Глава 5. Это начинает входить в привычку… Когда обрывки сознания стали складываться в более или менее осмысленные картины, первое, что я почувствовала, была дикая головная боль. Чувство, словно череп раскололи пополам, а потом взяли половник и перемешали всё, что находилось внутри него. С губ сорвался едва слышный стон, отчего боль на секунду усилилась. Но тут же по моему лбу разлилась приятная успокаивающая прохлада. Сначала я чувствовала её только лбом, потом она плавно перетекла на виски, коснулась едва заметно щеки и струйкой стекла по шее. Странно. Я не сразу осознала, что моё лицо гладят чьи-то холодные руки, но когда поняла это, страх забился во мне вспугнутой птицей. Я резко открыла глаза.
- И всё-таки ты боишься меня, Белла Свон… - тихо прозвучал мелодичный голос.
Рядом со мной на полу в ванной комнате, скрестив ноги и подперев одним кулаком подбородок, сидел Эдвард Каллен. И вид у него был такой будничный, совершенно естественный, как будто так всё и должно быть. Он изучал меня с неподдельным интересом коллекционера, наколовшего на булавку экзотическую бабочку.
Прежде чем успеть сообразить, как он тут оказался, я начала детально рассматривать его лицо. По крайней мере, сейчас у меня есть оправдание – я явно не в себе. До этого у меня не было шанса находиться так близко рядом с этим молодым человеком и смотреть на него так прямо, моя стеснительность заставляла меня моментально краснеть и опускать глаза. А сейчас, находясь в состоянии странного полусна, я изучала его красивое лицо, в глубине души надеясь на то, что это лишь видение.
Гладкая, бледная кожа, сквозь которую, кажется, если хорошенько присмотреться, можно разглядеть тонкую сетку голубых сосудов. Такая хрупкая и прозрачная на вид, а на ощупь холодная и твёрдая, словно мрамор… странно. Глаза, выразительные, яркие, глубокого медового цвета с тёмными крапинками (про себя я не забыла отметить, что это наверняка линзы, потому как такого необычного цвета никогда не видела) на бледном лице, обрамлённые густыми чёрными ресницами. Под глазами залегли тёмные круги, как будто парень не спал как минимум несколько ночей. Прямой аккуратный нос. Губы… они больше всего привлекли моё внимание. Красные, чётко очерченные и припухшие, как после долгого поцелуя.
Губы слегка дёрнулись и скривились в улыбке. Это едва заметное движение вывело меня из странного заторможенного состояния. Вмиг осознав всё происходящее, как если бы меня крепко тряхнули за плечи, я вскочила на ноги, выкрикнув:
- Какого чёрта?!! Что ты делаешь в моём доме??! – и, часто дыша, опять опустилась на холодный кафель.
- Я отнесу тебя в комнату, - ровным голосом ответил Эдвард, словно на него никто не кричал пару секунд назад. Он совершенно не удивился моей реакции, ни один мускул не дрогнул на спокойном лице. – У тебя жар, похоже…- озабоченно добавил он.
Сейчас у меня и правда не было ни сил, ни желания сопротивляться его напору. Он не спрашивал моего разрешения, он констатировал факт. Я лишь прикрыла глаза, перед которыми снова начали маячить чёрные кляксы. Ощутив спасительную мягкость и теплоту кровати, я провалилась в забытье, нисколько не заботясь о незваном госте в своей комнате. Передо мной мелькали образы, среди которых я различила несколько, по всей видимости, реальных.
… Эдвард ходит по моей комнате…
… Эдвард стоит у книжного шкафа, проводя тонкими пальцами по корешкам книг…
… Эдвард сидит в кресле возле окна, перелистывая какую-то книгу…
… Эдвард сидит на краешке моей кровати, внимательно всматриваясь в моё лицо, и, кажется, что-то спрашивает…
Эдвард, Эдвард, Эдвард. Везде он. Постоянно. Почему он здесь? Что делает, когда я отключаюсь? Почему не уходит?
Когда я снова открыла глаза, комната была пуста. Занавески на окне плотно задёрнуты, но и без этого понятно, что время близится к вечеру. Полумрак. Почему-то мне стало не по себе, и я потянулась к выключателю прикроватной лампы. Узкий луч света прорезал комнату, разделив пополам. Я села в кровати, и минуту старалась не шевелиться, прислушиваясь к своему телу. Болит лоб, даже не болит, а ноет… Слабость, всё тело будто затекло, хочется потянуться, а ещё лучше – сеанс массажа. Голова пустая, полный вакуум, но в целом всё неплохо. Собирая по кусочкам воспоминания сегодняшнего дня, я пыталась понять, что всё-таки произошло: я встала утром, чувствуя себя явно нездоровой, позавтракала, пошла в ванную, наклонилась перед раковиной и вырубилась. Хорошенькое начало. А потом... потом… чтоооо?! Эдвард Каллен?! Сидит, скрестив ноги, на полу в моей ванной?! Не может быть. Эдвард Каллен на руках несёт меня в постель. Невозможно. Эдвард Каллен сидит со мной, бродит по комнате, говорит, читает, пока я сплю? Нет, нет и нет!
Так я успокаивала себя, открещиваясь от всего, что выуживала из тёмных закоулков услужливая память. Успокаивала ровно до тех пор, пока взгляд мой не коснулся раскрытой книги, лежащей на кресле возле окна.
При мысли, что всё, что минуту назад я могла списать на болезненный бред из-за высокой температуры, произошло на самом деле, кровь прилила к щекам. Я чувствовала, что я сижу одна, в тёмной комнате, в своей собственной кровати, и краснею как помидор. Нелепо и смешно.
-Белла, дочка! – послышался снизу голос Чарли. Не может быть – неужели уже настолько поздно, и он вернулся с работы?! Я вскочила с кровати, наспех зачесала волосы в хвост и выскочила из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь, как будто запирая все мысли об Эдварде Каллене до следущего удобного случая.
- Привет, пап! – выкрикнула я, спускаясь по лестнице, даже не успев придумать мало-мальски убедительного оправдания.
- Ты себя нормально чувствуешь? – отец смотрел на меня ошарашено, как будто увидел призрак или ещё того хуже.
Я нервно поправила волосы и быстро осмотрела себя, вроде одета, причёсана, что такое? Прочитав растерянность в моих глазах, Чарли лишь вздохнул:
- Лоб…- звучало это так, словно он уже поставил мне диагноз.
Я рванула обратно наверх, даже не попытавшись что-то ему ответить. Как я могла забыть! Почему не посмотрела в зеркало, прежде чем выйти к нему? Рассматривая своё отражение, я ругала себя за забывчивость и вечную несобранность. «Хватит витать в облаках, Белла! Иначе рано или поздно грохнешься оттуда. Падать далеко – больно будет!» Над правой бровью краснела внушительная ссадина, слегка припухшая, но вроде бы не собиравшаяся вырасти в шишку. «Ну что ж, растяпа, всё могло быть гораздо хуже, и тогда Эдварду пришлось бы отскребать остатки твоей черепушки от белого кафеля…» - мрачно подумала я, однако щёки снова вспыхнули.
Отец стоял в дверном проёме и внимательно за мной следил, будто опасаясь, что я треснулась слишком сильно и могу быть буйной. Наверное, со стороны и правда казалось, что я веду себя странно.
- Дочка, может ты мне что-нибудь объяснишь? – без надежды в голосе обратился он ко мне.
- Да я… в ванной… поскользнулась, ничего страшного… - запинаясь пробормотала я.
- Понятно… - отец пожал плечами и вышел.
Я любила его за это. Чарли всегда чувствовал моё настроение и знал, когда стоит меня расспрашивать, а когда тему лучше закрыть. Он был настолько ненавязчивым, что если бы не совместные завтраки и ужины, я могла бы вообще в какой-то момент забыть, что в доме живёт кто-то кроме меня.
Я прошла к себе в комнату и опустилась на кресло возле окна, то самое, в котором совсем недавно уютно расположившись, молодой человек с мраморной кожей листал мою книгу.
Кажется, завтра мне предстоит очень интересный разговор…
И не дай Бог эта зараза Каллен скажет,что ей померещилось 
