//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

komino, только что дочитала твой фик! урррррррррррр да и только)))))) завтра обязательно откомменчусь поподробнее. сейчас глаза слипаются. удаляюсь, но надеюсь обнаружить завтра тут проду))))))))

Go RobSten!!! Я все знаю. Но ничего не помню!

- Витлок, сукин ты сын! Какого хрена ты тут устроил! – завизжала я, увидев Джаспера, распластавшегося по всей бежевой софе и извергающего все новые и новые потоки блевоты прямо на дорогостоящую обивку. Чует моя задница – он дорого за это заплатит! А еще этот говнюк Эдвард…тоже мне весельчак.
- Джас, уберись от этого чертого дивана, грязная маленькая свинья! Ты – покойник, твою мать! Гарантировано! Это гарантировано, твою мать! – продолжала я, пытаясь растолкать бормочущего какую-то чепуху парня. Провозившись с ними около минуты я, обессилевшая и опустошенная, отпрянула от него на пару шагов назад и, достав из мини бара бутылку наполовину оскверненного, просроченного ликера, сделала два жадных глотка. Это заткнет меня на некоторое время.
Тем временем та коротышка, явно взволнованная состоянием Джаспера в мгновение ока подлетела к нему и бережно заправила выбившиеся кудри за уши. Умница. Не очень-то классно видеть засохшие кусочки колбасы на кончиках своих волос. А в следующее уже убегала в сторону кухни.
- Это ужасно, - утихомирив разбушевавшиеся нервы, заключила я. – Он не должен показывать это раньше девяти часов. Кстати, Патрик, крошка, спасибо и тебе пора ложиться спать.
- Ох, Беллз, неужели пора? –поросенок хочет посмотреть, что будет дальше?
- Да, тебе пора, малыш, - кивнув в сторону двери, продолжала я. – Чек пришлю завтра.
Затем, предварительно кивнув в знак согласия, а также помахав на прощанье своей засалившейся ладошкой, Патрик скрылся за дверью.
Когда я перевела свой взгляд обратно, к невменяемому дружку, я заметила, что вслед за Элис гостиную покинул Эдвард. Класс. Этой девчонке, скорее всего, захотелось нюхнуть своей дури, наверняка скрытой за одним из потайных кармашком её сумки, ручки то дрожат, малышке стоило бы поточнее рассчитывать дозу, а её братец…черт с ним! С чего это меня вообще должно волновать то, чем он занят?!
***
Мы прочищаем Лесли мозги, и он обещает останавливаться на красный, притон тупицы-Джэйка в родном Слау остается позади, бутылка переходит из рук в руки, проносимся мимо моей работы, вниз, туда, где Грэйт Стрит пересекает Западную авеню, вверх по склону к цирку старой рохли миссис Хендрикс, проезжаем светящийся "Мастер Пивовар", пустой перекресток, линию желтых огней по краю крошечного аэродром, следы от них дрожат на стекле, мы передаем друг другу бутылку, Сэм сует кассету в проигрыватель, "In The City", the Jam настраивает нас на прорыв чуть ли не в самый центр Лондона, и Лесли уже не ошибается с передачами, Кортина идет плавно, мы пробиваемся по крайней полосе, обходим тачки куда лучше нашей, подрезаем блестящий Ровер, сбрасываем скорость на повороте Польского военного мемориала, разгоняемся, снова замедляемся на следующем перекрестке и куске дороги, который ремонтируют, окна открыты и в лицо бьет свежий воздух, еще несколько остановок - и мы на Хэнгер Лейн, скрываемся в тоннеле на пару секунд и вылетаем наружу, двадцать пять минут прошло с момента, как мы влезли в тачку где-то на окраине Слау, готовясь сматываться оттуда.
- Пожалуйста, пристегните ремни, - говорит Лесли, изо всех сил стараясь сделать голос похожим на голос пилота в самолете.
Я ни разу не летал, но наверное, на это оно и похоже - самолет мчится по полосе, набирает скорость, отрывается от земли, постепенно поднимается выше, под ними проплывает Вайт Сити. вдалеке - свет прожекторов футбольного клуба QPR, Кортина выносит нас на эстакаду, и вот мы над городом, Лондон развернулся под нами. Теперь мы на Уэствэе. Для этого мы ехали сюда.
- Давай, - говорит Смайлз, боясь, что Сэм опять все испортит. Эти штучки ему еще пригодятся, к тому же завтра он должен выступить в Madam Jo Jo. Дэйв вынимает кассету и вставляет другую. Ждем когда на сцене появятся Clash. Мик Джонс настраивает гитару, Джо Страммер проверяет микрофон. Вот она, жизнь - пощипывание сидра во рту, тысячи плоских, как в "Мэри Поппинс", крыш вокруг, бетонные башни Ноттинг Хилл и стеклянные стены Уэст-Энда, башня Центрального почтамта возвышается над сетью улиц, как в "Монополии". Лесли до конца выжимает газ, мы вместе поем "Londons Burning", уделываем один порше, за рулем - какой-то гомик во флотской фуражке и таком смешном маленьком плейбойском шарфике, как показывают по телеку. Даже не думал, что такие есть на самом деле. Песня немного затихает, но это ничего не значит, просто смех, мелькают фонари, огни на Нортхолте ярче, зато эти пульсируют в ритме музыки. Правильно говорят – у нас отличные дороги. Мы знаем слова наизусть и ловим каждый звук. Лучше способа провести ночь нельзя и придумать – Лондон, такой огромный и волнующий, здесь всегда найдется что-то, что сможет занять тебя на всю ночь. Здесь все как на вершине. Крупный город. Тут всего больше – богатства, нищеты, музыки, магазинов, развлечений.
Дома остались пабы и бесконечные дискотеки, клубы и ряды магазинов, стадионы и автоматы для пинтбола, «Кот Балу» для тедди и «Одеон» для парней, которым хочется поразвлекаться на задних рядах. Но, за исключением этого, весь город – питающее дороги и транспортные маршруты, скопление домов вокруг лабиринта заводов и складов промышленной зоны и скучающие подростки, застрявшие черт знает где. Если тебе примерно столько же лет, как нам, то нечего делать, зато здесь, в Сохо и Кэмден Тауне, хватает концертов, постоянно что-то происходит, больше разных людей, домов – от здоровенных до каких-то хижин, рядом с такими клеевыми старыми особняками, которых больше нигде и не бывает. У парней в Лондоне есть работа, есть освещенные спортплощадки и шумные молодежные клубы, есть куда пойти и чем заняться. Дома большие, построены на века, не то что наша дешевка: главное – не качество, а количество. А еще, если верить Сэму, тут толпы педов, прямо целые пабы. Неизвестно почему, но в Слау нет ни одного гомика, это точно.
Черт, как же я завидую Белле. И как же я благодарен ей за то, что каждым летом она зовет меня к себе, в Челси, где живет одна вот уже больше года.
- Осторожно, - сзади подает голос Смайлз. – Ты чуть не врезался в то такси.
Лесли оборачивается, ухмыляясь, - я, кстати, тоже испугался, уж слишком круто наш Джеки Стюарт входит в поворот. За рулем такси седой шофер, мигает нам фарами. Я уже вижу, как мы проламываем ограждение и грохаемся на землю внизу, Кортина съезжает по насыпи – эти звуки тоже присоединяются к звукам Уэствэя. Неохота кончить жизнь так же, как этот мудак Джэймс Дин.
- Постеры с твоей рожей после этого все равно не будут печатать, - смеется Лесли. – Так что заткнись, сопляк.
Дэйв смотрит на Сэма как на больного, уже трое из нас четверых думают – пора заканчивать с этими американскими горками, вот бы кто-нибудь повернул тормоз. В машинке на аттракционе, где в тебя врезаются все кому не лень, тряска и то меньше – только не говорите Лэсу. Его накрыло, он делает музыку громче, а едет потише, поездка уже не так напрягает, мы съехали с эстакады и рулим по улицам, останавливаемся на светофорах, подземка Бейкер-стрит – слева, дома – по обеим сторонам, огромные мраморные дворцы, а где-нибудь там, в обшитом деревянными панелями кабинете, Джеймс Бонд проверяет на Манипенни, как работает шпионский отравленный гандон. Едем дальше, видим Кэпитал Радио, бесимся.
- Настройся – не на нашу волну, - говорит Смайлз.
Знак показывает поворот на Кэмдэн Таун, и мы сворачиваем влево перед тоннелем, несемся среди грязных стен по пыльным улицам, населенным маразматиками пополам с местными джеками-потрошителями, мимо многоэтажки и станции Морнингтон Кресент, поворачиваем на боковую улицу. Лесли паркуется, мы выпрыгиваем из машины и идем, сутулясь. На главной улице мы уже вне подозрений, замедляем шаг, вполне довольные собой, сбоку из арки вываливается нечто, размахивающее бутылкой, орет на нас, мотая волосами, слипшимися в сосульки, почти как дреды у растаманов. Глаза у неё мутные, кожа на лице шелушится, поги обернуты газетами и обмотаны веревками. Мы уклоняемся и идем дальше, не оглядываясь, взгляд снова вниз – в Слау, где почти все местные и хорошо знают друг друга, такого не увидишь, - проходим мимо кондитерской, немного взбодрились, шутим на тему молока на губах, которое не молоко, рифмы к «звезда-поезда», хей, веселей, двери индийского ресторана выплевывают облака карри, за темными исцарапанными стеклами ирландского паба слышны звуки банджо и скрипки.
- Вот это он и есть, кабак ИРА, - говорит Сэм. – Этот, и в Килберне. Тэдди тут собирают деньги для террористов, а если попробуешь не дать – получишь по голове.
- В жопу их, - парирует Лэс и харкает прямо на порог. – И как только никто их не выкинет отсюда. Мы живем в своей, мать их, стране. А всякие уроды взрывают тут свои гребаные бомбы.
Рядом есть хорошие пабы, большим пивным тут уже несколько сотен лет. Живая история – их стены, резной потолок, старые деревянные и каменные стойки. Это лучшее, что есть в Лондоне. После музыки. Станция с бегущими во все стороны потоками людей осталась через улицу от нас, там, у входа - толпа бродяг выпрашивает мелочь. Их, наверное, человек двадцать, мужчины и женщины. У них ирландский, шотландский, северный акцент и запах старых вещей с распродажи. Мы идем дальше, к мосту через канал, мимо других злачных местечек, проходим и сворачиваем направо, под железнодорожный мост. С улицы «Хоули Армс» не заметен, но мы были тут и раньше, и вот – проталкиваемся внутрь набитого заведения.
- Твоя очередь, - говорит Сэм Смайлзу.
- Всегда моя очередь.
Вместе со Смайлзом мы продираемся к стойке, ждем своей очереди и одновременно оцениваем обстановку. Здесь есть достаточно красивые девушки, большинству – семнадцать или больше, это нам не по карману, но все равно приятно смотреть на них и мечтать, есть панкухи в кожаных куртках, с ирокезами, черными или обесцвеченными волосами, но по большей части тут сидит обыкновенный народ.
- Тебе сколько лет? – спрашивает барменша, и Смайлз надувается, привстает на носки и понижает голос: «Восемнадцать».
- Точно?
Смайлз кивает, она ставит перед ним четыре светлых крепких, даже наливает немного выше отметки – расщедрилась, когда его не удалось смутить. Плохо, когда вот так спрашивают, сколько тебе лет, мне жалко Смайлза. Не надо было ей этого делать. Никто все равно не слышал, тут шумно, да и у народа есть дела поважнее, но в такие моменты кажется, что весь мир за тобой следит. Тут наверняка и так много несовершеннолетних.

Добавлено (13.07.2009, 02:29)
---------------------------------------------
- Вот сука, - говорит он, когда мы возвращаемся к Сэму с Лэсом.
Стоим у стены и прихлебываем из странных прямых бокалов – все время кажется, что они сейчас выскользнут из пальцев. Я пью быстро, могу выпить бутылку без передышки. Перед нами пара парней постарше, отхлебнув из своих бокалов, направляется к трем девушкам в модных брючках – не знаю, зачем из это надо. Конечно, если бы девчонки сами начали, я бы не отказался, но они, скорее всего, из тех, кто ходит по магазинам на Кингс-Роуд. Странно читать про всякие модные вещи, потому что я, например, не знаю никого, кто ходил бы в синтетике. Мы не жалуемся. Хорошо, что рядом есть такие девчонки. Впечатлений тут хватит лет на пять непрерывного онанизма.
- В паб набивается все больше и больше народа, и среди их тел скользит идеальная женщина. Около семнадцати, впрочем, вернее будет сказать моя сверстница, светлые волосы, или даже скорее натурально-золотистые, черные чулки в тоненькую сетку, винтажное платье, верх и низ которого, хоть и совершенно разного фасона, отлично дополняли друг друга. На руках у неё тонкие черные перчатки. Глаза по-барсучьи обведены черным, а губы ярко накрашены красным. У неё глубокие и очень большие глаза, красивое лицо, но при этом видно, что она не из слабых. Отнюдь не из слабых. Она не нарывается, не строит из себя ничего. Сто процентов – именно та девушка, о какой стоит мечтать. Но что такая могла забыть в таком месте? Она проверяет содержимое своего клача, а после скрывается за дверью для дам.
- Нихрена ж себе, - говорит Сэм.
Такая же мысль застревает у меня в голове, я продолжаю осматривать паб, чтобы увидеть её снова, стучит музыка, лучшие песни, но нам сейчас интереснее девушки, начиная с центра Лондона – к окраинам и заканчивая пригородами, вот мимо проходит какая-то с деревенским, похоже, шотландским акцентом. Неважно, откуда ты, важно кто ты, как ты думаешь.
- Смотрите, вот это задница! – пищит Сэм.
Мы провожаем глазами еще одну девушку, на этот раз с угольно-черными волосами и в мотоциклетной курткею Настоящая кожа, судя по виду, не какая-нибудь дешевка для подражателей. Подобраться к стойке нам в ближайшее время вряд ли удастся. Не знаю, как кто-то вообще еще умудряется втиснуться внутрь, но вот появляется еще один парень с сумкой на плече, наверно, продает фанзины. Это еще одна особенность Лондона, которой лишен Слау. Если вам захотелось порно с осликами – нет проблем, добавят еще свиней, кур и коз, хоть путеводитель по ферме зоофилов, но вот попробуйте найти у нас «Sniffin Glue».
- Значки кому-нибудь?
- Какие есть? – спрашивает Смайлз, пытаясь заглянуть в сумку.
- Всякие, - чувак выволакивает их на полку сзади нас. Смайлз раскошеливается на «Боже, храни королеву». Я бы тоже купил, но нас почти расплющили об стену, так что не стоит и стараться. Продавца тоже начинают толкать. Смайлз платит и тот уходит.
- Надень, - орет Лэс, перекрывая шум.
Смайлз прикалывает значок. Нормально. Надо было тоже купить.
- Неплохо, - признает Лэс, подбираясь поближе.
Он почти сияет в тусклом свете. Так же, как светлые волосы самой красивой женщины мира, что я когда-либо видел, которая возвращается в зал, скользит сквозь толпу, идет так классно, ни одного лишнего движения. Она проходит мимо нас, я смотрю ей вслед, остальные уставились на значок, а потом…потом она оборачивается и чертовски сексуально подмигивает мне.И только тогда я замечаю, что в моей правой ладони лежит клочок бумаги. Её номер. Я, от переизбытка гормонов, будто поддаюсь действию каких-то транквилизаторов, и как в замедленной съемке сначала отображаю все свое непонимание в тесном переплетении с ужасом (все-таки я не привык к таким актам в свой адрес), а потом расплылся в убоговато-самодовольной ухмылочке. Как же стыдно, черт подери! Я теряю её из виду где-то на другом конце зала, перед настольным футболом, там играет толпа парней, они чуть не переворачивают стол, «All the Young Dudes» прорывается из колонок. Я перекатываю напиток на языке. Ночь будет отличная.
- Вон там знакомый Тони, нет? – спрашивает Сэм Смайлза.
Мы смотрим туда, куда он указывает, и видим Билли, он был тогда в машине с Тони (в тот вечер, перед побегом, они выкрали из его лачуги местного сутенера дивиди и спутниковую установку). Он узнает Смайлза и Лэсли, может быть, меня тоже, я не уверен, останавливается рядом вместе со своим приятелем-мулатом и что-то говорит Лэсу – похоже думает, что он тут главный, потому что он выше, или черт его знает. Лэс смеется. Стоя вплотную, они что-то передают друг другу, и тут до меня доходит, что это у него Лесли достает спид. Билли разворачивается и кивает Смайлзу по дороге к столу с футболом. Смотрит на меня и морщится.
- А, здорово. Все собираешь вишню, зарабатываешь? – кажется, он думает, что пошутил. – Не подгонишь нам пару ящиков со скидкой? – смеется снова. – На такой работе особо не разбогатеешь, - они уходят, а мы собираемся вокруг Лэса.
- Это на потом, - говорит он. – И с вас доля. Я взял совсем чуть-чуть. Он не дорогой, но не бесплатный.
Забудем пока про спид, кто-то опять хочет попасть внутрь, у стойки очередь стоит в четыре ряда.
Мы выходим из паба почти в девять, плюемся, переходя дорогу под мостом, подкалываем друг друга, чувствуя, как устраиваются в желубке шесть светлого, идем, хрустя костяшками на пальцах. Сэм щелкает громче всех, и Билли с Леоном, которые идут сзади, просто балдеют, говорят, что у него как будто по шесть суставов на пальцах и из этого можно сделать целое шоу, а дорога изгибается вместе с толстой кирпичной стеной, и Билли с Леоном входят в это здание, Раундхаус, а мы идем за Лэсом перекусить в такую штуку, где за стеклом вертится конус из мяса, и за прилавком стоит Брат Шефа с ножом, длинным как шпага, острым как бритва.
Парни уже сожрали свой просто нереально огромный кебаб, но тут откуда-то сзади вновь послышалось то жуткое сопение, что издает Билли во время своей ходьбы.
- Так, парни, идем к Кенсингтон, - вдруг резко проговорил он.
Я спрашиваю зачем нам туда, и он говорит - чтобы достать денег. Я спрашиваю как.
- А ты, мать твою, как думаешь? Ты тупой, что ли?
- Хватит Билли, - говорит Леон, поворачиваясь ко мне. – Слушайте, эти два парня уже друг с другом, так, и к тому же заразные. Так что ничего с вами не случится. Мы зайдем к ним, поболтаем, может выпьем, и они дадут нам денег. Все просто. Они богатые, мы – нет. Мы побеседуем с ними, они дадут нам денег на расходы. Видел запонки у того, длинного? Каждая стоит не меньше двадцати фунтов. Вот так, парни. А потом мы будем жить долго и счастливо и нормально посидим в ресторане.
Вроде бы все просто, но как-то странно. Во-первых, о ком они вообще толковали? Во-вторых, с чего бы это им давать нам деньги за беседы? Ну а в-третьих, нам и вправду нужны деньги, а возвращаться поздно к тому же неохота.
- Кенсингтон рядом с Паддингтоном, - говорит Билли. – По пути домой.
Тогда мы не успеем в китайский ресторанчик.
- Слушайте, да ничего тут такого нет. Ничего с вами не будет. Просто поговорим. Всем иногда хочется общаться.
Билли смеется. У него страшные глаза. Может быть, Смайлз все-таки прав. У меня мозги кипят от попыток сообразить, что к чему.
- Десять фунтовкаждому сразу, и дольше чем на полчаса вас никто не задержит. Только поговорить. Давайте, парни, ничего особенного. И потом еще по десятке, после того, как выпьем, и если все будет нормально.
Двадцать фунтов – куча денег. На это можно купить восемь-девять пластинок, а стоят они не дешево.
Заходим. Длинный сидит на диване. Тихо играет какая-то музыка. Эти мужики старые и скучные, непонятно, о чем нам говорить, но если Леон не соврал, у них есть деньги – ну и ладно. Квартира шикарная, лучше не придумать. Я думаю о той девушке. Жалко, что это не её квартира. Я представляю, как она приглашает меня в гости.
Один из них предлагает нам выпить. Дают каждому по банке. Пиво теплое и вкус дерьмовый, но я молчу. Мы сидим на стульях, пьем мочу, а Леон говорит с тем, который на диване. Я не слушаю о чем. Десятка за обыкновенное сидение на стуле – легче работы не придумаешь. Я получал 4,95, когда целый день укладывал полки, а за вишню получается три фунта в день, и то если повезет. Парни тоже ничего не делают, просто сидят. Один из тех, к кому нас пригласили, начинает улыбаться, пялиться на меня и действовать мне на нервы. Непонятно, что мы тут забыли. Сэм молчит, выглядит неуклюже, я чувствую себя так же. Наверное, чего-то мы не просекаем из всего того, что происходит.
- Может пойдешь, перебросишься парой слов с Рэгом? – говорит Билли неожиданно вежливым тоном. – Вот он, в углу, у стола.
Я пожимаю плечами и отправляюсь на другой конец комнаты. Нам скоро уходить.Я пытаюсь придумать, о чем можно поговорить с этим Питером Пэном. Уже подойдя к нему, я замечаю, что он вытащил член и дрочит. Я останавливаюсь, как приклеенный к полу, а он встает, хватает меня и тянет вперед. Я ору, чтобы он отвалил и убрал руки.
- Что это с ним такое, - с появившейся в голосе злостью говорит второй, который сидит на диване с Леоном.
Меня держат. Меня щупают за яйца. Пытаюсь вырваться, но держат крепко.
- Ну не ломайся, мальчик. Я трахну тебя в зад, и тебе это понравится. Все вы, мальчики, этого хотите.
Я отвожу голову назад и бью его в лицо. Больно. А из носа педрилы хлынула кровь. Он поднимает руки к лицу, я отступаю назад и готовлюсь дать ему по яйцам, но меня хватают за руки сзади. Слышу как парни начали копошиться и кричать, чтобы меня отпустили. Это Билли схватил меня железной хваткой, пару секунд я вообще не могу пошевелиться. Он отталкивает меня и шагает вперед. Со всей силы пинает педика по яйцам. Теперь, вместо того, чтобы зажимать окровавленный нос, тот держится за разбитые всмятку бубенчики. Билли меняет позицию и бьет его в лицо. Я вижу след от удара, рану до кости. Тошнит, но больше не от этого зрелища, а от того, что меня лапали.
- Мудила сраный, - орет Билли, - долбанный педофил, они еще дети, а ты уже лезешь их трахать!
У меня едет крыша, я отшатываюсь назад. Меня всего трясет, стою, держусь за стену. С овторым уже разобрался Леон.
Я сижу на стуле и рассматриваю тела на ковре. Билли с Леоном заняты, ходят по квартире. Они знают, что делать – находят пару сумок и сгребают в них драгоценности. Они опустошают бумажники хозяев и выдают нам с ребятами еще по двадцатке. Всего тридцать. Обалденные деньги, больше у меня никогда не было, но тут мне становится плохо, я наклоняюсь и блюю на ковер. Сначала думаю, что надо бы почистить, но потом понимаю, что это уже все равно.
Наконец, наши опекуны закончили со всем. Мы покидаем гей-притон, пойманные на мысли, что те двое могут быть уже трупами и тут-то понимаем, что нужно бежать. Это шикарная квартира, но стены не толще обычных.
- Валите отсюда, мальчики, и лучше помалкивайте,- серьезно проговорил Билли. – Если из-за вас у нас появятся проблемы, считайте себя трупами. Отныне, мы заключили что-то вроде сделки, если кто-то из вас проговаривается, наказание будет применяться к каждому.
Выйдя из лифта, мы остановились у самого порога, снаружи. Оглянувшись и еще раз проверив купюры, лежавшие в кармане моих брюк, я заметил что-то очень и очень знакомое метрах в пяти от себя. Синяя веспа Джаспера. Вот что это было. Но где же сам Джас? Он ни при каких условиях не оставлял свою малышку без присмотра. Это определенно плохо.
- Парни, садитесь в машину, - указывая на пойманный кэб, говорил Блли, уже захлопывая переднюю дверь.
Я говорю, что доберусь сам или…ах да, ну конечно! Или поеду к Белле. Она точно не должна быть против. Попрощавшись со всеми, я оседлал свой мустанг и, развернувшись в прямо противоположную от той, в которой скрылись мои друзья, сторону, поехал вперед. Нужно было еще преодолеть невероятное для такого скутера расстояние, чтобы добраться до Челси.
Странно, но Беллы не было дома ни утром, ни днем. Обычно в будни её можно было застать здесь, хоть и упитую или же удутую в хлам. Но не сегодня.
Ладно. Отгоню к Джасу. Деньги на бензин все равно есть. Когда же я добрался до обители господина Витлока, вместо радушного приема я лишь получил удар в лицо. Как оказалось в дальнейшем, он посчитал, что именно я угнал его малышку, за что и прошел совершенно бесплатный курс тюннинга совместно с тестом на прогон. Он вконец спятил со своими таблетками, чертов ублюдок.

Саундтрек

Добавлено (13.07.2009, 02:32)
---------------------------------------------
staci, очень рада что нравится

Вообще я везунчик, причём во всех смыслах этого слова, то есть мне одинаково везёт и в хорошем и в плохом. Конечно, хорошего в моей жизни цвета пастилы, брошенной в грязную лужу, было процентов этак семьдесят, но, поверьте, оставшиеся тридцать, парой напрягают, будто их все сто.
- Эдвард, она такая хорошенькая! – Практически пищала Элис, когда мы наконец-то оказались наедине в помещении, отдалённо напоминающем кухню, которое больше было похоже на пункт сдачи стеклянной тары.
- Она такая симпатичная. И это просто удивительно, ведь ты такой рафинированный, если бы не я и братик, ты бы не знал никаких приключений. – Сестричка веселилась по полной, а потом достала из сумки маленький пакетик с разноцветными пластинками.
- Хочешь? Это Супер-Марио. – Спросила Эли и ловко закинула промокашку в рот. Я спохватился и схватил её за шиворот майки. Я никогда не поднимал руку на сестру или на девушек, хотя однажды мне попалась бабища, которая сломала мне палец, и всё же иногда я был немного груб с ней, я это знал.
- Элис, где ты взяла марки? Сейчас не время для ЛСД. – Сестрёнка смотрела на меня жалобными глазками и премило улыбалась.
- Ладно, чёрт с тобой! – Похоже, похмелье отступало, и я начинал мыслить яснее, где-то среди пустых бутылок я нашёл остатки джина и решил, что мне это не помешает.
- Боже, Эди, ты так напряжён! Тебе точно нужно расслабиться, ты ведь не хочешь сразу показать себя своей новой жене с худшей стороны? – Элис, конечно, много всего потребляла, но под наркотой она выдавала всегда очень удачные мысли.
- А знаешь, что нам нужно для полного счастья? – Сестричка выждала паузу, хлопая своими запредельными ресничками, и достала из сумочки мобильный.
- Позвать Большого брата. – Её пальчики сразу быстро набрали номер кузена и, когда я спохватился, из трубки уже слышались гудки. Эммет тут точно не был нужен – это уже было на грани катастрофы, и я принялся вырывать телефон из цепких ручек сестры, таких маленьких, но очень сильных, заряжённых силой Супер-Марио.
- Умоляю, Элис, только не он. – Я ещё тянулся к трубке.
- Я ему передам. – Нагло улыбнулась сестрёнка.
- Ну, Эли! – К горлу подступало подобие паники, и я разбавил её выветрившимися джином.
- Алло, медвежонок? Слушай, а ты не хочешь…
- Элис! – Перебил я сестру.
- Заткнись, Эдвард! Не видишь – я разговариваю! – Сестрёнка ещё разок шикнула на меня, и скрылась на выходе из кухни, а я остался наедине с собой.
Я не знал, что делать. Эта ночь яро махала мне флагом победы и открывала новые ранние неизвестные страницы книги моей собственной жизни. Элис была права, несмотря на мой образ жизни, я всё же был немного рафинированный, я ни разу не дрался с парнями, хотя однажды отрубил пьяного мужика с одного удара за то, что тот выпил мою водку. Я в жизни не совершал поступков безумнее, чем этой ночью, все мои стремления и приключения были инициативой кузена или сестры, а Белла, она будто принесла всему этому смысл. Я ясно понимал, что готов совершить ещё один сумасшедший поступок, который бы перечеркнул всё моё прошлое на корню – я был готов полюбить её, по настоящему полюбить, как никогда никого. Я многого не знал о ней, но я знал её. Мы были чертовски похожи, мы дополняли друг друга, и мне очень хотелось ей всё это сказать, но было ещё слишком рано, она должна была сама вспомнить всё. Я знал, что с первой минуты, когда наши глаза столкнулись, мы думали об одном и том же, но двигателем прогресса послужила она – я очень хотел, чтоб она это вспомнила, но не собирался ей подсказывать в угоду своей игривой натуре. Я был готов думать о ней ежесекундно, представлять её лицо, то лицо, которое смотрело на меня из-под сиреневой скатерти, только мои гонения прервались на телефонном звонке – Виски-бар от Джима Моррисона.
На дисплее телефоне высветилось имя, и я расплылся в иронической улыбке. Ну, разве это не иронично, когда бывшая жена звонит тебе именно тогда, когда ты находишь новую?
Я знал Сиобан всю жизнь. Мы ходили в один сад, в одну школу, мы всегда были лучшими друзьями, но со временем становилось сложно оставаться в пределах дружбы. Она выросла и стала шоколадной красоткой с сиськами, превышающими четвёртый размер. Да, эти сиськи наломали очень много дров. Сиобан была весёлая и с ней было легко, и свою стервозность она без комментариев не скрывала. Около двух лет назад эта детка покинула родной Лондон и отправилась в Мадрид в поисках приключений, а я с ней не поехал, на это было несколько причин, назову хотя бы две. Первая заключалось в том, что она слишком хорошо меня знала. А мне всегда было некомфортно цеплять цыпочек в присутствии обворожительной девочки, которой я показывал письку ещё в возрасте семи лет. Хотя тут я преувеличиваю – Сиобан никогда меня не смущала. Меня смущало только одно – она была первой и единственной девчонкой, которая сумела-таки обуздать моё непокорное сердце. Ха-ха-ха. Да, я любил её и на мой день рожденье, я совершил свой первый самый безумный поступок. И опять-таки не я был инициатором. Я женился на этой тёмнокожей бестии, когда мне щёлкнуло двадцать, предварительно полакомившиеся марками и запив это всё жгучим вискарём. Надеюсь, теперь недопонимание на счёт моей реакции по отношению к Элис развеялось. Развода потребовал отец, мы то были готовы жить уже долго и счастливо, но когда эффект развеялся, я понял, что меня запрягли в узду, как дикую лошадку, я любил Сиобан, но не был готов к такому. И мы развелись, конечно, эта история немного попортила нашу дружбу, но мы пришли к обоюдному решению, что это святое, а любовь подождёт. Потом она свалила, а я перестал испытывать к ней столь сильные чувства. Да, вот вам и вся любовь, на которую был способен Эдвард Каллен. Однако, каждый раз, когда она звонила мне из другой страны, что-то во мне переворачивалось, мне было просто приятно слышать её томный голос. Мы всё ещё были друзьями, и на этот раз я любил её, как друга.
Я откашлялся и поднял трубку.
- Привет, мой сладенький. – Раздался нежный голосок из динамиков.
- Привет, детка. Давно тебя не было слышно. Я уж подумал, что ты забыла своего Эда. – Я улыбался, как идиот, уж очень я давно её не слышал, а мне сейчас был очень нужен понимающий меня друг. И хотя Эммет и Элис – моя семья, но я мне мог им рассказать всего.
- Твои жгучие поцелуи невозможно забыть, сладенький. Я вот решила позвонить тебе и обрадовать.
Обрадовать? Интересно, что могло обрадовать Эдварда Каллена в этом момент. Ну, только, если она не позвонила мне, чтобы сказать, что Изи всё вспомнила и внезапно поняла, как я ей дорог, то я не знаю о чём мне гадать.
- Выкладывай. – Резво проговорил я.
- Кое-кто вернулся в Лондон и жаждет с тобой встретиться. Сделаю тебе подсказку – этот кое-кто сейчас с тобой беседует. – День назад или даже ночь, я бы сорвался с места и с удовольствием встретился с ней. Может быть, мы бы напились и снова наделали глупостей, но только не сейчас, только не сегодня. Я видел, как удача призрачно махает мне ручкой – вот вам и везунчик.
- Может, встретимся сегодня вечером? – Всё требовала одна.
Чёрт, и что я мог ей ответить? Ну и где же теперь эта экстренная помощь? Я очень не хотел, чтоб Белла знала о Сиобан, как о моей бывшей, но не встретиться я с ней не мог.
- Знаешь, сейчас я не могу сказать точно, давай я тебе перезвоню в ближайшее время? – Я немного нервничал, я ведь не знал, что случиться в следующие десять минут.
- Хорошо, пупсик, и ты непременно мне всё расскажешь. – Да, она слишком хорошо меня знала. Я лишь попрощался с ней и повесил трубку. Становилось всё сложнее, мне нужно было выговориться и снять с себя этот груз. Ощущал я себя довольно уныло, но больше всего я боялся, что Изи меня возненавидит.
- Какое везение! Они были совсем недалеко, они искали нас. Эммет сказал, что он обзвонился, а у нас было недоступно. Странно, что я не заметила. – Эли тараторила, но моё внимание остановилось лишь на одном.
- Они? Кто они? – Ну, за что мне такие муки, я ведь прекрасно знал ответ на этот вопрос.
- Он и Розалии. – Сестрёнка была на вершине блаженства, похоже кислота унесла её в заоблачную страну к феям и единорогам.
- Мать вашу! – Рявкнул я.
- Ну, чего ты бузишь, Эди? Розали такая милая, хотя Белла мне понравилась больше. – Сестрёнка ласково положила мне свою крохотную ладошку на плечо, и в следующий момент трелью раздался звонок в дверь, разрывающий ушные перепонки. Шоу начиналось.

Саундтрек

В ролевой Джо
<3><гипноз>