Глава 7 Я кое-как дождалась вечера, прохаживаясь по огромному дому моего маленького принца, разглядывая его вещи и убеждая держать свою неудачную задницу в его особнячке, пока не настанет вечер, и я не смогу спокойно поймать такси и отправиться на кладбище.
Когда стрелка часов доползла до семи вечера, я, сорвавшись с дивана, и забыв отключить телевизор, свалила из дома, словно тинэйджер из-под домашнего ареста, добралась до городской помойки человеческих трупов зарытых в землю и начала искать этот восьмой сектор и свежую могилу моей жертвы, с которой еще пару дней назад я вместе нюхала порошок и трахалась на кожаном диване.
R.I.P.
Сидней Уолтер Велонг
1983-2009гг.
Зеленый ковер, имитирующий зеленый газон, и скрывающий липкую могильную разрытую землю своим более эстетичным и уважающим чужой труп видом, медленно разлагающийся, под этими кусками слипшейся коричнево-желтой полу глины, лежит на его могиле, под штампованным памятником.
Никаких знаков отличий. Такой же надгробный камень, как и у миллиардов других дохлых людей. Ненавижу кладбища. Аккуратно, словно выставленные заботливой домохозяйкой в белом передничке и золотистыми кудрями, памятники шли длинными рядами. Такое чувство, что здесь есть памятник на каждого жителя страны, в не зависимости от того жив он или мертв. Словно человек родился, а заботливое правительство уже поставило ему надгробие с его именем и датой рождения, и осталась только формальность: вписать дату смерти… Всегда боюсь увидеть свой памятник.
Жуть…
Я стояла тупо вперившись взглядом в эти три долбанные буквы. R.I.P.
Он мертв окончательно. И если до этого я не понимала, что этого человека больше нет, то теперь я стала это осознавать… Черт, самое хреновое, что это все МОЯ вина. МОЯ.
- Какого хера, Сид? На хрена ты тогда полез ко мне?! Мерзкий ты подонок! Я же просила прекратить, остановиться, но ты ж, ублюдок, не хотел! И вот, где ты сейчас. А вина на мне… да чтоб ты сдох! – я сказала это и поняла, что он уже… Ужасно осознавать это…
- Извини, там о мертвых типа плохо не говорят… Но, черт, ты, подонок, сдох и тебе сейчас в миллион раз легче, чем мне тут! Чтоб ты попал в ад, сукин сын! На кой ты сдох?! Не мог просто поистекать кровью, придурок? Кто ж знал, что висок – твоя ахиллесова пята?! Предупреждать надо!.. Ненавижу тебя, ублюдок…
Я смотрела на этот долбанный зеленый коврик и ненавидела его. Не должно этого было случиться, не должно было… Я знала что должна это сказать, должна. И я сказала:
- Прости. Прости меня Сид. Я не хотела, честно. Если слышишь меня - прости… И про ад тоже прости… Не хочу, чтобы сатана жарил тебя… Прости…
Мне чуточку стало легче… Я развернулась, заставляя себя уйти из этого слишком спокойного, подозрительно спокойного места, не оборачиваясь, и направилась к выходу.
***
Перебирая ногами, я шагала по грязной, закиданной окурками и бутылками обочине, копошась в своих мыслях и не замечая шум и сигналы проезжающих мимо меня машин. Я даже не заметила, как одна из них остановилась и очнулась лишь когда чьи-то крепкие руки схватили меня за талию и резким толчком впихнули в салон до боли знакомого автомобиля. Я оглянулась и увидела все те же знакомые лица.
- Том… – сказала я к своему ужасу. Кто угодно, хоть сам Сид, отпросившийся из преисподней на часок, только не взбешенный моим предательством Том.
- Сука! – крикнул он, смотря на меня через зеркало заднего вида, и вжал по газам.
Паника и инстинкт самосохранения сделали свое дело, и я бросилась к двери. Меня отпихнули обратно все те же крепкие руки. Нил.
- Нил, выпусти меня, пожалуйста! Умоляю, пожалуйста! – меня трясло и лихорадило от страха. С этими парнями шутки плохи. Куда они меня везут?! Убивать? Нет! Не надо, пожалуйста! Я не могла сдержать нарастающей в моем теле истерики и уже тряслась от слез и дрожи бьющей мое тело.
- Нил, я тебя умоляю, выпусти меня! я сделаю все, только оставьте мне жизнь! - что я сейчас сказала?! Умоляю? Эй, Белла?! Черт, тяжело держать себя в руках, когда не знаешь, куда тебя везут, и будешь ли ты еще дышать этим вонючим воздухом или нет?..
Машина неслась по пустынным улицам на какую-то свалку. Здесь и тела то моего не найдут! Его исклюет плотоядное воронье и дикие псы… Джейк, прости меня за все, пожалуйста, я тебя очень сильно люблю - ты единственный, ради кого мне стоило жить… Я очень сильно люблю тебя, прости меня за все… Чарли, прости меня, я тебя тоже люблю… И, Эдвард, тоже прости. Спасибо тебе за все попытки спасти мне жизнь… Найди себе телку и трахни ее как хотел бы меня. Я не обижусь, я буду мертва…
Черт! О чем я думаю?! Я буду жить… Буду… буду… Господи, я никогда не обращалась к тебе, но черт! Извини! Я хочу жить! Прошу, спаси меня!!! Я больше не буду убивать людей! Правда!.. Я рыдала взахлеб, видя решительность в глазах Тома и остальных ублюдков, сидящих в машине. Так они выглядели, когда приехали две недели назад. Я знала, что они похитили парня, который не отдавал им деньги за большое количество героина. Я знала, что они запихали его в эту машину, как и меня, и увезли на свалку, а там избили бейсбольными битами до смерти.
Том все это рассказывал мне, когда на этом же заднем сидении резкими, причиняющими мне боль толчками трахал меня, пытаясь снять напряжение от убийства. Я спросила тогда у него как умер тот парень, а он ответил, что парень захлебывался в собственной крови и Том, забрав биту у Саймона, сидящего сейчас на переднем сидении, и замахнувшись, что есть сил, шибанул парнишке по голове, и сломал ему череп. Он говорил, что видел, как мозг растекался по грязному песку смешанный с костями и кровью, образуя тошнотворную жижу. Еще он сказал, что чужие мозги отвратительно сладко пахнут, и что он хочет забыть этот запах.
Какого хрена?! Почему он хочет сделать это со мной?! Минуты казались вечностью. В моей голове проносились картинки воспоминаний. Я даже не успевала толком их разглядеть - просто видела, как они мелькают, и перед глазами и постоянно вставало лицо Эдварда. Какого черта? Джейк, прости меня, прости меня за все… пожалуйста. Не ищи меня, не хочу, чтобы ты увидел мои мозги, растекшиеся и засохшие на раскаленном песке сраного Финикса…
- Шлюха! – выплюнул Том, резко остановив машину. – Я ненавижу тебя! Слышишь? Сука! Убью тебя! Но сначала ты вернешь всю наркоту, что утащила! Где она?!
Я молчала, не в силах открыть рот.
- ОТВЕЧАЙ, СУКА!
- Я… Я, - поток слез хлынул из глаз, и я зарыдала взахлеб.
Он развернулся на водительском сидении и с размаху ударил меня ладонью по лицу. Я даже не почувствовала боли… Странно…
- У меня нет ничего… Копы … Я увидела их и выкинула все в реку…
- Ты врешь!- он опять ударил меня, и я почувствовала жидкую липкую гущу, потекшую по моим губам.
Я судорожно замотала головой.
- Значит, ты вернешь деньгами! – сказал Саймон.
Том оглянулся на него и кивнул.
- Слышала?! Два дня и тридцать тысяч баксов. Тридцать, и ни центом меньше, шлюха! А потом, я клянусь, вышибу тебе мозги, как ты это сделала Сиду.
- Я не спец…
Он вновь ударил меня, на этот раз больно. Очень больно. Казалось, искры полетели из глаз. Том не остановился и снова ударил меня. И снова. И снова, пока я не начала чувствовать, как теряю сознание, а на языке ощущать привкус собственной крови. Последнее что я услышала - это голос Нила.
- Остановись, пока не прикончил ее!
Потом слышала шум колес по мелким камням дороги и свист ветра от мчащейся машины.
***
Не знаю, сколько я так пролежала, но очнувшись в луже своей крови и посмотрев в небо, увидела начинающийся рассвет. Черт, где я? Вспомнив последние события - в ужасе провела на ощупь рукой по песку рядом с головой, боясь вляпаться в собственные внутренности… Слава богу, только небольшие мокрые следы, вероятно кровь. Точно кровь, подумала я, поднеся руку к лицу. Медленно села и поняла, что почти вся куртка в крови, и нос ужасно болит. Сломан. Черт! Гавнюки. Они сломали мне нос! Хорошо хоть, оставили в живых… Но не надолго…. Я встала и обтерев рукавом засохшую кровь на лице, поплелась в сторону дома Каллена. Только он может мне сейчас может помочь. И вправить нос…
Унизительно… Поздравляю, Белла, ты смогла опуститься на ступень ниже по лестнице, в которой не было ступеней ниже, чем та, на которой ты стояла раньше…
***
- Боже, спасибо! Где ты была?! И что с твоим телефоном?! Я не мог дозвониться! Слышишь?! Что с тобой? - Эдвард встретил меня на улице. Он стоял на дороге, смотрел по сторонам и, увидев меня, подбежал.
- Белла, что случилось? На тебя напали? – он аккуратно приподнял мое лицо на встречу растворяющемуся лунному свету и увидев весь этот кошмар, поднял меня на руки и понес быстро в дом. Если честно, я даже не могла сопротивляться, я так устала… Он очень бережно нес меня, прислонив к своей белоснежной рубашке, не боясь измазать ее в крови. Слезы потекли по замазанным кровью щекам.
Он занес меня в ванну, посадил на шкаф для полотенец. Медленно, стараясь не причинить мне боли, снимал с меня одежду, вымазанную уже почерневшей жидкостью. Раздев меня до белья, он начал осторожно ощупывать мое тело. Думал, что у меня что-нибудь сломано. Он не задал больше ни одного вопроса. Убедившись, что переломов нет, Эдвард достал вату и спирт, начал оттирать теплой водой и жидким мылом кровь с лица, стараясь не задевать нос.
Закончив, он сказал одно единственное:
- Потерпи.
И резким движением вправил мне нос. Острая боль пронзила меня, и я заплакала сильнее.
С болью посмотрев на меня и нежно прикоснувшись губами к моему лбу, он прошептал:
- За что с тобой это происходит? Бедненькая моя…
Он меня жалеет… Посмотри, до чего ты докатилась, Белла?! Эдвард жалеет тебя. Да… Но мне сейчас наплевать. Он взял меня на руки и положил ванну, с обжигающе-горячей водой. Тело мгновенно расслаблялась, а слезы только усиливались.
- Я сейчас, подожди пару секунд, – сказал он и вышел.
Я осталась одна. Полная неудачница с конченой жизнью, болью и унижением во всем теле… Я посмотрела на ванну, до краев наполненную водой, и, выдохнув, тихо сползла в нее с головой. Но я не могла закрыть глаза, это единственное на что у меня хватило сил - держать веки поднятыми и опуститься под воду. Воздух кончился и я в судорогах открыла рот последние пузырьки выходи из легких, а я смотрела на них с апатией и кажется все еще слезами… Не знаю, под водой уже не поймешь - где твои слезы… Все будет быстрым и глупым как и моя жизнь…
-Дура!!! Дыши! Дыши, я тебе говорю – кричал Эдвард, внезапно появившийся по другую сторону водной глади и уже держащий меня за плечи и пытающийся сделать мне искусственное дыхание… Не надо. Брось меня обратно, пожалуйста…
Белла, ты сегодня слишком часто говоришь это… Пожалуйста – слово дня… Смешно…
Я ощутила легкое касание моих губ и резкий глубокий не дающий надежды на смерть вздох.
Я закашлялась:
- Зачем?! Ты – кх-кх – это сделал? Я хочу обратно, - проговорила я и сползла с его рук обратно в ванну.
Он меня вытащил, окатил прохладной водой из душа, смывая пену, и замотал в полотенце.
Я плакала, кажется…
Он отнес меня в свою комнату, положил на мягкую кровать и обтер мое тело. Нижнее белье было до жути сырым. Он стеснительно снял с меня лифчик и натянул на меня свою футболку. Промешкавшись пару секунд и оценив мое безнадежное состояние, стянул с меня голубые трусы-шортики и одел свои боксеры.
Зачем? Брось меня, дурак! Живи спокойно своей счастливой обеспеченной жизнью… Но ведь я сама пришла к нему…
Он уложил меня на подушки, накрыл одеялом и лег рядом со мной, прижимая к себе. Слезы все еще текли из глаз, явно не собираясь останавливаться… Я вспоминала свой страх, его крик и эти удары… А потом пустота, лишь шум колес по гравию… И все… Звенящая пустота мира… Я чувствовала близость своей смерти. Я была готова к ней. Я была к ней готова…
Я плакала у него на плече. А он бережно гладил меня по мокрым и пахнущим его дорогим шампунем волосам, иногда шепча:
- Все хорошо, я с тобой, мы справимся. Справимся, вместе Беллс.
Мне так нужно, чтобы кто-нибудь меня пожалел… Мне нужно, чтобы он меня пожалел…
=====
Из архива 12 участка полиции г. Финикса.
Комната для допроса подозреваемых №2.
Следователь – детектив: У. Мюррей.
Подозреваемый: Эдвард Каллен. 1989 год рождения.
- Зачем вы продали свои часы?
- Курить тут можно?
- Да.
- Отвечайте на вопрос.
- … Это и так понятно: чтобы оплатить ее лечение.
- Почему вы не попросили отца о помощи?
- Он бы не помог. Он еще когда я привез ее в первый раз, был против этого и хотел позвонить в полицию…
- И вы решили достать деньги самостоятельно?
- А как еще?
- Когда вы узнали, что она в розыске, почему вы не сообщили в полицию?
-…
- Вы ответите на вопрос?
- Обязательно?
- Да.
-… Я не хотел ее предавать.
- Почему?
- Не знаю.
- А когда она пропала на следующий день, вы ее искали?
- Да.
- Почему?
- Что значит почему?! Я беспокоился.
- И вы ее нашли?
- Она сама вернулась.
- Что было дальше?
- … Я помог ей.
- Как?
- А как, по-вашему, можно помочь девушке, истекающей кровью?!
- То есть вы оказали ей медицинскую помощь?
- Что-то вроде того.
- Она пыталась покончить жизнь самоубийством?
- Нет.
- Но она же пыталась утонуть в ванной?
- Нет, кто вам это сказал?! Чушь собачья…
- Она и сказала…
- Не верьте ей. У нее чувство юмора специфическое.
- А что вы чувствовали к ней в тот момент?
- Это важно для следствия?
-… Да, в какой-то степени…
- Я чувствовал ответственность за нее и…
- Почему вы считали себя ответственным за нее?
- Я обещал ей помочь, хотел ей помочь, пытался…
- Так, какое отношение у вас было к ней?
- Вы меня перебиваете…
- Извините, продолжайте.
- … Я чувствовал, что не хочу оставлять ее так… С какой стати я вам это буду рассказывать, вы все равно ни черта не поймете! Сидите тут, считаете себя богом, спрашивая о моих чувствах к ней, да что вы можете знать об этом?! Ни черта! У тебя дома наверняка семья, дети, супчик в холодильнике!
А у нее этого не было, ничего не было, лишь отец, появившийся, когда ее объявили в розыск, мать–алкоголичка, убогий трейлер с маленькой полкой для сна, кокаин в крови от безысходности, пять швов на голове, сломанный нос, изнасилование, привязанная полицией смерть, болезнь, от которой она могла умереть в любой момент, придурки, пытающиеся выбить деньги ни за что, и огромное чувство страха вкупе с инстинктом самосохранения…
Откуда вам понять что она чувствовала, и что чувствовал к ней я?! Идите вы в жопу, не буду я отвечать на этот дурацкий вопрос!
кстати жду комент к проде 
