//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

Актер и Зритель. Глава 1

Откуда мы, зачем здесь
В этом театра
Зрители или актеры?

Видите эту девушку, что бежит, как одержимая, вниз по холму? С растрепанными темными волосами, отчаянно размахивает руками?
Это я.
И эта часть моей жизни называется бег за школьным автобусом в семь часов утра.
Меня зовут Ким Руэй. И автобус с облупившейся желтой краской — мое единственное спасение от восьми-километровой прогулки до школы.
На мое счастье, пока я запинаясь, пыталась догнать уже отъехавший автобус, меня заметил водитель. Конечно, он стар, ненавидит детей, и, возможно, никогда не сдавал на права, но со слухом у него все в порядке. Да и мои хриплые отчаянные крики не так-то просто пропустить.
Достаточно будет сказать, что день начался точно так же, как и любой другой.
Старшая школа резервации Ла Пуш похожа на любую другую старшую школы индейской резервации: ветхие, но надежные здания, практически полное отсутствие каких-либо удобств, большая зона отдыха, небольшое количество учеников и, конечно, ощущение принадлежности к одному племени. Другими словами с той секунды, что ты вступаешь на крытый дворик, украшенный предметами национального искусства и эмблемой школы — изображением волка, если ты не квилет, ты начнешь чувствовать себя немного не на своем месте. А в такой небольшой школе, как эта, все знают, кто твои предки.
Например, вот у лестницы стоит Саманта Мэлори. Она облокотилась на перила, и с легкой невинной улыбкой на губах бросает соблазнительные взгляды из-под темных ресниц. Саманта Мэлори: отец - квилет, мать — из племени Мака. Принята. А тот бедный мальчик, вокруг которого она круги выписывает? Это Филипп, темная кожа и мягчайшие черные волосы, которые контрастируют с его невероятно голубыми глазами. Он наклоняется вперед и что-то говорит шепотом. И я не уверена, что хочу слышать, что за слова он произносит со своим легким акцентом. Филип Смит: отец — квилет, мать — француженка. Принят, но только из-за своих убеждений. И вот она я, быстро прохожу сквозь толпу болтающих подростков во дворе. Пытаюсь перекрыть гул голосов, бормочу «простите», «извините», пробивая себе дорогу. Ким Руэй: наполовину квилет, мама — чистокровный потомок племени. И поверьте мне, я не шучу, когда говорю, что к счастью пошла в маму, а не в папу-блондина.
- Прошу прощения! - вскрикиваю я громче, прокладывая путь через стайку местных сплетниц. Они даже не смотрят на меня, расступаются и расходятся по классам. Устанавливается тишина, но ее тут же разрывает пронзительный звонок на урок. Я бормочу себе под нос проклятья и пытаюсь ускорить шаг.
Эта часть моей жизни называется опоздание на урок.
Мисс Риша, наша бессердечная учительница по биологии недовольна и смотрит на меня поверх прямоугольных очков. Она хмурится.
- Мисс Руэй? Опять опаздываем?
Я смущенно смотрю себе под ноги и стараюсь побороть подступающую к щекам кровь под приглушенные насмешки одноклассников.
С неодобрением на лице Мисс Риша отправляет меня на место. Я с радостью плюхаюсь на стул, выгребаю из сумки ручку и бумагу и быстро переписываю все с доски.
Вам должно быть интересно, кто я. Ответ прост. Я — Ким. В школе много групп, но я в них не отношу. На самом деле люди меня не замечают, как мне кажется. Они меня просто не видят. Конечно у меня есть друзья. Двое, если быть точной. Я — не одиночка, я - не страшная. Просто мне посчастливилось родиться с редким талантом быть невидимой. Сегодня я отлично провожу время с кем-то, а на следующий день, когда я прохожу через холл, улыбаюсь и приветственно машу рукой, вчерашние знакомые хмурятся, смущаются и отворачиваются. Даже учителя никак не могут запомнить мое имя.
Нет, не Мишель, не Хэзер, не Кейтлин. Просто Ким.
Я пыталась найти этому странному феномену объяснение. Я даже придумала что все из-за того, что раньше я училась в школе Форкса, а потом мама решила переехать «в родные места». Однако прошло уже два года, и есть только два человека, которые могут вспомнить мое имя при встрече.
В общем, можно сказать, что я среднестатистический подросток шестнадцати лет, охваченный безумием старшей школы.
Неприятный звон заставляет меня подпрыгнуть. Я тороплюсь списать с доски до того, как учитель одним движением тряпки сотрет все, что мне нужно.
Потом я снова бегу, сумка хаотично раскачивается на плече и бьет яркими пуговицами меня по бедру.
Расписание в школе — отличное, если, конечно, не собираешься поступать в Принстон или Гарвард. Занятия в лаборатории больше напоминают развлечение. Потом идет математика с мистером Туока, ходят слухи что он стал алкоголиком, когда его бросила жена-американка. Он на половину квилет.
Говоря серьезно, весь мой день — это цепочка действий перед одним, кульминацинным моментом. Весь день я сижу в классе, рассеянно царапаю свои записи, поглядываю на часы и мечтаю о том, чтобы стрелка двигалась быстрее. Потому что мой день начинается в 11:24.

11:24. Шестой урок. Изобразительное искусство.
Я сразу решила записаться на этот курс. Чем еще можно заняться в школе американских индейцев? Но не поэтому я так жду этого волшебного часа.
Нет. Причина намного проще.
Джаред Тейл.
Ладно, может быть, он и не знает, кто я, несмотря на то, что я сижу с ним за одной партой на уроках по изо.
Но он — любовь всей моей жизни. Я немного... хорошо, может быть больше, чем немного, одержима им. Мой блокнот весь состоит из записей, которые появляются, стоит мне замечтаться о нем.
Ким Руэй Тейл.
Миссис Ким Тейл.
Мистер и миссис Джаред Тейл.
Мой Джаред. Мой.
Как вы наверно догадались, эта часть моей жизни называется — влюбленность.
Или одержимость.
И на изо я всегда прихожу заранее.
Класс маленький и выполнен в старинном стиле. Скульптуры из самых разных материалов, от мыльного камня до красной глины образуют неровную линию, пересекающую комнату от правой стены до панорамного окна. Лучи солнца освещают двухместные парты, раскиданные по комнате и обращенные лицом к доске. Плитка на потолке разукрашена, и это свидетельство одного из предыдущих проектов миссис Гэтсби. Как я и думала, в класс я пришла первая. Как всегда. Радостно напевая, я прохожу к своему месту. Готовлюсь к появлению Джареда Тейла. И хотя постороннему может показаться, что в этом нет ничего сложного, это очень непростой процесс. Я ставлю сумку справа, потому что Джаред сядет слева. Разве можно придумать лучший предлог для того, чтобы наклоняться к нему? Встряхнув головой, я достаю карандаши, блокнот с набросками и тщательно поправляю волосы и одежду.
- Ким, хватит укладывать волосы. С прической все хорошо!
Это Энджи. Ее карие глаза радостно светятся, когда она падает на стул передо мной, и озорная улыбка появляется на ее губах.
- Знаешь что?
Я закатываю глаза, но едва сдерживаю подступающую улыбку.
- Что?
Энджи наклоняется вперед, отбивая пальцами дробь на моем столе:
- Держу пари, именно сегодня он тебя заметит.
Я не могу не рассмеяться, и мои тонкие плечи трясутся.
- Ты каждый день это говоришь!
Класс постепенно наполняется, миссис Гэтсби уже бегает по комнате, и то и дело поправляет свои уродливые бирюзовые очки, косо сидящие на коротком носу. Энджи начинает доставать все, что необходимо для урока, и я едва улавливаю ее ответ.
- Эта блузка тебе идет.
Я улыбаюсь ей в спину, надежда разрастается во мне. Возможно, она права. Возможно, именно сегодня тот день, когда Джаред, мой Джаред, заметит меня. Может он спросит, как меня зовут. А может быть, если повезет, завтра он даже вспомнит мое имя.
Звенит звонок, громко и хрипло, как всегда.
И как по команде в класс входят они.
«Они» в школе означает только одно — группа избранных. Все эти парни — прямые потомки вождей племени. Самые красивые, самые мужественные парни, которые родились, чтобы украшать землю.
Первым в классе появляется Эмбри Колл, его огромная фигура с трудом протискивается в дверной проем. Он зевает, на лице его скучающее выражение.
Но именно второй из них привлекает все мое внимание.
На его губах довольная ухмылка, а в невероятно черных глазах плещется смех. Он высокий, как и Эмбри, но в нем нет приземистости, он худой, но и не долговязый. Когда он грациозно занимает место рядом со мной, солнце задерживается на его фигуре, и медного цвета кожа начинает светиться.
И вот в чем заключается вся прелесть моего места. Да, я сижу рядом с Джаредом, но что еще лучше — Эмбри занимает парту справа от меня. Представили картинку? Джаред разговаривает с Эмбри, и я оказываюсь в удачном положении, когда можно беззастенчиво рассматривать Джареда Тейла, сколько мне захочется. Я не солгу, если скажу, что моя заветная мечта — как-нибудь принять участие в их разговоре, но я знаю, что этого не будет. Я слишком стеснительна и скована, чтобы попробовать нечто настолько дерзкое. К тому же они даже имени моего не знают.
Миссис Гэтсби говорит мало: она лишь бросает нам пару советов, прерывая их хриплыми вдохами. Легко догадаться, что ее куда больше интересует изысканная резьба по дереву, и она не собирается разбрасываться на обучение учеников. И в ту секунду, когда она взяла нож и направилась к искромсанному куску осины, это и произошло.
Я ничего не успела сделать — короткий крик Эмбри, в лицо мне летит маленький шарик и сбивает меня со стула на пол.
Это часть моей жизни называется боль.
Я сижу на жестком линолеуме и растираю лицо. Маленький матерчатый шарик попал мне прямо в челюсть, прошелся вверх по щеке и за ухо, которое продолжает звенеть от удара. Разве возможно бросить шарик с такой силой? Я поморщилась и попыталась пошевелить челюстью, в надежде, что шарик не раздробил мне кость.
- Ты в порядке? - раздался озадаченный хриплый голос. - Извини нас.
Самый прекрасный голос, который мне доводилось слышать. Я подняла глаза и увидела Джареда. Этот момент был как будто вырезан из романтического фильма. Парень наклоняется над пострадавшей девушкой, девушка скромно смотрит, колеблется, потом их глаза встречаются, и это любовь с первого взгляда. Но здесь оказалась небольшая проблема. Да, Джаред встал со своего стула, протянул ко мне руки, не решив, нужна ли мне помощь, но его глаза, его прекрасные глаза, такие мягкие и глубокие, застыли на хохочущем Эмбри. И едва ли в них читалась любовь ко мне, скорее раздражение.
- Глупый пес, - пробормотал он едва слышно.
Я попыталась подняться, и его взгляд тут же обратился ко мне.
- Не ушиблась? - спросил он, все еще бросая взгляды на Эмбри. Мне почему-то показалось, что он выглядит испуганным.
- Я в порядке, спасибо, - скромно пролепетала я с лицом, залитым румянцем. Теперь. Теперь он заговорит со мной, спроси же мое имя!
Эта часть моей жизни называется глупости.
Как только эти четыре слова слетели с моих губ, Джаред поднялся и направился к Эмбри, с каждым словом из него вылетал поток раздражения и злости.
Я снова уселась на стул, прижимая ладонь к щеке, и вдруг ухватила обрывки их сердитого разговора.
- Да что с тобой такое... бросить с такой силой... выдать секрет... хочешь, чтобы все узнали...
Сегодня был не тот самый день.
Видите девочку сидящую за своей партой, прикрывающую красную отметину на щеке рукой? Ту, что так далеко и так близко от высокого жизнерадостного темноволосого парня?
Да, это я.
Ким Руэй.
Не Лив, не Анна, и даже не Клэр.
Ким.

Head over heels

На следующий день красное пятно продолжало украшать мое лицо. У мамы чуть не случился удар, когда я спустилась к завтраку. Папа рассмеялся, и сказал, что я отлично выгляжу. Я рассмеялась вместе с ним, в то время как мама предприняла последнюю попытку залечить синяк, приложив к нему лед из холодильника. И, как всегда, я опоздала на автобус, и мне пришлось вновь поупражняться в беге на короткую дистанцию в сто метров, чтобы догнать наш дряхленький транспорт.
Я не лгала, когда сказала маме, что мне наплевать на красное пятно. Я не лукавила, когда смеялась с Энджи, сочиняя всевозможные причины появления ссадины, самая сказочная из которых заключалась в том, что на меня напал сбежавший из зоопарка тигр.
Но где-то глубоко внутри я думала только о Джареде. Джаред. Уже сходивший синяк был, может быть, единственной возможностью завязать разговор. Спросить его имя, как будто я и так его не знаю, а потом нашептывать его во сне. Ладно, может быть травмированная челюсть и не лучший предмет для разговора. Что я скажу? Привет, красавчик! Помнишь шарик, который твой друг бросил вчера мне в лицо? Да, тот самый! Знаешь, у меня от него остался неприятный синяк. Может быть хочешь снова извиниться или поползать передо мной на коленях? И да, кстати, меня зовут Ким.
О да. Можно представить, чем это закончится.
Но разве не я весь год не сводила взгляда с Джареда? И если что-то поможет нам наладить контакт, я этим воспользуюсь, даже если это ссадина на щеке.
Именно с таким настроем я заняла свое место в классе по изо. Вперед, Ким, представь - сегодня твой день рождения, давай веселиться так, будто сегодня твой день рождения. Последняя часть, великолепная часть появилась из-за Энджи. Она приободряла меня, строила планы, и даже предложила сказать, что у меня сотрясение, чтобы уж наверняка.
Можно и не говорить, что я не совсем могла согласиться. В конце концов, я просто Ким, стеснительная девушка, которая сидит на занятиях по искусству рядом с богом во плоти.
Прозвенел звонок.
Я выпрямила спину, очень аккуратно оглядываясь через плечо на дверь.
Мисис Гэтсби, возможно из-за того, что кто-то пожаловался директору, сегодня и правда вела урок. Делала она это с неохотой, то и дело поглядывая на образцы резьбы в углу класса. Было видно, что она с бОльшим удовольствием предпочла бы резьбу рассказу о том, как нужно расположить объект, чтобы добиться лучшего контраста освещения. Солнечный свет лился через окна класса, и я видела, как один за другим мои одноклассники погружались в полусонное состояние. Но у меня сна не было ни в одном глазу, я паниковала. Время на часах 11:28.
Джаред опаздывал.
Я с трудом могла сконцентрироваться на полной женщине, тяжело дышащей у доски. Что если с ним что-то случилось? Может он заболел? Да нет. В голове проплывали миллионы сценариев того, что могло задержать будущего отца моих детей от появления в классе.
Если честно, мне иногда даже стыдно за свою ненормальную одержимость Джаредом. Это странно, знаете ли. То, что испытываю к Джареду, не относится к разряду тех кратковременных влюбленностей, которые приключаются периодически со старшеклассницами, когда они видят какого-то парня. Возможно, это выглядит... как бы выразиться... банальным, но уверяю, это не так. Я не влюблена в Джареда. Мои чувства к нему далеко за гранью этого слова. Да, из уст девушки, о существовании которой он даже не знает, это звучит странно и даже пугающе. Сложно объяснить. Как притяжение. Нельзя объяснить притяжение, но оно между тем существует.
Ровно в 11:30, через шесть минут после начала занятия и две минуты после того, как я начала серьезно подумывать о том, чтобы поинтересоваться у миссис Гэтсби, не случилось ли чего с Джаредом, в это мгновение дверь бесшумно открылась.
Он грациозно, не издав ни звука, вошел в классную комнату. Кажется, что никто этого и не заметил. В полузабытье, охватившем класс, несколько человек все же начали перешептываться, и даже про учителя и ее гневную тираду мгновенно забыли. В огромной ладони он держал смятый клочок желтой бумаги — пропуск; он оставил его на самом краешке стола миссис Гэтсби, которым она никогда не пользовалась. После этого он направился ко мне, и то, что произошло дальше, я могу вспомнить до последней детали.
Джаред неуклюже сел на голубой стул, который казался слишком маленьким для его огромной фигуры. Черные волосы, как всегда в идеальном творческом беспорядке, упали на лицо, и он нетерпеливо откинул их со лба тыльной стороной ладони. Карандаш, который он вытащил, совсем истрепался, тогда, как альбом выглядел нетронутым. Он наклонился вперед, усаживаясь поудобнее и расслабленно улыбаясь. Все будет как всегда, он будет слушать, улыбаться, смеяться, время от времени поворачиваясь к Эмбри и шепча ему что-то в тишине. Только Эмбри сегодня не было.
11:32
Джаред внезапно нахмурился, наморщив идеальный лоб. Казалось, будто он внезапно уловил нечто, не вписывающееся в окружающий мир, но не мог понять, что именно не так. Он начал притоптывать ногой, едва заметно приподнимая кросовок и опуская его на бежевый линолеум.
11:33
Его движение оказалось настолько быстрым, что я едва не упала со стула. Джаред Тейл поворачивается на стуле. И из-под длинный черных пушистых ресниц он смотрит на меня. Его глаза. Невероятно черные. Настолько темно-коричневые, что выглядят черными. Я чувствую, как сжимается желудок, и в горле перехватывает дыханье. Я не могу пошевелиться, но я и не хочу. Джаред, мой Джаред смотрит прямо в мои темные глаза, и его зрачки расширяются от удивления, или чего-то другого, что определить я не могу.
Потом также внезапно он отворачивается. Его движение настолько быстрое, что, моргнув от изумления, я его и не заметила. Он отодвигается вместе со стулом к самому краю парты, как можно дальше от меня, руками он сжимает стол так сильно, что от напряжения белеют костяшки пальцев.
Наконец осознав, что я пялилась на него, я быстро поворачиваю лицо и начинаю разглядывать парту под своими маленькими ладошками. Дышать получается с трудом, и голова до сих пор немного кружится. Кровь подступает к щекам, и я вспыхиваю, как никогда раньше, окончательно и бесповоротно смутившись. Я сжимаю кулаки и кляла себя на чем свет стоит за свою глупость — я таращилась, как полная идиотка!
А потом, когда я уже собиралась схватить сумку и умчаться в ванную, он заговорил со мной.
- Как тебя зовут? - тихо спрашивает он.
Я бессознательно поворачиваюсь на его голос, и вдруг понимаю, насколько он близко. Вся кожа полыхает, а исходящий от него жар только усиливает нарастающую температуру. В животе начинают порхать десятки бабочек, в горле пересохло, и я знаю, что совершенно потерялась при виде его нежных черт лица. Я не могу контролировать румянец, который превращает меня в полыхающий флаг.
Через мгновение я уже отворачиваюсь обратно, в отчаянии разглядывая парту. Мой ответ настолько тих, что я удивлена, как он вообще его расслышал.
- К-Ким.
Он как будто пробует мое имя, шепча его: «Ким».
В эту секунду я подумала, что никто не смеет называть меня по имени кроме Джареда. Как мое имя звучит из его уст! — хочется умереть прямо здесь и сейчас.
- Я — Джаред. Джаред Тейл.
Я собираюсь быстро глянуть на него, но опять все заканчивается тем, что я не могу оторвать от него взгляд. Мой голос охрип, и звучит нелепо, как будто бы я только что вышла из пустыни:
- Я знаю.
Он улыбается, и мое сердце падает одновременно с появившимся желанием проглотить свои слова обратно. Я отчаянно пытаюсь спасти себя, пускаясь в объяснения, вытянув к нему руку.
- Н-нет, погоди. Я не знаю. Нет. Вру: я знаю. Но все знают твое имя. Не только я-я, именно я. Я-я знаю. Все знают. И я-я, - я морщусь, понимая, что он теперь решит, что я дурочка.
Он улыбается, прерывая меня, прошептав в воздух мое имя. Боже, я от этого никогда не устану.
- Ким.
Я мгновенно умолкаю, и теперь уже открыто таращусь на него, в ожидании услышать звук его голоса. А ему, кажется, нравится разглядывать мое лицо, у губ появляется складка, как будто он что-то ищет. У меня что-то не так с лицом? Сердце начинает биться быстрее, и я ощущаю новый прилив паники.
- Руэй, - выпаливаю я в каком-то порыве.
Он хмурится, и я с трудом заставляю себя объяснить.
- Руэй. Мое имя. Фамилия то есть, - коряво заканчиваю я.
Боже мой. Еще немного и я окончательно все испорчу. У меня вдруг появился шанс очаровать парня моей мечты, а я все рушу своими нелепыми словами. Я чуть не плачу, и горло начинает сдавливать сильнее.
- Ким... это сокращенно от Кимберли?
Я слегка улыбаюсь этому вопросу, и страхи на время отпускают меня.
- Нет, просто Ким. Не Кимберли. Просто. Ким.
Я хочу пошевелиться, но мой взгляд прикован к нему. Он так красив. Глаза, аристократический нос, волевая челюсть, мягкие губы, встрепанные волосы. Джаред. Джаред Тейл.
Джаред хмурится, в глазах читается какая-то непонятная мне борьба. Он отодвигается от меня, расстроено вздыхает, пробегаясь пальцами по своим черным локонам. Прежде чем я успеваю спросить, в чем дело, мы снова встречаемся взглядом.
- Мне пора.
И вот его нет. Карандаш и альбом остаются лежать на столе, когда он выбегает из класса, не замечая сердитого окрика миссис Гэтсби.
Я практически растекаюсь по стулу, не в силах совладать со своими мышцами. Меня охватывает безразличие. Джареда нет. Джареда, который называл меня Ким. Его стул пуст, второпях отброшен в сторону. Мой Джаред.
Я щипаю себя, проверяя не было ли сном все, кроме изношенного карандаша, который скатился к потрепанным краям моего альбома.
11:42

______________________
А читатели есть?))

Head over heels

- О Ким! Ким, Ким, Ким! Я не могу поверить! Это ФАНТАСТИКА!
Энджи была сама не своя от волнения. Она прыгала по моей гостиной, забыв про нашу домашнюю работу на полу. Можно и не говорить, что она слышала каждое слово, произнесенное мной и Джаредом на уроке изо. Она не стала акцентировать внимание на том, как внезапно он ушел, но заметила, что я каждый раз вспыхивала, когда он произносил мое имя.
Я скрестила руки на груди, выдавив смущенную улыбку.
- Энджи, пожалуйста, хватит. Он всего лишь спросил мое имя, - я бросила на нее испуганный взгляд. - Я выглядела очень жалко, да?
Энджи рассмеялась и упала на пол рядом со мной, неожиданно заключая в объятия.
- О Ким. Глупенькая Ким. Да, ты говорила так, будто тебя молния ударила.
Я застонала и схватилась за живот.
- Отлично. Теперь он подумает, что я не в себе!
За окном шел дождь, в котором, впрочем, не было ничего удивительного, в гостиной был зажжен весь свет, создавая уютную домашнюю обстановку. Мы пришли сразу после школы. Энджи не терпелось поговорить с глазу на глаз. Думаю, я рассказала историю раз пять, прежде чем она успокоилась. Но все равно где-то глубоко внутри я чувствовала странный груз на сердце. Он ушел. Он оставил меня.
- Ким. Посмотри на меня, - серьезным тоном сказала Энджи.
Я театрально подняла на нее взгляд.
- Я смотрю.
- Парням нравятся девушки, которые ими интересуются.
Во-первых, это замечание пришлось совсем не в тему. Я была на грани нервного срыва, а она выражалась, как психолог из женского журнала типа Космо. Во-вторых, я не верю, что это правда. Разве парням не нравится ощущать себя охотниками? Может, скажем прямо? И честно говоря, мне вовсе не хотелось бегать, разве что в объятия Джареда.
- Энджи, может, пойдешь нервировать Тару? - измученно спросила я.
- С чего бы это? Тебе нервировать намного интереснее.
Я хотела было запротестовать, но одним взглядом она заставила меня замолчать.
- К тому же, если я уйду, ты снова усядешься перед стиральной машиной. А это вредно.
Она права.
Я вздохнула и прислонилась спиной к ярко-красному дивану.
- Итак, думаю, будет лучше, если мы поговорим о деле. Какая будет стратегия атаки?
Энджи ухмыльнулась:
- Ты всегда умеешь меня порадовать.
Я ухмыльнулась в ответ, убирая с глаз растрепанные пряди:
- Я думаю, черные джинсы, голубая футболка с китами, маленькие оранжевые серьги-гвоздики и красные балетки в качестве финального штриха.
Энджи медленно кивнула, глаза ее сверкали:
- Очень в твоем стиле. Одобряю. Теперь скажи, как ты войдешь в класс.
Я рассмеялась, и, наклонившись вперед, посмотрела на нее из-под длинных ресниц:
- Что ж, для начала я опоздаю, как минимум на три минуты. Я войду в класс, подойду к своему месту и пройду за его стулом, не очень близко, но достаточно для того, чтобы он почувствовал мое присутствие. Я поставлю сумку на парту, слегка наклонюсь и потянусь, но не вызывающе конечно. Пару секунд спустя я потянусь за альбомом в сумку, и нечаянно задену карандаш Джареда, и он скатится прямо в его руку. Вот тут и начинается игра.
Энджи подскочила, покатываясь от смеха.
- О да, Ким! Ты покажешь Джареду Тейлу, с кем он имеет дело.
Я услышала, как с резким треском открылась входная дверь.
Снаружи раздался очередной раскат грома, и в дом влетела мама, не переставая громко ругаться, и рухнула на пол.
Я тут же вскочила и, запинаясь, побежала к ней. Никогда еще расстояние от дивана до двери не казалось таким большим. Когда мы с Энджи добрались, она все еще была на полу. Лицо у мамы побелело, как простынь, а глаза горели от неведомого ужаса. Она пыталась что-то сказать, но вместо слов раздавались лишь хриплые обрывки. Размахивая руками, одной она вцепилась в мою, полностью перекрыв там кровообращение. Другой она не переставала показывать на входную дверь, терзаемую ветром. Я удивилась, когда услышала свой абсолютно спокойный голос:
- Энджи, будь добра, принеси стакан воды.
Дважды повторять не пришлось, и через мгновение она уже вернулась. Я заставила маму взять стакан в руки, и она одним большим глотком выпила все, что там было.
- С-снаружи... огромный... - взвизгнула она, наконец, обретя голос.
Я проследила взглядом за ее рукой, указывающей на черную пустоту шторма за дверью, и прошептала:
- Что, мама, что там?
Энджи пришлось наклониться вперед, чтобы расслышать последующие мамины слова.
- Два огромных волка... медведя... да, это должны быть медведи. Снаружи, прямо у нашего дома. Огромные, гигантские. Оба с очень темной шерстью... разве в Вашингтоне есть черные медведи? Один был точно черный. Массивный. Слишком большой, чтобы пройти сквозь дверь... Ким, ты что делаешь?
Я и сама не знала. Прежде чем я успела что-то понять, ноги понесли меня наружу. На меня обрушился дождь, в считанные секунды промочив до костей, сбегая по лицу, как будто огромные тяжелые дождевые капли были слезами. Я ничего не видела кроме стены дождя и темного пугающего вечернего неба. Ноги несли меня дальше от дома к неявным очертаниям черного леса. Я забыла, что иду босиком, но это и не имело значения. Не существовало ничего кроме невидимой силы, которая тащила меня вперед в направлении леса.
Я увидела белую вспышку, промелькнувшую в деревьях, но она была настолько быстрой, что я подумала, что мне привиделось.
Вторая вспышка. Призрак в темноте.
Я начала запинаться по мере того, как мозг пытался понять, что же я видела в темноте. Единственным звуком был дождь, заглушивший все остальное. Одежда отяжелела и тянула меня к земле. Я отбросила мокрые пряди с лица. Трава под ногами стала липкой от грязи. И сквозь все это я вдруг ухватила невероятно притягательный аромат.
Сладкий, больше, чем сладкий. Как будто запах жасмина, он висел вокруг меня в воздухе, нетронутый дождем. Был и другой запах, более земляной. Смесь ароматов сосны и океана. Запах нашего племени.
Я не помню, как долго стояла под дождем, возможно, прошло несколько часов, а может быть одно мгновение. Абсолютная тишина шторма была повсюду.
Внезапная вспышка молнии осветила маму, бегающую ко мне, и Энджи, не отстающую от нее ни на шаг. Они что-то кричали, но я их не слышала. Шел дождь, и что-то двигалось в лесу.
Потом я почувствовала, как мама набросила на меня плащ, Энджи приплясывала рядом, и в этот момент тишину прорезал оглушительный вой.
Я замерла.
Самый прекрасный и в то же время наполненный страданием крик пронзил меня. Я шумно вдохнула, сожалея о том, что не могу ответить.
Снова наступила тишина, омываемая потоками дождя.

_______________________
LittleDemon, меня сразу зацепила эта история, потому что всегда интересно почитать про новых людей и "нелюдей"))) А если есть хотя бы один читатель, то прода будет появляться)

Head over heels

На следующий день мама написала жалобу и все утро кричала на кого-то по телефону, что жителям должна быть обеспечена безопасность. И мне было немного жаль того несчастного которого работал сегодня в первую смену. А потом я вспомнила тот сладкий запах, который висел в воздухе прошлым вечером, и решила, что кто бы то ни был, он того заслужил.
- Я говорил! Я тебе говорил! - торжествовал отец, размахивая вилкой. - Ты посмеялась, когда я рассказал о медведях, ты мне не поверила. ха. Они настоящие! Настоящие!
Мама с яростью отшвырнула трубку, совершенно игнорируя отца, и с какой-то жестокостью разбила три яйца на сковородку.
- Я не могу поверить, что таким опасным животным позволяют разгуливать по резервации, - шипела она, с грохотом поставив на стол молоко.
Папа, не утратив присутствия духа, продолжал тараторить.
- Такой ливень, говорила ты. Но у меня отличное зрение. Я видел медведя, как будто днем! И вот что вышло из того, что ты мне не верила. Если я говорю, что видел медведя, значит я его видел!
Я нервно выпила свой стакан сока, уже предчувствуя, чем все это закончится.
Мама с ножом для масла в руках в ярости описывала круги вокруг маленького стола, раскладывая по тарелкам омлет
- А в следующий раз что? Гремучие змеи в подвале!
Я смотрела на маму, которая зло дыша, наконец, с трудом заставила себя сесть. Теперь мой папа пытался объяснить, как медведи, которые обычно не обитают в наших краях, мигрировали с Аляски.
Мама атаковала тост на тарелке, ненадолго задержав на папе прищуренный взгляд, отчего тот мгновенно замолчал.
- Томас, - начала она, страдальчески вздохнув, - я хочу, чтобы ты пошел к Сэму Улей перед работой. Я проверила налоговые отчеты и знаешь что? Он получает почти четверть всех доходов под предлогом обеспечения безопасности. Безопасности! Ха! Что ж, ты пойдешь и скажешь ему, что я собираюсь сделать с этими деньгами, если еще хоть раз увижу этих медведей.
Я поперхнулась тостом. Не вовремя.
- А ты, Ким! Ты безответственным образом не послушалась меня вчера! О чем ты думала, когда пошла туда! Ты не только себя подвергла опасности, но и меня, и твою подругу! Там снаружи были медведи! И у тебя могла начаться гипотермия или пневмония от такого ливня!
Я знала, что разговор неизбежно повернется к моему необдуманному поступку. И неважно, сколько раз я объясняла маме, что не контролировала себя в тот момент. Ах да, когда я сказала, что это было похоже на притяжение, она посмеялась надо мной.
Папа громко откашлялся, прерывая тираду мамы.
- Эмма, давай будем разумными-
Я закрыла глаза и услышала, как звякнул стакан, когда мама вскочила из-за стола, тыкая пальцем в спокойное лицо отца.
- Разумными! У моего дома разгуливают два МЕДВЕДЯ!
- Да, Эмма, мы с Ким это уже поняли.
При упоминании моего имени я опустила глаза и стала разглядывать омлет, в страхе, что мамин гнев снова переместится на меня.
- Однако, - продолжил папа, - мне пора ехать и боюсь, у меня нет времени заезжать к Сэму Улей с гневными письмами.
Мама пораженно замолчала, пап поднялся, поцеловал ее в лоб, быстро обнял меня и ушел, захватив свой кейс. В наступившей тишине я пыталась стать как можно меньше. Я искренне верю, что два медведя на пороге не так страшны, как моя разъяренная мама. Если не считать этого, то пятница начиналась, как обычно.
Очевидно, стать как можно меньше мне не удалось. Нисколько не успокоившись мама зло топнула ногой, вскрикнула, всплеснув руками, и повернулась ко мне.
- Ким, иди к мистеру Улей и скажи ему все, что я думаю об уровне безопасности в резервации, - велела она строгим бурлящим от негодования тоном.
Я подскочила со стула.
- Мама! Это нечестно! Мне в школу надо! - возмущенно кричала я, но мама уже скрылась на лестнице:
- Это недалеко! Пройдешься немного вниз по улице.

____________________________
LittleDemon, оо, обожаю эту песню! интересно, что иногда совершенно случайно музыка совпадает с текстом
Spirit, добро пожаловать! всегда рада новым читателям!

Head over heels