День был ясным… Я подставляла свое лицо под нежные солнечные лучи и пыталась привести мысли в порядок. Солнце ласкало меня своими невидимыми руками, а я в ответ старалась поместить этот кусочек тепла и счастья к себе в душу. Ну что же, сегодня мой первый день в этой дыре. Заниматься самобичеванием у меня не было ни сил, ни настроения, так что тело мое смирилось с судьбой и пошло «навстречу новой жизни», мозг полностью отключен, чувства притуплены. Последние месяцы дались мне нелегко, так что нынешнее мое моральное состояние было следствием моего «личного кошмара». Так, все, хватит об этом!
Дом был маленьким, но уютным. Зайдя внутрь, воспоминания из далекого детства хлынули рекой в мое сознание. Вот я, маленькая и беззащитная, хныкаю на коленях у дедушки, а он успокаивает мое детское горе, а вот бабуля испекла пирог и мы все дружно уплетаем его. Несмотря на годы отсутствия, здесь я чувствовала себя на своем месте в этой небольшой, но такой родной гостиной. Нежность и любовь так неожиданно наполнили всю меня при виде моих родных, что я невольно улыбнулась тому, что еще могу чувствовать…
Моя комната была прекрасной, и хоть в ней не было той шикарной мебели и того изящества интерьера, что были у меня Фениксе, все здесь было гармонично, даже безделушки на полке говорили о том, с какой безграничной любовью бабушка и дедушка готовились к моему приезду. Итак, чемоданы были распакованы и вещи разложены по местам, сидя за письменным столом, рука выудила большой альбом с фотографиями. Я не прикасалась к нему целую вечность... На листах расположились счастливые вспышки жизни: здесь мама еще жива, она так нежно смотрит на мое крохотное личико, а папа обнимает нас обеих. Слеза предательски скатилась по щеке и упала на стол, а последний ленивый солнечный луч заставил ее заблестеть. Вот такая блестящая и яркая была моя жизнь всего лишь год назад, нескончаемый праздник с чередой ярких фейерверков и дорогих подарков. Только все это было сделано из хрупкого стекла, которое разбилось при первом же дуновении ветерка. Болезнь забрала ее быстро и безжалостно, и даже признанные специалисты в области медицины разводили руками, не в силах помочь. Отец не жалел ни сил, ни денег на лечение, но судьба была непреклонна. Нам всем было тяжело, но еще хуже приходилось отцу, он топил горе в бутылке и постепенно перестал интересоваться всем, кроме спиртного. Огромный концерн, наше достояние и наша гордость, ссутулил свои гордые плечи и погряз в долгах, а нечистые на руку «белые воротнички» из совета директоров запустили свои грязные лапы во все щели. Я тоже попыталась заглушить горе громкими вечеринками и совсем отдалилась от отца. Это была моя ошибка. Он попал в аварию и балансировал между жизнью и смертью 2 недели, но шансы были ничтожны. Именно тогда я поняла, что больше никого у меня не осталось, и смысл жизни был утерян вместе с двумя самыми родными мне людьми.
Голова раскалывалась. Аспирин. Но и он не принес облегчения, еще одна таблетка, затем еще, и еще… В новой, только распечатанной банке, на дне сиротливо лежала одна таблетка, комната поехала перед глазами, постепенно меняя очертания, страх перед смертью сменился на полное безразличие ко всему происходящему. Минуты текли медленно, а шум в ушах затуманил рассудок.
Белый свет. Как смешно и грустно. Неужели это действительно конец? Нет, кто-то сжимает мою руку. Где я? Белый свет оказался больничным потолком, белая стерильность обстановки слепила глаза, я была вся словно в путах – это различные датчики и трубки, куча аппаратуры по соседству. Мою руку бережно, но сильно сжимает дед, по его загорелым морщинистым щекам стекают слезы. Кап, кап... Никогда его таким не видела! Даже когда умерла мама, он был как стойкий оловянный солдатик, мой дед - бодрый и крепкий мужчина – сейчас походил больше на старика с осунувшимися от бед плечами и с глазами цвета боли. В палату сбегались люди, среди них я уловила знакомый голос. - Бабушка! - С этими словами я опять провалилась в пучину.
Часы на стене медленно отсчитывали минуты, доктор Альмари скрупулезно делал свои записи. Я следила за одинокой мухой, по-хозяйски расположившейся на стене, и думала о том, что ждет меня дальше. Отец выкарабкался, и с его выздоровлением я поняла, что на моем черно-сером пути все еще мелькают белые полосы, еще одной светлой вспышкой ворвались в мою болотную трясину бабушка и дедушка. Судьба дала мне еще один шанс, и я просто обязана им воспользоваться! Доктор Альмари своим вкрадчивым голосом начал разговор, но я его не слушала, мысли мои были далеко, они как птицы разлетались от шорохов и кружили вокруг одного вопроса: «Что дальше?». -…. мисс Свон, на этом я считаю необходимым завершить курс лечения и констатирую, что вы готовы к возвращению к нормальной жизни….
Отец решил, что переезд к бабушке для меня будет полезен. Мое мнение он, естественно, не спросил, но я не смела ему перечить, ведь он и так многое пережил, а с последними событиями я поняла, что его волю не так-то просто сломить и что под обломками его былой мощи он взрастил нового себя – бойца. Я подчинилась, ведь так боялась разрушить только что восставшую из пепла его силу воли.
Дата: Воскресенье, 19.07.2009, 17:32 | Сообщение # 32
Сделайте меня супером!
Группа: Проверенные
Сообщений: 339
Медали:
Статус: Offline
RUDIK1577, викульчик, LizaKaktuZZZ, Yull, ArgentumN, всем огромное спасибо, что тратите врямя на мои писульки ) Вот продолжение
Глава 6
Пробуждение нельзя было назвать приятным, но еще больше раздражала необходимость просить деда подкинуть меня до школы и объяснять, что же вчера случилось. Так я и лежала в постели, перебирая одну мысль за другой, и еще больше куталась в одеяло. Стоп! Я же не разбирала постель?! Внимательно изучив кровать и себя на ней, я обнаружила, что обуви на мне не было, одежда частично отсутствовала, а покрывало аккуратно покоилось на кресле, теплое одеяло бережно скрывало меня от пасмурной утренней погоды, которая норовила ворваться в комнату через распахнутое окно. Недоумение быстро сменилось на скептицизм, и я списала все это на ночной визит бабушки. Она уже вовсю хлопотала на кухне, а дед хватал прямо с плиты румяные блинчики. Получив от них утреннюю порцию пищи и большой заряд энергии, я уже было заикнулась о том, чтоб дедуля выгонял свою клячу с мигалками, но тут с улицы кто-то просигналил. В окно я увидела Элис около ее желтой машины, а по соседству стояла моя красная любимица. Она не подвела! В полном восторге я выскочила на улицу и прыгала поочередно вокруг Элис и моей машины. Новая подруга предложила воспользоваться ее машиной, чтобы скрасить ее одиночество. Оказалось, что все ребята, кроме нее самой, отправились на какую-то экскурсию в соседний штат и появятся только через несколько дней. Я еле скрыла за вежливой улыбой свое разочарование от того, что не увижу ее брата. Эдвард, ну что ты со мной делаешь? Пока все это вихрем проносилось в моей голове, а сама я усаживалась рядом с Элис, она так странно на меня посмотрела, что я готова была поклясться, что она читает мои мысли! Щеки вспыхнули, а Элис прыснула своим звонким смехом, чем ввела меня в еще больший ступор. Дорога в школу прошла в безобидных разговорах об учениках, учителях и еще куче всякой-всячины, темы Эдварда мы больше не касались. Меня так и подмывало расспросить Элис о нем, но здравый смысл не давал ходу эмоциям.
На стоянке красовался синий «жук» Алекс, да и сама хозяйка была неподалеку. Когда мы с Элис победоносно шествовали мимо Алекс и ее ядовитых подружек, у тех глаза вылезали из орбит, а кто-то сказал этой рыжей: «Она тебя сделала!». Кулаки бестии сжимались и разжимались, хватая лишь воздух, а лицо исказила гримаса ярости. - Эй, Белла, за что же Алекс так тебя ненавидит? – Со смешком спросила Элис, хотя она лучше меня знала ответ. День прошел на удивление быстро, а после школы мой эльф уговорила меня совершить шопинг. Когда я на это соглашалась, я и представить не могла, ЧЕМ это обернется для меня. Она была одержима покупками и опустошала витрины со скоростью звука. Должна отметить, что вкус у Элис был отменный! Сначала просто наблюдая и не поддаваясь на уговоры, я скучно рассматривала манекены с одеждой, но в очередном магазине я увидела свое отражение. Я долго смотрела на девушку в стекле, пока наконец до меня не дошло, что рассматриваю я себя. Тогда я поняла, что меняться нужно не только внутренне, но и внешне, тем более, что мне еще нужно утереть нос этой Барби, а такое пустое существо как Алекс можно пронять только клевой шмоткой. Полностью обновив гардероб, мы наконец успокоились и поехали по направлению к моему дому, где бабушка уже ждала нас с ужином. Узнав в Элис дочь Карлайла, дед несказанно обрадовался нашей дружбе и предложил ей остаться с ночевкой. Родители легко отпустили ее, и когда официальная часть вечера была завершена, мы уже летели по лестнице в мою комнату. Устроившись на кровати, мы болтали о многом, и складывалось впечатление, что мы знакомы всю жизнь! Взгляд Элис остановился на моем фотоальбоме и руки ее уже открывали первую страницу. Она долга рассматривала наши семейные фото, а у меня уже начало складываться впечатление, что она видит меня насквозь. За одной из фотографий спрятана газетная вырезка, и проворная рука Элис уже достает на свет этот клочок бумаги, заголовок которого гласит: «Наследница империи «Мейсон» покончила жизнь самоубийством в одной из частных клиник». - Расскажи мне все. – Тихо попросила Элис. Слова лились рекой, я выплескивала на нее все, что скопилось во мне за этот долгий и страшный год, память услужливо подсовывала картинку из картинкой… Подобравшись в своем повествовании к месяцам, проведенным в клинике, комок застрял в горле и слезы помимо воли стекали по щекам. Элис лишь обняла меня и уложила к себе на колени, легонько поглаживая по голове. Неожиданно слова сами стали складываться в предложения, а мой рассказ добавился подробностями, которые были моей тайной за семью печатями. При упоминании доктора Альмари, тело Элис едва заметно дрогнуло.
Дата: Воскресенье, 19.07.2009, 17:34 | Сообщение # 33
.lollipop.
Группа: VIP
Сообщений: 6272
Медали:
Статус: Offline
хитраялиса, мне нравится твой фик тем, что в нём редко попадаются диалоги, но тем не меннее всё так доходчиво и интересно, короч, мне очень нравится с нетерпением буду ждать проду Если кто-то опаздывает к назначенному часу, ты ведь побежишь ему навстречу? (С)
Дата: Воскресенье, 19.07.2009, 19:05 | Сообщение # 36
Сделайте меня супером!
Группа: Проверенные
Сообщений: 499
Медали:
Статус: Offline
хитраялиса, мне очень понравилось! ты хорошо пишешь: стиль легкий, сюжет интересный! жду продолжения... Предначертанное судьбой… (мой труд) Завтра будет вечность (фанфик)
Дата: Воскресенье, 19.07.2009, 23:19 | Сообщение # 44
Сделайте меня супером!
Группа: Проверенные
Сообщений: 339
Медали:
Статус: Offline
JaniN, викульчик, Yull, RUDIK1577, ksena, LizaKaktuZZZ, ArgentumN и Лиера спс всем за терпение )) Вот и обещанная прода
Глава 7
После моей попытки свести счеты с жизнью, я была вынуждена лечь на принудительное лечение в психиатрическую клинику. Должна отметить, что после смерти мамы мое моральное состояние и так оставляло желать лучшего, а тут еще и несчастный случай с отцом. В связи с постоянным депрессивным состоянием я регулярно посещала психолога, но этот специалист уже не мог решить моих проблем. Так в моей жизни появился доктор Альмари. Сначала он периодически посещал меня дома - папа договорился о частном характере его визитов. Этот полноватый, низкого роста мужчина сорока лет, вызывал у меня полнейшую антипатию, его тихий, вкрадчивый голос внушал мне только подсознательный страх. Его визиты приходились на вечер, и каждый из них я ждала с ужасом. Эта жирная жаба садилась в кресло в папином кабинете и начинала свои пытки. Вскоре мне были прописаны антидепрессанты, но от их приема мне становилось только хуже, голова раскалывалась, а тело отказывалось слушаться.
Меня положили в больницу, я так хотела сказать отцу, чтобы он гнал этого мерзкого докторишку прочь из нашей жизни, но к тому моменту мой мозг был уже полностью одурманен какой-то гадостью. Больница его больше походила на дом с привидениями, потому что пациенты здесь влачили свое жалкое существование в постоянной прострации, вызванной приемом лекарств. По всем признакам это здание больше напоминало тюрьму, а не клинику. Находясь за чертой города, клиника была словно изолирована от чужих глаз, а решетки на окнах только усугубляли общее впечатление. Буйные пациенты содержались в отдельных палатах, и все время проводили под капельницами, остальные же ограничивались приемом таблеток, которые подавляли не только силу воли, но и желание жить вообще. Те, кто отказывался от приема таблеток, сразу же квалифицировались как буйные, так что побега из замкнутого круга не было. Я подозревала, что в клинике творилось что-то неладное, но сбросить с себя пелену усталости от лекарственного дурмана мне не удавалось.
Моей соседкой по палате была девятнадцатилетняя Мари, она провела здесь половину своей сознательной жизни, хотя ее душевное равновесие я лично ставила под сомнение. Мари еще в младенчестве ввиду авиакатастрофы стала наследницей многомиллионного состояния, а по достижении десятилетнего возраста опекуны засунули ее сюда, в царство белых халатов и смирительных рубашек. Именно она показала мне, как можно здесь оставаться в рассудке. Капсулы прятались под половицей старого прогнившего пола, а изображать равнодушие ко всему и вся не составляло труда, ведь даже после месяца пребывания в этом рассаднике зла психика менялась кардинально. Тем более, анализы пациенты сдавали здесь крайне редко, и риск оказаться пойманными сводился к минимуму, так что мы исправно играли свои роли на людях. Долгими бессонными ночами я тихо плакала в своей кровати, вспоминая родных. Здесь свидания были под табу, а от доктора Альмари я знала, что отец регулярно наведывается и справляется о моем здоровье. Все это ужасный доктор Зло выдавал мне на еженедельных осмотрах, но обязательно добавлял, что я отсюда еще не скоро выйду, если выйду вообще.
Раз в один - два месяца все пациенты сдавали кровь, но не на анализ, а чуть ли не промышленными мерками, как доноры. Назначение этой крови для меня, равно как и для Мари, было загадкой, но это было как-то связано с криками, доносившимися из подвала. Иногда отсюда исчезали люди. На момент моего пребывания в клинике таких случаев было три. Например, относительно недавно совсем молоденький паренек был выписан и забран отсюда родителями, но ведь мы знали, что у Шона не было родных, он был сиротой, а доставили его сюда прямо с улицы. По крайней мере, так о нем говорили медсестры, ежедневно дающие нам желтые капсулы. Да и выписаться отсюда было ой как непросто! Два раза отсюда забирали трупы, по версии Альмари, пациенты кончали жизнь самоубийством через повешенье на своих же вещах. В один из таких дней я безвольно стояла в коридоре у зарешеченного окна, мимо проносили труп. По иронии судьбы край простыни откинулся от внезапного порыва ветра, и моему взору предстало неживое лицо парня из соседней палаты. Губы его были сухие и шершавые, а от лица отлила кровь. Он весь был настолько бледен, что я не удивилась бы, если бы узнала, что Альмари выкачал из этого худого тела всю красную жидкость для своих страшных экспериментов. Эта картина не покидает меня и по сей день, она преследует меня и во сне, и наяву.
Так прошли еще 2 месяца, и я уже начинала смиряться со своей судьбой. Но в один день все изменилось. Утром в палату влетел взбешенный Альмари. - Твой чекнутый папаша хочет тебя видеть. Видите ли, по законодательству свидания с пациентами разрешены, а мы тебя тут прячем! – Он метался по комнате, а я не знала, радоваться мне или готовиться к худшему. Крикнув медсестре, чтобы она привела меня в порядок, он скрылся за металлической дверью. Мне больно драли волосы расческой, а потом нарядили в какой-то халат, в комнату опять ворвался доктор. - Ты, мерзкая соплячка, только пикни что-нибудь своему папаше! Элен, дай ей двойную дозу! Альмари все кудахтал вокруг меня, а медсестра уже вводила мне в вену препарат из ампулы с затертым названием. Реальность быстро заменили туман и шум в голове, к горлу подкатывала тошнота. Я даже не помню, как я очутилась в кабинете Альмари, но присутствие в нем отца еще удерживало меня в этой реальности. Отец о чем-то спорил с доктором. Я смирно сидела в кресле, цепляясь за их диалог, как за последний мост, связывающий меня с действительностью. Где-то на задворках сознания до меня дошло, что отец уже стоит около меня и о чем-то спрашивает. Не в силах разобрать ни слова, я каким-то чудом выбралась из липкого киселя, сковавшего мысли и движения, и одними губами прошептала: «Папа, забери меня!»
Боль. По венам словно огонь течет, ломит каждый сустав, каждый капилляр будто готов лопнуть! Мерзкий лысый ублюдок в белом халате улыбается в лицо, от руки уходят ответвления трубок, они как паучьи сети сковывают меня, по ним грязный паук Альмари пускает мне свой яд. Белла, держись, только выдержи это! Прошли часы, прежде чем меня подхватили под руки и швырнули на кровать. Знакомые трещины, вот одна делит квадрат потолка на два треугольника, и от нее по сторонам уходят замысловатые разветвления. Кажется, я в своей палате. Рядом хнычет Мари, она чем-то обтирает мой вспотевший лоб и что-то шепчет. Не верю ушам, она молится! Я проваливаюсь в темноту.
Прорываясь сквозь кошмар, я понимаю, что кто-то дышит мне в шею, этот кто-то берет мои волосы и жадно вдыхает их аромат, от его дыхания меня знобит, но я не в силах повернуться, крик застревает в горле! Я все ближе жмусь к стене, а ночной визитер уже двигается в сторону Мари, она успела лишь тихо пискнуть, как тяжелая металлическая дверь с лязгом захлопнулась. От страха я впала в беспамятство и очнулась только ранним утром.
Первые лучи солнца нашли путь и в наше крохотное оконце почти на потолке, и один из этих несмелых лучей погладил меня по щеке. От неожиданности я вскочила! Окно ведь было над кроватью Мари! Я огляделась, в палате я была одна, моя кровать стояла у противоположной стены, а засаленная простынь тянулась от кровати до двери. На мне была длинная, бесформенная рубашка, к груди которой была пристрочена бирка «Оливия Мари Мейсон». Длинный протяжный звонок просигналил о том, что в этом склепе наступило утро и нужно выползать в коридор за порцией того, что здесь называют пищей. Замки в палатах открылись. Еще под действием вчерашних лекарств, я, опираясь на стену, медленно выползала в коридор, все узники уже стояли около палат в ожидании порции какой-нибудь болотной тины, как вдруг впереди огромного котелка с едой пронесли тело. Свою серую рубаху, в подоле которой зияла дыра, разодранная еще в первые дни дикого метания по одиночной камере где-то в глубине этого склепа, я узнала сразу. Волосы Мари грязными сосульками обрамляли ее неживое лицо, а на шее, рядом с уже посиневшим следом от веревки, виднелась рваная рана. Выглядела она так же, как и тот парень два месяца назад. Боль и шок пронзали мозг и тело, а хватала ртом воздух, борясь с возможностью упасть в обморок, а по коридору уже несся доктор Альмари. Взгляд его, полный ненависти, буквально прожигал меня насквозь, он пригвоздил меня к полу, продолжая испепеляясь. Так мы стояли минут пять, а потом он резко отшвырнул меня в палату. Опять мне выдирали волосы расческами, опять поливали из душа мое исхудавшее тело, а я лишь желала скорее забыться. Потом меня привели в кабинет в Альмари, где уже находился отец. Я сидела в кресле и отстраненно смотрела на стену… -…. мисс Свон, на этом я считаю необходимым завершить курс лечения и констатирую, что вы готовы к возвращению к нормальной жизни….
