//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

Добавлено (28.06.2009, 18:41)
---------------------------------------------

Глава 9

Из архива 12 участка полиции г. Финикса.
Комната для допроса свидетелей №3.
Следователь – детектив: У. Мюррей.
Свидетель: Сара Томас. 1946 год рождения.

- Расскажите, что вы знаете об Изабелле Свон?

- Эмм… Ну, ее положили к нам числа 16, меня направили к ней. Милая девчушка, добрая, красивая… постоянно что-то рисовала карандашиком в блокноте. Ну, в общем, ее поместили к нам, и я готовила ее к операции, ну знаете там анализы, волосы и прочие детали… Не думаю, что для вас важно. Так вот, я готовила ее к операции, в тот же день когда ее привезли. Уже вечер был, а я неделями работаю, ну и на ночь с ней. Уже стемнело, когда приехал сын главного. Как же его… Эдвард. Да, точно - Эдвард! Ну, вот он приехал, он часто приезжает, помогает доктору Каллену, вот и в этот раз я ему не удивилась. Но когда он оказался в ее палате, я сначала не поняла, думаю, может, дверью ошибся или что, а он ее знал, оказывается. Естественно, прятаться у них не вышло, Карлайл в этот же день все узнал. По-моему это болтливая старуха Мэгги, санитарка, сказала. Та еще заноза в заднице! Так вот, доктор Каллен, позвал Эдварда в свой кабинет и минут пять спустя они так кричали! Ужас! Очень громко! Очень! Я не подслушивала, но была ночь, в больнице уже все спали, тишина, а тут они так орут! Как не услышать?!

- И что вы слышали?

- Ну, я всего не знаю, но помню, что доктор Каллен ругал сына за эту новенькую, что-то говорил о безответственности и огромных проблемах. Эдвард тоже не молчал и кричал так же сильно! По-моему он защищал эту девчушку, а потом они успокоились и замолкли. Помирились наверное… семья как никак!

- Вы знали, что Изабелла Свон употребляет наркотики?

- Нет! Боже упаси! Мы брали у нее столько анализов! И ни разу никаких наркотиков не обнаружили! Вы не наговаривайте на нее! Такую болезнь перенесла малышка!

- То есть о наркотиках никто в больнице не знал?

- Да говорю же вам: никаких наркотиков она не употребляла, ее бы никто не стал оперировать! Вы что, хотите сказать, что доктор Каллен ее прикрывал? Бросьте! Он законопослушный гражданин Америки!
***

Добавлено (09.07.2009, 11:49)
---------------------------------------------
Очнувшись на утро после операции, я не могла понять какой сегодня день и сколько проспала, но сиделка написала в моем блокнотике дату и время. Сегодня 18 мая и часов через пять будет 19 число. Тяжело ориентироваться во времени пока еще.

Анестезия действовала на меня невероятно сильно. Это в сто миллионов раз круче, чем занюханный кокаин. Я даже начала задумываться, что было бы неплохо иметь в своей домашней аптечке несколько ампул этого волшебного вещества.

Миссис Томас, заботилась обо мне весь день после операции, пока я была похожа на вареную морковь. Она подносила дольки мандарина к моим губам, когда я медленно отходила от наркоза, и этим облегчала невыносимую жажду, что-то рассказывала мне о том, что все будет хорошо и тому подобное. Я не слушала и уже начинала чувствовать боль и пыталась понять реальность, в которую возвращалась из цветных снов. Пластиковые трубки в руке слишком сильно мешали, причиняли жуткий дискомфорт. Как мне объяснила миссис Томас, это распорки, чтобы чистить разрез.

Фу! Меня искромсали, как свинью! Противное тянущее чувство чуть выше локтя, именно там, где мне и делали операцию. Ужасно неприятно! Черт, я вытерплю…

И я терпела эту боль на протяжении десяти дней: когда приходил отец Эдварда, которого про себя называла Королем белых халатиков, и осматривал мою рану; когда меня по утрам отправляли на перевязку, и злобный хирург мило улыбаясь, снимал бинты, и, сначала резко вытаскивал трубочки из мышцы, откачивающие гной, а потом, запихивая туда ватные тампоны, быстро прокручивал ими, собирая накопившуюся грязь, и, опять, так же шустро, вставлял эти катетеры, чем причинял мне массу болезненных ощущений. Но он всегда улыбался и приговаривал: Терпим! Терпим! Ты уже большая девочка, Белла! Думаю, и не такое терпела…

Да черт бы вас всех побрал! За такие деньги могли бы вкалывать мне морфий ежеминутно! И больше всего меня раздражали их приветливые улыбочки, ухмылочки, ужимки, за которыми, по сути, стояли лишь упреки и раздраженные, разгневанные мысли. Каждый взгляд каждого работника этой зажравшейся клиники, кроме моей сиделки миссис Томас, был полон ненависти и презрения. Каждый, своим прожигающим насквозь взглядом, будто кричал мне: Убирайся отсюда! Ты грязная шлюха и наркоманка! Я тебя терпеть не могу! Ты позоришь нашу больницу! Но я буду выполнять свою работу лишь потому, что ты платишь деньги, а Карлайл просит нас закрывать на это глаза! Ведь его уговаривает Эдвард! Мы все всё знаем! Ты дешевая потаскуха, губящая его сына! Эдвард такой хороший мальчик, а ты его портишь, даже когда просто дышишь одним воздухом с ним! Но мы будем молчать! Потому, что ты платишь…

Я сжимала губы крепче и молчала. А что я могла ответить? Что?! Да плевать мне на них! Пусть думают что хотят! Крепче стискивала зубы и терпела боль, которую они пытались мне причинить и на перевязках, и во взглядах. Перетерплю. У меня есть проблемы и посерьезнее, о которых эти выпускники медицинского даже не догадываются. Они живут своей жизнью, у них есть семья, дети, дом, и им меня не понять…. Не особо-то и хотелось.

Добавлено (09.07.2009, 11:50)
---------------------------------------------
Миссис Томас всегда напоминала мне бабушку, которой у меня никогда не было. И, хотя она тоже знала про наркотики, ведь она готовила меня к операции и видела анализ крови, и про Эдварда, потому что часто была свидетелем наших с ним встреч. И про ненависть ко мне Карлайла, о которой слышала наверняка от других работников, и про полицию, искавшую меня везде, она никогда не посмотрела на меня косо, никогда не заговорила со мной об этом, никогда не упрекнула или подколола. Она просто говорила мне, что все будет хорошо. Почему она в это верит? Зачем мне это говорит? Я не знаю, но надеюсь, Эдвард не платит ей за такое любезное обращение со мной…

Мой маленький принц частенько навещал меня, а если быть точнее, то он приезжал каждый день после обеда, привозил мне какие-нибудь кулинарные шедевры, приготовленные, разумеется, в соответствии с моей больничной диетой. Он рассказывал мне о том, как прошел остаток его вчерашнего дня или какие у него на сегодня планы. Так же он говорил о новостях, произошедших в современном мире или в его личном мире, маленьком, отдельном, красочном, ярком, интересном, загадочном, незнакомом, непривычном для меня, но неподдельно жизнерадостном. Даже кое-где наивном, даже слегка инфантильном, пропитанным тягой к искусству, ко всему живому, ко всему непонятному. И мне это все нравилось! Я слушала его истории с удовольствием! Честно! Не ожидала сама от себя такой реакции на его заботу и интерес ко мне. Он менял меня - медленно, осторожно, аккуратно, бережно, менял. Я сама того не замечала, но чувствовала: я уже не та, что две недели назад… И это было странно…

После того, как он узнал об отношении больничного персонала ко мне, пару раз оставался ночевать в клинике со мной.

Я уже начинала чувствовать нехватку кокаина в себе. В мыслях постоянно крутилась мысль о наркотиках. Не знаю, как я уговорила Эдварда, но он забрал меня домой под предлогом «отдохнуть от монотонной расцветки больничных стен». Думаю, он даже и не понял в чем дело, так как я просто капризничала и ревела, прося его забрать меня хоть на денек.

Весь день мы провели вдвоем: он приготовил замечательный ужин, но из-за отсутствия аппетита, я почти не притронулась к еде. Он не обиделся, жалел меня.

Объяснив свое нервное поведение усталостью, я ушла в свою комнату, и плотно закрыв дверь, приняла наркотик.

Он так и не узнал об этом.

Утром мне позвонил Чарли, сказал, что нам нужно встретиться, и что он заберет у меня кокс. Рассказал, что тот мужчина, который занимается моими проблемами, согласен взять все так, и снимет с меня все обвинения. Или как там это называется… В общем, я стану свободной.

Я расфасовала кокаин по двум пакетам, и, взвесив его на кухонных весах Эдварда, спрятала мешочки. На утро попросила моего принца отвезти меня на встречу с отцом, отдала Чарли два кило наркотиков, и поехала в больницу.

А в там меня опять встретили серые будни шприцов и бинтиков, а также полсотни недовольных мною взглядов работников клиники. Я мирилась с этим молча.

Как-то раз, оставшись одна в палате, я позвонила своему любимому другу. Рассказала ему о том, что лежу на лечении, о том, что теперь мне помогает парень, сбивший меня в ту ночь. Джейк требовал подробностей наших отношений. Вероятно, он думал, что Эдвард требует от меня секса в обмен за финансовую поддержку, и очень долго не верил, что Каллен просто так заботится обо мне. Я улыбалась, когда разговаривала с ним, когда рассказывала об Эдварде, о веселых минутах проведенных с ним. Джейк сказал, что если только мой принц потребует чего-нибудь взамен против моей воли, то он с ним разберется. Я смеялась. Эдвард не потребует ничего против моей воли, пока не будет уверен в искренности моего отношения, в чем я убедилась сама. В общем, мы так долго разговаривали, что Джейк уже заочно познакомился с Эдвардом, его домом, жизнью, отцом, любовью к тряпкам и прочими его заморочками.

А потом, когда ко мне пришел Эдвард, я решила, что ему нужно знать побольше о моих отношениях с Джейком, и самом Джейке, ведь тому я рассказала о нем. Вот так я их и познакомила. Теперь у меня два близких человека. И Чарли. И как я не пыталась, не могла заставить себя не привыкать к Эдварду. Он был рядом постоянно и все это время делал мою жизнь лучше, а я его жизнь только портила – и это единственное, что я могла ему дать. Ну и пара портретов. Его портретов. Знаете, весь день ужасно скучно и я рисовала, вспоминала свои сильные эмоции и рисовала, пытаясь перенести их на бумагу. Бессознательно проводила рукой линию, которую мне передавал еще не определившийся мысленный образ, потом вторую, третью, тут черточку, потом еще, побольше. Штрих здесь - чуть толще. Двигала рукой вверх-вниз, обводила контур, наносила тень на скулы, прорисовывала брови, а когда начала определять зрачки, глаза, взгляд, я поняла, что рисую его. Опять Эдвард был моим подсознательным образом, моей навязчивой идеей. Сначала психовала, ругала себя за лишние эмоции, но в итоге понимала, что это слишком приятные и радостные чувства, чтобы заставить себя отказаться от них. Слишком приятные.

И Эдвард возвращался в мою палату снова и снова, принося с собой запах душного города, выхлопов машин, своего одеколона, и каждый раз от него все еще пахло жаренным оливковым маслом, от недавно приготовленного мне обеда или ужина.

Честно? Я боялась, что он может не придти… Просто думала, что будь на его месте я, то никогда бы никому не помогла. И поэтому боялась. Я судила людей по себе, и внешне пыталась никак не выдавать своих страхов, но внутри меня каждый раз все сжималось, стоило только стрелке часов доползти до часа дня. И если он не приходил утром, то я уже начинала переживать.

Миссис Томас сказала мне, что на ее памяти не было ни одного пациента, к которому бы ходили чаще, чем ко мне.

Просто ни у кого не было его – Эдварда.

Каждый раз он заставлял меня смеяться, чувствовать себя лучше, каждый раз он заставлял меня забыть о моих проблемах, заставлял привыкнуть к нему все больше, и каждый раз я все меньше вспоминала о наркотиках.

Но стоило мне подумать о них, как сразу понимала, что я очень сильно хочу снова вдохнуть этот прожигающий слизистую носа белый порошок.

Просто почувствовать эту легкость, чистоту, рай, в котором я забываюсь полностью.

Эдвард узнавал обо мне все больше и больше. Стоило ему что-либо спросить, и я начинала рассказывать не умолкая, а он слушал и не перебивал.

Смешно, конечно, но я как зеленая младшеклассница разрыдалась у него на плече, рассказывая о Рене и о том, что меня она считает ошибкой молодости.

Да, это было, пожалуй, даже лишним и слишком личным... Даже Джейку я никогда об этом не рассказывала, хотя он это и так знал…

Факт в том, что этому абсолютно незнакомому мне человеку я могла говорить все. Так, как я это чувствую, а он слушал меня и успокаивал. Эдвард становился для меня не тем, кем должен был.

Самое страшное, на мой взгляд, во всем этом то, что он сам хочет быть для меня чем-то большим, чем просто знакомый.

А я так и не могу понять: зачем ему? Это пункт в его плане по попаданию в рай?

Все бы ничего, но я ловила себя на мысли, что мне стыдно называть его идиотом, придурком, уродом, говнюком, педиком и прочими гадостями…. Даже повода не возникало. Ммда…

Мои швы заживали очень быстро, нитки вытащили, и я лишь пила таблетки и ходила на перевязки. Время тянулось вереницей событий, разделенных мной на «С Эдвардом» и «Без Эдварда», а перерывы тянулись глухим отбиванием ритма сердца и пересчетом секунд до встречи.

Как-то раз Эдвард пришел часов в девять вечера, и мы так долго болтали, что он остался ночевать со мной. Для таких случаев «добрый папочка» даже выделил ему кровать в моей палате.

Была уже ночь, и мы спали, пока мой телефон, лежащий на тумбочке, не завибрировал. Я подняла трубку.

- Да.

- Привет, родная моя.

- …

- Не уж то ты не узнала мой голос? А? Может, если я скажу твои любимые фразы, ты узнаешь? Хочешь?

-…

- Ну, так и быть, подскажу: Да, да, Том, не останавливайся! или вот еще: Не знаешь, а Сид там?

- …

- Белл! Да, брось! Ну, неужели ты все еще не узнала?! Это же я - твой друг Том! Что же ты молчишь? Ах, я чуть не забыл: Джейк передает тебе привет!

-….Нет, – полушепотом выдохнула я.

Эдвард от шума соприкосновения вибрирующего телефона с твердой поверхностью тумбочки. В тишине моей vip палаты, голос Тома звучал как насмешки громкоголосого циркового клоуна. Эдвард слышал все. Как и я.

- Я не слышу тебя! Где же радость в твоем голосе?

- Прекрати, - тихо сказала я в трубку.

- Да ладно! Тебе что, не весело? Ты наверняка смеешься во всю и приговариваешь: «Я обманула Тома! Я смылась и не вернула деньги! Хрен он меня найдет! Ха-ха-ха!». Да, Белл? А не тут-то было, детка! Я вспомнил про нашего маленького брошенного дружка Блэка! И как удачно у него оказался твой новый номер! Ты с ним общаешься? Он же еще не совершеннолетний, и кокса у него нет… Чем же он привлекает тебя? Впрочем, не важно… Хотелось бы напомнить тебе: я жду деньги. Теперь у тебя один день. И если завтра их не будет – я убью его. Так же, как ты убила Сида. Разобью о висок этого мальчишки какую-нибудь тяжелую херню, например биту! Но до этого буду ломать этой битой его кости: ребра, ноги, раздроблю руки в локтях, и, конечно же, не забуду про позвоночник, а висок будет в самую последнюю очередь - пусть малыш помучается! Так что Белл, поторопись! Каждая секунда стоит ему костей. Удачи, дорогая моя, – сказал он, а я все еще представляла, как Том обнажил свою пасть в ухмылке и захлопнул телефон в конце разговора.

Для него это теперь очередное дело – а значит все слишком серьезно, и каждая секунда на счету…

Черт! Ну почему же Джейк?! Он же совершенно не причем! Я должна что-то делать, куда-то бежать, как-то помогать, вызволять Джейкоба…. Но я не знаю с чего начать?....

Эдвард уже сидел на своей кровати, напряженно держась руками за края, взгляд его светло-карих глаз был направлен на меня, но он не спрашивал ничего. Он думал о том же, о чем и я: как помочь Джейку.

После продолжительного молчания, словно мы были на одной волне, мы встали и начали что-то одевать, расчесываться, собираться.

- Белл, постой. Ты не можешь туда ехать. Не спорь со мной. Даже не пробуй, – он держал меня за плечи и, четко проговаривая каждое слово, серьезно смотрел в мои глаза.

Медленно и аккуратно он вновь усадил меня на мою больничную кровать, заботливо взял из моих рук телефон, совсем недавно разбудивший нас, и все так же крепко держа меня, продолжал:

– Смотри, в этой ситуации у нас есть несколько обязательных правил: первое и самое главное – ты ни в коем случае не можешь появляться там. Иначе, если я правильно понял, они тебя попросту убьют.

Он замолчал. Ему сложно было сказать это вслух, так же как и мне услышать. Но мы оба приняли этот факт, постепенно заставляя с ним смириться и не кричать внутри себя от этой мысли.

Я видела, как Эдвард складывал картинку в своей голове, как менялась его мимика, как он морщил лоб, сопоставляя факты, как в его глазах мелькали отрывки воспоминаний. Мой маленький принц скромен и наивен, но он не глуп. Нет, нет, нет! Он абсолютно точно не дурак! И сейчас он все сопоставляет: он понял, что это Том и его парни меня избили, что это для них я угнала машину Эдварда, и что, оставь он тогда ее там, сейчас этого бы не произошло. А еще теперь он знает, что я убила человека, пусть и неизвестного ему, но человека.

Это все читалось по его лицу, на котором, сменяя друг друга, устроили целое торжественное шествие всевозможные эмоции.

Я не хотела, чтобы он узнал обо всем этом ТАК… Но ничего не поделать. Эдвард собирался пару раз что-либо сказать, но закрывал рот, морщил лоб, сдвигал брови и упирался взглядом в противоположную мне стену.

- Что мне делать? – наконец-то озвучила я вслух терзающие меня мысли.

Он посмотрел на меня и сказал:

- Не вмешивайся. ТЫ - даже не смей лезть. Скажи мне сумму.

Я громко сглотнула.

Он ждал.

- Тридцать тысяч, – полушепотом ответила я.

Он закусил нижнюю губу, свел брови.

- И мы не рассматриваем вариант, в котором просто связываемся с полицией?? – уточнил он.

Я удивленно выдохнула.

- Нет, Эдвард! НЕТ! Только позвони в полицию, и меня сразу упекут в тюрьму! Ты не представляешь, что на мне только не висит! Да и не факт, что копы спасут Джейка… Том убьет его, как только узнает, что мы сказали полиции. Ему будет уже наплевать. Одним убийством больше, одним меньше… Плевал

Хотелось разреветься, но я поняла, что НЕ МОГУ. Просто слезы не льются…

- Хорошо, значит, найдем деньги… - проговорил Эдвард. – Я думаю, что у меня получится наличными снять с карточки тысяч десять. То, что являлось моими карманными деньгами, будет третьей частью нашей суммы… Черт, как я мог забыть?! У меня же уже много лет где-то валяется карточка родителей! На ней должно быть куда больше чем тридцать тысяч! Если она не у Карлайла в «надежном месте», то должна валяться в моем доме! Я должен посмотреть! - подталкиваемый свой идеей он начал искать ключи по карманам и осторожно открывать окно.

- А разве парковка не закрыта? – спросила я.

Он помотал головой.

- Нет. На этих воротах уже давненько сломался автоматический механизм, они просто открываются и закрываются, единственное, что их сдерживает – большие магнитные вставки, поэтому их открывает руками сторож на въезде. А смотрится галантно…

- Ага… Ты вернешься? – спросила я, наблюдая, как он уже перелазит через подоконник.

- Да. Я должен найти карту родителей. И утром вернусь. Обещаю, – сказал он, чмокнул воздух, и выпрыгнул из окна.

Я услышала шелест травы от его приземления и еще пару шагов. А потом опять звенящая тишина, пустота, темнота, освещаемая лишь лучом света от фонаря.

***

Добавлено (09.07.2009, 11:50)
---------------------------------------------
Я сидела одетая на кровати и гипнотизировала взглядом свое отражение в зеркале напротив. Иногда я отрывалась и поглядывала вверх, на часы. Минуты тянулись вечно. Сейчас пять утра. Эдварда нет уже три часа. Я постоянно вспоминала тех парней, которые побывали в гараже Тома и Сида. Теперь только Тома. Я помню лишь двух, которые ушли живыми, если их состояние так можно было назвать. Не знаю почему, но я все время крутилась там с ними, наблюдала, как Том говорит ребятам, что делать с телами полуживых парней. Видела, как этих похищенных людей пинали тяжелыми ботинками, оставляя на их телах огромные кровоподтеки, глубокие, казалось, до самих внутренностей, синяки. Били головой о бетонный пол до тех пор, пока кровь не заливала все вокруг, а ее запах не начинал кружить голову и вызывал у меня тошноту своим сладковато-приторным ароматом, смешанным с запахом ржавого железа гаража и испорченного на жаре тухлого мяса.

Я знала, что сейчас на том бетонном полу лежит мой маленький, ни в чем не виновный Джейк. Что его запястья сейчас туго связанны веревкой, и эта веревка перекинута через чугунный крючок, вбитый в стену. Что сейчас его пинают тяжелыми ботинками со следами вмятин и порезов о чьи-то поломанные кости. Скорее всего, мне позвонили не сразу, а после того как пробили ему голову. Так случается неизменно: когда привозят новую жертву, сразу начинают бить всем, что попадает под руку, чтобы он больше не дергался и не пытался сбежать. А когда кровью забрызгано все вокруг и Тому кажется, что этого достаточно, они звонят. Потом могут еще попинать уже обездвиженного человека, и идти «отдыхать» - принимать наркотики..

Я все это видела, знаю, крутилась рядом с ними все время. И сама не знаю, почему они не убили там меня, ведь я столько видела. Я никогда не боялась, для меня это было чем-то обыденным, пока не коснулось саму.

Наверное, Джейк уже давно лежит без сознания, истекая кровью, и я почти уверена, у него сломана пара костей, а про сотрясение мозга вообще молчу.

Я не могу сидеть так и ждать, пока Эдвард найдет деньги. Джейк там по моей вине. Пусть заберут меня, а его отпустят. Пусть Том отомстит мне за Сида! Пусть он заберет меня и будет медленно убивать, так, как сейчас он это делает с невиновным Джейком! И наплевать на все! Это мои проблемы - никто не обязан терпеть за меня! Том же забирал тех парней, что были должны ему, так пусть и меня заберет! Или еще лучше: я сама к нему приеду!

Спрыгнув с кровати и в два движения оказавшись за окном, я побежала к стоянке, твердо решив воскресить свои знания и умения по угону недорогих машин.

А потом , уже сотрясаемая нервной дрожью и запредельным количеством адреналина в крови, я мчалась по шоссе на старенькой Honda Аccord в направлении гаража Сида и Тома. Теперь только Тома.

***

Из архива 12 участка полиции г. Финикса.
Комната для допроса подозреваемых №2.
Следователь – детектив: У. Мюррей.
Подозреваемый: Эдвард Каллен. 1989 год рождения.

- Где вы были, когда 29 мая 2009 года Изабелла Свон сбежала из клиники?

- Дома.

- Что вы делали?

- Искал платиновую карту родителей, чтобы снять с нее деньги и отдать выкуп за Джейка.

- Что случилось в ту ночь?

- Я уже приехал домой, перерыл всю квартиру в поисках этой маленькой пластиковой карты, как вдруг в моем кармане завибрировал телефон. Я достал и понял, что это телефон Беллы, который случайно забрал с собой, когда успокаивал ее. Ну, вот я и ответил на звонок, а это оказался Джейк. Он кряхтел в трубку, что сбежал, его могут найти и нужно спешить. Я спросил где он и помчался забирать. Я подобрал его как раз там, где когда-то сбил Беллу. Черт, он был словно собака, попавшая под грузовик. В общем, повез его домой, и думал, что нужно как-то связаться с Беллой. Я не мог оставить Джейка одного в таком состоянии прямо сейчас, а ее телефон был у меня. Ну, естественно в клинику рано утром не позвонишь. Короче говоря, я решил дождаться часов семи утра, а потом позвонить на пост дежурному и позвать Беллу… Набирая номер, я уже представлял, как она заплачет от радости, будет просить меня забрать ее домой на несколько дней… А мне ответили, что она сбежала…