– … ты сразу поймешь. Как я, - Вера улыбается. Мне нравится, как меняется ее лицо, стоит ей лишь заговорить о своей семье. Оно будто бы озаряется внутренним светом, мягким и теплым, словно внутри нее живет солнце и, иногда, оно освещает все вокруг. – Я сразу это поняла, Роз. Только взглянула на него и поняла – вот она, моя судьба.
Я грею руки о чашку с кофе. Привычка, оставшаяся еще с пансиона – мы с Верой всегда садились в кафетерии за столик у окна, подолгу разговаривали и пили кофе. У меня всегда мерзли руки, и я грела их о чашку, пока кофе не остывало. А Вера говорила; из нас двоих она всегда была более общительной. Я только вопросы иногда задавала.
И сейчас ничего не изменилось.
У меня мерзнут руки. Вера рассказывает о своей семье, я слушаю и улыбаюсь. Не могу не улыбаться, когда улыбается она, когда ее внутреннее солнце освещает ее и согревает своим теплом даже меня. Я не могу не быть счастливой за нее…
… и даже мои собственные мечты о таком же счастье отступают на второй план.
Мы читали одинаковые книги. Отец покупал их мне, я делилась с Верой, и мы могли часами обсуждать ту или иную героиню, переживать за нее и ее героя, радоваться вместе с ними и мечтать о таких же резких и непредсказуемых поворотах, которых так много на пути к счастью. Мы обе верили в судьбу – и вот теперь Вера рассказывает мне о том, как она встретила свою.
– … я до сих пор помню каждую мелочь. Самую крошечную, самую незначительную деталь нашей первой встречи. Его первые слова. Эти воспоминания такие же яркие, как и воспоминания о дне нашей свадьбы. Или…, – она умолкает. Улыбается и умолкает.
А я продолжаю мысленно повторять ее слова.
Вот она, моя судьба.
Повторяю, и никак не могу вспомнить, почувствовала ли я это, когда впервые увидела Ройса. Услышала ли тихий шепоток судьбы, подталкивающий меня к правильному решению. Я помню его первые слова, да. Помню, как впервые увидела его – красивого, уверенного, сильного…
Да, наверное, это моя судьба.
…
Официантка ставит перед нами два бокала шампанского.
– От вон того джентльмена за угловым столиком, – понизив голос, говорит она.
Мы оборачиваемся, почти одновременно. Вера чуть быстрее меня; я вижу, как легкая улыбка появляется на ее губах, и почти уверена, что увижу ее мужа…
… но джентльмен за угловым столиком мне незнаком.
Я даже не уверена, что его можно назвать джентльменом. Выцветшая, поношенная кожаная куртка, покрытые дорожной пылью тяжелые ботинки, широкополая шляпа – и совершенно очаровательные ямочки на щеках. Совершенно очаровательные и совершенно неуместные, не вяжущиеся со всем его обликом искателя приключений.
Я невольно улыбаюсь.
Он замечает эту улыбку и приподнимает свою шляпу в знак приветствия. Я поспешно отворачиваюсь.
– Ковбой, - произношу я. И сама чувствую, что что-то в моем тоне, в моем голосе в корне неправильно. Чувствую прежде, чем Вера хмурится; чувствую – и краснею.
Потому что это неправильно – судить людей по их происхождению и положению в обществе. Наверное, это неправильно.
– Он хорош собой, – замечает Вера. Морщинки, расчертившие ее лоб, разглаживаются, она больше не хмурится. Краска с моих щек сходит не так быстро. – Ты ему понравилась, Роз.
– Я помолвлена, – напоминаю я.
Точнее, почти помолвлена. Завтра мы с Ройсом собираемся объявить о своей помолвке, и Вера это знает. Я сама сказала ей об этом в начале вечера. Но почти – это все равно, что совсем.
Дело уже решенное.
Вера пожимает плечами.
– Что плохого в том, чтобы улыбнуться красивому мужчине?
Я качаю головой.
…
Надоевшая, однообразная мелодия вдруг сменяется другой – нежной и мелодичной. Я поднимаю голову и вижу Ковбоя – он отходит от музыкального автомата и уверенно направляется к нам. Толкаю Веру в бок, шепчу:
– Пойдем.
Она кивает:
– Сейчас, только зайду носик попудрить.
И подмигивает мне.
В следующий момент бежать уже поздно.
– Можно вас пригласить? – он склоняет голову в приветственном полупоклоне. Его подбородок покрыт темной щетиной, его кожа – загорелая и огрубевшая от ветра и солнца, и он совершенно не похож на тех мужчин, на которых я привыкла обращать внимание.
Скорее на тех, от которых я всегда бегу без оглядки.
Я оборачиваюсь к Вере, отчасти надеясь, что он обращается к ней, но Вера уже сбежала.
Оставила нас вдвоем.
Я чувствую, как часто-часто бьется мое сердце, и как от волнения появляется то приятно-неприятное чувство в животе.
– Я… не танцую, – предательская краска проступает на щеках. Я бы многое отдала за то, чтобы никогда не краснеть.
– Жаль, – произносит он. И кладет на стол передо мной цветок – одну бело-розовую лилию.
Не розу.
Один цветок, ни стебелька, ни листьев. Просто раскрывшаяся чашечка цветка, похожая на чашку кофе на моем столе – по форме и окраске.
– Можно хотя бы узнать ваше имя, мисс?
– Я помолвлена, - невпопад отвечаю я.
– О. Поздравляю, мисс…
Он опускает взгляд на мои руки, я нервно накрываю левую правой.
– Хейл. Розали Хейл.
– Розали, - повторяет он, словно бы пробудет мое имя на вкус. – Эммет МакКарти.
Я выдавливаю из себя улыбку. Слышу, как скрипит дверь дамской комнаты – Вера, должно быть, уже вышла.
– Приятно было познакомиться, мистер МакКарти, – торопливо произношу я. Соскальзываю со стула, надеясь, что юбка не зацепится на сиденье, каблук не подвернется… и вообще все обойдется без неприятных казусов.
– Очень приятно, – отвечает он. Я не смотрю на него, но мне кажется, что я чувствую улыбку в его голосе.
Глубоко вдохнув, я почти бегу к выходу.
– Мисс! – кричит официантка мне вслед. – А расплатиться?
Я замираю.
Наверное, я уже краснее юбки Веры.
– Не волнуйтесь, я заплачу, – доносится до меня голос Ковбоя. – Вы только оставьте за мной один танец, мисс Хейл.
Я оборачиваюсь. Он стоит возле моего столика, крутит бутон лилии в пальцах и смотрит на меня.
Дата: Воскресенье, 30.08.2009, 18:17 | Сообщение # 106
Осведомленный
Группа: Проверенные
Сообщений: 80
Медали:
Статус: Offline
Смутно представляю себе хороший конец,но вампиры тут есть значит все хорошо:) Написано очень чувственно, я была очень рада прочитать это произведение и обязательно дочитаю конец. Очень трогает душу:)) Розали предстала передо мной в новом образе, как что-то еще не сформировавшееся, без обычно прожитых лет. Эммет стал для меня намного любимие, новая сторона этого героя сразила меня на повал:))) Не ожидала увидеть здесь Калленов, по моему они получились замечательно:)))) Заметила название романа "Строптивая герцогиня" который читала Розали, случаем не Бертрис Смолл? И конечно же с нетерпение жду проду, как всегда захватывающую и фееричную. Писатель пишет не потому, что ему хочется сказать что-нибудь, а потому, что у него есть что сказать.
Дата: Пятница, 16.10.2009, 20:41 | Сообщение # 113
Приближенный
Группа: Проверенные
Сообщений: 218
Медали:
Статус: Offline
К сожалению, у автора мало времени и еще пару незаконченных рассказов, поэтому проды к фанфику так долго нет Мне тоже очень хочется прочитать, что же дальше, но это не в моей власти irishka24, это не конец. Миди-фанфик: Я тебя вспомню! (Элис/Джаспер) Мини-фанфики: Время. С тобой и Без тебя (Эдвард/Белла) Я встретил ее весной (Джаспер/Элис) Приторно сладкая любовь (Ренесми/Джейкоб) Фанфик в процессе: Мой мир – иллюзия чувств… (Ренесми/Новый вампир) Фанфик в проекте: "Все изменилось однажды" (Райли/Виктория, Райли/Бри)
То, что от меня осталось, уже никто не назовет Розали Хейл. Розали Хейл была другой. Да, она была слабой. Романтичной. Влюбленной. Неприспособленной к жизни. Но Розали Хейл была живой – она не просто дышала, говорила и двигалась, она мечтала и строила планы, улыбалась и плакала.
Розали Кинг не умеет улыбаться. Или плакать. Розали Кинг просто оболочка, под которой скрывается пустота и безразличие. Красивая жена, достойная своего красивого мужа.
Времена года сменяют друг друга. Скользят мимо – ненужные, незамеченные. Что-то происходит – приемы, бранчи, рождественские ярмарки и дни благодарения. Надо вставать, одеваться, здороваться с бесконечной чередой знакомых незнакомцев и притворяться любящей женой.
Вера заходит по понедельникам. Приносит кофе из кофейни, где мы когда-то любили сидеть – чуть теплое, почти совсем остывшее кофе, которое я тайком выливаю в раковину, только чтобы не обидеть ее отказом. Она задает мне вопросы, приглашает куда-нибудь, выслушивает пустые, ничего не значащие ответы и спокойно воспринимает отказы.
Она верит, что я когда-нибудь вернусь. Верит, что надо только терпеливо ждать и быть рядом. Верит, что ее тепло может растопить сковавший меня лед. Она не знает, что там, подо льдом, только черная пустота.
Каллены уехали на следующей неделе после той, как умер Эммет. Уехали в спешке, оставив половину своих вещей. Все говорили, что это из-за какого-то срочного вызова к особому пациенту, но я всегда считала, что это Ройс. Только он и его приспешники могли превратить красивый дом доктора и его жены в такое… нечто. В этих развалинах сейчас ничего не узнать.
Я надеюсь только, что они живы. Где-то там, в глубине души, надеюсь, что они не заплатили слишком высокую цену за помощь мне и Ковбою.
Ройс молчит об этом. Молчит обо всем, что касается Ковбоя МакКарти и нашего прошлого, делает вид, что ничего не было. А чего ему? Его жена и слова поперек его не скажет – ей абсолютно, до ужаса абсолютно все равно, что происходит в ее доме. Она закрывает глаза на его бесконечные интрижки и бесконечные визиты к друзьям.
И я молчу. Мне нечего и некому сказать. Времена года сменяют одни другие, и я жду, когда же последние капли жизни, по злой иронии судьбы еще оставшиеся во мне, вытекут до конца.
До дна.
…
- Роз, - зовет кто-то. – Роз, проснись.
Кто-то стучится в окно. Кто-то достаточно безрассудный, чтобы влезть по отвесной стене на третий этаж, к окну той комнаты, где я сплю. И достаточно бесцеремонный, чтобы сделать это посреди ночи.
- Проснись, Роз.
И кто-то, кто называет меня Роз. Не Розали. Не Роза. Роз.
- Роз.
Я отбрасываю одеяло и спрыгиваю с постели. Шлепаю босыми ногами по холодному полу до окна и распахиваю его настежь.
Он цепляется одной рукой за узкий подоконник. Обе его ноги болтаются в воздухе, но он этого, кажется, не замечает. Он смотрит прямо на меня.
ураааааа!!!!!!! новая глава! спасибо!!! бедная девочка! но концовка очень интересна и интригующа... что же дальше? Предначертанное судьбой… (мой труд) Завтра будет вечность (фанфик)
Дата: Четверг, 22.10.2009, 12:54 | Сообщение # 120
Приближенный
Группа: Проверенные
Сообщений: 218
Медали:
Статус: Offline
…
26. … боже!
…
– … боже, – выдыхаю я.
А сама пытаюсь вспомнить. Перебираю в памяти последние месяцы, прошедшие где-то мимо меня. Случайные слова, обрывочные фразы. Темные круги под глазами Веры. Какую-то потаенную грусть в ее голосе.
– … боже, – повторяю я. – Боже.
Слова Розали Хейл. Прежней меня. Это она любила восклицать про себя «… боже» и при этом краснеть…
… боже, как глупо!
Потом я выдыхаю. И остатки той прежней, наивной меня уходят вместе с воздухом из моих легких. На вдохе есть уже только новая я, пустая.
– Рэндалл?
– Не кричи, ладно? – просит он. – Этот может услышать.
Одно слово, а сколько презрения. Этого даже не надо называть по имени, он его не заслужил. Человеческого, нормального имени. Он просто этот, эта тварь, которая…
– Заходи, – говорю я. Потом поправляюсь, – залезай.
Он залезает – легко, быстро; как-то слишком легко и слишком быстро. У него белая, мертвенно-белая кожа, темные, почти черные круги под глазами, и сами глаза – неестественно, неправильно красные.
– На секунду я подумала, что ты – это…, – я осекаюсь. Не могу произнести его имени. Не хочу произносить его имя в этом доме. Оно здесь не к месту. Оно принадлежит свободному ветру и звездному небу, а не этой золотой клетке.
– … Эммет, – спокойно заканчивает Рэндалл. – Ты подумала, что я – это Эммет. Прости. Я знаю, что он так и поступал, когда ему надо было с тобой увидеться. Влезал в окно, в смысле.
Качаю головой.
– Ничего.
И смотрю на него, жду продолжения.
Он закрывает глаза. Трет пальцами виски, будто бы головная боль сводит его с ума. Потом снова открывает, и смотрит на меня все тем же – плотоядным? – взглядом.
– Извини, что впутываю тебя, – тихо говорит он. – Но мне больше не к кому пойти. Все наши мертвы. А Вера… я не могу пойти к Вере.
Я цепляюсь за это. За эти его последние слова, за знакомое имя моей подруги.
– К Вере? Почему?
– Потому что я… не человек, – произносит он. С нажимом. – Потому что я убью ее.
Убью ее.
– Мне нужно, чтобы ты выслушала меня. Ладно? Выслушай меня, Роз, потому что ты единственная, кто может мне поверить.
… потому, что я настолько мертвая, что поверю во что угодно?
Я киваю.
– Говори. Только начни сначала.
…
– Я родом из Тенесси, – говорит он. – Мы с Эмметом выросли в одном городе. Только у него…
– … акцент заметнее, – шепчу я.
И вспоминаю. Этот его тягучий южный акцент. Эти его… слова.
Вот только плакать не надо.
А еще прикосновения его рук. И запах его потертой кожаной куртки.
– Да, – усмехается Рэндалл. Невесело. – Сейчас от нашего города почти ничего не осталось. Кинги разорили его. Не буквально, конечно. Просто… когда пришли они, со своими банками, своими зарплатами, своими порядками – у нас все переменилось. Все думали, что это к лучшему, что наш городишко скоро станет городом вроде Нью-Йорка. У нас даже бар открыли – Нью-Йорк. Лили там работала. Лили…
– … сестра Эммета.
– Да, сестра Эммета. Лили МакКарти. Она была красавицей. Жемчужиной нашего городка. Ты на нее похожа, Роз. Такая же…
… красивая? Или мертвая?
Я не говорю этого вслух. Не могу произнести это вслух.
Но красота не приносит счастья. Что бы они не говорили, это все ложь – красивая и счастливая вовсе не одно и то же. Даже близко не одно и то же.
Лили МакКарти была красавицей. И я уже знаю финал ее истории. Это убило ее. Ее красота, о которой она наверняка не просила – как не просила я – убила ее.
– … старики МакКарти были против ее отношений с Ройсом Кингом, – продолжает Рэндалл. – «Он – подонок», любил повторять ее папаша. Он был таким… классическим ковбоем. Верил, что не в деньгах счастье. Но Лили будто бы одурманили. Она все твердила «Ройс на мне женится, Ройс на мне женится…» … А у нас в это время то и дело девчонки пропадали. Одну нашли потом в лесу – ее собаки разодрали в клочья. Охотничьи собаки. Но все думали – это так, несчастный случай.
– Это был Ройс, – я не спрашиваю. Утверждаю. Я знаю, на что способен мужчина, с которым я живу. Мужчина, которого я называю своим мужем. Мужчина, который держит моих братьев где-то под замком – как залог того, что я никогда в жизни не смогу пойти против его воли. Мужчина, который убил моего отца, и убил того, кого я…
… любила?
– Это был Ройс, – кивает Рэндалл. – Не один, конечно. Это у них развлечение было такое – кто-то рыбу ловит, кто-то петушиные бои смотрит… а кто-то загоняет молодых девчонок в лесу как оленей каких-нибудь… и стреляет по ним, как по мишеням. Но это все потом было. Сначала пришла Великая Депрессия. Сначала вся экономика нашего города схлопнулась, как карточный домик. Кинги подули. Видишь это, – он обводит рукой по сторонам. Указывает на дорогую мебель, картины…, – … это все их деньги. Наши деньги.
Он вдыхает. Втягивает воздух носом, и плотно, до боли, наверное, сжимает руки в кулаки.
– Лили знала. Наверное. Мы точно не знаем, но, наверное, Ройс как-то проболтался. Или она что-то услышала. Потому что она оставила нам записку – у нее был ужасный почерк – что-то про махинации, про продажных судей. Вот на продажных судей-то нам и стоило обратить внимание…
Он приближается ко мне. Медленно, неторопливо. Легкими, неслышными шагами. Его глаза в полумраке комнаты кажутся совсем черными, и узкая полоска белых зубов влажно поблескивает.
Мне почему-то становится страшно. Мне не должно быть страшно, потому что это Рэндалл, муж Веры, которого я знаю несколько лет, и который был другом Эммета, и…
Но что-то в нем не так.
– Ты знаешь, за что нас ищет полиция? За то, что мы, дескать, убили Лили МакКарти. Мы – я и Эммет. Загнали ее на заросшую полянку в лесу, изнасиловали, а потом разорвали в клочья – как животные какие-то. Выпили всю ее кровь…
Кровь.
Слово отдается эхом. Пульсирует в воздухе. Повисает между нами, в том жалком пространстве, которое еще между нами осталось.
Кровь шумит у меня в ушах.
И губы Рэндалла медленно, медленно раздвигаются – но не в улыбке, в оскале.
Появилось продолжение! 
