//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

- Пролог, - прочитал Карлайл.
- Думаю, ты вполне можешь пропустить его… здесь, скорее всего, описано, как волновался Эдвард во время превращения Беллы, - ухмыльнулся Эммет.
Эдвард закатил глаза, жестом показывая, чтобы Карлайл продолжил читать.

Это был не просто ночной кошмар: сквозь ледяную дымку к нам приближались черные силуэты.

- О, нет, - забеспокоилась Эсми.
- Говорил же вам, надо было пропустить это, - взволновано проговорил Эммет, - но теперь я нисколечко не против, что мы читаем.

«Мы все умрем!» - в панике подумала я, в безнадежных попытках спасти свое сокровище. Но даже мысль об этом снижала мое внимание и сосредоточенность, а этого я не могла допустить.
Они приближались все ближе и ближе. Их плащи колыхались при движениях их тел. Я видела их мертвенно-бледные руки, сжатые в кулаки. Они разошлись, окружая нас со всех сторон. Мы были в меньшинство. Это конец.

- Еще ничего не кончено, пока не пришел конец, - сказал Эммет. – Мы не позволим выиграть этим ублюдкам.

И тут, словно яркая вспышка, все изменилось. Конечно, изменилось совсем ничего – Волтури продолжали наступать, окружали со всех сторон, желая убить нас. Единственное, что изменилось – мое видение всего происходящего. Я жаждала этого, я хотела атаковать их в ответ, защищаться. Паника сменилась чистейшим хладнокровием, на моем лице появилась улыбка и в тот же час сменилась злобным рычанием сквозь зубы.

- А вот это правильный настрой, сестра, - улыбнулся Эммет.
- Не похоже, чтобы это была Белла, - произнесла Элис.
- Очевидно, сейчас она уже вампир… теперь ее инстинкты требуют сражения и защиты самого дорогого, - ответил Эммет.
- Здесь он прав, - согласился Джаспер.
- Похоже, нам все-таки придется сражаться с Волтури в конце этой книги, - нахмурился Эдвард, и это мысль ужасала его.
- Да уж, - улыбнулся Эммет, - ну а теперь-то ты чего волнуешься?
Эдвард простонал, Карлайл решил продолжить читать: – Огонь.
Эдвард вздрогнул, когда услышал название главы. Впрочем, как и все, вспоминая свой личный опыт – все, кроме Элис.

Боль озадачивала меня.

- Озадачивала? – удивились несколько людей. На месте Беллы они выразились бы по-другому.

Именно так – я была сбита с толку. Я не могла понять, не могла осознать то, что происходит со мной.
Я старалась блокировать боль, но все больше и больше проваливалась в темноту, которая секундами, а может даже минутами заставляла меня биться в агонии. Становилось все труднее и труднее оставаться на связи с реальностью.

- Все это как-то неправильно, - бросил Эммет. – Ты помнишь каждую секунду сжигающей тебя боли.
- Возможно, это еще не боль трансформации, - мрачно ответил Карлайл.

Я старалась разделить их…
Нереальность была черной и не причиняла мне слишком сильную боль.
Реальность была ярко-красной, и казалось, будто меня разрезали пополам. Будто меня переехал автобус, будто меня избили, будто меня топтало стадо быков, будто меня топили в кислоте. И все одновременно.
Реальность заставляла мое тело извиваться и корчиться от боли.
В реальности я знала, что есть что-то более важное, чем мои муки, но не позволяла вспомнить, что именно это было.

Эдвард вздрагивал от каждого слова этого разъяснения, как будто он испытывал боль от них.

Реальность неслась так быстро.
Мгновение назад все было, как положено. Я была окружена людьми, которых любила. Улыбки. Почему-то – неясно почему – меня не покидало чувство, что скоро я получу все, за что боролась.
И затем, от одной маленькой, казалось бы, незначительной детали все пошло не так.
Я увидела, как чашка, что я держала в своих руках, опрокинулась, и темно-красное кровавое пятно разлилось на бледной ткани.

- Что ж, это еще до трансформации, - вздохнул Эммет.
- Тогда зачем мы слушали обо всем этом от щенка? – прошипела Розали.
- Чтобы узнать о запечатлении, - предположил Эммет, ухмыляясь.
Розали и Эдвард зарычали на него.

Я непроизвольно потянулась к ней, хотя увидела другие, более проворные руки.
Внутри меня что-то дернулось в обратном направлении.
Разрывы. Переломы. Адская боль.
Темнота поглотила меня, сменившись волной невыносимой боли. Я задыхалась, захлебываясь в чем-то – мне приходилось тонуть раньше, и это было совсем не похоже на то. Горло словно обжигало огнем. Слишком горячо.
Меня разрывало, ломало, кромсало изнутри…

- О да… теперь намного лучше… все так точно описано, - заметил Эммет.

Темнота вновь поглотила меня.
Голоса, крики, новая волна боли.
«Должно быть, плацента отделилась!»
Что-то намного острее ножа пронзило меня – и, несмотря на ужасную боль, я осознала смысл слов. - «Плацента отделилась», – я знала, что это значило. Это значило, что мой ребенок погибает внутри меня!
«Вытащите его!» - кричала я Эдварду. Почему он не сделал этого до сих пор?!

- Да, Эдди… о чем ты только думал? – спросил Эммет.
- Я знаю ответ на этот вопрос… он хотел сначала сделать ей укол морфия, - ответил Джаспер.
- И как ты только додумался до этого? – ухмыльнулся Эммет.
- Не имею понятия, - также ухмыльнулся Джаспер.
- Идиоты, - вместе произнесли Розали и Элис.

«Он не может дышать! Сделай это! Сейчас же!»
«Морфий!»
Он хочет ждать, пока на меня подействуют болеутоляющее, позволяя нашему ребенку умереть??!!

- Идиот, - проговорили на этот раз все родственники Эдварда, кроме родителей.

«Нет, сейчас...» – я захлебнулась и не смогла договорить фразу.
Комната поплыла перед глазами, и я ощутила новый приступ боли, исходящей из моего живота. Что-то было не так, я старалась бороться – защитить своего ребенка, своего маленького Эдварда Джейкоба,

- Ха… говорил же вам, что это – Эдвард Джейкоб, - засмеялся Эммет.

но я была слишком слаба. Мои легкие болели, и кислород в них словно испарился.
Боль опять начала утихать, хотя я и держалась за нее, как могла. Мой ребенок, мой малыш умирает...
Сколько уже прошло? Секунд или минут? Боль ушла. Я была парализована и не чувствовала ничего. Я не могла ничего видеть, зато я могла слышать. В моих легких опять был воздух. Он перерывами проникал в мои дыхательные пути и затем вырывался наружу.
«Ты должна остаться со мной сейчас, Белла! Ты слышишь меня? Останься! Ты не должна покидать меня! Заставляй свое сердце биться!»
Джейкоб? Джейкоб был здесь! Он старался спасти меня!
«Конечно!» - хотела ответить ему я. Конечно, я заставлю свое сердце биться! Разве я не пообещала это им обоим?

- И она слишком упряма, чтобы не выполнить обещание, - фыркнул Эммет. – Не понимаю, почему ты волновался.

Я старалась почувствовать свое сердце, найти его, но оно потерялось где-то во мне. Я не могла чувствовать то, что должна была, и ничто не шло как надо. Я моргнула и нашла свои глаза. Я увидела свет. Не то, что я искала, но все же лучше, чем ничего.
Только мои глаза привыкли к свету, как я услышала, что Эдвард прошептал: «Ренесми»
Ренесми?
Не мертвенно-бледный и прекрасный мальчик из моих снов? На какой-то момент я испытала шок. Но затем тепло наполнило мое тело.

Каллены улыбнулись.

Ренесми.
Я заставила свои губы пошевелиться, протолкнув пузыри воздуха наружу, и превратила их в шепот. Потом усилием воли подняла руки.
«Позволь мне… Дай её мне».
Солнечные зайчики плясали вокруг, отражаясь от, мерцающих на свету, рук Эдварда. Они были с красным оттенком, с оттенком крови, покрывающей его руки. И держал он что-то красное, маленькое и барахтающееся. Эдвард прижал теплое тельце к моим рукам, будто я сама взяла ее. Влажная кожа малышки была горячей, обжигающе горячей, как у Джейкоба.

- Нет… несколько теплей, чем он, - проговорил Карлайл.
- Да… она намного горячей, - ухмыльнулся Эммет.
Эдвард впился взглядом в брата.

Наконец-то я смогла сфокусировать свой взгляд.
Ренесми не плакала, но она дышала очень быстро и прерывисто. Ее глаза были открыты, она явно была шокирована, это было даже забавно.

Девушки и Эдвард улыбнулись.

Маленькую, идеально круглую головку покрывали кровавые кудри. Ее глазки были легко узнаваемы, но изумительны – цвета молочного шоколада.

- Из чего можно сделать вывод, что свои глаза она не считает изумительными, - нежно пробурчал Эдвард.

Под слоем крови ее кожа была цвета слоновой кости. И только на щечках горел румянец.
Ее маленькое личико было таким идеальным, что это, пожалуй, ошеломило меня. Она была даже красивее, чем ее отец, Эдвард. Невероятно. Невозможно.

- Да-а, кажется, у тебя будут проблемы с ней, - засмеялся Эммет, - с первой же минуты ее жизни.

«Ренесми...» – прошептала я. – «Такая... красивая!»
На ее лице неожиданно появилась улыбка – широкая, осознанная улыбка.

- Ах, - ахнули девушки.

За ее розовыми губками спрятался целый ряд белоснежных молочных зубов.
Она наклонила свою голову к моей груди в поисках тепла. Ее кожа была шелковистой и теплой, но все же не такой, как моя.
И вдруг опять боль – только одна вспышка боли. Я задыхалась.
И она ушла. Моего ангелочка не было рядом. Я не могла услышать или увидеть ее.
«Нет!» - хотелось закричать мне. Верните мне ее обратно!

- Ты скоро опять увидишь ее, - произнес Эдвард. – Тебе просто нужно поправиться.
- Она сможет быть рядом с Ренесми? – спросил Эммет. – Я имею в виду… у нее же бьется сердце…
- Не знаю, - ответил Эдвард, смотря на Карлайла.
- Что ж, посмотрим, - промолвил Карлайл, - но учитывая, что здесь семеро взрослых вампиров… уверен, мы как-то с этим справимся.

Я слишком ослабла. Мои руки упали, как шланги без воды, а потом я вообще перестала их чувствовать. Перестала чувствовать себя.
Меня затопила темнота сильнее прежней – будто на глаза быстро надели плотную повязку. Причем она закрыла не только глаза, меня саму придавило тяжеленным грузом. И было так сложно бороться. Я знала, что намного легче было сдаться. Позволить темноте поглотить меня и унести туда, где нет ни боли, ни страха, ни переживаний.

- Но ты не можешь сдаться! – подбадривал ее Эммет.

Если бы это все касалось только меня, то я давно бы перестала бороться. Я всего лишь человек с обычными человеческими силами. Я слишком давно в тесной связи со сверхъестественным, как говорил Джейкоб.

- У тебя огромная сила воли, и ты знаешь, что нужна здесь, что тебя ждут, - проговорил Джаспер.

Это ведь касалось не только меня.
Если я опущу руки и дам темноте поглотить меня, то это убьет их всех.
Эдвард, Эдвард! Наши жизни были единым целым. Погибнет один из нас – умрет и другой.

Эдвард вздрогнул, но не из-за того, что думал, что это неправда или не захотел бы умереть вслед за ней. Нет, он вздрогнул потому, что знал – она права, и она сделает то же самое, если умрет он.

Если он погибнет, то я не собиралась жить дальше. Если умру я, то он тоже не собирался жить дальше, также как и я. Мир же без Эдварда был бы абсолютно серым. Эдвард должен жить.

- Как и ты, - улыбнулся Эдвард.

Джейкоб –

- Не имеет никакого значения, - прошелестела Розали.

он говорил мне «прощай» уже сотни раз, но каждый раз возвращался, как только я нуждалась в нем. Джейкоб, которому я и так причинила слишком много боли. Это было бы преступлением. Неужели я снова раню его, еще больше, в сотни раз больнее, чем раньше. Он оставался со мной вопреки всему. И единственное, что он просил у меня – остаться, не покидать его сейчас.

- Не ради него, - пробормотала Розали.

Но было так темно, я не могла видеть их лиц. Все казалось таким нереальным, что было слишком сложно сопротивляться.
Я еще старалась бороться с темнотой, поглощающей меня, больше рефлекторно, чем осознанно. Я уже была не в силах сбросить ее оковы с себя полностью, но я старалась не дать ей поглотить меня совсем. Я не была Атлантом, а темнота казалась тяжелой, словно целая планета на моих плечах; я не могла больше держать ее. Все, что я могла – стараться не быть раздавленной под ее тяжестью.
Отчасти, это был шаблон моей жизни – я никогда не была настолько сильной, чтобы справиться с чем-либо, что я не могла контролировать, сражаться с врагами или превзойти их. Уклоняться от боли. Всегда слаба и человечна. Я теряла то единственное, на что я когда-либо была способна. Я должна выдержать это испытание, я должна выжить.
И на этом хватит. Хватит на сегодня. Я буду держаться, пока не поспеет помощь.
Я знала, Эдвард сделает все, что будет в его силах. Он не сдастся.
И я тоже не сдамся.
Я удерживала темноту небытия из последних сил.
Однако моей решимости было недостаточно. Время шло, а чернота подбиралась все ближе, мне нужен был некий источник силы.

- Сосредоточься на чем-то, - умолял Эдвард.
- Ты же знаешь, что с ней все будет хорошо, - проговорила Элис. – Ее сердце забилось в последней главе.

Я не могла представить лица Эдварда. Ни Джейкоба, ни Элис или Розали, или Чарли, или Рене, или Карлайла, или Эсми... Ничто не могло помочь. Это пугало. Неужели уже было слишком поздно?

В планах перевести You Make My Dreams Come True

Я чувствовала, что реальность почти ускользнула от меня, не за что было уцепиться.
НЕТ! Я должна была выжить! Эдвард верил в меня. Джейкоб. Чарли, Элис, Розали, Карлайл, Рене, Эсми...

- Эммет, Джаспер, - добавил Эммет, все еще дуясь.

Ренесми.
И вдруг, несмотря на то, что я не могла что-либо слышать, я смогла почувствовать.
Я представила, что могу чувствовать свои руки, а затем что-то маленькое, тяжелое и очень-очень теплое в них.
Мой ребенок, мой легкий толчок.

- Ренесми удерживала ее, - выдохнула Розали.
- Разве ребенок останется ее легким толчком, если это не мальчик, которого она так ждала? – спросил Эммет.
- Конечно… Ренесми была той, кто постоянно толкал ее, в конце концов, - ответила Эсми.
- Отлично, - улыбнулся Эммет.

Я должна была сделать это. Несмотря на все, я должна была жить, хотя бы до той поры, когда Ренесми сможет жить без меня.
Иллюзия того, что я держала ее в своих руках, становилась все реальнее. Я прижала ее ближе ко мне. К своему сердцу. И теперь, удерживая в сознании теплое воспоминание о своей дочери, я точно знала, что буду бороться с темнотой так долго, сколь это понадобится.
Тепло у моего сердца становилось все более и более реальней, все теплее и теплее.
Жарче. Тепло было таким явным, что было сложно поверить в то, что это всего лишь иллюзия.
Жарче.

- Хорошо, теперь она говорит о яде, - заявил Эммет.
Эдвард застыл на месте, зная, через что ей придется пройти.

Уже невыносимо жарко. Слишком жарко. Слишком-слишком жарко.
Будто ухватившись не за тот конец бруска раскаленного железа – моя реакция была такой же, я выронила то, что так бережно держала в своих руках. Но ничего не было в моих руках, они не были обожжены. Мои руки безжизненно лежали вдоль моего, почти бездыханного, тела. Жар был внутри меня.
Пламя внутри меня росло – росло и росло, все росло и росло, пока не поглотило всю меня так, что превзошло все то, что я чувствовала когда-либо.
Я могла почувствовать свой бешено возрастающий пульс и поняла, что снова могу чувствовать биение своего сердца, как раз в тот момент, когда я хотела, чтобы его не было вообще. Пожелала принять темноту, хотя у меня еще был шанс.

- Самая сильная боль ожидает тебя в конце, - промолвил Эммет. – Тебе просто нужно выдержать все это.

Я хотела поднять руки, разорвать грудную клетку и выдрать из нее сердце – только бы прекратилась пытка. Но рук я не чувствовала, не могла пошевелить ни одним бесследно исчезнувшим пальцем.
Когда Джеймс сломал мне ногу, со всей силы наступив на нее, это было ничем, по сравнению с той болью, что я чувствовала сейчас. По сравнению с этой – как мягкая пуховая перина. Я с радостью согласилась бы испытать ее еще сотни раз, но только не эту.
Мой ребенок, ломающий мне кости изнутри, превращая мои ребра в кучу осколков.
Это было ничем, по сравнению с тем, что было сейчас. Как плавание в прохладном бассейне. Я бы с радостью согласилась испытать это еще тысячу раз.
Пламя полыхало, сжигая меня изнутри, мне хотелось кричать. Хотелось умолять кого угодно, чтобы меня убили прямо сейчас до того, как я еще хоть секунду испытаю эту ужасную боль. Но я не могла пошевельнуться, не могла сказать хоть что-то. Тем более, нечто большое и тяжелое до сих пор давило на меня.

- Почему нет? – спросил Эдвард, неожиданно выбираясь из своего замороженного состояния. Она ведь должна быть способной двигаться.
- Не уверен, - ответил Карлайл, - но ты дал ей морфий… возможно, он таким образом повлиял на нее.
- Верно, - согласился Эдвард. – Я думал, что он поможет ей справиться с болью…
- По крайней мере, теперь я знаю, что он не помог бы мне, - произнес Эммет. Он интересовался этим вопросом у Карлайла, и тот ответил ему, что пытался использовать морфий при его трансформации.
- Да, но тогда он бы спас наши уши, - сказал Эдвард. – Ты так громко кричал.
- Как будто ты не кричал, - посмотрел на него Эммет.

И я поняла, что теперь не темнота давила на меня, а мое собственное тело. Такое тяжелое.
Хоронило меня в огненном пламени, которое шло от моего сердца, прогрызая себе путь к плечам, животу, ошпаривало глотку, лизало лицо.
Почему я не могла пошевелиться? Почему я не могла закричать? В их историях не было ничего подобного.

- Неа, но ты не смогла бы прожить одно из наших превращений, - изрек Эммет. – У тебя своя жизнь и своя история.

Мой разум был чист, я смогла получить ответ на свой вопрос, едва задав его.
Морфий.
Казалось, это было сто лет назад, мы обсуждали это – Эдвард, Карлайл и я. Эдвард и Карлайл надеялись, что достаточное количество обезболивающего поможет бороться с болью, которую приносил яд вампира. Карлайл проделывал это с Эмметом, но яд быстро поглотил все лекарство. Я сохранила свое лицо невозмутимым и кивнула, благодарная за то, что Эдвард не может читать мои мысли.

- Почему? – спросил Эдвард, и чтобы узнать ответ, Карлайл продолжил читать.

Потому что во мне уже были раньше яд и морфий, и я знала правду. Онемение, наступавшие от морфия, никак не мешало яду жечь вены. Но я бы ни за что в этом не призналась. Иначе Эдвард еще меньше захотел бы меня изменить.

- Вот это правда, - хихикнула Элис. – Она слишком хорошо тебя знает.

Я и не предполагала, что морфий мог иметь такой, полностью парализующий, не позволяющий издать и звука, эффект.
Я знала все их истории. Знала, как Карлайл хранил молчание во время своего превращения, боясь быть обнаруженным. Знала, что, по словам Розали, крики не принесут ничего хорошего, никакого облегчения. Я надеялась, что смогу вынести это, как Карлайл. Что поверю словам Розали и буду молчать. Потому что знала: каждый мой крик, сорвавшийся с губ, ранит Эдварда.

Эдвард вздохнул и грустно улыбнулся.
- Это так похоже на нее, - вздохнула Эсми, желая, чтобы Эдвард, который находился сейчас с ними, не узнал того, что скрывала Белла… ведь он, конечно же, будет страдать от этого.

Мое единственное желание на данный момент казалось мне глупой шуткой.
Если я не могла кричать, как бы я могла сказать им, что так хочу смерти?

Эммет ухмыльнулся.
- Не смешно, - прошипела Элис вместо Эдварда, который опять застыл.

Единственное, что я хотела – умереть, не существовать. Никогда не рождаться. Вся моя жизнь не перевешивала этой боли, не стоила ни единого удара сердца.
Позволь мне умереть, позволь мне умереть, позволь мне умереть.
И это было единственным, чего я желала в бесконечном космосе мучений. Самая малость для того, чтобы мои мучения прекратились, и я умерла. Разве это так много? Казалось, мои мучения бесконечны, будто им не было начала, и никогда не будет конца. Просто бесконечная боль.
Случилось лишь одно изменение – внезапно моя боль увеличилась вдвое. Ту меньшую часть тела, что была полностью парализована морфием, внезапно тоже охватило пламя. Видимо исцелялась какая-то порванная связь – ее скрепили раскаленные пальцы огня.

Эсми сочувственно вздохнула… она тоже чувствовала что-то подобное.

Бесконечное пламя свирепствовало внутри меня, словно ураган.
Это могло занять секунды или дни, недели или годы, но, в конце концов, время снова стало что-то означать.
Три вещи произошли одновременно, исходя одна из другой, так что я не могла понять, какая из них была первой: время возобновилось, действие морфия прекратилось, и я почувствовала прилив сил.
Я могла почувствовать, как способность контролировать собственное тело возвращалось ко мне. Я знала, что уже могла пошевелить пальцами ног или сжать руки в кулаки, но я не стала этого делать.

- Видите… сила воли, - улыбнулся Джаспер. Требуется огромная сила воли, чтобы не закричать или не двигаться, когда кажется, что все тело охвачено огнем.

Хотя огонь ни капельки не ослаб – наоборот, я даже научилась воспринимать его по-новому, ощущая каждый язык пламени в отдельности от других - я вдруг обнаружила, что начинаю трезво мыслить.

- Ох… ее ум расширился, - заметил Эммет, - стал похожим на наш.
- Не уверена, что твой «расширился», - поддразнила мужа Розали.

Я помнила, почему я не кричала. Я помнила, почему я решила выдержать эти муки. Я помнила все вплоть до настоящего момента, и я помнила, что за цена была у всех этих мучений.
Это произошло как раз в тот миг, когда гнет, давивший на мое тело, полностью исчез. Для любого, кто сейчас наблюдал за мной, не было видно никаких изменений. Однако меня, пытающуюся удержать крики и метания внутри, где они больше никому не могли причинить боли, словно бы отвязали от столба, на котором я горела, и заставили за него держаться.

- Я знаю не так уж много людей, которые смогли бы выдержать такое, - выдохнула Элис.
- Да… она удивительная, - сказал Эммет, - это так похоже на нее.
- Согласна, - улыбнулась Элис.

Я была достаточно сильна, чтобы скрывать, что уже могу двигаться, до тех пор, пока жизнь вконец не сгорит во мне.
Мой слух восстанавливался, я уже могла слышать отчетливые яростные удары моего сердца, будто отсчитывающие время.
Я могла считать вздохи, слыша каждый из них.
Я могла слышать тихое, ровное дыхание того, кто находился рядом со мной.

- Интересно, кто бы это мог быть, - ухмыльнулся Эммет, смотря на Эдварда.
- Разве он не должен быть с Ренесми? – нахмурилась Эсми.
- Мы можем принести ее к нему, - ответила Элис. – Уверена, она тоже захочет увидеть свою мамочку.
- Хорошо, - ответила Эсми.

Они были медленнее, так что, я попыталась сконцентрироваться на них: так проходило больше времени. Даже ход секундной стрелки был короче, именно эти вздохи провели меня сквозь последние секунды моего горения.
Я продолжала набирать сил, мои мысли становились яснее. Слух становился все острее. Я прислушивалась к новым звукам.
Я могла слышать легкие шаги и легкий ветерок со стороны двери. Шаги приближались, я смогла почувствовать, как рука сомкнулась на моем запястье, но не могла почувствовать холода прикосновения. Пламя внутри меня унесло все воспоминания о холоде.
«Никаких изменений?»
«Никаких...»
Я почувствовала, как пальцы сомкнулись сильнее и как кожу коснулось легкое дыхание.
«В организме не осталось и следа морфия».
«Я знаю».
«Белла, милая, ты слышишь меня?»

- Похоже, она не сможет удержаться и таки выдаст себя, - покачал головой Эммет.
- Да уж, ведь теперь Эдвард волнуется из-за того, что она совсем не двигается, - ухмыльнулся Джаспер.

Я знала, несмотря на все сомнения, что если я попытаюсь сказать что-либо, открыть глаза или сжать пальцы, то тут же потеряю контроль над собой.
«Белла? Белла, любимая!? Ты можешь открыть глаза? Ты можешь сжать мою руку?»
Он сжал мои пальцы. Было сложно не ответить ему, но я все ещё была парализована. Я знала, что боль в его голосе - ничто по сравнению с той, что он мог бы испытать. Сейчас он только боится, что я страдаю.

- А если она откроет рот… ты точно будешь знать, что она страдает, - закончил Эммет.

«Может... Карлайл, может было слишком поздно?» - он еле слышно прошептал это, и его голос надломился на слове «поздно».

Элис закатила глаза: – Тогда ее сердце бы не билось.

Я колебалась, я уже не была так уверена в своем решении.
«Прислушайся к ее сердцу, Эдвард. Оно сильнее, чем когда-то было сердце Эммета».

- Она сильнее, чем ты, Эммет, - дразнил его Джаспер.
- Она не сильнее, - ответил Эм. – Только ее сердце.
- Да уж… что ж, мы все сможем выяснить, что ее сердце сильнее твоего, не так ли? – улыбнулась Эсми.
- Думаю, да, - также улыбнулся Карлайл.
- Но это еще не значит, что она сильнее, - обиделся Эм.
- Ох, она будет сильнее, чем ты, - напомнил ему Джаспер. – Я очень надеюсь, что она вспомнит вызвать тебя на поединок по армрестлингу.
- Белла не победит меня, - уверенно заявил Эммет.
Чтобы прекратить назревающий спор, Карлайл решил продолжить читать.

«Ни один из звуков, что я когда-либо слышал, не был преисполнен такой жизненной силой. Она будет прекрасна».
Теперь я была полна решимости придерживаться своего решения. Карлайл убедит Эдварда, что все будет хорошо.
«А ее... ее позвоночник?»
«Ее травмы были легче, чем повреждения Эсми в свое время. Яд вылечит ее так же, как и Эсми».
«Но она не двигается. Может, я сделал что-то не так».

- Да уж… все идет, как надо… должно быть, Эдди точно в чем-то ошибся, - засмеялся Эммет.

«Или что-то так, Эдвард. Сын, ты сделал все, что мог сделать я и даже больше. Перестань заниматься самобичеванием. С Беллой все будет хорошо».
Срывающийся шепот:
«Она должна биться в агонии…»
«Я не думаю, что это должно быть так, мы же не знаем точно. В ее организме было очень большое количество морфия. И мы не знаем, как это повлияло».

- Неа… она мучается от адской боли, - проговорил Эммет не так радостно как обычно, но все же с улыбкой.
- Интересно, Карлайл, ты сейчас пытаешься успокоить Эдварда или говоришь правду? – пробормотал Джаспер.
- Я надеюсь, что она не мучается, - произнес Карлайл, не отвечая на вопрос сына.

В планах перевести You Make My Dreams Come True

- А ты просто закрой дверь в эту комнату с болью, - предложил Эммет.

Место для тревоги.

- Конечно… Она не была бы Беллой, если бы не волновалась, - ухмыльнулся Джаспер.

Где мой ребенок? Почему её здесь нет? Почему они не говорят о ней?

- Потому что, очевидно, Эдди сейчас слишком сильно волнуется о тебе, - ухмыльнулся Эммет.

«Нет, я останусь здесь». – Эдвард, видимо, ответил на мысленный вопрос кого-то из присутствующих. – «Они уладят этот вопрос».
«Интересная ситуация», – ответил Карлайл. – «Я-то считал, что предусмотрел все».
«Я разберусь с этим. Мы разберемся с этим», – что-то мягко сдавило мою ладонь.
«Я уверен, впятером мы сумеем избежать кровопролития».
Эдвард вздохнул.
«Я не знаю, чью сторону принять. Я бы им обоим задал трепку. Что ж, разберемся потом».

- Думаю, они говорят о щенке и о тебе, малышка, - усмехнулся Эммет.
- Вероятно, из-за вашего постоянного сражения за Ренесми, - добавил Джаспер, из-за чего Розали зашипела на них.

«Интересно, что подумает Белла по этому поводу – чью сторону примет она», - размышлял Карлайл.

- Хороший вопрос, - согласился Эммет. – Что сделает Белла, когда узнает о запечатлении?
- Вот именно, - задумался Джаспер.
- Спорю, она убьет щенка, - засмеялся Эммет. – Ну, или покалечит на крайний случай.
- Да, - согласился Джаспер. – Думаю, я могу поспорить с тобой.
Эммет улыбнулся.

Один тихий смешок.
«Я уверен, она удивит меня своим решением. Она всегда так делает».

- Да, определенно, она всегда нас удивляет, - улыбнулся Эдвард.

Я услышала удаляющиеся шаги Карлайла и думала о том, как понять их загадочный разговор. Они специально говорят загадками, чтобы позлить меня?

- Вот и меня всегда это интересовало, - ухмыльнулся Эм.

Я вернулась к подсчету вздохов Эдварда, чтобы отсчитывать время.
Десять тысяч девятьсот сорок три вдоха и выдоха прошло, пока не послышались шаги, более отчетливые и ритмичные, чем шаги Карлайла.

- Элис, - воскликнули Каллены.

Странно, что я могла слышать различия между шагами разных людей, раньше такого не было.
«Сколько еще?» – спросил Эдвард.
«Еще немного», - ответила ему Элис. – «Ты видишь, что ее состояние улучшается? Я могу видеть ее яснее», – вздохнула она.
«Все еще злишься?»

- Не поможет, - пробормотала Элис.

«Спасибо, что напомнил», - проворчала она. – «Ты бы тоже ощущал себя подавленным, если бы понял, что скован своими же способностями! Я отлично вижу вампиров, потому что я одна из них. Я хорошо вижу людей, потому что я была одной из них. Но я не могу видеть их, эту помесь, потому что они ничто. Так что, наверное, я переживаю. Бах!»

- Это имеет смысл, - согласился Карлайл, и Элис состроила рожицу… как и в предыдущем абзаце.

«Сконцентрируйся, Элис».
«Все хорошо, сейчас я вижу Беллу намного лучше, чем до этого».
Затянувшаяся тишина, но потом я услышала радостный возглас Эдварда.
«С ней действительно все будет хорошо», - выдохнул он.

Эдвард улыбнулся.
- Ты-то уже давно знал, что с ней все будет хорошо, - закатила глаза Элис.
- Но сейчас я сказал это, - пожал плечами Эдвард.

«Конечно, так и будет».
«Ты не была столь оптимистична последние два дня».
«Я не могла толком увидеть ее два дня назад. Но сейчас все нормально».

- Два дня, - произнес Карлайл. – Так быстро.
- Да, укол яда в сердце, должно быть, сотворил чудо, - улыбнулся Эммет.

«Можешь сосредоточиться на моем будущем? Сколько времени на часах?»
Элис вздохнула: - «Такой нетерпеливый! Дай мне секунду...»
Теперь я слышала только тихое дыхание.
«Спасибо, Элис», – его голос звучал более радостно.

Эммет начал хихикать.

Как долго? Они что, не могли сказать об этом вслух ради меня?! Я что, опять прошу слишком многого? Сколько еще я буду «догорать»? Несколько секунд? Может, десять тысяч? Двадцать? Или еще дольше?!
«Она будет великолепна».
Эдвард недовольно проворчал.
«Она и так прекрасна».
Элис фыркнула.
«Ты же понимаешь, о чем я. Только взгляни на нее!»
Эдвард ничего не ответил. Но все же, Элис дала мне надежду на то, что я выгляжу не такой помятой, как мне казалось.

Эдвард закатил глаза, а Эммет заржал.

Мне чудилось, что я была грудой костей, не более того. Что каждая частица моего тела сгорела дотла.
Я услышала, как Элис выпорхнула из комнаты своей летящей походкой. Я слышала ветер, трепещущий листья, за окном. Слышала, как Элис взяла в руки какой-то кусок ткани. Я могла слышать все.
Кто-то внизу смотрел бейсбол по телевизору. «Маринерс» опережали на два очка.
«Моя очередь», – сказала Розали, в ее голосе слышались нотки недовольства, в ответ – низкое рычание.
«Ну-ка, хватит», – осадил их Эммет.
Кто-то зашипел.

- Эммет опять играет роль миротворца, - проговорил Джаспер, качая головой. – Должно быть, мир сошел с ума.

Я напрягла слух, но не слышала ничего, кроме игры. Бейсбол не был настолько мне интересен, чтобы отвлечь от боли,

- Ничто не сможет отвлечь тебе от боли, - с отчаянием в голосе произнес Эдвард.

так что я опять стала прислушиваться к дыханию Эдварда, отсчитывая секунды.
Спустя двадцать одну тысячу девятьсот семнадцать и еще пару секунд боль переменилась.
Положительная сторона этой перемены была в том, что боль стала постепенно все больше и больше уходить из кончиков моих пальцев.
Она отступала. Но это был ещё не конец, было кое-что еще.
Кое-что плохое... Пламя, обжигающее мое горло, стало не таким, как раньше. Я уже не горела, я была выжжена. Сухая как кость. Измученная жаждой… сгорая от огня и от жажды…

- Когда она упомянула жажду, я поняла, что проголодалась, - молвила Элис.
- Тебе стоило пойти на охоту вместе с нами, - дразнил сестру Эммет.
- У меня было более важное дело, - пожала плечами Элис.

И ещё плохие новости: огонь в моем сердце разгорался с новой силой.
Разве такое возможно?
Биение сердца было и так слишком быстрым, а теперь огонь в моем сердце довел его темп до неистовой быстроты.
«Карлайл», – позвал Эдвард. Его голос был тихим, но отчетливым. Я знала, Карлайл услышит его, если находится в доме или где-то поблизости.
Карлайл вошел в комнату. Элис следовала за ним. Звук шагов каждого из них был столь отчетлив, что я могла сказать, что Элис шла справа от Карлайла, и отставала от него на полшага.
«Слушайте», – сказал им Эдвард.
Самым громким звуком в комнате был бешеный ритм моего сердца.
«О!» - изрек Карлайл. – «Почти завершилось».
Моя реакция на эти слова была оттенена горением моего сердца. Хотя боль уже полностью ушла из лодыжек и запястий.
«Скоро», – согласилась Элис. – «Мне следует сказать Розали, что...»
«Да, уведите ребенка!»
ЧТО? Нет!!! Нет! Что значит «уведите ребенка»? О чем он вообще думает?!

- Что ты можешь быть опасна для ребенка, - грустно проговорил Эдвард.

Я дернула пальцами – раздражение пробило мою идеальную броню. В комнате тут же воцарилась мертвая тишина, которую нарушало только исступленное сердцебиение.

- Она жива! – драматично прокричал Эммет.
- Идиот, - прошипела Розали.
- Кроме того, ближе к истине было бы сказать «она не жива», - заметил Джаспер.
- Но это звучит не так хорошо, - пожал плечами Эм.

Его рука сомкнулась на моей.
«Белла? Белла, любимая?»
Могла ли я ответить, не закричав?! Я подумала над этим секунду, и вдруг пламя внутри меня разгорелось еще больше. Пожалуй, не стоит испытывать судьбу.
«Пойду, скажу им», – проговорила Элис настойчивым тоном. Я уловила дуновение ветра в тот момент, когда она покинула комнату.
И тогда – ох!
Мое сердце забилось с яростной силой, казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Это было похоже на звук вращающихся лопастей вертолета. Огонь был таким, что полностью оглушил меня. Моя спина изогнулась, боль с огнем резко устремились ввысь.
Это была битва внутри меня – мое отчаянное сердце сражалось с мощью огня. И оба проигрывали. Адское пламя сжигала все, что можно, а сердце отбивало свои последние удары.

Эдвард нахмурился, ему не нравилось, как это звучит, даже если он и знал, что за этим последует.

Весь огонь сконцентрировался на моем сердце. Оно резко дернулось. Ответом на это послужил глухой удар. Оно дважды запнулось и совершило удар в последний раз. Больше ни звука. Вокруг – ни дыхания. Даже моего собственного.
На какой-то момент отсутствие боли стало единственным, что я смогла осознать.
И тогда я открыла глаза и в удивлении посмотрела вверх.

- Конец, - произнес Карлайл, передавая книгу Розали.

Спасибо Эммету! Я могу только представить )))

Bella-Luna11,спасибо за главку!

Спасибо за новую главу) я даже и не надеялась..а она тут) ураа)
Наконец Белла вампир и настали веселые времена))

Если ты чего-то не понимаешь, вовсе не значит, что этого нет.BT

- Новая жизнь, - прочитала Розали.

Все было таким…четким.

- Интересный опыт, правда? – проговорил Эммет.

Ярким. Резким.
Свет, исходящий сверху, был все таким же ослепляюще ярким, но теперь я определенно могла видеть раскаленные пружины внутри лампочек. Я могла видеть каждый цвет спектра в этом белом свете, и где-то на самом его углу, я видела восьмой цвет радуги, названия которому не знала.

- Мы называем его ямон (от перев: так звучит это слово с англ., поскольку я не нашла его перевода), - сказал Эммет.
- Не называем, - закатил глаза Эдвард.
- У него же должно быть название, - обиделся Эммет.
- Но не это, - ответил Эдвард.
- Почему нет? – спросил Эммет.
- Я не желаю еще раз обсуждать это с тобой, - простонал Эдвард. – Особенно сейчас.
- Ты прав… я хочу узнать, что случится с Беллой, - пробубнил Эммет.

Где-то за этим светом я могла видеть мельчайшие элементы темного потолочного дерева наверху. А прямо перед ними я видела танцующие пылинки, с одной стороны подсвеченные светом, а с другой закрытые тенью, каждую саму по себе в отдельности.
Они двигались как маленькие планеты, кружась друг с другом в причудливом танце.
Пыль была настолько прекрасной, что я вдохнула от удивления. Воздух пронесся вниз по моему горлу, затягивая пылинки в воронку. Что-то было не так.

- Ты привыкнешь к этому, - заметил Эммет.
- Это действительно так странно? – спросила Элис. Она не помнила своего дыхания до превращения… или чего-то еще с ее человеческой жизни, так что для нее все чувства вампира были естественными.
- Да, - ответил Эдвард.

Я сосредоточилась и поняла, что это действие не принесло мне привычного облегчения. Мне не нужен был воздух. Мои легкие его не требовали. Им мой вдох был совершенно безразличен.
Мне не нужен был воздух, но он мне нравился. С его помощью я могла почувствовать всю комнату, окружавшую меня, почувствовать эти замечательные пылинки, смесь устоявшегося запаха комнаты, перемешивающегося с легким свежим ветерком, идущим из открытой двери. Почувствовать насыщенный аромат шелка. Уловить легкий намек на что-то теплое и желаемое, что должно быть мокрым, но не было…

Розали нахмурилась, ей не понравилось, как прозвучали это слова.

Этот запах тут же заставил гореть мое горло от жажды, отдаленное эхо от жжения яда, несмотря на то, что этот запах был забит запахом хлорки и нашатырного спирта.

- Хм… она почувствовала запах крови, которая заливала эту комнату раньше, - промолвил Эммет. – Кто-то не слишком хорошо убрал в комнате.

Но больше всего я чувствовала такой медово-солнечно-сиреневый аромат,

- Эдвард, - воскликнули Каллены.

который был сильнее и ближе мне, чем все остальные.
Я услышала, как рядом со мной задышали другие, и вздохнула еще раз. Их дыхания перемешивались с этим похожим на мед, солнце и сирень, принося новые ароматы. Корица, гиацинт, груша, морская вода, свежий хлеб, сосна, ваниль, кожа, яблоко, мох, лаванда, шоколад… Я перебирала в голове тысячи подходящих определений, но ничего не подходило на 100%. Они были слишком нежные и приятные.
Где-то внизу работал телевизор, и я услышала, как кто-то – Розали? – переступила на другую ногу, перенося вес, на первом этаже.

- Мне не нужно переносить вес на другую ногу, - заметила Розали.
- Но если у тебя на руках ребенок, тогда ты могла, - предположила Эсми.

Я также слышала нечеткий бьющий ритм и голос, зло оравший под эти удары.
Рэп? Я озадачилась на секунду, но звук тут же затих, исчезая вслед за машиной с открытыми окнами. Для начала я определилась, что именно так оно и было. Интересно, я теперь могу слышать все, что происходит на автостраде?

- Что ж, похоже, все ее чувства работают отлично, - ухмыльнулся Эммет.

До этого я не осознавала, что кто-то держит мою руку, пока этот самый кто-то легонько не сжал ее. Так же, как раньше оно реагировало на боль, мое тело теперь замерло от удивления. Это было не то прикосновение, которого я ждала. Кожа была безупречно гладкой, но температура ей не соответствовала. Она не была холодной.

- Для тебя я больше не холодный, - улыбнулся Эдвард.
- Но она отреагировала правильно, - бросил Джаспер. – Ведь она полагалась на свои прежние воспоминания.

После того, как первые заморозившие меня секунды шока прошли, мое тело отреагировало на незнакомое прикосновение способом, изумившим меня еще больше.
Воздух вылетел из моего горла, вырываясь через сцепленные зубы, с таким низким зловещим гудением, которое издает целый рой пчел. До того, как затих этот звук, мои мышцы сжались и спружинились, в один толчок избавляя меня от неведомого. Я развернулась с такой скоростью, что она должна была размыть комнату в расплывчатое пятно, но этого не случилось. Я точно также видела пылинки, точно также различала части обитых деревом стен, каждую мельчайшую частицу самой крошечной детали, пока мои глаза скользили по ним.
Когда примерно через шестнадцатую долю секунды я обнаружила себя прижатой к стене в поисках укрытия, я поняла, что меня так напугало, и на что вовсе не стоило так реагировать.

- Да уж… но ты не первая, кто так отреагировал в нашей семье, - усмехнулся Эммет.

Ну, конечно же, Эдвард. Теперь он не был для меня таким холодным. Теперь мы были одной с ним температуры.
Я задержалась в этой позе еще на восьмую долю секунды, осматриваясь.
Через стол – мой погребальный костер – ко мне тянулся встревоженный Эдвард…
Его лицо было самым важным из того, что я видела, но мое периферическое зрение охватывало и все остальное, так, на всякий случай. Инстинкт самозащиты был включен, и я автоматически продолжала искать признаки опасности.
Моя вампирская семья напряженно ждала у дальней стены у двери. Эммет и Джаспер стояли впереди всех. Как будто бы где-то была опасность.

- Э-э… да… но не для тебя, - ответил Джаспер.

Мои ноздри тут же раздулись, исследуя угрозу. Я ничего не почувствовала. Едва уловимый запах чего-то вкусного, но приглушенный многочисленными химикатами, вновь заставил мое горло сжаться от боли и жжения.
Элис стояла, держась за локоть Джаспера, и широко улыбалась, свет отражался на ее зубах все той же восьмицветной радугой.
Эта улыбка успокоила меня, и я наконец-то сложила все детали вместе. Джаспер и Эммет прикрывали всех остальных от опасности, это я поняла верно. Единственную вещь я не поняла сразу – той опасностью была я.

- Какая забавная мысль, - улыбнулся Эммет.
- Но это – правда… кто знает, как она будет реагировать, - Джаспер пожал плечами. – Хотя пока она справляется даже очень хорошо.

Но все это было не так важно. Основную часть моих чувств и моего рассудка занимало сейчас лицо Эдварда.
Я никогда не видела его до этой секунды по-настоящему. Как много раз я смотрела на него и любовалась его красотой? Как много часов, дней, недель своей жизни проводила я, мечтая о том, что было для меня абсолютной красотой? Я думала, что знаю его лицо лучше своего собственного. Я думала, что на свете не существует никакого другого определения для него, кроме как совершенство.

- И сейчас я увидела, сколько изъянов было в нем. Я не могла поверить, что вышла замуж за этого идиота, - ухмыльнулся Эммет.
- Ш-ш… - шикнула Эсми, посмотрев на сына.

Видимо, до этого я была просто слепой.
Вот теперь в первый раз, когда размытые тени и ограниченность моего человеческого зрения исчезли из моих глаз, я увидела его лицо. Я охнула и начала перебирать свой словарный запас, не в состоянии найти слов для описания. Мне нужны были слова получше, чем я знала.
В это же время другая часть моего внимания сфокусировалась на том, что мне не угрожало никакой опасности и это автоматически сняло напряжение. Прошла всего секунда как я уже оказалась около стола.
Я была озадачена движениями собственного тела. В тот момент, когда я только собиралась что-то сделать, оказывалось, что я это уже сделала. Невозможно было уловить, в какой период времени укладывается мое движение, изменения происходили мгновенно, будто никакого движения и не происходило.
Я смотрела на лицо Эдварда, снова неподвижно замерев.

- Ну же, Эдди… ты должен улыбнуться что ли, - поддразнил Эммет.

Он медленно обошел вокруг стола, протягивая руку ко мне. Каждый шаг длился с полсекунды, и был таким тягучим, как движение воды, омывающей большие камни.
Я смотрела, как грациозно он двигается, исследуя его своим новым зрением.
«Белла?» – произнес он тихим успокаивающим голосом, тем не менее, с ноткой тревоги.

- Он звучит не так успокаивающе, если ты волнуешься, - ухмыльнулся Эммет.

Я не смогла ответить сразу же, потерявшись в бархатных оттенках его голоса. Это была совершенная симфония, симфония одного инструмента, инструмента более идеального, чем что-либо созданное человеком…

- Что ж, похоже, она по-прежнему слишком много думает о тебе, - проговорила Элис.
- Это правда. Когда я был молод, единственное, о чем мог думать – как утолить жажду. - Джаспер самодовольно улыбнулся. – Так что, Эм, похоже, я выиграл пари.
- Еще нет, - обиделся Эммет. – Это еще не конец.

«Белла, любимая? Извини, я знаю, что ты растеряна. Но ты в порядке. Все хорошо».
Все? Мой ум тут же прокрутил назад последний час моей человеческой жизни. Конечно, в памяти все было мутно, как будто я смотрю через тонкую, темную ткань; конечно, ведь мои человеческие глаза были почти незрячими. Все было таким размытым.
Когда он сказал, что все в порядке, он подразумевал Ренесми? Где она?

- Уверен, что это включало и нашу дочь, - выдал Эдвард.

С Розали? Я пыталась вспомнить ее лицо, я помнила, что оно было прекрасным, но было почти невозможно разглядеть его через человеческие воспоминания. Ее лицо было закрыто темнотой…

Эсми нахмурилась, думая о почти утраченных воспоминаниях о своем сыне. Она сочувствовала Белле, но она хотя бы сможет еще увидеть своего ребенка.

А как же Джейкоб? Он в порядке? Мой так долго страдающий друг, ненавидит ли он меня сейчас?

- Нет, но должно быть ты будешь ненавидеть его, - ухмыльнулся Эммет.

Вернулся ли он в стаю Сэма? А Сет и Леа тоже?
Были ли Каллены в безопасности, или моя трансформация спровоцировала войну со стаей?

- Со «стаями», теперь их уже две, но не думаю, что до этого дошло, – улыбнулся Эммет.

Включает ли это все фраза Эдварда? Или он просто пытается меня успокоить?
А Чарли? Что я теперь скажу ему? Он наверняка звонил, пока я тут умирала? Что они сказали ему? Что, по его мнению, случилось со мной?
Пока я металась от одного к другому, думая, о чем мне спросить в первую очередь, Эдвард осторожно подошел ко мне и провел пальцами по щеке.
Прикосновение мягкое как атлас, легкое как перышко и абсолютно одинаковой со мной температуры.
Оно проникло сквозь кожу моего лица прямо до костей. Сквозь кости, вдоль по позвоночнику это наэлектризованное чувство проникло к моему животу и затрепетало где-то там.

- Да… она определенно хочет тебя, - засмеялся Эммет.
- Кажется, для нее я непреодолимый соблазн, - самодовольно улыбнулся Эдвард.
- Эй… ты действительно улыбнулся, Эдди, - воскликнул Эммет. – Не думал, что увижу тебя счастливым после «Сумерек».
Эдвард пожал плечами.

Стоп, подумалось мне, как только дрожь растеклась по мне волной теплого сильного желания. Разве не предполагалось, что я лишусь этого? Разве не была утрата этого чувства частью сделки?

- Похоже, что нет, - улыбнулся Эдвард. – Отличная сделка.
- Вау… нормальные реакции – у Эдди! – заметил Эммет. – Эта безумие, а не книга.

Я была новорожденным вампиром. Сухая, обжигающая боль в горле определенно это подтверждала. И по рассказам я хорошо знала, что значит быть им. Человеческие чувства и желания должны были бы вернуться ко мне в каком-то роде, но я принимала то, что этого не будет в самом начале. Только жажда. Это была та самая цена, которую я согласилась заплатить.
Но как только рука Эдварда коснулась моего лица, будто покрытая атласом сталь, желание пронеслось по моим высохшим венам, разбегаясь от макушки до пяток.
Он приподнял одну совершенную бровь, ожидая, пока я скажу хоть слово.
Я обняла его.

Эдвард ухмыльнулся.

Вот опять, это было так, будто никакого движения не было. Вот только что я стою прямо и ровно, будто статуя, и в тот же момент он уже в моих объятиях.
Теплый – ну, по крайней мере, мне так теперь казалось. С тем самым сладким вкусным запахом, который я не могла ощутить в полной мере, будучи человеком, но это был на 100% Эдвард. Я прижалась лицом к его мягкой щеке.
Он неловко переступил с ноги на ногу, чуть отпрянув. Я уставилась на его лицо, смущенная и испуганная его отступлением.
«Ух…осторожнее, Белла. Ой».

- О-о… Белла раздавила маленького Эдди? – заржал Эммет, к нему присоединилась вся семья.
- Хм… У меня такое чувство, что его еще не раз раздавят, - заметил Джаспер. – Учитывая, как Белла реагирует на него.

Я тут же убрала руки, сцепив их за спиной, как только до меня дошло. Я была слишком сильной.
«Упс», - пробормотала я.

- О-о… ее первое слово в качестве вампира, - улыбнулась Элис.

Он улыбнулся той самой улыбкой, которая остановила бы мое сердце, если бы оно еще билось.
«Ничего страшного, любимая», - промолвил он, прикасаясь рукой к моим губам, раскрытым в ужасе, - «ты просто немного сильнее меня на данный момент».
Мои брови сошлись на переносице. Я это знала, конечно, но именно это казалось самым нереальным из всего случившегося. Я была сильнее Эдварда. Я заставила сказать его «ой».

Эммет снова заржал.
- Похоже, все сильно отличается, если ты знаешь, что тебе ждет потом, - проговорил Джаспер. – Ты одновременно и знаешь, и не знаешь, чего ожидать от себя.

В планах перевести You Make My Dreams Come True

- Это было не совсем правдой, когда я говорил это, - заметил Эдвард, - или, по крайней мере, не в том значении, что я подразумевал.
- Да, но ведь мы действительно легко отвлекаемся, - пробурчал Эммет.

Я приложила невероятные усилия, чтобы сконцентрироваться. Мне надо было кое-что сказать. Кое-что очень важное. Очень осторожно - так осторожно, чтобы мое движение можно было хотя бы различить - я вытащила руку из-за спины, чтобы дотронуться до его щеки. Я запретила себе отвлекаться на жемчужный цвет моей руки или на мягкий шелк его кожи, или на заряд, пробегающий через кончики моих пальцев.
Я уставилась в его глаза и в первый раз услышала свой собственный голос:
«Я люблю тебя», - сказала я, но прозвучало это так, будто пропела. Мой голос звенел и переливался как колокольчик.

- Значит, голос Беллы тоже похож на звон колокольчика, - засмеялся Эммет, на что Каллены только закатили глаза.

Его ответная улыбка ослепила меня куда больше сейчас, чем когда это было в моей человеческой жизни, ведь теперь я увидела ее по-настоящему.
«И я люблю тебя», - ответил он.
Он аккуратно взял мое лицо руками и притянул к себе, достаточно медленно, чтобы напомнить мне об осторожности. Он поцеловал меня мягко, легко, а потом вдруг сильнее, страстно. Я попыталась помнить еще, что нужно быть нежнее с ним, но очень трудно было удержать что-то в голове, будучи охваченной чувством. Сложно было удержать хоть какую-то конкретную мысль.

- Так держать, Эдди, - веселился Эммет.
- Не могу поверить, что сделал это у вас на глазах, - проворчал Эдвард.
- Должно быть, ты больше не мог сдерживать себя, когда она так близко к тебе, - усмехнулся Джаспер.
- Да еще и после всех волнений, через которые тебе пришлось пройти, - добавила Элис.

Опять было ощущение, что он никогда раньше не целовал меня, это был наш первый поцелуй. Ну и, на самом деле, он никогда раньше ТАК не целовал меня.

- Он больше не сдерживается, - хихикнул Эммет, и Эдвард почувствовал себя немного некомфортно, но в то же время он улыбался.

Это опять заставило меня чувствовать себя виноватой. Ведь я же была связана контрактом. Я никак не должна была испытывать этого тоже.

- Она чувствует себя виноватой из-за этого? – смеялся Эммет. – Чувствует себя виноватой из-за того, что счастлива?
- И ты удивлен, потому что? – спросил Джаспер.
- Даже не знаю, - пожал плечами Эммет. – Как-то глупо чувствовать вину из-за этого.

Хотя мне и не нужен был сейчас кислород, мое дыхание сбилось и стало таким частым, будто бы я опять горела. Только это был совсем другой огонь.
Кто-то кашлянул, Эммет. Я моментально распознала этот звук, шутливый и раздраженный одновременно.

- Это правда… но я бы скорее назвал его просто раздраженным, - фыркнул Эдвард.

Я забыла, что мы не одни. И поняла, что то, как я обвилась вокруг Эдварда сейчас, вряд ли можно назвать приличным для общества.

Эммет и Джаспер смеялись, Эдвард почувствовал себя еще более некомфортно.

Смущенная, я отступила на полшага тем же неуловимым движением.
Эдвард, усмехнувшись, шагнул за мной, крепко обнимая меня за талию. Его лицо сияло – будто белое пламя просвечивало через бриллиантовую кожу.
Я сделала один ненужный вдох, чтобы успокоить себя.
Насколько другим был этот поцелуй! Я посмотрела на выражение его лица, пока сравнивала свои разрозненные человеческие воспоминания с этим ясным и четким ощущением. Он выглядел… самодовольным.

- Еще бы ему не выглядеть самодовольным. Эдвард наконец-то получил то, чего всегда желал, - улыбнулась Элис.

«Ты постоянно сдерживался со мной», - обвинила я своим певучим голосом, прищурившись.

- Это же очевидно, - закатил глаза Эдвард.
- Белле только сейчас, - ухмыльнулся Эммет.

Он засмеялся, сияя от облегчения, все это – страх, боль, неопределенность, ожидание, все это было теперь позади для нас.
«Тогда это было необходимым», - напомнил он мне, - «теперь твоя очередь не сломать мне что-нибудь».
Он снова засмеялся.

- Удачи с этим, - произнес Эммет, пытаясь не засмеяться… хотя, конечно же, попытка не удалась.

Я нахмурилась, осознав, что смеется не только Эдвард.

- Полагаю, что нет, - добавил Джаспер, поскольку в этой комнате смеялись все вампиры.

Карлайл обошел Эммета и подошел ко мне, его глаза были лишь слегка тревожны, но Джаспер тенью встал за ним. Лицо Карлайла я тоже до этого никогда не видела. Мне пришлось моргнуть, было такое ощущение, что я смотрю на солнце.
«Как ты себя чувствуешь, Белла?» – спросил он.
Я думала над этим целых шестьдесят четыре секунды.
«Я потрясена. Так много всего…» - я замолкла, прислушиваясь к звуку колокольчика в моем голосе.

- Да, но если ты будешь умолкать, прислушиваясь, то больше не услышишь свой голос, - пробубнил Эммет, и все странно посмотрели на него. – Что? Это же правда.

«Да, пожалуй, все это сбивает с толку».
Я быстро кивнула: - «Но я чувствую себя собой. Очень похожей. Я не ожидала этого».
Эдвард мягко сжал мою талию: - «Я же тебе говорил».
«Ты хорошо себя контролируешь», - удивился Карлайл, - «лучше, чем я ожидал, даже с учетом того, что умственно ты была ко всему готова».

- И думаю, скоро я выясню, что Белла намного лучше контролирует себя, чем я думаю, - заметил Карлайл.
- Э-э… ты уже сейчас это понял? – спросил Эммет.
- Да, - ответил Карлайл. – Ее мысли намного… Эдвард, ты же был рядом с каждым из них… ты должен был увидеть разницу.
- Конечно, увидел, - ответил Эдвард. – Ее мысли полностью отличаются, но что самое поразительное – она не думает о крови… совсем. Или возможно, мне стоило сказать, что эта мысль не приходит ей в голову, пока кто-то не напомнит об этом… Но не могу сказать, что мне это не нравится…
- Интересно, с чего бы это, - задумался Карлайл.
- Подождите секунду… Вы оба считаете, что Джас сделал правильную ставку на Беллу? – обиделся Эммет.
- Конечно, да, - усмехнулся Джаспер.
- Никто еще не проходил через это так, как Белла, - изрек Эдвард, полностью игнорируя своих братьев. – Должно быть, это как-то повлияло на нее, и она намного легче переносит превращение.
- Возможно, - согласился Карлайл.
- Но вы также должно согласиться, что у Беллы уже были некоторые черты вампиров и до превращения, - добавил Эммет. Он не мог позволить им игнорировать себя. – Наиболее уникальная – это ее способность блокировать свои мысли от других.
Карлайл улыбнулся, размышляя, не вызван ли ее контроль новой способностью: – Но даже способность Эдварда не удержала его от переходного периода новорожденного… Не знаю насчет Джаспера и Элис, но он был… трудным.
- И он прожил так десять лет, прежде чем вернулся, - задумчиво произнес Джаспер.
- Но это не значит, что я прошел через все это, не понимая, что делаю, - проговорил Эдвард. – Я понимал, я знал, что делаю, - Эдвард показал на голову.
- Впрочем, как и я, - ответил Джаспер. – Я знал, что веду себя как и другие новообращенные.
- Да, но не похоже, чтобы у тебя был такой уж большой выбор, - молвила Элис. – Ты жил с другими новорожденными и ты чувствовал все, что испытывали они…
- А что насчет тебя? – спросила Розали.
- На самом деле я не помню… Помню, что увидела Джаспера, - ответила Элис. – Я не жила в своем воображении, нет, но я не помню, была ли я нормальным новорожденным вампиром. К тому же, я никогда и не видела новорожденного, который бы жил в такой семье, как наша… впрочем, а нормальный ли кто-то из нас?
- Нет… я бы никогда не назвал нас нормальными, - фыркнул Эммет, проговорив последнее слово так, будто оно было ругательством.
- И все же думаю, здесь нечто большее, - промолвил Карлайл, возвращаясь к исходному вопросу.
- Уверен, рано или поздно мы все узнаем, - заметил Эдвард, жестом прося Розали продолжить читать.

Я подумала о заметных колебаниях моего настроения, о трудностях с концентрацией и прошептала: - «Я не уверена насчет этого».

- Зато мы уверены, - сказал Эммет.
- Да, мы уверены, - согласился Джаспер, и Эммет простонал.
- Пари еще не закончено, - прошипел он.

Он серьезно кивнул и тут же его золотые глаза зажглись интересом: – «Похоже, что в этот раз мы совсем не зря использовали морфин. Скажи, что ты помнишь о трансформации?»

- Невозможность пошевелиться и много-много боли, - ответил Эммет.
- Не думаю, что Белла собиралась сказать именно это, - заметила Элис.

Я замешкалась, интуитивно отстраняясь от дыхания Эдварда, скользящего по моей щеке и посылающего электрические разряды по моей коже.
«Вокруг было так…темно до этого. Я помню, что ребенок не мог дышать…»
Я посмотрела на Эдварда, моментально испугавшись своих воспоминаний.
«Ренесми здорова и в полном порядке», - уверил он меня с блеском в глазах, который я никогда раньше не видела. Он произнес ее имя с придыханием. С благоговением. Так верующие люди говорят о своих богах.

- Говорил же вам… мы все будем у ее ног, - ухмыльнулся Эммет.
- Ох, как же я хочу ее увидеть, - сказала Эсми, и Розали кивнула, соглашаясь.

«А что ты помнишь после этого?»
Мне пришлось сосредоточиться на выражении своего лица, я никогда не была хорошим лжецом.
«Сложно вспомнить. Было очень темно. А потом… потом я открыла глаза и увидела все».

- Какой провал в памяти… звучит как-то придумано для меня, - заметил Эммет.

«Удивительно», - выдохнул Карлайл, его глаза сияли.

- Но очевидно, что Карлайл с тобой не согласен, - дразнил Джаспер.
- Надеюсь, однажды она таки признается, что все было не так, как она сказала, - нахмурился Карлайл.

Жар пробежал по мне, и я ждала, когда он доберется до моих щек и выдаст меня с головой. А потом я вспомнила, что никогда больше не смогу покраснеть. Может быть, это защитит Эдварда от правды.

- Может, защитило бы, а может, и нет, но сейчас мы уже не узнаем, - бросил Эммет.

Хотя Карлайлу лучше все-таки как-нибудь рассказать правду. Когда-нибудь. Если вдруг он снова соберется сделать кого-то вампиром. Эта вероятность была очень мала и позволяла мне не переживать так сильно по поводу своей лжи.
«Я хочу, чтобы ты подумала и рассказала мне все, что помнишь», - возбужденно сказал Карлайл, и я не могла удержать гримасу, появившуюся на моем лице. Я не хотела больше врать, потому что в любой момент могла проколоться.
И я не хотела вспоминать о своей агонии. В отличие от человеческих воспоминаний, эта часть была для меня абсолютно четкой, и я поняла, что помню все в мельчайших деталях.

- Да… разве это не хреново? – спросил Эммет.
- Не совсем, - довольно улыбнулась Элис.

«Ох, прости, Белла», - тут же извинился Карлайл, - «конечно, твоя жажда сейчас досаждает тебе. Этот разговор может подождать».

- Э-э… она ведь думала не об этом, - фыркнул Эммет.
- Должна была, - заметил Эдвард.

До того, как он упомянул об этом, мне не казалось, что жажда неконтролируема. В голове было слишком много разных отделов. И отдельная часть моего мозга контролировала жажду, это было своего рода рефлексом. Также как раньше мой мозг контролировал моргание и дыхание.
Но упоминание Карлайла заставило жажду вырваться на первый план.

- Прости меня, - смущенно промолвил Карлайл. – Она невероятна.

Вдруг сухая боль в горле стала единственным, о чем я могла думать, она стала сильнее. Я обхватила горло рукой, как будто можно было смягчить снаружи горевшее внутри пламя. Кожа шеи под моими пальцами была странной. Гладкой, даже можно сказать, мягкой, но в то же время твердой, как камень.
Эдвард взял меня за другую руку и сказал: – «Давай поохотимся, Белла».
Мои глаза расширились, и боль в горле уступила место изумлению.
Я? Охотиться? С Эдвардом? Но… как? Я совершенно не знала, что делать.

- Это придет изнутри, - ответил Джаспер. – Хотя понадобится время, чтобы делать это так же грациозно, как и мы.
- К тому же, ты пойдешь на охоту со мной, - улыбнулся Эдвард.

Он увидел мою тревогу и ободряюще улыбнулся: – «Это легко, милая. Инстинктивно. Не переживай, я покажу тебе».
Когда я не пошевелилась, он хмыкнул, и его брови поползли вверх: – «Странно, а я ведь был уверен, что ты всегда очень хотела увидеть, как я охочусь».

- Она еще была удивлена, почему это ей опасно находиться рядом с тобой, когда ты охотишься, - вспомнила Элис. – Похоже, ей еще трудно понять, что теперь она вампир.

Я засмеялась той доле юмора в его словах, что напомнила мне о наших туманных человеческих разговорах (часть меня в этот момент с удивлением слушала звучащие колокольчики). И тут же у меня отняло целую секунду времени, чтобы вспомнить все первые дни общения с Эдвардом, чтобы убедиться, что я еще помню их и никогда не забуду. Я не ожидала, что вспоминать будет так трудно. Как будто разглядываешь что-то в мутной воде. Я знала, со слов Розали, что если буду достаточно часто вспоминать свое прошлое, то я не потеряю его со временем.

Розали подумала, что воспоминания Беллы намного лучше ее собственных. Но она ни за что не согласилась бы их поменять.

Я не хотела бы забыть ни одной минуты, проведенной с Эдвардом, даже сейчас, когда перед нами была открыта вечность. Я хотела убедиться, что мои человеческие воспоминания нашли себе место в моем безупречном разуме вампира.
«Ну, так как?» – спросил Эдвард. Он потянулся, чтобы убрать руку, все еще сжимавшую мое горло. Его пальцы погладили меня по шее. – «Я не хочу, чтобы тебе было больно».
Он это сказал так тихо, что раньше я ни за что не услышала бы его.

В планах перевести You Make My Dreams Come True

«Я в порядке», - ответила я медленно, как привыкла говорить раньше. – «Подожди. Сначала…»
Было так много всего. У меня было так много вопросов. Так много гораздо более важных вещей, чем боль.

- Только ты, Белла, способна думать о чем-то другом, - улыбнулся Эдвард.

«Да?» – спросил Карлайл.
«Я хочу ее увидеть. Ренесми».
Было невероятно трудно произнести ее имя. Моя дочь, эти слова было трудно произнести даже в мыслях. Все это было так далеко. Я пыталась вспомнить, что чувствовала три дня назад, и автоматически, высвободив руки из рук Эдварда, я обняла свой живот.
Плоский. Пустой. Я подняла светлый шелк, прикрывавший мою кожу, паникуя снова, в то время пока другая незначительная часть моя сознания успела понять, что Элис меня одела.

- Конечно, одела. Не могла же я оставить тебя всю в крови, – заметила Элис. – И что ты имела в виду под словом «незначительная»?
- Ей действительно нужно увидеть свою дочь… - промолвила Эсми, - как можно быстрее.
- Она увидит, но думаю, будет лучше, если она хотя бы сначала поохотится, - сказал Карлайл.
- Да… ты прав, - согласилась Эсми, понимая боль Беллы от невозможности видеть и держать своего ребенка.

Я знала, что ничего не осталось внутри меня, и я едва-едва помнила ту кровавую сцену извлечения ребенка, но физическое тому доказательство было сложно осознать. Все, что я знала, это то, что я любила того маленького «футболиста» внутри меня. Вне меня она была тем, что я могла только представлять себе. Прекрасная мечта – мечта, которая была наполовину кошмаром.

- Наполовину кошмаром? – спросил Эммет.
- Потому что она не помнит… хотя она и пытается, но не может вспомнить, - тихо проговорила Эсми.

Пока я разбиралась в своих чувствах, Эдвард и Карлайл обменялись осторожным взглядом.
«В чем дело?» – спросила я.
«Белла», - мягко начал Эдвард. – «Это не очень хорошая идея. Она ведь наполовину человек, милая. Ее сердце бьется, и кровь бежит по ее венам. Пока твоя жажда не находится под твердым контролем… Ты же не хочешь подвергнуть ее опасности, верно?»
Я нахмурилась. Естественно, этого я не хотела.
Было ли мне сложно себя контролировать? Ну, скажем, да. Была ли я рассредоточена, да. Но опасна? Для нее? Для моей дочери? Я не могла сказать, что ответом однозначно будет «нет». Придется мне набраться терпения. Это будет трудно.
Потому что пока я не увижу ее снова, она не станет реальностью. Она будет лишь прекрасной мечтой… о неизвестном…

- Уверен, вы скоро увидитесь, - успокаивающе произнес Карлайл, обнимая Эсми.

«Где она?» – я усиленно прислушивалась и услышала, как бьется сердце этажом ниже. Я слышала дыхание больше, чем двух человек, тихое, будто они тоже слушали. И трепещущий звук, почти дробь, источник которого я определить не могла… А звук сердцебиения был таким влажным, таким зовущим, что мой рот тут же наполнился слюной.

- Немного подождать определенно было отличной идеей, - заметил Эммет.

Да, мне определенно придется научиться охотиться прежде, чем я увижу ее. Мою странную малышку.

- Неа, это прозвище мне совсем не нравится, - фыркнул Эммет.
- Это было не прозвище, - закатила глаза Розали.

«Розали с ней?»
«Да», - резко ответил Эдвард, и я увидела, что что-то, о чем он думает, расстраивает его. Я думала, что теперь у них больше нет разногласий. Неужели их враждебность не исчезла?

- Что еще случилось? – спросила Эсми, произнеся это своим обычным материнским голосом, - Лучше вам обоим прекратить сражаться друг с другом.
- Должно быть, я все еще расстроен из-за псины, - сухо ответил Эдвард.
- Ох… тогда ладно, - сказала Эсми. Она ничего не собиралась говорить по этому поводу.

До того, как я успела спросить, он убрал мои руки с живота, и опять мягко потянул.
«Подожди», - снова запротестовала я, стараясь сосредоточиться. – «А что там с Джейкобом? И Чарли? Расскажи мне все, что я пропустила. Как долго я была…без сознания?»
Похоже, Эдвард не заметил мою запинку перед последним словом, он в очередной раз обменялся тревожным взглядом с Карлайлом.
«Что не так?» – прошептала я.
«Все так», - ответил Карлайл, произнося последнее слово с какой-то странной интонацией. – «На самом деле почти ничего не изменилось. Ты пропустила всего два дня».

- Что ж, по крайней мере, это была быстрая трансформация, - пробормотал Эдвард.

«Это было очень быстро, с учетом того, как обычно это происходит. Эдвард отлично сработал. Проявил изобретательность, ввести яд напрямую в твое сердце было его идеей», - он замолчал и с гордостью улыбнулся своему сыну, затем вздохнул. – «Джейкоб еще здесь, а Чарли думает, что ты все еще больна. Он думает, что сейчас ты в Атланте, проходишь обследование в Центре контроля за заболеваниями. Мы дали ему неверный номер, так что он немного в растерянности. Он разговаривал с Эсми».

- Бедняжка, - вздохнула Эсми.

«Я должна позвонить ему», - пробубнила я сама себе, но, услышав свой новый голос, я осознала новые трудности. Он не узнает мой голос. Это не переубедит его. Тут же до меня дошел смысл первой новости. – «Стойте-ка, Джейкоб все еще здесь?»

Эдвард и Розали зарычали.

Опять обмен взглядами.
«Белла», - быстро сказал Эдвард, - «говорить можно очень долго, а для начала нужно позаботиться о тебе. Тебе должно быть больно…»

- Почему ты не сказал ей о щенке? – спросила Розали.
- Во-первых… сейчас не время, - ответил Эдвард.
- А во-вторых? – спросила Элис.
- Не знаю, - бросил Эдвард. – Но я уверен, что у книжного Эдварда были еще причины.

Когда он сказал об этом, я опять вспомнила о жжении в своем горле и конвульсивно сглотнула.
«Но Джейкоб…»
«У нас мировой запас времени, дорогая», - напомнил он мне мягко.
Конечно, я смогу немного подождать ответов, будет гораздо легче слушать их, когда жестокая боль от иссушающей жажды не будет больше отвлекать меня: – «Ладно».
«Стоп, стоп, стоп», - закричала Элис у двери. Она протанцевала через комнату фантастически грациозно. Так же, как это было с Эдвардом и Карлайлом, я уставилась на ее лицо, будто видела впервые. Такая хорошенькая.

- Спасибо, Белла, - улыбнулась Элис.

«Вы обещали мне, что я буду присутствовать при этом в первый раз. Вдруг вы встретите какую-то зеркальную поверхность, пока будете охотиться».

- Элис… сейчас не время, - процедил Эдвард.
- Ну же, Эдвард. Это займет всего секунду, - закатила глаза Элис.
- Как хочешь, - вздохнул Эдвард.

«Элис…» – запротестовал Эдвард.
«Это займет всего секундочку!» – и с этими словами Элис исчезла из комнаты.
Эдвард вздохнул.

- Что ж, приятно знать, что мы не сильно изменились? – дразнила родственников Элис.
- Говори за себя, - улыбнулся Эдвард, и все ухмыльнулись… Эдвард действительно очень сильно изменился в этих книгах… да и в этой комнате.

«О чем это она говорит?»
Но Элис уже вернулась, она тащила огромное зеркало с позолоченной рамой из комнаты Розали, зеркало было в два раза ее выше и в несколько раз шире.
Джаспер был молчалив и неподвижен, что я даже и не замечала его, пока он не последовал за Карлайлом. А вот сейчас он подошел к Элис, прикрывая ее, изучая выражение моего лица. Потому что я представляла собой опасность.

- Ну же, Джас, расслабься немного, - закатила глаза Элис.
- Ты же знаешь, что я не могу, - пожал плечами Джаспер.

Я знала, что он постоянно сканирует атмосферу моего настроения вокруг меня, и что теперь он знает о том шоке, который я испытала, впервые тщательно разглядывая его лицо.

Джаспер вздохнул.
- Это действительно шокирует, когда ты видишь это впервые, - произнесла Розали, - а тебя это расстраивает.
- Нам было не намного легче, когда мы впервые увидели тебя, - заметил Эммет. – Я был очень разочарован, когда узнал, что ты пришел не драться с нами.

Моим незрячим человеческим глазам его шрамы, полученные на Юге от армии новообращенных, были практически невидимы. Только при ярком свете, когда их едва проступающие края позволяли разглядеть их местонахождение, я видела их.
А вот теперь я могла видеть, что шрамы Джаспера являются его самой основной чертой. Мне было сложно отвести глаза от его изуродованной шеи и нижней челюсти, сложно было поверить, что даже вампир мог выжить от того количества зубов, что когда-то вцепилось в его горло.

Элис вздрогнула, Джаспер нежно обнял ее и прижал к себе.

Инстинктивно я попыталась защитить себя. Любой вампир, увидевший Джаспера, сделал бы то же самое. Эти шрамы были как рекламный плакат. Опасно – кричали они. Как много вампиров пыталось убить Джаспера? Сотни? Тысячи? А сколько еще погибло в попытках укусить?

- Нет, на самом деле, я не убил ни одного из них, - ответил Джаспер. – Несколько были убиты вампирами, с которыми я вместе сражался.

Джаспер увидел и почувствовал мой ужас, мою тревогу за себя, и усмехнулся.
«Эдвард уже выругал меня за то, что перед свадьбой я не подвела тебя к зеркалу», - прочирикала Элис, отвлекая меня от своего пугающего возлюбленного, - «не хочу получить еще одну взбучку».
«Взбучку?» – скептически спросил Эдвард, приподняв бровь.
«Может, я и преувеличиваю чуток», - пробормотала она рассеянно, поворачивая ко мне зеркало.

- И, возможно, ты делаешь это только потому, что хочешь увидеть себя в зеркале, - ухмыльнулся Эммет.

«А может, ты это делаешь для этого, чтобы самой получить определенное удовольствие?» – предположил он.

- Да… определенно, - еще громче засмеялся Эммет.

Элис подмигнула ему.
Я едва следила за их диалогом. Большая часть меня была сосредоточена на том, кого я видела в зеркале.
Первой моей реакцией было бездумное любование. То незнакомое существо в зеркале было неописуемо прекрасно, настолько же прекрасно, как Элис и Эсми. Она впечатляла, даже не двигаясь, ее совершенное лицо было бледным как луна в сравнении с обрамлением из темных, тяжелых волос. Все остальные части тела были гладкими и сильными, они слегка переливались, сияя будто жемчужины.

Эдвард улыбнулся. Похоже, она выглядит прекрасно… конечно, она всегда была красивой для него.

Второй моей реакцией был ужас.
Кто это? На первый взгляд, я нигде не могла найти ничего похожего на себя в этих гладких совершенных чертах.
А ее глаза! Хоть я и знала, чего ожидать, но от них меня пронзал ужас.

Эдвард вздрогнул при мысли, что ее глаза были кроваво-красного цвета.

Все это время, пока я стояла и реагировала на отражение, ее лицо там было совершенной композицией, изображением богини, и в нем совершенно не отражалась буря эмоций, царившая внутри меня. А потом вдруг ее губы шевельнулись.
«Глаза?» – прошептала я, не в состоянии произнести слово «мои». – «Это надолго?»
«Они потемнеют через несколько месяцев», - прошептал Эдвард успокаивающим голосом, - «кровь животных меняет цвет глаз быстрее, чем диета из человеческой крови. Сначала они становятся янтарными, а потом золотыми».
Мои глаза будут гореть этим ужасным алым огнем месяцами?

- О-о… не стоит волноваться из-за своих глаз, - обиделась Элис.

«Месяцы?» – мой голос стал выше от страха. В зеркале ее идеальные брови изумленно изогнулись над светящимися кроваво-красными глазами – такими яркими, какие я никогда раньше не видела.
Джаспер сделал шаг вперед, встревоженный интенсивностью моего внезапного испуга. Он знал молодых вампиров слишком хорошо, не уж то эта эмоция была расценена им как выход из себя?

- Не могу сказать, что ты вышла из себя, - заметил Джаспер. – Но этот взрыв твоих эмоций мог привести к чему-то плохому.

На вопрос мне никто не ответил. Я обернулась на Эдварда и Элис. Их взгляды были рассеяны, они оба следили за тем, что последует за реакцией Джаспера. Слушая, каждый по-своему, что случится в ближайшем будущем.
Я сделала еще один глубокий, ненужный вдох.
«Я в порядке», - пообещала я им. Мои глаза мельком вернулись к той, что отражалась в зеркале. – «Просто…надо ко многому привыкнуть».

- Такой самоконтроль, - пробормотал Джаспер. – Интересно, как она это делает?

Бровь Джаспера изогнулась, приподнимая два шрама над его левым глазом.
«Я не знаю», - произнес Эдвард.
Женщина в зеркале нахмурилась: – «Какой вопрос я пропустила?»
Эдвард ухмыльнулся: – «Джасперу любопытно, как ты это делаешь».

Каллены засмеялись.

«Делаю что?»
«Контролируешь свои эмоции, Белла», - ответил Джаспер. – «Я никогда раньше не видел, чтобы новообращенный мог вот так останавливать вспышки эмоций. Ты была расстроена, но как только увидела нашу настороженность, ты тут же справилась с этим, совладала с собой. Я был готов помочь, но тебе это не понадобилось».

- Это невероятно, - произнес Джаспер.
- Но это же Белла, - закончила за него Элис.

«Это неправильно?» – спросила я.

- Обсудим, как это быть Беллой, - ухмыльнулся Эдвард.

В планах перевести You Make My Dreams Come True

- Ох, да ну, ты думаешь, что прекрасна, - заявила Элис. – Я слышала, как ты подумала об этом, когда впервые увидела себя.

Я уставилась на прекрасную женщину с ужасными глазами в поисках себя. Там было что-то в форме ее губ, если пробиться через всю эту красоту, то можно было увидеть, что ее верхняя губа была чуть-чуть больше, чем надо, чтобы гармонировать с нижней. Обнаружение этой одной знакомой мне особенности дало почувствовать себя немного лучше. Может и вся остальная я тоже была где-то здесь.
Я, пробуя, подняла руку, и женщина в зеркале скопировала мое движение, поднеся руку к щеке.

- Э-э… она же понимает, кто в зеркале, верно? – захихикал Эммет.

Ее глаза смотрели на меня с беспокойством.
Эдвард вздохнул.
Я повернулась к нему, отвернувшись от нее и приподнимая бровь.
«Разочарован?» – мой голос зазвенел звонче.
Он засмеялся: – «Да», - согласился он.

- ЭДВАРД! – закричали три девушки.
- Как ты мог такое сказать? – зарычала Эсми. Это было таким редким явлением, что он вздрогнул.
- Не знаю, - ответил он, поднимая руки.
- Ты такой придурок, - прошипела Элис.
- Простите, - пробормотал Эдвард.

Я почувствовала, как шок разбивает напрочь мою совершенную маску, следуя за приливом жара.
Элис фыркнула. Джаспер вновь двинулся вперед, ожидая, когда я взорвусь.
Но Эдвард проигнорировал их обоих, он крепко обнял мою застывшую фигурку и поцеловал в щеку.
«Я-то надеялся, что может быть смогу слышать твои мысли, когда твой разум станет более похож на мой», - промолвил он.

- Аргх, - простонали Элис и Розали с Эсми, продолжая свирепо смотреть на него. – Ты самый большой придурок на свете.

«Но вот опять я стою и ничего не понимаю, гадая, что может происходить в твоей голове».
Мне сразу стало лучше.
«Ну, что ж», - легко добавила я, радуясь, что мои мысли все еще только мои. – «Думаю, что мой мозг никогда не будет работать правильно. По крайней мере, я хорошенькая».

Эммет громко заржал.

Было гораздо легче шутить с ним, когда я адаптировалась, начала думать в привычном русле.
Стала собой.
Эдвард зарычал мне в ухо: – «Ты никогда не была просто хорошенькой».

- И вот теперь ты сказал это, - проворчала Розали. – После того, как заставил ее поверить, что разочарован ее внешностью.

Тут же его лицо отдалилось от моего, и он вздохнул.
«Ладно, ладно», - ответил он кому-то.
«Что?» – спросила я.
«Из-за тебя Джаспер постоянно напряжен, он сможет немного передохнуть, когда ты поохотишься».

- Почему ты так напряжен, Джаззи? – спросил Эммет.
- Потому что Белла ненормальная…. - пожал плечами Джаспер. – Думаю, это нервирует меня.

Я посмотрела на обеспокоенное лицо Джаспера и кивнула. Мне бы не хотелось выйти из себя здесь, если бы уж я не смогла сдержаться. Лучше быть окруженной деревьями, чем семьей.
«Ладно. Давай поохотимся», - согласилась я, нервная дрожь от предчувствия сжала мой желудок. Я разжала руки Эдварда, обнимавшие меня, взяла его за руку и повернулась обратно к той странной и прекрасной женщине в зеркале.

- Конец главы, - оповестила Розали, передавая книгу Элис.