//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

—Все вышло случайно…
—Ты как всегда не права! — краснея, кричал Аэрон. — Так не может быть! Случайно! Ха!..
—Эрн, я так не думаю, — спокойно откликнулась я, усаживаясь на ступени.
Коридор был поразительно пуст.
—Мне плевать! — он был слишком взвинчен, чтобы отвечать спокойно.
—Эрн, успокойся. Дыши глубже. Не бушуй, в конце концов…
—Энджи, я просто не могу поверить в это! Слишком трудно! — все так же взволновано воскликнул друг, а потом задал вопрос, который я с содроганием ждала: — Как ты смогла сделать это? А главное зачем?
—Ммм... это просто… как-то само собой получилось, — честно ответила я. — Я ничего такого не хотела. Я даже не думала об этом. Все случилось как-то на... автопилоте…
Аэрон угрюмо уставился на меня, но, слава Богу, замолчал. Тишина дала, наконец, мне сосредоточиться, подумать о случившемся…
…и мне самой захотелось дико заорать! Ужас! Как я смогла сделать это?! Как я смогла подойти к самому красивому и таинственному парню в школе и просто влепить ему пощечину? К нему подошла познакомиться новенькая девушка. Сколько непонятной жалости было в его темных глазах, столько же презрения было в его словах, жестах и поведении. В это мгновение я стала неуправляемой … Та Ивэнджэлина, что набросилась на Эдварда Каллена, была не мной…

…Мы сидели за соседним с ними столиком в кафетерии. Я встала и направилась к Каллену, который довольно громко опускал новенькую, Беллу Свон, дочь шефа полиции. Настоящая знаменитость в свой первый день! И она купалась в лучах своей славы… Белла подошла к Каллену, уверенная в том, что он, как и все, хочет познакомиться с ней. Как она была не права! Каллен – как и вся его семья – не очень любил общаться с местными, то есть любые контакты вообще были сведены к минимуму.
На меня никто не обратил внимания, только Эрн тихонько спросил:
«Ты куда?»
«Сейчас вернусь», - так же, шепотом, ответила я.
А в это время Каллен еще громче спросил девушку:
«Зачем ты подошла?» - холодно звучал его голос.
«Я …» - попыталась вставить она.
«Я для тебя не милый парень, с которым можно вот так подойти и просто познакомиться. В тебе нет ничего, что меня привлекает. Мне больше не о чем с тобой говорить. Проваливай!»
«Эдвард Каллен…» - отчетливо процедила я, чтобы привлечь его внимание.
Удивленный Каллен медленно повернулся ко мне. Я замахнулась… Хлоп! Звук пощечины раздался на все помещение, гул голосов смолк, я почувствовала, что все взгляды прикованы к нам, ко мне… Моя рука резким прикосновением прошла по самому центру щеки парня, при этом я почувствовала боль и дикий холод. Я замахнулась второй раз, но мою руку вовремя перехватил Аэрон. В его глазах я увидела немой вопрос: что ты делаешь? Вечно уверенный в себе Каллен выглядел очень растерянным, а его друзья вообще пребывали в шоке.
«Ивэнджэлина! – громко шептал мне на ухо Эрн, быстрее хватая наши вещи и выпихивая меня из кафетерия в коридор. – Что я сейчас видел? Мои глаза меня не обманывают?»
«Ох, он злится», - пронеслось тогда у меня в голове. Он всегда называл меня полным именем, когда был зол…
«Все вышло случайно…»...

А Эрн все таки молодец. Он смог оттащить меня от этого эгоиста. За это я его и люблю: он всегда может помочь и всегда находит выход…
Мы были друзьями детства: познакомились давным-давно, лет десять назад, вместе пошли в школу, вместе переживали все трудности, которых было очень и очень много… Аэрон — лучшее, что есть у меня в жизни. Светлая сторона, так сказать. То, ради чего стоит вообще продолжать жить…
Не подумайте, мы не любим друг друга той любовью, о которой все так упорно пишут книги и снимают фильмы. Да, мы пробовали что-то начать, но с диким хохотом провалились на первом же романтическом свидании. В тот вечер мы зареклись: больше никакой романтики в наших отношениях! Никогда! Просто Эрн мне как брат-близнец. А вы попробуйте поцеловать брата или сестру!
Никто лучше его не понимает меня. А я — очень сложный человек. Слишком сложный! Порой, даже Аэрон не знает, что со мной происходит…
Вот и сейчас… Он не знал.
—Энджи, прости, за то, что накричал, — уже спокойно сказал друг. — Я был немного не в себе…
Я не ответила, а задумалась еще больше. Почему он спускает мне все мои бзики? Почему всегда извиняется? Почему чувствует свою вину? Я заговорила тихо, но была уверена, что Эрн слышит каждое слово.
—Я… не знаю. Не знаю, почему я сделала это… Нетрудно догадаться, что я сама на себя злюсь больше, чем ты на меня. Извини, что опять сорвалась…
Да, опять. Со мной случалось такое. Иногда. Раньше я могла сдержать себя в общественных местах, но не сейчас…
—Знаешь, будто и не я совсем была.… Я даже не знаю, почему это сделала!— задумчиво проговорила я.
—Опять хочешь поговорить о раздвоении личности? — насмешливо изогнув бровь, спросил Эрн.
—А что если это так? Я всегда, когда срываюсь, не понимаю, отчего все произошло. Может это кто-то другой, кто живет во мне?
—Мы же уже сходили к психиатру! Дважды! Ты в порядке! Ты одна в своем теле! — улыбаясь, воскликнул Аэрон.
—Да, наверное, ты прав. Просто это единственное объяснение моему поведению… — пробубнила я и мстительно сменила тему: — Как дела у Розмари? Как ее дедушка?
—Ох, не начинай опять! Розмари не разводит меня! У нее на самом деле больной дедушка…
—Ага, а тот парень это на самом деле ее двоюродный брат! — насмешливо воскликнула я.
—Почему бы и нет…
—Ты бы стал держаться за ручку с сестрой? — ехидно спросила я.
—Энджи! Хватит! Я ей верю…
—Я — нет!
—Мы, кажется, договаривались… — умоляюще посмотрел на меня Эрн.
—Ну ладно-ладно… Но я еще не раз вернусь к этой теме!
—Нам пора на занятия, — напомнил мне друг.
—Да, у меня химия. Что у тебя? — поинтересовалась я.
—Английская литература…
—Шекспир! Вы его будете проходить. Нам вчера задали…
—У тебя, могу поспорить, карбоновые кислоты. Жуть! — Эрна передернуло: он ненавидел химию.
—Химия — легкий предмет. И вообще в школе делать нечего: все слишком просто…
—Ну да! Но тебе еще два года здесь мучится, гений! — колко проговорил Эрн.
Из кафетерия повалили ученики. Я, боясь столкнуться с Калленами или Хейлами, потащила Аэрона в сторону.
—Все пошли: опоздаем!
Мы разошлись в разные корпуса. Было самым ужасным, знать, что, если я опять выйду из себя, Эрна не будет рядом. Я медленно плелась к лаборатории. Хм… Карбоновые кислоты… Слишком просто… Вся школа — слишком просто! Я не была гением… по своим меркам… Попросту хорошо все понимала и запоминала. Летом, всегда прочитывала учебники на будущий год, а в течение года была полностью свободна от зубрежки. Очень удобно, когда полно свободного времени.
Я дошла до первой лаборатории, в которой у меня была химия. Соседа по паре у меня не было, так как, даже если кто-то садился, то потом быстро, в течение пары уроков, находил другое место. Я никогда ни с кем не говорила в школе, кроме Аэрона. Да, были какие-то короткие фразы, изредка бросаемые кому-нибудь. Но не больше. Мне было скучно среди них, моих одноклассников. Я была сама по себе…
—Здравствуйте, мистер Вильямс, — хором проговорил класс, когда зашел учитель.
—Добрый день, класс! — весело ответил преподаватель. — Тема урока: карбоновые кислоты. Запишите, пожалуйста…
Я хмыкнула. Карбоновые кислоты! Кто бы мог подумать!
Открыв большую тетрадь не пружине, лежащую передо мной на столе, я записала тему своим корявым, угловатым почерком. Эрн его обожает. Говорит, что то, что я пишу своей левой рукой, несравнимо ни с какой каллиграфией в мире…
—Ивэнджэлина, ты меня слышишь? — спросил мистер Вильямс.
—Да… — неожиданное обращение учителя вывело меня из задумчивости, а я ведь нечего не слышала…
—Простите за опоздание! — в лабораторию плавно вплыл Эдвард Каллен. — Я не знал, что мне изменили расписание…
Я была готова расцеловать того, кому только что влепила пощечину.
—Мистер Каллен, рад, что вы, наконец, удостоили нас своего присутствия!
—Я не знал… — начал было Каллен, но учитель его прервал:
—Все, хватит! Занимайте свободное место и слушайте лекцию.
Каллен окинул взором лабораторию. Взгляд остановился на мне.
—Да-да, мистер Каллен, ваше место отныне рядом с мисс Робертс. Садитесь, сейчас же!
Каллен приближался, не отрывая от меня глаз.
—Я сяду… — пробормотал Каллен, все еще глядя на меня.
—Кхм… — жутко замялась я. — Да, пожалуй…
Каллен не слушал лекцию, также как и я. Он просто впился в меня взглядом, на его щеке даже не было намека на след от моей ладони…
Прозвенел звонок, я мгновенно подскочила с места. Но… Кто-то с силой схватил мое запястье. Стало больно и холодно… Черт, стопроцентный синяк! Это был не кто-то, а Эдвард Каллен…
—Ивэнджэлина, я хотел… Что произошло там, в кафетерии? — спросил Эдвард, все еще держа мою руку в холодных наручниках.
Я уставилась на него так, будто он только что… признался мне в любви.
—Что с тобой? — теперь Каллен уставился на меня.
—Видишь ли… — начала я. — Эдвард, я извиняюсь за то, что произошло. Мне пора…
Я еле вывернула свою руку и побыстрее вышла из лаборатории. На стоянке меня уже ждал Эрн.
—Ты чего так долго? — поинтересовался друг.
—Расскажу по пути домой. Ты мне не поверишь! Все, поехали. Если ты не забыл, сегодня мы на твоей машине…
—Черт! Энджи, прости… Рози звонила… В общем… Прости. Мы договорились встретиться после школы…
—Мог бы сказать раньше! — воскликнула я.
—Но она позвонила, после того, как мы разошлись по своим занятиям…
—Ладно-ладно, тебя я прощаю. Но вот хм… Рози — нет. Она мне не нравится, я говорю это не в первый раз.
—Я не понимаю почему…
—Я ей не верю! — прервала я друга. — А теперь, мне надо идти домой!
—Ты прости, Энджи. Я серьезно, прости меня за это… — по его лицу я поняла, что он на самом деле расстроился.
—Я не обижаюсь! Но ты пообещаешь выслушать меня. Потом.
—Хорошо, обещаю. А теперь расскажи, почему задержалась! Я требую!
—Ты не поверишь.… Эдварда Каллена перевели, и он в моем классе на химии! Мы сидим с ним вместе …
—Как забавно получилось, после того, как ты на него набросилась… — сочувствующим тоном сказал Эрн, но его рот расплылся в мерзкой ухмылке.
—Да… А после химии он задержал меня и спросил, что это было в кафетерии…
—Каллен? Задержал? И спросил тебя? Эдвард Каллен? Они же вроде держаться горой, ни с кем не общаются…
—В том-то и дело. Мне даже страшно стало. Немного…
Аэрон захихикал, а меня прорвало:
—Эй, может у меня проблемы! Может он маньяк, который чувствует себя оскорбленным? Может он захочет отомстить? А из-за Рози я вынуждена идти домой пешком! Между прочим…
—Оу-уоу! Потише, на тебя люди оборачиваются, — все так же хихикая, остановил меня друг.
—А может, я боюсь?
—Ты? — скептично изогнув бровь, переспросил Эрн. — Что-то мне подсказывает что ты ничего не боишься… Ах да! Это же моя дырявая память!
Я выставила вперед нижнюю губу. Я всегда делала так, когда обижалась.
—Энджи, ты почти никогда ничего не боялась. Но, если тебе страшно, я могу отвезти тебя…
—Нет-нет. Спасибо за заботу. Вали к своей Розмари, — быстро отговорилась я. — Я прогуляюсь.
—Ладно, пока. Я поехал. Передам ей от тебя привет, — криво улыбнулся Аэрон.
—Спасибо, я всегда об этом мечтала, — прикрыв глаза, будто в восторге, ответила я.
—Я напишу вечером.
Эрн сел в машину и уехал, я направилась к выходу со школьной территории.
Мой друг был прав: я почти ничего никогда не боялась. Ключевое слово «почти». У меня, несмотря ни на что была тяжелая жизнь.
Я достала сигареты и закурила. Затянувшись, я зашла в парк, через который проходила кратчайшая дорога домой. Курение — моя единственная пагубная привычка. Ох, узнал бы об этом Аэрон! Но я курю от безвыходности: сигаретный дым отлично успокаивает.
Осень… Как я люблю эту пору года! Люблю, потому что природа умирает, люблю, потому что умирает жизнь... Иногда я ненавижу это увядание природы, тогда ненавижу и осень...
Потому что и тогда была осень… И тогда, как всегда, умирала жизнь, тогда умерли и они. Моя мать и… мой брат…
Я затянулась еще раз, села на скамью, спрятавшуюся под разлапистым дубом, и погрузилась в глубины памяти...

***

Через двадцать минут я зашла в свой дом, в свою крепость… На душе сразу стало легче.
Бросив сумку у двери и разувшись, я подошла к большому, до самого пола, зеркалу. Как всегда, после тяжелых воспоминаний о матери и о брате, я старалась найти их в себе. Изумрудно-зеленые глаза, темные брови и такие же густые блестящие волосы, бледная мраморная кожа, высокие скулы, острый подбородок и фигура — мамины, а озорные ямочки во время улыбки, небольшой прямой нос, пухлые губы — такие, как у Эйдана. Я была их точной копией. Ни капли не похожа на отца, может оттого он редко бывает дома, что я похожа на них и напоминаю отцу потерянных близких…
Успокоившись окончательно, я направилась в кухню. Элизабет она бы понравилась. Очень аккуратная и не очень большая, выполненная в деревенском стиле, кухня была оснащена всевозможной техникой. Стены были светло желтые, на полу теплая плитка шоколадного цвета. Мебель — в цвет пола. Столовая соединялась изящной аркой с кухней и была по стилю точно такой же.
Я набрала номер Стивена.
—Да, Энджи, — услышала я голос отца.
—Пап, ты сегодня заедешь? — с надеждой в голосе спросила я.
—Да, милая. Надеюсь, я тебя порадовал.
—Да, Стив, очень…
—Хорошо. Увидимся, — и он положил трубку.
—Да, увидимся… — пробормотала я.
Погремев немного кастрюлями, я, наконец, приготовила достойный ужин.
Поднявшись наверх, я переоделась в домашнюю одежду: мои любимые прямые джинсы и футболку с надписью «Мир во всем мире». Захватив свой оранжевый ноутбук, я спустилась обратно вниз и уселась на удобный диван в гостиной. Я быстренько залезла в интернет, зашла на почту и на сайт, на котором читала книги. Через минуту мне пришло сообщение от Аэрона.
«Энджи, прости меня за сегодня…»
Я быстро напечатала ответ:
«Я уже извинила. Как свидание? Как Розмари? Была в восторге от моего привета?»
«Она была в ауте. Ваша неприязнь - взаимная».
«Рада слышать! Я бы ее не выдержала…»
«Она мне не врет!»
«А вот и врет!»
«Не врет!»
«Она аккуратненько развешивает лапшу по твоим ушкам, каждый день добавляя новую порцию!»
Я застыла в ожидании. Прошла минута, две, три… Я написала:
«Ладно, не лапшу. Спагетти».
Молчание…
«Ау! Ты что, обиделся? Если да, то я тоже могу взять и снова обидеться».
«Ну ладно, ладно. Забудем о Рози. Как добралась до дома?»
«Без приключений».
«Только не говори, что у тебя ничего не произошло! Я чувствую, что-то не так…»
«Все просто прекрасно!»
«Что опять «осень»?»
«Все. Я выхожу! Пока! P.S. В понедельник каждый на своей машине».
«Эй, ну прости! Я не хотел»...
Я не вышла из интернета, а просто выключила звук. Захватив ноутбук с собой, я спустилась в подвал. Он был огромен! Еще он был поделен на два помещения. Одно — комната с хозяйственными принадлежностями, стиральными машинами, сушилками и т.д. Вторая комната была в два раза больше первой. Именно здесь была моя студия.
Именно здесь я была собой. Здесь я была одинокой. Здесь я была вынужденно взрослой… Здесь я была ребенком, у которого украли детство. Здесь была я, та настоящая Энджи. Здесь была я…
В эту комнату никто не входил, с тех пор, как она стала моей студией. Ни одна живая душа. Иногда я показывала картины Стивену и Аэрону, но это случалось редко и за пределами помещения.
Оставив ноутбук включенным на столике, я медленно подошла к северной стене, на которой не было окон и которую я начала расписывать два года назад. Я много раз бросала, потом начинала снова. Сейчас расписана была только половина. Я нарисовала рассвет, а потом и воздушного змея, и лодку посреди большого озера, и высокую сосну на обрыве, и бурлящую речку там, внизу под обрывом, и большой розовый куст. И я нарисовала портреты матери и брата... Элизабет и Эйдан были такими, какими я любила их больше всего… Я рисовала по памяти, стараясь выудить из нее каждую мелочь, каждый пустячок, все… Портрет Элизабет был абсолютно готов. Я провела своими длинными тонкими, как у мамы, пальцами по нарисованным волосам, бровям, скулам, подбородку… Подавшись вперед, я вдохнула аромат краски, воображая запах любимого ванильного мыла Элизабет. Я вдыхала все глубже и глубже… От резкого запаха краски у меня закружилась голова, я сползла по стенке вниз и уселась на пол. Хорошо получилось, очень реалистично, слишком… Я была готова поклясться, что ощущала присутствие матери…
—Энджи… — услышала я голос отца сверху, — ты где?
Спохватившись, я вскочила и быстро вышла из комнаты. Заперев за собой дверь, я поднялась наверх.
Молча обняв Стива, я кивком пригласила его на кухню.
—Ты приготовила ужин? Ммм… обожаю, когда ты готовишь. У тебя талант Элизабет. Она восхитительно готовила… — я подала ему ужин и села напротив. — О, говядина! Великолепно! А почему ты не ешь?
—Я уже поела, — соврала я.
—Ты очень худая… — заметил Стивен.
Больше он не проронил ни слова.

…Элизабет поставила на стол чайный сервиз и только что вынутый из духовки пирог. Стивен обнял ее сзади, а Эйдан спустился со второго этажа, почувствовав аромат своего любимого вишневого пирога. В кухне еще была девочка, лет пяти, очень похожая на мать. Она сидела на стуле и, не отрываясь, смотрела на кулинарный шедевр матери. Ангельски улыбаясь, девочка воскликнула:
«Когда же придут гости?!»
«Энджи, милая, Коллинзы придут через десять минут. Потерпи чуть-чуть», - звонким голосом пропела мать.
«Сын ваших Коллинзов, Эндрю, гадкий! Он вообще мерзкий!» - негодуя, продолжала девочка. – «Почему я должна с ним дружить?»
«Доченька, мы не заставляем тебя дружить с этим противным мальчишкой. Просто миссис Коллинз бывшая школьная подруга твоей мамы», - объяснил ребенку отец.
«Энджи, если он тебя будет обижать, сразу скажи мне», - поддержал родителей Эйдан.
«Ой, ладно, уговорили!» - театрально закатив глазки, пролепетала девочка...

—Энджи, хочешь, сходим куда-нибудь вместе, — прервав воспоминания и тишину, спросил Стивен.
—Ммм… Не знаю. А куда?
—Хочешь в кино? В Порт-Анжелесе показывают отличную комедию… Просто я завтра дома, вот и решил куда-нибудь тебя сводить… А послезавтра, в воскресенье, когда у тебя день рождения, я уезжаю в Нью-Йорк по делам…
—Ясно, — грустно проговорила я.
—Так кино и, может, ресторан? — уточнил отец.
—Да, кино и ресторан… — пробормотала я.
—Я закажу билеты и столик в греческом? — спросил Стивен.
—Отлично, — улыбнулась я.
Доев, папа сам убрал за собой посуду и пошел в свой кабинет. Я все также сидела за кухонным столом и смотрела куда-то за ее пределы. Я смотрела в воспоминания…

…Я сидела на веранде, обняв поцарапанные коленки. Эйдан подошел ко мне сзади.
«Эндрю хочет извиниться», - задумчиво сказал старший брат.
«Почему он так сделал? Зачем ему надо было толкать меня?» - утирая слезы, проговорила девочка.
«Энджи, ангелочек, он просто очень глупый. Ты знала, что мальчики отстают в развитии от девочек? Хоть по возрасту он старше тебя, его мозги работают намного медленнее…» - успокоил Эйдан.
«Я тебя очень люблю!» - девочка, несмотря на боль в коленках, бросилась обнимать брата. Тот улыбнулся, на щеках возникли милые ямочки.
«Я тебя тоже, всегда это помни», - грустно проговорил Эйдан…

Я стряхнула задумчивость. Эйдан сказал «я тебя тоже, всегда это помни». Он будто тогда, за два года до трагедии, знал, что должно произойти… Даже несмотря на то, что было, я никогда не переставала его любить.

…Мама осторожно подошла к кровати, я уже не спала: знала, что именно сегодня мы пойдем на реку. Впервые я узнала о ней от Эйдана. Он часто говорил последнее время, что скоро я увижу ее. Я просыпалась каждое утро с надеждой, что именно сегодня мама придет, нежно погладит меня по волосам и скажет «Милая, сегодня я отведу тебя туда…» Я ждала каждое утро…
«Энджи, доченька, просыпайся и вставай», - тихо пропела Элизабет мне на ухо. – «Я хочу тебе кое-что показать».
С криком «а я уже не сплю» я вскочила с кровати. Мама знала, что я не сплю, но все равно изобразила удивление.
«Мы пойдем на реку!» - уверенно сказала малышка.
«Да, милая, мы пойдем на реку…» - улыбаясь, ответила мать...

Вспомнив улыбку матери, я сама чуть ухмыльнулась. Но мне хотелось увидеть, вспомнить, что было дальше…

...«Энджи, не убегай далеко», - сказала мама.
Мы приехали на крутой обрыв. Одинокая разлапистая сосна стояла на самом ее краю, корни торчали там, где уже обваливалась земля. Кроме самого дерева на круче больше ничего не было. Резкие порывы ветра терзали бедную сосну, а красивые волосы Элизабет сказочно развевались. Девочка подбежала к обрыву и посмотрела вниз. Внизу бурлила река, дальше по течению впадающая в большое озеро.
«Как красиво!» - воскликнула девочка.
«Да, красиво», - согласилась мама, останавливаясь немного позади дочери. – «Но не надо стоять на самом-самом краю пропасти, чтобы видеть всю эту красоту... Можно упасть и даже не подозревать, что скоро это случится. Никогда в жизни не ходи по самому лезвию, милая. Никогда не знаешь, что может произойти потом…»
«Мамочка, а ты когда-нибудь делала так?» - невинно хлопая ресничками, спросила малышка.
«Нет, но посмотри на эту сосну... Когда я была маленькой, моя мама привела меня на этот обрыв. Дерево было еще небольшим и находилось далеко не на самом обрыве: до пропасти оставалось метров десять, а дерево не боялось, все росло и росло. Ты тоже не бойся, если увидишь трудности в будущем. Смело, как и эта сосна делай то, чего хочешь только ты».
Девочка удивленно смотрела на мать. Ее слова были противоречивыми: сначала сказала не ходить по лезвию, потом не бояться трудностей и всегда стоять на своем. Но разве это не исключающие друг друга вещи?!
«Мама, я не понимаю, как можно делать все, что ты сказала, одновременно!» - серьезно сказала малышка.
«Энджи, ангелочек, ты сама должна выбирать себе жизнь, но всегда есть обстоятельства, которые будут мешать. Ты не должна бояться, но должна понимать, что в мире есть много опасностей, которых стоит избегать. Рано или поздно, может меня тогда уже не будет, эта сосна упадет в обрыв. Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же…»
Девочка бросилась на шею матери.
«Не случится, обещаю! Я никогда не упаду в обрыв! Что бы ни случилось!» - покрывая лицо матери поцелуями, лепетала малышка.
«Ну, раз ты обещаешь…» - Элизабет поняла, что дочь запомнит ее слова навсегда...

Я вернулась в реальный мир. Утерев одинокую слезинку со щеки, я встала и пошла в свою комнату.

Жду комментарии...