Вы себке не представляете, как же приятно читать Ваши комментарии! От них сразу улыбка на лице, и безумное желание писать и писать дальше ))) Глаза разбегаются, на какие вопросы отвечать... Да, конечно Эдвард вернётся, а разве могло быть иначе? И конечно же, сейчас будет прода. Но пока всё очень запутано, и разъяснения не предвидется, так что наберитесь терпения! 
Ещё раз спасибо большое, рада всем и каждому в отдельности, потому что каждый мой читатель - это новая искорка моего вдохновения! 
Глава 4. Апатия.
Я вернулась домой в смешанных чувствах. Похоже, этот красавчик зацепил меня гораздо сильнее, чем мне показалось сначала. Что-то и правда в нём было странное, неправильное. Размышляя над этим я поняла, в чём причина – его внешность обаятельного юного мерзавца никак не вязалась с его по-взрослому рассудительным поведением, спокойным выражением лица и загадочным, пугающе-притягивающим взглядом. Он весь состоял из противоречий, и тем был гораздо интереснее. Мысли о нём как будто прилипли ко мне, я запуталась в них и никак не могла вырваться, будто попав в удачно расставленную паутину.
Весь вечер я чувствовала себя совершенно разбитой – вещи валились из рук, ноги были ватными, и сознание застилала непроглядная молочная пелена. Пытаясь отвлечься, я то хваталась за книгу, то брела на кухню в поисках чего-то вкусного, то включала телевизор, бесцельно щёлкая по каналам. Я будто бы была в каком-то тупом оцепенении, чувства и мысли парализованы, да и тело близко к этому состоянию. То ли так на моём организме сказался обморок, то ли его неприятные последствия… Дождавшись прихода Чарли, я тут же отправилась к себе, сославшись на кучу уроков, и рухнула на кровать. Где-то внутри меня ворочалось неприятное чувство, не дававшее мне покоя, но я никак не могла подобрать слов, чтобы дать ему название. Оно не давало мне сидеть на месте, но стоило мне сделать шаг – и двигаться больше не хотелось. Раздумывая над своим странным состоянием, я изучала потолок, по которому разбежались тонкие, словно паутинка, трещинки. В некоторых местах они легли плотной сеткой, а где-то отбрасывали длинные тонкие щупальца, обхватывавшие потолок. Незаметно я провалилась в сон. Тягучий, выматывающий, жаркий сон.
Мне снилось, что я стою посреди поля, огромного, необъятного. Где-то на горизонте виднелись очертания леса, но до него было очень и очень далеко. А вокруг меня – целое море жёлтой шуршащей травы с изредка проглядывающими синими и белыми мелкими цветами. Я огляделась вокруг – пустота, посмотрела вверх – небо ясное, ярко-синее, солнце светит, но совсем не греет, как если бы я находилась под прозрачным колпаком, под который не проникают тёплые лучи. И тут я поняла, что мне очень холодно. Нестерпимо ныли ноги, а пальцы покраснели. От моего дыхания в прозрачном воздухе появлялся пар. Я сжала ладони и потёрла пальцы, пытаясь согреться, подышала на них. Но от собственного дыхания рукам стало ещё холоднее. Я сделала пару шагов и поняла, что ноги совсем окоченели, и только тут осознала, что стою на поле босиком, в одной тонкой ночной рубашке. Эта мысль привела меня в ужас. Я присела на траву, теперь уже в попытке растереть замёрзшие ступни. Но от прикосновения к ним становилось ещё хуже. Руки будто бы жгли их, словно раскалённое железо. И тут я начала понимать – мне холодно не из-за того, что я раздета, мне холодно, потому что я сама – и есть холод. Я практически ледышка. Холод исходит изнутри меня, и согреться уже не получится никак. Я замерзаю заживо. От этой мысли я вскочила на ноги и побежала. Мне так хотелось спрятаться куда-нибудь, где меня никто не увидит, не узнает мою страшную тайну. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание перешло в хрип, я бежала и даже не чувствовала почву под ногами, пока не подбежала к краю леса – тёмного, дремучего, как в страшных детских сказках. Но сейчас он меня совсем не испугал, он будто звал меня, приглашая сделать ещё пару шагов и переступить границу дневного света и сумрака чащи. Ветви деревьев раздвинулись, гостеприимно открыв мне узкую тропинку.
Я подалась вперёд. Лес был уютным и… добрым. Ноги больше не кололо сухой травой, теперь под ними расстилался тёплый мягкий ковёр из мха. Я почувствовала такое облегчение, как если бы вернулась после долгой дороги к себе домой. Всё здесь было знакомое и родное, каждый шорох, скрип ветки, дуновение ветра. Вдруг справа от меня, где-то в листве дерева послышалось отчётливое «Тук-тук». Я подняла голову, «тук-тук» повторилось. Дятел. Он тоже меня увидел и спорхнул вниз, прямо мне на плечо.
«Странно, даже птицы тут ручные» - успела подумать я, когда «тук-тук» повторилось ещё раз. Назойливая птаха сидела у меня на плече и маленьким острым клювом вновь стукнула меня в висок. «Тук-тук, тук-тук, тук-тук».
Я тряхнула головой, чтобы спугнуть птицу, и тут же проснулась. Голова болела нестерпимо – так вот откуда образ глупого дятла в моём подсознании! Сонно жмурясь, посмотрела в окно – в Форксе вообще трудно определить время суток, ведь пасмурно и хмуро на улице практически всегда. Серое, низко нависшее небо - вот всё, что я увидела.
«Тук-тук»…
«Что за чёрт?»
«Тук-тук»!
И тут я поняла, что звук похож на то, что будто бы кто-то с улицы кидает мне в окно мелкими камушками. Я вскочила с кровати, сразу почувствовав неимоверную усталость. У меня словно разом все силы перелились в ноги, и с кончиков пальцев вытекли в дощатый пол, просачиваясь между старых сосновых досок.
- А, привет, Стен, - вяло пробормотала я, перегибаясь через оконную раму.
Стен был моим другом. Точнее, мне очень хотелось так думать. Мы познакомились сразу после моего переезда – мальчик жил в соседнем доме, и любезно предложил мне помощь, когда я тащила по подъездной дорожке чемодан. С тех пор он с завидной регулярностью возникал в моей жизни в самый неожиданный момент. Он не был навязчивым, появлялся раз в несколько дней или в неделю, и я скорее даже скучала и ждала наших встреч, нежели тяготилась ими. Стен закончил нашу школу в прошлом году, и теперь помогал родителям с хозяйством. В колледж он собирался лишь на следующий год, и поэтому времени на пустую болтовню со мной у него было предостаточно. Не сказать, что мне прямо-таки льстило его внимание, тем не менее было приятно осознавать, что есть человек, к которому можно обратиться, когда становится совсем тоскливо.
- Привет, соня! – широко улыбнулся парень, - Я уже с полчаса тут стою, думал, не проснёшься!
- Твоей настойчивости можно позавидовать, так и мёртвого разбудишь! – усмехнулась я в ответ.
- Эй, а ты что-то неважно выглядишь…- пробормотал он, склонив голову набок, как это порой делают собаки, когда силятся понять, что вы им говорите.
- Спасибо за комплимент!
- Да ладно, не обижайся, - опять улыбнулся парень, - Я это… чего сказать хотел… - парень помялся на месте, почесал затылок и выпалил, - давай я тебя в школу провожу сегодня? Мне отец машину дал, по делам в соседний городок сгонять, так я тебя по дороге захватить могу.
- Стен, у меня же тоже есть машина, - улыбнулась я, ещё не понимая, к чему ведёт мой знакомый.
- А, ну да… Тогда может это… после школы тебя встретить? – не унимался он, - В кино там съездить, ещё куда…
- Охх, спасибо за предложение, - я вдруг чётко осознала, что означает его смущённый вид, нерешительные интонации, и мне захотелось провалиться под землю, - давай я тебе после уроков позвоню и скажу точно, а то мало ли… - я пыталась нащупать отходные пути, к счастью мальчик был простым местным парнем, и не почувствовал подвоха.
- Ладно, звони! Я буду ждать, - и он ловко перемахнул через невысокий забор, отделявший наши дворики друг от друга.
Стен был хорошим. Даже очень хорошим… другом. Но не больше. Как я уже сказала, выглядел он как простой деревенский парень, да и вёл себя так же. Добрый, открытый, всегда улыбающийся и приветливый, абсолютно бесхитростный лохматый мальчуган из соседнего двора. Все его мысли и эмоции отчётливо читались на его лице. И то, что я прочитала на нём сейчас, мне совсем не понравилось. Мне очень хотелось быть его другом, проводить с ним вечера за неспешными беседами с чашкой горячего чая в руках, сидя закутавшись в плед на веранде. Но дальше этого моя фантазия не заходила. И не могла бы зайти – я совершенно не представляла с этим милым мальчишкой каких-то более тесных отношений.
К завтраку я спустилась с таким ощущением, словно по мне проехался небольшой военный парад. Мало того, что тело отказывалось выходить из того оцепенения, в котором пребывало со вчерашнего вечера, так теперь ещё я была эмоционально вымотана. Как мне поступить со Стенном? Как ему всё объяснить? Как сделать так, чтобы это не сказалось на нашей дружбе?
- Дочка, ты в порядке? – Чарли обеспокоено вглядывался в моё серое лицо.
-Да, пап, всё отлично, - скорчила я подобие улыбки, медленно мешая ложку в чашке с чаем.
- Что-то ты выглядишь неважно, - где-то я это уже слышала.
- Устала. Долго вчера за уроками просидела.
- Ну да, ну да… - тихо пробубнил Чарли, обращаясь скорее к себе самому, потом снова перевёл на меня взгляд, - Может, не пойдёшь сегодня в школу? У тебя такой вид, словно того и гляди свалишься…
- Кто тебе сказал? – резко оборвала я отца на полуслове. Мне сразу стало ясно, что он как-то прознал о вчерашнем инциденте во дворе.
- Твоя учительница звонила вечером, спрашивала, как ты себя чувствуешь. Я не стал тебя будить…
- Понятно… - выдохнула я, чувствуя себя пойманной с поличным.
- Так ты точно…?
- ПАПА!
- Ну хорошо, хорошо, - примирительно отступил он, - Я тогда поеду.
- Хорошего дня.
- И тебе, Белла.
Как только дверь за ним закрылась, я поняла, что словесная баталия не прошла для меня даром. Убирая со стола грязную посуду, я отметила, как трясутся у меня руки и какой неподъёмно-тяжёлой кажется стопка из трёх тарелок и маленькой кастрюльки из-под каши. Решив как-то взбодриться, я побрела в ванную, чтобы умыться холодной водой, но стоило мне наклониться к раковине, как мир вокруг меня вновь поплыл, стекаясь в одно грязно-пёстрое пятно в уголке сознания. Последнее, что я помнила, это какой-то неприятно глухой удар, после которого грязное пятно разбилось на сотню осколков, рассыпавшись окончательно. Этот «Тук» был самым неприятным за сегодняшнее утро.
