– … ты сразу поймешь. Как я, - Вера улыбается. Мне нравится, как меняется ее лицо, стоит ей лишь заговорить о своей семье. Оно будто бы озаряется внутренним светом, мягким и теплым, словно внутри нее живет солнце и, иногда, оно освещает все вокруг. – Я сразу это поняла, Роз. Только взглянула на него и поняла – вот она, моя судьба.
Я грею руки о чашку с кофе. Привычка, оставшаяся еще с пансиона – мы с Верой всегда садились в кафетерии за столик у окна, подолгу разговаривали и пили кофе. У меня всегда мерзли руки, и я грела их о чашку, пока кофе не остывало. А Вера говорила; из нас двоих она всегда была более общительной. Я только вопросы иногда задавала.
И сейчас ничего не изменилось.
У меня мерзнут руки. Вера рассказывает о своей семье, я слушаю и улыбаюсь. Не могу не улыбаться, когда улыбается она, когда ее внутреннее солнце освещает ее и согревает своим теплом даже меня. Я не могу не быть счастливой за нее…
… и даже мои собственные мечты о таком же счастье отступают на второй план.
Мы читали одинаковые книги. Отец покупал их мне, я делилась с Верой, и мы могли часами обсуждать ту или иную героиню, переживать за нее и ее героя, радоваться вместе с ними и мечтать о таких же резких и непредсказуемых поворотах, которых так много на пути к счастью. Мы обе верили в судьбу – и вот теперь Вера рассказывает мне о том, как она встретила свою.
– … я до сих пор помню каждую мелочь. Самую крошечную, самую незначительную деталь нашей первой встречи. Его первые слова. Эти воспоминания такие же яркие, как и воспоминания о дне нашей свадьбы. Или…, – она умолкает. Улыбается и умолкает.
А я продолжаю мысленно повторять ее слова.
Вот она, моя судьба.
Повторяю, и никак не могу вспомнить, почувствовала ли я это, когда впервые увидела Ройса. Услышала ли тихий шепоток судьбы, подталкивающий меня к правильному решению. Я помню его первые слова, да. Помню, как впервые увидела его – красивого, уверенного, сильного…
Да, наверное, это моя судьба.
…
Официантка ставит перед нами два бокала шампанского.
– От вон того джентльмена за угловым столиком, – понизив голос, говорит она.
Мы оборачиваемся, почти одновременно. Вера чуть быстрее меня; я вижу, как легкая улыбка появляется на ее губах, и почти уверена, что увижу ее мужа…
… но джентльмен за угловым столиком мне незнаком.
Я даже не уверена, что его можно назвать джентльменом. Выцветшая, поношенная кожаная куртка, покрытые дорожной пылью тяжелые ботинки, широкополая шляпа – и совершенно очаровательные ямочки на щеках. Совершенно очаровательные и совершенно неуместные, не вяжущиеся со всем его обликом искателя приключений.
Я невольно улыбаюсь.
Он замечает эту улыбку и приподнимает свою шляпу в знак приветствия. Я поспешно отворачиваюсь.
– Ковбой, - произношу я. И сама чувствую, что что-то в моем тоне, в моем голосе в корне неправильно. Чувствую прежде, чем Вера хмурится; чувствую – и краснею.
Потому что это неправильно – судить людей по их происхождению и положению в обществе. Наверное, это неправильно.
– Он хорош собой, – замечает Вера. Морщинки, расчертившие ее лоб, разглаживаются, она больше не хмурится. Краска с моих щек сходит не так быстро. – Ты ему понравилась, Роз.
– Я помолвлена, – напоминаю я.
Точнее, почти помолвлена. Завтра мы с Ройсом собираемся объявить о своей помолвке, и Вера это знает. Я сама сказала ей об этом в начале вечера. Но почти – это все равно, что совсем.
Дело уже решенное.
Вера пожимает плечами.
– Что плохого в том, чтобы улыбнуться красивому мужчине?
Я качаю головой.
…
Надоевшая, однообразная мелодия вдруг сменяется другой – нежной и мелодичной. Я поднимаю голову и вижу Ковбоя – он отходит от музыкального автомата и уверенно направляется к нам. Толкаю Веру в бок, шепчу:
– Пойдем.
Она кивает:
– Сейчас, только зайду носик попудрить.
И подмигивает мне.
В следующий момент бежать уже поздно.
– Можно вас пригласить? – он склоняет голову в приветственном полупоклоне. Его подбородок покрыт темной щетиной, его кожа – загорелая и огрубевшая от ветра и солнца, и он совершенно не похож на тех мужчин, на которых я привыкла обращать внимание.
Скорее на тех, от которых я всегда бегу без оглядки.
Я оборачиваюсь к Вере, отчасти надеясь, что он обращается к ней, но Вера уже сбежала.
Оставила нас вдвоем.
Я чувствую, как часто-часто бьется мое сердце, и как от волнения появляется то приятно-неприятное чувство в животе.
– Я… не танцую, – предательская краска проступает на щеках. Я бы многое отдала за то, чтобы никогда не краснеть.
– Жаль, – произносит он. И кладет на стол передо мной цветок – одну бело-розовую лилию.
Не розу.
Один цветок, ни стебелька, ни листьев. Просто раскрывшаяся чашечка цветка, похожая на чашку кофе на моем столе – по форме и окраске.
– Можно хотя бы узнать ваше имя, мисс?
– Я помолвлена, - невпопад отвечаю я.
– О. Поздравляю, мисс…
Он опускает взгляд на мои руки, я нервно накрываю левую правой.
– Хейл. Розали Хейл.
– Розали, - повторяет он, словно бы пробудет мое имя на вкус. – Эммет МакКарти.
Я выдавливаю из себя улыбку. Слышу, как скрипит дверь дамской комнаты – Вера, должно быть, уже вышла.
– Приятно было познакомиться, мистер МакКарти, – торопливо произношу я. Соскальзываю со стула, надеясь, что юбка не зацепится на сиденье, каблук не подвернется… и вообще все обойдется без неприятных казусов.
– Очень приятно, – отвечает он. Я не смотрю на него, но мне кажется, что я чувствую улыбку в его голосе.
Глубоко вдохнув, я почти бегу к выходу.
– Мисс! – кричит официантка мне вслед. – А расплатиться?
Я замираю.
Наверное, я уже краснее юбки Веры.
– Не волнуйтесь, я заплачу, – доносится до меня голос Ковбоя. – Вы только оставьте за мной один танец, мисс Хейл.
Я оборачиваюсь. Он стоит возле моего столика, крутит бутон лилии в пальцах и смотрит на меня.
м, мне понравилось, необычно как то, пишите дальше) "Рецензионная критика имеет целью как раз воздействовать на писателя. Если писатель из рук вон – желательно до полного отмирания писательского инстинкта." (с) Komandor Kreen Feci quod potui, faciant meliora potentes.
одним названием "За мной последний танец" ты меня уже купила))))люблю танцы))))и мне нравится сюжет))))и вообще, мне пара Роуз+Эммет нравится)))))Эммет конечно больше нравится.....))))буду ждать продолжения))) <1> - Eva Summers
мммм, черт, красиво-то как!))) как-то даже романтично что ли))) мне очень нравится)))) необычное такое появление Эммета))) вообще прелесть))) буду ждать продолжения))) ава от ridiculous, баннер - Summer_Sun
Ansada, Сушка, Rayne, Лёлик13, большое спасибо, рада, что вам понравилось
*
…
2. Еще одно «почему»
…
Я не верю в совпадения. Наверное, прочитав столько книг, где большая часть сюжетно важных событий строится как раз на случайностях – (героиня оказывается не в том месте и не в то время, но вовремя появляется главный герой и спасает ее) – я должна была бы начать в них верить, но какая-то часть меня всегда противилась этому.
Когда я вижу Эммета МакКарти, стоящего возле биржи труда, в голове у меня крутятся две мысли.
Первая – как же так получилось? Рочестер – слишком большой город, чтобы два малознакомых человека могли столкнуться в нем совершенно случайно. И Ковбой не из тех, с кем мои пути могли бы пересечься. Я не удивилась, увидев бы Веру, мы частенько сталкиваемся в магазинах или кафе, где до ее замужества мы всегда бывали вместе. Я не удивилась, увидев бы Ройса, хотя с ним мы сталкиваемся не так часто, но раз уж мы почти помолвлены, между нами должна быть какая-то связь, которая приведет его ко мне и меня к нему совершенно случайно. Да и к тому же, мы почти одного круга. Но Ковбой МакКарти...?
А вторая мысль – почему я его узнала? Почему я его безошибочно узнала? Почему мой взгляд выцепил его из толпы безработных? И почему я остановилась, почему замерла, разглядывая его спину в той же самой поношенной кожаной куртке, с небрежно зашитой черными нитками прорехой?
И почему мне кажется, что у меня дрожат колени?
Это слишком похоже на судьбу? На случайную встречу из любого женского романа, на случайную встречу, которых почти не бывает в жизни. На случайную встречу…
… на которую я надеялась?
…
Он стоит ко мне спиной.
Я замерла на другой стороне улицы, сжимаю пакет с ланчем для отца в руках и думаю, что если Ковбой сейчас обернется, это судьба, не иначе.
Он не оборачивается…
… и, кажется, я чувствую что-то, похожее на разочарование. Как ребенок, которого поманили конфеткой, а дали только пустую обертку.
Я вздергиваю подбородок вверх (нет – так нет) и продолжаю свой путь. Делаю пару шагов вперед и снова замираю…
… потому что в стеклянной витрине магазина замечаю его взгляд.
Да, он стоит ко мне спиной. Но он видит мое отражение в витрине магазина. И я вижу его взгляд, устремленный на эту витрину, где отражаюсь я и весь спектр моих эмоций, буквально написанных у меня на лице – смущение, злость, потаенная радость.
Ну уж нет!
Он ухмыляется. Наглая, насмешливая ухмылка появляется у него на губах, когда он видит, что я иду к нему, гордо подняв голову и крепко стиснув несчастный пакет с ланчем, чтобы унять дрожь.
– Вы видите меня! – возмущенно произношу я.
Он оборачивается. Ухмылка исчезла с его лица, оно теперь совершенно непроницаемо. Никаких эмоций. Абсолютно никаких эмоций, будто бы отражение в витрине принадлежало вовсе не ему, и это не он, не скрывая злорадства, наблюдая за моими мучениями на той стороне улицы. Он смотрит на меня так, будто бы вообще не узнает.
И пауза тянется слишком долго…
– Хватит притворяться!
Он удивленно выгибает бровь.
– Да, я вас вижу. Если не ошибаюсь, вы стоите прямо передо мной.
И столько сарказма в коротеньком «вы»!
Кто-то в толпе безработных хихикает.
– Вы видели меня, - понизив голос, продолжаю я. – Вы видели меня, мистер МакКарти, – я указываю на витрину.
Он оборачивается, чтобы мельком взглянуть на нее, потом снова поворачивается ко мне…
…и сколько же фальшивой озадаченности и непонимания!
– На витрине нет вашего портрета, – тихо произносит он, и уголки его губ чуть-чуть подрагивают, словно он пытается сдержать улыбку. Я впилась в него взглядом и не упускаю ни малейшей детали. Бумажный пакет жалобно хрустит, стиснутый моими пальцами.
– О, хватит притворяться! – почти выкрикиваю я.
Мужчины в очереди оборачиваются на нас. Кто-то даже беззастенчиво хихикает.
Я чувствую, как предательская краска заливает мое лицо.
Я резко отворачиваюсь, слишком взбешенная, чтобы продолжать наш разговор. И чувствую, как его рука удерживает меня за запястье и не дает уйти.
– Вы очень много о себе думаете, мисс Хейл, – говорит он. Слишком громко, или мне это просто кажется? – Не все и не всегда смотрят на вас.
Безработные смеются.
Я вырываю руку и…
… ухожу прочь. Изо всех сил стараясь не броситься бежать и не окончательно унизить себя.
Злые слезы стыда и разочарования жгут глаза.
…
Судьба? Ха!
Какая уж тут судьба! Он просто высокомерный, самовлюбленный и понятия не имеющий о том, как нужно разговаривать с леди, хам. Он просто…
… слепой, раз не увидел того, что было у него прямо под носом.
Много о себе думаете…
Кто еще много о себе думает!
Я до боли стискиваю зубы, чтобы не расплакаться. Мне хочется разбить что-нибудь – желательно тяжелое и желательно о голову Ковбоя.
И я понятия не имею, почему мне так обидно. Почему его взгляд – равнодушный, насмешливый и безразличный одновременно – так задел меня? Почему он вел себя почти как джентльмен во время нашей первой встречи… и почему вдруг волшебный образом превратился в острого на язык хама? Почему это меня волнует?...
Еще одно «почему» в море бесконечных вопросов в никуда.
– … и как он смеет так со мной поступать? – в очередной раз спрашиваю я, пока Вера пытается застегнуть бесчисленное количество застежек на моем карнавальном платье.
В зеркале я вижу ее улыбку.
– Ты ему понравилась, – в очередной раз отвечает она. – Не дергайся, я пытаюсь застегнуть твое платье так, как надо. И почему твой отец всегда покупает что-то подобное? – она мученически закатывает глаза.
– Не меняй тему! – возмущаюсь я. Вера это любит. Я, конечно, понимаю, что уже в сотый раз поднимаю тему Ковбоя и его хамского поведения, но никак не могу успокоиться. В тысячный раз прокручиваю в голове сцены у биржи труда, в тысячный раз мысленно повторяю каждую нашу фразу и ищу там скрытый смысл. Безуспешно…
… или слишком успешно. Не знаю.
А платье красивое. Несколько дней назад я пришла бы в абсолютный восторг, только взглянув на него – насыщенно-красное, с тесным корсетом и широкими, свободными рукавами и пышной юбкой, оно похоже на платье сказочной принцессы. Что-то подобное носили в эпоху королей и их прекрасных фавориток.
– Ройсу понравится, – заключаю я, внимательно разглядывая свое отражение в зеркале. Наклоняю голову, за что получаю легкий тычок от Веры – она никак не может застегнуть маленькие крючки на корсете.
В зеркале я вижу, как она хмурится. Почти незаметно, как будто бы просто тень скользнула по ее лицу. Когда-то я пыталась убедить себя, что она просто завидует. Ее муж – столяр, мой жених – Ройс Кинг; было бы неудивительно, если бы она завидовала.
Но Вера не такая. Я знаю, что Вера не такая, и это знание грызет меня изнутри.
Потому что если она не завидует, значит, она меня жалеет. Значит, что-то в моей идеальной жизни не так.
И может быть, она права.
Я говорю «Ройсу понравится» и думаю, что Ковбой бы сказал, что мое платье – плевок в сторону всех безработных. Я уверена, что он бы мог так сказать.
Вы очень много о себе думаете, мисс Хейл.
Теперь и я хмурюсь.
…
На улице холодно. Отец подвозит меня до дома Кингов, но останавливает машину за оградой, и мне приходится сперва пересечь парк. Мне очень не хватает Веры, я привыкла, что она всегда рядом, и сейчас, на всех званых вечерах Ройса, я чувствую себя одинокой и немного лишней.
Родители никогда не одобряли моего общения с Верой. Надо стремиться к лучшему, – всегда повторял отец. Но красивые, богатые и не желающие принять меня в свой круг девушки высшего общества вызывают у меня отторжение. Мне не хочется даже пытаться понравиться им.
Мне холодно, и я тороплюсь пересечь парк. Из высоких окон льется яркий свет, доносится приглушенная музыка; на террасе курят несколько джентльменов в забавных маскарадных костюмах. Я даже не уверена, кто из них кого изображает.
Пират изучает меня. Я чувствую его взгляд – в нем интерес и насмешка одновременно. Он затягивается сигаретой в последний раз и щелчком отправляет ее на безупречно подстриженный газон Кингов.
Я быстро прохожу мимо него. Под его взглядом мне начинает казаться, что мое платье слишком открытое и слишком вызывающее.
Не все и не всегда смотрят на вас.
Ха! Как же.
…
– Розали, милая! – восклицает мать Ройса и обнимает меня. Улыбка на ее губах кажется совершенно неискренней, и от ее резкого, бьющего в нос запаха духов мне хочется чихнуть. – Как мы рады тебя видеть.
– Здравствуйте, миссис Кинг, – вежливо отвечаю я.
От натянутой, неискренней улыбки на моих губах мне самой становится тошно. Я беру бокал с шампанским с подноса проходящего мимо официанта и оглядываюсь по сторонам в поисках Ройса.
– Ройс совсем заработался, – понизив голос, сообщает миссис Кинг. – Он выйдет через пару минут.
Я благодарю ее, и отхожу в сторону.
…
Никак не могу понять, что со мной. Это – то, чего я всегда хотела. То, чего хотели мои родители. Мой билет в счастливое будущее.
Но я почему-то не рада. Мне почему-то очень, очень одиноко здесь, в этой пестрой, разодетой толпе.
«Золотая молодежь» перешептывается за моей спиной. Я стою, окруженная смутно знакомыми людьми, и медленно потягиваю шампанское. Мечтаю, чтобы Вера вдруг оказалась рядом, и чтобы Ройс скорее вышел.
Пират отвешивает мне глубокий поклон. На его губах – вежливая, но ироничная улыбка, на щеках – очаровательные ямочки. Его лицо наполовину скрыто маской и шляпой, но…
… боже!
– Позвольте вас пригласить, – произносит он, протягивая мне руку.
И его голос…
… боже!
Я не знаю, как реагировать. Мне хочется влепить ему пощечину просто за эти его бесконечные смены образов, за хамство и очарование, сменяющее одно другое. И мне хочется улыбаться до ушей от того, что он оказался здесь, в этой… золотой клетке. Как глоток свежего воздуха.
– Что вы здесь делаете? – выдыхаю я, изо всех сил пытаясь сдержать радость в голосе. – Как вас сюда пропустили?
Улыбка не сходит с его губ.
– Фрэнсис Дрейк, мэм, – тщательно имитируя британский акцент, произносит он. – Передо мной открыты все двери.
– Вы даже не англичанин, мистер МакКарти, – хмыкаю я. – И не все двери перед вами открыты.
– Да-а? – тянет он. – Полагаю, вы имеете в виду дверь Розали Хейл. Но вы же не Розали Хейл, мэм. Вы – моя королева, – он опускается передо мной на одно колено. – За все мои подвиги, совершенные в вашу честь, вы должны мне один танец.
Если он – Фрэнсис Дрейк, а я его королева… это делает меня Елизаветой I. Королевой-девственницей.
О.
Меня не покидает ощущение, что он надо мной просто издевается.
– А вы должны мне извинение, – отрезаю я, и прохожу мимо него.
…
Я знаю, где находится кабинет Ройса. Столкновение с Ковбоем – (что Ковбой делает на маскараде в доме Кингов?) – только укрепляет меня в моей решении самой пойти к моему жениху и сообщить ему, что я, между прочим, здесь, и пора бы ему уже почтить публику своим присутствием.
С этой мыслью я широко открываю дверь в его кабинет…
… я застываю на месте.
Это слишком похоже на классический эпизод из классического любовного романа. А я – классическая обманутая невеста.
Мгновение мы смотрим друга на друга, все трое – я, Ройс и незнакомая мне девушка, с которой они так удобно расположились на диванчике у стены.
оу... а когда продолжение? мне так понравилось! мягко, мило, толика юмора, смешливой иронии... этот фик оставляет светлые чувства... и надежду... Предначертанное судьбой… (мой труд) Завтра будет вечность (фанфик)
Сушка, да, Эммет - очаровашка. особенно на твоей авке. это же Келлан, да? :))
ksena, спасибо-спасибо. очень приятно это слышать.
*
…
4. Дорогая
…
Ройс что-то кричит мне вслед, но я не слушаю. Что бы он ни говорил, как бы это ни объяснял – я знаю, что я видела. Уверена, стоит мне только закрыть глаза, и эта картинка снова возникнет передо мной.
А еще Вера – ее отражение в зеркале, ее взгляд, устремленный на меня.
Здесь нечему было завидовать. Это мне надо завидовать ее интуиции, ее умению увидеть истинное положение вещей.
Я вылетаю в бальный зал. Оглядываюсь по сторонам, но мой взгляд натыкается только на разодетых незнакомцев. Я кусаю губы, не зная, что мне делать.
– Вы как будто привидение увидели, – раздается знакомый голос у меня над ухом. – Страшное было?
Я оборачиваюсь и еле сдерживаю неожиданный порыв броситься ему на шею. Вместо этого я вцепляюсь Ковбою в рукав – так, чтобы он уж точно никуда не делся.
– Заберите меня отсюда, – прошу я.
Выражение его лица под маской не разобрать, но улыбка на его губах застывает.
И пока он молчит, пока он не улыбается, пока он просто смотрит на меня, я до крови кусаю губы, потому что если он скажет «нет» – мне больше не к кому будет обратиться.
– Конечно, моя королева. Я сейчас же велю подать вашу карету, – наконец, отвечает он.
И усмехается.
Я крепче хватаюсь за его рукав.
– Нет, правда. Что угодно, только заберите меня отсюда.
– Вы мне и так должны, и по вам что-то не видно, что вы собираетесь возвращать…, – начинает он…
… но его прерывает Ройс.
Ройс появляется рядом со мной – как всегда безупречный, и по нему и не скажешь, чем он только что занимался.
– Роуз, – отрывисто произносит он. – Пойдем.
Все внутри меня сжимается. Я не знаю, что это – страх, отвращение, боль, злоба… Может быть, это даже все вместе, все сразу. В любом случае, это для меня слишком.
Я пячусь от Ройса назад, и он хватает меня за руку. Со стороны, наверное, его жест кажется самым обыкновенным и почти нежным, но на самом деле хватка его пальцев причиняет мне сильную боль. Мне кажется, что мои кости вот-вот хрустнут…
… тогда Ковбой выступает вперед. Перехватывает руку Ройса чуть выше запястья, и я вижу, как тот морщится.
– Кажется, леди не горит желанием с вами общаться, многоуважаемый сэр, – в его «сэр» столько презрения, что уважительное обращение кажется нецензурный оскорблением.
Ройс разжимает пальцы. Я отшатываюсь назад, растирая запястье.
– Уходите, мисс Хейл, – советует мне Ковбой.
Я так и делаю, стараясь не прислушиваться к выкрикам и звукам борьбы у меня за спиной и не оборачиваться.
До меня доносится смех Ковбоя, и его «Дрейк. Фрэнсис Дрейк».
Тяжелая входная дверь закрывается у меня за спиной.
…
Я замечаю его только тогда, когда он останавливается рядом со мной. Сначала я вздрагиваю, потому что в темноте принимаю его за Ройса, но когда он улыбается, я узнаю его. На его губах запеклась кровь, но улыбается он все так же.
– Вы мне очень должны, дорогая. Этот дракон чуть было не откусил мне голову, – широким жестом он указывает на светящиеся в темноте окна особняка. Свет как-то странный, неровный, и он будто бы просачивается сквозь густой туман…
… и вместо перчатки на его правой руке какая-то странного вида повязка.
– Что вы сделали? – наверное, слишком громко спрашиваю я.
– А-а, это, – он снова взмахивает рукой. – Обжегся немного.
– Вы подожгли дом?!
– Не дом, а так… пару занавесок, – морщится он. – Вы уж простите, но поджигать дома – даже ради вас – слишком рискованно. От полиции штата потом покоя не будет. Они, конечно, умом не блещут, но едва ли им придет в голову допрашивать безвременно почившего сэра Дрейка.
Он вдруг резко оборачивается и какое-то время настороженно вглядывается в темноту.
Я поднимаюсь со скамейки и пытаюсь тоже что-нибудь разглядеть, но за деревьями видны только очертания особняка и ничего больше.
– Когда ваш отец за вами заедет? – спрашивает Ковбой.
Я пожимаю плечами. Едва ли папу обрадуют последние события.
– Тогда пойдемте.
…
Все-таки я безрассудная. Права была Вера, когда говорила, что скрытого авантюризма мне не занимать. Отправиться неизвестно куда в компании очень и очень сомнительного типа – вот вам проявление моего безрассудства.
– Где ваша машина? – в сотый раз споткнувшись о какой-то корень, я решаю, что с меня хватит этой пешей прогулки.
Ковбой, идущий на пару шагов впереди меня, оборачивается.
– Вы всегда можете вернуться обратно и попросить вашего жениха вас подвезти.
– Ну лошадь-то у вас должна быть? – огрызаюсь я.
Мое платье совершенно не предназначено для пеших прогулок по пересеченной местности, и я уверена, что в некоторых местах оно уже расползлось по швам. К тому же, туфли трут мне ноги, а еще мне просто очень и очень холодно.
В любом нормальном романе на этом моменте главный герой обнял бы героиню и согрел бы ее своим теплом.
Ковбой же знай себе топает впереди, и никакого сочувствия от него не дождешься.
Прямо укрощение строптивой какое-то.
– … а то, как же без лошади коров пасти, – добавляю я.
Это попадает в цель.
Ковбой резко останавливается.
Я останавливаюсь тоже, с опаской поглядывая на его темную фигуру, чуть подсвеченную слабым светом фонаря.
– Вы потрясающая, вы это знаете? – он делает несколько шагов ко мне, я пячусь назад, пока не натыкаюсь спиной на дерево. Ковбой нависает надо мной. – Долг платежом красен, дорогая, и чем дольше я имею честь наслаждаться вашим обществом, тем больше мне кажется, что хорошо бы нам с вами рассчитаться и пойти дальше каждый своей дорогой.
Он опускает фонарь на землю и как-то очень странно улыбается.
Мне очень не хочется это признавать, но у меня начинают дрожать колени.
Все-таки играть с огнем – это не такая уж хорошая идея. Равно как и дразнить Ковбоя-пирата-поджигателя.
– О чем вы говорите, мистер МакКарти? – мой голос похож на писк. Аж самой противно.
– О вашем заманчивом обещании сделать что угодно.
– Я имела в виду…
Он прижимает мне палец к губам.
– Вы уже должны мне танец. Но, – он многозначительно поднимает взгляд на темные кроны деревьев у нас над головой, – … мне кажется, городской парк – это не лучшее для этого место. Что же касается вашего второго долга, то он посерьезнее первого…
– Я вам заплачу, – обещаю я. – Сколько попросите.
Мне очень не нравится (не нравится?) его рука, привольно расположившаяся у меня на талии. Мне очень не нравится то, что у меня дрожат колени, что мы в лесу, и рядом больше никого нет, что мой сказочный принц Ройс оказался лягушкой, и что…
… я никогда ни с кем не целовалась. И мне очень не нравится то, что эта мысль почему-то пришла мне в голову.
– Знаете, о чем я думаю? – усмехается Ковбой. – Поскольку жадность, как известно, до добра не доведет, то на этот раз я ограничусь – как у нас на ферме принято – одной очень страстной ночью.
Renna, приветик! Ты все-таки решила выложить и тут! Молодец! Эх, люблю, как ты пишешь! Жду с нетерпением от тебя проду! Миди-фанфик: Я тебя вспомню! (Элис/Джаспер) Мини-фанфики: Время. С тобой и Без тебя (Эдвард/Белла) Я встретил ее весной (Джаспер/Элис) Приторно сладкая любовь (Ренесми/Джейкоб) Фанфик в процессе: Мой мир – иллюзия чувств… (Ренесми/Новый вампир) Фанфик в проекте: "Все изменилось однажды" (Райли/Виктория, Райли/Бри)
Дата: Воскресенье, 24.05.2009, 13:46 | Сообщение # 13
Человек
Группа: Проверенные
Сообщений: 30
Медали:
Статус: Offline
Клево!!! Очень нравится твоя мысль - легко читается, смешно и главное - захватывает Эм и Розали - моя любимая пара!!! С нетерпением жду проды!!! Ты этого еще не знаешь, но взгляд звезды холоден. Безжизнен. Ты не дождешься от нее тепла, даже не проси, ее лучи не дадут тебе достаточно света, и не мечтай, ее сияние не принесет тебе радости, даже и не надейся, ее слезы и улыбка предназначены не тебе, не обманывайся. И уж точно - до нее ты никогда не дотянешься, даже и не пытайся.
Дата: Воскресенье, 24.05.2009, 15:00 | Сообщение # 14
Приближенный
Группа: Проверенные
Сообщений: 156
Медали:
Статус: Offline
Очень интересно. Супер! Жду проду. А в какое время происходят события? В 21 веке или в 19 веке? Ройс гавнюк, изменять самой красивой девушке в мире это подло и темболее она его невеста, гавнюк.
особенно на твоей авке. это же Келлан, да? :)) 
Ты все-таки решила выложить и тут! 
Эм и Розали - моя любимая пара!!! С нетерпением жду проды!!! 
