Дата: Воскресенье, 24.01.2010, 17:49 | Сообщение # 303
Наблюдатель
Группа: Проверенные
Сообщений: 132
Медали:
Статус: Offline
Глава 29. Привет из прошлого В ночь перед полетом я спала очень плохо. То и дело просыпалась, а потом снова забывалась короткими обрывочными снами. Ворочалась на постели, дважды вставала пить. Не могу сказать, что я была против поездки на остров. Не могу сказать, что я была «за». Я воспринимала эту смену обстановки как данность, от меня не зависящую: Белла и Эдвард решили, я слушаюсь. Каллены восприняли мысль о каникулах с энтузиазмом. Учитывая, что мы с родителями уезжали, Роуз и Эммет тоже решили покинуть Лондон и съездить в Таиланд. Элис и Джаспер выбрали Мексику и только Карлайл и Эсми решили провести некоторое время в Лондоне. Мне кажется, всем не терпелось, чтобы я наконец исчезла из их поля зрения и перестала напоминать о том непростом времени, которое было в нашей семье… Может быть, это была моя очередная параноидальная фантазия, но я воспринимала это именно так. Вечером, накануне отъезда, когда я собирала вещи, я полезла в ящик стола и наткнулась на альбом с фотографиями. Одно короткое мгновение мои руки дрожали, столкнувшись с этим документальным конспектом моментов прошлого. Но потом отстраненное равнодушие снова накрыло меня, унеся в бездну отдаленный призрак боли. Я открыла большой альбом в кожаном переплете на середине, на первой попавшейся странице. На всех фотографиях этого разворота была я года четыре назад. Мы тогда жили на Аляске, и на мне был смешной канареечного цвета лыжный костюм. Рядом со мной стоял улыбающийся Джейк, и его оливкового цвета кожа особенно ярко выделялась на фоне белоснежного снега. Я уставилась на него, чувствуя тугой комок в горле. Я так долго и так пристально смотрела на фото, что мне показалось, что Джейк подмигнул мне, и даже его улыбка стала шире. Я закрыла альбом и убрала его подальше в ящик, как если бы просто спрятав фотографии от своих глаз, можно было бы перестать думать… Но мысли не уходили, словно насмехаясь над моими жалкими попытками не тревожить себя снова и снова, и снова. Я еще не говорила вам… Не желала говорить, что Джейк не общался со мной. Я попыталась позвонить ему на прошлой неделе, но он холодно ответил, что пока не готов снова играть роль моей няньки. Я ничего не успела возразить, даже не попросила прощения, как в трубке послышались короткие гудки. Разговор был окончен. Потом я еще пару раз набирала его номер, но трубку никогда не снимали. Я знала, что заслужила подобное отношение, но от этого было не легче. Джейк никогда раньше не был со мной таким. Никогда, даже когда я предпочла ему Дэниэла. И мне было сложно свыкнуться с мыслью о том, что на этот раз от меня потребуется нечто совершенно большее, чем простое и банальное извинение… В утро нашего отъезда на остров Эсми меня разбудила Белла. Мама с собранными в хвостик волосами в обычной толстовке и джинсах откинула мое покрывало и с ласковой улыбкой на губах подала мне стакан воды и пару таблеток-витаминок. Пока я принимала душ, мама собрала мою постель, а папа снес вниз мой чемодан с вещами. Мне оставалось только одеться и спуститься к завтраку, на котором собралась вся семья. Оглядывая в последний раз перед выходом свою комнату, я подумала, что никогда не переезжала с места на место так часто, как после моего появления в Лондоне. Словно раньше, в Форксе и Аляске, мне всего было достаточно, а сейчас и целого мира мало, потому что даже в нем, кажется, нет уголка для меня… Пока я шла по коридору к лестнице, я подумала еще об одной вещи. Комната Дэниэла… Сейчас дверь в нее была крепко заперта, но я знала, что Розали иногда проводила в ней часы на пролет. Наверное, она была мазохисткой. Я, наверное, была ей тоже, но все же зайти в комнату не решалась. Может быть, потому, что прекрасно помнила, как дала ей обещание в следующий раз увидеть ее, когда в ней будет ощутимо живое присутствие Дэниэла. Я знала, что он больше там не появится, а значит, я вряд ли еще когда либо вновь увижу прислоненный к стене борд, стойку с дисками, низкую кровать и голубые стены… Я слышала, как пару дней назад Эсми и Эдвард обсуждали возможность ремонта той комнаты. Они хотели, чтобы ничто не напоминало мне о Дэни… Я поражалась, неужели мой папа так глуп, что не понимает, что это все просто бессмысленно, потому что если бы для меня была хоть малейшая возможность излечиться, просто выкинув вещи или перекрасив стены в другой цвет, я бы давно уже это сделала. А потом, подумав немного, я пришла к выводу, что для папы эта видимость деятельности – тоже своего рода способ терапии. Использовав все способы достучаться до меня, образумить, растормошить, он принялся к разрушающей деятельности всего материального, связанного с Дэниэлом. Вряд ли он в серьез думал, что это поможет мне, но может быть, это действительно поможет ему, поэтому я не стала возражать. Уничтожать, так уничтожать. Когда я пришла в столовую все уже были в сборе. Я поздоровалась и села на свое место. Белла подала мне чашку чая и блюдо с блинчиками, Эсми подвинула варенье. Пока я ела, уставившись в свою тарелку, за столом царило непривычное оживление. - Я знаю, - звонко щебетала Элис. – Что эти каникулы всем нам пойдут на пользу. Я вижу нас всех за этим самым столом через четыре недели. Боже! Мне кажется, мы никогда не были более счастливы! Я недоверчиво посмотрела на свою тетю, на лице которой играла прямо таки ослепительная улыбка. Джаспер рядом с Элис тоже улыбался. И Карлайл и Эсми, и Эммет, и даже Белла, кажется, поддалась всеобщему воодушевлению. Я повернула голову, чтобы посмотреть на папу – кто-кто, а он никогда не отличался верой в глупые сказки, но и здесь меня ждало разочарование. Эдвард улыбался, ласково поглаживая сидящую рядом Беллу по руке. Откуда ни возьмись, к горлу подкатила тошнота. Я сглотнула. Отодвинула от себя тарелку. Да что же это со мной? Почему я не могу верить в лучшее вместе с ними? Почему же я не могу так же беспечно жить, ожидая, как через четыре недели все снова будет хорошо? Может быть, просто потому, что я точно знаю, что для меня ничего не изменится? А разочаровывать свою семью в очередной раз мне так не хочется? Они верят, что четыре недели способны все склеить. Как же я буду смотреть им в глаза, когда этого не случится…? За завтраком последовали такие же теплые и воодушевленные проводы. Мы с мамой и папой уезжали первые, поэтому нам досталась самая большая порция поцелуев и объятий. Элис, расцеловывая меня в обе щеки, довольно сказала, что хоть она и не может видеть меня, чувствует, что все будет хорошо. А Розали, крепко сжимая меня в объятиях, шепнула на ушко, что любит меня так сильно, что я единственная, кто может помочь ей пережить потерю Дэни. Я посмотрела на нее настороженно и слегка удивленно – ее голос на фоне веселого щебетания других Каленов был каким-то совсем отчаявшимся, а глаза полны такой тоски, что мне стало не по себе. Полностью зарытая в свои переживания, я как-то совершенно упустила из виду состояние Розали, и сейчас подумала, что ей бы не помешало сходить на пару приемов к мисс Ли… В аэропорт мы приехали как раз к нашему рейсу в Лиссабон. А уже там нас ожидал самолет, готовый к трансатлантическому перелету до Рио де Жанейро. Дорога для меня прошла на удивление спокойно. Чтобы не скучать и не думать в самолете, я взяла с собой пару книжек и их сюжеты так захватили меня, что я полностью погрузилась в чужой мне мир и не нервировала сама себя. Белла тоже что-то читала. Эдвард слушал музыку. Пару раз я перекусила, а потом еще спала. В общем, делала все, что и положено делать в долгом полете. Когда мы прилетели в Рио уже смеркалось. Я была здесь впервые, хотя об острове Эсми была наслышана – всегда думала, что проведу здесь свой медовый месяц. Я одернула себя – не в этой жизни и не с моим счастьем ждать чего-то подобного, зная реалии моего настоящего. Рио был красив. Не так умопомрачительно красив, какими мне показались с первого взгляда, например, Швейцария или Италия, но все же особенен. Его красота и красота Бразилии открывалась для меня постепенно, как будто я спящая красавица, которая потихоньку приходит в себя после долгого сна и видит вокруг мир, который ей только предстоит открыть для себя. Дышалось здесь легко, воздух пах тропической зеленью и почему-то медом. Шлось тоже легко. Наверное, впервые за последние месяцы, во мне затеплилось предвкушение чего-то хорошего, ожидающего меня впереди, и слова Элис перестали казаться такой уж блажью. Пока мы ехали на такси до морского порта, я смогла рассмотреть светящиеся ночными огнями улицы и скверы. Появилось стойкое желание рассмотреть их ближе… Потом. В порту мы пересели на небольшой катер. Где-то минут через двадцать пути по океанской глади папа указал мне на замаячившую впереди светлую точку, которая должна была быть островом Эсми. Еще через десять минут я смогла разглядеть очертания двухэтажного дома в окружении густых раскидистых пальм и кустов зелени, а через пять – уже спускалась на мягкий сыпучий песок пляжа. Я специально сняла кроссовки еще на катере, и потом с удовольствием прошла путь до дома босиком, чувствуя, как песчинки щекочут ступни и передают мне тепло солнца, нагревшего их за день. Дом Эсми (все на этом острове было посвящением Карлайла своей жене) был большой, светлый и уютный. Белла сказала, что за время их с папой медового месяца здесь ничего не изменилось, разве что кровать в главной спальне, да побелка на стенах, которую обновляют каждые три года. И действительно, озираясь по сторонам, я чувствовала удивительный историзм этого места. Словно каждый предмет мебели шептал о счастье, которое испытали здесь Эсми и Карлайл, впервые поселившись здесь. Будто каждая деревянная половица пела о страсти, которую подарила этому месту пара Роуз и Эммета. И нежность Элис и Джаспера танцевала в зажженных лампах, и бесконечная любовь Беллы и Эдварда парила в воздухе… И вот я, потерянная, отвергнутая, истощенная, стояла посреди всего этого великолепия чувств, и ощущала себя еще более одинокой, чем прежде. Еще более несчастной. Еще более грязной. Не так, о Боже, не так я должна была войти в это место! Не так… Я не должна быть одна. Со мной должен быть кто-то влюбленный, дорогой, родной. Кто-то, для кого я прекрасна и любима. Кто-то, для кого я – жизнь и мир. Кто-то, для кого самое большое счастье в жизни – проводить каждую минуту времени со мной, делясь самым сокровенным, разговаривая, изучая, любя… Вместо этого, вот она – разбитая и истерзанная я. Мне казалось, что своим присутствием я прямо таки оскверняю это место, и с каждой проведенной здесь секундой тускнеет счастье мебели, рассыпается страсть половиц, затухает нежность ламп, и воздух становится суше и холоднее без любви… Мама тогда, увидев мое несчастное лицо, бросилась ко мне и обняла так крепко и ласково, словно хотела своими руками дать мне сил и стойкости, а потом к ней присоединился и папа, обняв нас обоих. В таком тройном объятии мы простояли минут пять, пока у меня не затекли руки. Тогда папа выпустил нас с мамой из своих рук и сказал: - Мы справимся, Ренесми. Вместе мы переживем все. Ты только не закрывайся от нас. - Я постараюсь, - прошептала я, и пообещала сама себе, что сделаю все, чтобы так и было. Моя спальня была небольшой, но очень милой. Кровать под балдахином, персиковые обои и мягкий светло-серый коврик располагали к расслабленному времяпрепровождению. На прикроватном столике стояла лампа, под потолком горели лампочки в форме бабочек, а в углу стояло небольшое плетеное кресло. Большой внутренний шкаф с зеркальными дверцами и картина, изображающая морской пейзаж, дополняли атмосферу, но самым главным был полукруглый балкон. Сейчас его створки были открыты и в комнату, колыхая прозрачные шторы, врывался свежий океанский бриз. Я разделась, приняла душ в смежной с комнатой ванной, и легла в постель. Она была чуть-чуть влажной и прохладной. Поцеловать меня и пожелать спокойной ночи зашли Белла и Эдвард. - Отдыхай, принцесса, - прошептал папа, целуя меня в лоб. А потом они с мамой вышли, держась за руки, а я тут же заснула. МОЯ ТРИЛОГИЯ по "Сумеркам" "Снежная Королева" "Без тебя нет меня" "Что я без тебя?"
Дата: Воскресенье, 24.01.2010, 17:49 | Сообщение # 304
Наблюдатель
Группа: Проверенные
Сообщений: 132
Медали:
Статус: Offline
Когда я проснулась утром, то не сразу поняла, где я. Но постепенно осознание снизошло на меня, и я успокоилась. Какое-то время я повалялась в кровати, а потом встала, чтобы идти на поиски родителей. Я нашла их на террасе перед домом. Белла в шортах и майке, и Эдвард в таком же пляжном одеянии смотрелись так непривычно, что я слегка обалдела. К тому же, они буквально искрились под жарким солнцем, поразив меня своей поистине неземной красотой. Столько лет они рядом, а я все никак не могла привыкнуть к их совершенству… - Как спалось? – улыбаясь, спросил Эдвард. - Хорошо, - ответила я, проходя на террасу и усаживаясь на одно из плетеных кресел. – Как вы? Белла мелодично засмеялась. Эдвард усмехнулся. Ох… Не нужно было спрашивать. Я почувствовала себя не в своей тарелке. - Фантастика! – сказал папа. - Мы уже искупались. Вода изумительная. Не хочешь поплавать? Или сначала позавтракаешь? - Я позавтракаю. Мама подвинула мне апельсиновый сок, ветчину и сыр, несколько ломтиков ананаса и дыни на большом блюде. Пока я ела, родители сидели рядышком, развлекая меня историями об острове и тех возможностях отдыха, которые у нас есть. Я слушала их внимательно, иногда вставляя ничего не значащие фразы. Потом я переоделась в купальник, взяла полотенце и пошла на пляж. Берег был таким же потрясающим, как я и ожидала. Ночью, в темноте, я не могла оценить его красоту в полной мере, но сейчас он предстал передо мной в своей полной стати. Белоснежный песок, бирюзовая вода, такая яркая, что создавалось впечатление, что она не настоящая, а специально подсиненная краской, и тропическая зелень создавали картину полного довольства и божественного великолепия. Прозрачные воды Атлантики манили к себе, вызывая непреодолимое желание нырнуть в глубины океана и оставаться там как можно дольше. С вздохом блаженства я вошла в ласковую воду, теплую как парное молоко, и, забыв обо всем, поплыла вперед. Я плыла неторопливо, наслаждаясь нежным прикосновением воды к коже, то переворачиваясь на спину, то вновь пробивая себе дорогу сквозь волны вперед, и вдруг почувствовала себя так легко и свободно, что защемило в груди. Только позже я поняла, что это спадали с моего сердца оковы. Потом для меня началось однотипное, но блаженно-спокойное время. Один день на острове был похож на другой. Течение времени замедлилось. Жаркий день сменялся теплыми сумерками. Шум волн был постоянным и планомерным, убаюкивая меня. Мы с родителями проводили много времени вместе: ныряли с аквалангом, знакомясь с удивительной первозданной красотой океанского дна, загорали, играли на пляже в волейбол и много купались. Иногда катались на белоснежной яхте. Я смотрела на бескрайние океанские просторы, иногда видела вдали линию берега. А когда уставала, то закрывала глаза и клала голову на поручни. И слушала голос океана и шелест ветра и ни о чем не думала. По вечерам мы сидели в зале перед телевизором или читали, иногда папа упражнялся на фортепиано, и даже я исполнила как-то пару композиций. На шестой или седьмой день нашего пребывания на острове Эсми разразился шторм. Волны яростно бились о берег, ветер свистел и ревел, на горизонте сверкали зигзагообразные ослепительные молнии, а вслед за ними раздавались оглушительные раскаты грома. Гроза была такой мощной и яростной, что наш домик буквально трещал, и казалось, что громыхает прямо у нас в гостиной. Пол дня мы с Эдвардом и Беллой играли в карты и монополию, потом папа приготовил ужин, а после я отправилась спать. Сон не шел. Дождь барабанил по крыше, норовил пробить окна и ворваться внутрь… Оставив безуспешные попытки заснуть, я тихонько вышла на улицу. Закутавшись в куртку, я сидела на берегу и смотрела вдаль. И меня не беспокоили ни капли дождя, стекающие по телу и волосам, ни мокрый песок, пробирающийся под одежду. Где-то через пол часа я замерзла. Буквально тут же пришел папа: - Иди спать, дочка, - сказал он тихо. - Я смотрю на дождь, - ответила я, даже не повернув к нему голову. - И долго ты еще собираешься смотреть? – спросил он. - Не знаю. Но хочется побыть здесь еще чуть-чуть. Тут так хорошо. И спокойно. Посредине бушующей стихии ты сама кажешься такой незначительной, и все твои переживания ровным счетом перестают иметь какую-то власть над тобой… Эдвард вздохнул и накинул мне на плечи еще одну непромокаемую куртку. - Не долго, - строго сказал он и оставил меня одну. Минут через двадцать я пошла обратно в дом. Там меня уже ждала мама с горячим чаем и душистой ванной. Я выкупалась и почти сразу заснула. Весь следующий день шел дождь. Я сидела в гостиной перед телевизором, а мама с папой собирались на охоту. - Ты уверена? – в который раз повторила мама. – Мы с папой можем охотиться по очереди. - Мам, конечно, я уверена! – воскликнула я. – Ну, скажи мне, что со мной здесь может случиться за те пару часов, что вас не будет? - Мне было бы спокойнее, если бы… - Перестань, Беллс! – прервал ее папа, и я посмотрела на него с благодарностью, – Ренесми явно хочет побыть одна. Мы с тобой ей уже порядком надоели, правда, милая? - он подмигнул мне. - Мам, я буду здесь, когда вы вернетесь, я обещаю, - сказала я. – Могу даже пообещать, что не покину пределов дома, если тебе станет легче… Белла с сомнением посмотрела на меня, а потом вздохнула, признавая свое поражение. - Если надумаешь выходить на улицу, возьми с собой телефон. И одевайся, как следует, - сказала Белла торопливо, на ходу застегивая кофту. - И ни в коем случае не лезь в воду. - Будь уверена. Когда родители ушли, я еще какое-то время посидела перед телевизором, клацая по каналам. Потом пошла на кухню и сделала себе бутерброд. Потом все же решила прогуляться, и пошла в свою комнату за джинсами и кофтой. Одеваясь перед зеркалом, я в который раз отметила, что загорела и загар очень шел мне, скрывая впалые щеки и синяки под глазами. Золотистые глаза, казавшиеся еще недавно безжизненными и тусклыми на бледном лице, приобрели блеск и яркость на золотистом фоне. А некоторые пряди волос выгорели и приобрели медовый оттенок. Я показала язык своему отражению, запихнула в карман мобильник и пошла на улицу. На остров уже опустился вечер, но из-за темных грозовых туч казалось темнее, чем обычно в это время. Вечер окутал меня. Ветер трепал волосы. Тишину нарушали лишь равномерный шум прибоя и капель дождя, ударяющихся о воду, и мое дыхание. Я уныло побрела вдоль берега, зарываясь носками кроссовок в песок, в противоположную от дома сторону. Я шла, целиком погрузившись в раздумья. То, какой я увидела себя в зеркале, не на шутку взволновало меня. Хороший внешний вид – это признак того, что и моя душа может скоро преобразиться? Я хотела, я искренне хотела быть прежней – пылким, вечно улыбающимся созданием, радующимся каждому новому дню своей жизни. Я хотела этого в первую очередь для своей семьи. Но я не верила, что время можно повернуть вспять, особенно, когда удалить из жизни нужно такое глобальное и значимое событие, каким стал в моей жизни Дэниэл. Со слабой надеждой я подумала, что может быть, переоценила значение Дэни… Может быть, все оказывается не так страшно, как я думала? Может быть, еще есть шанс для меня не просто выжить, но и просто жить? Может быть здесь, в этом оторванном от мира месте, я вновь обрела себя? Я вновь почувствовала себя? Услышала себя? Внезапно запищал мой телефон, вырвав меня из круговерти мыслей. Я посмотрела по сторонам и увидела, что довольно далеко удалилась от дома, а стемнело теперь окончательно, и луна уже взошла на небосвод, иногда прячась за быстро бегущими по небу тучами. Я вытащила телефон и увидела на экране сообщение об смс. Открыла папку, только чтобы обнаружить незнакомый номер. Я нахмурилась… «Я хочу видеть тебя. Кажется, у нас остались незавершенные дела» Я застыла, едва до меня дошел смысл этого послания. Телефон выпал из моих ослабевших пальцев прямо на мокрый песок. Мороз пробежал по коже. Дыхание перехватило и мне показалось, что я медленно, но верно начинаю рассыпаться. Это было глупо, но я огляделась по сторонам, почти ожидая, что увижу Его где-то рядом. Пляж был пуст. Я вздрогнула от неприятного ощущения и, опустив глаза, уставилась на мобильный в песке невидящим взглядом. Смс вызвало рой болезненных видений, среди которых самое невыносимое – Он с Дарьей. Или того хуже – он в его последний день рождения: счастливый, улыбающийся и родной. Тогда я была уверена, что он любит меня и никогда не позволит себе причинить мне боль… Я застонала и на одно короткое мгновение я словно увидела себя со стороны: в глазах паника и смятение, руки сжаты в кулаки, в попытке сдержать крик проснувшейся боли. Беспомощный, подстреленный зверь, которого, как не беги, все равно рано или поздно настигнет охотник… Мне вдруг стало так страшно, что я, наступив на телефон подошвой кроссовки, бросилась бежать к дому. МОЯ ТРИЛОГИЯ по "Сумеркам" "Снежная Королева" "Без тебя нет меня" "Что я без тебя?"
Дата: Воскресенье, 24.01.2010, 18:58 | Сообщение # 305
Приближенный
Группа: Проверенные
Сообщений: 238
Медали:
Статус: Offline
lakomka, Я так люблю читать этот рассказ, Я как будто там рядом с ней стою и смотрю на Несси. На все ее переживания,душевные и терзания себя физически. Так жалко ее. Я надеюсь happy end,я еще прочитаю, ведь он не может таким черствым быть, Он же умеет чувствовать или умел. Но в таком состоянии как у нее я наверно не простила, он ведь издевался над ее чувствами. Спасибо большое
Дата: Воскресенье, 24.01.2010, 21:30 | Сообщение # 309
Приближенный
Группа: Проверенные
Сообщений: 238
Медали:
Статус: Offline
Plenagri, Ох, да отличная книга. Мне тоже очень понравилось, принципиально не смотрю фильм с одноголосным переводом хочется в кино посмотреть влюбилась в тебя.прости.я сама этого не хотела.
Дата: Воскресенье, 24.01.2010, 21:43 | Сообщение # 310
Приближенный
Группа: Проверенные
Сообщений: 225
Медали:
Статус: Offline
lakomka, *низкий поклон* Ваша прода - бальзам на душу. Несси стала уже такой родной для меня, и все ее переживания тоже (думаю многие в этом со мной согласятся). и я так же, как и I_liebe_Edward, надеюсь на счастливый конец! счастливый в любом случае, будет там Дэни или нет. Прода взволновала. Спасибо!
з.ы. "Милые кости" уже есть в известном месте в отличном переводе (полное дублирование) и в отличном качестве, только вчера смотрела, очень тронуло! Девочка играет просто супер!
Дата: Воскресенье, 31.01.2010, 13:45 | Сообщение # 313
Человек
Группа: Проверенные
Сообщений: 14
Медали:
Статус: Offline
lakomka, спасибо ОГРОМНОЕ за проду!!! Я оч рада)) «Я хочу видеть тебя. Кажется, у нас остались незавершенные дела» -заинтриговала)) Пожжжжалуйста, успокой меня) Скажи, что она будет с Дэни!!!))) Ну а так как всегда, жду проду))))
Дата: Воскресенье, 31.01.2010, 20:46 | Сообщение # 314
Наблюдатель
Группа: Проверенные
Сообщений: 132
Медали:
Статус: Offline
Глава 30. Разбитая скорлупа Сумасшедшая пробежка к дому заняла минут десять. Я бежала изо всех сил, словно за спиной у меня выросли крылья, не обращая внимания ни на ветер, ни на моросящий дождь, ни на песок, буквально засасывающий в свою пучину мои ноги. Я бежала от ужаса, от темноты и страха, которые кричали позади и накатывали на меня, вырвавшись из тесных прутьев недавнего прошлого, двигаясь куда быстрее, чем я могла бежать… Родители на остров еще не вернулись – я поняла это, как только подбежала на достаточно близкое расстояние к дому, чтобы заметить темные окна и закрытую дверь. И это был, пожалуй, первый раз за все это время после известных событий, когда я пожалела о том, что я в одиночестве. Мне нужен был кто-то. Кто-то, за кого я могла спрятаться, за кем могла затаиться, кому я могла позволить заслонить меня, только чтобы Дэниэл не настиг меня, снова превратив мою жизнь в ад. Я не боялась увидеть его, нет. Я не боялась простить его. Не боялась снова полюбить. Я боялась оживить боль и темноту, боялась воскресить призраков былого счастья, но самое главное, боялась разворошить ту страшную бездонную пропасть, от падения в которую я едва-едва удержалась. И я была готова бежать так быстро и так долго, как только могла, чтобы не допустить всего этого. Так быстро и так долго… Быстро и долго… Дом Эсми был погружен во мрак, и эта наполненная тишиной темнота сразу прониклась моим страхом. Добравшись до гостиной, как будто это могло бы защитить меня, я первым делом включила свет. Затем ураганом метнулась по дому, закрывая двери и окна. Потом вернулась в зал, в ту самую единственную комнату в центре дома, где не было ни одного окна, и, свернувшись калачиком, устроилась на диване в ожидании, пока по коже перестанут бегать мурашки, а сердце забьется ровнее. Я чувствовала такую беспомощность и беззащитность, полную тщетность своих жалких попыток спастись, потому что если Дэниэл захочет, ему ничего не стоит разбить меня снова, теперь окончательно… Это была его манера жизни – манера упрямого и эгоцентричного человека, который признавал только свои желания и нужды. Когда-то он захотел меня, потом перехотел, а теперь я вдруг понадобилась ему вновь и он, не думая о моем состоянии, снова готов вмешаться в мою жизнь. А вместе с ним, с его голосом, с его лицом вернется кошмар, я в этом не сомневалась. А я не могла этого допустить. Чувствуя себя совершенно измученной, как будто бы Дэниэл уже рядом и темнота неумолимо наступает, я закрыла глаза и уткнулась лбом в согнутые в коленях ноги. Дела? Боже. Какие у него еще могут быть ко мне дела? Боль и только боль. Он ведь не оставил мне ничего, кроме боли. Он принес в мою жизнь страсть, эмоции, открытия и какую-то безудержность жизни, но когда ушел, не оставил ничего. Отнял даже то, что было до него… Поняв, что окончательно теряю способность соображать, я провела рукой по волосам. Только бы удержаться, только бы снова не пропасть, повторяла я про себя, надеясь, что эти слова помогут мне не свихнуться под тяжестью этого нового всеобъемлющего страха. С какой-то обреченностью, я думала, как скоро Эдвард услышит свистопляску моих мыслей и поймет, что мне нужна защита и помощь? Успеют ли он и мама? Будут ли быстрее Дэниэла? Да, он не написал мне, что уже в пути, он не намекнул, на какое время наметил нашу встречу, но я уже просчитывала в голове все возможные сюжеты… Он запросто мог бы объявиться сейчас. Эффект неожиданности, мое одиночество и незащищенность – все идеально для него, чтобы он не надумал в отношении меня. Я вздохнула, чувствуя, что сердце не успокаивается, а кажется наоборот все сильнее и сильнее барабанит в груди. Боже, как я жалела, что малодушно оставила телефон на песке, абсолютно сумасшедше опасаясь, что Дэниэл каким-то образом достанет меня через трубку. Я могла бы позвонить маме и папе… Могла бы попросить их вернуться скорее… Тишина вокруг меня была устрашающей. Тихий шорох дождя был единственным звуком, если не считать стука моего сердца и вздохов. Я хотела было включить телевизор, но потом передумала – если Дэниэл придет, я должна услышать об этом заранее… Так я и сидела. Обхватив себя руками, вслушиваясь в тишину и молясь. Господи, я не хочу чтобы ОН возвращался, даже на мгновение… Я не хочу больше видеть его… Не хочу страдать… Не хочу знать ничего, что связано с ним… Больше не хочу, не могу, не выдержу… Когда послышался легкий скрип открывающейся входной двери, мои нервы были на пределе и я даже обрадовалась, что ЭТО наконец случилось. Кто бы ни пришел, выносить агонистичное ожидание было выше моих сил… Я сделала глубокий вдох, до отказа наполнив легкие воздухом. Потом выдохнула. Во рту пересохло, и я облизала губы. Где-то в желудке неприятно заныло. Я резко подняла голову, но не встала с дивана. Я только уставилась на дверь, ожидая, когда кто-то войдет в нее… И когда одинокая фигура, наконец, появилась в дверном проеме, я едва не заплакала от облегчения. Это не был Дэниэл. - Боже, Ренесми, что происходит? – взволнованно пробормотал Эдвард, в ту же секунду оказываясь рядом со мной. То, что он был один, не удивило меня – он считался самым быстрым в нашей семье. - Это он, – выдохнула я, дрожащим от напряжения голосом, отчаянно цепляясь руками за плечи отца. – Я зачем-то снова нужна ему, пап. Не допусти этого, пожалуйста. Не позволяй ему добраться до меня. Не позволяй… - Шшшш, - Эдвард притянул меня к себе так, что я оказалась в его объятиях, а моя голова теперь покоилась на его груди. Он ласково начал гладить меня по волосам, пытаясь прекратить зарождающуюся внутри меня истерику. – Никто не обидит тебя, Ренесми. Больше мы никому не позволим этого. - Но он снова хочет видеть меня, пап, - запинающимся голосом произнесла я. – Он снова хочет заставить меня страдать. - Малышка, успокойся. - Ты не понимаешь… Не понимаешь, какой он теперь сильный… Он ведь смог одолеть даже Вольтури, - сухо всхлипывая лепетала я. - Если он снова захочет меня… О Боже, он снова уничтожит меня… - Ренесми! – сказал Эдвард тверже, слегка встряхивая меня. – Послушай меня… - Пап, пожалуйста, спрячь меня от него, - прервала я его. – Что угодно, только бы он не добрался до меня… - Ренесми! – это был тихий обеспокоенный голос мамы, присоединившейся к нам, когда я, погруженная в свои страхи, даже не заметила ее появления. – Дэниэл далеко. Он даже не собирается… - Он думает, что у нас с ним еще остались дела! – выкрикнула я. Мое тело содрогалось, голос был свистящим от напряжения и боязни новой боли. Эдвард и Белла же казались обеспокоенными, расстроенными и потрясенными в одно и то же время. - Я не слышу его мыслей, Ренесми, - тихо произнес папа, стараясь образумить меня. – Он не рядом с нами. Даже ни на одном континенте, иначе… - Как будто ты не знаешь, на что он способен! - снова прервала я его. – Он запросто может не позволить тебе читать его мысли! - Только не тогда, когда папа под моим щитом, - осторожно возразила Белла. - Вы не понимаете… - я замотала головой, чувствуя себя вновь одинокой и потерянной, беззащитной перед Дэниэлом. Осознавая, что родители почему-то мне не верят, не хотят верить… - Я звонил Элис, - сказал Эдвард. – Ее видения непостоянны и обрывочны, когда дело касается Дэниэла, но она уверена, что он даже не думает возвращаться. - Вы не понимаете, - снова упрямо произнесла я. – Вы не знаете его, как я… Я знаю, я чувствую, что он снова хочет видеть меня… Это его смс… Как только я упомянула смс, папа напрягся, а мама нахмурилась. - Какое смс? – шепотом спросила Белла. - Он прислал мне смс. Эдвард встал. Его лицо стало сосредоточенным, когда он видимо прочитал в моей голове воспоминания о том самом сообщении… - Мне нужно найти твой телефон, - сказал он и вышел, оставив нас с мамой наедине. Но у самой двери он еще раз обернулся и спокойно и уверенно добавил: - Никто и ничто больше не заставит тебя страдать, Ренесми. Я этого не допущу. Его слова не успокоили меня. Не изгнали опасения. Наоборот, вся комната вдруг стала вращаться перед моими глазами, весь мир стал вращаться, и только мама была единственным, что еще удерживало меня на месте, поэтому я ухватилась за нее. Пока Эдвард отсутствовал, я ни на секунду не отпускала от себя Беллу. Я забилась в ее объятия, не позволяя ей встать или даже пошевелиться. Наверное, было бы разумнее, позволить маме быть свободной – тогда она могла бы защитить меня, если Дэниэл вдруг появится, но снова остаться одной, без ощущения чьих-то рук на своих плечах казалось мне страшнее всего. Папа вернулся минут через пять, не больше. В его руках был мой маленький красный любимый телефончик. Я протянула было к нему руку, но потом отдернула, будто бы обожглась. Я не могла коснуться его. Смс-ка, мне казалось, могла прожечь меня насквозь. - Он не работает, - констатировал Эдвард. – Песок и дождь сделали свое дело. Я закусила губу. - Но я поставил сим-карту в свой телефон, - продолжил Эдвард. – Я только не знаю… Код защиты тут же всплыл в моей памяти и папа сразу же набрал его на своем телефоне. Послышалась приветственная мелодия, все затаили дыхание… Папа что-то нажимал на своем телефоне, исследуя содержимое памяти моей карты. Его лицо ничего не выражало. Рука мамы легла мне на плечо, пытаясь напомнить мне, что она рядом. - Мы могли бы узнать по номеру телефона, откуда было отправлено…, - тихо сказала Белла, ласково гладя мое плечо. - Нет смс, - только и произнес Эдвард. – Ничего, что пришло бы сегодня… Или вчера… Последняя смс от Розали пришла еще в субботу. - Это не правда! – воскликнула я. – Не правда! Эдвард подал мне телефон, с выражением крайней озабоченности на лице. Я увидела, как он переглянулся с мамой. Они думают, что я сошла с ума… Трясущимися руками я взяла в руки телефон, только чтобы убедиться в том, что папа говорил правду. Ни следа смс от Дэниэла… Ни следа того, от чего я бежала… Ни следа того, чего я так боялась… Я механически положила телефон на диван рядом со мной, все еще под впечатлением чего-то, чему я не могла найти никакого объяснения. А в следующее мгновение, мои губы затряслись, и я прижала к ним ладонь, только чтобы сдержать сдавленный крик… О Боже, Боже, Боже… Я сошла с ума… Меня снова затрясло, будто бы в лихорадке. Я зажмурилась и спрятала лицо в ладонях. Почему? Почему это снова случилось со мной? Я ведь была уже почти здорова. Почти снова жива. Почти готова к новой жизни… Я услышала сдавленное проклятие Эдварда и тихий вздох мамы. Почему? Почему я снова заставляю их проходить через все это? Разве они еще недостаточно вынесли из-за меня? Почему? Почему… Прохладные ласковые руки обхватили меня и притянули к груди. Я не сопротивлялась. Не отвергла, как раньше, предложенное мне утешение. Вместо этого, я уткнулась носом в сладко пахнущую ванилью и морским бризом кофту Беллы, и затаилась. - Эдвард, - тихонько прошептала мама. – Пожалуйста, пойди, приготовь для Ренесми что-нибудь поесть. Не знаю почему, но папа согласился. Странно, только и подумала я, раньше он всего предпочитал быть тем, кому доставалась эта роль – роль моего исповедника и опоры… МОЯ ТРИЛОГИЯ по "Сумеркам" "Снежная Королева" "Без тебя нет меня" "Что я без тебя?"
Дата: Воскресенье, 31.01.2010, 20:47 | Сообщение # 315
Наблюдатель
Группа: Проверенные
Сообщений: 132
Медали:
Статус: Offline
- Когда мы с папой были еще совсем молоды…- тихо начала Белла. Даже несмотря на весь трагизм моей жизненной ситуации, я не могла не усмехнуться. «Когда мы были молоды…»? Да они и сейчас как подростки…! - Так вот, когда я была совсем молода и смертна, - поправила себя мама. – Эдвард оставил меня… Я тут же напряглась. То далекое расставание мамы и папы никто и никогда не хотел обсуждать. Когда я несколько раз пыталась узнать о нем и его причинах у Эдварда, Беллы, Розали и Эсми, они плавно, но неумолимо уходили от этой темы. И вот теперь, мама сама готова рассказать о том далеком и болезненном времени. – Это случилось через год, после нашего знакомства, - тихо продолжила Белла, успокаивающе перебирая мои волосы. – Тогда уже у меня не оставалось никаких сомнений, что я люблю его. Да что там, люблю. Я боготворила его. Я готова была сделать для него что угодно. Мне кажется, попроси он меня тогда спрыгнуть со скалы или убить, я бы не раздумывая ни секунды, сделала и то, и другое. Он был центром моего существования. Я просыпалась по утрам, только чтобы увидеть его. Я засыпала, только чтобы увидеть его снова в моих снах. Я дышала, чтобы чувствовать его запах. Я слушала, чтобы слышать его голос. Я видела, чтобы видеть его лицо… На минуту мама замолчала, а я не сделала ни единой попытки заставить ее говорить вновь. Я знала, что это еще не конец, и Белле просто нужно собраться с мыслями. Потом она вздохнула, поцеловала меня в макушку и продолжила: - Когда он ушел, я думала, что умру. И, как бы высокопарно это ни звучало, я действительно умерла. На несколько месяцев я буквально выпала из жизни. У меня даже сейчас нет четкого представления, как я выжила тогда. Что я делала, как спала, когда ела… Я была как растение, за которым бережно ухаживал Чарли. Я помню только, что день за днем, ночь за ночью, я сидела и ждала, сидела и смотрела, сидела и думала. Эдвард не покидал меня ни на секунду. Я усаживалась в кресле, прямо напротив окна, и специально оставляла открытой форточку, чтобы было прохладно. Я представляла, будто бы это его прохлада и он рядом со мной, там позади. Я вставляла в плеер записи Вивальди или Шопена, которых так любил Эдвард, и представляла, что он слушает их вместе со мной, только ничего не говорит. Он не покидал меня по ночам. Не было ни одного сна, в который бы он не вторгался, ни одной мечты, в которой бы он не оказался. Иногда, я могла бы поклясться, что видела его. Я могла бы поклясться, что слышала его. Я могла бы поклясться, что чувствовала его прикосновение… Я вздрогнула. Слова мамы были такими откровенно-личными, и в то же время такими знакомыми. Если бы не голос, принадлежащий Белле, я могла бы поклясться, что это говорила я сама, вырывая эти признания из своего собственного сердца. - Даже несмотря на то, что в тот момент я была уверена, что Эдвард не вернется, я продолжала убеждать себя, что он рядом со мной, - сказала Белла. - Я могла смотреть на свои руки и вспоминать, как он целовал мои пальцы. Я могла теребить кончики волос и думать об ощущениях, когда их теребили его пальцы. И я могла смотреть на телефон и ждать, когда он позвонит. Могла даже снять трубку, закрыть глаза и вместо гудков услышать его голос. Я могла. И я слышала… Белла снова прекратила свое повествование и на этот раз я слегка отстранилась от нее и заглянула ей в глаза. - Ты уверена, что это смс… Что это не игра воображения? – осторожно, опасаясь меня обидеть, прошептала Белла. - Я не знаю, - выдохнула я. – Боже, я не знаю. - Когда кто-то очень дорогой покидает нас, разум иногда выделывает совершенно неподвластные логическому объяснению вещи, - Белла грустно посмотрела на меня и легонько поцеловала в лоб. – Я видела Эдварда, когда совершала что-то опасное для жизни. Например, ездила на мотоцикле или самолично приставала к шайке хулиганов. Я боялась, и этот страх, этот выброс адреналина непостижимым образом воскресал в воображении его образ. Причем образ не того Эдварда, которого я уже видела. Нет, нового Эдварда, который говорил мне вещи, которые раньше никогда не произносил. Я думала… Я думала, что может быть в тот момент, когда ты увидела смс, ты тоже боялась… Не знаю, может быть просто испугалась, что осталась одна на острове. И ты нашла такой выход и оправдание своему страху, как смс от того, кто причинил тебе самые большие страдания... Я снова зажмурилась, чувствуя, как слова мамы, такие логичные и в чем-то правильные, разъедают меня изнутри… О Боже, что я делаю с самой собой, если это действительно так? – Ни я, ни папа не чувствуем его, дочка, - тихо сказала Белла, снова прижимая меня к своей груди. И тут меня опять затрясло, так же, как тогда, когда я сидела здесь одна, потерянная и одинокая. Но теперь я была не одна, доказательством чего явилась негромко и чуть растерянно произнесенная фраза о том, что я могу поплакать, если мне хочется. Я не плакала… Я не плакала уже очень давно. С тех пор, как мы покинули Вольтерру. Во-первых, я поклялась себе, что Дэниэл больше никогда не станет причиной моих слез. Во-вторых, я боялась плакать. Боялась, потому что знала - стоит мне уронить лишь одну слезинку и тогда придется выплакивать все до конца. До самого конца самой себя. И я честно, не была уверена, что смогу перенести еще и это. И даже сейчас, когда искушение поплакать было очень сильно, я не решилась. Я стиснула зубы, собрала всю волю в кулак, но с моих глаз не скатилось ни слезинки. Вместо этого, я просто прилипла к маме, покорно позволяя ей обнимать себя, принимая поддержку и комфорт, которых мне так не хватало. - Больше нельзя оставаться в своей скорлупе, Ренесми, - сказала Белла, поняв, что плакать я не намерена. - Пусть мы приехали сюда под действием какого-то импульса, но теперь, когда мы здесь, я вижу, и ты видишь тоже, что это самое подходящее место оставить свои страхи и больные фантазии в прошлом, и снова начинать жить. Ведь твой кокон защищает тебя не только от боли, но и от всех радостей… Сказав это, мама еще крепче прижала меня к себе. Я не возражала. Мы просидели так, наверное час или два, а может быть, всего несколько минут – время тогда не имело никакого значения. Потом в комнату вернулся Эдвард. Он поднял меня на руки и отнес в мою спальню. Там мама переодела меня в ночную рубашку, а потом передо мной поставили поднос с едой. Уже сонная и снова совершенно измученная, я послушно съела все, что приготовил папа. Когда тарелки опустели, поднос волшебным образом исчез, и я опустилась на мягкую подушку. - Мы будем здесь, в твоей комнате, - тихо сказал Эдвард. – Ничего не бойся. Спи. И я действительно заснула, утомленная переживаниями вечера.
Это было предрассветное время. Я поняла это по зарождающейся на горизонте тоненькой полоске света, уходящей вниз в океан. Я улыбнулась, потому что любила это время суток. Закрыв глаза, я подставила лицо небу, чувствуя приятную прохладу поцелуев ветра на своих щеках. Странно, но когда я вновь распахнула ресницы, был уже день. Солнце стояло в зените, и лучи слегка обжигали лицо. Я нахмурилась и огляделась по сторонам. Океан исчез. Всякая растительность тоже. Вокруг меня был только желтый песок и уходящая вверх черная скала, усыпанная острыми камнями. Внезапный громкий каркающий звук напугал меня так, что я поежилась. Подняв глаза к небу и сощурившись от яркого солнца, я смогла различить в облаках огромную черную птицу. Какое-то неприятное ощущение закралось в мою грудь, заставив меня снова вздрогнуть. Я сделала шаг вперед, потому что стоять здесь, посреди пустыни было не очень благоразумно, и тут же мой шаг отозвался легким шипением позади. Я оглянулась. Все выглядело как прежде. Пожав плечами, я снова пошла вперед. Шум стал сильнее. Какое-то время я не обращала на него внимания, но когда он стал совсем невыносимым, закладывая уши, будто бы я в самолете, мне пришлось вновь обернуться. Я ахнула, осознав, что означал этот шум. Позади меня разверзлась огромная темная дыра, и песок сползал в нее, как только я делала шаг. Я замерла, думая, что мне теперь делать. Идти вперед? Но тогда весь песок осыпется в черную дыру, и судя по скорости, с которой он это делает, я не успею убежать, и меня тоже засосет в пучину. Стоять? Но так стоять можно вечно. Попытаться добежать до скалы, до нее ведь совсем близко, и укрыться на ней? Она такая старая и такая явно непоколебимая, что никакая дыра не сможет ее поглотить… Только ведь камни такие острые… Только ведь верхушка так высоко… Пока я размышляла, шум вдруг вновь возобновился, и я увидела, как песок теперь целыми кусками уходит под землю. Выбора не оставалось. Я начала бежать к скале. Шум стал таким громким, будто надо мной летел вертолет. Я оглянулась назад и закричала от ужаса – края песка крошились, уходя в пропасть буквально в метре от меня… Я бежала что есть мочи, но скала по-прежнему оставалась недостижимой. Каждый раз, когда мне казалось, что спасение близко, она снова удалялась от меня, а черная дыра оказывалась все ближе. Бормоча про себя молитву, я продолжала бежать, пока черная дыра не настигла меня… Я рухнула в ее бездонное чрево, но успела ухватиться за самый край суши. Я пыталась подтянуться, чтобы вырваться из нее, но каждый раз края крошились, обваливаясь под пальцами, и я соскальзывала обратно, рыдая от боли, страха и разочарования, и снова летела вниз, царапая края дыры ногтями, стараясь уцепиться хоть за что-то, чтобы удержаться, остановить это падение и начать новый мучительный подъем. Я собрала все свои силы, сосредоточила все волевые запасы на одной единственной цели – спастись. Я упорно карабкалась вверх, не желая смиряться со своей участью, но все было тщетно. И когда мне показалось, что надежды больше нет и на всю свою оставшуюся жизнь я обречена карабкаться по этим крошащимся краям пропасти, я вдруг увидела перед собой черный отвес скалы. Его края были острыми, как бритва, но это не испугало меня. С появившимися неведомо откуда силами, я ринулась к нему. Я карабкалась, подтягивалась, снова карабкалась. И когда мои пальцы ухватились за гранитный кусок холодной скалы, истошный вопль радости вырвался из моей груди. Но пропасть не намерена была отпускать меня так просто, я поняла это, по усилившемуся шуму и шипению проваливающегося песка. Я почувствовала, как налились свинцовой тяжестью мои ноги, как что-то неумолимо потянуло вниз, но я не сдалась. Только не на этот раз, мелькнуло в моей голове. Я заставила себя снова подтянуться вверх и ту же вскрикнула от боли, когда острые камни впились в ладони, и я почувствовала теплые струйки крови, стекающие по моим рукам. Я сжала зубы, и снова подтянулась… А потом снова и снова, пока пропасть не перестала гудеть под ногами. Но даже когда спасение казалось очевидным, я с каким-то маниакальным упорством продолжала свое восхождение вверх. Словно это внезапно стало важным, самым важным в моей жизни. И я карабкалась вверх по отвесным склонам, я ранила руки, разрывала в лохмотья одежду, задыхалась от пыли, но не остановилась… И когда я, наконец, достигла вершины, то смогла подняться на трясущиеся ноги и посмотреть вниз. Дыра осталась глубоко внизу, а вверху было голубое, безоблачное небо. И я протянула к нему израненные руки, чувствуя, как под благословенными жаркими лучиками затягиваются раны. И я подняла к нему лицо. И теплые соленые слезы закапали из глаз…
- Ренесми, дочка, просыпайся, - я услышала родной обеспокоенный голос и прохладные руки на своих плечах. – Это просто сон, просыпайся… Я открыла глаза. По обе стороны от меня сидели Эдвард и Белла. На их лицах снова была тревога за меня и боль, и я в который раз почувствовала свою вину. Но в то же время, я почувствовала, какое-то странное облегчение, свободу в сердце и легкость в теле. Я посмотрела на свои руки, но они были целы и невредимы. Я осмотрела свою рубашку – она тоже была чиста и даже не надорвана. И, наконец, я прикоснулась к своим щекам. Они были мокрыми. И засмеялась, а потом вдруг всхлипнула. И слезы полились снова, а я не могла прекратить улыбаться. И я вдруг ощутила, что я на вершине. Что темнота осталась внизу, где ей и место, а впереди меня только свет… И я упала в объятия мамы и папы, и я плакала, и смеялась, и просила у них прощения. Я бессвязно бормотала, что они лучшие в мире, что я сожалею обо всех своих поступках, что я хочу сделать так, чтобы они больше никогда не волновались за меня… И что я люблю их. Снова и снова. И что я прошу у них прощения, Снова и снова. И когда папа хрипло, от нахлынувших на него эмоций, произнес, что они любят меня и все понимают, я заплакала пуще прежнего. Но эти слезы были не наказанием, они приносили облегчение и очищение. И еще прощение. Прощение родителей непутевой дочери. Прощение непутевой дочери для самой себя.
СПАСИБО. ты пишешь здорово.. и фанфик обалденный просто...может пора печататься?;))
