Дата: Воскресенье, 08.08.2010, 17:04 | Сообщение # 1
Last Flapper
Группа: VIP
Сообщений: 678
Медали:
Статус: Offline
Название: Игра в бога Автор:Primerose Жанр: Angst, Action, EPOV Пейринг: Эдвард, Карлайл/Эсми, несколько моих персонажей жизнь, которых долго описываться не будет… Дисклаймер: Все герои принадлежат Стефании Майер, кроме нескольких выдуманных мною. Рейтинг: R (Будут присутствовать сцены насилия) Размещение: только с моего разрешения Саммари: Флешбек, описывающий жизнь Эдварда в годы его бунтарства, речь пойдет о том, как он покинул Калленов, как пытался сделать мир лучше и искал себя. Действие происходит в годы Великой Депрессии.
От автора: Принято считать, что Эдвард занимался истреблением в большей степени потенциальных насильников, в то время как, мне кажется, упоминания об одном темнокожем парне, который собирался напасть на девушку, еще не дает основания так ограничивать круг его жертв. Предупреждение: В основе фанфика лежат 2 идеи: 1) о семи смертных грехах; 2) о параллельных прямых в неевклидовой геометрии. Не имела в виду оскорбить чьи-нибудь религиозные чувства.
Дата: Понедельник, 18.07.2011, 21:40 | Сообщение # 291
Last Flapper
Группа: VIP
Сообщений: 678
Медали:
Статус: Offline
Глава 16. Маленькие женские слабости.
Она набросилась на меня без предупреждения. Я не был подготовлен к такому развитию событий. Тело несчастного оказалось единственным щитом, который я успел подставить, чтобы защититься от удара, успев понять ее намерения за полсекунды до броска. Она щелкнула зубами у его уха и, вырвав его из моих рук, отбросила прочь, как тряпичную куклу.
Она была похожа на змею: такой же пустой неподвижный взгляд, долгий выбор направления для атаки и резкий бросок, от которого я легко уворачивался, обладая бесценным даром читать ее мысли. Она бесилась и сокращала время на подготовку удара, ее действия приобретали все более хаотичный характер. Она яростно дралась, пытаясь дотянуться до самых слабых мест на моем теле. В мои планы совсем не входило участвовать в подобного рода борьбе, но ее агрессия просто не оставляла мне выбора. После очередного ее броска, мне пришлось отразить удар сильнее, чем раньше.
Она отлетала на несколько метров, но в туже секунду вскочила на ноги, сверкнув своими черными полными злости глазами. Меня начал одолевать мой собственный гнев, но она была женщина, поднимать руку на женщину – это низко, недостойно мужчины. Разъяренная фурия пригнулась к земле, снова затихнув, быстро оценивая расстояние от самой низкой ветки ближайшего дерева до моей шеи. Ее нелепый план тут же появился у меня в голове. Она вспоминала, как уже раз успешно проделала это. Успела даже снова пережить упоение от восторга своей победы. Нет, это не женщина! Эта скалящаяся и прильнувшая к земле тварь – настоящий монстр, жаждущий моей смерти!
Я опередил ее атаку на долю секунды, снова сбивая ее с ног, и пригвоздив к земле своим телом. Она щелкнула зубами, вцепилась пальцами мне в волосы, ударяя коленом в паховую область. Черт! Она сделал это даже не задумываясь, как под влиянием рефлекса. Я выпустил ее, глубоко вдохнул и прошептал: – За что? – Мерзавец, – прошипела она вместо ответа.
Это было ошибкой. Большой ошибкой для нас обоих. Как только воздух наполнил мои легкие, я уловил тонкие нотки свежего запаха крови, а жажда, поразившая ее тело, передалась мне словно по электрической цепи. Горло опалил знакомый огонь. Мы посмотрели в сторону источника запаха. Человек лежал на земле, он все еще был жив, бился в конвульсиях, а его горло и вся рубашка спереди были покрыты алыми полосами струящейся крови.
Мое тело подалось вперед, повинуясь инстинкту, но она тоже не собиралась отказываться от добычи. Это непростительный шаг. «Это моё!» – мысленно прокричали мы оба и набросились друг на друга. Мы начали кататься по земле, стараясь одновременно дотянуться до жертвы и пытаясь освободиться из цепких объятий противника. Убить ее никогда не было моей целью, но добраться до желаемого можно было только, если я перегрызу ей глотку. Она ерзала и боролась, как это делают девчонки: царапалась, рвала одежду, нервно дергалась. Ее действия были полны отчаяния и жестокости.
Человек издал последний всхлип, и его сердце остановилось. Мы замерли, на секунду прекратив борьбу. Я знал, что если упустить момент его кровь начнет остывать и потеряет всю свою горячительную привлекательность, она тоже это знала. «Чикагский коктейль», как она назвала это у себя в голове, привлекал ее не больше, чем меня. Она вопросительно изогнула бровь, искаженные черты разгладились, а мысли решали дилемму: стоит ли отложить мое убийство на потом и насладиться напитком или сначала покончить со мной, а потом взять все, что осталось. Мгновение тянулось, а жжение в горле все нарастало. Бороться уже не было сил. Молчаливо кивнув друг другу, мы расцепили руки и накинулись на начавшее остывать тело, стараясь вонзить зубы, в крупную вену, где еще можно было застать бегущий поток.
Она пила жадно, но при этом не спускала с меня глаз. А я не мог оторвать взгляда от нее. Я еще ни с кем не делил свою пищу и этот момент казался полным каких-то волнующих ощущений. Я не мог оторваться от тела, но и не мог полностью наслаждаться пищей, хотя дрожь наслаждения пробегала по моим мышцам. Кровь была странной на вкус, в ней ощущались явные примеси посторонних веществ, как в том, самоубийце, которого я выпил первым.
Мне хотелось убить эту женщину, отобрать у нее последнюю каплю, выпить это тело раньше, чем это сделает она. Одновременно, мне казалось, что, разделив со мной эту трапезу, она, наконец, успокоится и объяснит, чем вызвана эта глупая атака. В этом акте совместного наслаждения было что-то связующее. Так как будто вкушая от одного источника мы обменивались чем-то нематериальным, признавая единство наших потребностей и принадлежность к одному виду. Мы содрогались от наполняющей наши тела теплоты, но не теряли связи с реальностью.
Она пила, наслаждаясь каждой каплей, но не расставалась с мыслью разделаться со мной, когда мы закончим. Чтобы заговорить с ней, был только один путь. Нужно было закончить первым. Все во мне содрогнулось от этой мысли. Я постарался сконцентрироваться на этом своем желании, и… ничего не произошло. Мое тело отказалось мне повиноваться. Я только сильнее стиснул свою половину тела, что заставило мою противницу попытаться прижать ближе к себе свою. Я зарычал в ответ на ее действия.
Мое тело жило своей жизнью, игнорируя доводы моего разума, отключая и подавляя его. Брови моей оппонентки насмешливо изогнулись. Я должен оторваться, дожжен закончить раньше ее. Я смогу это сделать, также как раньше мог. Как всегда мог. Тело по-прежнему сопротивлялось, а женщина-хищница стала глотать чаще. Я собрал в кулак всю волю, что во мне осталась, и оторвался от тела, отпихнув его в ее сторону.
оОоОоОоОоОо
Эсми шла сквозь чащу уверенной и немного ленивой походкой сытого хищника. Ее волосы распущенные после охоты свободно обволакивали шею и плечи, каскадом струясь вниз по спине. Ветер едва колыхал пряди. Эсми не торопилась, желая побыть немного наедине с собой. Каждому иногда требуется побыть одному: поразмыслить над своей жизнью, побродить, понять, не пришло ли время принятия решений.
Эсми уже несколько раз выходила на тропинку, ведущую к дому, но все не решалась по ней пойти. Она не понимала своих чувств. Казалось, в ней бушевали две борющихся между собой личности, одна из которых требовала ликовать от счастья, кричать, прыгать, кататься по земле и визжать от восторга, а другая выть и рвать на себе волосы. Она чувствовала себя так, словно одновременно готова смеяться и рыдать. Ей хотелось выйти из этого спора нейтральной стороной, остаться не втянутой в конфликт, но не получалось. Эти двое кричали друг на друга в ее голове, не желая оставлять ее в покое, требуя принять чью-либо сторону.
Почувствовав знакомый запах, и окончательно запутавшись в своих чувствах, она уверенно и пружинисто пошла к дому, намеренно наступая на ветки, чтобы он точно знал, что она идет.
Он, нахмурившись, стоял посреди комнаты, держа в руках несколько щепок, поднятых им с пола. Она замерла в дверном проеме, слегка опершись о ручку двери. Его грустное лицо повернулось к ней, его глаза вопросительно нашли ее, и мрачная догадка поразила его. Он судорожно выдохнул, выронив щепки. Замер, как будто его поразили невидимым оружием. В какое-то мгновение ей показалось, что он сейчас упадет и, оторвавшись от двери, она шагнула ему на встречу. Но он стоял как вкопанный с пугающей настороженностью, и она остановилась, прислонившись к стене. Он опустил глаза и тяжело вздохнул, но внезапно снова, вскинул голову, глядя на ее губы. Эсми поняла, что он ощутил запах. Она медленно с особой тщательностью провела по губам кончиком языка.
Его взгляд следил за этим движением. Он внезапно показался ей таким растерявшимся, неуверенным в себе и ужасно милым. Его ослабленный немного съехавший на сторону галстук, его расстегнутый жилет, светлая рубашка, очерчивающая все контуры его точеного торса, брюки внезапно оказавшиеся тесноватыми, его блестящие ботинки… Оба голоса внутри нее притихли пока ее взгляд зачаровано блуждал по телу этого невероятно притягательного мужчины. Ее мужчины. Она закинула руки за голову, прогнувшись в спине, ощутив внезапный дикий приступ желания.
Его взгляд снова нашел ее, а лицо приобрело удивленное выражение. – Эсми? – выдохнул он едва слышно. О! Этот голос! Тот самый бархатный тембр, когда она так часто слышала, перед тем, как снова погрузится в обжигающее блаженство его страсти. Эсми опустила руки, зарываясь пальцами в стену позади себя. Он слега отступил, а его дыхание участилось. Эсми тихо простонала, и прежде чем он успел сказать еще что-то, она уже атаковала его рот жадным поцелуем.
оОоОоОоОоОо
Женщина вцепилась в тело, не спуская с меня глаз. Сквозь пелену сумасшедшего наслаждения она все же смогла удивиться моей выходке. Но сознать ее до конца она не смогла, слишком сильная была эйфория от насыщения. Ее черные глаза наливались восторженным алым блеском, а горло продолжало жадно глотать. Я еще не пришел в себя от удовольствия, но уже почувствовал нарастающую зависть и досаду, что мне меньше досталось.
Все мое нутро бунтовало и требовало своей доли, все, о чем я мог думать, было то, что ей теперь достанется моя доля. Запах витал вокруг нас, дурманя разум, притупляя чувство опасности, заставляя мышцы моего горла сокращаться от непреодолимого желания снова начать пить. Я пополз обратно к телу, зажатому в стальном кольце объятий незнакомки. Заметив мой маневр, она насторожилась, но, почувствовав, что в жертве больше ничего нет, она немного раздраженно отбросила тело в сторону, проследив за ним взглядом. Затем женщина запрокинула голову и с наслаждением быстро облизнулась. Я скользнул обратно на свое прежнее место. Ее взгляд снова сфокусировался на мне: хищный блеск пропал, а на лице отобразилась легкая досада, сменившаяся удивлением.
Ее мысли стали наполняться вопросами о том, кто я, и как я смог отказаться от жертвы. Алый взгляд хищницы бродил по мне, пытаясь отыскать отличительные черты, не соответствующие нормальному облику представителя нашего вида. Я сидел, не двигаясь, позволяя ей рассматривать себя. Я был настороже. Ее гнев на меня снова к ней вернулся, но теперь он смешался с любопытством и завистью, возникшей от осознания моего превосходства. Несмотря на свое обманчивое спокойствие, она была более чем нестабильна. Любое мое движение могло вызвать новый приступ агрессии. Я тоже принялся ее рассматривать: взлохмаченные волосы, в которые впутались сухие листья, испачканные щеки, длинные ресницы, большие кроваво-красные глаза, ставшие чувственно алыми губы, выделявшиеся на бледном лице, мятое и испачканное в грязи платье, порванные чулки, поврежденный каблук.
Видя свое отражение в ее мыслях, я и о себе готов был сказать, что лоском и аккуратностью облика сейчас похвастаться не могу. Самый подходящий вид для знакомства с девушкой! Ее лицо говорило лишь о том, что она была обращена молодой, так как даже слой искусно наложенной косметики не старил ее в моих глазах настолько, насколько ей видимо хотелось. Однако здесь трудно угадать с возрастом, слишком уж меняется внешность людей после обращения.
Я рискнул осмотреться вокруг нас. Мы наделали слишком много следов. Можно было подумать, что на этой дорожке проходил бейсбольный матч. Вся земля была изрыта, слипшиеся кучки листьев хаотично выступали над гладкой поверхностью земли. У нескольких деревьев оказались повреждены стволы, сломаны ветки. Мое внимание снова привлекли ее мысли, она заметила, как я быстро скользнул по ней взглядом, и это ее взбеленило. Что это за женщина – все время лезет в драку! Ну нет. Хватит. Я не буду снова начинать эту игру «кто кого». Отлетев от нее, я непринужденно примостился на нижней ветке ближайшего дерева, приняв скучающий вид. Она раздраженно встряхнула головой и снова приняла позу для атаки.
– Подожди! – потребовал я, выставляя вперед ладони. – Чего? Наглец. Пока ты снова на меня набросишься? – прошипела она в ответ. – И в мыслях не держал. И если позволите напомнить, мисс, не я был тем, кто все это начал, – я говорил медленно и спокойно. – Кстати, могу я узнать, чем вызван такой агрессивный прием? – Мисс видите ли, а как, по-твоему, я должна была поступить? Это ты забрался на мою территорию, охотился на моих жертв, наследил, и не собирался убираться отсюда. Наглый воришка.
Очень вежливая особа. Вот оно что! Инстинкт собственника. Карлайл говорил мне об этом, как же я мог забыть проверить, что вокруг могут быть и другие вампиры. – Я понятия не имел, что территория занята, мисс, – начал я оправдываться. – Как же! Поищи другую дурочку, приятель, для своих сказочек. Все, вы подонки, одинаковые! Ишь, как запел! Мисс! – она перестала шипеть и начала говорить низко и гортанно. – Прошу прощения, не знаю имени, обстоятельства нашего знакомства не располагали к достойному приветствию. – Перестань корчить из себя благостного паренька, я, таких как ты насквозь вижу. Типичный лощеный хлыщ! Так что распускай свой хвост где-нибудь в другом месте. У таких, как ты только мордашка смазливая, а нутро все гнилое! – Она сжала кулаки и выпрямилась. Хм, интересный поворот.
– Мне кажется, ты хотела сказать, у таких, как мы? – я спустился с дерева. – Ха! Нет! У таких, как ты… – ее черты снова исказились, а голова наполнилась теми странными звуками в темноте, которые предшествовали нашему прямому столкновению. – Маменькины сынки, вырвавшиеся из под теплого крылышка, порезвиться на ночь на свободе. Ненавижу таких. Я знаю двадцать четыре способа оторвать твою лохматую голову от этой прямой длинной шеи и еще сорок, как тебя поджарить. Ненавижу вас всех.
Она была переполнена злобой и от гнева у нее дрожали ноздри. – Погоди, не злись. Успокойся, я не понимаю, о чем, ты говоришь. – Я не двигался и тихо успокаивающе медленно произносил слова, внимательно следя за ее мыслями. – Я не знаю, кто тебя обидел, но я точно не имею к этому отношению. Она ответила мне шипением. – Осторожнее, если мы еще наломаем здесь еще дров, утром будет слишком много вопросов, и нам обоим придется в спешке уходить отсюда. А мне кажется, ты этого не очень хочешь.
– Не пытайся меня отвлечь. Я тебе не наивная овечка из частной школы для девочек. Вцеплюсь так, что мало не покажется. И меня не волнуют чьи-то там вопросы, и сколько деревьев придется проломить твоей башкой! Если мне будет нужно, я убью каждого в этом городе. – Эй! Полегче, у тебя ведь уже был шанс, но ты не особенно преуспела, не находишь? Может, стоит перестать нападать на меня. Я не хочу тебя убивать. – Да, кто бы сомневался? – Она ехидно рассмеялась. – Ясное дело, вы всегда хотите одно и тоже!
У этой дамочки явно что-то не в порядке с головой. Может она сумасшедшая? Нет, сумасшедшая не смогла бы так все обставить, чтобы лишить меня возможности почувствовать ее запах. И вообще, выследить меня. – Твой гнев на мое присутствие здесь и охоту на твоей территории, я понять могу, и прошу прощения за это, но в чем суть других твоих претензий мне совершенно непонятно. Мне от тебя ничего не было нужное раньше и тем более сейчас. И если бы я хотел тебя убить, я бы сделал это пока ты наслаждалась остатками своей последней жертвы, – я слегка кивнул в сторону трупа.
Это немного отвлекло ее, и заставило ее мысли направиться в другое русло. – Как ты это сделал? – Она все еще была готова атаковать, но шипеть перестала. Я понял о чем, она говорит, но виду не подал. Гораздо полезнее пока держать мое скромное умение читать мысли в тайне от нее. – О чем ты? – Как ты смог отказаться от этого? Перестать пить? – Это не очень сложно. – И часто ты так поступаешь? – она сменила позу на более спокойную, стояла задумчиво теребя подбородок. – Бывает.
– Зачем? Что ты с ними делаешь потом? Обращаешь? Издеваешься? – По разным причинам, в основном по той, что не хочу убивать. Совсем не обязательно ведь выпивать все целиком, чтобы насытится. – А яд? – Я был уверен, что ты не оставишь в нем ни капли, так что… – Нет, я говорю про укус, яд ведь может попасть. – А ты следи за тем, чтобы не попал.
– Это твой…– она немного замялась, – твой особый талант? Останавливаться. – Так может каждый, если сильно захочет, но навык приходит с практикой и опытом. – Что за бред?! Ты все врешь! Ты прекрасно знаешь, что мы не можем устоять против этого запаха и… Послевкусие…это чувство оно не отпускает. Конечно, как же можно сопротивляться жажде… – Годы тренировок, постепенно выдержка укрепляется, – я же видел, по крайней мере, один пример, вампира, который смог обуздать свою жажду. Я ведь не утверждаю, что и я смог. Мои фики: Игра в Бога, ДО и ПОСЛЕ, Переводы:24 часа, 58 ночей
Сообщение отредактировал Primerose - Понедельник, 18.07.2011, 22:41
Дата: Понедельник, 18.07.2011, 21:41 | Сообщение # 292
Last Flapper
Группа: VIP
Сообщений: 678
Медали:
Статус: Offline
Мой самодовольный деловой тон ее разозлил. Ее глаза сощурились, а ноздри затрепетали. – А в конце что же? Выдержка тебе изменила? – По правде сказать, да. – Честно признался я, неожиданно произнеся это вслух, и внезапно понял, насколько я прав. Тело вышло из под моего контроля почти так же как это было в мои первые месяцы жизни вампира. Я мог видеть незажившие ссадины и порезы на руках Эсми, когда она лежала на столе у нас в доме, и даже не помышлял набросится на нее, но я не смог сдержаться сейчас. – А так она обычно у тебя есть? – спросила она с нотками интереса в голосе. – Да.
Она внимательно изучала мое лицо, пытаясь понять, лгу я или нет. Она снова вспомнила, то, как я оттолкнул от себя тело и отодвинулся подальше, при этом, не переставая дышать. Вспомнила, как я прикрылся от нее этим телом как живым щитом, и как она едва сама не заинтересовалась привлекательной жертвой, больше чем моим убийством. Сомнение пропитывало все ее мысли, но все же мне удалось вызвать у нее любопытство. – Я не верю. – А стоит, если перестанешь нападать, может быть и покажу тебе. – Что покажешь? – Что можно быть выше инстинктов, как можно побороть естественные позывы, – теперь я заговорил, как Карлайл! – Решай сама, как хочешь, но, я в любом случае не советую тебе снова пытаться меня убить.
Она усмехнулась и немного расслабилась. – Ладно, пока я не буду тебя убивать. Сама. Пока. Я фыркнул. – Спасибо. Тогда может ты, наконец, дашь мне шанс достойно извиниться и покажешь окрестности? Она снова зашипела. – Это я к тому, что уже рассвет скоро, а мы в таком потрепанном виде и с ярко рубиновым цветом глаз будем сильно бросаться в глаза. Ты, кстати, раздавила мои очки. – А ты сломал мне каблук!
– Прошу прощения, готов компенсировать потерю. – И компенсируешь сполна. Ты должен мне немало. Столько жертв, любимые туфли, испорченный вечер – я все внесу в счет. – Не сомневаюсь.
оОоОоОоОоОо
– О, боже! Что я наделала? Что делать теперь? – воскликнула Эсми, сев на полу и озираясь вокруг. – Хм, видимо, стоит подумать о капитальном ремонте для дома. Парочка новых стен и новая меблировка для кухни, спальни и гостиной, – отозвался Карлайл также садясь, обнимая ее и целуя в плечо. – Нет. Это ерунда, – ответила она. – Я не о доме. Я о том парне в лесу. Я же… – она запнулась и замерла. Опустив голову, она закрыла лицо руками, – Я …убила его. – Расскажи. – Нет, не буду, ты не…– она покачала головой и сгорбилась. – Ты возненавидишь меня. – Она всхлипнула. Он тихо усмехнулся, повернув ее к себе, и осторожно оторвал ладони от ее лица. – Нет. Я слишком люблю тебя, в моем сердце просто нет места для противоположных чувств по отношению к тебе.
Эсми пристально посмотрела на него. А потом судорожно забормотала. – Прости, пожалуйста, прости меня. Я не знаю, что на меня нашло, не знаю, как это получилось, – слова лились из нее бесконечным потоком. – Я так хотела пить, а ты уехал, а одна, я думала, я справлюсь, думала, найду что-то вблизи, я встретила оленя, но он был слишком близко, а я так хотела пить. Прости, пожалуйста. О, Карлайл! Я чудовище! – она попыталась вырваться из его крепких объятий. – Я убила его, убила! Я не хотела, нет. Это вышло случайно, но это не снимает вины. Я сделала это, не сдержалась. О, прости. пожалуйста, прости. – Она близко к нему прижалась, уткнувшись головой ему в плечо, всхлипывая без слез. Он обнял ее крепче и погладил по волосам, успокаивая.
– Глупышка, не кори себя, это я виноват. Мне нужно было остаться, а не бросаться тебя здесь одну. Ты для меня дороже всего в мире, ты и есть мой мир. – Она перестала вздрагивать и, приподняв голову, робко на него посмотрела. – Ты не прогонишь меня? – Нет, я еще не сошел с ума. Но нам придется уехать. Ты спрашивала, что теперь делать. Выбирать новое место для переезда. – Уехать? Как? Мы не можем уехать, Карлайл! Как же он…– ее вопрос замер на губах, повис в воздухе, оставшись незавершенным.
В комнате снова настала тишина.
– Наш внезапный отъезд вызовет много подозрений, – начала Эсми деловито, пытаясь придумать серьезные аргументы, чтобы спрятать за ними истинное свое намерение. – Если мы уедем сразу же, как только станет известно о происшествии… Его взгляд был направлен в одну точку, и она представила, как лихорадочно носятся мысли в его голове.
– Нет, мы же можем спрятать его. Тело, я имею в виду. Мы можем просто придумать, что-то правдоподобное, почему нас не было дома в тот вечер, подкупить кого-нибудь. Нас в городе уважают и боятся. – спокойно продолжала она, невзирая на его молчание. – Лучше всего было бы уехать прямо сейчас, пока еще ничего не всплыло наружу. – вдруг сказал он. – Ты не слышишь меня, подожди. – Она пыталась привлечь его внимание к себе, взяв в ладони его лицо. – Ты говоришь так, словно мы должна бежать отсюда сломя голову, они ничего не докажут.
– Этот дом все равно нуждается в ремонте, в таких условиях люди обычно не живут, можем представить так, словно с нами произошел несчастный случай. Никто не будет нас искать в любом случае. – Остановись! Хватит! – Она встала, вырвавшись из его объятий, и подхватила с пола какую-то тряпку, раньше бывшую частью ее блузки, помчалась наверх. Одевшись в гардеробной, она остановилась у двери напротив. Ей захотелось зайти внутрь.
Она не была здесь с того самого вечера, когда Эдвард ушел. В комнате все осталось прежним. Полупустой шкаф, полки с книгами, ряды пластинок, кипа исписанных листков на столе, сваленные под кроватью запачканные и рванные вещи из школьной формы. Она села на кровать и слегка усмехнулась. Все выглядит так, словно он впопыхах отправился на охоту, и скоро вернется. Завтра ведь будний день, ему нужно в школу.
Эсми вздохнула, качая головой. Провела рукой по покрывалу кровати. Подняла с пола пыльный жилет. Она сама пришивала сюда школьную эмблему. Нет. Им нельзя уезжать. Никак нельзя. Он же не сможет их разыскать. Если вообще будет их искать…
оОоОоОоОоОо
Она вытряхивала сор из волос и поправляла рванную местами одежду. – Надо бы все-таки прибрать за собой, а то это место выглядит так, словно здесь боролась рота солдат, да и надо что-то делать с трупом. – Осторожно предложил я. – Брось его в озеро, – она поморщилась от мысли, что опять нужно возится с этим бедолагой. – Это твоя обычная практика? – поинтересовался я. – Что? – Ты всегда сбрасываешь тела в воду? – Да. По-разному, мне наплевать, куда их совать, только бы избавиться поскорее и чтобы без следов.
Я понимающе кивнул, немного поразившись ее обыденной манере изъясняться о трупах. Она собирала с земли оторванные клочки нашей одежды. А я наклонился над обескровленным телом. Первое, что бросилось в глаза – это куртка! Это же моя куртка. Сомнений в том быть не может. Ее специально шили на заказ для меня. Отвернув полу, я увидел знакомые пометки по краю шва подкладки. Странно, как эта куртка оказалась на нем, когда я оставил ее в Мэдфорде. Может быть, стоит снова взять ее себе, раз она так вернулась ко мне в руки, как напоминание о том, что тогда я смог устоять. А теперь не смог. Я плотно застегнул на нем куртку
Подхватив тело, я отправился к озеру. – Какой самоуверенный. Эй, мистер Хорошие манеры! – окликнул меня сзади насмешливый женский голос, – а как ты собираешься его топить? Он же легкий, на дно не пойдет? Правда, может, стоит нырнуть и засыпать его камнями прямо там. – Есть варианты? – Есть веревка. – Ответила она и без стеснения, подняв подол, своего изрядно потрепанного и все еще ужасно пахнувшего духами платья. Cобрала складки ткани в одну руку и развязала тонкую веревку в несколько оборотов обернутую у нее на бедре, поверх чулка. Я отвернулся так быстро, как только мог, но ее движения были молниеносны, и я успел разглядеть стройные ноги и низ темного купального костюма, до того, как зажмурился.
– Лови, – она бросила в меня веревкой, которую я легко поймал, не открывая глаз. Если бы я мог краснеть, я был бы уже пунцовым. – Что? Никогда не видел женщину, задирающую юбки? – усмехнулась она. Я не ответил, развернулся к ней спиной и побрел к озеру, неся с собой тело убитого парня. Привязав к его ногам камень. Я опустил его в воду. Тело пошло ко дну, но эта случайная жертва не могла утонуть полностью. Труп стоял в воде, волосы на его затылке колыхались в десяти дюймах от блестящей поверхности. Хороший удар веслом и… Придется все-таки лезть в воду.
Опустившись в воду, я оказался совершенно не подготовлен к ожидавшему меня там зрелищу. Несколько пар пустых глазниц смотрели на меня со дна. Судя по виду их обладателей, они провели здесь уже довольно долго, а вот те, что смотрели из под ставшей почти прозрачной от сырости тонкой бумаги казалось еще сохранили некоторое подобие блеска. Да, это были остекленевшие глаза молодого человека, я опустился ближе к свертку, но разворачивать его не хотелось. И так было понятно, что все, что я там увижу это жуткое месиво из плоти и костей. Обескровленной плоти. От омерзения у меня все поплыло перед глазами. Повернувшись, я обнаружил, что стою прямо напротив убитого сегодня ночью молодого парня. Он смотрел вверх с выражением какого-то удивления и досады на лице, так словно он только что понял самое главное, а сказать не успел. Я видел этого парня. Это брат проводницы Мэйбл. Его звали Артур.
Мне не за что было его убивать, и я не убивал, но и не препятствовал убийству, и даже принимал участие в наслаждении его кровью. Мне внезапно как-то особенно тяжело стало смотреть в его глаза. Я быстро наклонил его лицом вниз и засыпал тело мусором и камнями со дна. Через минуту, я был уже на поверхности. Она ждала меня на берегу, сидя на камнях, и заложив одну ногу за другую. В воздухе явно ощущался запах дыма. – Решил простирнуть одежонку? – ехидно спросила она. – Ты закончила там? – я указал подбородком в сторону места нашей драки.
Она кивнула и покосилась на грудку угольков у своих ставших голыми ног. Под угольками тлели превращаясь в золу кусочки ткани от моей рубашки. – Не смогла устоять перед искушением спалить, хоть какую-то часть тебя. – На ее лице расцвела хищная улыбка. Да, с ней надо быть осторожным. Судя по ее мыслям, она так и не избавилась от идеи покончить со мной раз и навсегда. Глаза того парня на дне возникли в моем мозгу. Как же можно быть такой жестокой?
Я ничего не ответил ей, хмуро посмотрев в сторону дороги. – Ну не сердись, – она подошла ко мне сзади. – Извини. – Ее пальчик заскользил у меня по спине, а глубокий голос пропел у самого уха. – Люблю смотреть на огонь. Могут же быть у девушки маленькие слабости...
Спасибо всем кто прочел, надеюсь на отзывы и комментарии. Прошу прощения у всех за долгую задержку. Надеюсь компенсировать отлучку сразу двумя новыми главками. Сразу хочу предупредить, в следующей главе будут сцены насилия. Они довольно сдержанные по описанию, но все-таки, если Вы к этому не готовы, советую пропустить последнюю часть главы. Мои фики: Игра в Бога, ДО и ПОСЛЕ, Переводы:24 часа, 58 ночей
Дата: Понедельник, 18.07.2011, 21:50 | Сообщение # 293
Last Flapper
Группа: VIP
Сообщений: 678
Медали:
Статус: Offline
Глава 17. Сила гнева.
Она пахла яблоками и корицей. Она была красива. Она была ужасна. Но я так давно ни с кем не разговаривал, что встреча с ней внезапно обернулась необъяснимо приятным поворотом. Когда мы вышли из парка первые лучи солнца уже скользили в окна ближайших домов. Мы условились встретиться ночью на этом же месте и разошлись, зная, что каждый из нас мысленно старается выследить другого.
Я решил, что сегодняшний вечер я могу посвятить прекрасному. Пришел послушать дивную певицу. Решив сократить прежнее расстояние между нами, я примостился на одной из скамеек под потухшим фонарем, недалеко от ресторана, где пела прекрасная чаровница. Я не смел подойти ближе, но меня страшно тянуло внутрь. Я снова спорил с собой, убеждая, что достаточно сыт и спокоен, но вновь пришел к выводу, что стоит держаться подальше от душной, заполненной людьми комнаты. Мой контроль трещит по швам.
Ветер дул мне в лицо, принося запахи алкоголя и нежные отголоски терпкого аромата спелых яблок и корицы. Так пахла она! Мы условились встретится в три. Она настояла, что именно в это время мы сможем поговорить без случайных свидетелей. Она тоже была там, в этом заведении? Что она там делает? Охотится?
Мое любопытство помогло побороть мое нетерпение, терзавшее меня с самого заката. Это кажется странным, но я, кажется, привязался к этому месту. К этому голосу. Сегодня я сидел значительно ближе, и мысли прохожих то и дело врывались в мою голову. Посетители ресторана с восторгом думали о красавице Еве, надо полагать, та звали дивную певицу. Прекрасная сладкоголосая Ева. Увидев в их сознании шикарный образ утопающей в свете или прячущейся во мраке красавицы, я с удивлением обнаружил в ней несколько знакомых черт. Нет, этого не может быть! Это же даже смешно.
Мысли самой певицы были полны нот, сегодня она собиралась сделать мне подарок. Она будет петь джаз! Старый добрый Чикагский джаз… Когда под гром аплодисментов и восторженные вскрики публики она появилась на сцене в своем неприлично откровенном наряде, я получил эту картинку со всех сторон зала. Да, это была она. Моя прекрасная певица, уточенная мастерица вокального искусства, «несравненная Ева» – все это была моя новая знакомая, кровожадная хищница, жестокая на расправу, жаждущая убийства вампирша.
Голос! Он был прекрасен, он уже начал обволакивать мой разум туманом, отрезая от внешнего мира, но теперь я знал, что это не просто исполнительский талант, я понял, что это ее оружие, самое главное, и безотказное. Я встряхнул головой, прогоняя дурман. Все люди в зале не могли думать больше не о чем, кроме нее, и ее прекрасного голоса. Они сидели на своих местах, как прикованные. Женщины завидовали и мечтали, мужчины восхищались и желали. Звон бокалов и бряцанье столовых приборов по тарелкам старались приглушить. Оркестр играл джаз, а хищница Ева бродила по сцене, раскачиваясь в синкопированном ритме, еще более гипнотизируя зрителей своими движениями. Глаза ее были спрятаны под тенью шляпки с плоскими острыми краями, и эта искусственная тень заканчивающаяся на уровне носа делала ее губы еще более соблазнительными. Так, наверное, танцует кобра под дудочку, спокойная и завораживающая, но готовая в любую секунду набросится на одного из тех, то ее окружает.
Дурман отступил от меня, но по-прежнему очень хотелось зайти внутрь и взглянуть на нее самому. Она, наверняка, прекрасно пела в своей прошлой жизни, если именно эта ее способность проявилась сейчас так остро. Надо же, мы все обладаем прекрасными голосами, но она не просто пела, она притягивала и одурманивала своих жертв, влюбляла их в себя. Заставляла их желать большего, жаждать бесконечного повторения, забвения в ее голосе. Какой изысканный способ охотится. Сирена.
Дурман снова начал скапливаться в моей голове, я уже не слышал мыслей в зале, только потрясающе чистые переливы песни. Она, должно быть, была невероятно талантлива, и точно пела в Чикаго или на Бродвее. И могла бы там петь. Неудивительно, что у нее богатый репертуар, с такой памятью вполне достаточно один раз услышать песню, чтобы суметь воспроизвести ее в любой момент при первой необходимости.
Нет. Надо уйти отсюда. Да, так будет лучше, если я просто уйду. Не знаю, как эта штука действует на вампиров, но она однозначно не собирается ослаблять ее влияние. Я не могу слышать ее мыслей за завесой ее голоса, но уверен, что она почувствовала мой запах, так же как я почувствовал ее. Мои ноги снова не послушались и понесли меня ко входу в ресторан, но воспоминания о ее искаженном злобой лице и о взгляде убитого ночью парня в моей куртке отрезвили меня в миг. То, что она делает сейчас – это ловушка, расставленная возможно не только для зрителей в зале, но и для меня. Пожалуй, мое тело тоже решило, что стоит проявить осторожность.
оОоОоОоОоОо
– Чертов идиот! У всех мужья, как мужья, а ты как был размазней та и остался. Адамс давно уехали на север! Линдси пакуют вещи, чтобы перебраться к сыну. Джейсон нашел работу на ферме. Один ты сидишь дома и пьешь, и ждешь, когда мы сдохнем от голода в этой дыре! – она кричала так громко, что у меня заложило уши. Мама гремела кастрюлями и тарелками на кухне. – Перестань. Помолчи! Дай мне спокойно подумать. У нас есть… – Ты только и знаешь, что думать. Мыслитель! А кто будет искать работу? – Ложка брякнула об пол. – Ну что ты сидишь?! О чем ты думаешь, черт подери?! – Что ты орешь?! – рявкнул отец. – Чего завелась? Что ты пристаешь ко мне с самого утра, ровно тебе есть нечего. Полная кастрюля.
– А что будет завтра? Что ты стащишь, или что я выпрошу? – мама перестала кричать. – Нельзя так больше сидеть и ждать неизвестно чего, Джорж! В конце концов, сделай уже что-нибудь! – А что я сделаю? Что я могу, если ты не даешь мне спокойно подумать?! – Кончено, ты никогда ничего не можешь. – Мать снова обиженно заплакала. – Господи, зачем я только вышла за этого жалкого слюнтяя. Не пошла за Эла Кирсби, дура. Думала, что он будет относится ко мне, как своей лошади. А сейчас ты относишься к нам, хуже, чем к скотине! – Заткнись! – прорычал отец.
– Не заткнусь! Не заткнусь, подлец! Сколько можно?! Я тебя спрашиваю, сколько можно пить? Дрыхнуть! И пялится в стол! Что ты за муж? Что ты за отец?! Да из тебя никогда ничего путного не могло выйти, как был слюнтяем, так и остался. – Что-то хлестнуло, кто-то упал, вскрикнула мама. Под одеялом темно, и трудно дышать.
оОоОоОоОоОо
Я лежал у себя в номере, прокручивая в голове отрывки нашей ночной беседы. Каждый из нас был достаточно откровенен, чтобы давать правдивые ответы, но и достаточно сдержан, чтобы избегать подробностей. Я узнал ее тайну, но она не рассказывала мне о ней, я прочел ее сам, без позволения и ведома хозяйки. Она узнала обо мне достаточно, но эти сведения были слишком скудны, чтобы описать настоящую историю моего существования. Я узнал о ней почти все.
– Чикаго? Ты шутишь! Вот так подгадала репертуарчик. Сытное местечко. Там же убийство – способ развлечения, мне даже не приходилось охотиться, достаточно было только подождать, когда одни крысы соберутся прикончить других. Правда, кровь, так быстро остывает. – А откуда ты? – Я из Бруклина, – ответила она, гордо встряхнув, темными прядями – Из Нью-Йорка или из Бруклина? – Понимай, как хочешь! Отлично, так ты не поймешь, сколько мне на самом деле лет.
Она была красива… Но жестока, и слишком агрессивна. Гнев овладевал ею, как огонь сухим сеном. Как бесстрастно она говорила о тех, кто пал жертвами ее ненасытного естества. Без азарта, но и без участия. Женщина без возраста, и без сердца…Резкая в суждениях и оценках. Красивая и одинокая, обиженная жизнью и людьми, стремящаяся скрыть свою боль за злобой. Пропитанная ненавистью и жаждой мести. Совсем не такая, как Эсми…
– Кем ты была? – Мы с братом побирались на улицах, я пела, а он собирал деньги. Пока его не забрали в приют. Так что можешь считать себя везунчиком. Сразу видно, ты свое детство в подворотнях не провел. – Ты не училась и не работала? – А ты бы взял на работу слепую?! Я прекрасно пела, чертовски прекрасно. Ты сам это знаешь, я недаром так старалась сегодня. Нам хорошо подавали. Потом у меня была работа. Поганое рабство за еду и крышу. – И какая же?
– Гадкая. Я счастлива была от нее избавиться. И перегрызть им всем глотки. Всем этим мерзким девкам и похотливым мерзавцам, а потом любоваться на костер, в котором они сгорали. Мертвые и еще живые. Я ненавидела это место. Там со мной очень плохо обращались. Хуже, чем с собакой. Я ушла оттуда с большим скандалом, громко хлопнув дверью. – Ты поменяла ремесло? – я все еще не понимал, кем она была – Я стала вампиром! И я была беспощадна, – торжествуя, заявила она. Мечтательно глядя вдаль. – О, это было так зрелищно.
Непонятная ранее темнота полная звуков предстала теперь передо мной в ином свете. Это были ее человеческие воспоминания. Те, что сохранились благодаря остроте ее слуха. Ее слепота, по всей видимости, не была врожденным недугом, но получила она его давно, цветных человеческих воспоминаний у нее было очень мало. Став вампиром, она привыкала пользоваться своими глазами с большой непривычкой. Зато ее первые цветные воспоминания были пугающими. Невероятно яркая картина кровавой расправы во всех ее подробностях. Глаза Евы блестели, а ее мысли заставляли меня испытывать боль в горле, и ужас перед лицом ее жестокости.
– Знаешь ведь, как это было в самом начале? Когда ты пьешь, пьешь и все не можешь насытиться. Никак не можешь утолить свою жажду полностью. Там было много людей, и я ненавидела их. Я убила их всех. Каждого, кто был внутри, кто пытался сбежать, кто кричал и умолял о пощаде. Я была так голодна, а они так слабы и беспомощны. Видишь это, – она повертела в руках свой кулон в виде двух переплетенных сердец. – Этим я расправилась со своей первой жертвой. Хартли. Именно она попалась мне на пути, когда я выбила дверь из грязной каморки, где эти сволочи бросили меня умирать, заткнув рот кляпом. Мерзкая старуха. Хозяйка заведения, заловившая молодую дурочку Еву в свои гадкие щупальца. Взяла побрякушку на память. Я просто не знала, что надо кусать, ухватила за цепь и дернула прямо сквозь шею.
– А если бы ты видел, как эти полоумные пытались бегать от меня по дому и орали: «Она рехнулась! Слепая чокнулась!». Они кидали в меня мебель, можешь себе представить? – Она откровенно наслаждалась своими воспоминаниями, заставляя меня видеть эту бойню своими глазами, мучая меня и вызывая странные непонятные отголоски зависти. Так словно я мог сожалеть, что никогда не принимал участия ни в чем подобном. Вот и сейчас, когда я думаю об этом разговоре, я снова чувствую досаду и странный, но вполне определенный позыв испытать это самому. Бредовая навязчивая идея.
– А клиенты! Они стреляли в меня, а я ловила их пули, а потом и их самих. О, это было прекрасно! Наконец-то отомстить за все унижения и гадости, которые мне пришлось вытерпеть от них. Я не позволяла им умирать быстро, никому…
В этот момент я пожалел, что у вампиров нет спасительного свойства забвения, что все картины, которые она мне показала: все эти отвратительные закоулки публичного дома, которые она обшаривала в поисках новых жертв, серди полураздетых обитателей этого заведения, и то, как она расправлялась с каждым найденным человеком, вся во власти гнева и жажды. Незнающая жалости разящая змея. Когда у нее уже не было потребности пить, она просто убивала, медленно или быстро, методично истребляя все живое в этом ненавистном ей месте.
Ева счастливо вздохнула и с легким сожалением заметила, – Да. Сейчас такого уже не устроишь. Быстро пресытишься, а остальных придется добивать, просто так, а это скучно и глупо. Выбрасывать, ни разу не попробовав. Хотя…
Чем больше я думал об этом, тем сильнее мне хотелось пережить что-то подобное…Для нее это была месть. Возмездие за грехи и обиды. Была в этом массовом наказании какая-то притягательная сладость. Вот если бы можно было бы собрать весь людской сброд в одном месте и расправиться со всеми двуногими чудовищами разом, а тех, кто ничего не успел еще сделать, заставить смотреть на это, чтобы знали, боялись и впредь не смели даже думать, не то, что действовать подобным образом. Жестоко, зато будет действенно. Да. Ева определенно освежила мою жизнь. Но это не значит, что я одобрял ее поведение, но и осуждать ее было трудно.
– Зачем ты живешь? – А зачем живешь ты? – Ради мести? – Нет. Я живу для себя, я получаю все, что я хочу и могу себе позволить. Мужчины – главные в этой стране, и чтобы использовать их средства, нужно сначала заполучить их. Ненавижу мужчин. Поэтому я очень редко выпиваю женщин, с них нечего взять. Ты не ответил на мой вопрос.
– Для того, чтобы…Это трудно объяснить. Откровенно говоря, я еще мало повидал, и хочу просто побольше узнать о мире. Поэтому я путешествую. – Советую посетить Южные штаты, – проговорила она с ласковой улыбкой.
Да уж. Я собирался скоро уехать, но похоже все-таки придется снова вступить с ней в схватку. Нельзя оставлять за спиной таких «добрых» советчиков.
Жду реакции
