//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

Девушка помнила абсолютно все, что происходило несколько часов назад в этой комнате. В этой постели.
Каждая складка на шелковой простыне помнила сумасшедшую битву экстазов, природного добра и зла, огня и пламени.
Каждая клеточка измученного тела помнила ледяные прикосновения, жаркие поцелуи и покусывания острыми зубами. Белла едва дышала, воскрешая в мыслях каждый его вздох, каждый его выдох. Его потемневший и напугавший с самого начала взгляд. Ледяные пальцы, которые сдавливали тонкую кожу так, что оставались белые вмятины, наливающиеся кровью уже через мгновение. И поначалу никто не пытался остановиться, словно всю накопившуюся энергию можно было скинуть именно таким образом.
Белла не волновалась, что кто-то, кроме них двоих, знает, что произошло. Жалюзи были плотно закрыты – пульт дистанционного управления оконными механизмами лежал прямо возле изголовья кровати, кто-то (а вот тут Белла не помнила, кто именно) опустил пластиковые шторы.
А потом началась феерия запахов и звуков.
И так же быстро закончилась.
Белла сжалась. Ей пришлось открыть глаза, иначе Эдвард почувствует, что она проснулась. Или уже почувствовал?..
В любом случае, он никак не проявил себя, сидя совершенно прямо, спиной повернутый к своей «не случившейся» любовнице.
Белла сразу же вспомнила, что Эдвард в любом случае уже знает, что она проснулась – он умеет читать ее мысли, если она не поглощена воспоминаниями бабушки. А все это происходило наяву.
- Привет, - довольно бодро сказала Белла.
Каллен не ответил. Он продолжал сидеть, не шелохнувшись, и смотрел на закрытое окно.
- Эй, ты как? – Какой глупый вопрос, подумалось Белле, но она не могла просто смотреть на него и молчать.
И вдруг жуткая догадка, будто бы придавила девушку к кровати. Она расправила плечи, откинувшись на подушках, и громко выдохнула, борясь со страшным желанием разреветься:
- Ну, и сволочь ты, Каллен…
- Прости, - прошептал вампир.
Вампир…
Злость девушки была оправдана. Ее бесило то, что она остановилась. Обвинять в этом можно было только себя, потому что вампира остановить сложно. Но он понял… Он все, черт его побери, понял.
Когда в ее голове исчезла последняя здравая мысль, Каллен резко оторвался от Беллы и отошел на почтительное расстояние.
Тяжело дыша, девушка пыталась узнать у него, что случилось. И только, когда в ее голове появился первый образ, она все поняла.
И сейчас злость на саму себя, на Эдварда, на покойную бабушку выбивала ее из привычной колеи. Белла просто не могла мириться с подобным положением вещей.
Ведь по всему выходило, что душа бабушки, где бы она ни была, теперь всегда рядом. Это она, черт возьми, наслаждалась ласками своего возлюбленного. Это она руководила каждым его действием, когда он целовал потерявшую контроль от невыносимого желания девушку. И сейчас, когда все остыло, когда эта, как вначале казалось, неугасаемая вспышка желания и возбуждения прошла, осталось только глубокое чувство стыда. Такого стыда, что хотелось все бросить и уйти…
- Не вздумай, - прочел мысли Эдвард.
Теперь он чуть повернулся и смотрел на Беллу потемневшими глазами.
- Не вздумай никуда уходить. Это глупо. Такое бывает. Но мы еще не готовы…
- Как самонадеянно, - горько пробурчала Арабелла и выползла из-под простыни.
Она совершенно голая протопала в ванную, но остановилась на пороге и сказала:
- Дело не в том, что мы не готовы сейчас. Мы не будем готовы никогда.
Она не видела, как Эдвард со стоном опустил голову на руки и тяжело выдохнул:
- Слабовольный бесхребетный дурак.

Он уехал, так ничего и не сказав.
По бледному красивому лицу было видно, что Каллен чувствует себя так же паршиво, как и она. Пытаясь систематизировать мысли, Белла налила в стакан виски, позвонила на автоответчик в конторке Дороти и сказала, что на работу сегодня не появится, пусть вызывает Элис или Джаспера. Девушка села в свое любимое кресло напротив панорамного окна и закурила.
Пуская сизый дымок от тонкой сигареты, Белла начинала приходить в себя. Она знала, чтобы успокоиться, надо все расставить по полочкам, разобрать, чтобы потом не выплыло в памяти чего-то недосказанного и недопонятого.
Сначала все шло как нельзя прекрасно. Они неистово целовались, хватаясь друг за друга, словно тонущие в собственных чувствах. Эдвард едва слышно рычал, как зверь, но не отрывал губ. Он гладил ледяными пальцами ее плечи, грудь, бедра. Он прижимал ее к себе. Они уже упали на кровать, когда в голове Беллы что-то щелкнуло. И все закончилось. Закончилось так же резко, как и началось.
И теперь, что самое удивительное, Белла ни капли не жалела об этом.
Потому что в один миг пришло озарение. Все те мысли и воспоминания из прошлого – это не что иное, как попытка бабушки восполнить пробел в своей жизни за счет несобранности и неорганизованности внучки. Мысли казались глупыми до тех пор, пока Белла не начинала углубляться в них все сильнее и сильнее, приводя себя практически в экстаз, напрочь забывая о том, что чуть не случилось всего несколько часов назад.
Каллен убежал, как ошпаренный. Чего он испугался, черт возьми? Боялся предать свои чувства к покойнице (упокой душу моей любимой бабушки, Господи)? Удивительная черта характера есть у этого вампира – он всегда думает только о себе. Даже в недавней попытке подчинить Беллу своей природной сексапильности он руководствовался только одной мыслью. Мыслью о своем душевном благополучии. Хотя, по правде сказать, все, кто сейчас как бы то ни было участвовал в жизни девушки, кроме отца, разумеется, пытались искупить именно свою вину перед Беллой Свон. Кто-то был виноват перед ней больше, кто-то меньше. Но это нисколько не умаляло вины перед Беллой Ньютон.
Арабелла выругалась про себя и снова залпом высушила стакан. В мыслях возник образ полуобнаженного вампира, который мгновенно стерся и перекрылся образом другого красавца – лучшего друга, Джаспера.
Почему-то именно о нем хотелось думать, когда становилось особенно противно на душе. Может, не хватало его способности помогать справляться с эмоциями. А может, потому что он единственный не скрывал того, что затеял все это лишь из-за того, что чувствовал себя виноватым. А ведь интересно все складывалось – Джаспер любимый человек Элис, ее муж, они носят одну фамилию – Хейлы, а отношение к ним у Беллы совсем разное. Из воспоминаний она помнила, что бабушка души не чаяла в Элис. Взаимности, кстати, не ощущалось, сквозила некая холодность и навязчивость. Если Элис и думала о своей давней подруге так, как она говорила в самом начале, то сейчас, когда появился шанс что-то исправить (хотя до сих пор не понятно – что именно!), маленькая вампирша стала немного медлительней и грустней.
Судя по тому, как душу заполняла горечь, Белла поняла, что зашла в своих измышлениях слишком далеко. Девушка чувствовала, что начала противоречить сама себе. Ведь ей хотелось, чтобы у них с Эдвардом что-то получилось. Она хотела почувствовать его в себе, понять, каково это – быть любовницей вампира. И от этого становилось еще горше. Она сама принимала решения, которые меняли ход событий. Не вспомни она бабушку в самый неподходящий момент…
Черт! Вот, что значит, здесь происходит!
Белла резко встала и подбежала к журнальному столику. Первый номер, который попался ей в записной книжке телефона – номер Джаспера. Повременив, потратив несколько секунд на раздумья, Белла таки набрала друга.
Он будто знал, что она позвонит. И не мудрено, Элис ведь провидица.
- Что-то случилось? – голос Хейла казался чуть более сухим, чем обычно.
Неприятная догадка стрельнула в мозгах, но тут же отошла на второй план.
- Джас, я умею контролировать свои мысли!

Уже через полчаса он был у меня. Вместе с Элис. Она как-то странно держала его за руку, словно боялась, что он что-то выкинет. Но Белла отогнала от себя мешающие сосредотачиваться на деле мысли. Тем более она прекрасно справлялась со своей симпатией к Джасперу, перед Элис она уж точно ни в чем не виновата.
– Я поняла, - Белла открыла окно, впуская друзей, которые грациозно переступали по веткам на уровне ее этажа, - я поняла, что умею контролировать свои мысли и воспоминания бабушки только сейчас. Сегодня ночью кое-что было, и я на секунду вспомнила бабушку. Воспоминания не появились, но я сумела «закрыться» от…
О, черт!..
- Говори дальше, мы частично в курсе, - мягко проговорила Элис. И Белла поняла, что «частично» здесь не очень уместно. Слава богу, Джаспер не умеет читать мысли, как Эдвард, а то Белла совсем сгорела бы от стыда. Хотя, о чем это она? Какой к чертям собачьим стыд, когда она на пороге такого грандиозного открытия.
- Все гениальное – просто, - проговорила Белла и плотнее завернулась в махровый халат, шлепая босиком по мраморному полу. – Стоит мне подумать о… - она на секунду закрыла глаза и представила Беллу-старшую, - бабушке, как мои мысли клинит. И только совсем недавно это началось. Как будто раньше я не умела, а сейчас умею.
- Всплеск? – почему-то спросила Элис у Джаспера.
- Не, поняла, покачала головой Белла, - что за всплеск?
Джаспер секунду помедлил и заговорил:
- Обычно у людей способности проявляются не так, как у тебя. Иногда они вообще не проявляются. И только знающий вампир может почувствовать потенциал. Твой еще не изучен. Но то, что случилось, то, что ты сказала, было вызвано каким-то действием со стороны. Может, то, что случилось между вами с Эдвардом и повлияло на раскрытие потенциала…
Белла немного сжалась, глядя в золотистые глаза Джаса, говорившего сухим, необычно официальным тоном. Он прекрасно держал себя в руках, он вампир – это очевидно, но что-то неуловимо подсказывало девушке, что ему больно. Но Белла молчала, ожидая, когда он снова заговорит.
- Сейчас пока нельзя точно утверждать, что суть твоего таланта – именно контроль мыслей, потому что ты человек. Но, если ты вдруг станешь вампиром…
- Упаси бог, - отмахнулась возмущенная Белла и плюхнулась в кресло.
Глядя в непонимающие лица друзей (черт, Джаспер, зачем ты так смотришь?), она быстро добавила:
- Я не хочу быть вампиром. Красота и сила – ничто по сравнению с жаждой. А я не так сильна, как вам кажется. Ведь я даже курить бросить толком не могу.
Улыбка оказалась не столь жизнерадостной, как хотелось бы, но Элис нервно передернула плечами:
- Но ты же будешь стареть…
- Могу поспорить, бабушке ты этого не говорила, - борясь с раздражением, проговорила Белла и отвернулась.
Она сама не понимала, почему ее так напрягала Элис. Вроде вампирша была к ней слишком добра, как-то навязчиво преданна. Сначала все казалось нормальным, но не теперь. И что самое страшно, так это то, что Белла прекрасно понимала причину своего отношения к Элис. Она ревновала. Ревновала к Джасперу. Потому что он её муж, потому что он с ней спит в одной постели…
Чертыхнувшись про себя, Белла вскинула взгляд на Хейла и вздрогнула: глаза вампира потемнели. Он все понял.
И стало еще противней. И за себя, и за Элис, которой приходится все это наблюдать. Наблюдать, как рушится ее семья.
Но, черт, как это ни противно, но механизм, похоже, запустили они сами.
- Давайте вернемся к обсуждению моих способностей, - быстро проговорила Белла, пока румянец не выдал ее с головой.
- Да, - кивнул Джаспер и продолжил: - У людей твои способности могут называться экстрасенсорикой, ты можешь слышать мысли умерших, видеть их образы и прочее. Но никто не знает, усилится ли это в будущем, и я не говорю о вампиризме, - быстро добавил Хейл и внимательно взглянул на подругу, на Элис.
Та все еще хмурилась, но уже попыталась улыбнуться:
- Конечно, - повела она плечами, словно была не каменным изваянием, а самой обычной девушкой.
- Теперь тебе надо лучше концентрироваться на своих мыслях. Попытайся подумать о бабушке еще и посмотри, что получается.
Белла замерла. В мыслях сразу возник образ, который становился все четче. И вдруг в голове послышался знакомый чуть хрипловатый голос:
- Быть вампиром не так страшно, девочка моя…
Белла дернулась.
- Не могу!..
- Все нормально, - Джаспер быстро оказался рядом и ухватил ее под руки. Только через секунду она поняла, что чуть не потеряла сознание.
- Я попробую еще раз, но позже, - слабо прошептала Белла и откинулась на прохладное плечо друга.
Ей было совершенно все равно, что подумает Элис. Они сами пришли. А ясновидящая подруга сама могла предвидеть, что такое могло произойти.
«Я эгоистка и всегда была такой. Пора включать настоящую Арабеллу и бороться за себя и за свое счастье, бабуля», - подумала она и полностью расслабилась, поглядывая в розовеющую пустоту рассвета.
«Да, милая, я верю в тебя»…

* * *
- Что тебя мучает?
Эдвард видел, как Элис приехала домой и сразу направилась в свою комнату. Он пытался прослушать ее мысли, но сестра как обычно удачно от него закрылась.
- Что происходит?
Теперь Каллен стоял под дверью ее комнаты и пытался добиться хоть слова.
Но в ответ была глухая замерзшая тишина. И только проблески мыслей, только душевные вскрики. И когда от волнения уже потемнело в глаза, он открыл дверь:
- Элис, я…
- Я ненавижу ее! – выкрикнула бледная девушка и вскинула взгляд черных глаз на брата. – Я уже ее ненавижу! Она словно мое проклятие, понимаешь?
Если бы Элис была человеком, то глаза ее были бы полны горьких слез. И несуществующее сердце Эдварда заболело.
Но он продолжал молча смотреть на сестру и «слушать» ее параллельные со словами мысли, ведь именно в них всегда крылась истина подобного поведения большинства обладающих интеллектом.
А Элис в это время говорила:
- Я сама виновата в том, что сейчас происходит. Я хотела как лучше, но получилось так, как получилось. Я чувствую себя третьей лишней…
«Как и я», - подумалось Эдварду, но он опять смолчал.
- Господи, я ведь знала, еще тогда знала, что все так и будет!
Эдвард замер.
- В каком смысле «тогда»?
И опять возникло ощущение дежа-вю, совсем недавно он задал ей точно такой же вопрос.
- Я не могу видеть, как он уходит от меня…
И только сейчас Эдвард заметил, что Элис каждое предложение, каждую фразу начинала со слова «я». И это его разозлило.

--------------------
Глава не редактирована, я просто не успела, так что буду редактировать позже, хорошо? Я хотела побыстрее ее выложить.
Так что буду ждать комментариев и отзывов на форуме и под главой. О, и еще, писала я эту вещь под музыку Джона Мерфи - The End.
---------------------

Все было каким-то неясным и непонятным. Рядом всегда кто-то находился, но с каждым днем ощущалось некое отчуждение и холодность, словно теперь осталось только чувство вины и сожаления.
Белла не выходила из комнаты.
На работе уже поднимали вопрос о перестановке в совете директоров, а на пост главы Отдела текстильного проектирования уже назначили конкурс. Эдвард Ньютон сожалел о подобном поведении дочери, но ничего сделать не мог – ни рассказать причин плохой работоспособности, ни облегчить ей страдания. Мудрый отец решил пустить все на самотек, понимая, что по-другому ситуацию не улучшить, и назначил Дика Фрейдинга временным исполняющим обязанности главы самого прибыльного в последнее время отдела.
Белла не возражала. Равно как и отец, Майк Ньютон, здоровье которого сдало на несколько позиций.
Девушка, лишенная возможности напрягать мозг в постоянных пикировках на собраниях акционеров и конференциях, начала раздражаться и все больше ушла в работу над машинами.
Несколько раз Беллу звали на ежегодные соревнования по «наскару», но «Сова» могла не выдержать испытаний, потому Белла отказывалась.
Все ее душевные переживания по сути дела были никому не нужны. Элис заметно отдалилась от девушки в последнее время. Эдвард тоже появлялся крайне редко, но все еще охотно разговаривал со своей подопечной по телефону. Это успокаивало Беллу. Так же, как успокаивало почти ежедневное присутствие Джаспера.
Джаспер. Хейл. Муж Элис. Друг…
Белла не могла относиться к нему, просто как к другу. Что-то неумолимо влекло к нему, притягивало. И не вампирская сущность красавца была тому виной. А что-то родное, что-то такое, от чего трудно уйти, отказаться.
Девушка могла часами возиться в гараже со своими машинами, подкручивать гайки, просто выжимать газ вхолостую, а Джаспер неизменно находился рядом. Он замирал, словно статуя и наблюдал за своей новой подругой. Он иногда улыбался, Белла видела это краем глаза. Но чаще всего Джас просто смотрел на нее, сложив руки на груди. Он никогда не садился рядом, все время стоял, будто готовился вот-вот рвануть за кем-то в погоню. Беллу сначала это раздражало, а потом она привыкла. И теперь их разговоры были более глубокими, нежели раньше. Она рассказывала ему подробности из своей жизни до смерти бабушки, а Джас открывал о своем прошлом такие вещи, о которых не знали даже Каллены. И все время Белле казалось, будто он находится рядом с ней не просто так, не для того, чтобы защитить от какого-то сумасшедшего вампира, который не появлялся после того случая у здания «Ньютон-Олимпик», а для того, чтобы быть рядом в качестве друга.
И от этого становилось еще лучше. Мощное, разработанное годами практики, эго буквально мурлыкало от удовольствия, хоть разум и понимал, что радоваться подобному повороту событий нельзя – от их дружбы обязательно кто-то пострадает. Например, Элис.
- Вы давно женаты? – внезапно задала вопрос Белла другу, который все так же находился рядом и вглядывался в сиреневый горизонт.
- Мы с Элис? – по-человечески переспросил он, но тут же кивнул: - Целую вечность. Даже, когда идем в школу, приходится менять паспорта, чтобы снова стать Хейлом и Элис Каллен соответственно.
- Тебя не тяготит такая жизнь?
- Сначала для меня это было большим приключением, а теперь хочется чего-то нового.
- Без Элис?
Белла знала, вопрос очень провокационный, но не могла удержаться.
- Не знаю… - опустил голову Джаспер.
Он молчал. Явно не знал, что сказать. Но потом выпрямился и проговорил:
- Мне пора, Белла… - В потемневших глазах отразилось мимолетное отчаяние, но позу Джас не изменил. – Мне пора.
Легким шелестом он вылетел из гаража и скрылся в сумраке осеннего вечера.
То, как быстро он ушел, заставило девушку встревожиться. Она понимала, что задавала слишком личные вопросы, но это не было настоящим поводом для подобного ухода. И то, как он напрягся, как он посмотрел на нее…
Нет, здесь определенно дело не только в любопытстве Беллы.
Она быстро встала, вытерла руки о ветошь и выскочила из приоткрытой двери. На улице и во дворе никого не было. Даже птицы замолкли, и ветер стих. Гробовая тишина давила на виски. И только страшное тревожно чувство копошилось в груди, перемещаясь то влево, то вправо, заставляя сжиматься сердце, покалывая позвоночник. В голове возникали и тут же тухли странные образы, точно кто-то пытался что-то сказать, о чем-то предупредить. И когда Белла почувствовала, что не выдержит, рванула в сторону дома, до которого было всего метров пятьдесят от гаражей.
Первое, что бросилось в глаза – настежь открытая дверь. И абсолютная тишина звенела в ушах, как предсмертный набат. Легкий запах жухлой листвы витал в сумраке комнат. Сквозняк, чуть морозный и свежий, гулял по ногам – где-то было открыто окно. И только едва слышные голоса, доносившиеся из-за дверей отцовских апартаментов, немного успокаивали. Но кто мог прийти к нему в такое время?..
На мгновение Белла потеряла дар речи. Страх сжал горло, в ногах появилась нестерпимая боль – в секунду свело позвоночник. Первый голос Белла узнала сразу. Это был Эдвард. Второй принадлежал Джасперу, только был он каким-то странным. Каким-то потерянным и одновременно сухим и злым. Сзади послышались шаги. На плечо легла рука. Элис…
- Белла, тебе нельзя сюда заходить… - тихо-тихо проговорила она, заглядывая в глаза и чуть сжимая пальцы на оголенной коже плеча.
- Но… почему? - нервно передернула плечами Белла и вновь посмотрела на закрытую дверь.
- Не стоит, Белла. Давай уйдем отсюда…
Внезапная догадка заставила девушку застыть на месте и дернуться. Внутри что-то надорвалось, словно тонкая шестая струна у гитары, и тренькнуло во всю мощь, мощь мегатонного взрыва. Когда в глазах поплыли первые образы, Белла уже толкала дверь в комнату отца. Никто не мог ее удержать, если боялся сломать ей хоть что-нибудь. В сумасшедшем порыве девушка упала на колени и поползла туда, где ее уже никто не ждал…
Ее имя выкрикивали сотни раз, а она не слышала ничего, кроме гулкого стука сердца и ноющей боли в груди. Ее хватали сразу три пары ледяных рук, но, несмотря на синяки и ссадины, она прорывалась сквозь кордон, чтобы увидеть в последний раз еще теплеющий взгляд любящих отцовских глаз. И никто не мог помочь… Никто, черт их всех задери с их всесилием и могуществом, не мог помочь остановить эту странную и страшную утечку жизни!
- Кто?..
Голос казался чужим и далеким. Белла даже не чувствовала шевеления губ, словно сказала это лишь мысленно.
- Кто?! – повторила она чуть громче и тут же осела.
К ней медленно, словно пробираясь сквозь многотысячную толпу, подошел Эдвард.
- Это… Райли. Мы не успели.
- Как это - не успели?
Тусклый взгляд поднялся, но остановился не на Каллене, а на его брате.
- Джас… - прохрипела Белла, - как это не успели? Как это не успели?!
Крик, сорвавшийся с губ, разлетелся осколками эха в миг опустевшей комнате.
- Как это не успели, черт вас побери?!! Как это не…
Джаспер, не выдержав агонии подруги, подбежал к ней и в секунду крепко прижал ее горячее, но обессиленное, тело к своей груди. И только когда он начал укачивать сжавшуюся в его руках девушку, она немного затихла.
Элис отвернулась к окну, стараясь не смотреть в полные бессильной злобы глаза любимого.

* * *

- Как она?
Эдвард подошел к брату и протянул ему стакан с кровью.
- Ты не охотился, выпей хотя бы это.
- Не хочу, - почти грубо отпихнул от себя стакан Джас и поднял глаза. – Как так получилось, что вы меня не предупредили?
Он хотел встать, но чувствовал себя обессиленным, как самый слабый человек. К тому же на его коленях спала Белла, Джаспер не хотел ее будить. Она и так постоянно дергалась и всхлипывала. Прошло несколько часов с того момента, как ее отец умер. Эдвард Ньютон погиб в неравной схватке с вампиром. И все прекрасно понимали, что налет на дом Ньютонов был спланированной акцией. И Райли была нужна не Белла, а те, кто ей дорог. И никто до сих пор не понял, почему этот придурочный вампирюга вообще охотится за семьей той, кого уже и в живых-то нет.
- Она не видит сны… - тихо констатировал Эдвард и присел рядом с братом в кресло. Он не спускал глаз с девушки и старался двигаться максимально бесшумно.
Теперь Эдварду было совершенно все равно, что и кто подумает, но он хотел, чтобы рядом с Беллой был именно Джаспер. И пусть внутри грыз некий паразит, причиняя страшную боль – за себя и за Элис, - но именно Хейл мог сейчас помочь девушке.
- Вы нашли его? – Джаспер говорил тихо, но на каждый звук его голоса Белла чуть вздрагивала.
От нее пахло успокоительным – диазепамом или чем-то еще, не важно. Но запах изменился почти до неузнаваемости. Когда приехали спасатели и полиция, Джаспер был рядом с Беллой, чтобы помочь ей справиться с допросом для протокола. Но то, что он не мог вспоминать все, что происходило несколькими часами ранее – это факт.
Белла кричала так, что едва выдерживали рефлексы. И от ее боли становилось еще страшнее. А еще хуже было оттого, что мистера Ньютона невозможно было спасти. И ее непонятливый и полный недоумения и обиды взгляд вполне себя оправдывал. Никто не мог ничего предпринять – процесс был необратимым, Эдвард Ньютон стремительно терял жизненные силы. Но самый страшный вопрос напрашивался у самого Джаспера. Но он боялся его озвучивать. Он боялся, что услышит правду в ответ и не сможет понять, как ею распорядиться. И сейчас Эдвард сидел рядом и «слушал» его, но продолжал настойчиво молчать, будто тоже боялся знать правду. Ту самую, от которой уже не уйти.
И все же…
«Почему Элис не смогла увидеть приближение Райли?..»
Он знал, что Эдвард все понял. Именно поэтому Джаспер не ждал никакой реакции со стороны брата. Какие бы отношения у них не сложились, но Эдвард всегда и во всем был за Элис.
Сейчас же ситуация складывалась таким образом, что кто-то определенно хотел, чтобы это случилось. И это было очень и очень плохо…
Тяжело вздохнув, Белла повернулась на бок и раскинула руки. Джаспер затаил дыхание – каждое ее движение отзывалось в его оголодавшем организме жуткой болью. Но и она была терпимой, если на карту была поставлена жизнь лучшей подруги.
- Ты любишь ее? – тихо спросил Эдвард.
Элис не услышит их, даже если очень захочет, поэтому говорить можно без страха быть разоблаченными.
- Я не понимаю, о чем ты… - отмахнулся Джас и поморщился – сейчас, в данный момент, даже напичканная барбитуратами Белла казалась ему чем-то совершенно сладким и доступным. А такие мысли обычно и приводили к плачевным результатам.
- Я вижу, как ты на нее смотришь, Джас. И я слышу твои мысли. А в последнее время ты только о ней и думал…
- Эд, вообще-то у Беллы только что убили отца. Твоего тезку. Сына твоей покойной любимой, тебе это ни о чем не говорит?
Эдвард на какое-то время замолчал. Джаспер был прав, сейчас не время об это спрашивать, но ведь если сейчас не задать этот вопрос, в другой раз случая такого уже не будет.
- Ты ее любишь? – повторил он и заглянул в глаза брата, пытаясь оградиться от его сумбурных мыслей. – Любишь не так, как Элис?
- Я и Марию любил. А до Марии еще одну девушку, будучи человеком… Что это меняет? Единственное более или менее постоянное чувство у меня было к Элис, и то оно определялось скорее благодарностью, чем чем-то серьезным.
- Считаешь, что Элис привязала тебя к себе только тем, что ты начала с ней новую жизнь?
- Если ты новую жизнь обуславливаешь вечностью в компании таких зануд, как ты, то это адская вечность, брат…
Серьезность, с которой произнес Джаспер эти слова, развеселила Эдварда. Он едва сдержался, чтобы не улыбнуться, понимая, что ситуация в данный момент для веселья более чем не подходящая.
К слову сказать, атмосфера в доме, кишащего полицейскими и представителями службы безопасности компании, накалялась с каждой минутой все больше и больше. Тело Эдварда Ньютона увезли в морг для комплексного вскрытия, Карлайл обещал позаботиться, чтобы все прошло без задержек. Так получилось, что Райли и не думал пить кровь мистера Ньютона или превращать его. Он просто сломал мужчине шею, как раз в тот момент, когда Белла меняла свечи в своей машине. Это не укладывалось в вампирском понимании ни у Эдварда, ни у Джаспера. Как Элис могла не заметить Райли вблизи дома?..
- Элис? – позвал Джаспер.
Эдвард на мгновение отвлекся и тут же ощутил волну страха в мыслях сестры. Она тоже боялась правды?
- Элис, почему ты не предупредила, что Райли находится вблизи дома Беллы?
Хейл чуть прищурился, пытаясь повлиять на психоэмоциональное состояние подруги, но та уже встала в позу:
- Чего вы хотите от меня? Думаете, что я хотела смерти Эдварду?.. Вы за кого меня принимаете?
- Элис, - Джас постарался сосредоточиться на испускаемых им волнах, - постараяся не злиться, просто ответь на вопрос: ты видела Райли?
- Да, но уже как раз в тот момент, когда он вошел в дом. Я сразу сообщила Эдварду, а тот пришел сюда и сообщил тебе. Мы все собрались в доме почти одновременно.
- Но никто не успел… Ты не наблюдала за Беллой?
- Джаспер, чего ты от меня хочешь? Я знала, что ты рядом с ней, и мне незчем было наблюдать за вами!
- Ты боялась увидеть что-то такое, от чего тебе было бы плохо? – спросил Эдварда, сознательно не слушая ее внутренний крик отчаяния.
«Да, Эдвард, именно так, - ответила мысленно сестра, - и ты знаешь, о чем я говорю…»
- Иди домой, Элис, - сквозь зубы, пытаясь унять гнев, проговорил Каллен.
Он все понял. Он понял, что Элис пожертвовала несколькими минутами для спасения мистера Ньютона только для того, чтобы оградить себя от чувства ревности, съедающего ее изнутри. Элис явно боялась, что Белла уведет у нее Джаспера. И это наталкивало Эдварда на еще одну немыслимую догадку. А что, если и день рождения Беллы Свон был чем-то спланированным и продуманным. Ведь не могла же Элис не видеть того, что могло случиться уже после того, как Белла дала согласие на проведения праздника. Это ошеломило Эдварда. Это страшное открытие повергло Каллена в такой шок, что он резко отпрянул и вскочил на ноги, яростно глядя Элис в глаза.
- Иди… домой… Элис! – медленно произнес он, поворачиваясь к Джасперу. – Будь рядом с Беллой и никуда от нее не уходи.
«По крайней мере, ты пока единственный, кому я могу ее доверить».
Снова возложив на себя миссию по спасению заблудших душ, Эдвард взял застывшую в недоумении сестру за локоть и выпрыгнул с ней за окно, понимая, что самое страшное – подтверждение догадок и открытия – еще впереди.

* * *
- Кто сейчас рядом со мной, бабуль, а?
- Джаспер. Он здесь.
Теплые руки бабушки прикасались к лицу внучки, отчего той становилось спокойней и легче. Боль отходила.
- Он со мной ласков?
- Да, он мягко поглаживает тебя по волосам и что-то шепчет, вроде успокаивает…Знаешь, мне кажется, что с ним тебе будет хорошо.
Лукавый огонек промелькнул в темных глазах.
Но боль снова пришла, заставляя зажмуриться, даже во сне.
- Бабушка, а как же… папа?
- Он скоро будет рядом, дорогая. Ему уже хорошо.
В глазах мелькнуло сожаление и печаль.
- А дедушка, как же он теперь будет?..
- И дедушка скоро придет…
А теперь боль…
- Как же так?
- Я ничего не могу сделать. И ты ничего не можешь сделать, моя хорошая. Просто будь сильной. А они тебе помогут.
- Эдвард тоже здесь?
- Нет, он все понял. Наконец-то…
Слова были сказаны бабушкой как раз в тот момент, когда Белла почувствовала нежное прикосновение прохладных пальцев на своих губах. Она хотела улыбнуться в ответ, показать, что ей от этого только легче, ведь она знает, что не совсем одна в этом мире. Но действие валиума сковывало сознание до такой степени, что Белле не оставалось ничего, кроме остатков адской боли в груди и долгих размышлений о своем совершенно безрадостном будущем.

Белла знала, что параллельно с ней, вдоль федерального шоссе, движется Джаспер. Он наверняка не сводит глаз с ее машины, пытаясь уловить хоть малейший намек на запах возможного преследователя. Белла, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, представляла себя его красивое лицо, суровое и немного напряженное от переживаний. Она знала, что Джаспер как никто за нее волнуется. Он тоже боится возможной встречи с Райли…
Райли действительно не появлялся уже месяц, чем держал в напряжении всю семью Калленов и саму Беллу. В том, что ей было страшно, она не признавалась даже самой себе. Ей хватало боли и ужаса после смерти отца, а потом и деда. Как и предсказывала бабушка. Но самое страшное было то, что Белла каким-то совершенно непостижимым образом отдалилась от своего горя. Она словно имела потрясающую способность абстрагироваться от действительности – замыкалась на миг в себе и отдавалась тем образам, которые ей посылали умершие родные. Теперь все посвященные прекрасно знали, что за талант живет в сознании осиротевшей девушки.
Белла могла чувствовать и видеть души умерших людей. Если она настраивалась и пыталась вызвать кого-то одного, то он обязательно приходил, где бы ни находился. И этот талант Джаспер, посоветовавшийся с Элезаром, назвал выборочной экстрасенсорикой. Для человека – сильная возможность, для вампира – уникальная. Такого среди известных Элезару случаев ни разу не встречалось.
Это Беллу не радовало.
Она устала от видений настолько сильно, что снова начала пить, несмотря на просьбы Эдварда и Джаса. Они не переставали патрулировать рядом с Беллой, подключив к этому Карлайла, который предложил свою помощь, глядя, как медленно рушится его семья. Видимо отец Каллена решил хоть как-то помочь и замедлить тем самым процесс, если уж только благодаря внучке Беллы Свон родные все еще вместе...
И если бы Белла поддавалась обуреваемым ее чувствам, то, скорее всего уже давно сошла бы с ума. А так, поддержка Джаспера, и в каких-то моментах Эдварда, все еще вселяла в нее силы жить и двигаться дальше.
Но душевная боль, вопреки всем стараниям и способностям, была адской. Это Белла поняла хорошо. Когда хоронили отца, старая подруга, Мередит Ассонс, специально привезла из Айовы черный костюм для подобного случая, потому что заранее о таком никто не позаботился. Она же и осталась рядом с Беллой на какое-то время, пытаясь как-то отвлечь от проблем, не понимая, что только усугубляет их. Знакомить с вампирами подругу Белла не стала, понимая, что Мередит просто не поймет и не примет таких друзей. Не по ее зубам, как сказал Джас, когда в очередной раз пришел в комнату Беллы, чтобы охранять ее покой.
Белла хорошо помнит тот вечер. Она пыталась плакать – выдавливала из глаз слезы, давилась, запивая болезненный комок в горле неразбавленным виски. А Джаспер просто подошел к ней, молча забрал стакан, сел рядом и заглянул в глаза: «Не бойся, я с тобой. Ты же знаешь, я могу облегчить твою боль»... Но Белла лишь взмахнула волосами и уткнулась в плечо друга. Она знала, что он не станет применять свои способности к ней, знала, что он даст ей выплакаться, если понадобиться. И ведь угадала – ей удалось поплакать. Горько, надрывно. Она проклинала себя, всю свою жизнь и даже Калленов немного задела, на что Джаспер лишь улыбнулся и сказал: «Да, умеем мы разбавить обстановку». А потом прикоснулся ледяными губами к влажному от размазанных по лицу слез виску и прошептал что-то неразборчивое. И Белла уснула. Спокойным и крепким сном.
Странно, но именно с ним она могла спокойно засыпать и просыпаться. Ни с Эдвардом, ни с Карлайлом такой роскоши не предоставлялось – ей постоянно снились кошмары, отражающие ее истинные чувства по поводу смерти отца и того самого знания о смерти деда.
И когда Белле позвонили как раз во время собрания акционеров и сообщили о «скоропостижной кончине мистера Майкла Ньютона», она не просто не устроила истерику, она довела начатое до конца, молча вышла из кабинета и передала Дороти, что уезжает в Форкс.
Работники компании были в шоке. Они никак не могли понять, что их нынешняя начальница могла вот так спокойно по крупицам раздать компанию акционерам, забрав принадлежащее ей, а потом так же спокойно уехать, чтобы похоронить деда.
Они не узнавали всегда вспыльчивую и неспокойную Арабеллу Ньютон.
Но о боли никто не знал, как и о том, что лучше вампиров никто не поймет этого. Вот ведь какая ирония…

Звякнула кнопочка в ухе, которую Белла вставила перед тем, как сесть за руль отцовского «мерседеса». Джаспер настоял на этом необходимом средстве связи, понимая, что она простую трубку мобильного может не взять.
- Как ты? – просто спросил он.
- Нормально, - от долгого молчания голос казался очень хриплым, не дай бог, Джас подумает, что она плачет.
- Скоро будем на месте.
- Я в курсе. Как обстановка? – Беллу завораживал шум ветра в динамике, и это при том, что голос Хейла оставался абсолютно ровный, будто и не бежал он со скоростью больше ста миль в час.
- Нормально, подозрительных запахов нет.
- Ну, на твое обоняние я бы не полагалась…
- Да, прости. Я не Бог и не Эдвард, - хмыкнул Джас в трубку и отключил связь.
Белла прекрасно понимала причину подобного поведения. Именно Джаспер считал себя виноватым в смерти ее отца. Это ведь он не успел. Черт, как же трудно ему объяснить, что они действительно не боги, и если кто и виноват, то это полуслепая провидица, которую так лелеют у них в семье.
Узнав подробности прошлой жизни Элис, Белла больше не могла относиться к ней как прежде. И дело совсем не в предвзятом отношении из-за ее сомнительной репутации или чего-то еще, это слишком кощунственно, ведь Белла и сама не святая. Просто если человек был не совсем здоров до того, как стать вампиром, где гарантия того, что вампиром он будет нормальным? И не важно, что Эдвард говорил, будто слышит и знает, о чем Элис думает. Но по нему же видно – Каллен что-то не договаривает. И более того, он и не хочет договаривать. Пытаться вытянуть что-то из Джаспера еще сложнее. Он наотрез отказывается говорить об этом, а Белла понимает – тема слишком болезненна для него.
Но иногда она ловила себя на мысли, что Джасперу становится легче, словно он сбрасывает с себя тяжелые оковы ответственности, многолетней, вековой ответственности за принятое когда-то решение. Белла знала о его прошлом все, что должна была знать, чтобы лучше понимать причину его теперешнего поведения. А Джасперу, несмотря на кажущуюся силу, было ох как больно. Больно за то, что, как стало в итоге известно, Элис специально скрыла тот факт, что на дне рождении бабушки, на том самом ужасном дне рождении, Джаспер не выдержит и бросится, учуяв сладкую кровь человека. А еще Элис всячески скрывала от семьи и от Эдварда, что Джасперу нравилась Белла Свон. Он вроде не отказывался от этого, но возможное будущее было известно именно его подруге. И что в этом будущем прорисовывалось, знала только Элис. Только совсем недавно она в порыве гнева, такого же неконтролируемого, как в моменты ссор с Джаспером, которые он благополучно тушил, высказала Эдварду все, что знала. Как оказалось, Джаспер вполне мог претендовать на сердце его бывшей девушки. Белла в какой-то момент могла устать от вечного «нытья» Каллена (Арабелла в этот момент очень понимала бабушку) и попытаться найти поддержку у кого-то из семьи. Она, как новообращенная, требовала бы к себе повышенного внимания, и Джаспер в те моменты не отходил бы от нее. Вот тут они бы и сблизились. Конечно, это ведь все слишком расплывчато и туманно. Тем более, зная любовь Беллы к Эдварду, о подобном исходе можно было не думать. Но ведь мало кто знал на тот момент, что творилось в маленькой прелестной головке Элис? Она умело скрывала под маской дружелюбия свою истинную сущность. А ведь кто как не настоящие психически больные умеют скрывать от окружающих свою натуру?..
Белла старалась не думать об этом. Ее мутило всякий раз, когда в голову закрадывались самые мерзкие подозрения относительно истинной миссии Элис и причастности к этому Джаспера.
Но из всех, так сильно раздражающих ее Калленов, именно Джаспер был дорог Белле больше всего.
Ее тянуло к нему, Белла хотела быть рядом с ним, несмотря ни на что. Это странное греховное чувство преобладало над всеми остальными, и в те минуты отчаяния, безудержного страха или, еще хуже, апатии она заполняла разум мыслями о своем друге.
Джаспер стал ее отдушиной, хранителем ее покоя. Из потустороннего мира, тихо подбадривая, помогала бабуля, а тут, на бренной земле, рядом держал за руку Джас. И он знал, что делал. Он ведь знал, что уже прежних отношений с Элис ему не вернуть, а вот Белла…
Девушка крепче сжала руль. Она прекрасно понимала, к чему может привести любовь человека к вампиру. И страшнее всего было повторить судьбу бабушки. А то, что Джаспер для нее теперь не просто друг, как хотелось бы думать для успокоения души, Белла была уверена. Но ее пугала неизвестность касательно этих чувств. Ее пугало то, что Джаспер захочет остаться с Элис и семьей, несмотря на то, что его тянет к человеческой девушке. И реальность была такова, что будущее могло сложиться именно так…
Ведь что Белла могла дать ему, кроме созерцания собственной старости? Нет, пусть уж лучше он идет своей дорогой. Дорогой вечности. Только дело-то совсем в другом – он сам не захочет остаться с семьей. А это тоже страшно.

Сворачивая на главную дорогу Форкса, Белла невольно взглянула в пробегавшие сбоку деревья. Там мелькнул нечеткий силуэт. Замерев от страха, девушка вгляделась в густые заросли, пока дорога была достаточно ровной. И как только в свете дня блеснули светлые кудри, она немного успокоилась.
Чуть улыбнувшись, девушка подавила желание позвонить Джасперу и сказать, что хочет быть рядом с ним, а потом посмотреть на реакцию. Впрочем, сейчас не время. И вообще – времени для этого уже может не оказаться.
Белла решила свою дальнейшую судьбу.
Арабелла Ньютон сменит имя и фамилию и уедет во Францию. Будет жить в доме, купленном бабушкой и переданный девушке по завещанию. Там Белла планировала продолжить свою гоночную карьеру, зная, что европейские соревнования многим лучше американских аналогов. Лучше и престижней. Мечта выступить в Ле-Мане не оставляла Беллу с юношеских лет, когда впервые о них она услышала от дяди Джейка, разбирая с ним старинные автомобили. Но раньше уехать ей как-то не доводилось. Да и пристрастие к спиртному могло сгубить на нет все начинания.
Поэтому сейчас, немного отойдя от горечи и потерь, она могла начать жизнь заново, лишь изредка вспоминая страшное приключение, которое сломало ее и без того не очень благополучную судьбу. Белла хотела забыть все, что ей придется оставить здесь, в Америке. И Джаспера тоже…
Грубо выругавшись, она повернула к подъезду небольшого, но очень красивого дома, где ее уже ждали риэлторы. После смерти деда, дом и земля, прилегающая к нему, стал принадлежать Белле. Но она отказалась в нем жить, равно, как и содержать его. Продав дом, она сможет открыть еще один счет в Центральном Банке Цюриха, который оставит для благотворительности. Некоторые счета уже были либо скрыты в недрах секретных ячеек на случай непредвиденных обстоятельств, в то время как остальные оставались в свободном пользовании, но под уже выдуманным новым именем. Белла обеспечила себе дальнейшую жизнь в роскоши, продав контрольный пакет акций компании другу отца – Эрнесту Говарду, начальнику юридического отдела «Ньютон – Олимпик», поддерживающему осиротевшую Беллу в трудную минуту и помогавшему ей с финансовыми вопросами, которые, кстати, тщательно проверялись Эдвардом, знающим в таких делах кое-что. Таким образом, с продажи всех движимых и недвижимых объектов, у Беллы «на руках» оказалось три с половиной миллиона долларов. Вполне достаточно, чтобы зажить новой жизнью под другим именем и в одиночестве.
Незавидная перспективка, но, по крайне мере, она останется вдали от терзаемых ее чувств – порочных и несбыточных.
Риэлторы раскланялись, стараясь особо не лебезить, зная, что владелица особняка уже давно решила продать дом. Они лишь указывали на положительные моменты, называя Форкс скучным серым городом без инфраструктуры и промышленности.
Белла молча рассматривала дельцов, в душе проникаясь к ним праведным сочувствием – мало ли ведь, какие продавцы у них на пути встречаются. А здесь, в Форксе, они готовы пятки лизать за лишний цент. Вот ведь какая ирония…
- Я приехала подписать последние бумаги и распорядиться о вывозе оставшихся вещей, - прервала она молодого человека, который заметно нервничал под ее пристальным взглядом.
- Да-да, мисс Ньютон. А ваш адвокат?..
- Я сама себе адвокат.
Мужчина стушевался окончательно и отошел чуть в сторону.
В этот момент Белла заметила мелькнувшую в стороне заднего двора синюю куртку Джаспера и поспешила войти в дом.
- Я хочу посмотреть там кое-что.
- Конечно…