– Милая, ты, правда, не против поездки в Форкс, чтобы во всем разобраться? – Да нет же, мама, я действительно согласна, – быстро переглянувшись с отцом, заверила Белла мать. В маленькой семье ни для кого не было секретом, насколько мать Беллы огорчает беспутный образ жизни и бесконечное пьянство младшего брата. Она всю жизнь пыталась образумить Фила, наивно полагая, что он искренне хочет исправиться. Однако шесть лет назад Фил украл несколько ценных безделушек у одного из своих приятелей и продал их, чтобы расплатиться за выпивку, без которой уже не мог обходиться. Кража открылась, Фил был арестован и оказался за решеткой. И тогда мать Беллы заявила, что всякому терпению приходит конец, и окончательно порвала с братом. Белла отлично понимала, мать, и искренне ей сочувствовала. Как-никак отец Беллы – офицер полиции небольшого городка в Канаде, мама – член городского совета. Теперь, когда дядя Фил умер, кому-нибудь естественно, одному из них – придется отправиться в Форкс, разобраться с его имуществом и продать дом, который, в отличие, от всего остального Фил не успел промотать. Белла сама вызвалась поехать и заняться этими неприятными делами. – Одному Богу известно, в каком состоянии сейчас дом. Мать Беллы брезгливо пожала плечами. – Помню, последний раз, когда я была там, все выглядело страшно запущенным. Невозможно было открыть ни один шкаф, не опасаясь, что тебе на голову не свалится пустая бутылка. Хотела бы я знать, почему Фил…– Она закрыла глаза. Даже в детстве мальчик был не таким, как другие ребятишки… Такой неуклюжий, он всегда поступал себе во вред. Он был так не похож на нашего отца – такого же доброго, мягкого человека, как и наш дедушка… Вообще-то и в детстве мы никогда не дружили – может быть, из-за большой разницы в возрасте… – Она покачала головой. – Я чувствую себя виноватой в том, что тебе придется ехать в Форкс. – Перестань, мама, все в порядке, – терпеливо повторила девушка. Честное слово, я ничуть не против, да и времени у меня сейчас хватает. В школе, где Белла преподавала английскую литературу, намечались перемены, и она уже предупредила родителей о запланированном, судя по неясным слухам, сокращении штатов. Фил Деверо оставил своим родственникам не только запущенный дом и сомнительную репутацию, но и значительные долги. Белла была отнюдь не в восторге от мысли, что ей придется разбираться во всей этой путанице, но ей не хотелось расстраивать маму еще больше, выказывая свое отвращение к предстоящим хлопотам. Последний раз она была в Форксе, что находится в штате Вашингтон, вскоре после смерти дедушки, и ее воспоминания об этом городке и доме сливались с мамиными переживаниями и горем. – Не расстраивайся, – посоветовала Белла маме, подойдя к ней, она ее обняла и поцеловала в щеку. Внешне они очень похожи друг на друга – у обеих были широко посаженные шоколадные глаза и высокие скулы, но мама была небольшого роста, около 160 см, и полноватая, а Белла унаследовала от отца достаточно высокий рост 170 см и стройную фигуру. Родители девушки были темноволосые, но волосы самой Беллы, густые и блестящие, цветом напоминали отполированный до блеска каштан. Накануне своего двадцатипятилетия Белла считала себя особой взрослой и совершенно зрелой, а потому уже давно перестала обращать внимание на мужчин, которые восторженно оборачивались ей вслед, явно ожидая, что ей польстит их восхищение. По мнению девушки, внешняя привлекательность отнюдь не является главным фактором для появления сердечной привязанности. Ей хотелось чего-то большего. Она была уверена, что настоящее чувство придет к ней только тогда, когда ее инстинктивно потянет к кому-то и станет ясно, что это магнетическое притяжение настолько сильно и властно, что его невозможно игнорировать. Белла была весьма романтична, хотя и отказывалась признаваться в этом даже самой себе. Давно, когда она еще училась в университете, к ней настойчиво подъезжал один из агентов довольно известного модельного агентства, но она отказывалась принимать его предложения всерьез. Некоторые сомневались, не противоречит ли ее неиссякаемое чувство юмора строгим принципам преподавания, однако Белла доказала, что способность смеяться, шутить и находить в жизни хорошее ничуть не мешает ей быть отличным педагогом. – Мне не нравится, что тебе придется жить в доме Фила – сказала мать. Белла села напротив нее. – Мам, мы уже обо всем договорились. – напомнила она. – Я еду в Форкс, чтобы подготовить дом к продаже, и смогу лучше всего сделать это, если поживу там. – Да, ты, разумеется, права, но ведь я знаю, как жил Фил… – Мама слегка поежилась. Она была чистоплотной хозяйкой и замечательной женой, достойной наследницей своих предков. – Возьму с собой простыни, полотенца и умывальные принадлежности – сказала Белла. – Это я должна туда ехать – возразила дочери Рене Свон. – Ведь Фил был… был моим братом. – И моим дядей – ответила Белла и добавила: – Не забудь, ты сейчас никуда не можешь ехать. У тебя нет времени, а вот у меня, его предостаточно. Несмотря на свои современные взгляды на жизнь, мать Беллы с нетерпением ожидала дня, когда ее дочь станет женой и матерью, а потому Белла не захотела дать ей понять, что рада возможности уехать из дома. Нет, она искренне любила мать, но чрезмерная забота порой утомляла девушку. Да и хотелось скрыться от коллеги преподавателя, с его настойчивыми ухаживаниями. Он не был мужчиной мечты Белла, и хотя она не раз давала понять ему это, поклонник оказался на редкость настойчивым. А так хотелось встретить мужчину, способного одним взглядом пробудить ураган эмоций. Одни прикосновением, разжечь пламя страстей. Впрочем, одно для Беллы совершенно ясно – встреча с героем грез в Форксе ее явно не ожидает, поскольку Форкс сонный городок, главным событием в жизни которого бывала проходившая раз в неделю ярмарка, – словом, это настоящая тихая заводь, где никогда ничего не случается.
Урсула Клейтон вошла в тесную антикварную лавочку, совладельцами которой они были с Эдвардом Калленом и в который раз залюбовалась им. Это был на редкость красивый мужчина, и, не будь Урсула счастлива со своим мужем, она бы легко потеряла голову, пополнив ряды женщин, безответно вздыхающих по Эдварду. В нем привлекало все...и мужественно-властная красота, и безупречно сложенное, мускулистое тело. С такой фигурой он вполне мог бы стать фотомоделью и рекламировать самый вызывающий фасон джинсов «в обтяжку» в модных журналах. И зеленые загадочно-бездонные глаза в густых ресницах, способные метнуть в женщину неотразимый, исполненный неясных намеков взгляд. А если добавить к этому пьянящему коктейлю ярко выраженное обаяние, унаследованное Эдвардом от не столь далеких русских предков, то легко понять, почему не только Урсула, но и любая другая представительница прекрасного пола могла бы охарактеризовать Эдварда весьма лаконично: «Не мужчина – мечта!», подкрепив это описание полным обожания взглядом. – Сегодня я договорился посмотреть вещи еще в одном старом доме, хотя сильно сомневаюсь, что попадется что-либо интересное. Это дом Фила Деверо – приятным с бархотой голосом, вместо приветствия произнес он. – Фила Деверо? – эхом откликнулась Урсула и снова нахмурилась, но тут же кивнула. – Ну да, я вспомнила, кто это. – Вот-вот, – подтвердил Эдвард. – Судя по всему, он спился. – Ах, бедняга, – сочувственно вздохнула Урсула. – Нашла, кого жалеть! – фыркнул Эдвард. – Да он был первый пройдоха в городе! Его родители от него отреклись, и он не оставил своей родне ничего, кроме долгов. Эдвард был человеком легким и мягким в общении, предпочитавшим думать о других скорее хорошо, нежели плохо. Впрочем, во всем, что касалось лично его, Эдвард был дьявольски горд. Урсула подозревала, что эта болезненная гордость напрямую связана с тем, что клан Калленов, многочисленные представители которого жили в городке, произошел, если верить местным легендам и слухам, от грешной страсти наивной дочери школьного учителя к красавцу русскому офицеру из полка, что проезжал когда-то в этих краях. Подобные россказни заставляли обывателей относиться ко всему семейству Калленов со странной смесью презрения и благоговейного ужаса. Уже позже вечером, Эдвард принялся сверять список любителей антиквариата, заявивших о своем желании принять участие в ярмарке, со списком пригласительных писем, разосланных ранее. Ему вдруг пришли на память слова Урсулы о Филе Деверо. Когда-то они учились в одной школе. И только. Эдвард пошел в первый класс, когда Фил был уже в выпускном. Фил Деверо безошибочно выбрал первоклашку в качестве идеальной жертвы. Чаще всего измывательства кончались тем, что Эдвард вынужден, был отдавать ему деньги, полученные на школьные завтраки. Эдвард храбро сопротивлялся. У него была тайна, которую он старательно скрывал от своей семьи. Он панически боялся воды. Из-за астмы ему не разрешали, не только плавать, но даже просто барахтаться в речке, протекавшей по окраинам городка. Холодная вода в любой момент могла спровоцировать очередной изнурительный приступ. Мерзавец разгадал его тайну и выяснил, что Эдвард не только воды боится, но и того, что о его слабости могут узнать другие. Нетрудно догадаться, что старшеклассник тут же обратил это себе на пользу. Эдвард так и не смог забыть день, когда Фил окунул его в реку и продержал его голову под водой так долго, что он уже был готов распрощался с жизнью, если бы не один из его братьев Эммет, крепкий здоровяк, случайно оказавшийся на берегу реки. После этого Эдвард научился плавать. Фил окончил школу, и Эдвард встретил его несколько лет спустя. К тому времени Фил уже вовсю пил горькую и совсем опустился. И вот теперь Фил умер… Эдвард испытывал скорее удивление, чем жалость или сожаление, и у него не было ни малейшего желания следовать лаконичным инструкциям, оставленным на его автоответчике некоей молодой особой, назвавшейся Белла Свон. Интересно, кто она такая? По четкому, деловитому тону, Эдвард решил, что она едва ли одна из тех особ женского пола, что сменяли друг дружку в доме Фила. Наверное, родня Фила наняла ее разобрать имущество покойного. Эдвард нахмурился еще больше. Смерть Фила поневоле заставила его задуматься о том, что ему скоро стукнет тридцать, а похвастаться он может лишь кругленькой суммой в банке да тесным кружком близких друзей. Семья уже давно настаивает на его женитьбе, хотя Эдвард не спешил. Ему трудно представить, что можно делить свою жизнь с другим человеком, не испытывая при этом такой горячей любви, без которой твое существование теряет всякий смысл. Ему лишь однажды посчастливилось пережить подобную глубину чувств, а она… Эдвард вскочил, прошелся по комнате и, остановившись у окна, принялся разглядывать открывшийся вид. Он посмотрел на часы и вздохнул. До визита в дом Фила Деверо у него оставалось около часа.
Белла выпрямилась и застонала. Безбожно ломило спину. С момента приезда в Форкс она, не покладая рук, убиралась в доме покойного дяди. В доме, как и предполагали родители, не оказалось ровным счетом никаких ценных вещей, продажа которых могла бы облегчить выплату долгов. Белла не нашла ничего интересного, за исключением очень симпатичного столика из тиса. В разговоре с матерью она упомянула о своей находке, и Рене тут же вспомнила, что столик принадлежал ее бабушке, прабабушке Беллы, она попросила не продавать его, а лучше договориться, чтобы его оценили. Белла пообещала вызвать эксперта-оценщика и сказала, что договорилась о встрече с антикваром. Ему предстояло оценить еще множество безделушек. Девушка подозревала, что они не представляют никакой ценности, однако надо было в этом убедиться. Столик, вне всякого сомнения, был очень хорош. Белла вытерла с него пыль, отполировала до блеска и внимательно рассмотрела. Столик был собран на совесть и, кроме того, отличался каким-то неуловимым, женственным изяществом. Белла взглянула на часы. Антиквар, рекомендованный ей поверенным дяди, должен появиться с минуты на минуту. Тисовый столик Белла предусмотрительно поставила в дальней гостиной, сложив все безделушки в прихожей. Как только антиквар выскажет свое мнение, она сможет вызвать оценщика недвижимости и начать переговоры о продаже дома. Девушка услышала стук в дверь и поспешила отпереть.
Девушка услышала стук в дверь и поспешила отпереть. Эдвард равнодушно взглянул на нее и собрался, было представиться, как вдруг что-то заставило его посмотреть на нее более внимательно. Белла ответила ему столь же потрясенно-напряженным взглядом. Разумеется, она слышала о так называемой «любви с первого взгляда» – кто же о ней не слышал? – хотя всегда считала это выдумкой. Невероятно, что в наши исполненные сумасшедшего ритма дни можно вот так, всего за несколько секунд, испытать подобное озарение. Внезапно понять, что перед тобой тот самый единственный в целом мире мужчина, предназначенный тебе и больше никому, с которым тебе суждено прожить всю жизнь, до самой смерти. Впрочем, ни одно из этих логичных, достойных всяческих похвал рассуждений не пришло Белле в голову, пока она стояла и не отрываясь смотрела Эдварду в глаза. На улицах, в домах по соседству люди, наверное, продолжали заниматься своими обычными делами, но Белла и Эдвард словно перенеслись в какой-то другой мир, принадлежавший только им, где существовали лишь они. Она почувствовала, как бешено, бьется сердце, и кровь стучит в висках. Её дыхание участилось, и готово было вот-вот прерваться. Парень пристально всматривался в ее лицо, и она глядела на него так же внимательно и жадно. В первое мгновение, стоя в дверях, Белла просто отметила, что антиквар очень хорош собой, красив настоящей мужской красотой. Казалось, одним долгим взглядом она сумела вобрать в себя не только его наружность, но и его характер, его душу, его мысли и чувства. Похоже, между ними в одну секунду возникла невидимая, но становившаяся с каждым мгновением все прочнее связь, разорвать которую они уже не были вольны. Белла отступила назад, пропуская антиквара в прихожую и пытаясь сообразить, что же именно могло стать причиной столь внезапно нахлынувшего на них обоих чувства. Эдвард с трудом верил, что все это происходит с ним. Он, конечно же, знал, что в его семье поговаривают, будто, кроме чисто физического сходства с русским соблазнителем, к некоторым из Калленов иногда по наследству переходят и определенные свойства души, склонность к внезапным увлечениям, например. Впрочем, до этого момента ничто не подсказывало ему, что он обладает подобной склонностью. Может быть, именно потому он не верил в такие пересуды. Эдвард считал себя современным человеком, готовым перешагнуть в двадцать первый век. Тем удивительнее было неожиданное откровение, снизошедшее на него, когда дверь распахнулась и он, увидев на пороге ее, в ту же секунду понял, что заглядывает в глаза собственной судьбе, своему будущему. Ему казалось, он уже знает, каким мягким будет водопад ее темных с красным отливом волос, когда заструится между его пальцев, знает, каким податливым будет ее тело и какова на ощупь ее кожа, чувствует ее сладостный аромат, знает, как она посмотрит на него и какое восклицание сорвется с ее губ в то мгновение, когда они вместе достигнут вершины наслаждения. Он знал...он все это знал заранее... Эдвард слышал стук собственного сердца. Пульсация крови в висках наполнила его голову непрерывным барабанным гулом, предупреждающим о таящейся впереди опасности. Он знал, глядя на открывшую ему дверь девушку, что перед ним стоит единственная, предназначенная только ему женщина, которой суждено сделать его счастливым. Он знал и то, что, если сейчас протянет руку, она молча вложит пальцы в его ладонь и без колебаний последует за ним, позволит увести, завладеть ею в полном смысле этого слова. И вместе с тем Эдвард сознавал, что перед ним стоит отнюдь не наивная и безвольно-покорная дурочка. Напротив, он отлично понимал, что смотрит в глаза исполненной чувства собственного достоинства женщины, уравновешенной, уверенной в себе. Он шагнул в прихожую, она заперла дверь, и Эдвард инстинктивно поднял руку, чтобы коснуться ее лица. Белла моментально повернула голову и прижалась губами к его загрубевшей ладони. Эдвард услышал свой приглушенный стон и привлек девушку к себе. Ее тело идеально соответствовало его телу, что, впрочем, нисколько не удивило его. Он не мог бы с уверенностью сказать, кого из них охватила более неистовая дрожь, когда наклонился и овладел губами девушки. Эдвард знал лишь, что тихий, полный мольбы о наслаждении стон, что сорвался с ее губ, тысячекратным эхом отозвался в его душе и теле. Белла чувствовала, что ее начинает колотить, словно в ознобе. Отвечая на поцелуи Эдварда, она будто шагнула в неизведанное. Пару минут назад, отпирая дверь пунктуальному антиквару, Белла и представить себе не могла, что стоит на пороге будущего, уготованного ей судьбой. Она никогда не относила себя к той категории женщин, что стремятся начать знакомство с физической близости. Скорее напротив. Тем не менее, сейчас Белла сознавала, что, к чему бы ни привело ее желание близости с незнакомцем, в те секунды, когда они обменивались напряженными взглядами, они уже сблизились так, как только могут стать, близки мужчина и женщина. Белла никогда не думала, что будет способна подобным образом отреагировать на простое прикосновение мужчины, на его поцелуй, что сможет испытывать столь яростное, переполняющее все ее существо желание, она не представляла себе, что сумеет на расстоянии ощутить охватившее мужчину желание, почувствовать его с такой ясностью, словно не существовало между ними никакого барьера. Она понимала, как страстно он жаждет дотронуться до нее. Может быть, она знала все это потому, что сама отчаянно хотела его. Он жадно целовал ее, и она, отвечая на его поцелуи, слышала, как он тихо шепчет, что всю жизнь ждал встречи с ней, мечтал лишь о ней... И эти бессвязные слова, сливаясь, становились бурной рекой желания и страсти, уносившей их все дальше и дальше.
В нем привлекало все...и мужественно-властная красота, и безупречно сложенное, мускулистое тело. С такой фигурой он вполне мог бы стать фотомоделью и рекламировать самый вызывающий фасон джинсов «в обтяжку» в модных журналах. И зеленые загадочно-бездонные глаза в густых ресницах, способные метнуть в женщину неотразимый, исполненный неясных намеков взгляд. А если добавить к этому пьянящему коктейлю ярко выраженное обаяние, унаследованное Эдвардом от не столь далеких русских предков,
Ох, какое описаниеее...ммм...такого полюбому не хватило Майер)))
Quote (witch_el)
Когда-то они учились в одной школе. И только. Эдвард пошел в первый класс, когда Фил был уже в выпускном. Фил Деверо безошибочно выбрал первоклашку в качестве идеальной жертвы. Чаще всего измывательства кончались тем, что Эдвард вынужден, был отдавать ему деньги, полученные на школьные завтраки.
ФУ, ненавижу дедовщину)это реально жестко...особенно когда фильмы документальные насмотришься...
Quote (witch_el)
Ему лишь однажды посчастливилось пережить подобную глубину чувств, а она…
Аааа!Умолчание! Ну кто "она", кто?
Quote (witch_el)
Девушка услышала стук в дверь и поспешила отпереть.
Мм...ща начнется)))
По личным причинам мое отсутствие затянется на 3 с лишним месяцев...
Впрочем, ни одно из этих логичных, достойных всяческих похвал рассуждений не пришло Белле в голову, пока она стояла и не отрываясь смотрела Эдварду в глаза.
Блин, обломалась я)))Думала, что она уже эт поняла, а тут...
Эльвииир....у меня отнялась челюсть...я хотела сестре прочитать, но боюсь ей еще рано На самом деле это шикарно!!!Вот как можно ТАК описать 5 минут взглядов!!Как?!!)))Это талант! НЕ иначе! Я просто плыла по течению читая описание....как красиво...как красиво)))) Умничка"!!Жду жду жду проду!!))))
По личным причинам мое отсутствие затянется на 3 с лишним месяцев...
Спасибо Светик, мне очень лестно Но видимо больше ни кому не нравиться, поэтому брошу пожалуй. Наверно надо писать что попроще. Медленно, но пишу: Закат солнца
Та все прост дети какие-то))Одно им фэнтэзи да старз подавай. А тут вполне все жизненно и доступно!)))Мне нравится))) Сколько можно читать сказки и всякие превращения... По личным причинам мое отсутствие затянется на 3 с лишним месяцев...
Белла не знала, как долго они простояли в прихожей, целуясь и лаская друг друга, сгорая от переполнявшего их желания. Когда наконец он отпустил ее, она дрожала так сильно, что с трудом держалась на ногах. Губы ее припухли от его поцелуев, их будто жгло огнем… С трудом сглотнув, Белла нашла в себе силы взглянуть в лицо антиквара. Почувствовав ее смятение, он взял ее руку в свою, и пожатие его сильных, теплых пальцев успокоило девушку. – Если не ошибаюсь, у французов это называется «coup de foudre». (прим– внезапная страсть, любовь с первого взгляда). – Верно. – Голос Беллы чуть дрогнул. Она думала о том, как хорошо будет снова оказаться в его объятиях. Она откровенно хотела его, хотела, как женщина может хотеть мужчину, и от этого неутоленного желания у нее все внутри болело. Эта боль ничем не напоминала усталость, которая еще несколько минут назад ощутимо давала себя знать. эдвард мог сейчас думать лишь о том, как он жаждет ее. Честно говоря, он сам недоумевал, каким чудом ему удается не прикасаться к ней. До сих пор он не причислял себя к разряду легковозбудимых мужчин, но сейчас… – Со мной никогда ничего подобного не случалось, – тихо призналась Белла. – Отлично, – быстро отозвался эдвард и добавил: – Мне кажется, я готов убить любого, Девушка кивнула, и он замолчал, однако она прекрасно поняла, что он хотел сказать. В ее душе тоже поднялась неистовая и жгучая ревность к любой женщине, встреча с которой могла бы произвести такой же эффект. Белла глубоко вдохнула, пытаясь вернуться с небес на землю, однако это было нелегко. – Я так хочу тебя, – прерывающимся голосом выговорила она, и этого было достаточно, чтобы парень быстро шагнул к ней и порывисто обнял. Несколько бесконечно долгих минут в прихожей было слышно лишь их лихорадочное дыхание, учащавшееся по мере того, как поцелуи становились все более страстными. Белла так и не узнала, кто поднес руку Эдварда к ее груди – он или она сама. Но, почувствовав прикосновение ладони, все ее тело вздрогнуло, словно от электрического разряда, пронзенное острым желанием. Белле показалось, что ее захлестывает пламя и она плавится от вожделения. – Не надо, прошу тебя, пожалуйста, – хрипло прошептала она, но тут же выгнулась, еще крепче прижимая к себе его ладонь, пока его большой палец ласкал ее сосок поверх футболки. Удовольствие стало почти невыносимым, и Белла принялась молить Эдварда прервать эту сладкую пытку. Она никогда в жизни не просила мужчину любить ее, ей и в голову не приходило, что она может быть способна на такую откровенность. С ней никогда ничего подобного не происходило. Она чувствовала себя странницей в неведомом мире, в стране, где не существовало ни правил, ни запретов и где ее единственными проводниками были ощущения и желания. В ответ на ее мольбы Эдвард осторожно поднял пыльную футболку, и, едва его губы коснулись затвердевшего и уже успевшего припухнуть соска, Белла чуть не потеряла сознание – настолько мощным оказался взрыв блаженства, в эпицентре которого она оказалась. Она слышала, как Эдвард чуть слышно шепчет что-то, лаская ее, и чувствовала, как велико и его желание. Ей страстно хотелось дотронуться до него, увидеть его, узнать его. Ласки его губ, не отрывавшихся от ее груди, оказалось недостаточно, чтобы погасить пожар желания, бушевавшего в ее теле. Ничто на свете не способно было сделать это, кроме… Руки Беллы дрожали, когда она обхватила ладонями лицо парня. Ей удалось чуть отстраниться от него. Он заглянул ей в глаза, а она, протянув ему руку, повела его в глубь дома. Ее на удивление крепкая ручка казалась совсем маленькой в широкой ладони Эдварда. Они дошли до лестницы, и тут он замедлил шаг. – Ты вовсе не должна этого делать, если… – услышала она его хрипловатый голос. Несколько мгновений Белла молча всматривалась в его лицо, прежде чем дать ему полный достоинства ответ: – Нет, должна, но если ты не хочешь… Поняв, как она честна с ним, Эдвард захотел ее еще сильнее. Она так доверчива, так открыта своим чувствам, так… так совершенна… – Тебе незачем спрашивать, – тихо ответил он, опуская вниз сокрушенно-насмешливый взгляд. – Боюсь, ответ и так слишком очевиден. Белла не смогла удержаться. Взгляд ее также метнулся вниз, и глаза округлились, когда она увидела, что он уже готов к бою. Белла захлестнуло ни с чем не сравнимое наслаждение, и искушение протянуть руку и дотронуться до твердого, как сталь, ствола его желания оказалось столь велико, что она с трудом заставила себя не делать этого. Но, должно быть, выражение лица выдало ее, поскольку Эдвард ответил ей благодарным взглядом. Впервые в жизни Белла поняла, что значит гордиться своим телом. Она догадалась, что когда Эдвард увидит ее обнаженной, то очевидность ее страсти наполнит его благоговейным трепетом, увеличивая возбуждение и желание. Белла была уверена в этом, потому что сама испытает страсть при виде его обнаженного тела. Рука ее слегка дрожала, пока она вела его к небольшой спальне, где решила устроиться. Девушка открыла дверь и пропустила Эдварда вперед, и на минуту пожалела, что в комнате нет ничего, кроме отмытых до блеска стен и пола да надувного матраса, застеленного белым бельем, привезенным ею из дома. Хотя, с другой стороны, неужели им нужно что-то еще? Атласные простыни, или кровать под балдахином, или тяжелые занавеси и пушистые ковры? Они и без того обладали всем богатством чувственного мира, всей роскошью страстного желания. Эдвард молча разглядывал комнату. Тут пахло свежестью, чистотой и еще чем-то неуловимым – спустя мгновение он сообразил, что это присущий самой Белле аромат. – Неужели ты поселилась тут? – поинтересовался он, нахмурившись. Дом был расположен в одном из самых неприглядных районов городка, и, хотя по большому счету Форкс был довольно тихим местечком, в последнее время поговаривали о банде юнцов, что орудует в этих кварталах. Совсем рядом, на соседней улице, полиция задержала подростков, торговавших наркотиками возле местного диско-клуба. – Мне казалось, так будет разумнее всего, – ответила Белла. Может быть, он ошарашен бедностью комнаты и отсутствием мебели? А вдруг он считает, что она торопится, ускоряя и без того стремительное развитие событий? Ведь он не знает, что все происходящее, как и желание Беллы быть с ним, ее стремление уступить внезапно нахлынувшему чувству, совершенно ново для нее. – Если тебе тут не… – начала было она, но Эдвард не дал ей закончить. Обняв ее, он тихо произнес: – Нет, тут просто замечательно. И ты замечательная. Так и должна начинаться настоящая любовь – не под внешним нажимом, в тщательно продуманных и подобранных декорациях, в покоях с роскошной меблировкой, а именно так, именно здесь, где все совершенно естественно. Нам не нужно играть в соблазнение, ведь этого и не происходит. И никакая роскошь не сравнится с твоей красотой и чудом того, что случилось с нами, того, что нам с тобой предстоит… Белла почувствовала, как к ее глазам подступают слезы. Этот человек словно сумел прочитать ее мысли, словно понял все, о чем она мечтала. Это было вдвойне удивительно, Белла медленно подняла руку, дотронулась кончиками пальцев до его губ и вздрогнула, ощутив контраст между чуть шероховатой кожей его щеки и шелковистой мягкостью губ. Он медленно, один за другим, захватил ее тонкие пальцы в рот и принялся посасывать, не отрывая глаз от ее лица. Белла ответила ему столь же красноречивым взглядом, даже не заметив, что из ее груди вырвался тихий стон. Какое-то новое ощущение заставило ее трепетать, повинуясь ритмичным движениям его губ и языка, ласкавших ее пальцы. Тело девушки таяло и плавилось, в нем бушевали древние, как само человечество, желания. Неожиданно ей показалось, что одежда заковала ее в неприступную, непомерно тяжелую броню, и ей отчаянно захотелось поскорее избавиться от нее. Когда наконец Белла предстала перед Эдвардом совершенно обнаженная, ее поджидало новое потрясение: оказалось, что незнакомый аромат, облаком окутывавший ее тело, был запахом ее возбуждения. Не готовая к такому откровению, Белла страшно смутилась, но Эдвард, похоже, смотрел на происходящее с иной точки зрения и не замедлил сообщить ей об этом. Прижавшись лицом к ложбинке между ее грудями, он восторженно прошептал: – От тебя так чудесно пахнет! Ты – чудо! – Я… здесь, кажется, есть душ, – пробормотала Белла, но, словно угадав ее мысли, Эдвард улыбнулся, покачал головой и решительно возразил: – Нет. Разве ты не знаешь, как это замечательно, как прекрасно? Неужели не догадываешься, как твое благоухание заставляет меня еще сильнее желать дотронуться до тебя, попробовать на вкус, быть с тобой?.. Впервые с момента их встречи, когда они заглянули друг другу в глаза и поняли, что это судьба, Белла испытала некоторую неуверенность. – Я вовсе не хочу, чтобы ты была намыта до блеска и скрипа, – со значением добавил Эдвард. – Я хочу тебя такой, какая ты есть. Ты – настоящая женщина, такая прекрасная и страстная, и ты хочешь меня, и от тебя исходит аромат твоего желания… Я хочу, чтобы ты хотела меня так же, как и я, – хрипло добавил он. – Я хочу, – прошептала Белла в ответ и тут же поняла, что сказала чистую правду и что ей страшно хочется вдохнуть запах его тела и ощутить вкус его кожи. Медленно, очень медленно Белла все крепче прижималась к нему, пылко возвращая поцелуи, словно рыбка, заглатывающая наживку, и не догадываясь, что сама была для него приманкой. Руки Эдварда обвились вокруг нее, и вдруг его язык, который она все пыталась поймать, перестал лукаво поддразнивать ее и начал ритмичный танец с ее собственным языком. Волна наслаждения закружила Беллу в таком бешеном водовороте блаженства, что она прильнула к Эдварду, не в силах сдержать дрожь восторга. Когда он бережно опустил ее на матрас, она ощутила тепло его дыхания на своей коже, которая, казалось, и без того пылала как в огне. Потрясенная, Белла зажмурилась и едва не застонала, когда губы Эдварда легко коснулись ее, а его язык принялся вычерчивать таинственные узоры на ее животе. Внезапно что-то внутри у нее как будто взорвалось, словно заиграл тысячами огней неведомый фейерверк. Это ощущение было почти неуловимым и одновременно таким мощным, что Белла замерла от изумления. – Ну как? – услышала она прерывистый голос Эдварда. – Тебе нравится? Нравилось ли это ей?! В ответ Белла нашла в себе силы лишь слабо застонать и резко вздохнула, когда губы Эдварда начали неспешно спускаться все ниже и ниже. Его прикосновения были совсем мягкими, однако тело Беллы отзывалось на эту ласку, ввергая девушку в пучину первобытного ритма. Нежное прикосновение руки Эдварда к самой сердцевине ее женственности вызвало у нее столь сильное наслаждение, что она вскрикнула. Что-то дрогнуло в теле Беллы, заставляя ее резко вскрикнуть и начать в ответ на его прикосновения неистово-ритмичные движения. Столь неистовые, что пальцы Эдварда крепче вонзились в ее плоть, пытаясь удержать, а Белла стонала и извивалась под ним и сама не знала, чего ей так отчаянно хочется: отпрянуть в сторону и прекратить это сладкое мучение или же жадно открыться ему навстречу, прося подарить ей новое блаженство. Тело ее было отлично осведомлено обо всех ее желаниях и потребностях, и стон возбуждения, вырвавшийся из ее груди, подсказал Эдварду, что надо делать. – Нет, прошу тебя, нет, не надо, – как в бреду, молила Белла, захлебываясь в горячих волнах наслаждения и испытывая смутное благоговение перед тем, что оказалась способна на такую глубину переживаний. Она инстинктивно боялась потерять контроль над собой, потерять что-то, бывшее до сих пор неотъемлемой частью ее «я». – Эдвард, пожалуйста, сейчас, – прошептала Белла такие банальные слова между лихорадочными поцелуями, забыв о том, как боялась потерять голову и контроль над собой. Ее переполняло властное желание, перед которым она была совершенно бессильна, – начав неизменный цикл, они должны были приблизиться к его неизбежному завершению, и ей хотелось… С губ Беллы сорвался пронзительный крик восторга, едва она ощутила первое движение плоти Эдварда, наполнившей все ее существо. – Ты прелесть, – услышала она его хриплый голос. – Мы с тобой созданы друг для друга, Белла не в силах была что-либо ответить. Впрочем, этого и не требовалось. Ее тело, податливо отвечая на его ритмичные движения, уже сообщило ему все, что он хотел узнать. Она никогда раньше не подозревала, что близость мужчины и женщины может быть столь прекрасна, что два тела могут столь идеально подходить друг другу – казалось, они были половинками одного целого. Гармония, установившаяся между их душами и телами, была столь полной, что Белла ощущала волны удовольствия, пробегавшие по телу Эдварда, и знала, что и он воспринимает малейшую реакцию ее тела на его движения. Каким-то чудом он угадывал, чего она хочет и в какой именно момент. Он знал это прежде, чем она готова была сказать ему, знал даже прежде, чем она сама об этом догадывалась. Они достигли вершины наслаждения вместе. Сердца их бились как одно, и одна и та же волна блаженства вознесла их к небесам.
Ну что же, надеюсь кому-нибудь понравилось, и они оставят свои комментарии. Лично я пошла курить!!!!