом очень захотелось услышать щелчок ножниц около уха. Я никогда не думал об этом» - он замолчал и снова провел ладонью по голове, почти против воли.
«Девочка, я очень любил твою мать, но она сделала выбор за нас. Викки покинула тебя, совершенно четко понимая, что делает. Ты выросла, и я расскажу тебе правду. Виктория хотела получить все или ничего. Она была ребенком. Маленьким эгоистичным поцелуем вечности. А я таковым не был. Я просто человек. Я не смог отдать тебя чужим.
Я не пою тебе божественную песнь. Просто очень люблю тебя.
Я очень долго пытался лгать себе, и в итоге ты осталась без матери. Я не могу дать тебе другую. Не имею права привести кого-то, кто разрушит или дополнит хрупкий мирок, который мы так долго создавали.
Я просто прошу – не уходи и ты. Я помню тебя крошечным, розовым пищащим комочком» - Джеймс запнулся и сделал движение к двери. – «Я помню, как ты брыкалась розовыми пятками, когда я кутал тебя мягкими пеленками. Белз, твои глазки слегка косили, как у всех новорожденных, но когда ты ухватила мой палец тонкими младенческими палочками, я пропал. Я влюбился снова. Не уходи, девочка» - Джеймс присел на кровать и снова провел пальцами по осиротевшей голове.
«Пап, не сходи с ума, куда я денусь?» - отбросив подушку, присела возле его колен, и обхватила руками сильные бедра, - «Хотя, мои пятки не так хороши, как раньше, надеюсь, что любви не убавилось?» - я не знала, что еще сказать, но понимала, что говорить необходимо.
Он поднялся так резко, что едва не опрокинул меня на спину.
«Детка, волосы – это просто шутка. Они отрастут. Твои пятки всегда будут дороже звезд всей галактики. Я прошу не об этом. Я просто надеюсь, что твоих сил хватит на все, что ждет впереди» - Джеймс отошел к двери и шепнул – «Жизнь – странная штука и шутки у нее своеобразные. Будь сильнее» - тонкая деревяшка нежно щелкнула за его спиной, подарив тонкий холодок в позвоночнике.
Папа, я переживу. С некоторыми поправками, которые тебе знать не обязательно. Хотя бы потому, что я сама не слишком понимаю смысл собственных действий.
Джеймс, ты не станешь злиться, потому что не узнаешь.
Я подошла к тумбочке, в которой с недавних пор поселился канцелярский нож. Прямо по соседству с мыльными пузырями.
Этот маленький шалун был еще более безразличен, чем мать. Острее, чем все насмешки и ехидные намеки. Проще, чем хруст гравия под ногами.
Я взяла его и улыбнулась. Когда бывает очень больно, есть много способов все упростить. Заменить одну боль на другую. На ту, которая легче. На ту, которая не мешает дышать.
Прижав скальпельное острие к середине предплечья, надавила и дернула так сильно, что боль хлипкого тела завопила во всю голову, а на глазах выступили слезы. На этот раз совершенно легкие и беспроблемные.
Неужели так легко снова плакать? Но недостаточно. Я медленно подошла к окну и снова прижала железку к плечу. Как ни странно, это больше не было больно. Было очень правильно и от чего-то смешно.
Вспоминай меня. Я не умею лгать. Не умею притворяться. Алый ручеек скользит по руке, пятная девственный подоконник.
Вспоминай меня. Я не хочу умирать, хотя готова на многое, чтобы увидеть Кистена и тебя. Снова и навсегда. Кровь пахнет морем и тиной. Противно.
Вспоминай меня. Я буду помнить, даже если ты забудешь. Буду знать, что завтра – это просто чей-то выбор.
Я буду дышать и смотреть на горизонт, надеясь, что там решаться все проблемы.
Пока алая кровь пачкает прозрачную белизну.
Присев на пол, я отбросила канцелярию и размазала начинающую сворачиваться кровь – важно помнить происходящее. Пусть оно скоро станет прошлым, но не менее безразличным.
Я все еще люблю.
Снежинкой острой о себе напомни,
Прохладной каплею дождя –
Пускай все духи прыгнут сонмом,
Стремясь сокрыть опять тебя.
Напомни робким поцелуем
Внезапных, постоянных встреч,
Давай смиримся, что ревнуем
Боясь друг друга не сберечь.
Напомни мне листом осенним,
Непостоянства робкий вкус,
Когда хлебнув, я стану бренным,
Лишь потому, что робкий трус.
Напомни снова ярким взглядом,
Скользни прикосновеньем рук,
Чтоб вспомнил я, что снова рядом,
Но наконец, не просто друг.
Напомни смехом, губ изгибом,
Что божество не всем любить дано!
Но я клянусь, приму я ту погибель
Коль божество вдруг станет лишь мое.
Напомни мне, что завтра не уйдешь,
Не станешь улыбаться чуть смущенно –
Клянись, что завтра все вернешь –
И я клянусь, шепну тебе: «Довольно…»
Сижу и рыдаю на работе 
:'( 
