//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

Я раскрыла глаза, пробудившись ото сна, как всегда, рывком. Только что я видела изнанку мира, а теперь – обои моей комнаты, постеры на них и нежно-белый потолок.
Правой рукой коснулась медальона – единственная вещь, что осталась мне от любви всей моей жизни – и, наконец, встала с небольшой кровати. Еще один день в школе. Еще один день глухой тоски. Прости меня, мое небо.
Я быстро собралась, как следует поела…в школу я всегда приезжала первая. Сейчас вот сижу на паребрике и смотрю на тех, кто потихоньку прибывает. Меня считают здесь странной. Действительно, со своими знакомыми я общаюсь на уровне «привет - пока», ничего особенного. И, конечно, ни одному человеку в здравом уме не придет в голову сидеть в такую погоду на паребрике. А я сидела. Я была фриком, чокнутой. Если раньше мое поведение со скрипом, но вписывалось в общественное мнение, то уже перестало. Уже больше года назад. Прости меня, мое небо.
Вот приехали наши богатенькие буратинки. Семейство Мэйсен. Я замечательно отношусь к отцу семейства – он очень мне помог тогда, когда я стала окончательно сумасшедшей, но дети его – далеко не подарок. Странно…сегодня их больше. Новая девчонка. Наверное, еще кого-то усыновил. Ой, нет! Я же слышала, как Белла Мэйсен говорила: «у нас есть еще сестренка, но она сильно болеет, потому на домашнем обучении». Изабелла у них самая милая и человечная. Старается помогать, быть рядом. Если видит, что у кого-то что-то не так, подходит, спрашивает. Проявляет участие. А вот ее половинка, Эдвард, похоже, считает, что все сами виноваты в большинстве своих проблем. Я не могу с ним не согласиться, он крайне проницателен, но тогда получается, что я неверно реагирую на факт, что моей любви со мной нет. Но я ведь не могу реагировать иначе.
Итак, первый урок – литература. Вполне нормальный предмет, но я все это уже читала. У меня есть свое мнение, чужого не приемлю. А препод хочет, чтобы я смотрела через его призму восприятия. Боже, меня стошнит. Посреди занятия. Снова.
Я села на свое место, в самом центре класса. Третья парта, второй ряд. Заходит это очаровательное создание, новенькая. Клянусь, это самый красивый человек из всех, кого я когда-либо видела. А свободных места два – на камчатке и возле меня. Никто не хочет сидеть с чокнутой. Надеюсь, ее сестры и братья пересказали ей слухи. А док от себя ничего не добавлял.
- Здравствуйте, ученики.
- С добрым утром, мистер Кайнд.
- Поприветствуйте новенькую. Это Ванесса Мэйсен, она все же выздоровела. – Мистер Кайнд сиял. Понятия не имею, в чем дело, но, кажется, он действительно был рад за эту девочку. Как будто он ее уже любит. Будто он не жулик и не живодер. Что-то странное творится в этом месте, клянусь.
- Добро пожаловать в школу, - произнес дрессированный класс. Здесь что-то не так, точно.
- Расскажи о себе, пожалуйста, - сказал преподаватель. Чтоб он сдох.
- Ну…я из семейства Мэйсен, о котором вы все уже слышали, - девочка как будто нервничала, хотя и улыбалась. Будто в школе никогда не была. – Меня зовут…Ванесса, для друзей просто Несси.
Небо, да она лишена эгоизма, если отзывается на прозвище Лох-Несского чудовища.
- Из музыки предпочитаю классику, но на самом деле слушаю почти все. Мне правда интересно узнавать новое…и я надеюсь что мы все подружимся.
- Молодец, можешь садиться на любое свободное место. Их, правда, всего два осталось. Но два ведь лучше чем одно, верно? – учитель выглядел заискивающим. Точно, у него же жена беременна! А дети – дорогое удовольствие. Майерс – богаты. Все сходится. Боже, как же меня тошнит.
Девочка подошла к моей парте, взглянула на свободное место…я едва заметно кивнула. Она положила учебники и методички в стопку и тихо устроилась рядом. Она, похоже, не собирается ломать ставшую привычной тоску. Тем лучше.
Преподаватель начал урок. Говорил что-то о любви, о Ромео и Джульетте, и о стихах. Объяснял рифмы. Как глупо. Будто нужно это объяснять. Если ты любишь, ты живешь, а не умираешь. Если ты любишь, рифмы бьют ключом только для того, чтобы рассказать. Если ты любишь, ты будешь существовать, вне зависимости от того, жива любовь твоя или ее уже нет с тобой. Ты будешь, лишь потому, что не быть – было бы предательством по отношению к любви. Шекспир – идиот. Любовь Берена и Лючиэнь мне ближе. Несмотря ни на что.
Вдруг это тихое создание проговорило: «Ради любви жить стоит, а не помирать».
- Ванесса…пойми, Джульетта не знала, что Ромео не дождется ее пробуждения. Он счел ее мертвой, как и остальные до него. И не пожелал жить в мире, в котором нет ее, - Я их что, защищаю? – Как бы ты повела себя, если бы любовь всей твоей жизни прекратила свое существование.
- Хмм… - красавица нахмурилась. И ответила, старательно подбирая слова. – Я… я бы вспомнила о родителях. Если я умру…если я перестану жить, им будет нереально плохо и больно. Они будут держаться друг за друга – родители и моя любовь, но…когда-нибудь моя любовь отправиться за мной. Моя мама последует за ним, потом отец.
- Я думала, твои родители мертвы. Ведь…
- Да, - девчонка выглядела неуверенной. Будто лгала, – но я пыталась размышлять так, будто они живы. К тому же Карлайл и Эсме были моими родителями столько же, сколько были для Эдварда. Я плохо помню родных. Супруги Мэйсен стали для меня настоящими.
- Это замечательно, что у тебя такая семья. – О, небо, как же все это странно!
- Хотите чем-нибудь поделиться, девочки? – услышала я вопрос учителя.
- Мнением, - сказали мы вместе. Затем я продолжила, - если бы оно действительно было вам интересно.
Преподаватель поморщился и продолжил лекцию.
- Любовь Ромео и Джульетты была такой, какую вы себе не можете представить. Уже не первое десятилетие удивляются силе этой любви, но…
- Почему ты так сказала: «если бы оно было вам интересно»?
- Потому что на самом деле ему плевать, - передернула плечами я, - единственное, до чего ему есть дело – ребенок его жены.
- Что? Как ты сказала? «Ребенок его жены». Не его?
- Я не знаю его это ребенок или нет. За процессом зачатия не наблюдала. Она вынашивает этого ребенка, и он точно ее.
Девочка задумалась. Нахмурилась, взъерошила свои бронзовые кудри и продолжила улыбаться.
- Знаешь, по-моему это не важно – его это ребенок или нет, - она передернула плечами. – Он будет любить его. Или ее. И будет хорошим папой. Будет…настоящим.
- Ну, в этом ты разбираешься лучше меня, - усмехнулась я.
- Пожалуй, - засмеялась она.
- Какой у тебя следующий?
- История, - поморщилась она.
- Я по этому предмету отстаю. Буду с младшим классом.
- Я тоже. Не впечатляет этот предмет.
- У меня иная проблема. Я настолько акцентирую внимание на проблемах родины, что забываю о другом времени и остальном мире. – Я грустно улыбнулась. Америка – моя вторая родина, но я ее не ценю. Здесь нет общества, здесь стадо. И похлеще, чем в иных местах.
Прозвенел звонок. На наш следующий урок шли молча. Я смогла спокойно подумать.
О чем? На меня навалилась глухая тоска. Год прошел. Год! Хватит. Молчать я больше не могла.
- Тебе очень повезло с семьей. Как маленькая принцесса, которую все берегут, - полувопросительно сказала я.
- Да, все так. Все же мне хотелось бы, чтобы меня берегли поменьше. Мне хотелось бы больше пространства. – грустно сказала она.
- Куда уж больше! – воскликнула я. – Проезжаю я как-то по дороге и вижу огромный дом. Я удивилась, съехала на обочину, спросила у Грина что это за громадина, а эта пьянь отвечает: «ааа аа а тут Мэйсены живут.» Нас живет пять человек. На три спальни. Мне не на что жаловаться – у меня единственной есть собственная комната, но все же.
- Ты неправильно поняла, - с горькой усмешкой отозвалась Ванесса. – Я не о таком пространстве. Все они – моя семья – старательно лезут мне в голову, в душу. Особенно хорошо получается у п…Эдварда. И нет ни мысли, ни чувства, которое было бы только моим. Стоит только собраться грустить, как появляется Джаспер с вопросом: «По какому поводу густим?» Я только начну думать о том, чтобы не есть, а Эдвард заявляет: «Даже не думай.» Никакого личного пространства. Чтобы подумать или погрустить наедине с собой, ухожу в лес, за много миль от дома. А когда Джейк рядом, так вообще хуже некуда!
Я посмотрела на эту девочку. В глубине ее глаз плескалось отчаяние. Такое же мощное и захватывающее, как у меня, но все же другого сорта. Не в деньгах счастье, и не в их количестве.
- Кто такой Джейк?
- Джейкоб? Друг детства, друг семьи.
- А подробнее?
- Пойдешь со мной гулять подальше от моей семьи – расскажу.
- Ладно, я позвоню, - улыбнулась я. Или скорее выдавила из себя улыбку.
Прозвенел звонок. Я постаралась сосредоточиться. Ненавижу историю, но второй выговор за день меня не привлекает.

Мой фанфик - "Закат".
Трезво отношусь к любой критике.

"Ты привык молиться только тогда, когда тебе плохо" Сакура, "Без Солнца"

Ренесми
Глава 2. Подружится с человеком.
Опять этот сон. Холодный, покрытый инеем пол, тьма, в которой я не вижу ничего, железные оковы на руках,ногах и шее. Железо было ледяным, но облегчения от этого не было – ссадины от кандалов приносили боль. Однообразную боль. Две тусклые звездочки в отдушине под потолком. Страх, боль, холод и отчаяние – мое существование. Нет ничего другого, нет выхода. Меня пробрало.
Я закричала и подскочила на кровати. Безрезультатно оглядывала комнату. Помощи просить не у кого. Тогда позову.
- Джейк! – крик был такой, словно меня резали и насиловали. Его нет. Странно, обычно он оказывался рядом, стоило только подумать…обычно. Только он поехал домой, к своей стае. Ездит туда раз или два в месяц и в день по два-три раза звонит.
Я услышала, как открылась дверь. Запах знакомый. Запахи, которые со мной с детства – то, как пахнут вампиры. Моя семья.
- Розали? Я помешала вам с Эмметом? – встревожилась я.
Она улыбнулась, села рядом. Обняла меня, погладила по спине.
- Все хорошо, ты никому не помешала.
- Где мама и папа?
- Эдвард и Белла. Несси, солнышко, пожалуйста, приучи себя называть их так. Завтра твой первый день в школе. Один раз назови их теми, кем они являются – и маскараду конец. Это закон, который мы все должны соблюдать.
- Джейк, когда бесится, называет тебя или папу чертовыми кровопийцами, но никому от этого плохо не станет.
- Ему не верят, - поморщилась Роуз. Кажется, она никогда не научится его любить. – Ты хоть раз прислушивалась, как он это кричит. Звучит как обычное ругательство. Его любимое ругательство, - Она что, его хвалит? - А то, как говоришь ты. Сразу понятно, что это правда. Ты не очень хорошо умеешь врать. Этим ты в Беллу пошла, - она снова улыбнулась. – Ну все, я слышу, ты успокоилась. Спокойной ночи. Завтра большой день, - в ее устах это прозвучало по-особенному, торжественно и необратимо.
- Не хочу в школу, - захныкала я как раньше. Но это уже не работает.
- Не капризничай, Несси. Это нужно. Как ты можешь изображать человека, если с посторонними людьми не общалась, - она встала с кровати, собираясь уходить.
- Общалась! В Интернете!
- Малыш, это не в счет. Что происходит? – нахмурилась она. – Раньше тебе очень хотелось вырасти, чтобы общаться с людьми.
- Я выросла, - грустно сказала я. – Я больше не хочу этого. Зачем? – глаза начали слезится. Стоит Джейку уехать, как я раскисаю. Будто из жизни уходит свет и тепло, возвращаются эти кошмары. Какого черта? Меня все любят, но без него все не то. Привычка – великое дело. От холодных вампиров не жди тепла, кроме душевного. А папа вообще не верит, что у них души бывают.
- Что значит зачем? Мы живем среди людей.
- Но мы не обязаны с ними дружить! – вспылила я. – Назови хотя бы одну человеческую подругу, которая у тебя есть! О чем она волнуется? Что любит? Есть ли у нее братья? Сестры? И не говори мне про Веру! Она давно в могиле! Ты была на ее похоронах? Ты приглядывала за ее потомками, когда ее не стало? От твоей Веры, быть может, только и осталось, что твои воспоминания! – давно ли по щекам текли слезы – не знаю. Розали очумело замерла. Моргнула. Еще моргнула.
- Элис, Эсме, - шепотом позвала она. Одна не справилась, подмогу зовет. Вот тебе непобедимая вампирша, любуйся, свет. Нет, не так. Она чудо. Просто мне сейчас плохо, и я хочу сделать плохо кому-то еще, чтобы самой легче стало.
- Где Белла? Где Эдвард? – строго спросила я, стерев ладошкой слезы.
- На охоте. Немножко задерживаются, - она закусила губу. Знаю я их «задерживаются». В комнату зашли Элис с Эсме.
- Ты извини, что я на тебя накричала. Не хотела тебя обидеть.
- Я просто обещала им, что с тобой все будет хорошо…и нарушила обещание.
- Все уже в порядке? – настороженно спросила Эсме. Элис осматривала меня, или вернее, разглядывала.
- Да, уже все. – Элис села по другую сторону.
- Неправда, - жалобно сказала она, гладя меня по руке. – Просто ты сейчас спокойна. Вернее, успокоилась. Мы с Джасом говорили об этом. Почему ты в отчаянии последнее время. При Джейке еще держишься, но стоит ему за порог – у тебя один нервный срыв за другим. Джас старается быть от тебя подальше, а Эдвард не слепой, и он все знает.
- Именно! Потому что копается в моей голове! Я следую твоим советам, но…это не слишком утешает. У меня по-прежнему нет не то что свободы слова или действия – у меня нет свободы мысли!
- Знаешь, - улыбнулась Эсме, - а ведь любая человеческая девочка может тебе помочь.
- Ты о чем? – удивленно обернулись мы втроем.
- Знаешь, как люди делают свою боль переносимой? Они ею делятся. Иногда им становится легче от этого, а иногда – оттого, что понимают – есть те, кому хуже.
- То есть мне надо подружиться с той, кому еще хуже? А как узнать, кому хуже? – Элис и Роуз переглянулись.
- Алия.
- А что с ней? – нахмурилась я.
- Около года назад пропал ее любимый человек, а через три дня они нашли предсмертную записку, вскрыв его школьный ящик. Тела так и не нашли. – Ответила Эсме.
- Она и до этого была маленько сумасшедшая, а с тех пор совсем с катушек съехала, - покачала головой Розали.
- Постоянная клиентка Карлайла. Два раза в неделю ходит к мозгоправу, - поморщилась Элиз.
В дверь заглянул Джаспер. Я нахмурилась.
- Извини, - сказал он. – Я просто почувствовал, что тебе легче.
- Правда? – с сильным сарказмом и издевательским тоном спросила я. Он кивнул.
- Ты надеешься. Ну, спокойной ночи.
- Тебе того же, - ошалело отозвалась я. Посмотрела по сторонам. – Кто останется на случай рецедива?
Элис улыбнулась и устроилась рядом. Будет раскручивать на откровения. Ее любопытство – неутолимо.
- Спокойной ночи, - прошептала я.
- Спокойной ночи, - отозвались Эсме и Роуз. Я слышала как щелкнул замок.

Мой фанфик - "Закат".
Трезво отношусь к любой критике.

"Ты привык молиться только тогда, когда тебе плохо" Сакура, "Без Солнца"

Кроме изменения сюжета. Я пока еще не знаю, чем дело кончится, но это будет круто.
Прода будет скоро - не сегодня, так завтра.
Целую обеих еще раз спасибо за комент.

Мой фанфик - "Закат".
Трезво отношусь к любой критике.

"Ты привык молиться только тогда, когда тебе плохо" Сакура, "Без Солнца"

Ренесми.
Глава 3. Попытки и пытки.

Элис меня не мучила вопросами. Совсем. Так странно. Она бывает такой восхитительной, что я не перестаю ей удивляться. В ее объятиях я быстро уснула, и всю ночь проспала как убитая. Правда-правда.
Утро наступило неожиданно быстро. Проснулась как всегда – потихоньку, и без будильника. Эсме уже приготовила мне завтрак. С тех пор, как моя семья узнала, что я могу есть человеческую еду, они давали мне поесть то одно, то другое. Вернее, впихивали в меня это. И подмечали: что мне нравится больше, что меньше. По договору, который существовал между мной и ими, четыре дня в неделю я ела без нытья человеческую еду, остальные три – насыщалась кровью. Раз в месяц – мое любимое: донорская. Правда, я обходила это правило. Кусать Джейка мне еще никто не запрещали. А он был и остается самым вкусным. Только зарастает быстро очень. Кусать приходится действительно сильно. Папу это и раньше не волновало, да и теперь не особо волнует. Благодаря Элис и маме. Благодаря тому, что я старательно скрываю свои мысли. Сегодня у меня, судя по запаху, стейк с картофельным пюре.
Я одела черное с белым платье, мягкие сапожки без каблука и теплый темно-фиолетовый пиджак. Расчесалась, пара заколок по бокам, чтобы волосы в глаза не лезли и - до кухни на попе по периллам. Спрыгнула на пол, не доехав до конца сантиметров тридцать.
- Всем с Добрым Утром! – закричала я. – Мой Первый День в Школе! Ур-ра!!!
«Все» удивленно обернулись. Судя по папиной физиономии, Роуз только что показывала ему мою истерику. Хай с ним. Теперь у меня есть кое-что. Надежда.
- Пап, ты ведь полиглот, да?
Вместо ответа он строго и немного сердито посмотрел на меня. Я вздохнула. Хорошо, попробуем иначе.
- Эдвард, ты знаешь много языков, так? А какие не знаешь?
Я подумала, может, думая не картинками, не на английском, а как-нибудь, чтобы он не понял, то у меня не просто появиться надежда на облегчение ситуации, а облегчение само по себе?
- Белорусский, татарский, корейский, - начал перечислять он.
- Спасибо. Мне хватит, - я улыбнулась почти радостно и приступила к завтраку. На десерт как всегда – батончик из коровушкиной кровушки – как его…гематоген.
Я услышала шаги на лестнице. Розали. Пап, спорим, что она спуститься не успеет, как я съем все это?
- Не забудь про свое какао, - улыбнулся он. Пари принято.
- Она выиграет, - пропела Элис, сияя.
- Уже выиграла, - отозвалась я, ставя пустой стакан из-под какао на стол. Обертку от гематогена завязала в узелок, еще раз.
- Что выиграла? – спросила Розали.
- Пари, - отозвалась и спрыгнула со стула, убирая за собой.
Очередной звук шагов. Это большой брат. Пара мгновений, и он оказался на кухне.
- Ну что, можем мы ехать? – спросил Эммет, оглядывая кухню.
- Какой нетерпеливый, - звонко засмеялась мама. Папа читал мои мысли, но это не помогало ему понять меня так, как мама. Она – почти как Джейкоб – знала, какая реакция от нее нужна мне. Точно чувствовала, что мне необходимо. И сейчас я хотела позитива.
- Но сегодня особенный день! Наша принцесса в первый раз будет в окружении «чужих».
Все засмеялись. Мама даже слегка споткнулась на пути к Эдварду. Смех перерос в хохот. У Эммета, когда он понял, что додумался сказать (быстро додумался даже для вампира) – хохот перешел в дикий ржач. Он что, это спланировал? Порой он удивляет меня даже больше, чем Элис.
- Может уже хватит перетирать эту тему, а? – простонала я, вытирая проступившие слезы.
- Пожалуй ты права, - передернул плечами Джас. Когда это он успел здесь появиться?
- Кто на чем? – спросила Роуз.
Вот так, с приколами и подначками, мы добрались до школы.
На паребрике парковки сидела какая-то девушка. Прямые медные волосы отброшены шальным ветром за спину, очень ровные, ухоженные руки(ладони, пальцы, ногти), губы полные, даже скорее сочные, яркие без помады. Нижняя чуть больше. Цвет глаз не разглядеть – полуприкрыты, ресницы…ресницы как ресницы, ничего особенного, брови светлые, подщипанные. Кажется, ей было холодно – она то и дела вздрагивала. Я заметила, как шевелятся губы.
- Алие только немного прохладно. А губы шевелятся, потому что она поет, - ответил на незаданные вопросы папа.
Алия? Чокнутая несчастная, с которой мне нужно подружится? Слишком за собой смотрит. Не похожа на сумасшедшую.
Папа повернулся в мою сторону так, будто я это вслух прокричала. Очень-очень внимательно посмотрел на меня, а потом как ни в чем небывало поцеловал маму. Я отвернулась к девушке.
- А что она поет? – скромно спросила я, изображая из себя хорошую девочку.
- Это по-немецки. «Приди и закрой глаза, доверься мне, Мы полетим через море, В твоей любви я так болен, Она полна моей кровью.» (Песня Vollmond,группа In Extremo.прим.автора)
- Вот те на! Хай с этим, мне до администрации, так что я…
- Не надо никуда идти, - вздохнула мама и протянула мне расписание, карту, еще что-то…вечная забота. Так вот кто собрал мне сумку! Надеюсь, что хоть обед не положили, как малолетке.
Я торопливо отправилась до класса – чего там у меня? – литературы. Девчонку с паребрика уже сдуло. Интересно, а как надо дружиться?
Я не спеша зашла. Класс изумленно вздохнул. Я сама еле от того же удержалась – Алия была тоже здесь. А не подстроено ли это моей милой семейкой? Упомянутая ненормальная покрутила головой, посмотрела по сторонам. С чего это она такая обеспокоенная? Ах да, места только два, и рядом с ней - самое хорошее, центр кабинета.
- Здравствуйте, ученики, - сказал препод.
- С добрым утром, мистер Кайнд, - лениво отозвался класс.
- Поприветствуйте новенькую. Это Ванесса Мэйсен, она все же выздоровела. – Мистер Кайнд тупо лыбился. Понятия не имею, в чем дело, но, кажется, он идиот. Или ему чего-то надо. Или я пересмотрела телевизор, чтобы хоть как-то понять, зачем люди общаются и как, о чем в основном разговаривают.
- Добро пожаловать в школу, - класс слегка оживился класс. Это еще почему? Меня будут пытать? Еще три минуты, и я сорвусь. Не нравится мне все это. Папа, я хочу домой!!!
- Расскажи о себе, пожалуйста, - сказал преподаватель. Чтоб он сдох. Не люблю я врать.
- Ну…я из семейства Мэйсен, о котором вы все уже слышали, - так, ну хоть это не вранье. Я нервно улыбнулась. – Меня зовут…Ванесса, для друзей просто Несси. – Чего еще рассказать? Или им этого хватит? Ой, я ж просто повторила то, что препод сказал. Я присмотрелась к Алие. Не знаю, как она умудрялась выглядеть удивленной с подозрительно прищуренными глазами, но она умудрялась. - Из музыки предпочитаю классику, но на самом деле слушаю почти все. Мне правда интересно узнавать новое…и я надеюсь что мы все подружимся. – Идите все в задницу к Аро, никому ничего не скажу больше, чтоб мне с места не сойти.
- Молодец, можешь садиться на любое свободное место. Их, правда, всего два осталось. Но два ведь лучше чем одно, верно? – учитель выглядел заискивающим. Ему точно чего-то от меня надо. По коже пошли мурашки.
Я подошла к третьей парте. Алия едва заметно кивнула. Я устроилась рядом, не зная, о чем говорить. Учитель читал лекцию по Шекспиру. Ромео и Джульетта. Хорошо, значит, поговорим о любви. Что мне следует сказать? Правду? Или лучше соврать? Я незаметно посмотрела на ее записи. Все почти так же. Только вначале, под темой, карандашная заметка русскими буквами: «ч. ур. них. не вруб.» Чего? Я посмотрела на соседку. Покусывает губу, напевая какую-то мелодию, хмурится. Постукивает ручкой по парте, теребит волосы. Ладно, попытка раз – скажу что думаю.
- Ради любви жить стоит, а не помирать, - пробормотала я, невольно вспоминая, как сплотилась моя семья, когда по наши души пришли Волтури. Интересно, она ответит?
- Ванесса…пойми, Джульетта не знала, что Ромео не дождется ее пробуждения. Он счел ее мертвой, как и остальные до него. И не пожелал жить в мире, в котором нет ее, - ура, она ответила! – Как бы ты повела себя, если бы любовь всей твоей жизни прекратила свое существование? – ну и вопросик! Я нахмурилась. Что я могу ответить и не выглядеть дурой?
– Я… я бы вспомнила о родителях. Если я умру…если я перестану жить, им будет нереально плохо и больно. Они будут держаться друг за друга – родители и моя любовь, но…когда-нибудь моя любовь отправиться за мной. Моя мама последует за ним, потом отец. – Ой, забыла представить мертвого Джейка! Чтоб его…Что это с ней? Не то удивлена, не то огорошена.
- Я думала, твои родители мертвы. Ведь… - Я тупая корова!
- Да, - как бы соврать, чтоб поверила? Надо у папы попросить, чтоб научил, – но я пыталась размышлять так, будто они живы. К тому же Карлайл и Эсме были моими родителями столько же, сколько были для Эдварда. Я плохо помню родных. Супруги Мэйсен стали для меня настоящими.
- Это замечательно, что у тебя такая семья, – отозвалась она. Я посмотрела на нее в непонятках. Ноль эмоций. Как так?
- Хотите чем-нибудь поделиться, девочки? – капец подкрался незаметно. Чертов препод. Они все такие или как? Судя по фильмам – львиная доля учителей.
- Мнением, - сказали мы вместе. Потом она добавила, - если бы оно действительно было вам интересно. – Это еще что такое? В смысле? У меня сейчас мозг в узел завяжется. Было б неинтересно, не спрашивал бы, наверное. У нее логика есть, или она в отпуске?
Преподаватель поморщился и продолжил лекцию.
- Почему ты так сказала: «если бы оно было вам интересно»? – мне наконец-то стало немножко интересно. Папа рассказывал о своей жизни до того, как встретил маму. Сплошная скука, за редкими смешными или странными моментами. Я теперь поняла.
- Потому что на самом деле ему плевать, - передернула плечами она, я видела, ей противно. Такое отвращение…я не видела ни в одном фильме, - единственное, до чего ему есть дело – ребенок его жены.
- Чего? Это как? «Ребенок его жены». Не его? – я в ауте.
- Я не знаю его это ребенок или нет. – она поправила за ухо медный локон и брезгливо поморщилась. - За процессом зачатия не наблюдала. Она вынашивает этого ребенка, и он точно ее. – Сколько равнодушия с отвращением! Я задумалась. Почесала голову.
- Знаешь, по-моему это не важно – его это ребенок или нет, - парировала я. Последний раз этого урода защищаю. Не думала, что чья-то защита может стать пыткой. – Он будет любить его. Или ее. И будет хорошим папой. Будет…настоящим.
- Ну, в этом ты разбираешься лучше меня, - ухмыльнулась она гадко. И как мне на это отвечать?
- Пожалуй, - засмеялась я. «Иногда смех – лучший ответ на недостойное поведение» - в каком веке меня воспитывали?
- Какой у тебя следующий?
- История, - поморщилась я, сверившись с расписанием.
- Я по этому предмету отстаю. Буду с младшим классом.
- Я тоже. Не впечатляет этот предмет. – Разве он может впечатлять гибрида вампира? В этих книгах – вранье.
- У меня иная проблема. Я настолько акцентирую внимание на проблемах родины, что забываю о другом времени и остальном мире. – Она грустно улыбнулась. Хоть какие-то эмоции. Наконец-то!
Прозвенел звонок. На наш следующий урок шли молча. Вернее, молчала я. А она то махала рукой мимо проходящим людям, то кричала «Привет!» или что-то в этом роде. Я же могла спокойно подумать. О чем теперь будем болтать?
- Тебе очень повезло с семьей. Как маленькая принцесса, которую все берегут, - итак, теперь она разговор начала. О том, что любопытно всем в этой школе.
- Да, все так. Все же мне хотелось бы, чтобы меня берегли поменьше. Мне хотелось бы больше пространства. – еще как хотелось бы, чтобы никто не копался в моей голове и не лез в душу!
- Куда уж больше! – Едва ли не закричала она. – Проезжаю я как-то по дороге и вижу огромный дом. Я удивилась, съехала на обочину, спросила у Грина, - Да она сбрендила! У этого пьяницы две отсидки и восемь штрафов! - что это за громадина, а эта пьянь отвечает: «ааа аа а тут Мэйсены живут.» Нас живет пять человек. На три спальни. Мне не на что жаловаться – у меня единственной есть собственная комната, но все же.
- Ты неправильно поняла, - вздохнула я, пытаясь объяснить. Пап, если ты это додумаешься хоть кому-нибудь рассказать, я тебя придушу! А Джейк с мамой помогут. – Я не о таком пространстве. Все они – моя семья – старательно лезут мне в голову, в душу. Особенно хорошо получается у п… - Черт, чуть не проболталась! Да, они все были правы, - Эдварда. И нет ни мысли, ни чувства, которое было бы только моим. Стоит только собраться грустить, как появляется Джаспер с вопросом: «По какому поводу густим?» Я только начну думать о том, чтобы не есть, а Эдвард заявляет: «Даже не думай.» Никакого личного пространства. Чтобы подумать или погрустить наедине с собой, ухожу в лес, за много миль от дома. А когда Джейк рядом, так вообще хуже некуда! – Боль вернулась. Еще худшая. Это ведь правда. Без него мне снятся кошмары, и я, расслабляясь, проваливаюсь в отчаяние. Но с ним…с ним я вынуждена контролировать себя так, чтобы никто не докопался до правды. Ненавижу ложь!
Алия вдруг как-то странно на меня посмотрела… Я опять что-то не то ляпнула?
- Кто такой Джейк? – Додумалась что спросить! Перевертыш, оборотень, не путать с вервольфом! Моя чертова судьба, коей сопротивляться я не в состоянии!
- Джейкоб? Друг детства, друг семьи. – Спокойно ответила я ей единственную правду, до которой могла ее допустить.
- А подробнее? – Какую правду я могу ей ответить? Ту, что моя семья знать не должна.
- Пойдешь со мной гулять подальше от моей семьи – расскажу.
- Ладно, я позвоню, - улыбнулась она. Алия упорно не выглядела сумасшедшей. Или несчастной.
Прозвенел звонок. Она умолкла. Похоже, с разговорами все.

Буду ждать ваших коментов.

Мой фанфик - "Закат".
Трезво отношусь к любой критике.

"Ты привык молиться только тогда, когда тебе плохо" Сакура, "Без Солнца"

Сообщение отредактировал Sanik - Суббота, 26.09.2009, 10:02

Эдвард
Глава 4. Новости и тайны.
Знаете, собственный ребенок порой может удивить так, как раньше казалось невозможным. Когда я упустил ее из виду?
Неожиданно настал этот день – день, когда я понял, что категорически не понимаю свою собственную дочь. Я знал, что она ездит со своим Джейком в Ла Пуш два раза в год, не считая Рождества – тогда Ла Пуш (т.е. родные и близкие Джейкоба, Чарли в том числе) приезжает к нам, где бы мы ни были. Я знал, что с каждым мгновением своей жизни она все сильнее привязывается к Блэку. Тому, кто дал разрешение обратить Беллу. Тому, кто боролся за Беллу. Целовал ее, обнимал, вытаскивал ее из депрессии, спал с ней в одной кровати, оберегал, согревал. Боролся за нее, наконец. Я знал, что рано или поздно она об этом узнает, и, если узнает от него – не будет об этом болеть. И вдруг, вдруг наступил этот день. Я услышал в мыслях моей семьи, что моя дочь мучается и жестоко страдает. Никто не понимал, почему она мучается с Джейком. И без него она истязала себя сильнее. Моральное равновесие трещало по швам, и, казалось, завершало свое существование. Я видел, ей больно от понимания того, что я слышу ее мысли, что Джаспер ощущает ее чувства. Тогда я закрыл глаза на то, что она надолго уходит в лес так, что я ее не слышу, Джас не чувствует. Наверное, я ужасный отец.
Этот день. Сегодня. Первый ее школьный день. Вы способны понять, что чувствует родитель, когда отправляет ребенка в школу? А я не только собрал ее сумку, взял расписание, учебники, карту – все, что могло ей пригодится, я еще слушал ее мысли. Вопросы расписания утрясла Белла. Занятия выбирали Эсми, Элис и Карлайл. Ренесми об этом думать отказалась. Я не понимал почему. И вот наступило это утро. После бешеной ночи в лесу, мы вернулись наконец домой, и Роуз показала мне, что было ночью. Я никогда так не боялся. Даже когда был с Беллой в Италии, в логове Волтури. Не боялся так сильно, когда они пришли казнить нас всех. А сейчас…сейчас с каждым мгновением становилось страшнее и больнее без видимых на то причин.
Оказалось, что мои сестры посоветовали ей общаться с самой равнодушной, даже можно сказать мертвой, девушкой в школе, а Белла это просто подстроила. И я не знал, как это воспринимать. И – поверить не могу! – пустил все на самотек.
Я смотрел на девушку, сидящую на паребрике, безмолвно просящую прощение у своей любви за свое равнодушие. Разве ей стоит извиняться? Разве ей это должно? Спрашивал я себя. Она его не бросила, это он ее оставил. А она была ему верна. Год прошел, а она редко думала о чем-то, кроме Эмиля.
Когда нашли записку, я был поражен больше всех. В его мыслях этого не было – я знаю. Это резало по глазам, било по ушам – их мысли, их чувства. Для нее был только Эмиль – остальных просто не существовало. И для него было не иначе. Они находили время для работы, для друзей, для школы – но это все было словно ненастоящее. Я это помню, будто это было со мной. И со мной так.
И вот, благодаря обычной человеческой девочке я узнаю, что знаю свою дочь гораздо хуже, чем думал – я ее не знаю. И это за три урока. Я даже не представляю, что будет сейчас, во время ланча. А я прожил сто лет.
Белла же была относительно спокойна. Почему относительно? Ну, мне кажется, она злилась на меня за то, что я подслушиваю и подглядываю, имея на это право. Должен же кто-то присматривать за порядком, когда Элис на может, а Джаспер не справляется. Я не знал о чем думать. Единственное, о чем я пытался догадаться – почему моя любовь так спокойна? Алия не дура. У этой девочки очень хорошая интуиция. Я когда-нибудь перестану недооценивать людей? Вряд ли.
Я устало прикрыл глаза. Голова начинала болеть. Это понятно, я пытался слышать мысли всех, кто сегодня познакомился с моей дочерью. А это почти вся школа. И во всех мыслях было одно и то же, поразительное единодушие – восхищение. И ничего более. Пока.

Эта поменьше, чем другие, но я...в шоке, клянусь. И жду вашей реакции.

Мой фанфик - "Закат".
Трезво отношусь к любой критике.

"Ты привык молиться только тогда, когда тебе плохо" Сакура, "Без Солнца"

Эдвард
Глава 5. Чужая.
Взволнованный разговорами дочери на уроке и в коридоре, я внимательнее прислушивался и присматривался к тому, что происходило на уроке Истории. Как я и предполагал, намерение Алии избежать выговора было слишком вялым для того, чтобы предотвратить общение с той, с кем любопытно подружится. Пожалуй, любопытство – единственное, что еще живо в этой девочке.
- Ты так мучаешься…почему? – вдруг сказало это бесчувственное создание.
- А ты почему? Ты не можешь быть с любимым. Твой мертв. Мой нет. Это единственная разница. У меня причин количественно больше, - просто передернула плечами моя дочь. Будто о погоде говорила.
Алия едва не задохнулась от боли и гнева. Я тоже. Моя Ренесми говорила правду. То, что думала. До последнего звука. Как же это произошло? То, что она пришла к такому выводу?
- Ты о чем? – в шоке произнесла человеческая девочка.
- О правде. Но только тогда, когда семьи рядом не будет, - спокойно отозвалась Несси.
- Понимаю, - ответила Алия. – Твой Эд – телепат. От этого можно убежать, только бежать долго придется.
Я едва не задохнулся. Для этой девочки мир был прост. Все было слишком просто. Все цельно. Она была такой же естественной, как оборотни из стаи. И для нее все было таким же простым. Почему я раньше не заметил?
Несси молчала и пыталась отдышаться. Неужели правда так повлияла на нее. Она срочно привела мысли в порядок.
- Расскажи мне о своем, - шепотом, срываясь, попросила моя дочь. Алия закусила губу и прерывисто выдохнула.
- Я не хочу делать это так. Ты узнаешь максимум, - в голове этой маленькой человеческой девочки проносились совсем недетские воспоминания. У этой пары действительно было все. Все, кроме ребенка: она очень хорошо помнила тот выкидыш. – Так что, для начала…знакомство. – Боль, отчаяние, нежность, любовь, обожание, тоска, грусть, печаль, крик души, удовольствие и муки. И все это в один момент. Я говорил, что эта девочка бесчувственна? Так вот, я идиот. – Я шла…рисовать. Проезжая на машине в эту вот школу, подавать документы на поступление, я видела крайне живописные места. Я хотела их на своих картинах. Я шла…и вдруг увидела Его. Он растерянно смотрел по сторонам, это было…выглядело, будто он потерялся. Я решила помочь ему найтись.
Я чувствовал облегчение и нежность, исходившие от моей дочери к этой девушке. Женщине. «Это Судьба. Предназначение. Вот уж действительно – Рок. То, что он умер. Я все проверю. Но что значит – знать максимум?»
- Я помню все слова, что сказала ему. И все его слова. – Это было действительно так! Как она смогла удержать это в памяти? У нее ведь ВСЕ записано, абсолютно все. Что не забыть сделать уроки, поесть, приехать вовремя на работу, все, что она обязана делать на работе, то, что нужно спать, стирать, мыться. И даже думать! И все это в ее крохотной записной книжке. Написано, когда ходить на кладбище к отцу, а когда – к Эмилю, что брать с собой, куда надо ходить рисовать, и что при этом необходимо…у этой девочки память – никакая! Как она запомнила это? – Знаешь…он был словно не от мира сего. Он пошел со мной. Я рисовала, а он смотрел. Пока я рисую, даже препод не подгладывает – у меня из-за этого случались нервные срывы. Как неудивительно, но препод уважал мое желание показывать «проект» до завершения. А Эмиль смотрел. Я от этого такое удовольствие получала… - у нее закатились глаза. Она снова была там, в том лесу. И чувствовала то же самое. Переживала это снова.
Моя дочь задыхалась от зависти и обожания. Что? Это же только начало! И зависть. Она сжигала Несс, насквозь, каждую клеточку. Как яд. Яд вампира. Но это была всего лишь зависть. И моя дочь попутно окунала себя в боль и отчаяние, снова и снова. Будто не желая потеряться в чужой любви. Она считала, что действительно уже потерялась, и не в одной. Но все – чужие.
- А как ты познакомилась с Джейком? – вдруг спросила Алия. Баш на баш.
- Он хотел меня убить, - спокойно, но с болью отозвалась она. – Я тогда была совсем маленькая…это был несчастный случай…Белла действительно могла умереть. Это была случайность. Роуз берегла меня, но когда я выглянула у нее из-за плеча. Глаза в глаза…я этого никогда не забуду. В этот день все было предрешено. Это был мой день рождения.
Теперь Алия задыхалась от боли и шока. Она решила, что это был наш семейный праздник – день рождения Несси. Она даже представила, как Белла и Ренесми играли, бесились, и вдруг Белла спала с лестницы, аккурат на вазу с цветами. И неясно, что она себе сломала…Белла в луже собственной крови, порезавшаяся осколками той злосчастной вазы.
Да, воображение у художницы – что надо. И, хотя моя дочь не сказала ни слова лжи, она сохраняла тайну. Лгать можно по-разному.
Ренесми тонула в боли. Она действительно помнила все. И, я ясно видел, все знала. Какие отношение были между мной, Беллой и Джеком, вплоть до ее рождения. В ее воображении мелькали четкие образы Джейка и Беллы. Они на мотоциклах, они в воде, они в гараже пьют содовую. Как они целуются. Снег, холод, но Белла не дрожит – ей горячо от жара Джейкоба. Неужели Блэк ей рассказал?
Далее – переломанный Джейк и Белла, пришедшая разбить ему сердце. Она в моих объятиях. Мы на ее кровати, в ее комнате в Форксе, и она слеза за слезой выплакивает из своего сердца Джекоба Блэка. Свадьба. Джейк и Белла танцуют в темноте. Резкая перемена. Джейкоб делает Белле больно, появляюсь я. Он горит желанием убить меня…Когда он успел рассказать все это моей дочери? Почему я вижу это в ее голове так четко и подробно? Почему только сейчас? Почему не заметил раньше?
Мои глаза застилала красная пелена. Держите меня кто-нибудь…

Всегда ожидающая коментов, Ваша Поня.
;)))

Мой фанфик - "Закат".
Трезво отношусь к любой критике.

"Ты привык молиться только тогда, когда тебе плохо" Сакура, "Без Солнца"