Название: Немного дурдома или Рабыня Изаура на новый лад))) Автор: я, серебрянная) Рейтинг: G Пейринг: кто ж его знает... Жанр: пародия Дисклеймер: Майер, бедолага.. Статус: в процесе Саммари: Дурдом он и есть дурдом;)
Эдвардино, дон Педрито Хосе Негрос –сынок умершего богатого плантатора, несчадно эксплуатирует рабов, заставляя с утра до ночи гнуть спину на хлопковых плантациях. Хотя ни черта в этом не смыслит. Кобель. Плюсы – пока не замечено. Минусы – неадекват в действии, совершенно нестабилен, часто впадает в детство. Светлое пятно – доктор усиленно лечит как Эдвардино, так и его кошелек.
Эсмеральда , донья Педрито Хосе Негрос (в девичестве – графиня Бумер Чардаш-Подлизун) – мать Эдвардино, очень милая дама с кулинарными наклонностями извращенного характера. Плюсы – запиши рецепт и будешь жить. Похвалишь – давай дружить. Минусы – практически нет… кроме патологической любви к кухонной утвари. Половник – очень хорошо ложится на спину. Светлое пятно – может быть, когда-нибудь все будут жить дружно.
Карлито Сантименто-Тошнотворо, доктор. Абсолютный холоп, хитрый, как сто евреев вместе взятых. Положил глаз на Эсмеральду, которой почти лень сопротивляться, но это же весело… Вот и упирается. Плюсы – чист, как стерильный шприц и поэтому зануден. Хотя объем хитрости прямо пропорциональный аппетиту убеждает прислугу быть осторожной. Минусы – тискает прислугу, курит отвратный Беломор, куда по непонятным причинам добавляет лошадиный навоз. Минус2 – воняет очень! Светлое пятно – когда вылечится Эдвардино, можно со спокойной душой плюнуть ему на спину.
Эммаржинари… не угадали – это мужчина. Эмарджинари Кортензио Бицепс, барон Разммозжуни Голову – лучший друг Эдвардино, очень добрый, пока не перепьет. Вино любит столетней выдержки и чтоб из погреба, над которым пролетал призрак Македонского. Плюсы – вина много. Минусы – если увидит, из какого погреба достали на самом деле - убьет. Светлое пятно – его слуга Марио надеется, что когда-нибудь Македонский пригласит хозяина выпить на брудершафт.
Джосселини Армандо Стройняшко-Худышко – трется при усадьбе Хосе Негрос неизвестно сколько. Обаяшка, шалун и казанова. Очень любим горничными в отличие от доктора. По урождению – неизвестно кто, хотя все простолюдинки на сеновалах зовут его богом Камасутры-Положи-меня-удобно. Плюсы – ни разу не попался на глаза доктору и прочим. Умеет рассмешить даже бревно. По отзывам тех же горничных – ресницы не могут быть столь возбуждающи, но у него именно таковы. Минусы – в процессе ухаживания теряет голову в районе пятой скамейки слева. Ищет долго. Но горничные своих не бросают. Светлое пятно – горничных много. Разве это не чудесно?
Розалия Экспекто-Патронум, невеста Эммаржинари, фрейлина умершей сто лет назад королевы Гавайев – высокая и крута бедрами, а также нравом, за первое ее сильно уважают конюхи, за второе – садо-мазохисты. Обычно они маскируются, но завидя Розалию не могут сдерживаться и начинают подпрыгивать на месте, слегка выпячивая зад и лелея надежду получить плеткой по указанному месту. Плюсы – высокая способность к деторождению извращенцев, красивый рот, словно у Арлекина и вечно покрыт толстым слоем алой помады. Грабители разбегаются за километр, а чаще – просто прячутся по кустам. Минусы – вечная неудовлетворенность внешностью и сексом. Носит с собой зеркальце и часто общается с ним на непотребные темы. Карлито несколько раз стошнило. Мечта – поймать настоящего маньяка. Светлое пятно – маньяков никто не отменял. Очень скоро она привяжет своего к батарее.
Эллисия Предсказамус-Шваль – служанка и бессловесная скотина. Умна не по годам, и поэтому молчит. Кивать училась у китайцев. Даст фору даже Мао Дзедуну. Постоянно подслушивает, знает все обо всех. Дневник не ведет. Любит хихикать с Джосселини и тайно в него влюблена. На взаимность не надеется. Мечтает подмешать пурген в освежающий коктейль «После секса». Плюсы – Джосселини не забывает ущипнуть аккуратную попку. Поэтому пурген пока не светит. Целуется он тоже хорошо. Живи родной, живи. Минусы – мстительна. Запасы пургена неистощимы. Начинает ревновать. Пишет доносы, которые потом съедает, спасаясь пургеном. Постепенно этого становится мало. Светлое пятно – когда-нибудь Джосселини ошибется кроватью… И вот она – свадьба.
Белле Тупило-Торрмоззи – служанка в доме Хосе Негрос. Странная девушка с вечно полуоткрытым ртом и глазами навыкате. Сочиняет стихи и часто ляпает их не к месту. Эдвардино давно хочет познакомиться поближе, дабы заткнуть фонтан красноречия. Но постоянно отвлекается, заглядываясь на короткую юбку, из под которой торчат розовые панталоны с рюшками. Плюсы – неизведанны. Слишком себе на уме. Минусы – те же. Светлое пятно – когда-нибудь Эдвардинио сможет таки оторвать взгляд от паршивых панталон.
Джеймисанд Дивидендо-Петруччо, банкир, почетный сэр Ордена «Я лучше знаю, куда вложить твои деньги». Высок, хорош собой. Питает слабость к бутоньеркам, которые делает сам. Большой приверженец моды. Отличительная черта – фетишист, неравнодушен к женской обуви. Плюсы – обладает отличной биржевой хваткой, умен, делает деньги на пустом месте. Минусы – любит покутить, обожает пить шампанское из дамских туфелек, дрожит над коллекцией, которая насчитывает более двухсот пар. Около года целеустремленно выпрашивает одну у Эсмеральды. Светлое пятно – если обанкротится, сможет прожить некоторое время, распродавая коллекцию.
Викуэлла Фелисия Дивидендо-Петруччо, жена Джеймисанда, в девичестве – маркиза Драззнито-Тонкий-Чулок. Дама легкого поведения, положившая глаз на Эмарджинари. Обожает сплетни и кубинские сигары. Патологически ревнива. Часто таскает с собой злобную болонку, которую выдает за таинственную редкую породу. Плюсы – ээээээээ…. Прочерк. Минусы – энтузиазма – хоть отбавляй, рот не закрывается, болонка кусается, ревнует мужа к его коллекции. Светлое пятно – надежда на то, что она когда-нибудь заткнется, умирает последней.
Действие происходит на веранде дома плантатора. Солнце припекает. Время близится к обеду. Экономка, тучная женщина за пятьдесят, недовольно поглядывает на горничную, которая сервирует стол. В дверях появляется Карлито. Девушка морщится и бочком сдвигается ближе к женщине.
Карлито: Прекрасная погода, не правда ли? (Усаживается за стол и начинает теребить скатерть)
Экономка (бурчит): Такая же, как всегда.
Карлито (подмигивая горничной): Алиса, а как тебе погода?
Горничная (вздрагивает): Не люблю дождь… (кашляет)
Карлито (опуская скатерть, хватается за галстук): Я голоден… ужасно голоден. Дайте уже мне… чего-нибудь!
Экономка (пристраивает на шею белое полотенце. Бурчит под нос, ни к кому конкретно не обращаясь): Не люблю, люблю – какая разница. Лишь бы полотенца чистые были.
Горничная (медленно отступает к выходу): Сейчас потороплю повара. (Убегает)
Карлито (вздыхает, берет вилку и неспеша ковыряет дырочку в скатерти): Эдвардино снова стало хуже. Вчера вечером он гонял кур, теперь на неделю останемся без яиц. А я так люблю яица всмятку (мечтательно закатывает глаза).
Экономка (насмешливо): Знаем мы ваши яица…
Карлито (встрепенувшись): Что-что?
Входит горничная. За ней упитанный, коренастый мужик в белом колпаке и халате, пуговицы которого едва не трещат на внушительном животе – повар. Физиономия данного представителя человечества отливает приятным буро-свекольным оттенком, характерным для любителей вина. Светлое пятно – кумир повара – барон Разммозжуни, который иногда составляет ему компанию.
Повар (злобно пыхтя): Какого беса меня торопят?! Вы хотите есть горелых фазанов? (Начинает размахивать руками, почти засветив горничной в глаз).
Вбегает другая горничная.
- Мсье Пузано, донья Педрито хочет приготовить рыбу по собственному рецепту! Намешивает какой-то специальный «пряный» соус! (повар багровеет сильнее, хотя это кажется физически невозможным, и с диким криком выбегает вон. За ним - горничная)
Карлито: Все суета сует…(вздыхает)
Экономка: Все бы вам кому-нибудь присунуть… (сдергивает с плеча полотенце и аккуратно складывает правильным квадратом)
Карлито: Куда присунуть? Кого? (хлопает глазами)
Экономка: Вам виднее… (косится на горничную, которая медленно бледнеет и пятится к дверям)
Карлито: Есть-то будем уже? (дырочка на скатерти увеличивается)
Экономка (глубокомысленно): Если Пузано рыбу спасет…
Входит Эсмеральда. Темные, богатого каштанового цвета волосы собраны в высокую прическу, открывающую шею. Лазурно-синее платье с открытым верхом, множеством юбок и тугим корсетом слегка мешает свободному передвижению. Сосредоточенно разглядывает вымазанный чем-то палец.
Эсмеральда: Месье Пузано совершенно обнаглел, считает себя признанным знатоком карельского рыбного соуса! Попробуйте, дон Тошнотворо, разве ЭТО настоящий соус?! (толкает палец доктору в лицо. Тот ошарашено оглядывается по сторонам)
Карлито: Судя по запаху… ну… вполне нормальный э-э-э… соус (старается не морщиться).
Эсмеральда: Что ты понимаешь, докторишка, кроме своих склянок! Не соус это, а просто жалкое подобие! (протягивает руки к потолку, широко раскрыв глаза). Минуту все молча смотрят в потолок.
Экономка (почти про себя): А у вас молоко убежало…
Карлито: (сварливо) Как же хочется есть…
Эсмеральда (оживленно): Где мои любимые яица в мешочек? Будут?
Входит горничная, с опаской поглядывая в сторону доктора. Замечает уже довольно приличную дырку на скатерти, делает «большие глаза» и быстро переводит взгляд на потолок.
Карлито (злобно): Яица закончились, Эдвардино ввел кур в шоковое состояние аффекта!
Эсмеральда: Доктор, оставьте ваши термины. По-человечески говорить разучились что ли?
Экономка (почти злорадно): Напугал масса кур – неделю будем без яиц!
Эсмеральда (хитро улыбаясь): Ну… это кто как…
Горничная (тонким голосом): Донья, Эллисия последнее яйцо разбила…
Эсмеральда (подпрыгнув): Чертовка! Две тысячи чертей! Тьфу!.. две тысячи плетей ей на спину! (Задумчиво) И чертей… тоже!
Карлито тихо хихикает, прикрываясь скатертью, как шейным платком. Экономка начинает откровенно насвистывать и по-новой складывает полотенце.
Горничная убегает. Появляется Эллисия с томным выражением лица и сияющими глазами. Карлито отбрасывает скатерть и замирает, разглядывая девушку голодным взором давно некормленой дворняги.
Экономка (тяжко вздыхает, заходит в дом и орет зычным басом): Пузано, обед пора подавать давно! Господа от голода помирают!
В ответ доносится отдаленный грохот и вопль: Пять минут! Еще пять минут! Говорил же, подгорят фазаны!
Входят лакеи с блюдами в руках.
Эсмеральда (нарочито строго): Эллисия, это правда, что ты разбила последнее яйцо?
Эллисия (лениво): Эдвардино отбирал…
Карлито (в сторону): Кобелина!
Эсмеральда (в сторону): Опять он на кухне пасется. (громко) Что ж, ради сына ничего не жаль… (в сторону) Вот родила на свою голову – яиц не напасешься!
Лакеи расставляют еду. Некоторое время двое молча жуют.
Эллисия (ухмыляясь): Я могу идти?
Эсмеральда (злобно): Иди-иди…
Эллисия (почти смеясь): Там… для вас письмо принесли… с печатью.
Эсмеральда (возбужденно): Так чего ты болтаешь! Неси скорее!
Эллисия выходит, провожаемая тоскливым взглядом доктора, который снова рассеянно начинает ковырять скатерть. Через несколько минут девушка возвращается и протягивает графине конверт.
Эсмеральда (почти подпрыгивая на стуле): Он едет! Он едет!
Карлито (заинтересованно): Кто?
Эсмеральда (очень громко): Эмарджинари!
Карлито (в сторону): Чертова тень Македонского! Пора пополнить запасы вина.
Гостиная в доме Эдвардино. На маленьком, плюшевом диванчике расслабленно обмахивается конвертом Эсмеральда. В дальнем углу невысокая, тощая брюнетка-горничная меланхолично обмахивает щеточкой бюст Моцарта, периодически бормоча что-то под нос. Входит Карлито.
Эсмеральда (довольно): Ах, к нам едет Кортензио Бицепс… К нам едет Кортензио Бицепс…. Ах, к нам едет Кортензио Бицепс…
Карлито (не выдержав): Графиня, вы повесили новый замок на погреб? (подходит к диванчику, присаживается и тайком достает из кармана Беломор)
Эсмеральда (грустно): Вы думаете, это нас спасет?
Карлито (с усмешкой): Стоит хотя бы попытаться… (выуживает пахитоску и мнет в пальцах)
Горничная опрокидывает фарфоровую фигурку и испуганно отпрыгивает от бюста.
Эсмеральда (раздраженно в сторону): И откуда такие неуклюжие берутся? (громко) Белле, это была любимая вещь моего отца, тебе не стыдно?
Белле (усиленно пытается не разевать рот больше положенного): Так руки смущены, что взор почти ослеп… О, фо»рфор трепещи – Тормоззи здесь, идет…
Эсмеральда (закатив глаза): Что ты несешь, прокаженная?
Белле (прижав бюст Моцарта к груди): Мой беден слог, и речь моя бедна… Шепчу, что брежу – молча и терпя.
Карлито поднимается, отходит к окну, с любопытством разглядывая край голубых панталон, проглядывающих из-под юбки девушки. Достает огниво, прикуривает, прячась за шторой.
Эсмеральда (принюхиваясь): Опять Эдвардино носки поставил сушиться… (тихо) Что с ним делать? (громко) Доктор Тошнотворо, вы обещали, что отучите его от этой привычки! Вы мне солгали?
Из-за шторы слышится кашель и появляется дымок. С небольшим опозданием выныривает Карлито.
Карлито (сдерживая кашель): Вы хотите слишком много за такой короткий срок. Скажите спасибо, что он перестал вешать использованные средства предохранения на «Доску почета»!
Эсмеральда (в полголоса): Прав, докторишка. (Мило улыбается) Бережливый мальчик растет и умеет гордиться своими достижениями!
Белле бережно ставит Моцарта на полку и что-то нашептывает в каменное ухо.
Карлито продолжает смолить сигарету, которая неуклонно догорает. Оглядевшись, он аккуратно тушит ее о штору и заталкивает остатки под подоконник. Появляется Эдвардино. Рубашка застегнута на три пуговицы и не заправлена в брюки. Волосы цвета перепрелого компоста стоят дыбом. На лице – улыбка дауна. В руке - черный дамский чулок.
Эдвардино (улыбаясь во все тридцать два): Маман, вы чулок не теряли?
Эсмеральда (подпрыгивая на диване): Где ты это взял?
Эдвардино (усмехаясь): На сеновале отыскал.
Эсмеральда (поднимается и подходит ближе, краснеет): Не… Не мой.
Эдвардино (с намеком): А может, ее? (Хватает Белле, заваливает на диван и пытается натянуть чулок)
Белле (глядя в потолок): Грубы мужчины, хамству нет конца… Им ни к чему причины – ум старит подлеца.
Карлито достает следующую папиросу из другой пачки и усмехается в штору. Эсмеральда хлопает глазами, открыв рот. Заходит экономка.
Экономка (поправляя фартук): В кухне тараканы, графиня. Месье Пузано очень нервничает.
Эсмеральда: Моя кухня! (подобрав юбки, убегает и тянет за собой экономку) Карлито смолит пахитоску и разглядывает голубые панталоны, не таясь.
Эдвардино (опустив чулок): Чем воняет? Карлито, ты спрятал яйцо в батарее? А я думал, что все переколотил…
Карлито (прикрыв папиросу шторой): Нет, масса, это ваши носки под креслом.
Эдвардино (дергает Белле за ногу): Черт, опять добро пропадает…
Белле (тихо): Вдохнуть носков твоих приятность, прижать к груди кирзовый плен… Все ближе, ближе вероятность, что я влюбилася совсем…
Эдвардино (задумчиво): А вчера были розовые… Доктор, выпить есть?
Карлито (через силу): Ну… погреб пока открыт…
Эдвардино (хохоча, брызгает слюной): Делись, собака! Или тоже чулок хочешь?
Доктор подходит к дивану и отгибает спинку. Папироса падает в карман. В руках, как по волшебству появляется бренди не знамо какого года. Шлепнув Белле по ноге, Эдвардино протягивает руку и делает смачный глоток.
Эдвардино: Крошка, ты зачем камень тискаешь?
Белле (придерживая челюсть): Так ведь холодный и… крутой.
Эдвардино (озадаченно): И эта о яицах…
Белле (мечтательно): Кампазитр… Душа моя поет под музыку твою, когда прошепчет демон – ай лов ю…
Карлито (тихо): Ей плохо. Масса, вы ей артерию пережали, ножную… (С диким воплем срывается с места и хлопает себя по карманам)
Входит горничная.
Горничная: Масса, вам пора на массаж (замечает прыгающего доктора и одергивает передник)
Эдвардино (злорадно): Сама сходи, я занят. (Дергает Белле за край панталон)
Белле (почти в экстазе): Что руки делают твои, прошу, не прекращай! Отринь массаж, отринь носки, один понюхать дай!
Эдвардино (сочувственно): Видать и впрямь пережал (поглаживает край панталон, поднимаясь чуть выше) Карлито, пошел вон, артерию буду лечить.
Доктор скидывает паленый пиджак и, фыркнув, гордо удаляется.
Эдвардино: Бренди оставь, шпион супостатский!
Карлито возвращается и с большим трудом протягивает бутылку. Глаза побитого щенка наблюдают, как красиво дергается кадык подопечного при очередном глотке. Сжимая кулаки, доктор мерзко улыбается, закуривает очередную папиросу и незаметно сует ее на подоконник.
Карлито (с торжествующей издевкой): Удачного лечения, масса.
Белле (с надрывом): Уйди никчемный смрад, уйди, как страшный сон, я знаю, ты не рад, но рад сегодня он….
Та же гостиная, но объята дымом. Белле флегматично лежит на диване. Эдвардино мечется по периметру.
Эдвардино (почесывая нос): на нас напали индейцы?
Белле (задыхаясь): Не лучше ль умереть в близи любимых глаз, как корчится – смотреть он в свой последний час…
Неожиданно в клубах черной гари появляется лицо с выпученными глазами и короткими волосами, торчащими в разные стороны.
Эдвардино (подпрыгивая): Ааааааааааа!!! Это вторжение!!!
Белле (томно): Наполнен голос смертной мукой, растрепан волос, дым кругом… Тебе останусь я разлукой с тревожно-трепетным носком…
Эдвардино (визгливо): Дура!!! Эти носки столетней выдержки! (пытается нашарить что-то под креслом)
Лицо с выпученными глазами (заинтересованно): А че это вы тут делаете?
Эдвардино (подходя ближе): Бери мой скальп, чудовище! Но без боя не сдамся!
Лицо с выпученными глазами (весело): У вас тут скальпы раздают?
Белле (надрывно): Последние мгновенья сладки… О, Эдвардино, мой кумир! Убей, убей, индеец жалкий, но много потеряет мир!
Эдвардино (кашляет): А чем снимать будешь? (деловито)
Лицо с выпученными глазами: Кого?
Эдвардино (раздраженно): Скальп, черт тебя дери!
Слышится грохот и приглушенные ругательства. Лицо с выпученными глазами исчезает. В клубах дыма появляется экономка.
Экономка (почти плача): Полотенца… Мои полотенца… Они все погибли!
Голос лица с выпученными глазами (злой): Ты мне на руку наступила, женщина! (громче) Сойди с меня, зловредина!
Экономка (бледнея и медленно покрываясь гарью): Ааааааааааааааа! Насилуют!!!
Эдвардино (с интересом): Кого?
Белле (размазывая по щеке сажу): Мужчина силой наделен затем, что он – хамелеон…
Голос Карлито (наигранно испуганный): Что происходит?
Эдвардино (азартно-возбужденно): Вторжение индейцев! Сейчас с меня скальп будут снимать… (гордо) Но я буду сопротивляться! (снова шарит под креслом)
Экономка исчезает в дыму. Слышится звук падения, ругательства на итальянском и протяжный стон.
Голос Карлито (тоненько): Кто здесь?
Эдвардино (пытаясь разогнать дым и вытягивая шею): Жертва насильника-индейца!
Белле (подтягивая панталоны): Вся жизнь – игра, но кто раздал мне карты… Вопрошаю!
Голос лица с выпученными глазами (полупридушенный): Снимите ее с меня, а то я за себя не отвечаю!
Голос Карлито: Ааааааааааааа! Насилуют!
Голос экономки (насмешливо): Размечтался!
Эдвардино (задумчиво): Кто-то спер носки… (громко) Я все равно найду вора!
Голос лица с выпученными глазами (счастливый): И снова свежий воздух!
Голос Карлито (зло-ироничный): Прямо, как в горах… Светло, свежо, птички поют…
Белле (выудив откуда-то носок, неспеша раскручивает его над головой): Злой рок, прими в свои объятья, тиски желанных, горьких бед… Заставь сейчас не скинуть платье, хоть жар в груди похож на бред…
Эдвардино (оглядывая Белле, задумчиво): Чего там на счет платья? Эххххх… Как не вовремя эти индейцы… (подходит к девушке и гладит по коленке) Как не вовремя…
Голос лица с выпученными глазами (игриво): Други, пожар тушить надо. Сгорим, как ведьма на голгофе…
Голос Карлито (раздраженно): На костре, а не на голгофе!
Голос лица с выпученными глазами (весело): Какая разница… (шебуршание и крик)
Голос экономки (наигранно-возмущенный): Смотри, куда руки складываешь, болван!
Голос лица с выпученными глазами (слегка виновато): У меня куриная слепота…
Эдвардино (встрепенувшись, перекладывает руку на шею Белле): Странный какой-то индеец… Разве у вас куриная слепота бывает? (в сторону) как хорошо, что я всех кур распугал…
Белле (тяжело дыша): О, как прекрасен этот миг, когда ладонь коснулась кожи… И я хочу его продлить, быть может…
Голос лица с выпученными глазами (громко и возбужденно): Все в жизни бывает, мой мальчик! Я на минуту, сейчас вернусь.
Экономка (томно) Ну вот… ушел… но обещал вернуться (всхлип)
Голос Карлито: Давайте окно что ли откроем? (доктор появляется из дыма с полотенцем, как демон из преисподней и двигается в сторону окна) Эдвардино (задумчиво): И как я не догадался… (дергает Белле за ухо)
Карлито (обматывает тканью руку и тянет на себя раму, бурчит): Вот грязь развели…
Голос экономки (предупреждающим тоном): Что-что?
Голос лица с выпученными глазами (громко и весело): А вот и я! Заждались?!
Эдвардино (пытается отобрать у Белле носок и одновременно щипает ее за попу): Соскучились дальше некуда! Скальп будешь снимать или как?
Голос лица с выпученными глазами (насмешливо): Оставь себе, целее будет… Я пока подумаю.
Карлито распахивает окно. Из под тлеющей портьеры вываливается бутылка абсента.
Эдвардино (отпускает Белле, потирая ручки): Как я долго ждал тебя…
Белли (в сторону): Мечтают люди истину сыскать на дне бутылки, однако ж видят в голове мечты-картинки…
Голос лица с выпученными глазами (бодро): Это по-нашему! Вовремя я зашел…
Эдвардино (настороженно): Шиш тебе, а не огненная вода!
Голос лица с выпученными глазами (игриво): Жмот, да?
Эдвардино (гордо): С незнакомыми не разговариваю.
Голос лица с выпученными глазами (смеется): Давно же мы не виделись, друг, если не узнаешь…
Дым постепенно рассеивается. Экономка подходит к Карлито, отбирает у него полотенце, попутно огрев этой тряпкой по спине. Доктор автоматически прикрывает карман с Беломором. Эдвардино медленно крадется к бутылке и схватив, любовно прижимает к груди. В дверях возникает тот, кого все приняли за индейца.
Эдвардино (едва не уронив драгоценную тару с бриллиантовым содержимым): Эмарджинари! (бросается вперед, протягивая руку), а как же скальп?
Кухня. В уголочке сидит Эллисия, чистит какие-то корнеплоды. На заднем плане открывается дверь и появляется голова Джосселини, который быстро оценивает обстановку и, не обнаружив слежки, плавной походкой просачивается в помещение.
Джосселини (эротично растягивая слова): Девица, ты скучала обо мне?
Эллисия (насмешливо): Всю ночь не спала!
Джосселини (заправляет за ухо локон золотистых вьющихся волос): Нет, правда? (исподтишка разглядывает собственное отражение в алюминиевой кастрюле)
Эллисия (нежно): А если, да? (свирепо втыкает нож в то, что чистит)
Джосселини (с трудом отрывая взгляд от кастрюли): Я снова стану однолюбом… (Эллисия отвернувшись, улыбается) на целую ночь (вышвыривает корнеплод в окно)
Эллисия (после двух успокаивающих вдохов): Неужто продержишься? (ехидно)
Джосселини (держась на почтительном расстоянии от колюще-режущего предмета): Сие проверяется только опытным путем, теория не поможет (ухмыляется)
Слышится скрип двери. Джосселини ныряет под стол, бросив прощальный взгляд на кастрюлю. Эллисия несколько секунд смотрит на нее же, пожимает плечами и возвращается к работе. Появляется экономка.
Экономка (недовольно): Чего ты такая медленная?! (подходит к огромной на полкухни плите)
Эллисия (усмехаясь, в полголоса): Твою бы вредность да на мою скорость…
Экономка (поглаживая чистое полотенце на плече): Ась? Чего бормочешь, девка?
Эллисия (громко): Мама улитка была, вот и медленная! (ерзает на скамье)
Экономка: Человек – улитке друг. (задумчиво) Или нет?.. (берет с плиты алюминиевую кастрюлю и, кряхтя, ставит на стол)
Эллисия (с легким беспокойством): Что у нас на ужин? (снова ерзает)
Экономка (слегка задыхаясь): Запеканка творожная, рыба в яблоках, свиной окорок с подливом, салат «Рабская повинность», угри в тесте, пироги с буйволовым мясом – на десерт, а тебе какая разница – чистишь каштаны и чисть себе! (переворачивает кастрюлю на посыпанную мукой столешницу)
Эллисия (косится на место, где сидит Джосселини): Да так… А тесто еще не подошло…
Экономка (с недоумением): Куда?
Эллисия (разглядывая каштан): В кондицию…
Экономка (несколько минут молча разглядывает тесто, нагнувшись, принюхивается): А мне кажется, в самый раз…
Эллисия (в сторону): Креститься не пробовала?
Снова скрипит дверь. Появляется измазанный сажей Эдвардино. Оглядевшись, зевает и почесывает живот.
Экономка (закатывая глаза): Масса, вам чего?
Эллисия (смотрит под стол не отрываясь, тихо): Ничего хорошего…
Эдвардино (грубо): Жрать хочу и ванну. Бабу и яиц всмятку (потягивается)
Джосселини чихает. Экономка замирает с открытым ртом. Эллисия снова ерзает.
Эдвардино (настороженно): Это крысы?
Эллисия (дергаясь): Нет, улитки!
Эдвардино (сомневаясь): А улитки умеют чихать?
Эллисия (насмешливо): Также, как и крысы.
Эдвардино усаживается на соседнюю скамью и замолкает. Экономка начинает замешивать тесто.
Экономка (робко): Масса, кухня – не место для господ…
Эдвардино (агрессивно): Улиткам можно, а мне – нельзя!?
Эллисия хихикает в кулачок, потом вспоминает о каштанах и принимается за работу. Экономка вздыхает и продолжает заниматься тестом, разделывая его на кусочки. Один кусочек выскальзывает из старческих пальцев и летит под стол.
Экономка (расстроенно): Целых десять грамм упало… Убытки, одни убытки (начинает наклоняться)
Эллисия (нещадно потея, подпрыгивает на скамье): Я подниму, подниму!
Экономка (гордо): Я еще не так стара, сама могу… поднять (задорно улыбается Эдвардино, который непонимающе хлопает глазами)
Эллисия (потеет сильнее): Не могу вам этого позволить из уважения к старшим! (подбегает к столу и резко наклоняется одновременно с экономкой, задирая юбку до невозможности)
Эдвардино (мечтательно): Какой вид…
Экономка (выпрямляясь): Срамота, перед массой прелестями сверкать! (недовольно) Пожалуюсь на тебя главному конюху…
Из-под стола доносится кашель. Экономка хватается за сердце. Эллисия начинает жевать кусочек теста, неспеша одергивает юбку и подмигивает Эдвардино, который тоже начинает ерзать.
Эдвардино (запинаясь): К нам… там… Эмарджинари… голодный… пожар… носки… абсент (резко закрывает рот и таращится на горничную)
Экономка (почти в агонии, стонет): Все улитки… тьфу! Крысы простыли! Масса, не сидите здесь, и вас продует!
Эллисия (трясется, как осиновый лист, но улыбается): К вам приехал друг, поклонник Македонского, но начался пожар, потерялись любимые носки, а доктор чуть не отобрал лучшее спиртное, так? (медленно подходит к столу, чуть откидываясь в непосредственной близости к тесту)
Экономка (наблюдает, как прическа девчонки неуклонно распадается, грозя оросить будущие пироги густым конским волосом, шепчет): Нет… только не это...
Эдвардино (кивает, словно загипнотизированный и усиленно старается не моргать): Девушка, что вы делаете сегодня вечером? Не желаете почихать с бизоном?..
Эллисия (почти выйдя из образа, успевает сказать не то, что думает): Даже покашлять согласна… (отгибается, словно теряя сознание)
Эдвардино (испуганно): Дио, ей плохо! (выпятив грудь) Сейчас станет хорошо! (хватает Эллисию на руки и вылетает из кухни)
Экономка тихо плачет, утирая глаза краешком полотенца, скорпулезно отмеряя площадь запачканного пространства. Потом резво вскидывает голову.
Экономка (почти улыбаясь): Масса слишком доволен, кто заметит пару волосинок? (Поднимается и, напевая, выходит за дверь)
Из-под стола появляется Джосселини, немного пристыженный. Отыскивает взглядом родную кастрюлю и слегка поправляет волосы.
Джосселини (понимающе): На десерт обойдусь без пирогов, Эллисия заслуживает награды (убегает)
Малая гостиная. Три кожаных черных диванчика, на одном из которых уютно расположился Эмарджинари в непосредственной близости от столика с напитками. Заинтересованно разглядывает часы с кукушкой. Входит Эсмеральда.
Эмарджинари (неспеша наполняет бокал вином): Что это на стене? (тычет пальцем в часы)
Эсмеральда (гордо): Часы с кукушкой, бабушка Эдвардино по отцу, мир его праху (картинно закатывает глаза), из России прислала.
Эмарджинари (оживленно): Ааа… Страна балалаек, лаптей и самогонки (смачно причмокивает)
Эсмеральда (недоумевающе): Самогонка?.. (рассеянно наматывает локон на палец)
Входит лакей. Эсмеральда берет перо и бумагу. Нахмурившись, что-то пишет.
Лакей (почтительно): Графиня, к вам пришли.
Эсмеральда (раздраженно): Кто?
Лакей (в сторону): Конь а-ля пальто. (громко) Джеймисанд Дивидендо-Петруччо с супругой!
Эсмеральда и Эмарджинари (вместе): Только не это!
Эмарджинари соскакивает с дивана, доливает вина. Лихорадочно ищет, куда бы спрятаться. Не находит. С тоской косится на пальму в кадке.
Эмарджинари (грустно): И чего я такой большой вырос…
Эсмеральда (злорадно): Помирать, так с музыкой!
Входят Джеймисанд и Викуэлла.
Эсмеральда и Эмарджинари (вместе): Добрый вечер, очень рады вас видеть!
Джеймисанд (почти ласково): Ехали мимо, решили навестить дорогих соседей…
Эсмеральда (в сторону): И откуда же вас таких расчудесных принесло… (скидывает туфли и прячет их под диван)
Эмарджинари дрогнувшей рукой наполняет вином второй бокал и расстроенно наблюдает, как гость делает глоток.
Викуэлла (лучась радостным возбуждением): У Дени Крэтино распродажа была! Такое разнообразие! Шляпок – туча. Корсеты – на ура! А мой муженек – все торопит и торопит… Подошла Даздраперано – говорит, будешь мерить? Я – буду! Муж – не будешь! Ну, я корсет подмышку и в толпу! Шляпку так и померила!
Эмарджинари (в сторону): Кажется, у меня начинает болеть голова… (делает большой глоток из бокала)
Джеймисанд (интимно): Эсмеральда, нам нужно поговорить…
Эсмеральда (вздрагивая от непривычного ощущения голых ступней и ощущения подвоха): Может, не стоит?..
Джеймисанд (наклоняется над столом и, как бы случайно, роняет бокал. Вино растекается в опасной близости от ног графини): Ах, какой я неуклюжий! (Хватает ее на руки и усаживает на диван) Сейчас подотрем! (Достает платок и промокает пятно, незаметно разглядывая женские ножки)
Эсмеральда (смущенно): Ну что вы, прислуга уберет! (хватает колокольчик, звонит)
Викуэлла (подмигивая Эмарджинари): Ну что я все о распродажах… Кортензио, пойдемте пальму смотреть!
Эмарджинари (сбивчиво): Мне… мне и здесь хорошо!
Викуэлла (аккуратно пристраивает ладошку на бедро Эмарджинари): Да неужели?..(снова подмигивает)
Входит Белле, выслушав указания Эсмеральды, принимается затирать пятно, как и всегда, сверкая панталонами.
Джеймисанд (огорченно): Дорогая, почему вы босиком? (косится на Белле с любопытством, ах милые сердцу панталоны…)
Эсмеральда (в сторону): Боже, там же проветривают…(горько) Вот тебе и спрятала туфли! (смотрит на Эмарджинари, которого явно тошнит, через силу) Туфли где-то под диваном…
Джеймисанд (ликующе): Нашел! (нежно прижимает к груди) Ах, вы мои маленькие…
Эмарджинари (ехидно): Недолго музыка играла! (отступает к стене и устраивается прямо под маятником часов, Викуэлла за ним)
Викуэлла (вопросительно): Какая музыка? Я ничего не слышу…(сдвигает ладонь чуть выше по ноге мужчины) О… вы слышите ангельские трели? Это бог благословил наш адюльтер (шепчет)… Это судьба…
Эмарджинари (подпрыгивая): Что вы, какая музыка – всего лишь часы…
Викуэлла (моргая): Какие часы, где? Мои еще не натикали… срок не пришел (оглядываясь), умирать рано… столько шляпок не перемерено, корсетов, панталон…
Эмарджинари (перебивая): Да вот, на стене… они с кукушкой! (наклоняется к женщине и громко орет прямо в ухо) КУ-ку!
Викуэлла (прикрыв глаза): Кукушка… Какая кукушка? (громко) Джеймисан, я знаю, где ты шлялся всю прошлую ночь!
Джеймисанд (почти роняет туфли, но замечает пристальный взгляд Эсмеральды и успевает ухватить их крепче): Откуда?
Эмарджинари (в сторону): Радар у нее… встроенный!
Эсмеральда (тихо): Отпусти туфли, кретин! (бормочет) Мон дье, май гад, дщизес, майн год , кто-нибудь – спасите обувь!
Викуэлла (иронично): Эмарджинари сказал!
Джеймисанд (потея): А он откуда узнал? (в сторону) Где ты, мужская солидарность?..
Эсмеральда (про себя): Да, он знает только карту погреба…
Эмаржинари (быстро): Ничего я не знаю! (про себя) Карту винного погреба давно съел и переварил!
Викуэлла (торжествующе): Ее зовут – Кукушка!
Джеймисан (хлопая глазами): Кого?
Белле (оторвавшись от пятна): Видали верных мы господ, видали честных грешников – во сне наш мозг бредет в обход, не требуя приспешников… (поднимается и уходит)
Эсмеральда (задумчиво, в сторону): Позвать обратно, может она мою обувь отберет?
Эмарджинари, до которого постепенно доходит, начинает смеяться, медленно багровея от натуги.
Появляется экономка (громогласно): Ужин подавать?!
Эсмеральда (в сторону): Все против меня… (громко) Само собой подавать!
Викуэлла (угрожающе): Дома поговорим, вот поедим и поговорим… Джеймисанд, вздыхая, отдает туфли, Викуэлла демонстративно хватает за локоть Эмарджинари, который все еще хохочет.
Эсмеральда (надевая туфли, довольно): Нет худа без добра…
Столовая. Стол сервирован. Все неспеша рассаживаются. Викуэлла демонстративно устраивается рядом с Эмарджинари, который закатывает глаза и пытается выудить из потайного кармана мини-флягу с вином. Бордо 1605. Захлебываясь слюнями, едва не рвет жилет по швам. Джеймисанд готов усадить Эсмеральду прямо на колени, но вспоминает о правилах хорошего тона и всего лишь отодвигает стул, не отрывая взгляда от мысков вожделенных туфель. Входят Эллисия с подносом и Белле.
Эллисия (улыбаясь): Никто кетчупа не желает? А может майонеза?
Белле (грустно): Калории опасны не для тела, они неспешно подрывают дух… Философ, изнывающий без дела, ужасней я клянусь, обжор и мух… (загадочно улыбается)
Эмарджинари (с надеждой): Девушка, мне того и другого и можно без хлеба (сигнализирует Эллисии правым глазом)
Викуэлла (с умным видом): Как же можно, мужчина и без хлеба…
Эсмеральда (напрасно скрещивая пальцы на ногах, недослушав): Знаете ли, милочка, в наше время, без мужчины не страшно, а вот без хлеба…
Джеймисанд (интимно заглядывая в вырез Эсмеральды): Дорогая, как вы ошибаетесь…
Эллисия (в сторону): Ах, пургенчик, мой дорогой… (достает из кармана передника маленький пакетик и незаметно подсыпает в бокал): Сэр, ваш пунш! (протягивает поднос Джеймисанду, глядя, как Эмарджинари давится слюнями)
Белле (томно): Мужчина – хлеб, мужчина – жидкость… Еще б пореже проверял на гибкость…
Эмарджинари (умоляюще): Где кетчуп, девушка? (дергает флягу из последних, довольно не слабых сил, раздается треск)
Эсмеральда (встрепенувшись): Где-то салют! (в сторону) Этот кретин надоел мне… Хотя стоит подумать на счет хлеба…
Эллисия (сдерживая смех): Так вот же он, барон! (сдвигается к Эмарджинари, наблюдая, как банкир пьет пунш)
Викуэлла (мечтательно): Недавно Даздраперма такой феерфак забабахала, я чуть не описалась. Говорит – стойте, ждите. А потом – искры, искры! Тут мимо пастухи шли, кони испугались… Фу, говорю, а им – хоть бы хны! Опять искры. Чуть платье не спалила, а та хохочет – это мол, шутка, а не война!
Входит доктор.
Карлито (смущенно): Где война?
Белле (поправляя носок между грудей): Война – она повсюду с нами, не избежать ее оков, когда окутанные снами, мы все же любим мужиков…
Карлито (с интересом): Милочка, я голоден, но диета не повредит, может отойдем в сторонку…
Эмарджинари (нагнувшись, отхлебывает из фляги): Вообще-то, просто фейрверк. И снова эта жизнь прекрасна… (смеется)
Джеймисанд (замирая): Это как для кого! (Хватается за живот и убегает)
Эсмеральда (в сторону, с восторгом): Спасены туфельки!
Некоторое время все молча жуют. Белле обмахивает подоконник передником, Карлито усиленно что-то ей нашептывает. Появляется Эдвардино.
Эдвардино (весело): О, дщизез, гости привалили! Дарю вопрос – а что вы здесь забыли?
Белле (в экстазе): Стихи пролиты сквозь уста, ну разве это не судьба? (утирает глаза пыльным передником)
Эллисия (в сторону): Душка-кобель, никак проголодался?..
Эмарджинари (совершенно счастливый): Дружище, подходи, я вспомнил тост…
Эдвардино (оглядывая Беллу): А он неприличный?
Эмарджинари (краснея): Местами…
Эдвардино (подходит к Белле и дергает за край юбки): Озвучивай… (мечтательно и грустно) Зря кур напугал – омлет теперь не светит… носки кто-то опять спер, пришлось надевать любимые, но свежие, всего-то недельной давности…
Эмарджинари (с чувством): Нам без женщин не прожить, не прожить без ножек! Коли позову дружить – оказать не сможет! Пусть же плещется вино, брызгами играя – тот, кто ножки приласкал – долетел до рая!
Викуэлла (незаметно кладет ладонь на колено Эмарджинари): Как жаль, что я не взяла с собой Софию…
Эмарджинари (вздрагивает, пытаясь отодвинуться): Кто это?
Эллисия (в сторону): Тупая псина неизвестной породы, чем-то неуловимо похожая на хозяйку.
Карлито(оглядываясь, снова пристраивается у портьер и ловко прикуривает): Собачка миссис Викуэллы (в сторону) Чтоб ей провалиться!
Эдвардино (обнимая Белле): Какой тост… Эллисия, вина мне! (Белле пристально смотрит на подругу, отслеживая – не попал ли в бокал заветный порошок)
Эсмеральда (громко): Барон, как вам не стыдно! (в сторону) Но как приятно… (мечтательно закатывает глаза)
Все молча пьют. Входит экономка.
Экономка (недовольно): Опять ели под одеялом, а потом станете говорить, что плохо убираем!
Эмарджинари (осоловело): Кто ел под одеялом? (лихорадочно спихивает руку Викуэллы с бедра)
Викуэлла (зло, в сторону): Старая дура, я почти добилась результата!
Эмаржинари (в экстазе): Благослови боже экономок! (тише) Но только в рамках!
Экономка (грустно): Посмотрите на полотенце, масса, оно испорчено! (подмигивает Эмарджинари, который еле сдерживается, дабы не сбежать из-за стола)
Эдвардино (смачно целует Белле в шею): Так выбери другое, что за глупости! Отвлекаешься на чушь – завтра на обед хочу яиц и плохо прожаренное мясо с кровью. (с усмешкой). Не будет яиц – останешься без чистых полотенец (хватает Белле за ляжку и сжимает, с удовольствием слушая ее писк)
Белле (задыхаясь): Ты – рай… ты – ад… Быть может – что-то между… Прошу, не нужно осуждать в любви тонувшую невежду… (почти про себя) Носок храню я под подушкой, в надежде сон увидеть вновь, где я была твоей подружкой, яйцом разбитая любовь…
Эсмеральда (громко): Сын, оставь прислугу! (в сторону) Чем это пахнет, черт возьми?!
Карлито (поспешно скрывается за портьерой, совершенно не смущаясь дыма, ляпает): Полотенца горят!
Экономка (срываясь на визг): Где? Как? (выбегает из столовой, вызывая облегченный вздох Эмарджинари, который с некоторых пор стал необыкновенно популярен)
Викуэлла (задумчиво): А что там с мужем?.. (вздыхает и якобы случайно падает на Эмарджинари)
Эллисия (в сторону, насмешливо): С природой не поспоришь – она свое возьмет!
Карлито (докуривает беломор и запихивает окурок под подоконник): Девушка, можно с вами познакомиться?
Эллисия (закатив глаза): Извращенцы рулят!
Эмарджинари (прикладываясь к фляжке, с тоской): Ну, чем я провинился, боже?! (ненароком спихивает Викуэллу)
Эдвардино (весело): О, не клянись луною в месяц сто раз меняющейся! (отшвыривает Белле и хватает грудинку по-фазански)
Эсмеральда (с умилением): Какой умный…
Карлито (глумливо): Надо же, Шекспира читал…
Эллисия (устало): Может лучше плетей?... Эмарджинари (заплетающимся языком): Мы едим для того, чтобы жить. Живем – для того, чтобы есть. (громко) Да здравствует общепит!
Белле (тихо): Безумство плоти делает нас проще… Кто в силах отказаться от любви? Да, мой носок сегодня сморщен, но завтра ты не пропусти…
ArgentumN, тык это я просто галочки у себя в блокнотике ставлю))) так сказать, список восстановленных объектов ЮНЕСКО Go RobSten!!!Я все знаю. Но ничего не помню!
