Часть 20 Братья Он сидит в номере, почти как под домашним арестом, так как Сэм в ультимативной форме запретил ему выходить. Поэтому он звонит Белле и переносит встречу с ней снова на ночь. Ему все равно, что скажет Сэм. Он и так проторчал тут почти весь день, в ожидании, новостей от «святого семейства»
Он вспоминает последний разговор с Сэмом, разговор на повышенных тонах. Вспоминает, как Сэм пытался убедить его:
- Дин, у нас тут есть проблема. Парочка вампиров, которые соскучились по человеческой кровушке.
Давай сосредоточимся на них, а не на Калленах. Эти не представляют опасности для людей. Согласись, мы не сможем со всеми справиться…и бла….бла…бла и т.д. и т.п.
В общем, Сэмми-то, конечно был прав. Со всеми они не справятся. И проблема сейчас не в Калленах.
Поэтому, Дину приходиться уступить и со скрипом в душе он соглашается, на временный союз.
- Они дадут знать, как только примут решение. Если, они согласятся участвовать в охоте, это будет для нас большой удачей – в возбуждении сообщает ему брат
Дин, вот только не понимает, отчего Сэмми так понесло на этих вампирах. Ну не пьют они человеческой крови, ну и что в этом такого необычного? Они уже встречали таких…Помниться тогда
Дин тоже выкобенивался поначалу…даже завалил одного такого человеколюба. Красиво так завалил… после пришлось сжечь всю одежду, так как она вся была в крови.
Хотя чего уж особо удивляться, его младший братишка, всегда был слегка помешанным, на всех этих вселенсколюбиближнего штучках. Сэмми в принципе его не понять. Потому, что слышать об Аде и знать о нем, совершенно разные вещи.
Поэтому Дин сидит и помалкивает, лишь, изредка бросая на младшего брата не совсем добрые взгляды. Сегодня у Дина субботник. Он чистит оружие, готовиться к охоте. Это то, что он умеет делать. И делает он его надо признать, очень хорошо. Вот и сейчас он полирует свой мачете, и мимолетно вспоминает всех тварей, которых он уложил им. Что ж, в словах «прирожденный убийца», некогда произнесенных относительно него, была своя доля правды.
Хотя на улице довольно прохладно, им пришлось открыть окно. Потому, что Сэмми, достав походный котелок, расчертив пол пентаграммами, уже распевает положенные заклинания над булькающим котелком. Ей Богу, ему сейчас только плаща со звездами и волшебной палочки не хватает, так смешно он выглядит со стороны. Но еще минут двадцать и смесь «пошли все вампиры на … » будет готова. За это время, они успеют пропитаться паром и дымом настолько, что ни один вампир их теперь не учует, даже, если они будут стоять у него носом. Единственное неудобство, эти травки, действуют на людей, также как и на вампиров. То есть люди не чувствуют их запаха. Никакого, вообще…. А это только поначалу кажется прикольным. Дин, не знает, как вся эта хренотень работает, он знает лишь, что обычные люди напрягаются, когда застают их окутанными этим фигней.
Дин продолжает чистить оружие.
Теперь настает очередь его любимой береты, с которой он повсюду таскается. Она тоже удостаивается своей порции приятных и не очень воспоминаний. Но Дин любит эти воспоминания, они доказывают ему, что он был в нужное время и в нужном месте.
Сэмми демонстративно горестно вздыхает, когда ближе к ночи Дин, начинает собираться на встречу. Как всегда проторчит в ванной перед зеркалом минут двадцать, еще минут сорок будет возиться с одеждой …. Да есть вещи, которые никогда не меняются и это не зависит от того сколько лет ты провел в Аду….
- Если, что - сразу звони – говорит Дин на прощание и похлопав его по плечу и растворяется в ночи.
Сэм не спорит с ним. Все равно ничего не изменишь. Дин сейчас не остановить. Тем более, что полчаса назад, позвонил Карлайл, и объявил, о своей готовности помогать им. Теперь, остается только затравить этих вампиров.
- Это будет нелегко, - говорит Карлайл, впрочем Сэм это и так знает.
А Дин уже мчится на Импале к Белле. Дину плевать, чем может все окончиться, стоит Чарли, заглянуть в комнату к Белле, посреди ночи (справедливости ради стоит заметить, что посреди ночи, он еще ни разу к ней не заглядывал) или утром перед работой (а вот это он делает довольно часто)
Зато Дин понимает, что надо бы еще и поговорить с Беллой. А то прошлой ночью они и парочкой слов не перекинулись.
Стоит ей сесть в машину, он замечает, что сегодня она какая-то другая. Слегка нервная, напряженная. Почему-то постоянно оглядывается.
- Белла, что-то случилось? – спрашивает он
- Ничего, Дин, просто волнуюсь об отце
Она не умеет ему врать, это знает он, это чувствует она.
- Белла, ты можешь скрывать от меня что-то, но не считай меня идиотом. Что происходит? – настаивает Дин
- Дин, к тебе, это не имеет никакого отношения
- Разве? Может ты жалеешь о вчерашнем?
- Дин, ты о чем? Я ни капли не жалею. Я готова принимать вчерашнее решение хоть всю вечность.
Да, она не умеет ему врать, и когда она говорит правду, он это тоже чувствует. Так и сейчас.
- Отец, что-то заметил? – никак не хочет успокоиться Дин
Но Белла, наконец, берет себя в руки, она улыбается ему.
- Дин, если бы он что-то заметил, меня бы рядом с тобой сейчас не было. Просто неприятности в школе. Меня ведь сегодня не было.
- Они сообщили твоему отцу?
- Пока еще нет, но возможно, моему отцу стоило бы позвонить в школу и предупредить администрацию о небольшом недомогании своей дочери?
- Что ж, думаю, твой отец постарается… он обязательно позвонит завтра.. я в этом уверен.
Она улыбается ему, а сама думает о том, что произошло сегодня днем. После, того, как она вернулась к себе в комнату, такая счастливая …
Она помнит все, что произошло потом. Помнит, как Эдвард целовал ее, помнит, как раздевал. Помнит, что сначала сопротивлялась. А вот потом….Потом, ей это стало нравиться. От Эдварда исходил такой зов, противостоять, которому было невозможно. И она таяла в его руках. Это она тоже помнила.
Помнила, как он уложил ее на кровать. Помнила его взгляд, прожигающий ей душу, помнила, как он потянулся к ее груди. А вот дальше ничего. Дальше, она очнулась в комнате одна, голая, но заботливо укрытая одеялом. И если бы не синяки, которые уже начали проступать на ее запястьях и плечах, если бы не синие от поцелуев Эдварда губы, она бы подумала, что все это ей приснилось.
Но она видела себя в зеркале, и понимала – это не сон. Видела себя, ощущала себя, и никак не могла вспомнить, что же между ней и Эдвардом было? Как это можно было узнать, если ее тело все еще помнит другого?
Хотя, то, что она жива, то, что Эдвард не укусил ее, не значит ли это, что в самый последний момент он взял себя в руки?
От невозможности знать ответ, было гадко. Она весь день порывалась позвонить ему, выяснить у него правду. Но не могла заставить себя поднять трубку. Трубка, просто вываливалась из ее рук, падала, разбивалась, как и она сама. Она просто боялась позвонить и узнать правду. Она найдет его завтра, не сегодня. Сегодня она просто не в состоянии говорить с ним, сегодня она просто будет черпать силу в надежде, что Эдвард сумел остановиться… Да, пока она будет надеяться на эту глупую фантазию. Иначе просто расплачется, не сможет себя сдержать и Дин все узнает.
Добавлено (21.04.2009, 22:00)
---------------------------------------------
Когда позвонил Дин, и попросил перенести встречу на ночь, она обрадовалась. Она надеялась, в темноте он не заметит, синяков, оставленных Эдвардом. Надеялась…Конечно, она могла сослаться на невозможность встретиться с ним, но как долго бы она отказывалась от встреч? День-два-неделю?
Синяки так быстро не пройдут. А Дин, она не знала надолго ли он в городе. Ведь они вчера перекинулись лишь парочкой слов, и то не имеющих к этому никакого отношения.
Рассказать ему об Эдварде она не могла. Ну никак… Признаться, что чуть не влюбилась в вампира? Признаться в том, что произошло сегодня? И еще вопрос, кто больше виноват в случившемся? Нет. Не могла, не может, не сможет. Именно так, в прошлом, настоящем и будущем времени… Она знает, его отношение к вампирам, она знает про его священную войну. У нее, конечно, нет таких глобальных поводов, вести ее, как у него. Наверное, поэтому, она так спокойно восприняла Эдварда. И ей не надо особо напрягаться, она знает, как поступит Дин, узнай он об Эдварде. И еще вопрос, кому из них, можно не позавидовать. Вампиру или Дину?
Поэтому она молчит. Сжав кулачки, сложив их под коленями, отчего кажется еще младше, чем есть, но молчит.
- Завтра, я подброшу тебя домой, до начала занятий – говорит Дин – не хочу, чтобы у тебя были неприятности
Ах да, неприятности, думает Белла. Боже, если бы дело было только в школьных неприятностях.
Дин снимает для них, тот же номер, что и вчера. Хозяин, понимающе ему ухмыляется и подмигивает. Вот зараза, думает Дин, может ведь и засечь с кем он тут. Сэмми прав, у Беллы возраст на лице написан.
Они проходят в номер, как будто и не уходили отсюда. Он также закрывает жалюзи и включает свет. Для него сегодня все, так же как и вчера, а вот для нее все теперь по-другому.
- Выключи свет – просит она
Конечно, он удивляется, вчера, им было хорошо и со светом. И еще, он не любит заниматься любовью в темноте. Он этого не понимает. Но она настаивает и вздохнув он соглашается.
Теперь в комнате темно. Теперь в комнате безопасно. Но надолго ли, спрашивает она сама себя? Будет завтра, будет послезавтра…
Они стоят в темноте, только с улицы, сквозь жалюзи пробивается редкий свет проезжающих машин. Видны лишь их силуэты. Ничего, надо лишь, чтоб глаза привыкли, думает она. Скоро глаза привыкнут – думает он.
В этот раз он не забыл о презервативах. Он знает, что проявил вчера, глупую беспечность. Как он мог так с ней поступить? Он готов кается, готов просить у нее прощенья. Так глупо, так безответственно….
Но стоит им коснуться друг друга, как опять, весь окружающий мир перестает для них существовать. Он прижимает ее к двери. Долгий, тихий поцелуй, в нем только нежность. Он берет ее за руки, отводит их за спину и, держа одной рукой, как в замке, начинает свободной рукой гладить ее лицо, волосы, шею. Он касается губами ее щек, подбородка, груди. Ей почему-то опять становиться страшно, подкашиваются ноги. Но он для того и рядом, чтобы поддержать, не дать упасть, быть рядом. В этих медленных ласках что-то завораживающее... она плавиться в его объятиях. Насколько это, не похоже, на то, что случилось днем. Она чувствует эту разницу…. Эта разница, как жизнь и смерть. Большая разница.
Его пальцы чувствуют бешеное биение ее пульса. Она тихо стонет, а он начинает раздевать ее, снимает с нее старую растянутую водолазку, стягивая джинсы на миг, отрываясь от ее губ.
Она тоже стягивает с него футболку и обнимает его сильные плечи. Ее руки гладят его, ощупывают горящую гладкую кожу. Она чувствует под пальцами шрамы, это тело мужчины привыкшего рисковать жизнью.
- Полюби меня! – в каком-то отчаянии шепчет она
Услышав этот голос, хриплый и страстный, Дин приподнимает ее на руки и идет к кровати, опускает ее на нее. И снова он заводит ей руки за голову и продолжает ласкать. Он касается ее кончиками пальцев, но от этих легких прикосновений ее бросает в жар. И почему-то хочется плакать... Это нечто большее, чем наслаждение. Дин, чувствует, как она уже готова принять его. От его прикосновений ее кожа словно звенит, от его ласк она плавиться.
Наконец, он входит в нее, она хочет большего, но на то Дин и был опытным любовником, что в этот раз не торопиться. Кровь стучит в его висках, но он двигается медленно, входя в нее глубже и глубже… Он не хочет, чтобы это кончалось... А она уже ничего не видит, только он, только его движения внутри ее. А дальше – волны волшебного, упоительного оргазма.
Дин мягко шепчет ей на ухо:
- Никто ведь не знает тебя так, как я. А значит - никто не может любить тебя так, как я
К чему это он? Она не знает, ей хочется расплакаться , но стоит ей это сделать, как он поймет случилось что-то серьезное… Поймет, просто потому, что действительно знает ее так, как не знает ее никто другой.
Добавлено (21.04.2009, 22:03)
---------------------------------------------
Часть 21 Любовь
И познаете истину, и эта истина сведет вас с ума
О Хаксли
А потом, они лежат вместе, и он рассказывает ей, обо всем, что произошло, за последние месяцы. Обо всем, что происходит, в этом гребанном мире. Об гребанном Апокалипсисе, об Ангелах, о демонах…. О свое новой работе. Работе, которую поручил ему Господь…
Ей становиться как-то страшно. Все, то, что он рассказывает, смахивает на среднестатистический ужастик а-ля «конец света». Но она знает, это правда. И от этой правды, становиться еще страшнее. Особенно сегодня ночью, когда кажется, что все ее мир сходит с ума.
Она тоже решается и рассказывает о демонах, которые приходили за ней. О машине, и о Тайлере, и о том, что только чудом она осталась жива. Правда «имени» этого чуда, она так и не называет.
Рассказывает она и о том, какие шаги она предприняла, чтобы защититься... Ее рассказ бьет по нему…все таки он так долго к ней добирался… А она была тут одна, беззащитная…. Она успокаивает его, она говорит, что демоны оставили ее в покое, сказав ей лишь прощальное «адью».
- Дин они сказали, рано или поздно я сама к ним попаду. Мне очень страшно Дин, больше всего на свете я боюсь вернуться назад в Ад. Я не хочу туда…только не туда…
Она говорит это с таким чувством, что у него сжимается сердце. Живое, любящее сердце.
Он еще крепче прижимает ее к себе, шепчет ей успокоительные слова, он уверяет ее, что ни за что на свете, не допустит этого.
- Белла, я сделаю все для тебя, назад ты туда не попадешь. Я обещаю.
Она верит ему, ей очень хочется в это верить, иначе как можно будет жить дальше с таким грузом?
Немного успокоившись она засыпает, сегодняшний день, ей дался очень тяжело. Он же еще некоторое время рассеянно гладит ей волосы, задумавшись о чем-то своем.
****
Утром Дин просыпается намного раньше нее. Белла крепко спит, положив свою головку ему на плечо. Такая доверчивая и такая красивая. Сквозь жалюзи начинают пробиваться первые лучики солнца, и в комнате уже довольно светло. Он осторожно проводит пальцем по ее губам. Она улыбается ему во сне. Он еще крепче прижимает ее к себе.
Однако кое-что беспокоит его. Дин, еще вчера почувствовал, с Беллой что-то не так, и не зря им вчера были сказаны те самые слова, «никто ведь не знает тебя так, как я». Ему бы очень хотелось, чтобы она сама доверилась ему. Однако она молчит, и он решается кое-что проверить.
Осторожно, боясь потревожить ее, он откидывает одеяло в сторону, скорее собираясь успокоиться и опровергнуть одну глупую догадку. Правда отрезвляет, а догадка, оказывается, далеко не глупой с горечью думает он. Как бы, не были длинны рукава ее рубашки, все же они не сумели прикрыть, то, что она хотела спрятать - свежие синяки на запястьях.
Ему стоит больших усилий не вскочить, не опрокинуть одеяло, в поисках новых. Но он не двигается, он помнит, что она ничего ему не рассказала. Он помнит, что она попросила его выключить свет. Она не хочет, чтобы он знал, она пытается кого-то защитить. Кого? Если это сделал ее отец, то понятно. А если это не отец? Несмотря ни на что, он клянется себе, что выяснит, откуда у нее эти синяки. Он клянется себе, что тот ублюдок, который оставил их, пожалеет, что родился на свет. Пусть даже, это будет ее родитель.
«Бедный Дин, может тебе не стоит знать всю правду?» - усмехаются с издевательством в Аду, ведь правда, редко бывает чистой, и никогда не бывает простой.
Через полчаса она просыпается, а он притворяется спящим. Все- таки у него в этом деле больше опыта, чем у нее. Из-под полуприкрытых век, он видит, как она осторожно собирает свою одежду и пробирается в ванну. Выходит она оттуда уже одетая. Подходит и начинает тихонько трясти его за плечо.
- Дин – мило щебечет она ему – пора вставать соня.
Если бы не его открытие, наверное, он бы и сегодня, послал все куда подальше. Притянул бы ее к себе, и остался в номере как вчера до двенадцати, забыв про школу, про ее отца, про Сэма. Но он вздыхает и начинает одеваться. И хотя еще очень рано, но спустя сорок минут, они уже едут в сторону ее дома. Она замечает, что он с утра необычно молчалив, но ничего не говорит, такое настроение Дина ее устраивает. В свете дня, ей было бы намного труднее держать себя в руках.
Когда они подъезжают к ее дому, неожиданно, он напрашивается к ней в гости.
- Я хочу посмотреть, как ты живешь, - говорит он
Она конечно, удивлена. Зачем ему это? А соседи? Если заметят? Отца правда уже нет дома, а до школы еще есть время.
- Мы можем вместе позавтракать - улыбается он
Этот аргумент убивает в корне все ее возражения. Будь, что будет, думает она и соглашается.
И вот он уже сидит с ней на кухне, пьет обжигающе горячий черный кофе, дожидаясь пока, она приготовит завтрак. Она, конечно, волнуется, делает кучу ненужных движений, опрокидывает чайник. Оно и понятно, ведь она впервые, по настоящему, по взрослому, готовит завтрак для своего мужчины. А это в жизни каждой девушки не менее ответственны момент, чем первый поцелуй. Она думает, что со стороны, они возможно похожи на семейную пару. Так мило выглядит эта картинка и так легко и естественно они смотрятся друг с другом.
Он сидит за столом, непрерывно ей улыбается и шутит. Ну вот, он всегда это любит делать, даже когда, не до шуток. Даже, когда она опрокидывает горячий чайник, чуть не лишая его мужского достоинства.
Но она не замечает, как стоит ей отвернуться, и его глаза, пристально рассматривают все вокруг. Он пьет свой кофе, и пока она отходит, он достает свой мудреный датчик НЛП и проверяет дом. Ничего. Потом видит соль – значит и тут тоже ничего. Книги, крест - опять ничего. Обычный дом, обычная семья.
Поцеловав ее на прощание, он уходит. Ему легче скрывать свои чувства. Он старше, он через многое прошел и до Ада. И теперь, его задача – защитить ее.
P/S/ Ну вот и все написанные на сегодняшний день части. Теперь буду писать продолжение. С появлением "На прощанья, ничего он не сказал" я этот фик совсем забросила.
Вот! Потому что слов нет)))
