Quote (witch_el)
а почему они целуются, там же вроде другой хороший? я правда посмотрела начало, мне тот хороший не понравился и не стала смотреть теперь вот задумалась, от таких поцелуев))
Ох, там все очень запутанно!!! На самом деле, оказалось, что это не совсем она, это другая, плохая!!! А он кстати не такой уж и плохой, как кажется в начале!!!! Хороший мне тоже не нравится, он скучный!!!
Глава 12: Охота
Я не приближался к ее дому, пока в ее спальне не погас свет – а потом взобрался по дереву недалеко от ее окна и сел на подоконник. Она не издала ни единого звука, когда я открыл окно, пролез в комнату и сел в кресло-качалку в углу.
Было мучительно сидеть и наблюдать за тем, как она спит, зная, что мне не следует этого делать – и не имея ни малейшего понятия, действительно ли я чувствую по отношению к Белле то, о чем сказал Джаспер. Как я уже повторял себе бесчисленное количество раз, это новая территория и я тут гость.
Если я не могу разобраться в самом себе и своих собственных чувствах, с чего я смогу понять, что творится в ее голове в данный конкретный момент? На самом деле, кто я такой, чтобы сидеть здесь, в ее спальне поздно ночью и наблюдать за ней, губительный демон, намеревающийся – а что именно он намеревается сделать?
Защитить ее? Скорее ее следует защищать от меня. Продолжать заинтересованно за ней наблюдать, чтобы узнать о ней больше? Вполне вероятно, учитывая, что она говорит во сне – но все это кажется неправильным.
Или, может быть, это нечто настолько простое, что мне даже не удается это уловить? Эта мысль беспрестанно крутилась у меня в голове – а потом она вдруг прошептала: «Зелень».
Я растерянно нахмурился; о чем это она? «Здесь слишком много зелени», - пробормотала она, а потом проворчала почти сердито: «Где коричневый цвет? Деревья должны быть коричневыми, а не зелеными…сумасшедший Форкс …»
Я прикусил губу, сдерживая ухмылку; значит, ей не нравится зелень? Учитывая, что она приехала из пустынного Феникса, полагаю, ее желание видеть меньше мха в этом крошечном городишке, вполне приемлемо.
После этого она пробормотала еще пару вещей; о желании уехать обратно домой, немного жалоб по поводу рыбы – и последнее слово, произнесенное ею этой ночью. «Эдвард…», - вздохнула она прежде, чем перевернуться на другой бок и свернуться клубочком.
Это было подобно сигналу, который я ждал, я выскользнул из ее дома, услышав это последнее слово, чувствуя, что сегодня я узнал очень много – и в моей голове возникли новые вопросы.
Самое главное, что я сегодня выяснил - что-то в Белле Свон меня интересует – но у меня нет ни малейшего понятия, что именно. Если Джаспер прав, то это рискованно – и не только для ее безопасности, но и из-за того, что она человек.
А я вампир, бессмертный, с бесконечной продолжительностью жизни. Что-то подобное между нами невозможно, нелогично. Я не должен желать ее – на самом деле, я не должен никого желать, ни человека, ни кого-либо другого.
В отношении Беллы существовал хрупкий баланс. Во-первых, ее запах слишком притягательный, чтобы мне можно было доверять – а во-вторых, когда-нибудь она умрет. Это неизбежно, однажды это произойдет, поскольку все хорошее в этом мире однажды перестает существовать.
Даже несмотря на то, что я знал, что это правда, и не должен быть рядом с Беллой, на меня нахлынула волна грусти при мысли, что я никогда не увижу ее лица. Это достаточно крепкое чувство засело во мне, и казалось, что оно останется со мной надолго.
Хоть я и вампир, сейчас мне не хотелось тратить время на подобные раздумья о своих чувствах. У меня будет куча времени, во время охоты с Эмметом – я снова посмотрел на часы – еще нет и двух часов.
Достаточно времени, чтобы послушать музыку в своей комнате и попытаться заглушить все те мысли, которые меня томят; тихо и незаметно для семьи я направился к дому и устремился вверх, в свою комнату.
***
Когда я охочусь с кем-нибудь из членов семьи, они понимают, что их мысли могут меня отвлечь от нашего занятия. Именно поэтому я отделяюсь от группы и ищу свою жертву в одиночку, в достаточно спокойном лесу, в котором мы обычно добываем еду. Я нахожу в этом некое душевное равновесие, я научился питаться, при этом не причиняя вреда людям.
Я вырвался в дикую природу не для того, чтобы слушать беспорядочные мысли своего брата.
Закрыв глаза, я попытался не сжимать ветку дерева руками слишком крепко. Если вдруг я обрушусь на стадо оленей внизу, я бы хотел, чтобы они оставались спокойными, чтобы у меня была возможность слышать дыхание каждого существа по отдельности, определить, куда они направятся, если им удастся сбежать…и я хотел утолить жажду. Нет, мне было просто необходимо утолить жажду; она давила на меня, сильная и неутолимая, как и всегда.
Единственным препятствием была надоедливая мелодия, которую Эммет мысленно напевал снова и снова, снова и снова…
В конце концов, чаша моего терпения переполнилась. Зарычав, я спрыгнул – на ветку, находящуюся подо мной. Олени побежали прочь, унося с собой аромат. Но сейчас я рычал и свирепо смотрел не на них, а на брата, младшего брата в большинстве смыслов этого слова, и в этот момент мне хотелось его убить.
Обычно меня ничуть не раздражает, когда Эммет решает побыть надоедливым во время охоты. Обычно я просто удаляюсь подальше от его мыслей прежде, чем он замечает, что я ушел и целиком и полностью предается охоте.
Но тревога, которая переполняла меня сейчас, была напрямую связана с тем, что я не рядом с Беллой. Даже несмотря на то, что я это знал, я все еще был «растерянным» старшим братом – который нуждался в младшем брате, который мог бы ему объяснить, что он по уши влюблен в девчонку. Причем в человеческую девчонку.
«Эммет!» Мой сердитый рык разорвал воздух, застав его врасплох. Вероятно, он не осознавал, что беспрерывно думает о мелодии, но тем не менее, он это делал.
«Что», - покачнулся он на дереве, едва не свалившись на лесную почву под ним. В чем его проблема? Я же ни о чем не думал, так? Чтобы то ни было, это должно быть что-то плохое, раз он так быстро вышел из себя.
«Ты напеваешь мелодию».
Он нахмурился, пытаясь вспомнить, а потом взглянул на меня. «Нет». Если бы я напевал вслух, олень уже бы испугался и убежал прочь.
«Мысленно», - нетерпеливо проворчал я, на этот раз не в силах терпеть его идиотизм. Если он знает, что не напивал ее вслух, то он точно должен знать, что напевал ее мысленно; либо он специально ее напевал, чтобы побесить меня, либо он сам по себе такой надоедливый. Обе возможности вполне вероятны.
«Да?» А я и не знал.
Мое терпение меня превзошло, и я спрыгнул на землю с веток, на которых мы сидели. Когда мои ноги оказались на земле, я удалился в глубь леса, оставив своего растерянного брата в размышлениях о том, что привело меня в такое бешенство.
Допустим, я знаю, что поступаю нелогично. Знаю, что он рассердил меня не специально, что он просто выжидал время, чтобы напасть на жертву. Но что-то вывело меня из себя, и мне это не понравилось – поэтому я вскипел от злости.
Определенно, несправедливо было так реагировать на мелодию, которая застряла в голове Эммета. Но я не мог заставить себя вернуться и извиниться; вместо этого, я продолжил двигаться вперед, по направлению к горам и добыче, которая не была такой же надоедливой, как мой брат.
Но мысленно я возвращался к Белле. Моя тревога и напряжение, действующие на меня как адреналин на человека, – все это говорило о том, что я не с ней. Я не могу защитить ее от опасности, и я абсолютно уверен, что что-то произойдет и я ни на чем не смогу сконцентрироваться.
Я все еще раздумывал над этим, когда Эммет отыскал меня сразу же, как я убил свою последнюю жертву – волка, ничего более. Но, очевидно, для него это кое-что значило.
Он питается волками только, когда глубоко погружен в размышления; держу пари, он в течение недели питался только ими прежде, чем пришел к выводу, что не заслуживает ничьей любви. Черт бы его побрал.
«Я могу слышать, о чем ты думаешь», - бросил я через плечо. Он стоял, думая обо всем этом для того, чтобы привлечь мое внимание. «Говори, что хотел, и уходи».
Эммет сел рядом со мной на скалу. С этого небольшого холмика открывался довольно зрелищный вид – деревья и зелень, и я знал что где-то там, за горизонтом была Белла. Мне очень хотелось побежать прямо к ней – и в то же время держаться от нее подальше ради ее же блага.
«Знаешь», - начал он. «Никогда не видел, как ты мечтаешь о девушке». Что случилось с этим «никто никогда не захочет и не должен захотеть быть с таким монстром, как я»?
Закатив глаза, я сердито ответил: «А кто говорит, что я хочу ее?» Я этого не говорил, это сказал Джаспер – и даже несмотря на то, что я знал, что он прав, мне не хотелось признаваться самому себе в том, что Белла нравится мне все больше и больше.
Мне не нужно было смотреть на его лицо, чтобы узнать, насколько ошарашенным он выглядел в эту минуту. «Не хочешь ее? Как – что –». Он это серьезно? Неужели он не видит, даже после того, как Джаспер сказал ему напрямую?
«Конечно, я вижу», - фыркнул я, «но это не означает, что я собираюсь что-то делать». И ничего, что мне все время хочется быть рядом с ней – я просто не должен этого делать.
Я монстр, именно так я всегда о себе думал. Ничто не способно остановить разрушение, которое я вызываю на Земле, вернуть жизни, которые я забрал раньше, чтобы выжить. Ничто не может остановить то, что я делаю ради выживания, и ничто не может остановить меня от причинения вреда Белле, если я не смогу себя контролировать.
Контролем сложно управлять. Будучи первым вампиром, который вошел в эту новую жизнь, подготовленную для нас Карлайлом, я более опытен, чем остальные – я обладаю уровнем контроля, близким к уровню Карлайла. Но на моем пути неожиданно возникла Белла, не думаю, что смогу это выдержать.
Моя семья полагает, что мой жесткий самоконтроль подобен самоконтролю Карлайла, даже несмотря на то, что я не работаю в больнице, как он. Немногие знают, что мне приходится также тяжело, как и им – на самом деле, единственное, что мне помогает сдержаться, – мысли моих жертв.
Способности понимать, что творится в голове у человека, на которого я охочусь, достаточно для того, чтобы меня остановить, если я вдруг теряю контроль; даже в те немногочисленные годы, когда я ушел из клана Карлайла, через десять лет после моего обращения, мысли жертвы придавали сладкой крови привкус горечи.
Достаточно много времени потребовалось для того, чтобы я понял, что даже злые люди, заражающие улицы, по которым я хожу, кровь которых я пил, сохранили что-то хорошее внутри себя. Не все были абсолютными злодеями – за исключением, конечно же, охотников. А я самый страшный охотник, который когда-либо существовал.
С моим преимуществом охота и убийство людей, питание их кровью вместо воздержания и преследования исключительно животных представляло собой самый страшный из возможных грехов.
Именно поэтому нахождение рядом с Беллой для меня абсолютно исключено – она чистая и хорошая, настолько, что я даже не слышу ее мыслей. Это меня озадачивает, но именно благодаря этому мне удалось удержаться и сохранить ей жизни во время нашей первой встречи.
В глубине души, несмотря на голод, мне было очень любопытно выяснить, почему я не мог слышать ее мыслей; поэтому я сохранил ей жизнь и ушел прежде, чем смог бы ей навредить.
Сейчас, когда я начинал открывать для себя ее мысли, постепенно, в разговорах и наблюдениях, становилось понятно, насколько она хороший человек. Белла – красивая, мудрая и щедрая девушка, которую моя темная природа затмит сразу же при первой возможности.
Добавлено (15.05.2010, 13:09)
---------------------------------------------
Я не должен этого допустить. Не позволю, чтобы мои природные инстинкты причинили ей вред и забрали свет, который она излучает. Она полна жизни и счастья, в то время как я полная ее противоположность.
Эммет не мог не заметить моего состояния. «Что ты имеешь ввиду, ты не собираешься ничего предпринимать?» Ладно, должно быть, небольшая проблема в том, что она не бессмертна –.
«Небольшая?» - презрительно усмехнулся я. «Кто сказал, что это «небольшая» проблема? Мне кажется, это очень серьезная проблема, Эммет».
Он начал было отвечать, но я быстро его оборвал. «Она человек. Я вампир, кровососущий демон, который не должен находиться рядом с ней – и еще меньше желать проводить с ней время, за исключением случаев, когда это необходимо. Смешно думать что-то иное, несмотря на то, что ты или остальные предписывают мне какие-то чувства по отношению к Белле».
Хотя я прекрасно себя знаю для того, чтобы понять, что я влюбляюсь в Беллу – причем очень сильно. Это плохая идея во многих отношениях; первое и главное, я беспокоюсь из-за того, что могу убить ее, если хоть на долю секунды потеряю контроль.
Это ночной кошмар, от которого нельзя проснуться, сон, который будет продолжаться и в часы бодрствования из-за сожаления и попыток снова обрести над собой контроль.
Не могу припомнить, что такое сон, за то продолжительное время, которое я живу, у меня его не было. Но единственное, что я могу вспомнить, – как ночные кошмары превращаются в реальность. Я, убивающий Беллу, самый ужасный мой кошмар – потому что это действительно может произойти.
Эммет все еще не хотел соглашаться с тем, что, как я верил – знал, – было истинной правдой. «Только из-за того, что ты думаешь, что ничего не заслуживаешь, Эдвард, я не собираюсь с тобой соглашаться». Да и на самом деле, я абсолютно не согласен – неужели ты не видишь, что с тобой происходит, когда ты пытаешься держаться от нее подальше?
«А кто сказал, что я собираюсь ее избегать, Эммет?» - вздохнул я. Ну правда, неужели он ничего не понимает?
«Что?» Ну ты же только что сказал, что –.
И это он думает, что временами я тупой.
«Я знаю, что могу разрушить ее жизнь, общаясь с ней, но это не значит, что я достаточно силен, чтобы держаться от нее подальше – ты уже видел, к чему это привело. Я должен отступать, я не должен хотеть быть рядом с ней, я не должен наслаждаться временем, проведенным рядом с ней, и это без учета непреодолимой опасности, которой она подвергается –.»
«Но ты будешь это делать». Потому что ты испытываешь то, чего никогда не испытывал раньше, и ты хочешь узнать почему это происходит также сильно, как и быть рядом с ней.
Я пристально на него посмотрел, и было очевидно, что я подтверждаю его слова, даже несмотря на то, что прошептал: «Я не должен».
Облокотившись на свои сильные руки, Эммет поразмыслил некоторое время прежде, чем медленно проговорить: «Ты думаешь, что это неправильно, по твоему мнению, но это ведь не означает, что она совсем не заслуживает счастья?» Кто говорит, что ты будешь принимать решения за вас обоих?
«Я пытаюсь обезопасить ее. Она не знает, какой опасности подвергается». Мной овладело разочарование; что он хотел этим сказать? Он ходит вокруг да около, а я уже устал от этой игры, которую он затеял. «Эммет, скажи, что хотел, и давай покончим с этим. Что ты думаешь?»
И снова, он посмотрел на меня прежде, чем ответить: «Я не могу тебе сказать, что делать. Ты достаточно силен, чтобы выдержать запах, ты уже доказал это, удержавшись от желания убить ее, когда впервые увидел. А сейчас, кое-что говорит о том, что она может иметь право узнать наш секрет». И все о нас, если ты серьезно намерен продолжать добиваться того, чего, как тебе кажется, ты не заслуживаешь.
«Это необоснованно», - ответил я автоматически, а мысли шумели и гудели в голове. «Никто не знает, к чему это может привести; она слишком умна. Она уже подозревает, что в нас есть что-то…не совсем…человеческое. Но я не знаю, что мне делать».
«Тогда пока ничего ей не говори. Просто позволь себе находиться рядом с ней, если ты думаешь, что это все может стать серьезным, но не веди себя как идиот». Даже несмотря на то, что ты первый заварил всю эту кашу. По крайней мере держи все под контролем.
«Полагаю, я смогу с собой совладать, Эммет», - ответил я сухо, а мой брат встал и снова направился в лес. «Спасибо за помощь».
«Не за что!» - бросил он через плечо, направляясь в глубь леса, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Тут не особо много вариантов, хотя я и знал, что Эммет подумал о первом варианте. Либо я остаюсь и продолжаю сближаться с Беллой, либо оставляю ее – и свой дом – позади.
Оставить дом, семью, свою жизнь, и единственный шанс на любовь, который мне никогда до этого не предоставлялся. Это был небольшой шанс получить то, чего бы у меня никогда не было по праву, учитывая, кем я был для нее, как для человека.
Или я могу остаться и рискнуть всем, что создала моя семья в этом небольшом, дождливом городке. Рискнуть жизнью Беллы, которая напрямую зависит от моей способности себя контролировать и сдерживаться от нападения на девушку, которая, кажется, стала для меня всем – без особого труда.
Сейчас ее не было рядом со мной, и я обнаружил, что размышляю над тем, что она может делать прямо сейчас; сейчас полдень, а возможно, двенадцати еще нет. Вампиру нет необходимости следить за человеческим временем во время охоты – если только он не ступает на населенную людьми территорию.
Между тем, что я должен делать, и тем, что мне действительно хочется, выбрать легко – я не могу отрицать, что Белла Свон совершенно свела меня с ума, как бы настойчиво я этому не сопротивлялся. Это неоспоримый факт.
Я влюбляюсь в человеческую девушку, и существует большая вероятность того, что я убью ее, на мгновение потеряв контроль.
Все это делает мой выбор вполне очевидным; я остаюсь в Форксе, и я буду ходить по пятам Беллы Свон прежде, чем она осознает, кто я. Сложность ситуации не раз приводила меня в замешательство, но я отогнал это ощущение, заблокировав тревожные мысли хотя бы на данный момент.
Первое, что мне нужно сделать, - поохотиться и хоть на время отвлечься от мыслей о ней – а потом можно будет спокойно вернуться к своим мучительным мыслям о девушке.
***
Три дня. Целых три дня, каждый из которых проходит так быстро и в то же время так мучительно медленно, двигаясь с черепашьей скоростью. Одним словом, ожидание окончания охоты с Эмметом превратилось для меня в настоящую пытку.
Все, что у меня было, – небольшой перерыв прежде, чем ко мне вернулся Эммет – и потом он оставался рядом со мной, чтобы подбодрить меня. Несколько раз мы соревновались за добычу, и я в основном выигрывал.
Чтобы отгородиться от его присутствия, – я убегал – он довольно легко ускользал, но еще несколько раз я все-таки был вынужден поучаствовать в разговоре, который обычно случается, когда старший брат решает, что нужно провести младшему брату экспресс-курс относительно противоположного пола.
Меня это раздражало до такой степени, что хотелось его убить. Но на этот раз так, чтобы удостовериться, что он никогда больше не окажется на этой Земле как бессмертное существо.
Единственным отличием в наших скучных периодических разговорах было то, что он к обыкновенному братскому совету добавлял кое-что о человечности Беллы. Мое терпение достигло предела, когда он начал расспрашивать о вещах, не связанных с моими чувствовали к Белле – но я свирепо зарычал и сердито его прервал.
С огромным наслаждением я вернулся к машине, которую мы оставили за пределами территории охоты три дня назад. Я не был самым разговорчивым в семье, тем, кто говорит о своих мыслях и прочих вещах, невзирая на то, что слышу мысли других.
Джаспер более склонен говорить о чувствах – учитывая, что он может чувствовать каждую эмоцию, которая нас наполняет, он делает это и для того, чтобы облегчить свое собственное неудобство, если эмоции, витающие вокруг него, становятся слишком напряженными, чтобы их выдержать.
Но Джаспер вошел в нашу семью не по своему собственному желанию. Он чувствовал вину за то, что в течение стольких многих лет забирал человеческие жизни – я охотился на людей лишь три года, и то только на тех, кого я находил злыми, но временами я чувствовал на себе бремя этих жертв. Он забрал гораздо больше жизней – могу только представить, что он испытывает.
Эммет припарковал автомобиль около дома – и я сразу же выскочил из нее, намереваясь направиться к дому Беллы. На протяжении последних нескольких часов – дней, я почти не мог думать ни о чем другом, кроме нее.
Мой брат понял, что отвлекает меня после своей последней попытки начать разговор, когда я вынудил его замолчать; мысленно он часто жаловался, что сходит с ума там, в лесу, когда с ним никто не разговаривает. Мое молчание сводило его с ума, в то время как его беспрестанная болтовня сводила с ума меня. Правда, мы были полными противоположностями.
Но я не мог перестать беспокоиться о Белле. Она притягивает неприятности – это я понял за несколько месяцев своего знакомства с ней – даже не стоит говорить, что она может с собой сделать за целых три дня.
Конечно, она вряд ли совсем одна. Она же отправилась в ту отвратительную поездку на пляж Квилетов, от которой я не вправе был ее отговаривать. Без сомнения, она бы могла меня послушать, если бы я предупредил ее не ездить туда – но у меня действительно не было права это делать.
«Эй», - окликнул меня Эммет, когда я направлялся в лес позади нашего дома. Я слышал, как мои близкие подходили к дверям дома, но у меня вовсе не было желания видеть их прямо сейчас. «Ты куда?» Я знаю, но все равно скажи это, Эдди…
«А ты как будто не знаешь, Эммет», - ответил я, коротко улыбнувшись в ответ и удаляясь в лес. «Вернусь позже». Сказав это, я углубился лес, когда все они вышли на улицу.
Не то, чтобы я избегал семью – я этого никогда не хотел делать. Но не думаю, что смогу вытерпеть поток их мысленных предположений или их попытки втянуть меня в разговор, которые предпринимал Эммет на протяжении последних 72 часов.
Уже в лесу, когда я ловко пробирался через деревья и кустарники, до меня донеслись мысли Элис. Тебе не удастся избегать этого разговора очень долго, Эдвард. Когда ты вернешься, мы будем тебя ждать. И не задерживайся: уходи сразу же после того, как она перестанет говорить во сне, ладно? И я увижу это, можешь не сомневаться!
На горизонте появился замечательный разговор, по милости моей сестры; я бы предпочел его пропустить. Но я также узнал, что ей было видение, когда мы уехали – и я узнаю, о чем оно только, когда вернусь домой. В отличие от разговора, это был стимул вернуться побыстрее.
Замедляясь на подступах к ее дому, я быстро сделал вдох, начиная привыкать к аромату, пронизывающему территорию вокруг ее дома. Я удивился, когда осознал, что чую ее запах гораздо ближе, чем ожидал.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы установить ее местонахождение и подойти ближе. Делая осторожные шаги, чтобы не напугать ее, я выглянул из-за дерева и увидел, что Белла сидит, облокотившись на дерево.
Если бы у меня было сердце, сейчас бы оно триумфально билось. Рычащий монстр внутри меня отчаянно желал ее крови, но я сурово сказал, что он ее никогда не получит.
Увидев ее, я вновь почувствовал себя цельным; я не видел ее около 72 часов, так долго, что я испытал настоящее блаженство сейчас, когда вновь был рядом с ней. Хоть я и держусь в нескольких метрах от нее для ее же безопасности, в то же время я стою на той же земле, что и она.
Время шло медленно, пока я внимательно ее изучал; напряженное положение, слегка нахмуренный лоб и озадаченное выражение лица…а потом оно смягчилось. Она расслабилась, лоб разгладился, глаза прояснели.
Очевидно, она приняла какое-то решение, заключил я недоуменно. Вопрос лишь в том, какое именно и почему сейчас. Ее мысли как и всегда были для меня непроницаемыми, но я быстро и бесшумно подошел к ней поближе, напрасно пытаясь услышать, о чем она думает. Если я не мог услышать ее в классе, сидя прямо рядом с ней, с чего я услышу ее издалека?
Неожиданно, когда я приблизился на несколько метров, она встала. Застыв на месте, я наблюдал за тем, как Белла поднялась и поспешила обратно к дому по тропинке, на голову накинут капюшон, поскольку сквозь навес деревьев накрапывал дождь.
Я стоял, не двигаясь. Нет необходимости спешить и приближаться к ней, поскольку вряд ли она ложится спать прямо сейчас. Вместо этого, неспешно я направился обратно в лес, к своей семье, моя тревога ослабла сразу же, как я увидел ее лицо – она жива и здорова.
Надеюсь, она будет жива и здорова еще очень долго, несмотря ни на какую опасность, которой я могу ее подвергнуть.
) 
Да еще какую! Эдварду помимо своей жажды приходится бороться с некоторыми членами семья, зато другие его поддерживают, например Джас. И это здорово ,постепенно и они поймут, что Эд любит Беллу 
такое красивое сердечко!!!!! 
я готова на самоубийство 
, таааак..срочно на свидание....... 
теперь вот задумалась, от таких поцелуев))
