//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

К моменту моего возвращения в отель Свон, Изабелла снова надела маску обычной, пристойной/скромной/официальной администраторши. Она сидела за своим столом в аккуратнейшей униформе, и улыбалась, излучая ужаснейшую вежливость.

Я стоял посередине холла, заключенный в один из своих кошмаров, и смотрел прямо в ее прекрасные медово-карие глаза. И чувствовал себя одиноким, как никогда.

Я бежал всю дорогу от полицейского участка, и никак не мог восстановить дыхание. Я прижал руку к груди, как будто опасаясь, что сердце выскочит из своей клетки. Скованной из ребер. Я выглядел так, будто только что пробежал марафон. Или по крайней мере пытался. Потому что злоупотребление самыми разными наркотиками не прошло даром. И теперь я едва мог дышать.

Изабелла решила отпустить шутку по этому поводу.

-Хотя бы кто-то из нас дышит, - мелодичным голосом проговорила она.

-Да, и это чертовски больно, - слова сорвались с губ до того, как я мог подумать о последствиях. Изабелла сморщилась, услышав ругательство, как будто это слово ранило ее в шею. Точнее в горло. Она действительно выглядела раненной.

Но от чего было больно, действительно чертовски больно, так это от воздуха в легких. Как будто несметное количество острых, бритво-подобных зубов разрывали меня изнутри. Ядовитые, да, думаю, они были еще и ядовитыми. Это единственное возможное объяснение. Я находился в шаге от того, чтобы окончательно не задохнуться.

Я бросил сердитый взгляд на Изабеллу, на лице которой не отражалось ни одной эмоции – полная профессиональная невозмутимость. Только глаза что-то выражали. К сожалению, я не мог понять, что это.

-И не надо так на меня смотреть, Эдвард, - сухо сказала она. – Не моя вина, что ты так чертовски изнежен.

Я вполне предсказуемо онемел при этих словах. Разве не она только что морщилась, как приличная девочка из церковного хора, когда я чертыхнулся? А теперь еще назвала меня неженкой?

-У тебя что, раздвоение личности? – выпалил я.

-Прошу прощения?

-Диссоциативное нарушение идентичности. У тебя.

-По-моему здесь только ты ведешь себя, как настоящий псих – злорадно улыбнулась Изабелла, она не теряла хладнокровия. В отличие от меня.

-Что ты делала с Эмметтом? – я решил покончить с бессмысленными разговорами. Довольно любезничать. Да, я терял самообладание.

На самом деле я давно его потерял. Я это был худший день в моей жизни. Хотя несомненно было в нем нечто яркое. Нечто, что нельзя было проигнорировать. Изабелла Свон.

Но все казалось таким безумным, таким абсурдным, таким бредовым.

-С чего ты решил, что у меня были причины хоть пару минут провести с Эмметтом, - вежливая улыбка, ужасно вежливая улыбка на ее губах, от которой хотелось в то же мгновение схватить ее за горло. И задушить трясущимся руками прямо на месте.

А потом она закусила нижнюю губу, и мне захотелось зацеловать ее до смерти. Разве не странно, как один человек может заставлять испытывать совершенно противоположные эмоции в одно и то же время?

В этом сущность Изабеллы Свон. Она сама живое противоречие.

-С чего я так решил? Ты, ТЫ! Заставила меня так думать! – прорычал я, я мог поставить мировой рекорд по произведению плохого впечатления на девушку.

-Как я могла заставить тебя думать о чем-то настолько…безумном? – ее улыбка стала еще более широкой и …дикой. Фатальная улыбка, как в тех поэмах. И песнях про «не тех» женщин. Именно такая улыбка. За которую готов умереть.

-Ты можешь отвечать простыми утвердительными предложениями вместо того, чтобы задавать очередной дебильный вопрос?! – почти кричал я. Потому что несмотря на то, что она нагоняла на меня страх, мне начинало казаться, что я разговариваю с упрямой пятилеткой.

Она заставляла меня ждать своего ответа. Ждать своего ответа, потому что очевидно ей принадлежало все время мира. И она могла потратить его на то, чтобы я ждал, терзаемый ее садистской улыбкой. Все было так, как предсказывала Элис. Я никуда больше не поеду. Я останусь в отеле Свон. Навсегда. А значит некуда торопиться. По крайней мере с ее точки зрения.

Я огляделся в поисках какого-нибудь простого предмета, чтобы от одного взгляда на него почувствовать успокоение. Но в холле отеля вообще все было таким простым, и ненатурально блеклым, что не за что было зацепиться. Я начал делать глубокие вдохи.

И потом Изабелла ответила. Конечно же еще одним вопросом.

-А ты можешь задавать правильные ответы? – спросила она, не забыв усилить мое очень, очень медленное горение, очередным маневром – закусив нижнюю губу. О каких правильных вопросах могла идти речь, когда она так делала?

-Я-я не знаю, - запнулся я. В этот момент я почувствовал такую усталость, что захотелось лечь прямо здесь на холодный мраморный пол, который, как я теперь заметил, был выложен очень сложной мозаикой – белый лебедь, охваченный языками черного пламени. Как я мог не обратить на это внимания раньше?

Лебедь был практически серебряным, и невероятно прекрасным в своей простоте. И даже окруженный огнем, он сохранял спокойствие. Мертвое спокойствие.

-Попытайся, Эдвард, - она возникла рядом со мной, а я опять не слышал ее приближения. Люди не могут так тихо передвигаться. Пусть нас разделяла всего пара шагов, но я должен был их услышать. В конце концов я не мог настолько погрузиться в созерцание пола.

Я посмотрел на нее. Действительно посмотрел. Когда Изабелла находилась рядом, то воздух становился чуть холоднее, но и менее ядовитым. Такое облегчение. Я поддался соблазну и еще несколько мгновения любовался изгибами ее тела, скрытыми под тканью униформы, но все же хорошо различимыми. И ее скулами, снежно-белыми.

Правильные вопросы? Как я могу определить, какие из них правильные, а какие нет? Считать ли вопрос «займешься со мной любовью здесь, на мраморном полу» неверным? Потому что для меня он был абсолютно правильным. И все же я решил начать с чего-нибудь простого.

-Какая у тебя фамилия?

-Свон.

Я горько коротко усмехнулся.

-Изабелла, если ты не хочешь отвечать, не требуй от меня вопросов. Это какая-то игра?

Она нахмурилась:

-В смысле?

-Я задал простой вопрос. Что теперь не так?

-Но я ответила, разве нет? – она сделал шаг навстречу ко мне, и от ее превосходного сладкого аромата я судорожно сглотнул:

– Я спрашивал твою настоящую фамилию, а не ту, которой тебе велят…

-Кто велит? – с издевкой перебила Изабелла. – Кто мог приказать мне врать насчет своей фамилии?

-Я не знаю. Директор, владелец, или кому ты там подчиняешься… - я осекся и сделал глубокий вдох. Снова. Кто я? Жертва мастер-класса по контролю над гневом? Или полный неженка? Изабелла настороженно наблюдала за мной, и выглядела абсолютно искренней.

И меня как током ударило. Она говорила правду. У нее не было причин врать.

-Свон? Ты Изабелла Свон, и работаешь в отеле Свон? - я все еще надеялся, что она рассмеется и признается, что сидит на каких-нибудь особенно сильных наркотиках. Но это конечно не произошло.

-Да, Эдвард.

-Понятно, - пробормотал я, хотя ничего не было понятно. Ни в чем не было ясности. – И как долго ты здесь работаешь, мисс Свон?

-Иногда кажется, что целую вечность, - ответила она. Как же все теперь прояснилось!

-И сколько тебе лет?

-А вот это всегда неправильный вопрос по отношению к женщине, - рассмеялась она. Я смотрел на нее в замешательстве. А ведь она права. Я должен был знать. Я рассмеялся, и пугающее напряжение, наконец, исчезло.

-Итак, Изабелла Свон, что ты собираешься делать с Эмметтом? – смог я задать еще один вопрос через некоторое время. Я думал, что этот вопрос вернет нас в атмосферу ужаса, но Изабелла продолжала смеяться.

-Ничего из того, что он бы не захотел от меня, Эдвард.

Я поморщился. Может она и отвечала теперь утвердительными предложениями, но ясности это не вносило. Они походили на скрытые тропинки между скалами. Настолько значимые, настолько скрытые тайной, настолько умело спрятанные, что становились бессмысленными. Вызывая досаду и разочарование.

Внезапно она протянула руку и нежно коснулась моей щеки. Ее пальцы оказались на удивление неестественно холодными.

-Ты правда за него волнуешься, не правда ли? – я пожал плечами. – Ты хороший человек, Эдвард.

-По этой причине я здесь? Потому что тебе понадобился хороший человек? – не задумываясь, ляпнул я.

-Это правильный вопрос, Эдвард, - произнесла Изабелла, и тут же развернулась на каблуках и прошла на свое рабочее место за столом. Я, онемев, смотрел на Изабеллу, из нее как будто выкачали все эмоции, оставив одну лишь вежливость.

-Вам следует проверить вашего друга, мистер Каллен, - ее голос был холоден и сбивал с толку. Улыбка наводила на мысли о профессиональной фальши. – Если вы ТАК о нем беспокоитесь.

-Вы правы, мисс Свон, следует, - я чувствовал себя почти отвергнутым, и с трудом заставлял себя делать то, что она сказала. Идти к Эмметту.

По пути на четвертый этаж – почему-то лифт не вписался в концепцию этого отеля – я пытался воспроизвести наш разговор. Чтобы разобраться в нем.

Конечно же, я думал только об Изабелле. Было ли совпадением то, что ее фамилия – Свон? Разве такие странные совпадения не случаются, даже в реальном времени? А может это причина, по которой ее наняли? Может ее «учредители» решили, что это будет забавно?

На втором этаже я понял, что Белла ничего не сказала мне кроме своей фамилии. И той нелепой фразы, будто она в отеле целую вечность. Я с жаром надеялся, что это всего лишь ностальгическая метафора.

И почему она ответила на телефон Эмметта? Не говоря о том, что она продолжала терроризировать меня своими строчками об адском круге. Голова была забита вопросами, я без сомнения был самым мерзким журналистом в стране. Во всем обыкновенном мире.

Изабелла, напротив, справлялась очень хорошо. Она без усилий расправилась со мной, выставила меня дураком, и не один раз. Причем каждый раз сводила с ума, потому как я безумно ее хотел.

Я хотел облизать каждый дюйм ее фарфорово-белой кожи. К такой мысли я пришел на третьем этаже.

К четвертому этажу, я уже совсем забыл волноваться за Эмметта. Все мысли были исключительно о Изабелле. Я ничего не мог поделать. Так работал мой мозг. И она ошибалась на мой счет. Я не был хорошим человеком. Если он ей нужен, то придется продолжить искать, потому что это явно не я.

Дверь в комнату Эмметта была открыта. Я подумал, что стоит издать какой-нибудь звук, прежде чем войти, на случай, если он вдруг ублажает себя, занимаясь сексом по телефону с Розали. Я многозначительно кашлянул и вошел.

Но смог сделать только один шаг.

Затем замер, абсолютно пораженный увиденным. Сказать, что меня пробрало до мозга костей, не будет большим преувеличением, правда.

Я не мог шевельнуться. И в тот момент меня осенило, что все произошедшее за день – ничто по сравнению с тем, что мне предстоит испытать. Последняя, бездонная расщелина в этом чертовом обыкновенном мире.

Или, как сказала бы Изабелла - последний круг ада.

Head over heels

Глава 9
Ядовитое солнце
Белла

Я лгунья с милым лицом. В конечном итоге просто - лгунья. Когда Эдвард направился на четвертый этаж, чтобы увидеть, насколько далеки от правды мои слова, также далеки, как солнце от земли. Я подумывала пойти за ним, но решила, что это не очень хороший план. Да и вообще не план, а преследование.

Поэтому я решила выйти на улицу, делая вид, что дышу свежим воздухом. Я хотела почувствовать, как солнце целует мою кожу. Приятное отравляющее тепло, от которого таяли все мысли. Они были весьма непросты, поэтому да, мне нужно было от них отдохнуть. Всего несколько мгновений бездумья. И немного тепла.

К тому же во всем, что связано с Эдвардом, торопиться некуда. У меня есть время до самого конца света. Мне иногда приходит в голову, что я как вампир - у меня столько времени. Неограниченное количество времени.
Одно отличие - я могла наслаждаться солнечным светом.

Я села у отеля на скамейку рядом с фонтаном. Изображающим лебедя, конечно же. Меня зовут Изабелла Свон, что переводится «лебедь», и я работаю в отеле, где все украшено лебедями, и называется он Лебединый отель, хотя мне нравится называть его отелем Свон. Есть в это какая-то ирония, странное мистическое совпадение, что я оказалась именно здесь в отеле, который как будто назван в мою честь.

Поэтому я стараюсь об этом не думать. И я трачу время на то, чтобы об этом не думать. А раз оно никогда для меня заканчивается, то и у моей истории нет конца.

Совсем.

Я закрыла глаза, позволяя ядовитым лучам со всей силы терзать мои бледные веки. Они не могут нанести никакого вреда. Ничто не может нанести мне физический вред. Не в прямом значении этого слова. Физический.
День оказался искренне приятным. В невротическом шепоте ветра чувствовался намек на прохладу, небо с оттенком холодной серости, и казалось, что сейчас позднее лето, время начала новой декады, время, когда все живое кажется еще более живым – слишком живым, и следом начинает поглощать себя. Пожирать себя.

Лучшее время года, на самом деле.

Я сняла туфли, даже земля стала горячей от солнца и лета, и ощущение для босых ног было просто чудесное. В детстве я тоже была теплой. Я знаю это, потому что помню, как мама проверяла мой лоб рукой, помню ее обеспокоенность. В этом воспоминании у меня был жар.

Больше со мной такого не происходит. Я холодна, как камень. Как труп. Или как вампир.

-Привет, Изабелла, - прервал мои редко всплывающие воспоминания высокий голосок. Как же это раздражает, подумала я, но открыла глаза и выдавила улыбку. В нескольких шагах от меня стояла Джейн с милыми тонкими белокурыми волосами и розовыми щеками. Я предположила, что он всю дорогу бежала сюда откуда-то, возможно желая поделиться какими-то новостями.

-Просто Белла. Сколько еще раз мне нужно тебя просить, - ответила я и похлопала по свободному месту на скамейке, приглашая Джейн присесть. Я едва сдерживала смех, разглядывая ее одежду. Ей было 15, и следовало бы одевать что-нибудь веселое и забавное. Но она выглядела, как самый печальный библиотекарь в мире. Точнее она бы так выглядела, если бы не радостное выражение лица и своенравие в глазах.
Я ободряюще ей улыбнулась. Не то чтобы ей нужна была поддержка, она не из робких, определенно нет, просто я очень вежливая. Как и положено крили в океане. Но, кажется, я повторяюсь.
-Значит у тебя снова журналист, - улыбнулась мне Джейн. Я просто кивнула. Городок маленький, и новости расползаются, как огонь.
-Я его видела, он горячий парень.
-Да?
-Определенно! - ее улыбка стала шире. - Он такой...пикантный.
-Пикантный? - эхом отозвалась я, чувствуя себя глупо.
-Это, моя милая, устаревшая Белла, синоним слова горячий, - терпеливо объяснила Джейн. Похоже, она и правда решила, что я глупая.
-А, - ответила я, безуспешно пытаясь сказать что-нибудь умное. Даже криль нашла бы более достойный ответ.
-Но знаешь, - продолжила она, игнорируя мою заторможенность, - он горячий не как какой-нибудь старшеклассник музыкант, а больше как... Джеймс Дин из какого-нибудь старого фильма. Из тех, что снимали, когда Марлон Брандо был молодым и... - Джейн хихикнула, - пикантным.
Я удивленно посмотрела на нее. Эта девочка не переставала меня удивлять. Возможно единственная 15-летка во всей стране, которая не только знает Марлона Брандо и Джеймса Дина, но и считает их «пикантными». К тому же такое описание с точностью подходило Эдварду. У Джейн был врожденный дар подбирать нужные слова.
-Знаешь, Джейн, я бы сама не сказала лучше.
-О да, - она закатила глаза. - Жаль только что он соверше-е-е-енно чокнутый!
-В смысле?
Вот так я узнала о том, что Эдвард не из храбрых. Не из тех, кто со стойкостью принимают плохие новости. Джейн оказалась безжалостно строгой, она никогда ничего не смягчала в своих суждениях, хотя они почти всегда были точны. Итак, Эдвард перепугался, у него случился приступ паники, который чуть не довел его до инфаркта, но встреча с Джейн его спасла.
-И знаешь, он даже бы быстрее обмочился, чем Майк Ньютон, - закончила свой рассказ Джейн, я не удержалась и велела ей заткнуться.
-Во-первых, мне нравится Майк, поэтому будь добра. А во-вторых, мне кажется, что ты несколько преувеличиваешь, Джейн.
-Тебя там не было, - Джейн как обычно ни чуть не впечатлилась моими словами.
-Ты скрываешь факты, твой типичный заскок, Джейн, - ответила я. На самом деле я совсем на нее не сердилась, мне очень нравились люди, которых не впечатляла я и окружающая меня банальность.
В тот момент я вдруг задалась вопросом, который больше не отпускал меня - как так случилось, что мне понравился Эдвард? Ведь он оказался самым впечатлительным. Даже больше того. Полная противоположность.
-А ты крадешь людей и ешь их живьем, это твой заскок, Белла, - нагло улыбнулась мне Джейн. Я игриво ущипнула ее за бок.
-Следи за своим язычком, иначе...
-Да, да, я знаю, - Джейн легко отмахнулась от моей угрозы. - Иначе я стану следующей жертвой. Так страшно. Ты будешь моим личным Фредди Крюгером.
-Прости, что?
-Ладно, не Крюгер может быть, - Джейн продолжала дразнить меня – А может невеста Чаки, помнишь такую?
Она расхохоталась, а я с недоверием уставилась на нее. Или с тем, что я приняла за недоверие.
-Как там Джейкоб? - сменила тему Джейн. Я заметила, что она немного покраснела, но не хотела анализировать это в тот момент. И так все было очевидно.
-Он в порядке. Но ему скучно в последнее время, - я пожала плечами. Джейкоб не был любимой темой для разговора. Он был ужаснее даже меня. К тому же я мало что могла о нем рассказать. Особенно девочке-подростку, которая в силу отсутствия серьезного опыта была буквально ослеплена любовью к нему. Большинство из того, что я могла рассказать о Джейке, ранило бы ее.
-О, теперь у него добавится веселья, ведь у него есть журналист, - хихикнула Джейн. Если бы она знала, насколько близка была к правде!
-К слову о журналисте, - я резко выпрямилась и бросила строгий взгляд на Джейн. - Тебе пора. Я несколько разозлила его, и не хочу, чтобы ты стала свидетелем скандала-
-Потому что ты такая вульгарная, что я могу не вынести потока ругательств, который ты собираешься направить на беднягу-журналиста.
-Джейн, - я надела туфли и поднялась. Она уставилась на меня, делая вид, что не понимает.
-Джейн, пожалуйста.
-Ладно, как хочешь, - она встала и сердито глянула на меня. Я, извиняясь, улыбнулась, но она просто развернулась на каблуках и ушла. Я дождалась, пока она скроется за углом, и поползла в отель, чувствуя, как солнце на прощанье целует меня в ямочку у основания головы. Нежные поцелуи ядовитого солнца. Как вовремя.
Он уже ждал меня в холле. Я увидела его фигуру через стеклянную дверь, он расхаживал взад и вперед, как зверь, загнанный в клетку - впрочем так оно наверно и было, только он этого не знал, пока не знал. Но я позабочусь о том, чтобы это изменилось. Скоро.
Я остановилась на полпути к двери и еще раз присмотрелась к нему. Джейн была вполне права по поводу несчастного Эдварда. Он перепугался. Правда. Я усмехнулась и подумала, что возможно следовало обратить внимание на Джейкоба. Он, по крайней мере, не был трусом.
Но опять же, я не могла проигнорировать эти великолепные зеленые глаза, губы идеальной формы, напоминающие о скульптурах и полотнах эпохи Возрождения, святые и ангелы на которых больше напоминали порнозвезд. Я не могла игнорировать Эдварда.
Он был для меня поцелуем рассвета. Обещанием того, что ядовитое солнце скоро, очень скоро сделает то, что хочу я. Что оно прожжет меня до самых костей. До самой моей сгнившей сути.
Что ж, возможно Эдвард еще не стал таким, но скоро с моим гостеприимством, его жизнь станет яркой. Иссиня-черной, но яркой.
Я подняла глаза к безупречному небу. Оно так наэлектризовалось от жары. Миллионы мошек, пчел, москитов танцевали в пьянящем воздухе, и бесстрастное раскаленное белое солнце щедро одаривало нас поцелуями.
Ядовитое солнце, прошептала я в пустоту и вошла в свой отель.
-Где он, черт побери? - поприветствовал меня криком паники Эдвард. - Что ты с ним сделала, ты, больная женщина?!
Я аккуратно закрыла дверь за собой и прислонилась к ней. Смотреть на перекошенное от истерики лицо Эдварда было бы забавно. Если бы не так неприятно.
-Где он?! Где Эмметт? Где, черт возьми, мой друг?! - вопил Эдвард.
-Да уж, у тебя неплохой словарный запас, - с наигранным восхищением усмехнулась я, - продолжай, давай посмотрим сколько еще вариантов этого вопроса ты сможешь выдать.
-Где Эмметт, где он?!
-Видишь? Еще один вариант. Молодец, - я скрестила руки и улыбнулась. Эдвард практически задыхался, и сильно побледнел, только такой цвет ему не шел, как мне. На его лице читалось отчаяние. Мягко говоря.
-Заткнись и отвечай на мой вопрос!
-Который из? - рассмеялась я. Это было последней каплей, я ясно видела, что он готов задушить меня прямо на месте - сжать руками мое горло и сделать то, что по его мнению следовало уже сделать.
Но он остановился в двух шагах от меня.
-Каждый, - сквозь зубы прошипел он. Плюс очко за самоконтроль, довольно подумала я. Я слушала его тяжелое дыхание. Мне оно казалось музыкой. Особой. Это была «Ода к радости» Бетховена. Да, именно она.
-Я не знаю, где твой друг, - наконец сказала я.
-Я тебе не верю.
-Почему, - спросила я. Он засомневался, уверенность в его глазах таяла. - Почему ты мне не веришь, Эдвард?
-Просто скажи мне, где он, будь любезна? - внезапно в его голосе послышалось абсолютное поражение. И сильная усталость. Я ощутила себя немного виноватой за то, что превратила этот день в настоящий ад для него. С особым ударением на слово ад естественно. Я шагнула к нему, он больше на меня не смотрел, а сфокусировал свой взгляд на полу. Такой потерянный. Зверь в клетке. Бедное животное. Медленно я обняла его. Он содрогнулся от явного ужаса, но противиться не стал.
Я положила голову ему на грудь. Мне хотелось утешить его, хотелось сказать, что все будет в порядке. Хотелось скормить ему какую-нибудь сладкую-пресладкую ложь.
Но вместо этого я сказала горькую тошнотворную правду.
Почему? Потому что я криль. Вежливая. И правдивая. Вы когда-нибудь видели обманывающую криль?
Вряд ли.

Head over heels

Ужас тем больше я читаю, тем больше меня одолевает страх и тошнота к Белле не могу ничего с собой поделать, дрянью охото назвать((((((((что же с Эмметом
Спасибо tyroesse6553, как всегда за хороший перевод, я благодарна, что ты делаешь это, ведь ты тратишь столько сил времени и эмоций

А вот и глава))

От автора: …Итак, новая глава. От Беллы. Хочется показать, что происходит в этом городе, и к какому абсурду можно придти, если принимать все, как должное. Но опять же, никто здесь не воспринимает истории из желтых газетенок. Особенно если в городе то и дело случаются паранормальные явления.

Глава 10
Если бы я была твоим вампиром
Белла

- Сделай глубокий вдох, Эдвард, - прошептала я ему на ухо. С исключительной нежностью, низким голосом, над которым работала годами, я добавила, - Сделай глубокий вдох и постарайся расслабиться…

Может я и не журналистка, но хорошо подбирать слова умею.

И такие тщательно подобранные слова должны были вызвать какую-нибудь реакцию. Так и случилось. Я слегка ухмыльнулась, увидев, как замер Эдвард от этого ужасающего дежа вю. Его тело напряглось от очередного приступа ужаса.

Бедный Эдвард, подумала я, не испытывая искреннего сочувствия, он, покачиваясь, стоял на самом краю обрыва. Один крохотный шажок и наступит передозировка. Убийственная передозировка эмоций. Страха, а не похоти или страсти. Страха конечно, и даже не зачарованности. Один шаг до того, как все воздушные замки рухнут.

Лишь зловонный трепет, сводящий с ума, лишь бездна, которая расползается во все стороны, готовая поглотить весь организм – ей не нужно меньшего, тело – самая драгоценная собственность. Оно как огромный рубин в короне разложения. И ужаса.

Просто страх.

А все остальные возможные эмоции, все те, что намного чаще возникают в обществе, все они были тщательно дозированы, как будто предписанные безразличным ко всему педантичным доктором.

Но страх. Он накатывал, как волна, заставляя каждую клеточку дела сжиматься и всхлипывать от ужаса. Истинное буйство жизни. И стена, которая отделяла комнату паники, в которой Эдвард неумолимо терял рассудок, от одиночной палаты, где от Эдварда остались бы одни обломки (чего я собственно и хотела), была тонкой, как стекло.

А это означала, что последствия ждут не только Эдварда. Но и меня. Я тоже шла по тонкому льду. И даже не шла. На самом деле я отплясывала современный джаз на этом хрупчайшем танцполе.

Я крепче сжала его в объятиях, поглаживая по затылку, и пыталась понять, почему этот настолько интимный жест не приносил ни смущения, ни дискомфорта. Эдвард была практически незнакомцем. Он мог бы стать моим, полностью моим, извивающийся и корчащийся от жара в наших общих ночных кошмарах. Но здесь, в так называемом реальном мире, в обыкновенном мире в лучах ядовитого солнца…

Здесь он был запутавшимся гостем, раздираемый противоречиями. Здесь, в этом забытом месте, Эдвард вот-вот должен был сойти с ума. Но все равно, он был лишь незнакомцем.

Так почему, обнимая его, я не чувствовала, что это неправильно, и не испытывала неловкости? Почему во мне нарастали чувства абсолютно противоположные «неправильности» и «неловкости»?
- Мне нужно кое-кому позвонить, - сказал Эдвард. Скорее даже прошептал. Его дыхание приятно щекотало мне ухо. Я судорожно вдохнула и отстранилась, мгновенно ощутив непривычный холод от потери физического контакта с ним, меня передернуло. Как странно.

- В полицию? – поинтересовалась я, все больше раздражаясь от того, что Эдвард разрушил этот необыкновенный момент своим дурацким поведением. С другой стороны, он вел себя более чем рационально, хотя это и казалось мне глупым.

- Да. В полицию, - грубо ответил он, в голосе сквозила насмешка, точнее едва слышимый намек на нее.

Чувствуя себя подавленной, я отошла к своему рабочему столу, и уже оттуда наблюдала за тем, как Эдвард делает единственно логичный для него шаг. А именно звонил в полицию, чтобы сообщить о пропаже своего мускулистого друга.

Он, правда, не знал, что логичные решения, и логика в целом, в этом месте перестают работать.

- Теперь счастлив? – как ни в чем не бывало, спросила я, когда он закончил разговор с Майком Ньютоном, который, в этом я уверена, отлично посмеялся над перепуганным туристом.
- Может успокоительного, - предложила я, мило улыбаясь. – Знаешь, это помогло бы тебе пройти через нервотрепку дачи показаний о всем том безумии, что ты здесь увидел.
-А ты конечно же знаешь, что я видел? – Эдвард пригладил свои шелковистые каштановые волосы. Казалось, он был в отчаянии. Кроме того, он еще и выглядел крайне аппетитным. На самом деле он даже был достаточно аппетитным, чтобы я призналась (только себе конечно, но это все равно считается), что мне очень нравилось забавлять свое очень, очень, очень больное воображение, представляя Эдварда раздетым и привязанным к чему-нибудь – внешне же казалось, что мне наплевать на его нервным срыв. Блаженная очевидность. Блаженная.

-Конечно, знаю, - я лукаво улыбнулась, зная, зная наверняка, что мои следующие слова станут последней каплей для его нервной системы. Но я ничего не могла с собой поделать, хотя может быть и вела себя по-детски.

Криль эволюционирует в вампира со сладким личиком.

Кто-то скажет, что это не эволюция, а даже наоборот, но мне самой нравится эта идея. Я облизнула губы и, подойдя к Эдварду, положила ладонь ему на грудь. Его дыхание немного ускорилось от моего прикосновения.

Что ж, подумала я, если бы я была твоим вампиром, бедный мальчик, ты был бы легкой добычей. Но опять же, я и надеялась, что он не будет ничего усложнять. Тем более теперь, когда настало время раскрыть карты. Добавить огоньку, заставить бурлить кровь, и взвесив все, раскрыть карты. Итак…

- Последний круг ада, Эдвард, это ты увидел, - сказала я и закусила губу, чтобы не рассмеяться, а это желание очень быстро нарастало в груди. Не приятный добрый смех. Нет. Другой. Тот, что мне нравится намного больше.

- Да какого хрена, Белла! – заорал он, как только снова смог дышать. Безумство уже светилось в нем. – Ты что, больше фраз не знаешь?! ЧЕРТ!

- А что такого? – спросила я, невинно хлопая ресницами. – Что с этой не так?

- Пожалуйста, - он закатил глаза, но я стремительно приблизилась, быстрее любого нормального, дышащего, теплокровного человеческого существа, и впилась ногтями в его руку, на удивление загорелую, как я успела заметить.

- Я серьезно. Что не так с этой фразой, Эдвард, что ты так напугался?

Он дернулся, делая слабые попытки вырваться, но я еще глубже вонзила ногти, чтобы он не мог выбрать этот путь.

- Просто ответь мне, - потребовала я. – Просто скажи, в чем дело, Эдвард.

- Нет, Белла, послушай…

- Скажи мне!

- Я… В общем… Дело в том, что… - он запинался, пытаясь облечь необъяснимую правду в более-менее разумные слова. Попытка, конечно, провалилась. Затем он сделал глубокий вдох, взял себя в руки, и наконец, ухитрился произнести внятное предложение. – Точно такую же фразу ты сказала мне в моем сне. – Он вспыхнул от очевидной, до боли очевидной нелепости своих слов, он сморщился и на несколько мгновений закрыл глаза. – На самом деле это был ночной кошмар. Кошмар, - добавил он, и очень робко взглянул на меня, а потом не в состоянии больше выносить смущение и страх, который так и продолжал читаться в каждом слове, в каждом жесте, каждом вдохе, именно тогда он оттолкнул меня и выбежал прочь, как персонаж из немого фильма. Бесцветный человечек, двигающийся неестественно быстрыми и неровными скачками, отчаянно моргая и не издавая ни единого звука.

Должна ли была я на этот раз последовать за ним или остаться внутри, включив какой-нибудь подходящий случаю гротескный саундтрек из фильма 20х годов?

Я решила остаться в приемной. Я села на старенький латексный диванчик серого цвета и стала наблюдать за Эдвардом, который расхаживал взад и вперед по небольшому клочку земли перед отелем. Он все еще вел себя, как животное, которое попалось в ловушку и теперь не могло найти из нее выход – он метался на месте и, казалось, скоро начнет дышать огнем, но я пришла к печальному заключению – его поведение несколько раздражало меня. Он вел себя как-то немужественно.

Или даже, как сказали бы Джейкоб и Джейн, увидев моего Эдварда сейчас, что он был похож на трусливого придурка. Свихнувшегося придурка.

Прошло еще три минуты его вульгарной истерии, когда перед отелем появился Майк Ньютон. Я улыбнулась, увидев его высокую, мускулистую фигуру рядом с Эдвардом, который к тому времени уже сидел на скамейке, той же самой, где несколько минут назад я размышляла о старости и разложении. Мысли Эдварда должно быть были крайне мрачными. Хотя мои - тоже нельзя назвать очень позитивными.

После безуспешных попыток обезумевшего Эдварда хоть что-то объяснить Майку, они оба развернулись и направились к отелю. Увидев их всего в нескольких шагах от стеклянной двери, я быстро вышла им навстречу.

Я не собиралась идти на компромисс и впускать внутрь Майка. Если честно, то это наверно единственный из оставшихся у меня человечных рефлексов.

Иногда мне действительно страшно, что он единственный.

- Что случилось, Майк? – я поприветствовала его теплой улыбкой и дружеским поцелуем в щеку. Оба этих жеста не прошли незамеченными для Эдварда, который пытался скрыть очевидный факт своего шокированного состояния. Пытался, но у него опять не вышло.

- Да как обычно. Исчезновение гостя отеля, - улыбнулся в ответ Майк, его голубые глаза светились от смеха. Его шуливая обеспокоенность была настолько искусной, но в то же время очевидной, что я решила подыграть ему. В конце концов, нам обоим эта игра удавалась невероятно хорошо.

- Это чудовищно, - с возмущением согласилась я. Эдвард сердито смотрел на меня, он сжал губы в тонкую линию, а нахмурил брови. Я заметила, что он так сильно сжимает кулаки, что побелели костяшки пальцев. Он был похож на маленькую рыбку. На криль, трепыхающуюся глубоко в глотке кита, которая наконец осознала свою судьбу. И поняла, что это означает. Так он выглядел. Только намного сексуальнее. И конечно же, наблюдать за человеком, любым человеком, я не имею в виду только Эдварда, на грани полной потери рассудка просто не может не быть восхитительно.

Так и было.

- Хочу заметить, - Майк претворился, что он, обдумывая каждое слово, перечитывает нацарапанные в блокнотике записи. Этот блокнот на самом деле - очень забавный аксессуар, подходящий пожилому эксцентричному детективу. Я закатила глаза. Кем он возомнил себя? Шерлоком? Коломбо? – что обычно такие инциденты происходят через несколько дней после того, как потерпевший регистрируется в отеле.

- Что значит «обычно»? – Эдвард задышал чаще.

- А здесь даже часа, кажется, не прошло, - невозмутимо продолжил Майк. Я озорно улыбнулась и сказала:

- 37 минут, если быть точным, офицер. Вы можете это записать, - предложила я. – Может пригодиться для…

Head over heels

- Да, да, офицер, - я игриво улыбалась, хотя изнутри меня распирал смех. И Майка видимо тоже, потому что я видела это на его лице. Эдварда же напротив, казалось скоро вывернет наизнанку. Мы с Майком подхватывали предложения друг друга, и это должно быть задело его.

Но чувства Эдварда ко мне летели вниз. Совершая последний прыжок. В холодные уютные объятия асфальта, прыжок с тринадцатого этажа – в царство вечного ожидания.

Не то чтобы я ему не нравилась. Но все чувства были полностью поглощены ужасом, который вселяла я. Если отбросить в сторону страсти, он был просто до чертиков напуган.

Тем временем игра продолжалась. Настал момент, когда Майк должен попытаться войти внутрь. Но этого не произойдет.

Что мне нравилось в этом городе, так это то, что людям и дела нет до этого канареечно-желтого здания. Никому не приходит в голову, снять номер, например, из чистого любопытства. Никому не хочется в последний круг ада. Никому, за исключением двух людей. Двух людей, которых я любила больше всего – кроме Джейн и Майка. Разве я могла впустить его внутрь?

- Что ж, почему бы нам не… - Майк мельком взглянул на меня, занервничав на этой строчке тщательно прописной игры, - пройти внутрь и не исследовать место преступления?

Я фыркнула и сердито посмотрела на него. Никогда я не соглашусь на это. Все просто, и это было бы понятно даже пятилетнему ребенку, даже каким-нибудь безмозглым мотылькам.

Интересное сравнение на самом деле. Майк и Джейн умирали от желания попасть в этот кошмар. Их, как мотыльков, притягивал неведомый аромат, лишающий разума и чувства самосохранения. Как у настоящей мотыльков, у них не было истинных причин или разумной необходимости испробовать эту сторону реальности. Они лишь с завидным упрямством жаждали испытать пламя, просто потому, что оно лукаво сверкало издалека.

- Может сначала мистер Каллен даст свидетельские показания? Это ведь так называется – свидетельские показания? – я улыбнулась и двинулась к Эдварду, который с решительным видом пытался собрать в кулак свою волю, чтобы стереть неприятные впечатления от своей истерии. Я должна признать, на этот раз у него получилось. Он взял себя в руки и выглядел практически нормальным.

Майк попытался слабо возразить - он всегда так делал, когда ему казалось, будто он стал на один шаг ближе к вожделенному пламени. Глупый инстинкт мотылька. Жажда трагедии. Жаль, но не было шанса удовлетворить это его желание. По крайней мере, до тех пор, пока я здесь.

А я никуда не собиралась. Я все еще здесь.

- Мы можем поговорить снаружи, - я подкрепила свои слова еще одной милой улыбкой, и по выражению лица Майка, можно сказать, что эта уловка сработала. – Какая нам разница?

- Разница, - Эдвард, наконец, решился вступить в разговор, - огромная, потому что все улики внутри.

- Мы войдем внутрь, почему бы и нет, - вздохнула я, изобразив сожаление. – Но, поверь мне, там нет никаких улик.

- То есть ты хочешь сказать…

- Мистер Каллен, - встрял Майк. Должно быть, он бросил идею смертоносного полета мотылька, и решил просто делать свою работу, - давайте не будем терять время на бессмысленные споры. Сейчас послушаем здесь, что вы скажете, а потом пойдем в комнату вашего друга и посмотрим на улики, - он улыбнулся мне, несколько напряженно,- или на их отсутствие.

Эдвард стиснул зубы и глубоко вдохнул, потом склонил голову на бок – и совершенно неожиданно по смотрел на меня с пляшущими огоньками смеха в изумрудных глазах. Даже с отчаянием на лице, он выглядел совершенно восхитительно. А эти искорки внутреннего смеха казались мне легкими поцелуями. Освещали все вокруг, ослепляли – путеводные звезды надежды.

- Итак, мистер Каллен, расскажите мне еще раз, что произошло, - попросил Майк.

- Я уже рассказывал вам, - раздраженно выдохнул Эдвард. Ньютон, тем не менее, терпеливо ждал, профессионально улыбаясь ему так, как могут только искусные политики или полные психи. Улыбка – это единственное, что мне не нравилось в Майке. С ее помощью он притворялся каждому другом, понимающим, сочувствующим, но презрение никогда не оставляло его.

Я и сама не была на все сто процентов честной, конечно нет, но по крайней мере я не вела себя каждый день так, будто это был день выборов.

У меня каждый день был последним днем на земле.

- Хорошо. Ладно, - наконец сдался Эдвард. Он остановил свой взгляд на желтой стене моего отеля и выпалил на одном дыхании. – Я зашел в комнату своего друга, Эммета МакКарти, но его там не было, и вещей его там не было, но там была кровь, кошмарное количество крови повсюду, на стенах, на кровати, в ванной и…

Он осекся, сделал еще один отчаянный вдох, как будто тот должен был спасти ему жизнь. А может – это последний вдох перед тем, как уйти с головой под ледяную воду.

Майк озадаченно смотрел на него. Внешне он был абсолютно спокоен, но я видела, что он немного взволнован. Не так просто переварить такую информацию.

- Почему вы уверены, что это была именно кровь? – спросил он, и когда Эдвард не смог мгновенно ответить, начал засыпать того вопросами.

- Вы когда-нибудь принимали наркотики, мистер Каллен?

- Вы консультировались у психиатра на предмет вашего психического здоровья?

- Вы принимаете в данный момент какие-либо лекарственные препараты?

- Возможно ли, что вы страдаете от резкой смены часовых поясов? Нет? Как насчет нервных срывов?

- Вы искали вашего друга, мистер Каллен?

- Конечно, искал! – завопил Эдвард, наконец услышав вопрос, на который он мог ответить. – Я обыскал весь этот чертов отель! Но он пропал, черт возьми!

- Но вы осознаете, что прежде чем объявить человека пропавшим, нужно выждать 48 часов? – Майк слегка усмехнулся, нисколько не тронутый криками Эдварда. Я внимательно наблюдала за ними обоими, обдумывая наименее приятные решения, самые нечеловечные варианты.

Но поведение Эдварда начинало пугать Майка, и я решила, что уже достаточно.
- А ты искал его в номере для молодоженов? – тихо спросила я, Эдвард мгновенно замер, вытаращив на меня глаза, ослабший и потерянный.

- Ради всего святого, что ему делать в номере для молодоженов? – наконец выдавил он несколько слов надломленным голосом. Я заметила, что губы у него полностью высохли, и меня поглотила мысль о том, чтобы поцелуем забрать все его страхи, тревоги, воспоминания, всю его жизнь.

Поэтому я не ответила сразу. И поэтому через несколько мгновений моего молчания, ответ не понадобился вовсе. Кое-кто другой сделал это за меня.

- Я ждал Розали в номере для молодоженов, ради всего святого, - где-то над нами раздался удивленный голос Эммета.

- Какого… - Эдвард поднял голову и увидел своего друга, выглядывающего из окна первого этажа, и смеющегося так сильно, что на глазах его выступили слезы.

- Это…? – с вопросом в глазах обратился ко мне Майк. Я кивнула, и к большому удивлению Эммета, из Майка полился поток сочной отборной ругани. Я расхохоталась и с выражением беспомощности вскинула в воздух руки. Майк покачал головой и быстро удалился, бормоча что-то невразумительное.

Эдвард ничего этого не заметил, он смотрел на одного только Эммета, как будто тот был привидением в окне.

- Сюда едет Розали?

- Ага. Я ей позвонил, - Эмметт продолжал улыбаться бездумной улыбкой. Даже я, знавшая его всего час, видела ее неестественность. Должно быть Эдвард тоже это заметил.

- Зачем?

- А почему нет?

- Зачем, Эммет?

- Потому что здесь очень мило, вот почему, - ответил Эммет и исчез в недрах номера для молодоженов. Мы смотрели туда, пока окно не захлопнулось, а потом, поскольку ничего больше не оставалось, Эдвард медленно посмотрел на меня.

- Это был Эммет, - произнес он таким тоном, будто его только что стукнули обухом по голове.

- Видишь? Я же тебе говорила. Он в порядке.

- Но там была кровь, - прошептал Эдвард и огляделся вокруг, заметив, что Майк Ньютон ушел. – Я знаю, что я видел. Это была кровь. Вся комната была в крови.

- Я знаю, - я больше не могла сопротивляться, протянула руку и погладила его по щеке холодной, нечеловечески холодной рукой. Думаю, он слишком устал, чтобы пытаться меня остановить.

- Она там была. Кровь. Я не выдумал это, Белла.

- Я знаю, - повторила я, обхватывая его руками за шею. Он никак не реагировал на то, что происходит. Он, казалось, не испытывает ни отвращения, ни возбуждения. Он лишь пытался понять, что происходит. Поэтому я могла обнять его и нежно поцеловать в сухие губы, как раз, как мне хотелось.

На вкус он был жертвой. Жизнью, надеждой, обещанием сладчайших часов наполненных безмерным блаженством, но больше всего на вкус он был жертвой. И добычей.

Потому что так и было на самом деле.

Head over heels

Глава 11
Северный полюс надежды
Эдвард

Какого. Черта. Здесь. Творится.

Я закрыл за собой дверь и прислонился к ней. Судьбоносный номер 1009 теперь казался приятно тихим и почти умиротворяющим. Почти. Мне нужно было подумать несколько минут. Может в сознании всплывет подсказка о том, как снова нормально дышать. Как прекратить задыхаться. Как избавиться от красных пятен перед глазами. Как снова почувствовать себя в своей шкуре.

Как НЕ дать взорваться голове.

В данных обстоятельствах, это было бы отличным завершениям дня. Моего так точно.

Важнее всего сейчас было решить, как добиться отмены смертного приговора. Хотя я с радостью согласился бы и на простую отсрочку.

Я мысленно попытался вспомнить некоторые техники релаксации, и впервые в жизни пожалел, что не слушал Элис, помешанную на них. Возможно, если бы я только немного СЛУШАЛ ее, вместо того, чтобы все время думать о том, как бы заняться с ней сексом, то сейчас у меня был бы шанс найти покой в душЕ.

Мне не нужно было ничего красочного. Нирвана вовсе не обязательна. Но нечто, что бы ослабило давление в груди, позволило дышать. Что-нибудь чтобы пережить следующие несколько минут. Возможно час.

Конечно же в памяти всплыли лишь видения откровенного белья Элис, поэтому я просто глубоко дышал, пока всадники апокалипсиса в висках немного не замедлили темп. Снисходительно и едва заметно.

Между тем петухи моих мыслей продолжали голосить и носиться по месту, которое прежде было моим разумом. В этой ситуации простого дыхания было недостаточно, чтобы они если уж не исчезли, то хотя бы забились бы в какой-нибудь темный уголок – в густую, непроницаемую темноту моего подсознания.

И мне нужно избавиться от ужасных червячков истерии. Мне нужно серьезно подумать.

Например: почему она отослала меня в комнату отдыхать, а когда я вошел, то увидел на столике снотворное. И бутылку минеральной воды. Которых прежде не было.

Я, конечно, люблю некоторые медицинские препараты, но не ношу их повсюду с собой. Тем более что это точно нелегально. К тому же, я бы помнил, что вытаскивал их, разве нет? Я еще не настолько свихнулся.

По крайней мере, я на это надеялся.

Чтобы проверить последнее предположение, я отправился в номер Эмметта, не тот, что для молодоженов, а в предыдущий, в тот, где я увидел картину из ада. Теперь я хотел проверить, осталась ли она там. Потому что вероятно, всего лишь вероятно, что ее там и вовсе не было. Потому что вероятно, всего лишь вероятно, я потерял рассудок.

Я решил пойти туда, не обдумывая каждый шаг. Забыв о том, что до этого дня моя жизнь была самым ярким воплощением слов «рациональный», «логичный» и «нормальный».

Но, как я уже сказал, мне нужно было во всем разобраться.

А пока не помешает отвлечься. Я начал мысленно перечислять все группы в жанре Visual kei, и всех политиков правого крыла, что я оскорбил, и потом стал размышлять, почему я перестал слушать Мэлиса Майзера.

Итак, я на месте, перед той самой дверью.

И я почти успокоился.

Снова – почти.

Единственная странность, что привлекла пока мое внимание – это необычная тишина в коридорах. Как будто здесь никого не было. Никого и ничего за исключением меня…

Меня и комнаты, полной крови.

Потому что когда я открыл дверь – она была там. Так же, как и в прошлый раз.

Как и в прошлый раз, я чаще задышал, а сердце начало производить такие маневры, будто собиралось выбраться из клетки. Мне пришлось прислониться к дверному косяку, ноги подкашивались. Я таращился, ничего не понимая, на стены, сплошь покрытые темной густой кровью, лениво стекающей на пол. Проигнорировав шестое чувство, кричащее об опасности, и ощущая рвотные позывы, я заставил себя войти внутрь.

Всего один шаг.

Возможно, этот шаг и стал последней каплей. Потому что, когда я услышал отвратительный чавкающий звук, наступив в лужицу теплой человеческой крови, когда меня окружил зловонный запах этой крови, и когда я нечаянно коснулся стены – отвратительной гладкой поверхности – именно тогда я переступил черту.

Черту между предположением о своем помешательстве и жизнью в кошмаре.

И конечно меня вырвало. Я услышал мерзкий сдавленный звук, вырвавшийся из меня, и увидел рвоту, растекающуюся по - в прямом смысле слова - кровавому полу. И только через мгновение я понял, что это происходит именно со мной. Я упал на колени, и меня вырвало снова и снова, пока не появилось ощущение, что со следующим разом из меня выйдут собственные внутренности, корчась и извиваясь.

Черт.

Все было настолько реальным. Вонь разложения была слишком сильной, слишком тошнотворной, чтобы быть плодом моего воображения. У меня не настолько богатое воображение. А все было так чертовски реально. Хлюпающие звуки под подошвами моих ботинок, руки и джинсы, покрытые чем-то, что выглядело, как кровь, что пахло, как кровь, и вообще было похоже на океан человеческой крови.

Каким-то невероятным чудом я смог заставить себя подняться с пола, и в ту же секунду я на максимальной скорости рванул в свой номер. И за весь путь, я уже даже не удивлялся, я не увидел ни одного человека.

Что же это за мир, боже правый, думал я, добравшись до номера и заперев за собой дверь. На этот раз номер 1009 стал моим убежищем. Я прислонился к двери и посмотрел на свои руки. Они были покрыты кровью. Так же, как и джинсы. Так же, как и обувь.

- Какого черта, - произнес я вслух, размышляя над тем, не закончится ли все тем, что я смогу произносить только эту фразу. Как мантру шизофреника, изобретенную воспаленным воображением. Руки сильно тряслись, а внутренности требовали повторения своих маленьких «Грязных танцев». И я до сих пор ощущал запах крови… Кровь, кровь, кровь… Боже, что же происходит?

Как это вообще может быть правдой? Как может происходить в жизни такой абсурд? Нет, невероятно… но все же. На моих руках было прямое доказательство. И на моем лице, потому что я, не подумав, решил вытереть слезы.

Возьми себя в руки Каллен, возьми себя в руки, повторял я себе, вспоминая слова Беллы и ее презрительную улыбку. Это сработало, по крайней мере, этого хватило, чтобы продержаться следующие 15 минут и сходить в душ.

Когда я все с себя смыл, надел свежие рубашку и джинсы, я сел на кровать и подозрительно огляделся. Думаю, какая-то моя часть ожидала, что и из этих стен сейчас польется кровь, но я бы уже этому не удивился.

Этого не случилось. И не было ничего странного в скучных, когда-то зеленых обоях. Они не вызывали положительных эмоций, хотя откровенно отвратительными их назвать тоже нельзя. Часть меня, я слышал шепоток внутри себя, порадовалась бы, будь эта безвкусица заляпана кровью.

Другая же моя часть, возможно, ударилась бы в панику, и тогда меня бы снова начало рвать, и мне захотелось бы перекусить себе вены – те, что скрываются под практически прозрачной кожей на внутренней стороне запястья. Да, там, перекусить.

Только я не мог позволить этой своей части, этому бесхарактерному дерьму внутри меня, одержать надо мной верх. Я стиснул зубы и провел несколько последующих минут, приводя свой разум в порядок, перечисляя все синглы Мэлиса Майзера. Вслух.

К счастью никто не слышал, как я бормочу какие-то японские названия, иначе я выглядел еще более сумасшедшим, чем я был на самом деле.

Более-менее справившись с этим заданием я, наконец, почувствовал себя достаточно адекватным, чтобы включить ноутбук и просмотреть всю информацию, что я насобирал об отеле Свон. Удивительно, как мысли о взрослом мужике с черным мейкапом в готической одежде, могут привести в порядок разум.

И я подумал о том, что теперь уже ничто не сможет меня удивить – не после ванной, полной крови, не после Беллы, не после ТАКОГО дня, короче говоря.

Если бы я только знал, как ошибался в тот момент.

Я перечитал все статьи, которые нашел, и должен признать, по сравнению с тем, что я видел сам, все эти пугающие истории под сочными заголовками, казались лишь страшилками для особо послушных деток.

Как говорила Белла – ничего, о чем стоило бы написать домой.

С другой стороны, в них не упоминались те детали, о которых мне хотелось бы прочитать больше всего – лишь сухие факты о тех, кто некогда зарегистрировался в отеле Свон и больше не появлялся.

И его признавали умершим.

И конечно же не было найдено никаких улик преступлений. Отель тщательно обыскивали после каждого исчезновения, но ничего. Абсолютно ничего.

«Персонал отеля утверждает, что видел, как гость покинул отель», - говорилось в одной статье. Я издал короткий горький смешок. Теперь я прекрасно представлял себе эту картину – Изабелла богом клянется, что гость живой и здоровый вышел из отеля. Я практически видел невинный взгляд, трепет густых ресниц и выражение лица а-ля «я-святая».

В другой статье говорилось, что уход гостей был запечатлен на камеры безопасности. Я мысленно поставил себе заметку проверить эти пленки позже. Хотя я не заметил до этого ни одной камеры. С другой стороны сказать, что я обращал внимание на подобные вещи, было бы глупо, я замечал только Изабеллу и ее соблазнительные пухлые губки.

Схема во всех случаях была проста. Люди, которые никак не связанные между собой, приезжали, регистрировались, и максимум через пару недель их семьи объявляли о пропаже своих любимых. И конечно без всякого результата.

Все начинало походить на эпизод из «Секретных материалов» - все больше вопросов и никаких ответов. Я фыркнул. Самое странное заключалось в том, что, несмотря на очевидную схожесть всех исчезновений, пресса никак не интересовалась этим делом.

А пропали не два и не три человека. Исчезнувших было 23. Это много. Поэтому за этой историей должно было скрываться что-то еще. Какая-то действительно хорошая причина, по которой отель до сих пор не стал главной новостью на всех телеканалах.

Я внезапно ощутил новый сильный прилив адреналина. Я могу стать тем человеком, который превратит это в сюжет года. Я улыбнулся, забыв про страх. Я могу стать тем, кто справиться я этим. Я, наконец, чего-то добьюсь.

И неважно, что я застрял в самом страшном кошмаре в своей жизни. Неважно, что Элис предвидела некий ужасный конец для меня. Неважно, я готов был смеяться, потому что мне не нужно даже покидать отель.

Единственное, что я должен сделать, так это написать статью и отослать ее редактору. Все просто. Я наконец, засмеялся, гордясь тем, что кажется, нашел выход из этой драмы.

И я снова ужасно ошибался.

Head over heels

Я был так рад, наконец, забыться, наконец, уплыть от жестокой реальности. И я чувствовал себя в полной безопасности в этой бархатной темноте. Великолепное ощущение.

Пока не появилась она. Конечно же.

Сначала я услышал ее голос. Мягкий, мелодичный голос, медленно приближающийся ко мне сквозь пелену небытия. В первые секунды мне приходилось прилагать усилия, чтобы действительно услышать ее, разобрать слова, тем более голос был таким нежным, что было бы преступлением проигнорировать его. И она сказала:

- Сделай глубокий вдох, Эдвард. Сделай глубокий вдох и расслабься, потому что бояться нечего.

Я почувствовал, как она провела своими холодными пальцами по моей холодной щеке, и я нехотя открыл глаза, не понимая, почему мои веки оказались настолько тяжелыми и отказывались повиноваться мне. Все же я заставил их подчиниться и увидел Изабеллу, которая сидела на кровати подле меня.

Из горла вырвался вздох восхищения, так она была красива. Она походила на ангела, сошедшего с картины стиля барокко.

- Скорее из какого-нибудь японского мультфильма, Эдвард, - рассмеялась она. – Потому что я стройная и грациозная. Ты должен знать, что такое аниме, не правда ли?

Казалось, что ее светло-карие глаза излучают золотой небесный свет, и я был слишком зачарован, чтобы спорить. К тому же, она была права. В картинах барокко присутствовало какое-то излишество, а не сама по себе грациозность.

- К тому же, - продолжила Изабелла, не переставая поглаживать мою щеку, - мне очень нравится думать, что у меня длинные ноги. – Ей было весело, и улыбка на прелестных губках пьянила меня. Внезапно, я остро ощутил ее присутствие, ее близость. Она находилась всего в паре сантиметров от меня, и по ее лицу было ясно, что она легко прочитала страсть на моем лице.

Как будто услышав мои мысли – нет, она правда их слышала - Изабелла вновь рассмеялась и погладила меня по плечу, сказав:

- Пойдем, Эдвард, мне нужно кое-что тебе показать.

Она поднялась и пошла к двери, но стоило мне засомневаться, как она обернулась и насмешливо проговорила:

- Не волнуйся, Эдвард, это не последний круг ада.

- Правда? – промямлил я, еще слишком пораженный, чтобы шевелиться.

- На сегодня с тебя этого уже достаточно, тебе так не кажется? – спросила она и сложила губы в невероятно сексуальной ухмылке, в глазах плясали искры, но злобы не было. Я медленно представил, как снимаю великолепное белое платье, открывая все ее изгибы. Я даже не пытался изобразить, что мне все равно. Это в любом случае было невозможно.

Удивительно, думал я, наконец, поднявшись и следуя за моей прекрасной Изабеллой, как легко она могла разозлить меня, что я готов был ее задушить, и как легко ей удавалось заставить хотеть себя, что я…готов был на любые преступления, лишь ради того, чтобы оказаться с ней в одной комнате. Просто быть там.

Странно. Но анализировать в тот момент не хотелось.

Я шел за Изабеллой по коридорам отеля так долго, что потерял счет времени. Но что хуже, я не знал, сколько этажей мы прошли. И через какое-то время я уже не осознавал на первом мы этаже или же на шестом.

Этот нескончаемый лабиринт казался отчасти знакомым.

Неожиданно мне пришла в голову мысль, что я все еще сплю. Я оглянулся через плечо и слегка вздрогнул, потому, что вид позади нас был точно таким же, как и впереди. А в воздухе висел какой-то неясный туман, который я заметил только сейчас.

Тогда я посмотрел на двери номеров, мимо которых мы шли, и на ручке каждой из них висела табличка «Не беспокоить». В тот момент меня осенило, что происходящее было точной копией моего прежнего кошмара. Того, в котором я впервые увидел Изабеллу.

Не так давно это было, на самом деле.

То и дело я ловил себя на мысли, что все повторяется. Единственным отличием было то, что на этот раз Изабелла была в белом одеянии, а в том кошмаре на ней было красное платье. Я попытался успокоить себя, думая о том, что раз белый – это символ невинности, то на этот раз дело не должно дойти до кошмара.

- Может и так, - согласилась Изабелла, глядя на меня. Я чувствовал себя странным образом раздетым. В конце концов, нельзя чувствовать себе более раздетым, как в тех случаях, когда кто-то слышит твои мысли. Спокойствие разума, которое я с таким трудом восстановил, теперь стремительно угасало.

После еще нескольких поворотов и нескольких пройденных лестниц, Изабелла, наконец, остановилась. И я с ужасом осознал, что перед нами была комната Эммета. Нет, не номер для молодоженов, а тот – с кровавыми стенами. Я нервозно вдохнул. Спокойствие разума быстро превращалось в далекое воспоминание.

Изабелла бросила на меня полный упрека взгляд и показала мне на дверь. По какой-то неизвестной мне причине я чувствовал обязанность – такого раньше не бывало со мной – делать то, что мне сказали. Поэтому с уже знакомым привкусом страха во рту я открыл дверь.

- Какого дьявола… - едва слышно прохрипел я.

- Дьявола? Ну правда же, Эдвард, - дерзко пропела она, но я не обращал внимания.

Не обращал внимания, потому что не мог отвести глаза от того, что увидел в комнате Эммета. Если преждфе здесь все было залито кровью, то теперь она не только исчезла, но и вместо крови появилась ее полная противоположность.

Я вздохнул и робко шагнул внутрь, размышляя о том, что и это место можно считать последним кругом ада, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть. На самом деле, все в номере стало слишком хорошим, слишком чистым для ада.

И услышал, как она шепчет мне на ухо:

- Потому что сейчас мы смотрим в зеркало, Эдвард…. Но в нужный момент мы встретимся с ним лицом к лицу.

Я улыбнулся.

И почувствовал, как на щеке растаяла первая снежинка.

Head over heels