//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

Глава 23.

Все. Конец.
Я не смогу жить без Калленов и Хейлов.
Я не смогу жить, зная, что где-то, может даже совсем недалеко, живут они.
Я сидела в удобном кресле самолета, тупо пялясь в пустоту. Несколько раз уже подходила стюардесса, интересуясь, все ли у меня в порядке. Я отвечала одно и то же: «Спасибо, все хорошо».
Хоть я и не подавала признаков жизни, мой мозг работал с такой скоростью, что казалась: моя голова вот-вот взорвется. Я будто собирала с ровных полочек в моей голове все, что было связано с вампирами, вообще, моим отцом и Калленами, в частности, и запихивала в далекий ящичек на самом дне сознания. Кропотливая работка: нельзя упускать ни одной мелочи. Спрятать нужно все.
—Вы так расстроены. У вас все в порядке?— спросил у меня молодой человек, сидящий рядом.
—Да, спасибо, все хорошо.
Я ждала еще какой-нибудь реплики, но мужчина, потеряв интерес, закрыл глаза и откинулся на сиденье.
—Мадемуазель, пристегните ремень, пожалуйста. Мы приземляемся,— чуть наклонившись ко мне, произнесла стюардесса.
Я, забыв о глазах, подняла на нее взгляд. На секунду, на ее лице появилась маска испуга, но уже через секунду — снова то же вежливое выражение. Я пристегнула ремень, стюардесса отошла и села на свое место.
Я почувствовала небольшой толчок.
—Уважаемы пассажиры, с вами говорит капитан. Рад сообщить, что посадка прошла успешно. Спасибо за то, что выбираете нашу авиакомпанию.
Я вышла из самолета. Вот она, жизнь без Калленов. Солнце! В небе ни облачка. Мое лицо обдал легкий ветерок, и я, от удовольствия прикрыла глаза. Глубокий вдох и мой легкие наполнил свежий воздух (хоть это и аэропорт!).
Когда зашла в аэропорт, то решила позвонить Рене. Я быстро нашла в сумке свой мобильный.
—Белз? Ты уже прилетела?— прокричала в трубку мама.
—Да, мам. Я уже в Ницце. Здесь так хорошо…
—Дорогая, мы сейчас приедем! Подожди нас где-нибудь в кафе. Хорошо?
—Ой, Рене…. Не надо, пожалуйста. Я возьму такси.
—Мы уже выходим. До встречи, милая.
Я поискала глазами какое-нибудь кафе. Да их здесь полно! Я выбрала один милый ресторанчик. Интерьер был выдержан в шоколадных и бордовых тонах, наверное, поэтому здесь было так уютно. Я села за дальний столик и заказала крепкий черный кофе без сахара.
Пить такой кофе вошло у меня в привычку лет в четырнадцать. С тех пор я каждый день выпиваю хотя бы чашечку. Прекрасный аромат настоящего кофе всегда помогает мне в нужный момент снять напряжение или, наоборот, добавляет энергии. И сейчас он помог мне.
Я уже почти закончила запихивать в самый далекий ящичек воспоминания, связанные с тем, что происходило со мной последние пару месяцев. Но вдруг вспомнила: а ведь сейчас я обладаю физическими способностями вампиров. Я стала воспринимать то, что я вижу и слышу, то, что я могу, чем-то обычным и просто должным. Но, если верить Карлайлу, я снова стану человеком через некоторое время… Как я буду обходиться без прекрасного зрения или слуха, например?
Вот черт! Только что я, нарушив обещания, данные самой себе, распаковала тот самый ящик, на котором стоит штамп «Строго секретно. Не вскрывать». Я такая дура, что надеюсь забыть…
—Белла, доченька!— вывел меня из глубоких размышлений голос матери.— Я только что звонила тебе, автоответчик…
Я, все еще немного задумчивая, взглянула на мобильник, лежащий на столе. Три пропущенных.
—О, прости. Я не слышала…
—Белз, детка! Привет. Я так рад видеть тебя,— воскликнул Фил.
—Привет, Фил. Я тоже рада.
—Дорогая, ты в порядке?— взволнованно спросила Рене.
—Мне надоел этот вопрос! Все интересуются в порядке ли я, а потом… делают такие вещи, из-за которых мое состояние невозможно назвать нормальным. Каждый, Рене слышишь, каждый, кто был дорог мне, сегодня сказал мне «прощай, надеюсь тебя никогда больше не увидеть» и помахал ручкой! Зачем лишний раз задавать этот вопрос? «Ты в порядке?» — стандартная фраза. Все интересуются «вы в порядке?» А что, если нет, если я не в порядке, если у меня такое состояние, что хочется спрыгнуть с небоскреба и разбиться в лепешку?! Но нет, надо с приятным лицом, вежливо ответить «Спасибо за беспокойство, все хорошо»! Мама, это так бесит! Люди из вежливости спрашиваю все ли хорошо, а мне хочется взвалить на них все свои проблемы, хотя бы на минуту, хоть на мгновение, и спросить у них: «Вы в порядке?» Мам, ты для меня очень дорога… Разве я могу говорить, нет, врать тебе, что я в порядке? А разве ты не знаешь, что задавать мне этот вопрос сейчас просто глупо? Разве Каллены не сообщили тебе, что все, конец?! Разве делать вид, что у меня все хорошо, это нормально, в конце концов? Разве теперь я смогу когда-нибудь сказать «да, мама, я счастлива» на твой вопрос «все ли у тебя в порядке, милая»? Нет, не смогу, я это знаю… И знаешь что еще я не могу понять, почему, если люди задают вопрос из раздела «у вас все в порядке», но видят, как плохо человеку, почему они просто теряют интерес? Почему люди не стараются помочь, а, довольные тем, что им не пришлось больше ничего говорить, забывают о том, что тут кому-то плохо? Почему, Рене?— этим риторическим вопросом закончила я свою тираду.
Повисла тишина. Рене и Фил смотрели на меня так, будто я только что сказала, что беременна или, что выхожу замуж. Они никогда не видели меня такой злой, такой потерянной, такой запутавшейся, такой грубой и резкой…
—О, дорогая, извини, я не думала, что все так плохо. Прости, пожалуйста…— прошептала Рене.
Ну конечно я ее уже простила! Точнее, это я чувствую себя ужасно из-за того, что только что наговорила. Мне жутко стыдно, что мама, попавшая под мою горячую руку, должна была выслушать это.
—Нет, это ты прости, что срываюсь на тебе. Я просто… не могу больше…
И я заплакала, а Рене, как в детстве, присела рядом и обняла меня. Фил, все еще пребывающий в полном смятении от произошедшего, сидел напротив с по-детски широко открытыми глазами. Мама гладила мои волосы и шептала на ухо, что все будет хорошо, что я сильная, что я смогу это пережить… А потом она замолчала, но волосы все еще изредка поглаживала.
Так, в молчании, прошло пару часов, которые мы провели в кафе. Потом мы, молча, приехали домой. Надо заметить, что дом был великолепен и при других обстоятельствах я бы долго им восхищалась. Так же, молча, Рене отвела меня в мою комнату. Так же, молча, мы сели с ней на диванчик и обнялись. И так же, молча, мы просидели с ней до следующего утра. А потом многочасовое молчание прервал громкий голос Фила за дверью.
—Девчонки, хватит киснуть! Завтрак готов. И, если вы сейчас же не впустите меня, умрете с голоду!
—Заходи, Фил,— немного хрипловатым от долгого молчания голосом, ответила Рене.— Мы обе умираем с голоду.
Дверь открылась, и перед нами предстал Фил с огромным подносом в руках. На самом подносе было множество разных тарелок. На каждой были разные блюда. Мой отчим поставил поднос на столик возле дивана и уставился на нас.
—Так, сейчас я скажу банальную вещь, но все же.… Мир не сошелся клином на вас двоих. Подумайте обо мне! Мне же скучно…
—Спасибо, Фил, что напомнил, о себе,— прошептала я.
И, поднявшись с дивана, обняла его так, как обняла бы, наверное, отца.
—Белз, я уверен в том, что ты обязательно еще будешь счастлива. Ты просто обязана быть… Ты чудесный человек. Судьба не может пропустить тебя в очереди за счастьем. Если учесть, что в этой очереди ты — первая. Просто раздача этого самого счастья еще не началась.
—Спасибо, Фил. Твои слова всегда помогают мне, всегда. Ты — замечательный отец. Еще раз спасибо.
На душе на самом деле стало легче. Я глубоко вздохнула. Фил заметил во мне перемену и сказал:
—Ну что ж, жизнь ведь на самом деле не останавливается и надо жить дальше. Так что сейчас вы с Рене приводим себя в подобающий вид. Потом мы показываем дом, а затем мы вместе идем покупать подарки на Рождество и Новый год.
—Ах да, Рождество, праздники, веселье…— пробормотала я, а потом спохватилась: — Праздники? Уже?... Черт, сегодня же двадцать первое!
—Да, дорогая. Через четыре дня Рождество…
—Рене, пока мы полностью не окунулись в предпраздничную суматоху, я хочу попросить.
—Для тебя все что угодно, милая,— слегка улыбнувшись, ответила Рене.
—Я могу снова жить в Лос-Анджелесе?
—Ч-что? Почему?— воскликнула Рене.
—Ну, Форкс — замечательный город, но там мне будет плохо. Я не хочу, чтобы они уезжали из-за меня. А Лос-Анджелес — это просто потому что я прожила там всю жизнь и я смогу жить там дальше и одна…
—Но, дорогая, зачем уезжать от нас? Ты можешь жить во Франции. Мы этого хотим,— снова вступил в разговор Фил.
—Я не хочу сидеть у вас на шее. Да, я, конечно, пользуюсь вашими деньгами и так далее, но посмотрите на себя! Вы еще молодые! У вас жизнь еще впереди. А она сосредоточена на мне, как на единственном ребенке. Вы запросто можете завести еще детей, но нет, неизвестно, как к этому отнесусь я. Вы запросто можете… путешествовать, например, но нет, непонятно, как я приму это. Я по вам все вижу!
—Но, Белла…
—Мам, Фил, ведь я права? — настойчиво спросила я.
Мои родители переглянулись, и заговорил Фил:
—Ну да… Чуть-чуть ты права. Но все из-за того, что мы переживаем за тебя. Мы волнуемся о твоем будущем, о твоем настоящем…
—При этом упуская свою жизнь! Да, я понимаю, что вы с трудом смогли решиться на то, чтобы разрешить мне жить одной в Форксе, самом безопасном городке в США. Так пускай моя самостоятельная жизнь в Лос-Анджелесе будет следующим шагом! Пожалуйста…
—Белз, мы не можем вот так сразу решить. Давай мы скажем тебе, как только что-нибудь надумаем. Пойдет?
—Да, хорошо.
И они ушли, чтобы дать мне привести себя в более или менее нормальный вид. То, что я увидела в зеркале, снова не понравилось мне. Это были мои красные глаза. Помимо кроваво красных зрачков, глаза были красными от многочасового рыдания. Значит, Каллены все же сообщили Рене о моих «странностях». А как же Фил? Неужели он знает о вампирах, о том, кто мой отец и о том, что со мной происходит? Может, все таки знает. Надо обязательно спросить Рене, а потом можно будет забыть обо всем, о чем, я уже пыталась забыть сегодня. Я буду стараться сделать это.
Я посмотрела в окно и снова порадовалась яркому солнцу. Да, в Форксе увидеть такое солнце — большая редкость. А здесь, в Ницце, триста дней в году светит солнце.
Я сходила в душ, высушила волосы феном, оделась так, как люблю — джинсы, джемпер, кеды — и спустилась вниз. Родителей еще не было. Может, они обсуждают мою просьбу? Ах, как же мне хочется снова жить в Лос-Анджелесе! Солнце, море, высокие температуры, снова солнце… И никаких Калленов и вампиров вообще. Не жизнь — сказка. Надеюсь, мне позволят жить в этом прекрасном месте. И никаких вампиров…
—Белз, детка, ты уже готова?— спускаясь по лестнице, спросила Рене.
—Да, мам. Пока Фила нет, я хочу спросить: он знает о том, кто я, кто мой отец, кто такие Каллены? Ну, чтобы не возникало неловких ситуаций, если что…
—Да Белз, он знает. Я рассказала ему до того, как мы поженились. Ну, чтобы не возникало неловких ситуаций, если что…— и она засмеялась тому, что повторила мои слова с точностью до звука.
—Отлично! Он, значит, давно знал, кто я, а мне самой рассказать было трудно! Почему?
—Мы хотели рассказать, когда тебе будет восемнадцать. Всего лишь год…
—Ты не замечала, что я немного схожу с ума, на почве того, что не знаю, почему я такая?
—Прости, мы, как всегда, думали, что так будет лучше. И как всегда ошибались…