//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

-1-
Карлаил.

Я стою в своем кабинете, но мне скоро опять придется идти в онкологию.
Да, хирургия это не онкология. Подобные отделения со «смертниками» это страшное место…

- Почему мне опять приходиться здесь торчать? Еще немного и я точно кого-нибудь укушу.
Эдвард стоял около анализов крови, он уже месяц помогает мне в больнице.
- Ты же знаешь, что это необходимо для твоего самоконтроля. Насколько я помню, ты сам изъявил желание помочь мне.
- Да, поспорив с Эмметом. Как глупо. Лучше бы он спорил с Джаспером.
- Ты хочешь, чтобы твой брат весь госпиталь разгромил. Он же еще даже перед каплей крови устоять не может. Ладно, мне пора на обход. Ты со мной?

Мы с Эдвардом направились в палату к новой пациентке.
Подходя к двери, я почувствовал легкий запах ментола. Сигареты?!
Мы вошли в палату.
Саманта сидела на широком подоконнике, куря в открытую форточку. Она даже не обернулась на нас.
- Молодая леди, вы разве не знаете, что сигареты убивают… – Начал было Эдвард.
Да, теперь видно, как мой сын выполняет мои требования, вчера я дал ему личное дело Саманты Форестер, с которым он должен был ознакомиться.
Она неспешно повернула к нам голову, улыбнувшись.
- Джентльмены, - Обратилась она по большей части к Эдварду. – Вы разве не знаете, что злокачественная опухоль головного мозга разрушает клетки организма не более чем за год, в то время как для развития рака легких необходимо несколько десятков лет. Так что не волнуйтесь за меня. Смерть от сигарет мне не грозит.
Эдвард потупил взгляд в пол.
- И все же, - поддержал я его, - вам не следует курить, это ослабляет ваш иммунитет. Вы не сможете полноценно бороться с болезнью.
- Спасибо за заботу. Доктор… Каллен. – Прочитала она бейджик на моем халате. - Но это лишнее.
- Зовите меня просто Карлаил. – Я указал на Эдварда. – Это мой помощник и по совместительству сын Эдвард.
- Рада познакомиться. – Ответила девушка, ее лицо озарила лучезарная улыбка.
Она с интересом разглядывала нас, по ее глазам я мог предположить, что она действительно рада знакомству с новыми «людьми».
В этот момент в дверь постучали, и в палату вошел доктор Стивенс.
- Саманта, опять ты куришь. – Укоризненно посмотрел он на нее. Девушка уже успела потушить сигарету, докурив.
- Зак, опять ты пришел ставить мне укол. – Передразнила его Саманта.
- Ладно, проехали. Я смотрю, вы уже познакомились с доктором Калленом.
Зак сделал девушке укол в вену, от чего она немного поморщилась. На ее руке было много следов от уколов. Увидев недовольное лицо девушки, Зак протянул ей конфетку. Они улыбнулись друг другу, как старые добрые друзья.
- А ты теряешь сноровку, тебя вернули нам через семь часов. Как так получилось? Я невольно подумал, что ты вернулась из-за меня.
Он кокетливо подмигнул девушке.
- Это не твоя заслуга, Закари. У меня лекарство кончилось.
Он положил на прикроватную тумбочку оранжевый тюбик с таблетками.
- К сожалению, мне надо вас покинуть. Надеюсь после обеда увидеть тебя здесь. – Он специально сделал ударение на последнее слово.
Выходя, он показал девушке язык, она ответила ему тем же, рассмеявшись.

Саманта очень отличалась от здешних больных. Она не утратила способность улыбаться, не смотря на то, что ей поставлен страшный диагноз и, возможно, жить ей осталось недолго.
В отделениях больниц со смертельно больными всегда царит угнетающая атмосфера, дети здесь не смеются, всегда слышны всхлипы и стоны пациентов и их родных. Доктор Стивенс назвал как-то палату Саманты «оазисом в пустыне безмолвия». Теперь я понимаю почему.

Мы с Эдвардом еще немного пообщались с Самантой. Когда мы вышли из ее палаты, Эдвард посмотрел на меня.
- А Зак был прав. Она скоро сбежит…

-2-
Саманта.

Уже пять часов, скоро начнет темнеть. Докурив еще одну сигарету, я вылезаю из окна, совершая уже до боли знакомые действия. Здесь всего-то второй этаж. Нога на выступ, еще один, теперь карниз, прыжок, вот и все.
На улице идет дождь. Как всегда. Как же я его ненавижу, постоянная слякоть, холод, пронзающий ветер.
Я сильнее укутываюсь в шарф, и натягиваю капюшон на глаза. Мой путь лежит в сторону парка Келвингроув. Это самое красивое место во всем городе. Дома в Калифорнии таких старинных парков нет.

Дома…
Калифорния – самый солнечный штат Америки, и мой родной Сан-Диего просто рай на земле. Не тот Сан-Диего, где орудуют мексиканские наркобароны, а его северо-западный район Ла-Хойя. Это самый дорогой и знаменитый район Сан-Диего, который по праву называется жемчужиной тихоокеанского побережья!
Помню, как мы с друзьями каждый день убегали с уроков на пляж купаться или заниматься серфингом. А вечером папа выходил меня встречать, он был недоволен, точнее пытался показать недовольство. Но я кидала свой школьный рюкзак в сторону и с оживлением рассказывала, что сегодня поймала волну на полтора метра, это мой новый рекорд (и мой последний результат). Папа подхватывал меня на руки, и мы вместе кружились в коридоре, потом к нам выходила мама.
- Что тут происходит?
- У нас тут новый чемпион. – С гордостью заявлял папа, и мама дарила мне самую нежную улыбку.
Я всегда улыбаюсь, когда вспоминаю моих предков.

Тогда у меня было все: любящие родители, верные друзья, любимый парень. И целая куча планов на будущее.
После окончания школы, я поступила в Калифорнийский университет в Беркли, изучала там компьютерные технологии. Мои родители могли позволить мне обучение в лучшем государственном университете США, нехваткой денежных средств мы никогда не страдали.
Там у меня появились новые друзья, делающие студенческую жизнь богатой на события, а каникулы я проводила дома, с моими старыми верными друзьями и родителями.

Но полгода назад все это исчезло. Тогда я впервые потеряла сознание от головной боли. Тогда же я впервые проснулась в больничной палате.
Доктора заверили меня, что на ранней стадии можно вылечить опухоль, они назначили химиотерапию.
Три месяца я пролежала в больнице, ни дня не проведя дома. Все это время меня пичкали лекарствами. Когда-то густые и пышные волосы ослабли, кожа стала бледной, даже постоянный загар спал, руки стали ледяными, под глазами появились мешки. Я всегда чувствовала усталость, головокружение, тошноту, и всегда хотелось спать, и…ничего.
Мне это совсем не помогло, опухоль не уменьшилась даже на миллиметр. Три месяца моей жизни ушли в никуда. Тогда-то я и поклялась себе, что не потрачу ни одного дня своей короткой жизни на больницы.
Я снова жила дома, университет я забросила, взяв академический отпуск.
Каждый день ко мне приходили друзья, те который остались учиться в Сан-Диего, но большая часть разъехалась по всей стране. И только когда они приезжали на каникулы, мы собирались все вместе, как когда-то давно, в другой жизни.
Они рассказывали о себе, о достижениях и учебе. Все старались развеселить меня, но по ним было видно, что им очень тяжело улыбаться мне.
Хуже всего было с мамой. Я каждый день видела ее покрасневшие глаза, и каждую ночь слышала ее плачь.

Тогда мне и пришла в голову идея уехать.
Я просто зашла в аэропорт и взяла билет на ближайший рейс. Он оказался до Лондона, там я прожила еще несколько недель, а затем приехала в Глазго.
Может, глупо было уезжать из дома. Но если моя семья и друзья не будут знать о моей смерти, то может у них останутся надежды на то, что я все еще жива.

***
- Кажется нам надо в другую сторону. – Неожиданно раздалось у меня за спиной, чья-то рука легла мне на плечо.
Я резко обернулась, от увиденного у меня чуть челюсть не отвалилась. Карлаил?! Какого черта он здесь делает?
- Пошли, нам пора возвращаться.
Мы с ним повернули в сторону больницы, чтоб она провалилась.
Я резко поворачиваю в сторону дороги, разбежавшись, запрыгиваю на проезжающий мимо автобус. Зайдя через заднюю дверь, я машу рукой своему экс-доктору. С чувством выполненного долга падаю на ближайший свободный стул.
- Фокус не удался.
Эдвард. Блин, про него-то я совсем забыла. Можно было догадаться, что он пойдет со своим папочкой.
Мы вышли на следующей остановке, Эдвард держал меня за лямку рюкзака, предотвращая попытки к бегству.
Карлаил уже ждал нас на лавочке. Быстро же он.
- Ребят, вам что, заняться больше не чем, как гоняться за мной по всему городу? – Спросила я их, когда мы подошли к Карлаилу.
- Нечем. У нас вторая половина дня абсолютно свободна. – Ответил Эдвард. – К тому же мы задались целью, во что бы то ни стало, не дать тебе умереть в парке, это, заметь, не самый приятный вариант.
Можно подумать, умирать в больнице лучше.

ну да, он (Карлайл) тоже так думает

этот фик весь будет грустный

-3-
Эдвард.

Я направляюсь в палату к Саманте.
Она лежит на койке, смотря в потолок.
- Как твои дела?
Молчание. Она не разговаривает со мной и Карлаилом со вчерашнего дня, после того как мы вернули ее в больницу.
- Скоро у тебя операция. – Напомнил я девушке.
Снова молчание.
«Какого черта он приперся? Его только мне и не хватало». Прочитал я ее мысли.
- Ладно, если не хочешь говорить, не надо. Я просто хотел проверить как ты.
«Великолепно. Провожу свои последние дни в этой чертовой больнице. Класс!»
Я вздохнул и вышел из ее палаты. Сейчас я ни чем не могу ей помочь.

Если бы я был на ее месте, я бы, наверное, тоже попытался сбежать.
Когда я болел испанкой, я по большей части был без сознания, и даже не понимал что умираю. А Саманта это знает наверняка.
Я понимаю, что она не хочет быть здесь, но так у нее появляется шанс на спасение.

С такими мыслями я иду к Карлаилу. На полпути я замедляю шаг. Что-то не так.
Я слышу сердцебиение Саманты. Ее сердце бьется с немыслимой скоростью. Я бегу назад.
Саманта лежит на полу, вцепившись руками в голову. Все ее тело сотрясается в конвульсиях. Около нее валяется тюбик с лекарствами, тот самый который ей принес доктор Стивенс. Таблетки рассыпаны по полу.
Я сел рядом с ней, положив ее голову себе на колени. Быстрыми движениями я взял таблетку и кое-как положил ее ей под язык.
Еще несколько секунд и сердцебиение начало успокаиваться, уже почти пришло в норму, но ее тело все еще бьется в конвульсиях, но уже гораздо реже. Она без сознания.
Я беру ее на руки и отношу на кровать.
Приступ прошел.
Доктор Стивенс сказал, что если приступы участятся, хотя бы до двух раз в день, это будет означать, что ее время истекло.
Сейчас приступы повторяются почти каждый день. Неделя. У ней осталась неделя, и то, это по самым смелым подсчетам.

Еще какое то время я сижу около нее.
Она открывает глаза.
- Все хорошо, приступ прошел. – Сразу успокаиваю я ее.
Она взяла носовой платок и поднесла его к носу. Ей не нужно в лишний раз проверять, идет ли кровь. Она и так знает, что приступы заканчиваются кровотечением.
- Тебе что-нибудь нужно? – спросил я, садясь на край кровати.
- Я хочу уйти отсюда. – Она опустила голову на подушку, закрыв глаза.
Я не знал, что и ответить. Что если приступ повториться, а ее здесь не будет?
Но я же знаю как ей нужно отсюда уйти…

- Хорошо, но только если ты пообещаешь вернуться.
Она недоверчиво посмотрела на меня.
- Ты это серьезно? Ты позволишь мне уйти?
Я ничего не ответил, но она прочитала в моих глазах согласие.

Она встала и подошла к окну.
- Нет стой.
«Ха. Молодец, Эдвард. Один-ноль».
Она, вздохнув, повернулась ко мне.
- Есть же двери. – Поспешил я успокоить ее.
Она рванула к выходу, по пути целуя меня в щеку.
- Спасибо. – Негромко произнесла она, на секунду остановившись в дверях.