//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

Альхена, спасибо.) а мне нравится твоя ава - люблю Лулу.

Цвето4ек,

Rayne, ksena, спасибо.))) рада, что нравится, прода будет прямо сейчас

*

…

5. Я всегда была слишком умна, чтобы влюбляться

…

Он наклоняется ко мне ближе, и все, что я сейчас могу чувствовать – это сумасшедшее биение моего сердца. Мне кажется, что сейчас случится что-то, что не должно случаться, но в эту безумную ночь мне абсолютно все равно.

Вера любила говорить, что когда это будет правильно, я почувствую.

И мне кажется, я чувствую.

Я чувствую его теплое дыхание на моей коже. Чувствую прикосновение его руки к моей обнаженной коже – там, где его пальцы проскользнули в прореху, образованную расползшимся швом моего платья. Мое сердце бьется часто-часто, и от ожидания – (страха?) – дрожат колени.

Я откидываю голову назад и закрываю глаза.

– Ну вот только плакать не надо, – голос Ковбоя доносится до меня словно бы издалека. – Я пошутил.

– Я не плачу, – возражаю я…

… и чувствую, что слезы действительно текут по моим щекам. Слишком многое случилось за один вечер. Ройс, потом Ковбой…

… но разреветься в его присутствии? Боже!

Он осторожно проводит пальцем по моей щеке, стирая влажный след. Я открываю глаза и тут же жалею, что это сделала – его лицо слишком близко к моему, и обычная улыбка-усмешка на его губах сменилась каким-то озадаченным выражением.

Он демонстрирует мне мокрый от моих слез палец.

– А это что, дождь специально для вас?

Я невольно улыбаюсь.

Дождь специально для вас. Типичный Ковбой. А я для него – типичная избалованная девчонка из хорошей семьи, надо полагать.

Он отстраняется.

Я глубоко вдыхаю, довольная и недовольная одновременно.

– Но танец вы мне все равно должны, – он берет мою руку и подносит к губам. Потом поднимает голову, и в его глазах отражается свет фонаря. (Или пляшут чертики.) – Вы маленькая лгунья.

– Простите?

Он усмехается.

– Вы говорили, что помолвлены, – он кивает на мою руку. – Но смотрите-ка, кольца-то нет. Вот так сюрприз. А уж как неожиданно.

– А вы тогда вели себя как джентльмен и подарили мне цветок…, – огрызаюсь я.

– … который вы не взяли, – тут же подхватывает он.

– К тому же, я действительно помолвлена…

– … и он умер.

– … была, во всяком случае.

Мы умолкаем одновременно.

Ковбой вопросительно выгибает бровь.

– Были?

– Пока не застала своего жениха на диване с какой-то брюнеткой.

– О. Так вот от кого вы так бежали, – произносит он, и я никак не могу разобрать, есть ли в его голосе насмешка или же там искреннее сочувствие. Впрочем, сочувствие и Ковбой плохо сочетаются. – В любом случае, – он пожимает плечами, – … ваш бывший жених, очевидно, не заслужил права таковым называться.

И он окидывает меня очень многозначительным взглядом, от которого мне снова становится не по себе. Все-таки мы вдвоем в темном парке…

… и я ему вроде как должна за свое спасение из особняка Кингов.

– Вы красиво говорите, – невпопад отвечаю я.

Ковбой хмыкает.

– То, что я охотник из Теннеси, еще не значит, что мой словарный запас – тридцать слов, и те все нецензурные…

– Нет, что вы! «Корова» же не считается ругательством…, – тут же влезаю я. Мне так легко и спокойно, что я забываю об осторожности. С Ковбоем вообще легко обо всем забыть.

– На самом деле, я всегда питал слабость к избалованным и острым на язычок барышням, так что… пришлось выучить пару новых слов.

Он улыбается, и с улыбкой подает мне руку.

– Пойдемте, мисс Хейл, а то я боюсь, что ваш отец оторвет мне голову… или что-нибудь поважнее.

Я принимаю его помощь. Отчасти потому, что мне надоело в темноте спотыкаться о каждый корень на дорожке, отчасти потому, что мне холодно, а его рука теплая.

Он снимает с себя пиратскую куртку и накидывает ее мне на плечи.

– Так вы охотник? – спрашиваю я.

Он кивает.

– И на кого охотитесь?

– Помимо капризных принцесс? На медведей в основном.

– А зачем вы в Рочестере? В нашем маленьком парке расплодились гризли?

Он фыркает.

– Гризли-то расплодились, но только не в Рочестере. Через пару дней я навсегда сгину с ваших глаз, дорогая, Канада ждет меня.

– Так для вас это…, – начинаю я.

И умолкаю.

Отворачиваюсь, чтобы не видеть выражения его лица – я уверена, что он самовлюбленно усмехается.

Все мужчины не против покувыркаться на диванчике с красивой и наивной девушкой.

– … увлекательное приключение, – подтверждает мои опасения Ковбой. – Но смотрите-ка, вы перестали плакать.

К счастью, в темноте не видно, как дрожат мои губы, и как я судорожно вцепилась в подол своего платья.

Я чувствую себя глупой плаксой и наивной дурочкой, и ненавижу себя за то, что слова Ковбоя меня задевают.

Я всегда была слишком умна, чтобы влюбляться.

…

Прода классная!! Я все же не пойму, как Эммет попал на бал, если он не из их круга?

это все так легко читается...мне так нравится)))
жду продолжения)))

ава от ridiculous, баннер - Summer_Sun

Rayne, Цвето4ек, ksena,

*

…

6. Сон в летнюю ночь

…

– И твой отец не оторвал ему голову?

– Отец – нет, но мама была готова заколоть его зонтиком.

Мы смеемся.

С Верой легко смеяться, и то, что два дня назад было совсем не смешным, начинает таким казаться. Например, мое возвращение домой.

Я никогда не видела маму в такой ярости. Я ожидала, что отец рассердится на меня, накричит, а мама поймет и поддержит, но получилось почти наоборот. Когда я, вся в слезах, рассказывала, как застала Ройса в недвусмысленной позе с другой девушкой, папа молча смотрел в пол. Это мама говорила – жестко, твердо, настойчиво доказывала мне, что все увиденное – чуть ли не обман зрения, что я, наивная и неопытная, просто все не так поняла, и Ройс мне вовсе не изменял.

Научись думать головой, Розали, – сказала она.

Тогда это было совсем не смешно.

– Но признайся, тебе он понравился, – подмигивает Вера. – Эммет.

Я медлю с ответом.

На самом деле – я не знаю. Все слишком неопределенно и противоречиво, чтобы я могла дать однозначный ответ. И его последние слова меня задели.

Точно одно – моим родителям он категорически не понравился. Ну да, конечно, охотник без рода и племени, точнее, без громкого имени и огромного счета в банке – это вам не Ройс Кинг. Но Ковбой всегда был… настоящим?

– В нем что-то есть, – наконец, признаю я. – Но это не моя судьба, что бы ты там ни говорила. Тем более что он уже, наверное, в Канаде.

Вера загадочно улыбается.

– Я и не говорю, что он твоя судьба. И кто сказал, что он в Канаде?

– Он.

– Да? – у Веры такой вид, будто бы она знает куда больше, чем говорит. Я запускаю в нее подушкой, но она уклоняется от летящего снаряда. – Ладно, ладно, я его видела на днях. И нет, он ничего особенного не сказал. Но он определенно не в Канаде, и я даже подозреваю из-за чего. Вернее, из-за кого.

Я морщусь.

– Я ему не понравилась, и ты это прекрасно знаешь.

Вера с сомнением качает головой.

– Едва ли.

Я закрываю ладонями уши, потому что не хочу дальше слушать. Зачем тешить себя пустыми мечтами и надеждами? Зачем выдумывать себе другого Ковбоя – способного на чувства и серьезные отношения? Тем более что мы просто очень, очень разные.

Когда ты сидишь под домашним арестом, потому что родителям не нравятся те, с кем ты проводила время – это одно. Когда ты сидишь под домашним арестом за то, что ты проводила время с тем, кому ты совершенно безразлична – это другое.

Мне две ночи подряд снится один и тот же сон – как я стою, прижавшись спиной к неровной, жесткой коре дерева, и как Ковбой медленно-медленно, слишком медленно наклоняется ко мне. И обе ночи подряд этот сон заканчивается по другому – он заканчивается тем, что я подаюсь Ковбою навстречу, и его губы касаются моих. Я просыпаюсь с улыбкой на губах и странным ощущением, что меня целовали, а я не помню как это, и еще более странным ощущением, что мне бы хотелось чего-то большего, чем просто поцелуя.

Я не решаюсь рассказать об этом даже Вере.

– … просто помни, что на свете очень много достойных мужчин. На Ройсе Кинге свет клином не сошелся.

Она знала. Я подозреваю, что она все знала – потому что Вера, в отличие от моей матери, не стала утверждать, что я все выдумала или не так поняла. Вера приняла эту новость без какого бы то ни было удивления или недоумения, как будто бы она знала, что Ройс на это способен. Я вспоминаю, как она хмурилась, когда я расхваливала своего замечательного жениха. И как настаивала, чтобы я познакомилась с Кобвоем МакКарти.

Она все знала, и пыталась меня защитить – по-своему, зная, что я все равно не стану слушать. Она пыталась спасти меня от боли и разочарования, которые я испытала. И, может быть, даже и от домашнего ареста.

Я порывисто вскакиваю со своего места и обнимаю подругу.

…

Мне снова снится темный парк и холодный ветер. Теплые руки Ковбоя на моей талии, его дыхание, щекочущее мою кожу, и предвкушение чего-то нового, чего-то неизведанного и очень, очень желанного. Я тянусь к нему…

… и его руки почему-то вдруг становятся холодными.

Холодными?

Я открываю глаза. Окно в мою комнату распахнуто настежь, и холодный ночной ветер врывается внутрь. Луна в небе почти полная, синевато-белая, и пятна на ее поверхности похожи на размытое водой и временем лицо утопленника. А темная фигура в темном проеме окна похожа на…

… боже!

– Что вы здесь делаете?! – вскрикиваю я и натягиваю одеяло до самого подбородка.

Я не вижу его лица, но готова поспорить, что он ухмыляется.

– Ш-ш-ш, – он прижимает палец к моим губам, так же, как делал тогда, в темном парке. Я дрожу – от страха или от предвкушения. – Вы же не хотите разбудить вашу мамашу. Боюсь, мое общество не доставит ей удовольствия.

– А мне, значит, доставит? – предусмотрительно понизив голос, огрызаюсь я. Как бы мне не хотелось этого признавать, но он, несомненно, прав, и мама едва ли станет разбираться, приглашала я Ковбоя в свою комнату или нет. Факт в том, что он здесь, и этот факт бросается в глаза с порога.

– Я подпер дверь стулом, – будто бы прочитав мои мысли, сообщает он. – И я бы не торопился так с выводами. Мое общество может доставить вам все виды удовольствия.

– Что вы себе позволяете? – кто бы мог подумать, что еще какие-то пару часов я считала, что с Ковбоем мне легко и приятно.

Нет.

– Пока ничего, – отвечает он. – Но ночь еще только начинается.

И он медленно, но верно начинает приближаться к моей кровати.

– Вы же сказали, что пошутили, – полузадушено возражаю я. – И что понимаете, что дверь Розали Хейл для вас закрыта.

– А я через окно влез.

Он влез ко мне через окно и подпер дверь стулом… просто замечательно.

У меня и слов-то других нет.

Я отпускаю одеяло и вздергиваю подбородок.

– Ну и чего вы хотите, мистер МакКарти?

…

Цвето4ек, ksena,

*

…

7. Сирена

…

Он изображает крайнюю степень задумчивости.

– Я много чего хочу, мисс Хейл. Особенно когда вы вот так вот одеты.

Или раздеты.

Я сознаю, что моя ночная рубашка куда более открытая и прозрачная, чем хотелось бы. Но…

… я не собираюсь краснеть, смущаться, плакать и кричать. Где-то внутри меня что-то сладко сжимается от предвкушения чего-то, и мне очень хочется понять, как же оно бывает.

– Если вы джентльмен, мистер МакКарти, – произношу я, – … вы отвернетесь.

– А если нет?

Я молча смотрю на него. Я с трудом различаю его лицо в темноте, и мне хочется протянуть руку, прикоснуться, провести пальцем по его коже. И я хочу, чтобы он прикасался ко мне – сейчас, когда я уже не боюсь его, уже не боюсь того, что будет потом.

Думаю, что не боюсь.

Он тоже смотрит на меня. Мне очень хочется знать, о чем он сейчас думает, и что он думает вообще. Обо мне. О ситуации. О нас.

Он качает головой.

– Вы все-таки потрясающая, – говорит он, и его голос звучит тихо и хрипло. – Вот так вы похожи на сирену.

– На бесчувственную женщину, заманивающую отважных капитанов на острые скалы? – хмыкаю я. – Но вы же не отважный капитан, мистер МакКарти. Вы пират.

– А вы, надо полагать, не бесчувственная женщина.

– Может быть, – соглашаюсь я. – Но мои родители спят внизу, и если вы не самоубийца…

Он усмехается.

– Я не самоубийца. Пойдемте.

…

Снаружи темно и холодно. Трава газона мокрая от росы и холодит мои босые ноги. Я боязливо заглядываю в темные окна родительской спальни, но внутри слишком темно, чтобы я могла хоть что-то разглядеть.

Все-таки я сумасшедшая. Стоило Ковбою ворваться в мою жизнь, как я растеряла последние остатки благоразумия.

Но я почему-то верю ему.

Он накидывает свою куртку мне на плечи, берет меня за руку и настойчиво тянет за собой.

– Если вы так и будете маячить под окнами ваших почтенных родителей, мисс Хейл, они могут принять вас за лунатика.

Я поднимаю голову вверх, к яркому диску луны в темном небе, и улыбаюсь.

Я и есть лунатик. Я сплю, и хожу во сне.

– Так чего вы хотите, мистер МакКарти?

Он фыркает.

– Мы с вами прямо как на собеседовании. «Как вы докатились до такой жизни, мистер Маккарти? Да сам не знаю, мисс Хейл. В окна вот любил по ночам лазить». Мое имя – Эммет.

Я сдерживаю улыбку. Я никогда в жизни не работала и никогда не ходила на собеседование, но даже с моим более чем смутным представлением о том, что там происходит, наше с Ковбоем общение звучит действительно смешно. Особенно если учесть, что я в ночной рубашке и босиком.

Но…

… я никак не могу заставить себя назвать его Эмметом. Это просто слишком… интимно.

– А вы всегда и надо всем смеетесь? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

– Ну нельзя же только плакать.

…

Когда я понимаю, куда он меня ведет, я резко останавливаюсь.

– Нет. Нет. Ни за что.

Он тоже останавливается и поворачивается ко мне с насмешливой улыбкой.

– А вы про что думали?

– Я пошутила, – слабым голосом возражаю я.

При виде двух привязанных у дерева лошадей мне очень хочется закрыть глаза и не открывать до тех пор, пока они не исчезнут.

– Вы были так разочарованы, когда в прошлую нашу встречу у меня не оказалось с собой лошади, – смеется он, – …что я не мог уехать, не доставив вам такого удовольствия. Что это с вами, Роз? Неужели вы боитесь?

Я кусаю губы. Мне не хочется вести себя как избалованная городская девчонка. Мне хочется быть…

… достойной его? Равной ему? И это смешно само по себе, потому что я, Розали Хейл, нахожусь куда выше на социальной лестнице, чем Ковбой МакКарти.

И он назвал меня Роз. Даже не Розали, а Роз – как Вера всегда меня называла.

Я вымученно улыбаюсь.

– Вам придется научить меня, потому что я никогда этого не делала, – тихо произношу я, и надеюсь, что в темноте ему не видно, как я покраснела, осознав всю двусмысленность этой фразы.

…

жду проду)))

ава от ridiculous, баннер - Summer_Sun