//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

читать одно удовольствие))
я давно уже в ПЧ))

уже месяц жду проду, а ее все нет и нет((

когда прода??

Едва наш катер пришвартовался в порту Рио (хотя, наверное, еще раньше, - когда очертания города показались с океана), я поняла, насколько он чудесен. Роскошные пляжи с мягким, как пудра, сыпучим песком от современных городских кварталов с небоскребами отделяла лишь полоса магистрали, змейкой бегущей вдоль берега. А тропический лес и вовсе был всего лишь в паре минут езды от центра, наполняя воздух свежестью и тем самым запахом меда, который я впервые почувствовала, выйдя из самолета.
Сначала Эдвард предложил подняться на Сахарную голову – одну из главных достопримечательностей Рио. Судя по описанию горы в путеводителе, который купил для меня папа, пока мы стояли в очереди за билетами, с высшей точки открывался потрясающий вид на весь город и близлежащие острова в океане. Возможно, оттуда можно будет увидеть даже остров Эсми. На вершину мы поднимались по канатной дороге. Я с любопытством осматривала все вокруг, чувствуя, как неистовый интерес к лежащей подо мной стране наполняет все мое существо, а так, как я знала, что Эдвард обладает поистине энциклопедическими знаниями обо всем на свете, я засыпала его вопросами о Бразилии.
На вершине горы нас ждали открытые галереи и террасы с смотровыми площадками, откуда можно было насладиться прекрасным видом на залив Гуанабара и Рио. Когда мы прогуливались вдоль сувенирных лавочек, я, поддавшись внезапному порыву, зашла внутрь одной из них и выбрала несколько открыток с городскими пейзажами. Одну я подписала для Джейка. Простое «Прости. Мне тебя не хватает» отправилось в Форкс. Еще две открытки поспешили в Англию для Джеммы и Суви. Там тоже было «прости». И еще слова о том, как мне стыдно, что я пропала так надолго. Так же я отправила одну открытку для Карлайла и Эсми.
Когда мы спустились с Сахарной головы, Эдвард предложил зайти в кафе и перекусить. Когда я подкрепилась салатом с морепродуктами и тортом с кофе, мама и папа спросили меня, не хочу ли я посетить Музей современного искусства. Я думала, что любое напоминание о рисовании вызовет привычную тоску и отзвук боли в сердце, но ничего подобного не случилось, и я с удивлением поняла, хочу в музей не меньше, чем родители. То, что я перестала рисовать, не означало, что я вдруг стала равнодушна к искусству. Я провела незабываемое время, прогуливаясь по просторным прохладным залам и рассматривая произведения, иллюстрирующие основные направления бразильского изобразительности искусства начиная с 50-ых годов прошлого века. Полностью погрузившись в атмосферу музея, я совершенно забыла о времени, поэтому, когда смотритель музея объявил, что через пятнадцать минут залы закрываются, я с нескрываемым изумлением поняла, что уже девять часов, и мы провели здесь ни много, ни мало, почти четыре часа.
Господи, как же быстро прошел день! Последний раз оглянувшись вокруг, я подошла к ждавшим меня у выхода родителям, и мы вместе покинули музей.

Мы остались в Рио еще на пять дней. Я посетила Национальный музей изящных искусств и оперу, сходила матч Эдуардо и в Ботанический сад. Все дни здесь были заполнены приятными экскурсиями и поездками, вылазками на рынки за сувенирами и покупками, а каждый вечер мы с родителями проводили в одном из кафе, где папа учил меня танцевать. Эдуардо очень скоро понял, что никаких романтических отношений между нами быть не может, и, к моей несказанной радости, не стал настаивать, согласившись на роль моего друга. Мы встречались с ним за обедом и иногда по вечерам – тогда он танцевал со мной, вместо папы, а один раз позвал в кино.
Кажется, я никогда не была более счастлива в спокойном и домашнем смысле этого слова. Я много спала, много ела, много видела и много улыбалась. И я словно заново открывала для себя простые радости жизни, такие как милая болтовня с Беллой, поход в кино или танцы под открытым небом.
В последний день нашего пребывания в Рио, папа и мама презентовали мне большую коробку. Распаковывая ее, я ожидала увидеть что угодно, но только не то, что там оказалось…
Я сглотнула, и, кажется, даже затаила дыхание, а потом осторожно прикоснулась к набору кисточек и красок, лежащих поверх листов бумаги.
- Мы подумали, что время уже пришло, - тихо сказал Эдвард.
Я подняла на него глаза, в которых, я знала, он увидел слезы.
- Я думаю, я не смогу.
- Ты можешь не торопиться. У тебя уйма времени впереди. Мы просто хотели, чтобы когда у тебя возникло желание рисовать, было чем и на чем это делать.
Я не сказал «спасибо», только кивнула, и сразу закрыла коробку.

Глава 32. Кембервелл
Впервые я взяла в руки кисть, едва мне исполнилось два года. Первый акварельный набор и альбом для рисования мне подарил Джейк. Тогда я измазала в краску все, что было под рукой, но чистый лист превратился в набор улыбающихся лиц с торчащими в стороны волосами и непропорционально худыми туловищами в цветных одеждах. На рисунке была я и Джейк в самом центре, мама и папа рядышком, и еще Розали с Эмметом, Элис с Джаспером и Карлайл с Эсми. За этим «шедевром» последовала целая серия однотипных творческих исканий – на рисунках члены моей семьи лишь менялись друг с другом местами, и иногда переодевалась. Вскоре я устала от человечков и стала рисовать домики, деревья, облака, птичек и зайчиков, бабочек и рыбок. Чуть позже в моем альбоме появились сюжеты из прочитанных книг и просмотренных фильмов, еще позже – нетронутая человеком природа из зарисовок Animal Planet.
Леса и холмы Форкса, подернутые пеленой дождя и тумана, впервые ожили в моих рисунках по просьбе папы… Мы тогда как раз планировали переезд на Аляску, и Эдвард сказал, что будет хорошо, если мы увезем с собой не только воспоминания и фотографии, но и мои художества на тему этого места. Может быть, я была чересчур возбуждена, расстроена и застигнута врасплох предстоящими переменами в моей жизни ( еще бы, мне предстояло не только сменить место проживания, но и уехать от Джейка, который оставался в Ла-Пуше, чтобы приглядывать за Билли), но три «форксовских» рисунка вылились в нечто, что заставило моих родных буквально застыть в изумлении, когда я представила им свои творения, а папу гордо улыбнуться и сказать, что его «дочь станет величайшим художником современности». Тогда, пунцовая от похвалы, я впервые подумала о том, чтобы связать свою жизнь с рисованием.
Как-то, уже на Аляске, разглядывая мой очередной набросок, Роуз сказала, что она разгадала мой секрет. Видя мой недоумевающий взгляд, она потрепала меня по щеке и объяснила, что в моих рисунках видна душа – так моя душа стала всеобщим достоянием, потому что с тех пор я рисовала чаще, больше и, без ложной скромности, лучше и лучше.
Если абстрагироваться от времени, прошедшего после моего знакомства с Дэниэлом, то я с трудом смогу вспомнить хотя бы день из своей жизни, не затронутый эскизами, набросками, карандашами и красками. Я рисовала всегда: на салфетках, на тетрадках, на корешках книжек. Я рисовала везде: дома, на прогулке, в дороге. Я рисовала, когда была грустна и довольна, когда была обижена и счастлива. Я рисовала что угодно, но лучше всего мне удавались пейзажи. Правда, мой преподаватель в колледже как-то заметил, что у меня неплохо выходят и портреты, но все же, рисовать лица мне было куда сложнее, чем природу.
Серия работ, которые я начала в Бразилии, была мрачной и темной. Словно выплескивая из себя месяцы отчаяния, на своих холстах я изображала бешеную пучину океана, низкие клубистые облака, предвещающие ураган, и зигзагообразные росчерки молний. Людей я избегала, но их незримое присутствие ощущалось на каждой картине – разбитая лодка, как призрак разбившихся надежд, изорванные в клочья паруса, как растерзанное сердце, поржавевшие жестянки, как выброшенные на помойку чувства…
Рисуя эту опустошительную борьбу стихии с землей, я испытывала непередаваемое ощущение наполняющего меня умиротворения. Чем темнее были краски – тем легче мне писалось, чем трагичнее выходил сюжет – тем спокойнее мне спалось. Вообще, я спала мало, но очень крепко. Просыпалась на рассвете и тут же садилась за мольберт, рисуя то, что плясало в моих снах за мгновения до этого…

На следующий же день я пошла в колледж, чтобы разузнать о возможности пересдачи экзаменов и восстановлении на своем курсе. Эдвард предлагал пойти со мной, но я отказалась. Разрешила только довезти меня на машине до административного здания Кембервелла, но дальше пошла сама. Не знаю даже почему, но мне было важно уладить это все самостоятельно.
Так как лето было в разгаре и до конца каникул оставалось еще три недели, коридоры корпуса были пусты. По сравнению с жаркой улицей начала августа, внутри здания было прохладно. Верхний свет был выключен (в нем сейчас не было надобности) и лучи солнца проникали в коридор только через два огромных окна в начале и конце коридора.
У меня заныло сердце, едва я вошла внутрь. С колледжем было связано столько прекрасных минут в моей жизни, что я просто недоумевала, как я могла даже подумать о том, чтобы закрыть для себя путь в это место. Занятия, шумные студенческие вечеринки, спектакли, друзья… Я не должна от этого отказываться! Боже, конечно не должна!
Я свернула в одно из ответвлений коридора и быстро пошла в канцелярию. К моему немалому огорчению, я не застала там ни декана, ни даже кого-либо из преподавателей. Только молодая девушка-секретарь вопросительно посмотрела на меня, когда я вошла.
- Чем могу вам помочь? - спросила она.
- Здравствуйте. Я… Я хотела узнать, когда я могу пересдать экзамены, - я запнулась, а потом постаралась объяснить. – Дело в том, что я болела и не смогла закончить курс. Вот справка, - я протянула девушке справку, которую дал мне утром Карлайл.
Она быстро пробежала глазами по листку и подняла на меня глаза.
- Что ж, Ренесми Каллен, тебе нужно написать заявление на пересдачу. И вот еще заполни это, - она подала мне стопку листов. – А я проверю, все ли в порядке с твоими документами.
Когда я закончила с бумагами для восстановления, секретарша подала мне лист с расписанием.
- У тебя осталось всего полторы недели до первого экзамена, - сказала она.
- Я справлюсь, - прошептала я.
- Удачи.
Сжимая в руке лист с расписанием, я вышла из секретарской, тихонько прикрыв за собой дверь. Несколько секунд я стояла в неподвижности, на губах играла легкая улыбка.
Все в конце концов решается…
Несколько недель назад я готова была попрощаться со всем, что было мне дорого, а теперь я снова полна сил и надежды, а жажда деятельности плещется внутри меня, побуждая идти только вперед, больше не оглядываясь на печальное прошлое. Если бы не родители, я, скорее всего, просто бы исчезла и уже никогда не рисовала, не возвращалась в колледж, не пыталась наладить отношения с друзьями…
Все-таки, я стольким им обязана! Белла и Эдвард буквально вытащили меня из пропасти, когда, казалось, уже нет никакого шанса на спасение.
Я снова посмотрела на сжатое в руке расписание. Конечно, мне нужно как следует подготовиться. Шутка ли – шесть экзаменов! Но у меня было стойкая уверенность в том, что сейчас мне все по плечу. Я улыбнулась еще радостнее.
Да. Все, в конце концов, решается. Все проходит. И за темной ночью всегда наступает рассвет.
Напевая себе под нос, я сделала пару шагов, и тут же остановилась как вкопанная. Улыбка медленно сползла с моего лица.
В коридоре было так же пустынно, как и раньше. Ни яркого света, ни единого звука, ни шороха, но мне вдруг показалось, что в одно мгновение вокруг стало холоднее.
Сердце откликнулось на мою интуицию ускоренным бегом сердца. Мурашки побежали по коже. Я настороженно огляделась, но естественно никого не увидела.
Ну и дура же ты, Ренесми!, - произнесла я про себя. - Это просто мандраж. Мандраж оттого, что ты все-таки справилась со своими страхами и готова снова бороться за свою мечту.
Я нерешительно переминалась с ноги на ногу.
Ну, иди же, подбодрила я себя.
Твердо решив не поддаваться панике, я как можно спокойнее направилась вперед. Прислушиваясь к тишине, будто ожидая какого-то скрипа или шороха, но ничего не происходило.
Это всего лишь нервы. Расшалившееся воображение, уговаривала я себя. Бояться абсолютно нечего.
Но едва я чуть-чуть успокоилась и сделала несколько шагов по коридору, как уже другие, чужие тихие неторопливые шаги отозвались глухим эхом в пустом коридоре, заставив меня замереть от дурного предчувствия. И пока я стояла, будто заледеневшая статуя, хозяин мерной поступи был уже где-то совсем рядом, принося с собой холод…
Волоски на моих руках встали дыбом. Я попыталась сглотнуть, но обнаружила, что рот у меня совсем пересох. Я буквально онемела, не в силах ни закричать, ни позвать на помощь…
Кто же здесь, черт возьми?
А шаги раздавались уже совсем рядом, где-то за моей спиной. И они были такими легкими, такими грациозными, что у меня не оставалось ни малейшего сомнения в том, кому они могут принадлежать…
Боже, только не это! Не можешь, не можешь ты допустить этого! Ты же знаешь, больше мне этого не перенести. Конструкция еще слишком хрупка, чтобы пытаться проверять ее на прочность новой встречей…
Словно какой-то рычаг внутри меня вдруг сместился, и, сделав судорожный вдох, я бросилась бежать к выходу. Осознание того, что солнечная улица может стать моим спасением, гнало меня вперед, что есть мочи.
Быстро достигнув главного холла, я завернула за угол, и вдруг буквально врезалась во что-то …
В кого-то
Испуганный крик замер на моих губах. Глаза непроизвольно скользнули вверх…
Господибожемой, произнеслось в моей голове скороговоркой.
- Ренесми? – удивленно воскликнул Натаниэль, поддерживая меня за плечи. – Ты не ушиблась? Что ты здесь делаешь?
- Я… Я…
- Ты в порядке?
- Боже, да! – я ошарашено улыбнулась. Тут же внутри все расслабилось. Паника улетучилась. Холод отступил. - Здравствуйте!
- Здравствуй, - тепло сказал Натаниэль.
- Простите, что я так налетела на вас, - пробормотала я, сочиняя на ходу историю. – Я просто спешу, меня ждут на улице, вот я и бежала…
- ОК, - произнес учитель, слегка растягивая слова.
Я слегка покраснела, видя, с каким интересом он смотрит на меня. Я все еще не забыла, что в прошлом году он написал мне почти-любовное-письмо
- Я пришла за расписанием пересдач, - прервала я неловкое молчание и показала листок, зажатый у меня в руке. – Надеюсь вернуться в сентябре в свой класс.
- Это хорошо. Было бы ужасно печально потерять такую талантливую ученицу.
Я улыбнулась.
- Спасибо.
- Как ты себя чувствуешь? – между тем спросил Натаниэль. - Выздоровела? Никто толком и не знает, что с тобой случилось.

Что со мной?
Этот вопрос я задавала себе снова и снова, сидя на лавочке в парке, недалеко от колледжа, дожидаясь, пока Белла заберет меня. Еще утром мы договорились, что после того, как я улажу дела в Кембервелле, мы поедем в один магазин на окраине за особой палитрой красок для того, чтобы я могла закончить пейзажи, начатые в Бразилии. Но сейчас мои мысли были так далеко от картин и красок, как Арктика от Антарктики…
Что со мной?
Больное воображение?
Подсознательный страх?
Или там действительно кто-то был?
Если мне все показалось, значит ли это, что я еще не совсем пришла в себя? Значит ли это, что мне стоит возобновить сеансы у доктора Ли? Значит ли это, что с колледжем, возможно, нужно подождать?
Если же Он действительно был там, что ему снова нужно от меня? Боже, зачем он снова появился? Что я еще должна вынести, чтобы Он оставил меня в покое?
Мое состояние в тот момент было схожим с тем, что я испытала на острове, когда думала, что Он прислал мне смс.
Паника. Дикий страх. Желание спрятаться.
Когда приехала Белла, я испытала сильнейшую нужду рассказать ей о случившемся… Или не случившемся. Но я этого не сделала. Мама осторожно спросила меня, все ли в порядке, но я отшутилась тем, что волнуюсь насчет предстоящих экзаменов. Не думаю, что она мне поверила, но, к счастью, настаивать не стала.
В принципе, я понимала, что утаивание – это не совсем правильная позиция. Особенно в моем случае. Но снова вывалить на родителей груз своих переживаний, без уверенности в том, что на самом деле происходит со мной и вокруг меня, я пока не могла. Я решила, что если нечто подобное повторится еще раз – значит, дело плохо. И тогда я обязательно расскажу обо всем родителям. Но пока же, я предпочла выкинуть все это из головы и сосредоточится на экзаменах. К счастью, под непроницаемым щитом Беллы, я была в безопасности не только от воздействия нежелательных влияний, но и от дара Эдварда…

Глава 33. Экзамен на стойкость
Следующие дни прошли относительно спокойно.
Я рисовала и много занималась, чтобы нагнать за такое короткое время все, что мои сокурсники изучали более двух месяцев. К счастью, первым экзаменом была история античности, что заметно облегчало мне жизнь – что-что, а историю я всегда знала на отлично. Тем более что у меня был такой замечательный репетитор, как Эдвард – с тех пор, как я пришла домой с расписанием экзаменов, папа помогал мне восполнить некоторые пробелы в знаниях и штудировал вместе со мной учебники.
Я закончила еще одну картину, эскиз которой я начала еще в Бразилии. Вообще, так спешить было не в моих правилах – в отличие от других аспектов моей жизни, в рисовании я всегда предпочитала выверенность и неторопливость. Но почему-то эти шесть картин, которые я задумала в первый вечер моего творческого «возвращения» на острове, писались быстро, что никак не сказывалось на их качестве. По крайней мере, мне так нескромно казалось. Я знала, что Эдвард сгорает от любопытства увидеть картины – папа всегда был самым горячим поклонником моего творчества, но я их от него прятала. Решила, что покажу только тогда, когда все шесть будут закончены.
В нашей семье тоже все как будто бы пришло в норму. Карлайл работал в больнице, а несколько раз в неделю, они с Эдвардом проводили время в химической лаборатории, работая над чем-то ужасно важным и ужасно секретным. Пока не кончились каникулы, Белла усиленно занималась изучением латыни, с которой у нее никак не ладилось в университете. Эсми хлопотала по хозяйству, а Элис порхала из комнаты в комнату, придумывая, что бы еще перепланировать и передекорировать в нашем доме. Джаспер и Эммет, неожиданно для всех, нашли себе новое увлечение – они принялись строить на нашем огромном заднем дворе ледовый каток. Крытый и сложный, чтобы в нем можно было кататься на коньках даже летом. Только Роуз была безразлична ко всему окружающему. Она, конечно, улыбалась, когда с ней заговаривали, но при этом вела себя тихо и чаще всего просто сидела, глядя невидящими глазами в пространство.
С недавних пор я стала избегать ее. Она не только всякий раз возвращала меня мыслями к Дэниэлу, но и глядела на меня словно осуждающе. Будто я виновата в том, что по-прежнему не стараюсь вернуть его. Она словно замкнулась на этой идее, и ни Эммет, ни Эдвард не могли изменить ее мыслей. Поэтому, при всем моем желании помочь Розали, и вернуть ее такой, какой она была раньше, я предпочитала не встречаться с ней без надобности. По крайней мере, до тех пор, пока я сама окончательно не приду в себя.
В остальном все было почти идеально. По вечерам мы все собирались за столом, как раньше, и обсуждали события дня. Иногда ходили в кино или гуляли, а вчера, когда в Лондоне разразилась настоящая летняя гроза, как в старые добрые времена, играли в бейсбол на лесной поляне.
О том случае в коридоре колледжа, я старалась больше не вспоминать. Как и не расстраиваться чересчур сильно оттого, что Суви не отвечала ни на мои звонки, ни на смс…
Когда до первого экзамена остались всего сутки, я начала слегка нервничать. И даже то, что я вчера прошлась по всем билетам с папой, не запнувшись ни разу, не могло меня успокоить. Я понимала – ставки чересчур высоки, и у меня нет права провалить этот экзамен. Сейчас, когда решающий момент был так близко, я отчаянно хотела, чтобы экзамены скорее прошли, и это томительное ожидание осталось в прошлом.
Все что мне было нужно – это вернуться в колледж. Снова посидеть в своем классе. Поболтать на переменках с друзьями. И чтобы Суви меня простила.
Волнение немного улеглось, лишь когда я занялась рисованием. Я работала несколько часов, прежде чем сделать перерыв на ланч, а потом снова вернулась к кисти и краскам.
Уже под вечер, с довольным видом я сидела на полу в центре комнаты, окруженная учебниками и чертежами, и с удовлетворением рассматривала четвертую картину. Еще оставалось написать массу деталей, но основная работа была завершена.
В дверь постучали, и когда я крикнула «Войдите», в дверном проеме показалась голова Эдварда. Увидев мое довольное лицо, обращенное к картине, он нарочито безразлично спросил:
- Выглядит так хорошо?
- Неплохо, - ответила я, поднимаясь, чтобы набросить на картину покрывало.
Заметив мои движения, папа нахмурился.
- Я вовсе не собирался подглядывать, - обиженно сказал он, проходя в комнату. – Хотел сказать, что мы с мамой идем на охоту. Элис и Джаспер остаются дома. И Эсми тоже. Карлайл скоро приедет с дежурства.
- Ок, - я потянулась. – Я все равно скоро собиралась спать.
- Тогда спокойной ночи, - он мимолетно коснулся своими холодными губами моего лба. – Встретимся за завтраком.
- Счастливо, - ответила я, а сама внутренне содрогнулась от мысли, что завтрак уже так скоро, а значит и экзамен на носу.
- Не волнуйся, - словно прочитав мои мысли, сказал папа. - Ты обязательно все сдашь.
Я невесело улыбнулась.
Мне бы его уверенность.
Когда Эдвард ушел, я попыталась вновь повторить несколько билетов, но сил на это уже не было – мой мозг просто отказывался работать в учебном направлении. Прочитав одну и ту же строчку раз десять, и так и не поняв ее смысла, я бросила, наконец, это гиблое дело и отправилась в душ. Там я долго стояла под теплыми струями воды, смывая с себя напряженность и беспокойство за результат экзаменов. Вымыла голову. Вытерла косметику. Потом растерла тело полотенцем так, что кожа слегка покраснела и, завернувшись в мягкий халат, вышла из ванной.
Было около восьми вечера. Уже стемнело. Я подошла к окну и открыла одну створку, впуская утомленный жарой остывающий воздух. Постояла с минуту, погруженная в пространные размышления, дыша полной грудью и наслаждаясь ласковым прикосновением легкого ветерка к коже.
Думала, что сразу лягу спать, но ко мне заглянула Элис и позвала вниз, чтобы посмотреть вместе кино по телевизору. Я хотела отказаться, но потом передумала – душ смыл с меня сон, рисовать не хотелось, заниматься тем более, а ворочаться в постели несколько часов, изматывая себя мыслями, было не самой веселой перспективой. Поэтому я переоделась в домашние брюки и кофту и спустилась в гостиную, где уже сидели Джаспер и Эсми с Элис. На «Римские каникулы» ушло еще два часа. Затем мне захотелось есть. И, сидя на кухне и уплетая бутерброд, я еще минут двадцать поболтала с Эсми.
Когда я поднялась к себе, было уже около одиннадцати. Экзамен был в десять. Нужно было ложиться спать. С каким-то непонятным раздражением, скорее всего вызванным нервозностью от ожидания завтрашнего дня, я разделась, выключила ночник и забралась под одеяло.
Завтра в это время я уже буду знать, есть ли у меня шанс вернуться в колледж...
А что если я провалюсь?

Несмотря на полное отсутствие энтузиазма с моей стороны, убедить Элис в том, что никакой вечеринки мне не нужно, было делом невыполнимым. Она стояла на своем, не поддаваясь ни уговорам, ни шутливым угрозам и я, честно, поражалась, откуда в этой хрупкой на первый взгляд вампирше столько упертости и внутренней силы. Еще днем она обзвонила все клубы Лондона, чтобы найти для нас подходящую программу вечера. В итоге, она выбрала закрытый клуб (именно закрытый и мы все поражались, как ей удалось провести нас туда), где в тот вечер играла знаменитая американо-ирландская группа и добровольно-принудительно заставила всех сесть по машинам и отправится гулять.
За рулем нашей машины была Белла. Я сидела на заднем сидении с Эдвардом. Я положила голову ему на плечо, а он ласково перебирал мои волосы.
- Доктор Ли сказала, что ты можешь прийти к ней уже завтра. Но пока есть только одно свободное время - в четыре.
- Нормально. Я пойду.
- Можешь еще раз рассказать мне об смс?
Я вздохнула. Иногда было даже полезно, что папа умеет читать мысли. Например, сейчас это было бы очень кстати. Но ввиду повышенной безопасности, щит Беллы, накинутый на нас всех, не позволял ему этого делать.
- Я уже почти заснула, когда услышала телефон, - тихо ответила я, вспоминая прошлую ночь так ярко, будто бы все произошло всего мгновение назад. – В смс было написано «Ты уже спишь…Ты, должно быть, устала, у тебя был долгий день. Но я не задержку тебя. Только хотелось сказать спокойной ночи. Скоро мы увидимся».
- Это мог быть просто сон…
- Да, мог быть…
- Я постараюсь выяснить все, что смогу, - сказал Эдвард. - Я обещаю тебе, завтра же утром я отправлюсь в сотовую компанию и попрошу распечатку входящих звонков и сообщений…
- Я знаю, что ты сделаешь это для меня пап, и я благодарна тебе, - я вздохнула. – Но все мы знаем, что это бессмысленно.
Вскоре машина остановилась на стоянке возле клуба, и мы вышли на улицу. Следом за нами подъехали Элис с Джаспером и Роуз и Эммет. Мы вошли в полумрак просторного зала, до отказа забитого золотой молодежью Британии и знаменитостями разного калибра, как раз тогда, когда группа, ради которой все здесь собрались, вышла на сцену.
Следующие два часа прошли под оглушительный рев толпы и громкие гитарные рифы. Музыка была хорошая, атмосфера зажигательная. А я в который раз вынуждена была признать, что талант Элис угадывать с вечеринками не подвел ее и на этот раз. За эти два часа я смогла полностью абстрагироваться от своих переживаний, и просто отдаться веселью, оставив неприятности на завтра.
Но у неприятностей всегда свое видение жизни. Они не слушаются твоих желаний. И уж конечно, приходят именно тогда, когда ты их не ждешь. Моя пришла, когда я пошла в дамскую комнату, чтобы освежиться после прокуренного помещения.
Я вымыла руки и вытерла их бумажным полотенцем. Я подкрасила губы. Слегка взбила волосы. Оглядела себя со всех сторон в большое зеркало и уже собиралась выходить, когда почувствовала… Почувствовала неладное. То же жутковатое ощущение, появившееся из ниоткуда, как тогда в пустом коридоре колледжа. Мое дыхание сразу сбилось. И сердце ускорило бег. И уже привычно вспотели ладони. Следом за этим, словно подтверждая мои опасения, струя холодного как лед воздуха ударила прямо в меня и запахло чем-то сладковатым, ароматным и очень приятным...
Я взглянула на дверь и с ужасом увидела, что она захлопнута, хотя я была уверена, что оставляла ее приоткрытой. Я попыталась закричать. Позвать на помощь Эдварда. Но голос не повиновался мне.
Я попыталась справиться с паникой, убедить себя, что это очередное видение – не более того, но ничего не выходило. Более того, я готова была поклясться, что здесь, в этом крохотном помещении, кто-то есть. Совсем рядом.
В животе все сжалось в узел. В горле застрял комок. У меня зачастил пульс, кровь отхлынула от лица, вся кожа покрылась мурашками.
И тогда… Тогда я, наконец, почувствовала холодное прикосновение к своей спине. Спокойное, уверенное, невозмутимое….
Такое же, как и Он сам…
Я обернулась, во все глаза смотря на того, кто с кривой усмешкой стоял прямо напротив меня. Увидев его лицо, так близко, я почувствовала совершенно необъяснимое чувство. Будто меня парализовало. Парализовало и мысли, и чувства, и тело. Я как завороженная смотрела в Его красные, холодно поблескивающие глаза.
- Я же говорил тебе, Ренесми, что мы скоро вновь увидимся, - протянул он.
У меня перехватило дух, и я не смогла ничего ответить.
Передо мной стоял Алек Вольтури.

Глава 34. По-детски
Алек. Это просто Алек!
Облегчение было подобно возрождению, после того, как жизнь едва не прихлопнула меня о твердую землю. Я почти засмеялась от радости, что моим навязчивым кошмарам, преследующим меня и днем и ночью, не суждено было сбыться. Что кошмар – это всего лишь Алек. Алек, а не Дэниэл. Ведь все так просто: кто угодно, но не Дэниэл, - и мне уже хорошо, и можно жить и бороться дальше.
Появление Алека стал для меня полной неожиданностью. Хотя, для меня стал бы неожиданностью визит и любого другого. Я была так поглощена Дэниэлом (впрочем, как обычно, и это выводило меня из себя), что в мою голову не закралось ни единой мысли, что преследующим меня видением может оказаться кто-то иной.
Но Алек? Боже, зачем я ему? Аро решил, что Алеку под силу затащить меня в Вольтерру? Или клан Вольтури еще объявится в полном составе в Лондоне, как тогда, много лет назад в Форксе? Вряд ли… Они не повторяют своих ошибок дважды, и теперь наверняка будут ждать нас только в своем королевстве.
- Что тебе нужно? – спросила я, наконец, гордо приподняв подбородок и прямо встретив взгляд холодных красных глаз. Мой голос, к моему удовольствию, прозвучал строго, холодно и абсолютно спокойно.
- Просто…, - Алек слегка улыбнулся и тряхнул головой, словно сбрасывая с себя какие-то лишние эмоции. Его глаза продолжали жадно разглядывать меня, будто желая проникнуть внутрь. При этом, он делал медленные, едва уловимые движения навстречу, придвигаясь все ближе и ближе ко мне. – Просто поговорить.
- Просто поговорить? – недоверчиво переспросила я, осторожно отступая от него, чувствуя себя некомфортно в такой близости от него. В голове сразу всплыли образы нашей прошлой встречи. И тот случай в комнате, когда я открыла ему свой дар и все свои переживания. И тот ужас в тронном зале, когда он почти сломал мне руку и едва не подчинил себе всю мою семью…
- Ага, просто поговорить, - протянул Алек, не сводя с меня глаз.
- Мой папа появится здесь в любую секунду, - заметила я, пытаясь напомнить ему, что он на нашей территории, а то вел он себя чересчур самоуверенно. Не то, чтобы я его боялась – маловероятно, что он мог напасть на меня здесь и сейчас. Но он был Вольтури, а им, я знала на собственном горьком опыте, доверять нельзя.
- Я знаю, - ответил он так, будто его это ни в меньшей степени не волнует.
- Он тебя убьет.
Алек улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов.
- Это вряд ли. Сомневаюсь, что Эдвард сможет прочесть в моей голове нечто настолько предосудительное, что у него хватит мужества на убийство.
- Тогда что? – спросила я, нахмурив брови.
- Что «что»? – ответил он вопросом на вопрос, по-прежнему улыбаясь.
- Почему ты здесь?
- Из-за тебя, - серьезно ответил он. При этом улыбка, наконец, сошла с его лица, но выглядел он все так же расслабленно и довольно. Словно человек, который наконец нашел то, что очень долго искал и теперь не мог нарадоваться на свое приобретение.
Я же в свою очередь находилась в легком замешательстве. Мне ничего было не понятно и вся эта ситуация с каждой секундой теряла всякий смысл. При этом, что странно, мне не было страшно. Ничуть. Может быть, отсутствие страха объяснялось шоком оттого, что меня настиг не ТОТ преследователь. Может быть, моя интуиция подсказывала мне, что сейчас Алек действительно не замышляет ничего плохого. Может быть, это было что-то другое или все вместе. Но факт оставался фактом – мне не было страшно. Только немного любопытно.
- Тебе что-то нужно от меня? – уточнила я.
Перед тем как ответить, Алек снова окинул меня взглядом с ног до головы. Я не могла не удовлетворить свое любопытство и какой-то внутренний протест, что он так нагло разглядывает меня, и сделала то же самое, разглядывая его. Он был в обычных синих джинсах. Черная водолазка и мягкие мокасины дополняли образ. Выглядел он отлично, но очень юно. Даже первокурсники в моем колледже часто казались старше.
- Я же сказал, просто поговорить, - произнес он, наконец, заставив меня оторваться от созерцания его внешнего вида и снова посмотреть в его глаза.
- О чем?
- О чем хочешь, - он как-то комично пожал плечами. – Мне все интересно.
- Это какая-то новая извращенная игра Вольтури? – холодно осведомилась я.
- Никаких игр.
- Тогда что? – настойчиво спросила я.
- Скажем так…, - он на мгновение задумался, прищурив глаза. – Тебе удалось застать меня врасплох. Ты стала приятной неожиданностью в мире, который я, казалось, знал от и до. В каком-то смысле, ты стала для меня откровением, - он поднял свою руку и протянул ко мне с явным намерением коснуться моего лица. Я тут же инстинктивно отдернула голову, и Алек тут же опустил руку. – Мне теперь интересно все, что связано с тобой. Удивительное чувство.
- Я не подопытный кролик, - внезапно осипшим голосом произнесла я.
- Я не это имел в виду.
- Тогда что? – почти выкрикнула я. Мотивы Алека мне были все также не ясны, как и в самом начале нашего разговора, а я ненавидела находится в неизвестности.
- Хочу узнать тебя получше, - просто сказал он. – А предупреждая твое очередное «Почему», я отвечу: «Не знаю». Я просто хочу этого. На самом деле, скажу даже больше, захотел этого с нашего первого разговора в Вольтерре.
- В реальном мире мы не всегда получаем то, что хотим, - горько ответила я, отталкиваясь от стены, к которой была прижата моя спина.
На секунду наши лица оказались близко-близко, и я почти почувствовала прохладу, исходящую от кожи Алека. Но всего лишь на секунду. Потому что потом я обошла его, почти уверенная, что он мне не позволит. Но я опять ошиблась. Он не прикоснулся ко мне, но повернулся вслед за мной.
- Зато в реальном мире мы всегда стремимся иметь то, что хотим, - парировал он. – Это человеческая природа.
- Мне это все не нужно, - сказала я, всплеснув руками. – Моей семье и подавно. Они тебя не подпустят ко мне.