Итаак....!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
"НАКОНЕЦ-ТО" - цитируя Элис в "Пробуждении")))) Часть вторая. «Ваши потаенные страхи – это ваше уязвимое место».
Элис
Как только на моем запястье смокнулся холодный обод наручника, пошел отсчет времени до запуска в комнату удушливого газа. Я могла бы просто не дышать в тот момент, ведь мне не было необходимости делать это. Но я оглянулась на моих спутников и поняла, что их-то спасти не удастся. Боже, во что же я втянула остальных.
"Это наш выбор", - шепнула мне Белла в коридоре рядом с Общим Залом. Она меня не винила. Да и могла ли я ожидать от милой, доброй и понимающей Беллы, что она будет обвинять меня в чем-то?
Но Лея Кливроутер точно не одобряла мой поступок. Она с холодным презрением смотрела на меня, наверное, думая, что именно я втянула ее друга Джейкоба и Беллу в это черное дело. Сама она всем своим видом показывала, что не доверяет ни единому слову вампиров.
Поэтому сейчас я осматривала комнату в поисках спасительного ключа и с раскаянием поглядывала на моих товарищей по несчастью. Будущего я больше не видела, былая уверенность растворилась как дымка, и я не знала, сможем ли мы пройти это испытание.
Внезапно в мои глаза ударил столб света, и я инстинктивно зажмурилась. Но когда я открыла глаза, комната исчезла.
Я находилась в длинном коридоре, по обеим сторонам которого были стеклянные окна-стены. Приглушенный свет, как от горящих факелов, не позволял более точно все рассмотреть, а мое острое зрение вдруг отказало. Я почувствовала еще большую неуверенность и с опаской огляделась по сторонам. Сзади меня зияла глубокая пропасть. Впереди виднелся свет.
Понятное дело, что мое притупленное зрение, этот мистический коридор – проделки Волтури. Я была больше, чем уверена, что стоит мне сделать один шаг, и это место начнет обрастать ужасами и чудовищами. Но шаг сделать надо – ведь время уже пошло.
Шаг сделать надо, но я боялась. Теперь, когда я не видела будущего, я полагалась только на свою интуицию. А интуиция подсказывала спрыгнуть в пропасть, чем идти на обманчивый свет. Почему он казался мне фальшивым, я не могла объяснить.
Скорее машинально, чем осознанно я шагнула вперед. Теперь по обе стороны от меня находились широкие стекла, за которыми ничего не было видно. Еще шаг. Стекла странно засветились, казалось, они вот-вот растворятся. Я невольно дотронулась рукой до прохладной поверхности окна С секунду я ощупывала его, пытаясь что-нибудь разглядеть в кромешной тьме, но потом случилось то, чего я никак не ожидала. Моя рука прошла сквозь стекло и нащупала деревянную поверхность чего-то не слишком большого, сильно напоминающего на ощупь сундук или коробку. Я вскрикнула от неожиданности, но тут же взяла себя в руки. Оглядевшись по сторонам, но, не увидев вокруг ни души - ни живой, ни мертвой, я приподняла крышку этого сундука, в надежде, что там будет ключ.
И в следующий же миг за этим окном появилась женщина. Темные спутанные волосы мокрыми прядями прилипли к ее бледному лбу, покрытому испариной, карие глаза были широко раскрыты и безумно смотрели на меня. Высохшие худощавые руки с выпирающими синими венами цепко схватили меня за плечи. Я закричала, попытавшись вырваться, но эта женщина была сильнее вампира.
Элис…Девочка моя…родная…
Шипящий, медленно растягивающий слова, пронзающий душу голос отдавался из каждого уголка этого коридора. Он был настолько громким, что мне захотелось зажать уши руками, лишь бы не слышать его.
Тебе здесь будет хорошо…Эти люди помогут тебе…
Если бы я могла, я бы заплакала. Мое тело начала трясти мелкая дрожь, я не оставляла отчаянные попытки вырваться из рук моей умершей матери.
Ты пробудешь в этом центре ровно год…мы заберем тебя…папа ведь обещал…
Воспоминания, хранившиеся под плотным пологом моего разума, выбрались на поверхность. Я вспомнила, как родители оставили меня в доме для умалишенных, повторяя, что здесь мне помогут, но я видела ужас и жалость в глазах матери и разочарование в глазах отца. Как же, дочь не оправдала его ожиданий! «Мамочка, но я правда видела это!» Но моя мать не верила, что я могу предугадывать события, видеть яркие образы людей в голове, как-то связанных с моей семьей. «Я не хочу, чтобы моя дочь стала жалкой шарлатанкой! Тебе надо выбить эту дурь из головы! Если у тебя галлюцинации, то это надо лечить, а не поощрять!» - бушевал отец. Я боялась того, что я действительно стану сумасшедшей, погрузившись в омут безумия той клиники. Я боялась того, что мои родители забудут меня, перестанут любить свою сумасшедшую дочь.
- Нет! – я нашла в себе силы вырваться из цепких пальцев жуткого призрака.
…Отец обещал забрать меня оттуда, но он этого так и не сделал. Не пришел. Не вспомнил о своей маленькой ненормальной дочери…
Я побежала вниз по темному коридору подальше от этого ужасного окна с привидением, пробудившим во мне столь болезненные воспоминания, спотыкаясь и пытаясь заглушить своим отчаянным криком вой мистического призрака, который нагло принял облик моей матери. Я летела с такой скоростью, что, казалось, мои ноги вот-вот оторвутся от земли.
Ты – мой маленький эльфенок…Ты всегда хотела летать, Элис…
В окне слева от меня возник образ Джаспера, окровавленного и умирающего. Его ноги были вывернуты под неестественным углом, в груди зияла глубокая дыра, из которой сочилась темная кровь.
У Джаспера не может идти кровь…Он бессмертен…Это все злосчастный мираж…
В стеклянном окне справа зажегся свет, озаривший маленькую девочку, сидевшую на коленях и с боязнью смотревшую на какую-то женщину, медленно приближавшуюся к ней.
Пожалуйста, не надо…Я не понимаю, что вы хотите от меня…
Тонкий голосок милой девочки с двумя светлыми косичками отдавался от стен, возвращаясь с новой силой. Женщина наклонилась над девочкой, обхватила ее за плечи, а лицо приблизилось к симпатичному личику девочки. Я было подумала, что она ее просто обняла, но этот миг раздался пронзительный, полный невыносимой боли, крик. Крик ни в чем неповинного ребенка…
- Что вы делаете?! Прекратите это немедленно! - я кинулась к прозрачному стеклу, надеясь, что моя рука пройдет сквозь него так же, как и в прошлый раз, но в этот момент женщина обернулась ко мне лицом, испачканном в крови девочки.
Это было мое лицо. Я убивала эту девочку…
Мое самообладание лопнуло. Мое тело уже не била дрожь, я уже скорее по инерции тряслась. Колени подогнулись, и я упала на шершавую поверхность пола. Я тихо всхлипывала от невозможности заплакать, от бессилия, от собственной никчемности, от страха, что все эти видения могут стать реальностью. Возможно, Джаспер уже мертв из-за того, что я провалила испытание. Понятно, что время уже почти вышло. Но я не могла двигаться, не могла пошевелиться. Мне казалось, что стоит мне подняться, как новые галлюцинации, так сильно похожие на реальность, вновь появятся.
Я была сумасшедшей, слабачкой, не в силах бороться за свою любовь. Я была ничтожеством в тот момент.
Ты – самое светлое и буйное существо на свете, мой маленький эльфенок…
Джаспер всегда верил в меня. Сейчас он лежит в Комнате Отдыха, привязанный и ждущий спасения вместе с Эдвардом, а я валяюсь здесь на полу и трачу драгоценные секунды. Пусть я ничтожество, но я должна найти в себе силы, чтобы хоть как-то помочь моим близким. Эдвард, Белла, Джаспер – они верят в меня, я знаю. Пусть в меня не верили мои родители, пусть я не всегда в себя не верила, но на сегодня мне будет достаточно и той веры, которой я обладала.
Я встала и оглядела безмолвные окна, поклявшись себе, что не остановлюсь, пока не догоню этот столб света, виднеющийся в конце коридора. Я побежала, смотря только на белый проблеск, не обращая внимания на новые шепоты и крики, снова возникающие то справа, то слева от меня.
И, наконец, я слилась с этим спасительным светом, на мгновение ослепнув от его ярких лучей, и почувствовала, как на мою руку падает что-то маленькое и железное. Это был ключ.
Кристиан
Тишина. Она стала постоянным спутником в моей жизни, но здесь она имела пугающий характер. Я люблю тишину, одиночество, но за месяц, что я провел здесь, я оценил то, что не ценил раньше: шум прибоя, ласковые лучи солнца, крик чаек. Море. Временами я настолько глубоко погружался в свои воспоминания, что чувствовал вкус морской воды, запах водорослей. Море успокаивало меня, приносило моей душе и измученному разуму то успокоение, которого я так долго искал в своих скитаниях. Как я оказался здесь я не помню, последнее, что ярко выделялось в моей памяти, это боль. Когда я пришел в себя в этой камере, время настолько остановило бег, что я не знал, когда наступал день, а когда ночь. Дни сменялись неделями, а я просто существовал. Еду приносили два раза в день и, честно говоря, судя по тому, что они готовили, чувствовалось, что это сделали вампиры - ни вкуса, ни запаха, ни насыщения. Камера освещалась только два раза в день, и только на то время, которое требовалось, чтобы охраннику поставить, а точнее кинуть миску с едой на пол. Камеры освещались слабым светом факелов. На дворе двадцать первый век, а они тут пользуются естественным огнем. Хотя электрический свет не мог бы создать тут ту атмосферу, которую хотели создать они - атмосферу ужаса, кошмара, мрачности и угнетения.
Последние две недели меня два раза выводили в общий зал, где была столовая. Я был удивлен тем, сколько людей находилось тут, потому что рядом со мной в других камерах не было никого. Почему меня держали отдельно от других, я не понимал, они не могли знать о моей особенности, но все же я был один. Судя по тому, сколько времени занимал поход из моей камеры в столовую, меня содержали на самых нижних этажах подземелья.
Добавлено (18.04.2009, 19:40)
---------------------------------------------
На лицах тех, кого я видел в столовой, застыло одно и то же выражение обреченности и ужаса, глаза были опущены в тарелки с сомнительной едой. Большинство ни с кем не разговаривало, но были и такие, кто не настолько пал духом в этом месте и пытался как- то отвлечься. Я занял самый дальний стол от всех, так я мог видеть своих сокамерников, оставаясь для них незамеченным. Но на второе мое посещение столовой я заметил новые лица. Четверо новеньких и среди них один вампир, точнее вампирша. Среди этой четверки выделялся парень, он был довольно высоким - метра два. Красноватая кожа, короткие черные волосы и темные глаза выдавали в нем коренного жителя Америки – индейца. Из девушек мое внимание привлекла только одна. Она сидела с тем высоким парнем за одним столом и, судя по тому, как они держались друг с другом, я сделал вывод, что они давно и близко знакомы. По сравнению со своим парнем девушка была маленького роста, но такая же смуглая, как и он. Для девушки она была одета небрежно, короткие шорты местами были порваны, а футболка наталкивала на мысль, что она подобрала ее на помойке. Довольно нелепый вид, но он не умалял ее красоты. Она была действительно красива и неприступна. Ее взгляд ничего не выражал, что навело меня на мысль, что она либо очень хорошо притворялась, либо действительно ей было все равно, что она здесь оказалась. Но несмотря на ее ничего не выражающие глаза, я почувствовал, что она несет в себе сильное напряжение. Я чувствовал в ней почему-то родственную душу, будто она несла в себе боль, похожую на мою. Мне хотелось быть рядом с ней. Давно я не испытывал таких чувств, я уже позабыл, какого это, когда тебе интересен другой человек. Последний раз, когда я испытывал эти чувства, рядом со мной была Амели... Нет…Надо отвлечься…..срочно отвлечься……
Я посмотрел на другую девушку, сидящую рядом с той вампиршей. Вот чье лицо и чувства, как открытая книга. Страх, ужас, паника - эмоции быстро сменяли друг друга на ее лице.
Следя за новенькими, я заметил, как маленькая вампирша о чем-то переговорила с сидящим рядом с ней парнем, задумалась и, встав из-за стола, громко заявила:
- Я хочу сыграть в Лотерею.
Девушка с «говорящим лицом», как я ее про себя назвал, тоже встала и повторила ее слова. За ними эхом отозвались высокий парень и то симпатичное и милое создание, что было, по всей видимости, его спутницей жизни. Ее я про себя назвал «бунтаркой». Их слова вызвали настоящий переполох среди остальных заключенных и ухмылку предвкушения на лицах стражников. Что за Лотерея? Почему они решили пройти ее? Что это значит?
Стражники вывели новеньких из зала. Спустя несколько минут шум утих, и я услышал от соседей о Лотерее. Вскоре меня проводили в камеру, но по пути меня не покидали мысли об этом «испытании на прочность», как говорили некоторые, и тех четверых храбрецах. Что ожидает их? Чего ждать мне?
Войдя в камеру после посещения столовой, меня не покидала мысль о той красивой бунтарке и ее спутниках. Куда их отвели? То, что я услышал про Лотерею, меня насторожило. Не может быть все так легко. Привести людей сюда, держать их столько времени, проводить над ними инквизиторские пытки и все ради того, чтобы потом отпустить их после испытания-«Лотереи»? Неужели все
Этому действительно верят? Неужели они думают, что их отпустят?
Но, поразмыслив в темноте камеры, я понял их решение. Лотерея – это все же пусть и призрачная, но все же надежда на свободу, чем находиться в камере в неведении и ожидании и терпеть те муки, которые здешние дьяволы для тебя уготовили. Я здесь довольно давно, но кроме камеры я ничего не видел. Означает ли это то, что меня ждет еще более жуткое испытание, чем Лотерея, если на подготовку уходит столько времени? Подойдя к решетке, я стал колотить об нее кулаками, зовя стражников. Я принял решение.
Спустя некоторое время я услышал шаги, и дверь в камеру открылась, впуская две черные тени.
- Скажите своим, тем, что у вас за главных, или как там они зовутся, что я хочу пройти Лотерею.
Стражники безмолвно выслушали меня и вышли, заперев камеру. Означало ли это то, что они поняли мою просьбу и передадут все их хозяевам, я не знал. Вообще, я ожидал хоть какой-то реакции, чтобы обрести какую-то жалкую толику уверенности, но в этом проклятом месте все шло против меня.
Я подождал около нескольких минут, наверное, которые тянулись невыносимо медленно в волнительном ожидании моей судьбы, когда появился внушительный патруль с двумя факелами. Открыв решетку, двое из стражников взяли меня под руки, трое остальных были позади, а один впереди, освещая путь подрагивающим от слабого ветерка огнем. Меня удивило такое пристальное внимание к моей персоне. Складывалось ощущение, что их главари сильно опасались меня и моей силы. Интересно, кто я был по их мнению? То, что я не такой же кровосос, как они, можно было заметить сразу. Наверное, считали меня какой-то новой породой нечисти, которую надо более тщательно исследовать для начала. Меня передернуло при мысли, что надо мной будут ставить опыты эти кровопийцы. Если бы у меня было чуть больше сил и возможностей, я перебил бы их свору к чертовой матери. Но сейчас я был бессилен, и единственное, что являлось для меня шансом на спасение, была Лотерея.
Если раньше я думал, моя камера находится в самом низу, то я ошибался - наш путь шел по длинному темному коридору, а лестница по спирали спускалась вниз, вниз и снова вниз. Наконец, мы остановились напротив огромных ворот с красивым орнаментом. Довольно-таки странно было видеть в подземелье такие ворота, дверь в моей камере и вполовину не была так красива.
- Значит, послушай-ка, храбрец. Мы немного припозднились, и милорд уже заканчивает оглашение всех условий. Так что, персонально для тебя он повторять не станет. У тебя пять минут, чтобы освободиться от наручников, которые скуют сейчас твои хрупкие ручки. Успеешь – ты выиграл, - прошамкал мне на ухо стражник слева, а его сосед злорадно усмехнулся. Я бы мог им врезать, но лучше поберечь силы для испытания.
Ворота бесшумно открылись, и мы прошли внутрь. Если ворота восхищали, то комната, в которую меня привели, внушала ужас. Круглая по периметру с высокими стенами, абсолютно без окон, впрочем. Как и все помещения в Крепости, насколько я знал. Здесь стоял омерзительный запах сырости и плесени. В комнате так и веяло ужасом бывших заключенных, когда-то проходивших самое страшное испытание в своей жизни. Насколько я знал, никому выиграть до сих пор не удалось. Для усиления эффекта мрачности комната была освещена лишь парой факелов, который не давал много света, и разглядеть в такой комнате что-то помимо того, кто стоял в клубе света, было трудно. Но, заметив знакомую четверку, я испытал облегчение оттого, что я буду с ними на этом испытании. Проходить его в одиночестве мне бы не хотелось. За последнее время чувство одиночества стало одним из моих самых больших страхов.
Я разглядел маленькую фигурку девушки рядом с рослым парнем, и мне показалось, что она смотрит на меня, но в такой темноте я мог ошибаться. Тем не менее, это не мешало мне украдкой поглядывать на нее. Я не чувствовал ее страха. Лишь волнение и некоторая раздраженность. Она действительно была горяча и вспыльчива, как языки неуправляемого пламени.
В комнате находился еще один вампир, по всей видимости, главарь. Он довольно вежливо представил меня остальным, но я знал, что вся эта вежливость пропитана презрением и насмешкой, что она поддельная и ненастоящая, как, впрочем, и все, когда дело касается вампиров. Видимо, он только что закончил рассказывать остальным условия Лотереи.
Вампир вышел из комнаты в сопровождении стражников, и мы остались одни. В этот миг зажегся яркий электрический свет (откуда он мог взяться, я и понятия не имел), а на наших руках появились железные оковы наручников. Я попробовал раздавить их при помощи своей силы, без особой надежды на успех. Я был прав – все предусмотрено.
Но что нам теперь делать? Время уже пошло? Или сначала должно что-то произойти, то, о чем поганый кровопийца умолчал? В ожидании начала хоть каких-то изменений или появления лазеек я быстро оглядывался по сторонам, не желая пропустить то самое, за что можно будет уцепиться в дальнейшем. Я сам толком не знал, что ищу. Адреналин бурлил в моей крови, хотелось действовать, бороться за свою жизнь, но как? Мои спутники никаких признаков активности не проявляли, а также осматривались по сторонам.
И в этот момент я услышал, что меня кто-то зовет. Это был потусторонний голос, точно не кого-то из моих спутников. Я поднял голову, но никого не увидел. Вокруг был только липкий холод, но не знакомый нам - от низких температур и атмосферного давления, а будто бы изнутри меня, медленно расползаясь по внутренним органам, суставам и клеткам. Я потер руки в попытке согреться, когда услышал, как меня позвали снова. И тогда я испугался. Испугался не того, что меня звали, а голоса, который меня звал. Теперь, когда он повторился, я его узнал. Только один человек мог меня так звать, но он давно мертв, он никак не может меня сейчас звать. Я оглянулся и увидел свечение, которое становилось все ярче и ярче. По мере того, как я (или оно) приближалось, очертания стен, пола, вообще всей комнаты растворялись на глазах. Цепь наручников, которой мы все были связаны, казалось сменила металл на резину, так далеко я отошел от остальных. Но они никакого удивления не высказали, не окликнули меня. Может, вообще забыли о моем существовании. А может, это мне кажется, что цепь стала длиннее?
Добавлено (18.04.2009, 19:41)
---------------------------------------------
Зов вновь повторился, и я уже не думал. С каждым шагом, что я приближался к свету, он все сильнее и сильнее ослеплял меня, пока я, в конце концов, не прикрыл глаза рукой от жжения. Кто–то тронул меня за плечо, и я осторожно посмотрел на него. От шока я отшатнулся:
- Амели?
Она улыбнулась мне такой знакомой улыбкой, той улыбкой, которую она всегда приберегала именно для меня. У меня перехватило дыхание. Она стояла чуть вдалеке, но я ясно видел ее фигуру в окружающем нас мраке. От нее исходило еле уловимое свечение, будто она была ангелом. Амели на самом деле была ангелом. Раны, которые я стремился закрыть за эти годы, вновь открылись, обнажая ободранные в кровь края, но я решил отдаться на волю всем чувствам, переполнявшим сейчас меня: страх, удивление, недоверие, нежность, любовь… Мне казалось все это сном, прекрасным сном, пока я не посмотрел вниз. На подоле ее светло-голубого шелкового платья стала проступать кровь. Алые пятна так быстро пачкали мягкую ткань, что вскоре она из светлой стала темно-бордовой. Я в ужасе застыл, немой от оцепенения, сковавшего меня по рукам и ногам, лишь заворожено смотря, как она умирает. Снова.
-Амели!
Я протянул руку, пытаясь обнять ее, но увидел, как к ней из черноты между нами тянется массивная лапа с длинными когтями, готовыми разорвать все, что попадется на пути. Когти впились в нежную шею Амели, и я тут же попытался остановить их другой рукой, но и на ее месте я увидел лохматую лапу с острыми орудиями убийства. Рот Амели приоткрылся в крике, но звука она не издала. Я попытался отшатнуться от нее и увидел, что лапы с когтями прошли сквозь ее тело и опустились вниз. Я проследил за их направлением и только тогда все понял. Это я убивал сейчас Амели. Против воли мои пальцы-когти снова начали терзать ее израненное тело: они разрывали ей ключицу, очертили кровавый узор вдоль линии ее когда-то прекрасной груди. Я стал кричать в надежде, что кто-то меня остановит, но монстр продолжал кромсать на мелкие кусочки ее тело. Казалось, что мною управляет кто-то другой, жестокий кукловод за кулисами этой реальности, который оставил мне возможность лишь наблюдать за моими действиями. Я закрыл глаза, пытаясь не видеть, не чувствовать, не думать …..но это не мешало мне слышать ее тихий умоляющий голос:
- Кристиан……
От своего бессилия, оттого, что я причинял ей, моей Амели, моей славной, любимой, единственной Амели, боль, я зарычал в исступлении….Дыхание обрывалось частыми всхлипами, вырывающимися из жалких ошметков моей груди. Я попытался остановить это другим способом. Это всего лишь испытание, ты умерла, Амели, это иллюзия, мираж…Но она продолжала шептать своим нежным голосом мое имя, укоряя, умоляя, плача, крича в адской агонии. Как мне это вынести? Как мне это вынести?!
Я упал на колени и почувствовал, что мои руки-лапы мягко вышли из ее тела, а сама она мертвой, окровавленной куклой опустилась на пол рядом со мной. Я обнял ее искалеченное мною же тело, и стал раскачиваться вместе с ним, шепча ее имя…Больше я не хотел выбраться из Крепости Отчаяния. Я хотел только одного: умереть. Уйти вслед за ней.
Но тьма начала расступаться, и вскоре я увидел знакомые очертания огромной комнаты, освещенной все тем же электрическим светом. Я посмотрел на свои руки, но они по-прежнему были скованы наручниками. Ключа не было. И времени тоже.
Это означало лишь одно: я не справился с испытанием.
Добавлено (18.04.2009, 19:43)
---------------------------------------------
Лея
Аро сказал: у вас пять минут. Тогда почему мы бездействуем? Эта девчонка Каллен сидела на полу и все стонала жалкие извинения. Какой теперь уже в них толк? Наш новый спутник Кристиан вел себя не менее странно. Вначале он сидел спокойно, прикованный, как и мы все железной цепью к стене, но потом его лицо начало меняться, будто он увидел что-то необычное в глубине комнаты. Я посмотрела в ту сторону, но не увидела ничего. Возможно это что-то было доступно только для его глаз, коль скоро он не человек (я была в этом почти уверена).
Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и собраться с мыслями. Я привыкла полагаться в этой жизни только на себя, поэтому сейчас я не надеялась на помощь кровопийцы, загадочного незнакомца и уж тем более этой жалкой и беспомощной (но больно проблематичной) Свон. А Джейкоб…что ж, он временами вел себя так глупо и по-детски, отдавшись на волю своим пылким чувствам к девушке вампира, что это мне придется ему помогать.
Я стала дышать, размеренно и глубоко вдыхая застоявшийся, затхлый воздух с привкусом плесени и сырости. Что же нам теперь делать? Как освободиться от наручников, если мы не можем отойти больше. Чем на пять шагов от этой стены? И где мы должны искать ключ, если в этой комнате не ничего кроме пыли и грязи? Видимо, Аро Волтури решил подшутить над нами, подвергая обыкновенной травле. Обнадежив нас и наблюдая сейчас из какой-нибудь скрытой камеры, он наверняка смеется над нашими жалкими попытками что-то сделать, а на деле только убьет этим ядовитым газом через пять минут. Что ж, при таком исходе, жить мне оставалось недолго. Я не хотела думать о смерти. Все же в моей потрепанной душе остался маленький огонек надежды, что сейчас произойдет какое-нибудь чудо, и мы сдвинемся с мертвой точки. Может, остальные уже с нее сдвинулись, только я не хотела открывать глаза и разочароваться в своих догадках.
Я постаралась отвлечься от этого места и стала вспоминать самые светлые моменты жизни в небольшом домике в Ла-Пуш с мамой и Сэтом. Я как наяву услышала журчание воды, стрекот кузнечиков, почувствовала запах леса после дождя, шуршание листьев на ветру. Я настолько явственно все ощущала, слышала, что в недоумении открыла глаза.… И то, что я увидела, меня потрясло. Моя фантазия воплотилась в реальность. Я была в лесу.
Я недоуменно оглянулась вокруг, не веря своим глазам. Как я здесь оказалась? Я прошла вперед, ожидая, что сейчас чары развеются, и я окажусь в той же затхлой комнате, а железные оковы не дадут мне сделать еще одного шага, но нет - я ощущала под ногами мокрую землю, чувствовала на коже свежий ветерок, а глаза в лунном свете прекрасно видели все окружающее. Капельки дождя на ветках и листьях искрились и переливались, как россыпь маленьких бриллиантов в лунном свете, а по земле клубился легкий туман. Здесь было так красиво, что не верилось, что на свете существуют такие места, как Крепость Отчаяния.
Я прошла дальше, озираясь по сторонам, принюхиваясь, прислушиваясь к каждому шороху вокруг. Пройдя несколько шагов, я услышала приглушенный шум. Я остановилась, напрягая слух, но ничего не услышала. Я стала идти дальше, когда звук снова повторился, и я быстро побежала в сторону, откуда доносился шум. Но когда я оказалась там, звук раздался в противоположной стороне от того места, где стояла я. Я понеслась туда, но он опять прекратился и раздался уже позади меня. Не понимая, что происходит, я растерянно оглядела окружающую местность. Я точно помнила, что когда я бежала, то не пересекала никакой поляны но, оглянувшись назад, я увидела озаренную лунным светом маленькую поляну. Оттуда донесся легкий шум, как будто что-то качнулось с легким скрипом. Вернувшись туда, откуда пришла, я увидела небольшую колыбель, стоявшую среди высокой травы и цветов.
Я никогда не видела таких колыбелек: она была необычной, сплошь обитой легкой белой тканью с множеством рюшечек. Оглянувшись вокруг и принюхавшись, я подошла ближе к кроватке. Откинув полог, казавшийся в лунном свете сотканным из воздуха, я увидела ребенка. Я ужаснулась, что ночью в лесу далеко от поселений людей кто-то оставил здесь ребенка. Но он не плакал, не звал маму и папу, а лишь сучил кулачками по воздуху и что-то усиленно лопотал, пуская пузыри. Я наклонилась, чтобы рассмотреть его поближе. Ребенок был одет в платье с оборками и такую же шапочку. Это выглядело до того нелепо, что мне захотелось рассмеяться. Видно, его мать не наигралась в куклы, если вырядила своего ребенка таким образом. Я прикоснулась к его крошечным ручкам, и он тут же схватился за мой палец, посмотрел на меня.
Ребенок был необыкновенно красивым. Несмотря на жуткий белый цвет и нелепость этих оборок, он был прекрасен. Я взяла его на руки, чтобы рассмотреть получше. У него была смуглая кожа, волосики, что выбивались из-под глупой шапки, были черными, но глаза поразили меня сильней всего. В свете луны они казались совсем светлыми, настолько бросаясь в глаза, что вся окружающая красота меркла на их фоне. Я никогда не видела таких глаз, знаете, если бы они не принадлежали ребенку, я бы испугалась. Они были...кристально серые. Но я могла поклясться, что иногда они становились почти черными, как непроглядная безлунная ночь. Но сейчас было светло, ребенок был спокоен, а глаза будто отражали его настроение. И все же, было в них что-то не от этого мира.
Добавлено (18.04.2009, 19:44)
---------------------------------------------
Разглядывая ребенка и пытаясь понять, каким образом он оказался здесь один, я перестала обращать внимание на окружающий меня мир, поэтому я довольно поздно почувствовала ледяное прикосновение, которое могло принадлежать только одним существам - вампирам. Я испуганно оглянулась. На противоположном конце поляны стояло три вампира. Прижав ребенка к груди, я сделала шаг назад. Один из кровопийц быстро переместился ближе ко мне. Протянув руку, он твердым и холодным голосом произнес:
- Отдай мне ребенка.
В ответ я сильнее прижала его к себе и отступила еще на шаг.
- Лучше отдай его нам, тебя мы не тронем.
- Нет.
Остальные вампиры тут же присоединились к своему соратнику.
- С ним ты не сможешь убежать.
Мой ужас оттого, что он прав, не описать словами. Убежать я действительно не могла, ни в человечьем, ни волчьем обличии. Паника во мне нарастала, а вампиры подошли еще ближе ко мне, протянув руки к ребенку. Малыш испуганно прижался ко мне и громко заплакал. Как же я могла отдать его им, такого маленького и беззащитного? Разве у этих кровопийц не существует закона о неприкосновении к детям? Господи, что же делать? Если бы здесь был Джейкоб, мы бы вместе смогли отразить атаку вампиров. Но его здесь нет и… И вообще, как я тут оказалась, ведь я была в закрытой комнате, прикованная наручниками к железной цепи вместе с Джейком, Беллой, Элис и Кристианом? Я же не выходила? Тогда откуда же появился лес, поляна, колыбель с ребенком? Вампиры? И тут я все поняла. Это – всего лишь мираж, наведенный проклятыми кровопийцами из Крепости Отчаяния. Я выпрямилась и, посмотрев в глаза вампиру(наверняка он был лишь плодом моего воображения), четко произнесла.
- Нет. Я не дам вам ребенка.
- Нет?
- Нет. Потому что нет никакого ребенка, нет никакой поляны, нет вас! Это все жалкая иллюзия.
Они лишь злорадно усмехнулись, и это на долю секунды поколебало мою веру, и стали наступать, окружив меня со всех сторон. Я сжала руки в кулаки, но не отступила, твердо повторив:
- Вы не существуете.
Вмиг все заволокло таким плотным туманом, что я не видела не только вампиров, но и ребенка, которого держала в руках. Я только сейчас заметила, что он перестал плакать. Когда туман отступил, я вновь оказалась в комнате с высокими стенами и невидимым потолком. Я вернулась к сырости и затхлости, контраст с лесом был так разителен, что на несколько минут у меня сперло дыхание. Мои кулаки были до сих пор стиснуты, но ребенка на руках не было. Всего лишь мираж.
Я обессилено осела на пол и стала раскачиваться из стороны в сторону, меня сильно трясло и тошнило. Это было так реально. И этот малыш…Таким….таким родным. Как они узнали о моем самом потаенном страхе? Как они узнали о моей самой заветной мечте?
Меня затрясло еще сильнее при мысли о том, что им все известно обо мне. Это было, как если бы мне вскрыли грудную клетку и стали рассматривать мое обливающееся кровью сердце. Из моей груди начали вырываться отрывистые всхлипы, которые быстро переросли в рыдания. Я стала медленно погружаться во мрак, в свою боль….. Боль стала уже частью меня и моей жизни, впору бы привыкнуть, но каждый раз она бывает разной, никогда не думала, что у нее столько проявлений. Я все погружалась и погружалась в нее, пока новая вспышка боли не заставила меня открыть глаза. Но я тут же зажмурилась из-за яркого света, от которого я уже успела отвыкнуть. Первое, что я увидела, когда ко мне вернулось зрение, были глаза. Необыкновенно светлые, что казались почти белыми, и такие…кристально-чистые. Знакомые глаза на незнакомом лице. Глаза прекрасного ребенка теперь смотрели на меня с лица Кристиана. Он озабоченно смотрел меня, держа за плечи. Я посмотрела за его плечо и охнула от ужаса. Белла и Джейк лежали на полу рядом с двумя металлическими креслами, а вокруг них растеклась широкая лужа крови. Вязкая жидкость медленно струилась из открытых ран на их руках, сквозь ободранную кожу которых было видно кости. Меня передернуло и затошнило с новой силой.
- Надо уходить, - вернул меня к действительности Кристиан, - ты нашла ключ.
Я недоуменно проследила за его взглядом, и увидела в левой руке маленький серебряный ключ. Свобода……она близка.
И в этот миг из щелей между стенами, которые были настолько крохотными, что мы просто не смогли бы их заметить, с тихим шипением начал пробиваться газ.
Мы не успели.
***
- Ты ведь нарушил правила, Аро.
- Да, Джейн. И что с того?
- А то, что это неправильно. Доведи дело до конца и не подвергай нашу репутацию сомнению. Заключенные могут взбунтоваться после этого случая.
- Брось, Джейн. Давай немного развлечемся. Пленники ничего не смогут против нас сделать, а эти ребята представляют для меня живейший интерес.
- Ты неисправим.
Добавлено (18.04.2009, 19:47)
---------------------------------------------
Вся глава составляет 15 страниц.... 
Поэтоум она писалась так долго......
: 
я рада проде,но Человечность не забывай (эт я о фике) *плачет в три ручья*
Убить бы всех этих Вольтури 
