Дата: Понедельник, 25.05.2009, 23:22 | Сообщение # 1
Человек
Группа: Проверенные
Сообщений: 32
Медали:
Статус: Offline
Название: Игры судьбы 2. - В паутине времени, или дуракам везёт. Первая часть: Игры судьбы. Автор: BeamLight, AnIkA_vOiN. Бета: marusvic. Рейтинг: R. Пейринг: БС/ЭК, БС/НМП, ЭМ/ДК. Жанр: romance/drama/мистика Диклеймер: герои принадлежат нам и Майер, идея только нам))) Саммари: Продолжение всеми любимой истории. И мы снова с вами! Встречайте, все кто ждали и все кто не ждали: Игры судьбы 2 - В паутине времени, или дуракам везёт. Читайте и узнаете; сколько яблочных пирогов съели Эдвард и Белла, обзавелись ли они дюжиной девочек и что же случилось с нашими любимыми героями, наладили ли свои отношения Дугласа и Элизабет. Статус: В процессе.
Содержание:
Пролог: Глава 1: Потеряться в сновидениях. Глава 2: Дежа-вю или новая реальность? Глава 3: Нежданно-негаданно. Глава 4: Всё совсем не так, как могло бы быть... Глава 5: Любовь в сравнение с зависимостью. Глава 6: Всего лишь сны или что-то большее? Глава 7: Кровавая зависимость. Глава 8: Пациент скорее жив, чем мертв. Глава 9: План. Глава 10: Две жизни. Глава 11: Иллюзия и реальность в одной плоскости. Глава 12: Возвращение домой. Эпилог: Видишь Рай? Он только для нас...
Я ощущала, как ситуация уходит из под моего контроля окончательно и бесповоротно. Я и не надеялась на особый успех, просто верила, что смогу в одиночку исправить все то, что мы натворили вдвоем с Дугласом, но, кажется, я себя переоценила. Понимая, что я катастрофически не успеваю, я чуть не задохнулась нахлынувшими слезами. - НЕТ!!! – закричала я во все горло, и крик мой сорвался на визг. – Нет! Нет! Нет! Я рухнула на колени, закрывая лицо дрожащими пальцами, слезы хлынули из глаз. И вдруг я поняла, что что-то не так. Осторожно отняла руки от лица, и вздрогнула. Мир вокруг меня замер. Не было ни шума ветра, ни криков Беллы. Все замерли в позах, в каких я видела их секунду назад. Сама я никак не могла остановить время, в этом я была уверена. И вдруг солнце загородила высокая фигура. Я подняла глаза полные слез, и увидела Дугласа. Он смотрел на меня, как в день, когда впервые увидел меня, волосы падали на глаза, губы плотно сжаты. Я всхлипнула и зарыдала во весь голос. Он опустился передо мной на колени и обнял. - Тише, тише, любимая, не надо плакать, все хорошо, я рядом. - Тебя так долго не было… - сквозь слезы проговорила я. - Но я здесь, я с тобой! Я очень жду тебя дома. - Я не могу вот так просто уйти теперь, я должна закончить начатое. - Так закончи! - Я не могу, у меня нет сил, я не могу, я устала… - Как нет сил! – рассмеялся он. – Куда же ты их дела? - Ты их забрал у меня!
Я была почти на сто процентов уверена, что сплю. Хотя бы потому, что таких идеальных существ в реальной жизни существовать не могло, а здесь, в Форксе, тем более. В воздухе, помимо запахов сырой земли и хвои, витал еще какой-то неуловимый, слегка горьковатый, терпкий аромат. Это был его запах. Эдвард смотрел на меня холодно и отчужденно. Еще никогда его глаза не казались мне столь бездонными. По моей коже пробежал неприятный холодок. Пальцы дрожали. - Белла, я не хочу, чтобы ты уезжала со мной, - слова прозвучали очень медленно, очень четко и как будто издалека. Смысл сказанного дошел до меня далеко не сразу. - Ты… не … хочешь меня? - Нет. Взгляд Эдварда был настолько тяжелым, что, казалось, он вдавливает меня в землю, не давая дышать. Не в силах устоять на ногах, я медленно опустилась на сырую листву и сжала виски. В уши ввинтился миллион звуков сразу. Множество голосов звали меня одновременно. Глаза Эдварда стремительно меняли свой цвет с золотого на зеленый. Я закричала.
- Белла! Белла! Проснись! Все в порядке? - обеспокоенный Чарли со всей силы барабанил в дверь - Белла, я вхожу! Я лежала на спине и широко-распахнутыми глазами смотрела в потолок, пытаясь прогнать образ парня из моего сна. Подушка валялась где-то в ногах, а край пододеяльника был искусан. Именно в таком положении и застал меня отец. - Ты кричала во сне, - начал он. - Просто кошмар. Новое место, незнакомая обстановка... Так бывает, - я села на кровати, и взлохматила волосы. Улыбнулась. - Все в порядке, правда. Пятнадцать минут - и я вполне адекватный, готовый к первому дню в новой школе, человек. Морщинки на лбу Чарли разгладились, но тень недоверия в глазах, все же, осталась. Он неловко переминался с ноги на ногу, стоя в дверном проеме. - Если это из-за аварии, то... - глубокомысленно начал он. - Пап, все в порядке, правда, - я вскочила на ноги и, отодвинув Чарли с прохода, спряталась от него в ванной - Я в душ! Я захлопнула дверь и, тяжело дыша, прислонилась к ней спиной. Напротив меня висело зеркало, из него на меня смотрела тёмноволосая девушка, с растрепанными волосами и какими-то дикими глазами. На лбу едва заметный, почти сошедший след от недавно снятых швов. Я потерла это место рукой и сползла на пол. Мне было непонятно своё собственное состояние. Было ощущение, словно, как только я проснулась, всё потеряло свою значимость, словно я попала в какую-то другу реальность, в реальность, где меня окружает сплошная ложь и недосказанность, в то время, как где-то есть мир: настоящий живой мир, где я могу быть счастлива и быть с ним... Но с кем "с ним"? Во сне меня переполняли невероятные чувства и эмоции, я знала, что люблю его больше самой жизни, и это не казалось каким-то нелепым чувством. Я всем своим существование чувствовала, что это правда, что это так... так правильно, так, как и должно было быть. И от всего этого у меня в груди периодически поднималась теплая волна, охватывающая всё моё тело, согревая душу и сердце... а сейчас... а сейчас я даже не могла вспомнить, как его зовут. Помнила только копну бронзовых волос и золотые глаза, которые почему-то так хотелось видеть зелёными... Какая нелепость, наверное, я повредилась головой... Всё, хватит! Долой нелепые мысли, пора возвращаться в реальность. Быстро скинув одежду, я залезла в душ, надеясь, что вода смоет все ненужные мысли и чувства, оставшиеся после неясного сна. Я подняла лицо и подставила его горячим струям воды. - Позволишь присоединиться? - послышался тихий голос. Тот самый голос. Голос из моего сна. Я испуганно вздрогнула и, прижав руки к груди, обернулась туда, где, как мне казалось, должен был стоять обладатель прекрасного бархатного баритона. Моему взору предстала лишь закрытая на защелку дверь. Я становлюсь фриком. Даже горячая вода не могла унять дрожь, сотрясавшую мое тело. Неужели врачи ошиблись, и последствия недавней травмы могут быть настолько ужасны? Как будто мне частичной потери памяти было мало! Выскочив из душа так поспешно, будто меня ошпарили кипятком, я, на ходу суша волосы полотенцем, метнулась в комнату. Дыши, Белла, тебе вредно нервничать, размышляла я, суша волосы феном. К тому времени, как я привела волосы в более-менее приличное состояние, мне почти удалось успокоиться. Я еще раз глубоко вздохнула и подошла к шкафу. Выделяться в первый день особо не хотелось, поэтому я остановила свой выбор на обыкновенных синих джинсах и темной кофте легкой вязки. Легкий дневной макияж, и я во всеоружии. Когда я спустилась вниз, Чарли сидел за столом, просматривая утреннюю газету (Господи, да что может произойти в этом несчастном Богом забытом городке?) и периодически отхлебывая кофе. - Хочешь поесть, Белла? - спросил он, не отрываясь от своего занятия. Я заглянула в сковородку, в которой томились черные, обгоревшие кусочки неизвестно чего. Полагаю, это было попыткой приготовить омлет. - Нет спасибо, я просто выпью стакан сока, и... - я хотела добавить что-то ещё, но в тот, же момент, моё горло пронзила острая боль и я закашлялась, схватившись рукой за шею, как будто это могло помочь остудить огонь, охвативший меня изнутри. - Белла, что случилось? Тебе нехорошо? - всполошился Чарли. Подавив очередной приступ дикого кашля, я хрипло проговорила: - Всё в порядке пап, просто в горле першит. Жутко пить хочется. - Да, да, конечно, - он вскочил со своего места и, быстро налив стакан сока, подал его мне. - Ещё? - испуганно и ошарашено спросил отец пару секунд спустя. Я опустила взгляд на стакан в своей руке. Я была на сто процентов уверена, что несколько секунд назад он был полон практически до краёв. Неужели я так быстро всё выпила, или у меня опять провалы в памяти? Как же это угнетает, но, в любом случае, всё ещё жутко хочется пить. - Ещё, - выдохнула я. Чарли налил ещё один стакан, и так же, как и первый я выпила содержимое залпом. Пить всё ещё хотелось, но я решила, что на сегодня хватит потрясений для Чарли и потому, захватив яблоко со стола и попрощавшись с отцом, я взяла ключи, повесила сумку на плечо, и отправилась к своему пикапу, которые пару дней назад подарил отец.
Добавлено (25.05.2009, 23:22) --------------------------------------------- Красный, старый, но очень надежный Шевроле. То, что мне нужно, особенно учитывая последние события. Ровно месяц назад я попала в автомобильную аварию, не справившись с управлением. Последнее, что я помню - это визг тормозов, удар, а потом - темнота. Очнулась я уже в больнице. Как сказали мне позже врачи, я "в рубашке родилась". Все могло кончиться плачевно, но я отделалась лишь сотрясением мозга, несколькими глубокими царапинами и ссадинами. Меня спасло лишь то, что я была пристегнута... Вот только сотрясение мозга вовсе не прошло мне даром. "Временная амнезия" - именно такой диагноз поставили мне врачи. Свое прошлое я помнила урывками, только самые яркие события. На вопрос, когда память восстановится полностью, медицинские светила лишь разводили руками и советовали мне тишину, покой, а так же посетить все места, с которыми у меня связаны хоть какие-то воспоминания. Тогда-то Рене и решила отправить меня в Форкс, к отцу. Сборы не заняли много времени, и вот я здесь, сижу в своем "новом" пикапе, собираясь с духом. Я осторожно повернула ключ зажигания в замке. Пикап взревел так, что я подпрыгнула на месте. Видимо, от остатков страха перед машинами, появившегося после аварии, я избавлюсь не скоро. Я решила ехать на минимальной скорости и все свое внимание уделять дороге. - Белла! - с пассажирского на меня внимательно смотрели два глаза цвета жидкого золота. Взвизгнув, я изо всей силы нажала на тормоза. Раздался противный визг, меня мотнуло вперед. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, рядом никого не было, разумеется, если не считать сумки с учебниками. Я застонала и вновь закрыла глаза, массируя виски. Я схожу с ума, я точно схожу с ума. Наверное, не стоило приезжать в Форкс, а полежать подольше в Финиксе. Интересно, навязчивые галлюцинации после сотрясения мозга - это нормально? Что-то подсказывало мне, что нет. Я медленно тронулась с места, ожидая, что видения могут явиться в любой момент. Лицо, глаза, голос, запах - мне было знакомо абсолютно все, вплоть до того, как сжималось сердце, когда я думала о парне из сна! Его имя вертелось на языке, но каждый раз, когда я была совсем близка к тому, чтобы вспомнить, ускользало. Может, мы встречались в Финиксе? Я знала его, это абсолютно точно, знала очень хорошо... более того, я любила его. При этой мысли я фыркнула и покачала головой. Как можно любить человека, когда даже не помнишь его имени? Но объяснить то, что сердце готово выскочить из груди при одной мысли о нем, и эту дрожь в кончиках пальцев и загадочную теплую волну, неповторимым образом сочетавшую в себе тоску и радость, я иначе не могла. За этими размышлениями я и не заметила, что уже въезжаю на стоянку у средней школы Форкса. Место было смутно знакомым, но воспоминания были настолько зыбкими, будто пришли из другой жизни. Я медленно ехала по стоянке, ощущая, что все взгляды прикованы к моему пикапу. Как же, новая игрушка... Я припарковалась в дальнем углу стоянки, и некоторое время сидела в машине, прикидывая, как бы добраться до здания администрации и не привлечь к себе еще больше внимания. Ну, раз, два, три... поехали! Схватив с пассажирского сидения сумку, я закинула ее за плечо и выскользнула из машины наружу. Со всех сторон меня тут же окутал холодный, неприветливый туман. Я натянула на голову капюшон, спасаясь от сырости и излишнего любопытства, и быстро пошла к административному корпусу. Господи, ну почему все пялятся так, будто я марсианин? Только бы не упасть... Вот так, не поднимая взгляда от асфальта под ногами и отгородившись от любопытных взглядов капюшоном и волосами, я и добралась до администрации. В воздухе пахло пылью и духами. Несколько стеллажей, в которых хранится картотека, старенький компьютер и пожилая женщина, раскладывающая на нем пасьянс, и дешевая репродукция одной из картин Дали на стене, как попытка привлечь внимание людей к высокому искусству. - Здравствуйте, я новенькая. Мне хотелось бы получить формуляр и... - Да-да, я знаю, меня предупреждали, - женщина оторвалась от пасьянса и внимательно воззрилась на меня поверх очков. - Изабелла Свон? - Белла. - Да-да, конечно. Сейчас все будет, - администратор оттолкнулась от стола и, не вставая со стула, поехала к одному из стеллажей, долго рылась среди документов, пока, наконец, не нашла нужный. - Вот твой формуляр. В конце дня ты должна будешь вернуть мне его вместе с подписями всех преподавателей. И еще карта здания, - она тепло улыбнулась мне. - Тебе у нас понравится. Понравилось бы, если бы не вся эта чертовщина, подумала я, криво улыбнулась в ответ и вышла. На улице висела все та же противная морось, которая в одно мгновение проникала под одежду, добираясь до самой кожи. Я поплотнее запахнулась в куртку, но все равно дрожала. По расписанию первым уроком был английский. Чувствуя на себе все те же до неприличия любопытные взгляды, я медленно побрела в сторону шестого корпуса, копаясь в картах и ощущая себя как минимум пришельцем с другой планеты. Чувствую, здешний народ я перестану интересовать лишь тогда, когда обо мне узнают абсолютно все. Ужас. На английском я села на последнюю парту, стараясь, стать как можно незаметнее, уткнулась в тетрадку и стала машинально водить по бумаге ручкой. По-крайней мере, это помогло мне отвлечься и не думать о том, что кто-нибудь периодически обязательно выворачивал шею и бросал в мою сторону любопытный взгляд. За моим плечом кто-то деловито кашлянул. - Мисс Свон, позвольте узнать, чем мы занимаетесь? - с вежливым любопытством спросил учитель. Я оторвала взгляд от парты и посмотрела на преподавателя. Кровь тут же прилила к щекам, и - я была уверена в этом - покраснела даже шея. - Простите, сэр, - пробормотала я, виновато потупившись, и спрятала листок в тетрадь. Похоже, придется конспектировать неинтересную лекцию, которую я уже слушала в Финиксе. Как я узнала к концу дня, школьная программа в Форксе немного отставала от того, что мы проходили в Финиксе. На уроках было довольно скучно, на переменах все пялились, как на неземное чудо, два или три человека рискнули подойти познакомиться. С ними я и сидела сейчас за столом в кафетерии. Противная морось, которая висела в воздухе утром, сейчас превратилась в самый настоящий ливень. Дождь мерно барабанил по окнам, и его каждый его стук болью отдавался у меня в голове. Я почти не прислушивалась к разговору за столом, лишь скользила невидящим взглядом по столовой и перебрасывала из руки в руку яблоко, раздумывая о том, что сегодня самый худший день в моей жизни. Эти непонятные сны, галлюцинации, о которых и рассказывать-то кому-нибудь страшно, жуткая боль в горле, а теперь еще и разболевшаяся голова. - Беллз! - меня легонько ткнули в плечо. - Не спи, замерзнешь! - А? - встрепенулась я, судорожно вспоминая имя светловолосого парня, сидевшего рядом со мной - Ты что-то хотел? - Да, я уже в третий раз спрашиваю, почему ты решила променять Финикс на Форкс. Я замялась. Не говорить же, что меня сюда послали выздоравливать после аварии. Сразу пойдут какие-нибудь нелепые слухи. Хотя, с местным сарафанным радио вряд ли что-нибудь удержишь в секрете. Сказать или не сказать? Если я промолчу еще минуту, меня точно посчитают за сумасшедшую. И будут не так далеки от истины, подумала я, вспомнив сегодняшнее безумное утро. Впрочем, удача, которой надоело демонстрировать мне задние карманы джинсов, смилостивилась и повернулась ко мне лицом. Прозвенел спасительный звонок, и я, вскрикнув "Ой, я опаздываю на биологию!!", сорвалась с места и унеслась в сторону четвертого корпуса. По дороге меня нагнали Майк (я наконец-то вспомнила его имя) и его кудрявая подруга. - Куда ты так летишь? - он ослепительно улыбнулся. - Я не люблю опаздывать, - буркнула я, но скорость все же сбавила. Впрочем, было уже поздно. Я споткнулась и поприветствовала бы носом пол, не подхвати меня мои новые приятели. - Спасибо. Я иногда бываю жутко неуклюжей, - виновато призналась я. По-прежнему улыбаясь, Майк взял меня за локоть, вероятно, опасаясь, что я вот-вот вновь упаду и благополучно довел до класса. Его подружка обиженно семенила следом.
Добавлено (25.05.2009, 23:22) --------------------------------------------- Если честно, все это повышенное внимание начинало меня порядком доставать, поэтому, когда мы зашли в кабинет, я с радостью отдала формуляр учителю. - Ну что ж, Изабелла, рад тебя видеть, - мистер Баннер откашлялся. Можешь сесть за свободную парту, - он указал мне на свободный стол у самого окна. Я смотрела на эту парту и чувствовала, как к горлу медленно поднимается тошнота. Стук в голове стал совсем невыносимым. Внезапно стало очень душно, и я едва могла дышать, чувствуя, как по лбу катятся бусинки пота. Казалось, время остановилось. Я смотрела на эту парту - абсолютно пустую парту - не в силах заставить себя двигаться, а затем разом нахлынуло странное осознание того, что все происходящее здесь и сейчас иллюзия и не более того, просто декорация в театре - толкнешь ладонью и упадет. - Мисс Свон, с вами все хорошо? - взволнованно спросил мистер Баннер. - Да-да, все хорошо. Простите, а где мой сосед? - тихо спросила я. - У вас нет соседа, мисс Свон, - учитель искренне удивился. Я кивнула, сделала несколько шагов вперед и села. Голова тут же загудела ноющей болью, и я зажмурилась, пытаясь прийти в себя. Господи, что со мной происходит?! Я достала из сумки учебник и практически швырнула его на парту. Руки тряслись так, что унять дрожь не представлялось никакой надежды. Оставалось лишь попытаться не привлекать к себе внимания. Я тупо уставилась на доску, хоть и не могла ничего видеть. Лишь бы унять боль, лишь бы унять боль. Уловив краем глаза движение на стуле слева от меня, я дернулась как от удара, чувствуя, как сердце подпрыгнуло и уперлось в горло, мешая дышать. Значит, я рано расслабилась… Повернуть голову и посмотреть в глаза своей галлюцинации было страшно. Меня бросило в холодный пот, я нервно стиснула пальцами край парты, пытаясь различить его черты лица, не поворачиваясь. В животе стало холодно, словно я проглотила кусок льда. Это был уже знакомый незнакомец из моего сна. И сейчас он сидел в позе, которая зеркально отражала мою, и на его лице застыло отвращение и злость. Казалось, время остановилось. Я в шоке смотрела на него, кровь прилила к моим щекам, и мне совершенно не понравилось выражение его лица, с которым он наблюдал за мной. Что-то темное и страшное шло от этого парня, бросая меня в дрожь. В голове все как-то перемешалось, мысли беспорядочным потоком понеслись, игнорируя очевидное.
Я ждала, что будет дальше, слушая неровные удары своего сердца, набатом отдававшиеся в висках. По лбу текли капельки пота, застилая глаза, и меня била дрожь. Все мое существо сконцентрировалось на звуках идущих извне. Пусть у меня получится избавиться от этого кошмара наяву, пусть, пусть, пусть... Но стояла полная тишина. И в этой тишине я слышала чей-то шепот, такой тихий и молящий, и не сразу до меня дошло, что меня кто-то зовет по имени. Я брежу и схожу с ума… Я осмотрелась по сторонам: мои новые одноклассники по-прежнему сидели на своих местах и что-то записывали в тетрадях, рот учителя открывался и закрывался, но в моей голове стоял непонятный гул голосов, зовущих меня на разный лад... невыносимая боль в висках. Под аккомпанемент множества голосов, я сорвалась с места одновременно со своим видением и понеслась из класса, ни на кого не глядя, не чувствуя даже пола под ногами и мечтая лишь о том, чтобы все это уже закончилось. В спину меня догнал оглушительный дребезг звонка. Ноги сами принесли меня в уборную. Я прижалась горящей щекой к шершавой поверхности стены, оцарапывая кожу и чувствуя, как что-то холодное скользит под ней. Это был страх. Прерывисто дыша, я с силой ударила кулаками по стене, ощущая, как горят ладони и вслушиваясь в топот ног множества учеников. Не думать, просто ни о чем не думать... Вот только сделать это не так просто, как кажется. Отдышавшись, я пригладила дрожащей рукой волосы. Наклонилась к крану и долго пила холодную, невкусную, с привкусом хлорки воду, размазывала косметику по лицу ладонями. Плевать, что обо мне подумают. Скажут сумасшедшая и почти наверняка окажутся правы. Мне вдруг стало интересно, почему меня преследует видение именно этого парня и неплохо бы узнать, существует ли он на самом деле. Из горла вырвался истерический смешок, эхом отдавшийся в моей голове. Все голоса разом умолкли. Уже неплохо. На негнущихся ногах я подошла к двери, собираясь забрать из кабинета биологии свой формуляр и сумку с книгами. Однако, стоило мне сделать шаг в коридор, как я тут же с кем-то столкнулась. Мой взгляд скользнул по темным начищенным до блеска ботинкам, синим джинсам, темной рубашке, обтягивающей накачанную грудь и наконец, остановился на лице. Мужественные скулы, бронзовые волосы, золотистые глаза... В следующую секунду, соскользнув по стене на пол, я зажмурилась, стискивая пальцами вновь раскалывающуюся от боли в висках голову и чувствуя, что она вот-вот взорвется.
Девчонки, молодцы, что взялись за проду! оч-оч понравилась первая часть - необычно и крсиво! Офигенное начало продолжения!))) Но я в лёгком ступоре: ей стёрли память или она в отключке, или..... я не знаю что происходит!((( жду-жду-жду проды! Космос пахнет малиной, а на вкус Вселенная - чистый ром...
Мрак. Темнота. Какие-то голоса. Снова пугающая пустота. Снова все повторяется. Надо избавляться. Я открыла глаза. Взору предстал белый потолок, а в нос ударил запах спирта и медикаментов. В голове был кавардак, и разум никак не хотел проясниться. Я попыталась подняться, но меня тут же вернули в первоначальное положение чьи-то сильные руки: - Тихо, тихо. Полежи, тебе надо придти в себя, красавица, - слегка насмешливо произнес бархатный голос. Такой знакомый и такой далекий бархатный голос. А если далекий, тогда почему я так четко слышу его и чьи же руки только что касались меня? В моем сознании тут же всплыл образ прекрасного парня из моих снов и утренних видений, а после память услужливо подбросила последнее воспоминание, перед тем, как голову пронзила страшная боль, а я провалилась в темноту... Это был образ высокого мужчины, с идеальными чертами лица, бронзовыми волосами и глазами цвета расплавленного золота... Я переводила взгляд с одного края комнаты на другой, надеясь увидеть обладателя чарующего голоса, и как только мои глаза нашли его, - дыхание перехватило, и я провалилась в бездну золотистого взора... Мне казалось, что я тону, тону в зыбком океане неповторимых глаз, которые так и манили увести меня куда-то далеко-далеко, быть может, туда, где мир не будет казаться таким фальшивым, туда, где все встанет на свои места и мне не будет казаться, что я здесь чужая... Он смотрел так внимательно, так непринужденно, слегка насмешливо и с явным интересом... Что он силился разглядеть во мне? Быть может он, как и я, чувствует, что мы знакомы? Но разве это реально? У меня опять не было ответов на эти вопросы, но одно я знала точно. Это точно был он: парень из моих снов, причина моих утренних кошмаров и последний человек, которого я видела, прежде чем погрузилась во тьму. Это точно был он, но что-то в его образе было не так. Эти глаза искрились надменностью, цинизмом и в них не было того, что с легкостью можно было увидеть во взгляде Эдварда... Эдвард! Точно! Эдвард, так зовут бронзоволосого парня с искрящимися глазами, излучающими любовь. - Эдвард, - с радостным придыханием прошептала я, прежде чем поняла, что только что сделала. Прошептала и осеклась. А в глазах парня загорелись какие-то хищные искорки... азарта? Опять неизвестность, а этот взгляд запутал меня еще больше. Ничего неясно и ничего непонятно. Образ тот, а вот душа совсем не та... Где, тот, нежный, ласковый взгляд, где, те чувства в глубинках каменного сердца? Куда подевалась эта непонятная и даже в чем-то нереальная, всепоглощающая любовь? Ведь она была, была совсем недавно. Была, хоть и старательно пряталась под личиной лютой ненависти в глазах. От всех этих мыслей голова казалась чугунной. Спутанные волосы лезли в глаза. Мокрая кофта противно липла к телу. Эдвард по-прежнему пристально смотрел на меня, и тьма из его глаз стремилась вырваться наружу. Я же никак не могла отвести взгляд, и странное влечение вытесняло все остальное: страх, испуг и осознание того, что все происходящее в корне неправильно. Он протянул руку и погладил меня по щеке. Холод его ладони оцарапал мою кожу. - Ты угадала мое имя... - прошептал он. Шепот пугает. -... может, и фамилию угадаешь? Я почувствовала, как кровь прилила к коже в том месте, где Эдвард меня коснулся. Кровь зашумела в ушах, а дыхание перехватило. Мне не было страшно, нет. Мне было просто безумно приятно; и я вздрагивала от каждого его прикосновения. От каждого движения. - Я не настолько догадлива, - так же шепотом ответила я, с трудом разомкнув губы, удивляясь реакции собственного тела. Мне все-таки удалось отвести взгляд от его насмешливых глаз. Одна маленькая победа. Один маленький шанс вернуть контроль над своими эмоциями. Я старательно обшаривала глазами медпункт, интересно, куда делась медсестра. И закрыта ли дверь? Цепкие пальцы поймали меня за подбородок и вынудили вновь посмотреть в глаза Эдварда. - Меня зовут Эдвард Мейсен, Белла. Я кивнула, думая о закрытой или незакрытой двери, пытаясь восстановить все, что было до того, как я попала сюда, и предугадать, что будет сразу после. Но не могла. - Что-то подсказывает мне, что мою фамилию ты уже угадал, - уже громче сказала я. Эдвард рассмеялся. Его смех серебристыми осколками разлетелся по кабинету. - Тебя тут все знают. - Верно, в Форксе нет секретов, - ответила я. Внезапно захотелось улыбнуться. Мне вдруг начало казаться, что я знала его всегда. Что он всегда был рядом, постоянно со мной. И что именно я видела в моем сне и видениях сегодня. Но все эти мысли были размытые и нечеткие, да и мне было уже все равно. Я хотела прижаться к Эдварду и не думать. Ни сейчас, ни потом. Последние остатки благоразумия ощетинились в душе, но борьба была неравная. Слишком сильным было влечение. Он, угадывая мои мысли, приподнял мою голову за подбородок, заставил смотреть на него, ему в глаза… … я потянулась к нему, сокращая расстояние между нашими лицами, ни на секунды не прерывая взгляд - глаза в глаза. Этот пронизывающий взор так и манил. Он лишал мыслей, выставляя на первое место, ни с чем несравнимое желание, заставлял забыть обо всем на свете, но при этом заставлял помнить о неукротимом влечении, которое с каждой секундой только увеличивалось. Нас разделяли буквально миллиметры.
Добавлено (26.05.2009, 01:54) --------------------------------------------- - Мисс Свон, я смотрю, вам стало лучше! - дверь медпункта распахнулась и в кабинет вошла улыбающаяся женщина лет тридцати. Я стремительно отпрянула от Эдварда и уставилась на нее. - Да, все хорошо, - краем глаза, я видела, что Эдвард ухмыляется. Я теперь сидела боком к нему и видела только часть ухмылки на его губах, не всю. Впрочем, воображение тут же нарисовало мне ее до конца. - Как вы себя чувствуете? - Все в норме, - ни к чему посвящать ее во все подробности. Врач покачала головой. Естественно она не поверила. Мне же хотелось лишь поскорее выбраться отсюда и избавиться от наваждения по имени Эдвард Мейсен. И вообще от всех наваждений. По истечении пятнадцатиминутного беглого осмотра, врач недовольно хмыкнула. - Судя по всем показателям, вы уже в норме. На сегодня ваши занятия закончились. Мистер Мейсон, вам лучше проводить Беллу домой, - обращаясь уже к Эдварду, попросила она. - Разумеется, - с улыбкой ответил ей Эдвард, поднимаясь и пытаясь взять меня на руки. - Нет. Нет. Нет, - тут же запротестовала я, пытаясь вырваться из цепких рук Мейсона, но мои попытки не увенчались особым успехом. - Эй, спокойно, я тебя не уроню. Верь мне, - ласково прошептал Эдвард. - Я могу сама дойти до своей машины, - упрямо ответила я. - О, нет, мисс Свон. Сами вы за руль сегодня не сядете. Вам нужен отдых и спокойствие. Вас отвезет домой мистер Мейсен, - встряла в наш разговор медсестра. - Что?! Нет! - в ужасе проговорила я. - Я прекрасно себя чувствую и могу самостоятельно дойти до своей машины и сама доехать до своего дома - устремив взгляд на довольную физиономию Эдварда, проговорила я, чеканя каждое слово и делая ударение на "своей" и "сама". - Как бы там ни было, мисс Свон, но сегодня вы однозначно сами никуда не поедите. Вас отвезет мистер Мейсен, который любезно согласился оказать помощь, - невозмутимо ответила мне врач, так же как и я, делая особое ударение на слове "сами". - Но, как же, моя машина? - в отчаянии предприняла я, еще одну попытку оспорить ее решение. - Я пригоню ее, - сказал Эдвард. - И я считаю, что тема себя исчерпала. В его голосе появились стальные нотки. Царапаясь острыми коготками, страх вскарабкался вверх по моему позвоночнику, забрался в голову и остался там на неопределенное время. Желание сопротивляться стремительно улетучивалось, но я все же предприняла еще одну попытку. - А как же моя сумка? - тихо спросила я, едва ворочая языком. - Эта? - Эдвард продемонстрировал мне мою сумку с учебниками, которую, судя по всему, забрал из кабинета биологии. Я закрыла глаза и кивнула. Деваться было некуда. Кажется, дорога домой будет очень долгой. Спустя двадцать минут Эдвард остановил свой Вольво у моего дома. - А откуда... - я хотела было спросить его, откуда он знает, где я живу, но увидев хитрую улыбку - пробубнила: Ах, ну разумеется, это же Форкс, здесь все все знают, тем более про шерифа города... Вопреки моим ожиданиям, ничего особенного не произошло. Мы даже не разговаривали, но это не помешало мне всю дорогу провести, как на иголках. По телу то и дело пробегала дрожь не то страха, не то желания, и к тому времени, как мы подъехали к моему дому, я уже вся извелась. Самое обидное, что, судя по мерзкой ухмылочке Эдварда, он прекрасно все осознавал. Впрочем, лучше от этого мне не становилось. Отчаянная борьба с собой вытягивала из меня все силы, поэтому, едва машина остановилась, я выскочила наружу, буркнув на прощание нечто нечленораздельное. Какую-то часть меня тянуло обратно, в уютный салон автомобиля. На улице по-прежнему шел дождь. Мелкий, моросящий, затяжной. Затянул все вокруг мутной пеленой - верхушки деревьев не было видно. Я подняла капюшон куртки, заправила штаны в сапоги. Поморщилась, стиснула зубы. Дождь уже не вызывал никаких чувств, кроме раздражения. Утром были видения. Утром я даже душ принять не могла. Глупость, какая. Всего лишь грязная вода, падающая с неба.
Я выросла в городе, где дождь шел лишь иногда. В городе с большими домами и скоростными трассами; в городе, где дождь всегда испарялся еще до того, как капли достигали земли. Я закрыла глаза. От холода щипало кожу. За моей спиной хлопнула дверь машины. Я закрыла глаза, осознавая, что сейчас, вот-вот, Эдвард окликнет меня по имени. - Белла! Я вздрогнула. Почувствовала, как он дотронулся рукой до моей руки, и отшатнулась. Отпрыгнула в сторону прежде, чем открыла глаза. Я боялась его прикосновений. Нет, не так. Я боялась потерять контроль над собой. Эдвард удивился. Сейчас все его эмоции были очевидны, будто он - открытая книга. Или потому, что он хотел казаться открытой книгой. Я смотрела на запутавшиеся в его волосах капли дождя, на его бледную кожу, думая о том, что она не может быть настолько белоснежной даже в городе, где почти не бывает солнца. Всего этого не может быть. - С тобой точно все хорошо? - Да. Ты что-то хотел? - Да. Ключи от пикапа. Я молча протянула ему ключи, ощущая странное головокружение. Наши руки соприкоснулись на считанные секунды, но и этого мне хватило, чтобы лишиться доброй части своего благоразумия. - Доставлю в целости и сохранности, - ухмыльнулся Эдвард. - Не сомневаюсь. Ну... пока? - До встречи, - он учтиво поцеловал мою руку, ослепительно улыбнувшись на прощание. Впрочем, его глаза оставались такими же холодными. Возможно, только поэтому я не бросилась ему на шею. - Да. До встречи, - пробормотала я, дрожащими руками поворачивая ключ в замке. Я закрыла за собой дверь, не обернувшись, не взглянув на его лицо. Весь оставшийся день прошел как в тумане, который на пару мгновений развеяло лишь рычание мотора моего пикапа за окном, но я огромным усилием воли заставила себя не отвлекаться от приготовления ужина и не выглядывать на улицу. Думать о том, как потом Эдвард доберется до своей машины, я себе тоже запретила. Впрочем, это не слишком меня интересовало. Все мои мысли вертелись вокруг событий, произошедших сегодня. Я тщетно пыталась разобраться в том, что со мной творится, размышляла, следует ли рассказать обо всем Чарли или нет. И еще думала об Эдварде. Закрывала глаза и видела себя и Мейсена в разных ситуациях– и это все неправильно и ложно, потому что я должна была опасаться его, и я понятия не имею почему, но я должна. Наверное, мои видения подсказывали мне, что что-то в нем не то. Наверное. Но видения лживы. И все же, мне было интересно, есть ли во всех произошедших сегодня событиях какая-то взаимосвязь. Хотя нет, не интересно. Не должно быть интересно. Чарли, очевидно, чувствовал, что я не в духе, поэтому разговорить меня особо не пытался. Вечер мы провели в полной тишине, которую прервали лишь пара вопросов отца и бормотание телевизора. Спустя несколько часов я, не без опаски приняв душ, ворочалась в кровати, пытаясь заснуть. Но для того, чтобы погрузиться в объятия Морфея, нужно было избавиться от всех мыслей, что мне плохо удавалось. Из головы не шло лицо Эдварда. Я никак не могла перестать думать о нем, все еще чувствуя слабый отголосок того наркотического наслаждения, что возникало во мне, каждый раз, как он ко мне прикасался. Черт бы тебя побрал, Эдвард Мейсен. В ожидании сна я принялась разглядывать потолок, надеясь, что от скуки мне удастся заснуть быстрее. Не моргая, я отыскивала взглядом мельчайшие трещинки до тех пор, пока перед глазами не пошли радужные пятна и все не начало расплываться. Я моргнула и сфокусировала взгляд на стенах.
Добавлено (26.05.2009, 01:55) --------------------------------------------- Я находилась в огромной, уютной комнате, выполненной в светлых тонах. В воздухе витал немного приторный запах ванили, пахло деревом, а еще ощущался стерильный запах больницы. Где-то внизу работал телевизор, слышались чьи-то шаги, дыхание, а еще - неровное биение двух сердец. Не успела я изумиться подобной своей чувствительности, как все другие эмоции перебило странное ощущение. Ощущение будто ты попал домой после долгой разлуки с родными... Здесь все казалось таким знакомым. Так и хотелось прикоснуться к старинному комоду около софы, провести рукой по гладкому дереву, в наслаждении прикрыв глаза, и ощутить это детское чувство восторга... Все было здесь настолько знакомым и родным, что даже не казалось нереальным, скорее, наоборот, - словно так и должно быть, словно с моим появлением здесь встало все на свои места. Это как,… как какая-то, недостающая деталька пазла: картинка уже давно сложена, но какой-то одной детали не хватает. Ты ее ищешь, ищешь, но никак не можешь найти, смотришь в коробке, на полу, поднимаешься, осматриваешь все вокруг, но, ни как не можешь отыскать, ту единственную деталь, которая так тебе нужна для завершения образа. Ты уже почти отчаялся ее найти, как вдруг она появляется в самом неожиданном месте, и ты с гордостью вставляешь ее на свое законное место... Вот так и здесь. Я ощущала себя, той самой недостающей деталькой, которая наконец-то обрела свое место... Осталось только оповестить об этом знаменательном событие, всех остальных. С замиранием сердца я попыталась подняться с кровати и пройти к двери, но к моему большому удивлению, этого сделать мне не удалось. Я попыталась еще раз, но результат был тот же. Мгновение спустя я поняла, что не только не могу встать, но даже пошевелиться не могу... Медленно, но верно меня стал охватывать неподдельный ужас происходящего. Этого же не может быть на самом деле?! Почему так? Мне нужно подняться, нужно выйти за дверь и рассказать всем, что со мной все в порядке! Они должны знать! Должны знать, что у меня всё хорошо! Им нельзя быть в неведении! Просто нельзя... Когда, казалось, страх от безысходности готов был поглотить меня полностью, сзади кто-то зашевелился, и в поле моего зрения появился высокий мужчина атлетического телосложения, со светлыми локонами и напряженным выражением лица. От одного взгляда на него на душе стало как-то спокойнее, и по телу очень медленно стала распространяться волна умиротворения... Я смотрела в его глаза расплавленного золота и с каждой секундой все больше и больше убеждалась в том, что это родной человек. Он был так мне знаком, только я никак не могла вспомнить, кто он такой... - Карлайл? - вдруг встревожено позвал парень. Спустя секунду рядом с ним, словно из воздуха, возник еще один, без сомнения, самый прекрасный мужчина, из всех, кого я когда-либо видела. - Что случилось, Джаспер? Какие-то изменения? Ну, конечно же! Джаспер! Это же Джаспер, как я могла не узнать его?! Это же просто смешно. И Карлайл... Все оказывается так легко и просто. Интересно, а где остальные? Где Эсми и Элис, Розали и Эммет?... А где Эдвард? Я хочу увидеть его. Мне нужно с ним поговорить, сказать, как сильно я люблю его... - Я ощущаю ее эмоции, - просто сказал он. Что это значит? Это же его дар. Как он мог не ощущать мои эмоции?! - Давно ты это заметил? - Нет, это длится не более пяти минут. Я просто внезапно почувствовал страх. Ее что-то испугало, а как только я подошел, она стала постепенно успокаиваться... Белла растеряна... - Интересно... Я сейчас. Оставайся здесь и следи за изменениями ее состояния, - бросил напоследок Карлайл, вылетая из комнаты. - Что здесь происходит? - спросил ошарашенный Эммет, проходивший мимо. - Я не уверен..., - начал Джаспер: - Мне кажется, что Белла приходит в себя. Я чувствую её эмоции... В недоумении Эммет, что-то ответил ему, но я их уже не слушала. Всем своим существом я перенеслась на этаж ниже, где секунду назад, так отчетливо раздался, мой самый любимый бархатный голос, словно он был здесь, рядом со мной: - Что случилось Карлайл? - встревожено спросил его Эдвард. Его сердце забилось в два раза быстрее. - Белла, - на бегу бросил Карлайл. Я была на сто процентов уверенна, что этот диалог происходил на втором этаже, в то время, как мы находились на третьем, и это я точно знала... Но как такое возможно? Что бы услышать такое, нужно обладать очень острым слухом, как у вампиров... А что если я и есть вампир? Господи! Да что же такое здесь произошло? Почему все так запутанно? Почему?! В комнату влетел Карлайл, а следом за ним вбежал слегка запыхавшийся Эдвард. Я смотрела на него и не верила своему счастью... Он был так близко, совсем рядом... Так хотелось протянуть руку и коснуться его лица, очертить линию губ, с придыханием прошептать слова любви и впиться поцелуем в губы... Я бы могла смотреть на него вечно, не замечая ничего вокруг, но в следующий миг все изменилось... - Эдвард, уходи отсюда! - крикнул ему Карлайл. Что? Но почему? Не уходи, - хотелось крикнуть, но мне не удавалось издать ни звука. Однако, Эдвард даже не двинулся с места, словно прочитал мои мысли и понял, чего я хочу. Он продолжил, зачарованно смотреть на меня, и на секунду мне даже показалось, что волшебство момента вернется, но не тут-то было... Эммет и Джаспер с силой вытолкали его за дверь, хотя он и сопротивлялся, но очевидно сил ему не хватало... Он вырывался, но силы были не равные, он же всего лишь человек.... Но почему они уводят его? Зачем? Почему он не может остаться? Почему? Нет! Вернись! Вернись, прошу! Ты мне нужен! Неееееет! - Эдвард? - в отчаянье выкрикнула я, чувствуя, что сознание вновь начинает ускользать от меня, и цепляясь за последние клочки сознательной жизни изо всех сил. Все тот час замерли и обернулись, а я опять стала проваливаться в темноту...
Я проснулась от крика. Но я не задыхалась. Не дрожала. Мои щеки были сухие, слез не было, хотя мне все еще было очень-очень трудно дышать, и я еще не до конца понимала, что я не там. Не во сне. Я открыла глаза, и уперлась взглядом в зеркало, и в зеркале отражалась комната, отражался пол, отражалась я. Я лежала на спине, навзничь, впиваясь ногтями в ковер, словно бы пыталась удержаться, не упасть, не соскользнуть. Занавески были не задернуты, и за окнами серые предрассветные сумерки, медленно светлеющее небо. И ощущение «дежа-вю». Это было. Было. То, что я видела во сне, было. Только вот со мной ли?... - Белз, с тобой все хорошо? - в этот раз Чарли даже не стучался. Я видела его отражение в зеркале, лицо отца было на редкость взволнованным. - Снова кошмар? Что тебе приснилось? Я села, подтянула колени к груди. Мне было холодно и снова сильно болело горло, но важно было не это. Казалось, что мою память пропустили через мясорубку. Я помнила только разрозненные картинки, которые никак не желали складываться в общую картинку. Чего-то не хватало. Много чего не хватало. - Не помню. Что-то.
нуууууу, я сама щас в кому лягу, ...... ничего не понимаю!( но пишете, как всегда, потрясно!) клёвая прода! жду новую, чтоб рассеять свои сомнения по поводу моих интеллектаальных способностей! Космос пахнет малиной, а на вкус Вселенная - чистый ром...
skyey_elly, ну собственно, на первых парах, взрыв мозга мы обещали)))) Кстати нам всегда очень интересно послушать догадки читателей)))) А вот и прода))
Глава 3. Нежданно-негаданно.
Элизабет.
Над городом кружил снег. Он падал, укрывал землю, будто легким белым одеялом. Сумерки постепенно окутывали каждый дом. Мороз крепчал... Северный лютый ветер заглядывал в каждый дом, напоминая о зиме. Голые деревья качались... Ветки, будто костлявые руки страшного существа, тянулись, пытаясь схватить несуществующее мгновение жизни. Минуты тянулись медленно. Слишком медленно. Они таяли, уменьшались, словно яркая искра пламени. Тусклый свет был рассеян в тумане. Небо скрылось за пеленой черных облаков. Долго, долго, долго падал снег, будто музыка, летящая с небес. Тени постепенно становились живыми. Скоро должны были зажечься фонари. Я сидела в парке и грела руки о бумажный стаканчик с медленно остывающим дешевым кофе, который я купила в ближайшей закусочной. Рядом лежала пачка дорогих сигарет, пожалуй, сигареты были единственным, на чем я не экономила. Я хотела быть уверенной, что травлю свой организм качественным табаком. Недовольно поежившись, я провела рукой по волосам, влажным от растаявшего снега. Тонкий плащ был не в состоянии удержать тепло, и я уже начинала потихоньку замерзать, но уходить не хотелось. Хотелось еще немножко посидеть здесь, пожалеть себя, вконец окоченеть, вылить на землю окончательно остывший кофе, и лишь затем отправиться домой, забыв на скамейке сигареты. В голову в очередной раз лезли мысли, от которых я уже и не старалась бежать, прекрасно понимая, что все мои жалкие попытки бесполезны. Думала о том, что мне сейчас очень хочется умереть, но я не могу позволить себе подобную роскошь. И еще о том, что, должно быть, постепенно схожу с ума от бессилия и одиночества, но не могу позволить себе и этого. Разница только в том, что умереть я не могу по техническим причинам, а сойти с ума - из гордости. Наверное, в моем случае подобное состояние можно назвать любовью. Порой становилось до слёз обидно, что я не умею чувствовать, как героини из сопливых женских романов. Наверное, Бог выдал мне бракованные чувства, которые окончательно доломала жизнь. Нет, я вовсе не была идеалисткой, и любила Коупленда, как умела, точно так же, как и прежде, так же, как и много лет назад, когда впервые увидела его, когда его вели по площади, пока еще здорового и зрячего. Бывает так, хоть это и редкость, что среди суеты и бешеного темпа жизни, вдруг встречаешь близкого тебе человека, искра его души сверкнёт, отразившись в твоих глазах, и понимаешь, что это чувство останется с тобой навсегда. Так было и со мной. С самого первого взгляда, с одного единственного слова. Будто в омут с головой. Наша совместная жизнь была словно яркая, огненная вспышка, дарящая ослепляющий свет и незаживающий ожог. Наслаждение вперемешку с мукой. Счастье в чистом виде. Грубое, природное, вулканическое. Это было лучше всего. Лучше наркотиков, лучше героина. Лучше, чем свобода. Лучше, чем жизнь. И одно время мне казалось, что наши судьбы навечно были сплетены друг с другом тонкими, но самыми крепкими серебряными нитями. Пожалуй, это было больше, чем любовь. Это было полное слияние. Во всяком случае, так я думала тогда. Да и Коупленд не давал повода усомниться в себе. Никогда. Ни словом, ни делом. Совместное лето пролетело быстро, я бы даже сказала - слишком быстро. За незаметно промелькнувшими месяцами я и не заметила изменений, происходящих со мной. Все началось со слабых головокружений и закончилось тем, что я сижу одна в каком-то сквере, не способная творить магию без того, чтобы не хлопнуться в обморок. Поначалу я корила себя за неосмотрительность, за то, что не смогла уберечь себя от разочарования. Рядом с Коуплендом я разучилась быть сильной, слишком привыкла доверять чувствам, слишком верила, что ничего плохого со мной теперь уже не может случиться. Слишком загорелась счастьем. А потом... потом, в один прекрасный день, все мои страхи вырвались наружу, и было уже неважно, сколько счастливых мгновений мы провели вместе, как долго я обманывала себя, и к чему в последствие всё это привело. Потому что привело это к постоянным головокружениям, тошноте и ещё десятку недомоганий, а после и вовсе к частичной потери сил... Окончательно я поняла, что происходит одним солнечным утром, когда после бурной ночи приводила себя в порядок перед зеркалом. Отметила болезненный, затравленный взгляд, запавшие щеки и лихорадочный блеск в глазах. Именно тогда я с ужасом осознала, что чем больше я сближаюсь с Коуплендом, тем больше слабею. Он попросту отбирал у меня силы, вытягивал их по тоненькой ниточке, и чем длиннее была нить, тем слабее я становилась. Постепенно в сердце стали закрадываться подозрения, лишавшие меня покоя, появлялись ужасные догадки, не верить которым было нельзя, просто потому, что всё это слишком походила на Коупленда. Просто я слишком долго лгала себе, убеждала, что отстранённость Дугласа - не что иное, как разыгравшаяся фантазия, а недомолвки, случавшиеся всё чаще и чаще - временное явление, не несущее ничего глобального за собой... Но всё оказалось совсем не так. А винить никого кроме себя, смысла не было... Девочка заигралась. Вот и вся правда... Я не знала, что делать, и в то же время с ужасом понимала, что не могу злиться на Коупленда, не могу ненавидеть. Потому что сердцу не прикажешь. Во всяком случае, своему приказать я не смогла. Теперь уже не смогла. И тогда я решила оставить всё как есть и просто уйти, моля бога, чтобы Коупленд удержался от безрассудства, переборол свою страсть к азартным забавам и не искал меня больше. Следующие четыре месяца прошли в бесконечных душевных метаниях. Порой мое сердце разрывалось на части, злость закипала чёрной отравой в венах. И мои руки непроизвольно сжимались в кулаки, губы изгибались в змеиной ухмылке: я почти физически хотела, чтобы Коупленд нашел меня с целью завершить начатое, тогда я имела бы право на месть. Иногда мое тело будто сводило судорогой, глаза наполнялись слезами и чем-то похлеще - нежностью. Потом я снова скрежетала зубами, злилась, не спала ночами, но ничего не могла поделать. А потом я просто успокоилась, покорившись судьбе, какой бы она ни была. Я любила Коупленда и ничего не могла с этим поделать. Оставалось только надеяться. Только вот на что - я и сама не знала. Зато теперь я могла осуществить свою давнюю "мечту" - узнать, какова на вкус обыкновенная человеческая жизнь. Силы все равно были на исходе.
Добавлено (26.05.2009, 21:27) --------------------------------------------- Я словно замерла на месте, не двигаясь, в то время как вокруг была постоянная беготня, кто-то куда-то спешил, опаздывал, и не обращал на меня никакого внимания... Наверное, так бывает, когда остаёшься совсем один, словно нацепил шапку-невидимку, скрылся от всего мира и позволил миру скрыться от тебя... Возможно, именно поэтому я и не заметила, как они появились. Два мальчика. Один совсем маленький лет пять-шесть, не больше, и второй - взрослый мальчуган, ему было, наверное, около восьми лет. Вместе они представляли собой довольно интересную картину. Такие разные: один высокий и упитанный, с торчащим ежиком чёрных, как смоль - волос, второй же ребёнок был полной его противоположностью. Он был относительно невысок, не упитан, но и не был худым, черты его лица были правильными и очень привлекательными, волосы, находившиеся в художественном беспорядке, имели оттенок бронзы, а сам он походил на маленького ангелочка, который неуловимо кого-то напоминал мне, вот только я никак не могла вспомнить кого именно... Я присматривалась к этому очаровательному созданию и с каждой секундой всё больше находила в чертах его лица сходства с Эдвардом, я даже умудрилась рассмотреть зеленоватый цвет глаз в свете уличных фонарей... Это было так странно и необычно - видеть в таком невинном создании напоминание того, из-за чего перевернулась вся моя жизнь. И как бы иронично это не звучало, но ведь именно из-за этой злосчастной, но, несомненно, прекрасной игры, я и оказалась в этом городе, без своих сил, любви и в одиночестве... Жалею ли я о том, что заставила Коупленда заключить это пари? Не знаю... довольно сложно ответить на этот вопрос. Хотя, если бы меня вдруг спросили об этом, то мой ответ в любом случае был бы отрицательным. Нет... я не жалею, что затеяла эту игру. Я не жалею, потому что мы бы никогда так и не научились бы ценить чувства людей, если бы не было это игры. Не жалею, потому что не будь этой игры, мы бы так и продолжили гоняться за очередной партией судеб, с единственным желанием обставить друг друга и получить свою долю азарта, при этом бесстрастно прожигая свои жизни и гордо, но обманчиво, шествуя по голубому глобусу... И я не жалею, что затеяла всё это лишь потому, что теперь знаю какова, на самом деле, истинная сила наших чувств. Будь у меня возможность повернуть время вспять, я бы поступила точно так же... Я бы опять появилась в Вольтере в тот солнечный день, скрепила бы договор рукопожатием, снова бы расстроила планы Коупленда и несомненно заставила бы его признать свою неправоту. А после, я бы вновь насладилась летними каникулами и в последствие оказалась бы на этой же самой скамейке, в этом же самом парке и лицезрела бы эту же самую картину... Маленький мальчик стоял и снизу вверх смотрел на своего обидчика, который злобно шипел, да, именно шипел, потому, что за то время, пока я придавалась воспоминаниям и самоанализу, мальчишки уже успели что-то не поделить. - Вся твоя семейка - жалкое отродье! Ты и все твои родственнички... - он говорил что-то ещё, но слов я уже не слышала, меня настолько повергла в шок эта картина, что я даже вымолвить ничего не могла, не то, что помешать происходящему, хотя и очень хотелось так поступить. Неужели дети могут быть такими жестокими?! Как можно такое говорить про чью-то семью? Пусть она даже немного и странная, но ведь дети не выбирают себе родителей. Они не должны страдать из-за ошибок взрослых! Почему некоторые могут быть такими бессердечными? Я этого просто не могла понять... Ну как в таком юном возрасте можно излучать столько злобы?! Мне стало обидно за того маленького мальчика с бронзовыми волосами, который сейчас, стоял и смиренно слушал все те гадости, которые ему говорил взрослый пацан. Ангелочек ни взглядом, ни жестом, не показал свою обиду, лишь ожесточённая маска застыла на его лице, а мне настолько стало жалко малыша, что захотелось кинуться к нему, прикрыв своим телом и отгородить от всех напастей этого страшного мира. Ха! Страшного... Нет, это не та правда... Куда не глянь, везде видишь одно и то же. Вот он - безжалостный, алчный мир. Люди, как заведённые роботы, не способные на проявление светлых чувств и эмоций. Вот с такими судьбами мы всю жизнь играли, с такими личностями всегда боролись... А что теперь? У меня даже нет сил, чтобы затеять очередную игру без риска для себя. А действовать человеческими методами - не по мне, это всегда была привилегия Коупленда, а у нас с ним методы, увы, разные... И он это прекрасно знал... Он знал, куда нужно бить, что бы сломить меня. Знал и воспользовался этим... Но что сейчас об этом размышлять?! Сейчас это не имеет никакого значения, мне лишь хотелось не видеть того, что видели мои глаза, но ещё больше хотелось не слышать этих жестоких слов из уст безжалостного ребёнка. Я ещё раз подняла глаза на маленького мальчика, который стоял так стойко и прямо, что мне на секунду стало страшно за его обидчика, потому, что в чём-то его поза была устрашающей, она словно так и кричала: "Тронешь - УБЬЮ!"... Только я и успела довести эту мысль до конца, как "громила" со всей силы пихнул малыша в грудь. Но к моему, огромному, удивлению, мальчик лишь слегка покачнулся на ногах и отступил на шаг назад... Дальнейшие события просто повергли меня в шок. Бронзоволосый ангелочек со злобой посмотрел на своего обидчика и в следующий же миг со всей силы ударил мальчугана в нос... послышался тихий хруст. Быть может я и не удивилась бы этому зрелищу, если бы услышала только хруст и увидела сочившиеся капли крови, но это было далеко не всё, что произошло с "жертвой" удара. Мальчишка покачнулся и всей своей массой плюхнулся на пятую точку, при этом застонав так, будто его огрели плетьми. В принципе, в этом не было ничего удивительного, кроме того, что такой удар нанёс мальчишка лет пяти-шести. Я не могла ума приложить, как у него так получилось, ведь при всём своём желании, даже с учётом того, что он, возможно, занимается каким-то спортом, удар такой силы не мог у него получиться... Дальнейшие размышления на эту тему не имели никакого смысла, потому что в следующий же момент "жертва" удара вскочила на ноги, тыча пальцем в обидчика, со всей злобы прокричала те слова, которые в очередной раз повергли меня в шок, но поставили всё на свои места: - Ты заплатишь за это, Каллен!
Добавлено (26.05.2009, 21:28) --------------------------------------------- Меня тут же охватил ужас произошедшего... Если верны мои предположения, а они просто не могут быть не верны, потому что слишком много подтверждений моим догадкам, - то этот паренёк ещё легко отделался. Я могла только предполагать, что бы было, если бы удар был сильнее... Да это ангелочек, мог попросту убить парнишку, даже не заметив этого... Каллен. Я не знала больше ни одного Каллена, чьим бы сыном мог быть этот мальчишка, да и никто из детей больше так не похож на своего отца. Я же ещё в самом начале отметила, что у него есть такое неуловимое сходство с Эдвардом. Но я и предположить не могла, что это мог быть его сын. Ведь благодаря нашей манипуляции Эдвард сейчас должен пребывать только в одной ипостаси, а именно - ипостаси человека. И ввиду этого обстоятельства у него попросту не могло быть не то что пятилетнего сына, да и ребёнка в принципе, хотя бы потому что девяти месяцев с событий произошедших в Италии не прошло... Но если сложить вместе все факты и провести логическую цепочку к событиям, произошедшим опять же, в Италии, а именно: вспомнить те двадцать четыре часа, которые Эдвард и Белла провели вместе, то вовсе не сложно было бы предположить, чем они там занимались и как навёрстывали упущенное время. И подводя мысль к своему логическому завершению, я смею предположить, что прямо передо мной стоит ни кто иной, как сын Эдвард и Беллы Каллен, а именно, полувампир-получеловек... Невероятно. Меня поразило своё собственное открытие. Никогда прежде я не сталкивалась ни с чем подобным, но была уверена на сто процентов, что ребёнок от вампира и человека, должен обладать силой, если не такой, как у вампира, то, по крайней мере, силой вдвое превышающей человеческую... Не успела я отойти от очередного потрясений, как увидела катающийся "клубок" из пары свалившихся в снег мальчишек, готовых разодрать друг друга в клочья. И если один из них готов был разодрать другого в клочья, фигурально выражаясь, то второй мог бы сделать это в самом прямом смысле слова. Недолго думая, я кинулась разнимать эту парочку. Когда, наконец, удалось это сделать, меня захлестнула лютая ненависть, и я даже не могла понять, из-за чего она возникла, но рассуждать на эту тему времени не было, потому что в следующий же миг моё терпение лопнуло, и я начала орать на неугомонных детей. - Ты, - закричала я, указывая на взрослого мальчишку: - Марш домой и что бы я тебе больше здесь не видела! То ли от испуга, то ли от растерянности, мальчишка со всех ног понёсся прочь. - А ты, - в ярости уставившись на сынишку Эдварда и Беллы, прокричала я. - Ты что, совсем с головой не дружишь? Не соображаешь, чем могла закончиться твоя драка?! Да ты его мог попросту угробить! Или тебе не объясняли, что силу рассчитывать надо? А ещё лучше, вообще не попадать в такие передряги! Ты ему нос чуть не сломал. А что если он побежит к родителям жаловаться? Будешь надеяться, что он тебя не сдаст?! Да, мечтай! С потрохами выдаст, да и приукрасит пару моментов! Да так приукрасит, что не отделаться будет. И в первую очередь, дойдёт всё это дело до твоих родителей. Как перед ними оправдываться будешь? Не думаю, что они буду очень рады, твоим выходкам. У тебя есть хоть капля уважения к ним, а? Есть хоть капля уважения к семейной тайне? Или ты, как этот недоросток решил выдать сразу всех?! Злость всё ещё кипела в глаза мальчишки, но сам он полностью пребывал в состояние аффекта, за что, впрочем, винить его нельзя было. Была бы я на его месте, чувствовала бы себя точно так же. Молчание затянулась и звенящая тишина начала давить на виски, поэтому я решила, что пора отводить домой этого разбойника.
Добавлено (26.05.2009, 21:28) --------------------------------------------- Я взяла его за руку и потащила к выходу из парка. - Пошли, - сказала я. - Куда? - не понял мальчишка. - Домой, куда же ещё. - Я с вами никуда не пойду, - начал упираться он, силясь выдернуть свою руку из моей. - Ещё как пойдёшь, а то достанется тебе по полной. А пока идем, ты расскажешь, что же ты забыл в центральном парке, который так далеко от твоего дома? - Откуда вы знаете, где находится мой дом? - Мне многое известно в этом мире, - усмехнулась я, и впервые за очень долгое время почувствовала себя не одинокой. - Вы не ответили на мой вопрос, - упрекнул меня мальчик. - Ты не в том положение, что бы задавать вопросы малыш. - Но я хочу знать, - упрямо повторил он. - А я хочу знать, как ты оказался так далеко от своего дома, да ещё и без взрослых. И только не неси чепухи, про то, что ты потерялся. Мне прекрасно известно, что ты не мог потеряться. - Дети часто теряются. Почему вы думаете, что я не мог потеряться? - Скажем так, не так давно имела честь познакомиться с твоими родителями и потому полностью осведомлена о твоей исключительной сущности, и ввиду этого обстоятельства смею предположить, что с такими способностями потеряться просто невозможно. Пацаненок недовольно шмыгнул носом и покосился на меня. - Вы знаете мою маму? - спросил он с непонятной надеждой. - Не так хорошо, как твоего отца, - усмехнулась я, терпеливо ожидая, пока пройдет головокружение, вызванное попыткой узнать адрес Калленов. Мне хотелось так же узнать, что у них произошло за эти семь месяцев, прошедшие с момента последней нашей встречи, но тогда бы меня пришлось соскребать с асфальта совочком. Что ни говори, а любопытство все же наказуемо. - Как тебя зовут? - Мэтт. - Твоё полное имя Мэтью? - Да, только оно мне не нравится. Все зовут меня просто Мэтт. - Приятно познакомится Мэтт. Я Элизабет, но ты можешь звать меня Элиза. - А можно Лиззи? - Нет, Лиззи - нельзя. - А почему? - Мне не нравится, как звучит это имя. - Но ведь вас так зовут, - настаивая на своем, сказал Мэтт, ему не хватало только остановиться и топнуть ногой в озлобленно-обиженной манере. - Нет, меня зовут Элизабет. - Вы сказали, что вас можно называть Элиза. - я не могла понять, то ли он действительно искренне не понимает, то ли притворяется, пытаясь довести меня тем самым. - Сказала, но если ты не прекратишь этот спор, то ты будешь называть меня Элизабет, а я тебя Мэтью. - Нет, я не хочу, что бы вы звали меня Мэтью, - упрямо сказал малыш. - Тогда, не зови меня Лиззи и я не буду называть тебя Мэтью. Договорились? - Конечно. А откуда вы знаете моего папу? - Это долгая история. Я уверена, твой отец сам расскажет ее тебе, когда ты... - Подрастешь, - одновременно со мной закончил Мэтт. - Да-да, знаю. А я про себя подумала, что лучше бы он не знал эту историю никогда... До сих пор не могу забыть ту боль, которую испытывала лишь от осознания того, что творится с судьбами Эдварда и Беллы, что уж говорить о боли, которую испытал каждый из них... Если бы я поняла это раньше... Но это опять же ничего не меняет, сделанного не воротишь и даже если воротишь, то я уже сама себе призналась, что поступила бы точно так же. Я лишь надеюсь на то, что, если Мэтт и узнает эту историю, то не возненавидит меня слишком сильно, всё-таки мне хотелось бы подружиться с этим малышом... Даже смешно, впервые в жизни мне захотелось с кем-то подружиться. Что ж добро пожаловаться в человеческую жизнь, и прошу продолжить человеческую болтовню: - И все же, как тебе удалось сбежать? - Эммет и Джаспер немного увлеклись своими... соревнованиями. - Понятно. Тебе сильно влетит? - Не сильнее, чем им, - шмыгнул носом Мэтт. - Хотя отец еще долго будет бушевать. Он сильно нервничает. - Строгий? - Неа. - А какой? - Часто грустит. И даже улыбка у него грустная. Сейчас мальчик меньше всего походил на ребёнка. Такой серьёзный, задумчивый, кажется не по-детски мудрым и рассудительным. Он так рассказывал, словно это было что-то, что случилось очень давно, что-то, что он старался забыть, а сейчас отвечая на мои вопросы, заново всё это переживает. Хотя это и невозможно, ведь ему не больше нескольких месяцев, но ощущение было именно такое... - Ясно. А смеется? - Бывает, - Мэтт кивнул. Как-то, похоже, не очень радостно. - Не часто и когда не один. Дядя Эммет говорит, он много смеялся раньше, давно. Когда еще меня не было, - и это прозвучало так, как будто Мэтью невозможно представить, что мир существовал до его рождения. - А что мама? - спросила я, удивляясь тому, что в разговоре до сих пор фигурирует один Эдвард. Лицо мальчика медленно вытянулось, глаза на миг потухли, а в следующий миг в них вспыхнула злость. - Какая вам разница!!! - внезапно ощетинился Мэтт, вновь пытаясь вырвать руку. - Знаете моего отца, так у него и спросите! Я не хочу об этом говорить! - Эй-эй, успокойся! - сперва меня немало напугала такая реакция мальчишки на невинный, казалось бы, вопрос, а спустя пару секунд меня озарило. И я оказалась к подобному озарению так не готова, как будто у меня вышибли землю из-под ног. Моя догадка о сложившейся ситуации, хоть я ничего и не знала, была не слишком веселая. Слишком невеселая даже. Мы сделали Эдварда человеком, и теперь, казалось бы, ничего не должно мешать его совместному с Беллой счастью. Нечего сказать, мы сослужили ему неплохую службу... в некотором роде. Но если что-то случилось с его драгоценной Беллой - а что именно случилось и какое отношение к произошедшему имеет Мэтт, я догадывалась... Но ведь рядом должны были быть остальные Каллены, они бы помогли... Как-то неубедительно и незавершенно выглядели подобные мысли. Я посмотрела на нахмурившегося мальчика, идущего рядом и угрюмо созерцающего землю под ногами. Сейчас Мэтт просто маловат, а что он скажет еще через пару лет своему отцу - остается только догадываться. Хорошо, если вообще сочтет достойным разговаривать. О его же будущем отношении к себе и думать страшно. Что же я наделала. Что же ты наделал, Коупленд. Кто же все это исправит теперь? Ответ очевиден. Я вздохнула и взъерошила темные, отливающие бронзой волосы Мэтта. Он недовольно фыркнул и передернул плечами. - Мы пришли, - он кивнул на роскошный трехэтажный дом через дорогу и чуть ниже по улице. - Дальше дойду сам, можете не провожать. - Ну, уж нет, молодой человек. Вдруг ты еще во что-нибудь ввяжешься? Мальчик еще раз рассерженно фыркнул, но больше спорить не стал. Чем ближе мы подходили к дому, тем бледнее он становился, и к тому времени, как я позвонила в дверь - хоть в этом и не было необходимости, но этикет соблюдать все же стоило - его кожа стала примерно того же оттенка, что и у среднестатического вампира. Я усмехнулась, а в следующую секунду стало уже не до шуток: дверь распахнулась, и передо мной предстало семейство Калленов в полном составе. Я скользнула взглядом по их лицам, выражения которых медленно менялось с облегчения на суеверный ужас и враждебность. В первый (и, наверное, в последний) раз в жизни я видела шесть испуганных вампиров разом. Я встретилась взглядом с единственными глазами, такого же, как и у Мэтта изумрудного цвета, в которых не было ни капли испуга, лишь бесконечное облегчение. - Здравствуйте, - я подтолкнула Мэтта, изумленного смотревшего на своих родственников и явно с опаской прикидывавшего не его ли появлением вызвана подобная реакция, навстречу отцу. - А я вам тут блудного сына привела. - Я же говорил, что с ним все в порядке будет! - с обидой воскликнул стоявший ко мне ближе остальных Эммет.
- Ты опять подрался. Он не стал отрицать, угрюмо ковыряя носком ботинка, пол. Впрочем, отрицать было бы глупо с таким расписным лицом: распухший нос, лиловеющий под глазом синяк, и царапины на лбу выдавали Мэтью Каллена с потрохами. Смотрел он на меня исподлобья, но твердо, и вид у мальчишки был совсем не побежденный. Довершался героический образ порванной штаниной и измазанной в грязи одеждой. - Да, подрался, пап. - Мэтью. - Пап. - Мы ведь это обсуждали. - Па, я не желаю слушать, как они говорят про нас всякие гадости! - Мало ли, что говорят. Надо быть выше этого… - Я так не хочу! - Мэтт! Отвечать дракой на высказывание каждого иди... не слишком умного человека - вовсе не показатель собственного ума. Они ведь просто повторяют то, что слышали от взрослых. Сын набычился еще больше и отмахнулся от моей руки, когда я попытался прижечь смоченным в перекиси водорода тампоном его расцарапанный лоб. - Тогда надо драться с взрослыми! - Мэтт, прекрати немедленно! - Да? А как поступил бы ты, если бы услышал это? Я терпеливо вздохнул. Я без малейших раздумий стер бы в порошок того, кто повторил бы мне, что говорят о нашей семье. Впрочем, при мне едва ли кто-нибудь решится такое повторять. Тем более о Белле... Вслух я, разумеется, сказал совсем другое. - Дай мне обработать царапины, Мэтт. Сколько же мне еще раз говорить тебе, что кулаки - это не довод? - А крестный говорит, что есть случаи, в которых правильнее всего дать сдачи! - Что-то у вас, сэр, такие случаи слишком зачастили! Можно ведь и сдержаться иногда! - Я хочу, - отчеканил сын - чтобы мама уже была с нами. И чтобы они закрыли свои поганые рты! - Мэтью!! Как ты разговариваешь! Если бы твоя мать услышала... - А она не услышит! Ты мне все время врешь! На самом деле она никогда больше не будет с нами! - я почувствовал, как слова сына, будто раскаленные иглы, вонзаются в мои мозг и сердце, а костяшки на руке, сжимающей плечо Мэтта, побелели. И тут у него прямо искры из глаз посыпались, до того сильной оказалась затрещина - в первый (и, надеюсь, в последний) раз в жизни Мэтт убедился на собственном затылке, что рука у меня по-прежнему тяжелая, несмотря на то, что я стал человеком. А еще, что я без особых усилий могу удержать его на месте при попытке убежать. Минуту мы смотрели друг на друга молча: он - красный и злой от обиды, я – бледный от гнева. Продолжая удерживать сына одной рукой, другую я спрятал за спину, чтобы не выдать дрожи. - Напоминаю вам, сэр, что я – ваш отец. И это первый и последний раз, когда я выслушал подобную ересь. Больше никогда. Не смей. Даже думать. Сын шумно дышал. - Ты понял меня? Мэтт засопел. - Понял? - Да, пап. Я кивнул и наконец-то занялся царапинами и ссадинами. Мэтт сопел, морщился, но терпел. - Ну, вот так лучше. Красавец, нечего сказать! Объясняться с Роуз будешь сам. - Угу. Пап. - Да? - А что сделал бы ты? Ну, только честно… Я усмехнулся, потрепал волосы мальчика. - Ну, па-а-ап… - Говорю честно. Не выдавай меня крестному, - я подмигнул сыну, наклонился и прошептал на ухо: - Дал бы в морду. Мэтт засиял восторгом. - Я ЗНАЛ!! Я усмехнулся и похлопал его по плечу. - Иди, переоденься и спускайся к Розали. Может, когда она убедится, что с тобой все в порядке и твоей жизни ничего не угрожает, она перестанет терзать Эммета и Джаспера. Они будут благодарны тебе, если ты их спасешь, - Мэтью на миг прищурил свои зеленые глаза, - я в который раз уже отметил, что как бы он ни был похож на меня, стоило ему начать говорить, улыбаться, хмуриться, и все это сходство тут же утрачивалось, - кивнул и прямо-таки вылетел за дверь. Слышно было, как он взбегает по лестнице наверх, к себе.
Добавлено (26.05.2009, 21:31) --------------------------------------------- Я же еще несколько минут сидел в той же позе, пытаясь заставить себя двигаться, и думал о том, что хорошо, что Мэтт сейчас не может видеть моих глаз - совсем, совсем пустых. Мэтт иногда своими бесхитростными разговорами загонял меня в беспросветные тупики. Первый беспросветный тупик был после вопроса «А что с моей мамой?» Он выглядит на пять, почти на шесть лет. Значит, всего прошло примерно четыре с половиной месяца - это долго, долго, долго... или нет? Казалось, по крайней мере, что прошло четыре с половиной столетия. Я медленно поднялся на ноги и подошел к окну. Из-за густого снега было практически невозможно разглядеть, что творилось на улице. Ну да, разумеется, январь же - почему бы не быть снегу? Самое время - зима все-таки... Зима - это было правильно, естественно, а главное, необходимо мне: холодное, размеренное кружение снега, приглушающее все звуки - лучшее лекарство для моего обожженного воспоминаниями - сердца. Может, конечно, и не лекарством - но уж обезболивающим точно. За это я и полюбил снег - можно стоять, а лучше сидеть на подоконнике, долго-долго, подставив под него руки, и он, сперва тает мгновенно на разгоряченных ладонях, а потом уже не так быстро, успевает охладить, и из пальцев холодок плавно перетекает к сердцу, обволакивает - и все затихает, успокаивается. И так хорошо... Снизу доносились приглушенные голоса, но ко мне никто не поднимался. Понимали, что бесполезно, что я с каждым днем все больше становлюсь похожим на безумца. С каждым днем, люди и вампиры, окружающие меня все больше напоминают мне Беллу. Я резко выдохнул и посмотрел влево, на стену. Я точно знал, что точно за этой стеной лежит моя жена, лежит вот уже почти пять месяцев, и безучастным взглядом смотрит в потолок. Лежит с того самого дня, как появился на свет Мэтт. Я на мгновение прикрыл глаза.
...Элис была очень бледна - до серого, даже землистого какого-то цвета, хотя, казалось, бледнее вампира быть невозможно, а я даже не мог вспомнить, когда в последний раз спал... или хотя бы ел. - Эдвард, - прошептала сестра. - Если она умрет, - начал я - и голос у меня был несогласованно спокойным по отношению к урагану, бушевавшему внутри. - Если она умрет, - повторил я и не смог продолжить. За эти несколько часов, во мне будто что-то сломалось, что-то рухнуло... и я... уже не был способен на что-либо кроме полной отрешённости, отрешённости от мира, отрешённости от реальности.... Это было слишком невыносимо, слишком тяжело, слишком для меня... - Не умрет, - с неожиданной злостью прошептала Элис. - Потому что это глупо. Я даже не услышал ее. Я смотрел куда-то мимо, вслушиваясь в тишину за дверью. Казалось, что прошли годы, целые столетия, прежде чем я снова услышал жалобный, протяжный стон. Я выдохнул – оказалось, всё это время я задерживал дыхание - и тут дверь распахнулась. Из спальни, превращенной в реанимацию, вышел Карлайл и тяжелым взглядом уставился на меня. - Эдвард... - из-за его спины послышался мучительный, полный боли крик. Не ощущая ничего, не понимая, не желая верить в происходящее, я медленно поднялся на ноги, совершенно их не ощущая, и вперил невидящий взгляд в прекрасное лицо Карлайла. Мне нужно было знать. - У меня не было выхода, Эдвард. Она умирала. Прости, - едва слышно прошептал отец. Я тяжело сглотнул и, отодвинув в сторону Карлайла, чуть ли ни бегом пересёк комнату и уставился невидящим взглядом на импровизированный хирургический стол, на котором лежала Белла, бледная, словно мел. На её лице тёмными пятнами проступали синяки усталости, скулы обострились. Белая простынь, которой был застелен стол - стала красной. В ее горле что-то клокотало. И тут во мне что-то сломалось. Я не мог позволить себе поверить, что мою жену пришлось обратить. Не хотел верить. Я хотел на вечность растянуть эту секунду блаженного неведения, надежды. Но было слишком поздно. Я услышал слова, и хотя еще противился, но всё же вник в их смысл. И теперь этот яд проник в мой мозг. В бессильной злобе я закрыл лицо руками, до боли и цветных пятен вдавливая глазные яблоки в череп. Я хотел сейчас, чтобы у меня не было глаз, и я не мог видеть, не было ушей, чтобы не слышать, не было носа, чтобы не мог чувствовать сладковатый металлический запах крови. Не было сердца - тогда бы оно не разбилось за какую-то секунду на тысячи осколков, не разлетелось бы прозрачными стеклышками по всему миру. Неожиданно я сквозь пелену забвения услышал тихий, скулящий звук. Вынырнув из своего отчаяния, я обнаружил, что сижу на полу рядом с Беллой. С трудом разлепил веки и снизу вверх уставился на стоящую рядом Элис, не говоря ни слова. Поначалу мне показалось, что это она плачет. Но нет, это было невозможно. - Что это за звук? – спросил я странным, деревянным голосом. - Это ребенок плачет, - ответила Элис тихо. Ребенок? Я сглотнул. До этой секунды я думал только о Белле. При мысли же о родившемся ребенке, в моем теле появилась дополнительная тяжесть. Я смотрел на Элис и думал о том, что никто не стоит страданий Беллы. Ни один человек на всем земном шаре. Даже мой ребенок. Я не сходил со своего места все три дня. До того самого момента, как остановилось сердце Беллы.
Добавлено (26.05.2009, 21:32) --------------------------------------------- Моя рука машинально нашарила в кармане брюк сигарету. Щелкнул зажигалкой, прикурил, медленно сделал глубокую затяжку и так же медленно выпустил тонкую струйку дыма. Приступ боли, случавшийся со мной каждый раз, когда я думал о Белле, был в этот раз не таким сильным и почти привычным. Вот только в верхнем ящике комода, который я всегда запирал на ключ, все равно лежал графин со спиртным... для экстренных случаев. Самые острые приступы тоски, одиночества и желания благополучно тонули на дне бутылки. Чудодейственный способ, старый как мир. С недавних пор, он мне хорошо знаком - утром зверское похмелье, звон в голове от малейшего движения, а от громких звуков вообще хочется взвыть, желудок выворачивают напрасные рвотные спазмы, потому что напиваться и закусывать - вещи несовместимые, а про запах изо рта даже вспоминать противно. Но лечит все это от лишних мыслей замечательно - правда, до того момента, как галлюцинации даже это универсальное лекарство превращают в отборный яд.
Последний раз я напился, сорвавшись с места и уехав в Чикаго без предупреждения, кажется, день на четвертый... или на пятый? - после того, как родился Мэтт. Напился в дым, до полной утраты способности соображать, разборчиво говорить, ну и само собой передвигаться без поддержки стен, стульев, стола и прочих подручных средств. Сейчас уже стыдно вспоминать, а тогда... тогда было наплевать. Но, то проклятое фортепиано, купленное после возвращения из Италии, которое, казалось, наполняло наш дом непонятной этой тоскливой, еле слышной - и наверняка одному мне и слышной во всем мире, - душу выматывающей мелодией, тот дьявольский инструмент я все-таки умудрился разгромить - вроде бы стоящим рядом креслом - напрочь, чтобы уже никогда нельзя было извлечь ни одного звука. И не столько из-за самой мелодии, сколько потому, что мое воспаленное от алкоголя воображение под нее подсовывало неизменно одну и ту же картину - Беллу - такую, какой я хотел ее видеть, такую, о которой мечтал, которую самозабвенно ласкал по ночам, до конца не осмеливаясь понять, что она вся моя. Понимание, как правило, приходило только уже в самый-самый момент развязки, одновременно с судорожным выдохом слова "моя"... И наконец-то пришла спасительная мысль: к чертовой матери уничтожить источник музыки - хотя бы это напоминание о моей прошлой - счастливой - жизни... Спустя полчаса приехали Эммет, Элис и Джаспер, обнаружившее меня сидящим на полу, на том, что осталось от моего фортепиано. Чикаго, выпивка, сигареты, разломанное фортепьяно, и осознание случившегося, а потом возвращение домой, и снова - эта дикая, пугающая пустота... Сейчас, и страшно и стыдно вспоминать всё это, но после того случая такое ни разу не повторялось. Меня вернули домой, к семье, но я вновь выпал из жизни: целыми днями сидел в своей комнате, ни с кем не разговаривал, ни на что не реагировал, казалось, я даже не спал, но этого просто не мог
Меня вернули домой, к семье, но я вновь выпал из жизни: целыми днями сидел в своей комнате, ни с кем не разговаривал, ни на что не реагировал, казалось, я даже не спал, но этого просто не могло быть, я же, так человечен... Кто бы мог подумать, что моё желание вновь быть человеком, обернётся для меня проклятьем. В какой-то момент, я даже хотел было ринуться к Карлайлу и попросить его обратить меня, но вовремя остановился... Что бы от этого изменилось?! Я бы стал новообращённым, который даже жажду сдерживать не может, а речи о том, что бы помочь как-то Белле и не было. И только поэтому я остановился. Ни что иное не имело больше, никакого значения... Я, наверное, так и сидел бы в своей комнатушке и не обращал бы ни на что внимание: ни на доносившиеся голоса, ни на те же самые голоса обсуждавшие моё состояние, ни на шум машин за окном, ни на трель телефонов, ни даже на плачь или радостные возгласы ребёнка... Не обращал бы внимания даже на ребёнка. И только подумать, тогда даже он не имел для меня значение. В тот момент, когда я вернулся домой, умер прежний Эдвард, хотя, нет... он умер задолго, до этого, ещё тогда, когда стало известно, какого ребёнка вынашивает моя жена...
У меня до сих пор перед глазами стоит картина, того дня, дня, когда все мои надежды и желания рухнули, а на их место, медленно, но верно подкрался окутывающий, всё моё существование - страх. Я так и чувствовал, как невидимой дымкой, зловещая смерть охватывала всё моё существо, силясь выкрасть все мгновения счастья, пуская на место сладостных воспоминаний, устрашающею картину реальности. Но это и вполовину не казалось таким зловещим, таким невыносимо пугающим, как осознание того, что эта самая дымка нависла непроходимым облаком над Беллой, с каждым днём, часом и минутой, всё больше и больше сгущаясь над её хрупким телом, высасывая жизнь...
Это случилось ровно через две недели, после нашей свадьбы, когда с момента возвращения из Италии прошло полтора месяца... Как сейчас помню то утро, когда Белла в очередном приступе тошноты хотела, было понестись в ванную, но, только успев подняться, запнулась, в ужасе схватившись за живот, которого ещё накануне не было... Я смотрел и не мог поверить в происходящее, а зловещий холодок, стал медленно прокрадываться под кожу, силясь сломить во мне последние крупицы надежды на, то, что это всего лишь дурной сон. Но уже мгновение спустя, этот неприятны холод, рассыпался по коже, не оставив и следа надежды на, то что всё это может быть иллюзией...
Моя Белла, моя маленькая, хрупкая девочка. До сих пор не могу понять, как же такое могло случиться. А тогда мы ещё думали, что для таких проявлений беременности, как токсикоз и прочие недомогание, ещё слишком рано, но поддавшись объяснениям, что такое бывает, успокоились, запихнув все свои предрассудки на задворки сознания. И долгое время не вспоминали о них, до тех пор, пока ситуация не стала критической и не пришло осознание случившегося... А моя память тут же перенесла меня на территорию Италии, где мы так упоённо любили друг друга, невзирая ни на что. Где были так счастливы, в минуты сладостных мгновений... И не беря во внимание даже тот факт, что мне было прекрасно известно, что последует по истечению, отведённых нам двадцати четырёх часов, я силился наполнить тот день счастьем и... я просто не мог иначе. Мне жизненно необходимо было знать, что моя Белла счастлива, что я дал ей всё, что она хотела, все, о чём мечтала и, что у неё останутся только самые светлые воспоминание о нашей любви... самые светлые воспоминания, которые сотрут те два года страданий и боли... Тогда эта мысль встала на первое место, и я желал, превратить ту ночь и тот день, в самое счастливое мгновение, - длиною в вечность, - проведённое со мной...
Может ли женщина забеременеть от вампира? Я не знаю. Но знаю, точно, что от вампира, который на протяжении суток терял всю свою сущность, - Белла смогла забеременеть... Может быть так, а может просто потому, что вампиры могут иметь детей, всё так и получилось... И как бы ни был ужасен, день, когда стало понятно, какого ребёнка носит под сердцем моя жена, я никогда не смогу забыть тот момент, когда узнал, что стану отцом...
Яркое солнце слепило глаза, но я не желал отводить взгляд. Довольно щурясь и улыбаясь, я шёл домой, предвкушая сладковатый запах яблочного пирога, покрытого сахарной пудрой... Нашего первого яблочного пирога... Яблочного пирога, который Белла, непременно, пообещала приготовить, для нас, как только я вернусь, с пакетом всех необходимых ингредиентов, для приготовления этого лакомства. Радостно шествуя домой, я рассматривал содержимое пакета, который находился в моих руках... Мука, яйца, какие-то специи и дюжина яблок. Ещё совсем чуть-чуть и этим продуктам будет найдено применение. Ещё совсем чуть-чуть и я окажусь дома, в тепле и уюте, в объятьях и поцелуях ласковых прикосновений Беллы... Мои размышления прервала надоедливая трель, телефона, звучавшая уже около минуты. Нехотя я залез в карман джинсов, уже заранее зная, кто это: - Привет Элис. Что ты хотела? - иронично поинтересовался я. - Почему так грубо Эдвард? - в притворном ужасе вопрошала она, - Неужели я не могу просто так позвонить своему любимому братику и спросить как у него дела, - невинно поинтересовалась она. - Элис?! - закатывая глаза, произнёс я. - Ну, хорошо-хорошо, - выдохнув, радостно произносит она. - Я просто звоню, что бы сказать, что тебе следуют поторопиться домой, Эдвард, у Беллы для тебя есть прекрасная новость, - радостно хихикая, пропел этот неугомонный комок позитива. - Какая новость, Элис? - Так я тебе и сказала, - я уже представил, как она показала язык трубке, - Лучше поскорее доберись до дома, и... Эдвард поздравляю..., - загадочно, пропела она. На этой ноте связь оборвалась. А я ещё с полминуты, был прикован к одному месту, пока до меня не дошёл смысл сказанных Элис слов. Торопиться... Надо поторопиться... И я сорвался со всех ног... Забежав в дом, и не удосужившись, даже прикрыть за собой дверь я ринулся в комнату, что бы узнать, что за новость мне собирается сообщить Белла... Я так и застыл на пороге не в силах сдвинуться с места... ...По комнате смеясь, кружилась Белла, а по её лицу катились слёзы счастья, а она казалось, не замечала ничего вокруг, она лишь смеялась и кружилась, кружилась и смеялась, пока со счастливой улыбкой на лица не упала в кресло и не начала утирать слёзы, всё ещё смеясь... Весь дом вмиг наполнился счастья, а у меня на лице появилась улыбка, согревающая сердце, потому что я знал, что случилось, что-то действительно невероятно прекрасное и в следующий миг я в этом убедился, когда Белла подняла на меня сияющие глаза и с придыхание прошептала: - Эдвард! Я беременна...
***
Лёжа друг напротив друга в усыпанной крошками - кровати и укутавшись в шёлковые простыни, мы, смеясь, тянули руки к наивкуснейшему яблочному пирогу, который расположился на середине кровати. Отламывая по кусочку, мягкое тесто, мы по очереди кормили друг друга, довольно улыбаясь и беззаботно размышляя над чем-то очень важным... - Ну, что, как назовём нашу первую дочку? - смеясь, спрашиваю я. - Это будет мальчик, - с мечтательно-загадочной улыбкой, уверенно говорит Белла и, игриво хлопая глазами, поваливает меня на спину, принимаясь посыпать моё лицо, сладкими поцелуями...
Добавлено (26.05.2009, 21:35) --------------------------------------------- А она была так счастлива, и я был, так счастлив, неописуемо счастлив. Потому что, как я мог быть не счастлив? В моей жизни случилось, то, о чём я и мечтать не мог и тут эта новость. Беременна... У нас будет ребёнок... Наш ребёнок... А она кружилась и смеялась, заливая лицо слёзами счастья, и я готов был кружиться вместе с ней... Порой мне так и хотелось взлететь, прямо до облаков и парить где-то в небе, среди яркого света нашей любви... и честное слово, в какой-то момент я ощутил, что действительно лечу, лечу и устремляюсь куда-то высоко-высоко, туда, где неописуемое блаженство... Я не понимал этого состояния, пробовал найти ему объяснения, но на ум приходило лишь одно слово - "любовь", и это всё объясняло, потому что... иначе и быть не могло... Тогда казалось, что этот рай никогда не закончится и от этого наша жизнь окрашивалась в новые оттенки прекрасных картинок, и было так легко и просто, притвориться, что в нашей жизни никогда и не было боли, не было тех страшных препятствий, которые нам пришлось преодолеть на пути друг к другу. А ещё было невероятно легко поверить в реальность происходящего и принять это как должное. Что впрочем, и было нашей ошибкой. Хотя судить об этом не берусь... Ну, кто на нашем месте не поверит в сказку?! Никто. Вот и мы верили, верили и упивались наслаждением от прожитых дней. Вот только, наша сказка в очередной раз приняла не правильный оборот, - спустив нас с небес на землю. А ведь мы так старались ухватиться за свой кусочек счастье, уцепиться, хоть за один краешек, хоть одним глазком взглянуть на рай... на наш рай, на то каким он мог бы быть для нас...
Я моргнул и затушил сигарету о пепельницу. Судя по звукам, доносившимся из соседней комнаты, там шло бурное выяснение отношений между Мэттом и Розали. Я усмехнулся, вспоминая первую встречу с сыном, когда пришел в его комнату спустя неделю, после того, как Белла не очнулась. Я до сих пор помнил, как в первый раз взял его на руки и опасливо вгляделся в его личико, ожидая увидеть чуть ли не монстра, а увидел, словно отражение самого себя, только в детстве. Живые зеленые глаза, не по возрасту серьезные, изучали меня с тем же интересом. А потом Мэтт открыл рот и улыбнулся, продемонстрировав полный набор зубов. У меня же сильнее забилось сердце. Я уже видел этот взгляд, эту улыбку, все смотрел и не мог поверить. Неожиданно горе ушло куда-то вглубь мозга, далеко-далеко, оставив лишь легкую тяжесть на сердце. И осталась только неимоверная любовь, любовь с первого взгляда, к этому маленькому человеку, лежавшему у меня на руках. И тогда я понял, что бы ни случилось, я ни за что не расстанусь с этим ангельским созданием, которого произвела на свет самая чистая и светлая любовь, я ни за что не сдамся и чего бы мне это ни стоило, мы вновь будем счастливы, на этот раз навсегда... Только я не учёл, что всё, окажется, не так просто, как хотелось бы. Было очень сложно, но Мэтт отвлекал меня. Конечно, первые два-три месяца были заняты только и только им - вот только ускользающее сходство с Беллой, так порадовавшее меня сперва, вдруг стало отзываться покалыванием - ну да, да, слева, где же еще у меня может хоть что-то болеть и покалывать. А еще - от меня постепенно ускользала тайна детства Мэтта и вообще все связанные с ним тайны. Он смешно учился стоять, держась за все, что могло послужить опорой - мои руки, ножка стола, колено крестного, подлокотник кресла. Делал первые шаги, и, если верить Розали, набивал при этом шишек нисколько не меньше, чем любой другой ребенок. Учился говорить - первое осознанное слово у него было не "мама" и даже не "папа", первое слово у него было "вампир", и Эммет хохотал до истерики, глядя на наши ошарашенные лица... а Мэтт, не без оснований посчитав, что его первое слово привело крестного в восторг, повторял "вампир" весь день. А вот он уже гоняет воробьев, носится по улице в любую погоду, устраивает перестрелки снежками с моими родственниками, частенько убегает - все втайне от меня, но меня обмануть трудно - в город, чтобы найти там приключений. Он уже такой большой и сильный, но ведь ещё совсем недавно, казался таким маленьким и незащищённым, когда с воодушевлением просил меня потренировать его...
- Пап, ты меня не слушаешь?!.. Возмущенный звонкий голос мальчика, так напоминающий голос Беллы, разорвал цепь мыслей. - Разумеется, слушаю, Мэтт. - И я вот тут подумал, пап, что будет очень здорово, если ты немного потренируешь меня. Я бы хотел стать сильным... - А тебе, зачем все это, малыш? - Ты меня все-таки не слушал! - нотки победной правоты сквозь обвинительный тон заставили меня улыбнуться. - Я немного отвлекся, - я пригладил забавно торчащие во все стороны вихры на макушке сына. Ветер тут же сделал этот жест совершенно напрасным. - И зачем же тебе это? - Потому что хочу быть сильным и храбрым, пап! Как ты и как крестный, - добавляет Мэтт - очевидно, с надеждой польстить мне, но у меня получается, только выдавить в ответ очередную кривую улыбку. Хорош пример для подражания. - Нет, сынок, не надо, как крестный.
Добавлено (26.05.2009, 21:36) --------------------------------------------- И, несомненно, всплывают воспоминания, как он быстро рос и развивал свои способности, которые проявились у него спустя, буквально десять дней после рождения. Сначала я перепугался, когда увидел в своей голове образ меня и сына, сидящего на моих руках, но, тут же сообразил, что его послал Мэтт, который вероятнее всего, таким образом, начал общаться с нами. И ведь, правда, после этого он именно так и стал транслировать нам все свои мысли, ощущения и желания. А после того, как он научился разговаривать и задал мне самый важный вопрос: "А что с моей мамой?", стало намного тяжелей объяснять ему суть происходящего. Но когда это всё-таки удалось, легче не стало. Малыш оказался очень сообразительным и любознательным, он хотел знать всё на свете, но больше всего ему хотелось знать, какая она, какой была его мама...
Мой сын довольно кивает и улыбается, снова становясь неуловимо похожим на Беллу. Мужчинам, кажется, полагается очень гордиться, если сыновья похожи только на них, но я ощущал малодушное сожаление от того, что мальчик не унаследовал от матери чуть больше, чем вот это постоянно ускользающее сходство. - Расскажи мне еще про маму, - я пересадил Мэтта на плечо, придерживая за колени. Он тут же мысленно транслировал мне свои ощущения: плечо у меня, с его точки зрения, очень удобное, уютное - так здорово сидеть, жалко, что не поболтаешь ногами в воздухе. А про маму... я открыл, было, рот - и замялся. У моей любимой много воплощений - скромная, краснеющая по любому поводу, отчаянно неуверенная в себе Белла Свон. Подобная неуверенность в себе, при ее сияющей, хрупкой красоте, казалась сомнительной - но это только мой субъективный взгляд. В любом случае, я хорошо помнил мысли многих парней из школы, чтобы сомневаться в ошибочности моих мыслей. Еще я знал, какое лицо может быть у нее ночью - в безмятежной истоме, когда успокоена страсть, когда кажется, что нет тела и вообще ничего нет, кроме нас двоих. А еще она готова с отчаянной храбростью броситься в логово древнейших вампиров ради моего счастья. А потом Белла - и семейная жизнь. Все эти такие разные, с такой ревнивой нежностью любимые, бережно хранимые в воспоминаниях Беллы сошлись в одну-единственную, которая готовит по утрам завтрак для мужа. Готовила... А теперь очередное воплощение. Что я знаю о ней нынешней? Кроме того, конечно, что люблю ее еще больше - я никогда и представить себе не мог, что можно любить больше, а теперь вдруг оказалось, что там, где хранилась эта любовь, есть второе дно... Любишь, когда теряешь. Невыносимо жить вот так, когда она так рядом и так недосягаема. И это, собственно, все - чуть-чуть больше, чем о ней знает Мэтт, который все-таки чем-то очень неуловимым похож на свою мать - что-то проскальзывает, не успевая, как следует запомниться, в улыбке, во взгляде, в жестах... - Па-ап? - вопросительно протянул Мэтт. - Обязательно расскажу, Мэтт. Только давай не сегодня, ладно?
Это была моя вечна отговорка, но она не всегда срабатывала...
- А мама скоро очнется? - Мэтт, в точности копируя мои движения, сел на скамейку рядом со мной. Черт. Как же я могу ему объяснить?.. Как рассказать? - Да, - голос у меня стал совсем бесцветным. - А когда именно? - Не знаю, - сухо отрезал я. - Никто не может точно сказать. - А почему? - Потому что. Давай-ка заканчивать с вопросами, а, сын? Розали, наверное, заждалась нас дома, чего доброго, скажет мне, что я хотел уморить тебя голодом! - с этими словами я поднялся на ноги и протянул руку мальчику, помогая встать. - Давай-давай, поднимайся. - Угу, она скажет, - Мэтт запрокинул голову, щурился, против солнца глядя на меня. - А сегодня мне можно навестить маму? - Нет, - я отвернулся, отводя глаза. - А почему? - Потому что сегодня нельзя. - А тебе можно? - Мне тоже нельзя. - Но это же, наша мама, почему нельзя? - Нельзя и все, - всей душой ненавидя себя за такой ответ, процедил я. - А завтра? - Хватит, Мэтт. - Пап, ну почему ты сразу сердишься??
Упрямый. Эту черту, он определённо унаследовал от Беллы. И я ведь знаю, что когда-нибудь мне придётся дать ему ответы на все вопросы, потому что, зная упрямство Беллы, не сложно догадаться, что этот малыш, будет таким же целенаправленным как и его мама. Но я искренне верю, что, когда он будет задавать свои следующие вопросы, мне не придётся отвечать на них в одиночку, потому что тогда рядом со мной будет Белла.
- Пап! Па! Я вздрогнул от неожиданности, резким движением захлопнул окно, убрал пепельницу - и только тогда обернулся. Мэтт подошел ко мне, погладил по плечу - жестом, так напоминавшим такой же жест его матери - казалось бы, откуда ему, никогда не разговаривавшему с Беллой, все это перенимать! - и мне стало дурно от внезапного приступа бессильного горя пополам с таким же бессильным гневом. Как будто Мэтт мог быть в чем-то виноват!.. Я просто устал, вымотался, выжался до последней капли, досуха. Слишком много всего, слишком для меня. - Пап, что с тобой? Пап... - он посмотрел мне в глаза и его лицо медленно вытянулось. - Молчи, - я притянул к себе сына. - Молчи, Мэтью, ты еще ребенок. - Пап, с тобой хотят поговорить, - быстро выпалил Мэтт, прежде чем исполнить мою просьбу. Я поднял глаза и уставился на стоявшую в дверном проеме Элизабет. - Раньше ты не курил, - растерянно сказала она, будто не знала о чем говорить.
Жуткое, раздражающее скрежетание так и стучало в висках, а этот неимоверный зуд на кончиках пальцев, от которого чесались руки, уже сводил меня с ума... Дико - до дрожи во всём теле, хотелось взять в руки телефонную трубку, которая, вот уже около часа лежала перед мои носом. Ну, казалось бы, что тут сложного, - взять телефон, набрать номер, дождаться ответа и сказать "Я согласна быть твоей девушкой"?! Элементарно!.. но только в теории, как только дело доходит до практики, в горле першит, а руки трясутся и не попадают по кнопкам. А время летело с сумасшедшей скоростью, не оставляя ничего позади себя. Дождливый Форкс стал мне уже совсем родным, а Финикс стал казаться каким-то далёким и неизведанным. В этом городе было что-то до боли знакомое и родное, но, не смотря на весь домашний уют, который дарил мне Форкс, я чувствовала, что чего-то здесь не хватает. С момента моего причудливого падения в обморок, прошло уже около двух недель. Дни слипались. Один перетекал в другой, другой – в третий. Без перерывов. Без промежутков. Школа-дом-школа. Потом снова дом. Я не замечала ничего вокруг. Кроме Эдварда. Мне казалось, что я знала его всегда. Что он всегда был рядом, постоянно со мной. Что я видела его в моих снах, раньше, до того, как я попала сюда, до того, как уехала из Финикса. И дело только в том, что я действительно не могла видеть его раньше. С каждым днем я все больше путала реальность и сон. Увязала глубже. Ныряла, думая, что вынырну, но не выныривала. Лишь погружалась еще глубже. И не могла не заметить, что чем больше находилась рядом с Эдвардом, тем реже меня беспокоили видения. Это не могло не радовать.
Я вздохнула и бросила еще один страдальческий взгляд на телефон. Я решилась. Ну, почти решилась. Не так-то просто позвонить мужчине и предложить ему себя со всеми потрохами.
В окно тихо постучали. Я вздрогнула и испуганно вгляделась в практически черное стекло, в котором отражалось мое перепуганное лицо. Подойдя поближе на негнущихся ногах, я с облегчением и некоей долей разочарования убедилась, что это ветка дерева, которое росло рядом с окном. За последние несколько дней я возненавидела ощущение проклятого дежа-вю, преследовавшее меня на каждом шагу. Иногда по ночам я просыпалась от собственного крика. От призрачной боли, пронзающей горло. От призрачного счастья, не желавшего меня отпускать. И, иногда, я хотела еще и снова. Я хотела заснуть и не проснуться, остаться там, во сне. Иногда.
Повинуясь внезапному порыву, я потянула вверх тугую щеколду на окне. Оно распахнулась с глухим недовольным скрипом, и швырнуло в лицо капли дождя, смешанные с тающим снегом. Я до рези и синих пятен в глазах всматривалась в темноту, ожидая увидеть... сама не знаю чего. Или кого. Застонав, я сползла на пол, закрыла глаза, стиснула зубы, прокручивая в уме все события, произошедшие с момента приезда в Форкс в обратном направлении, снова, и все мелкие детали становились на свои места. Манера говорить – четко выговаривать каждое слово, каждую букву. Бледная кожа. Кошмары. И просто радужные яркие сны. Мне вспоминались площадь, голуби, сильные руки, смех и счастье-счастье-счастье. Кажется, утром, после того, как мне приснился этот сон, я улыбалась. Я помнила, как все было там. Помнила улыбку Эдварда, путешествие на гондолах. Помнила, как бегали по улицам, как мне казалось, Венеции – нечетко, но все-таки помнила. Я помнила, разрозненно, обрывочно, что было после. Помнила яркий закат, кроваво красного цвета, помнила песок, который - медленно - сыпался с пальцев, помнила тяжесть головы Эдварда у себя на коленях. И ощущение отчаяния, сосущей пустоты, будто я проваливалась в бездну. И, что ничего нельзя изменить, и что это конец. Но это все. Я никогда не была в Венеции. И вряд ли мне было суждено там побывать. Я видела все это во сне. В странных снах, в которых рядом со мной постоянно был Эдвард, или другие люди - его семья, насколько я могла понять. Поутру счастливый морок непременно развеивался, и мне оставались лишь размытые, блеклые, выцветшие воспоминания. И те исчезали, стоило мне увидеть Мейсена. Я глухо застонала. Мейсен... Я потрогала телефон, а потом, словно испугавшись обжечься, резко отдернула руку. Почему я никак не могу решиться? Почему меня никак не покинет это проклятое ощущение подвоха? Ведь с моими чувствами к Эдварду все ясно... Все рядом с ним становилось невероятно ярким, даже слепящим –как будто кто-то щелкнул выключателем, и в темной комнате вспыхнул яркий свет. Когда я видела его – на противоположной стороне дороги, слишком легко одетого, неместного, я вспоминала, каким бывает оно – это состояние, когда сердце бьется часто-часто, от радости, в предвкушении; вспоминала эту смесь чувств. Когда он был рядом, я чувствовала себя одинокой и потерянной – сильнее, чем когда-либо раньше. И – почему-то – по-настоящему живой. И это самое неправильное, самое горькое, самое… убийственное чувство. Не такое, как об этом говорят. Не такое, которого хотят и о котором мечтают. Это сводило меня с ума. Это убивало меня. Я смотрела на него – на его бледное, прекрасное лицо, на темные круги под черными глазами – от недосыпания, должно быть – на бронзовые, спутанные волосы, на тонкие, растянутые в усмешке губы. Смотрела и понимала – я люблю. Я, Белла, обыкновенная, слегка сумасшедшая Белла – люблю. Эдварда.
Добавлено (26.05.2009, 21:38) --------------------------------------------- - Ты так смотришь, потому что… так почему, говоришь, ты так смотришь? - он насмешливо вскинул одну бровь. - И тебе привет, Эдвард, - я тяжело вздохнула и, с долей некоторой обреченности в голосе, неуверенно спросила: - Ну что, пойдем? - Хорошо, - усмехнулся Мейсен, хитро покосившись на меня. В ответ я лишь тяжко вздохнула, мысленно спрашивая себя, когда он закончит надо мной подтрунивать. Все началось в тот день, когда необходимость в Эдварде была больше, чем во всём остальном. Именно в тот миг, когда я уже готова была задохнуться без него, он появился, словно из воздуха и предложил поехать на выходные в Ла Пуш. Всё, что я смогла ответить ему – “хорошо”. Я даже не задумалась над смыслом его вопроса, просто молча, стояла и вдыхала его пряный запах, чувствуя, как меня вновь наполняют свежие силы. А Эдвард – разговаривал. Эдвард задавал мне вопросы. Обыкновенные, банальные вопросы. Спрашивал что-то. Какие-то мелочи. Неважные. Но при этом смотрел на меня, будто бы ждал ответа. Действительно ждал ответа. Я же, от его близости позабыв все остальные слова, восполняла их недостаток тем, что повторяла это “хорошо” снова и снова. То, как тяжело и глубоко я дышала и как часто повторяла это слово, Мейсену, видимо, очень запомнилось. Он до конца недели донимал меня рассказами о том, как “хорошо проводить хорошее время в хорошей компании хорошего человека”. А я краснела и увиливала от вопросов своих любопытных одноклассниц. Привычно молчала, отворачивалась, и, стоило Эдварду отойти в сторону, тут же снова начинала задыхаться и готова была удариться в истерику.
Я уже знала его слишком хорошо. Настолько, чтобы понимать: он никогда не даст мне того, что мне нужно. Но я также знала: он всегда сможет дать мне то, чего я хочу. И это совсем не плохо. Пожалуй, даже хорошо. Вчера мы ездили в Ла Пуш. Долго гуляли по пляжу, говорили ни о чем, потом сидели на камнях, молчали и смотрели на океан, и моя голова лежала на коленях у Эдварда, а он перебирал мои волосы. И это было хорошо. Правильно. Пожалуй, я могла предугадать его последующие действия, но все же, такого окончания дня я не ожидала. Когда он нагнал меня у двери дома, я оказалась чертовски не готова.
Я всегда думала, что когда что-то подобное случится, я буду вести себя совсем по-другому. Но теперь, когда я оказалась так близко к Эдварду, я примерзла к месту, словно загипнотизированная его взглядом. Я выдохнула. Он дотронулся до моего подбородка, заставил меня повернуть голову. Я послушно посмотрела на него; и он усмехнулся – торжествующе, я бы сказала. Но это только на мгновение. В следующее мгновение – он оказался рядом со мной, так близко, что я могла почувствовать слабый запах его одеколона. Так близко, что мое личное пространство сжалось до нескольких сантиметров. Мне казалось, что сейчас Эдвард протянет руку и коснется моего лица. Проведет пальцем по губам. По шее. Вниз. Мне казалось, что он сделает со мной то, что наверняка делал со многими другими до меня. Сведет с ума. Окончательно. И мне хотелось, чтобы это произошло. Мгновение – и я рядом. Мгновение, и я прижалась к нему – осторожно, неловко. Уцепилась руками за его рубашку. Мгновение, и я поцеловала его. Его руки сомкнулись на моих бедрах, и он ответил. Эдвард жарко впился в мои губы, не оставляя мне никаких путей отступления, никакого права выбора. Да мне и не нужно было выбирать. Я выбрала, как мне казалось, уже много лет назад... Тогда, когда впервые прошептала слова любви, глядя в золотистые тигриные глаза Я пыталась думать об Эдварде, о его руках, касающихся моего тела, о его губах, касающихся моих губ; но я видела совершенно другое, и в то же время очень похожее (практически идентичное), лицо, любящую улыбку на губах, тепло в глазах... И это его руки, не руки Мейсена, касаются моего тела, это его руки и губы доставляют мне удовольствие, и практически поднимают на небеса, высоко-высоко-высоко, от счастья, от удовольствия. Потом мы шарахнулись друг от друга, отвернулись. Точнее – шарахнулась я, отвернулась я, а Эдвард удержал меня за руку. Его пальцы стиснули мое запястье, и это было больно. – Что? Он раздражен. Да, конечно, он раздражен. В его тоне не было ни нежности, ни волнения. Просто банальное, понятное раздражение от того, что что-то идет не так. – Нет, - ответила я. Дыхание было сбившееся, неровное, и «нет» получилось неубедительным. Он сделал шаг вперед, я вытянула руки перед собой, как бы защищаясь. – Я не могу. Ладно? Эдвард лишь пожал плечами. – Ты можешь. Я, молча, отвела глаза, изучая слегка пыльные носки его ботинок, ожидая, когда он уйдет. Но он все еще был здесь, и, похоже, не собирался так просто сдаваться. Не говорил ни слова, и даже уже не пытался дотронуться до меня, но он все еще здесь. Почему-то. Зачем-то. И мне вдруг показалось, что он может меня понять…. … И даже если нет – это неважно. Я протянула руку и коснулась его руки. Наши пальцы сплелись, и он потянул меня на себя. Я поддалась.
Потом, несколько минут спустя, были всего три слова - причина моих нынешних сомнений - "Ты будешь моей?" И что-то в его глазах подсказало мне, что под словом "моя" подразумевалась вовсе не "моя девушка". Я не смогла ответить ему сразу - слишком уж неожиданным оказалось предложение. Я просто потерялась в двух словах, и в собственном ощущении ужаса и подвоха. Мне дали время подумать. Великодушно, нечего сказать. Я вздохнула и закрыла глаза, попытавшись представить другой вариант. Другую жизнь. Подумать и увидеть себя иную – ту, которую я так часто видела во снах. И не смогла. Пальцы сами собой пробежались по кнопкам, набирая номер, который уже успели выучить за этот вечер. Трубку сняли после первого же гудка. - Белла, - Эдвард произнес мое имя так, будто говорил "привет". - Чем обязан? - в его голосе проскользнуло вежливое любопытство с оттенком ехидства и предвкушения. - Ты знаешь, чем, - выдохнула я. Сердце пропустило три такта.
Добавлено (26.05.2009, 21:39) --------------------------------------------- Усё, следующая главка будет только после 11 июня, в связи с экзаменами.
Фик вводит меня в депрессию!мне так Эда жалко! бЕДНЯЖКА, ТАК МУЧАЕТСЯ! Так, что я поняла! Белла в отключке после того,как родила; Она болтается в каком-то паралленлном мире или в снах, и мне кажется, что без этого мага-кудесника не обошлось! по-моему, эд в снах белки какой-то плохой!((( Ничего не понимаю, но так же жду проды! Интересно и эмоционально написано, молодца! Космос пахнет малиной, а на вкус Вселенная - чистый ром...
Дата: Понедельник, 01.06.2009, 23:57 | Сообщение # 9
Человек
Группа: Проверенные
Сообщений: 32
Медали:
Статус: Offline
Мммм, skyey_elly, правильно ты всё понимаешь)) Вот только, что все так не любят Дугласа? Он может исправился, подобрел?! Эх.. Ну ладно, не переубедить вас))) Спасибо, что читаешь, мы очень рады, что тебе нравится)))
Добавлено (01.06.2009, 23:45) --------------------------------------------- Глава 6. Всего лишь сны, или что-то большее?
Записи из дневника Беллы Свон. 17 января 2008г.
Все мои мысли всегда были при мне, и зачем только мне взбрела в голову эта нелепая идея, переносить свои переживания на клочок бумаги, что бы после всё равно забыть о существование этой тетрадки?!... Слишком нелепо даже для меня, но слишком необходимо... "Человеческая память несовершенна..." когда-то так сказал Эдвард... Ха! И с чего я решила, что он так сказал, если это был всего лишь сон?! Но сейчас мне кажется, что я в действительности когда-то слышала это от него, и только из-за этого не могу не поверить в правдивость этих слов. И потому, потакая непонятно откуда взявшемуся порыву, я склоняюсь над тетрадкой и старательно выписываю каждую буковку в клеточке... Это превратилось в какую-то манию. Стало жизненно необходимо все помнить, а именно - помнить каждую деталь, каждое своё ощущение, каждое чувство, которое приносил мне очередной сон, спутать с реальностью, и это было слишком легко, но ещё проще поверить в то, что, просыпаясь я переношусь в чужую реальности, где мне нет места... И всё потому, что, мне приснился сон...
- Люблю тебя! - А я тебя! В объятьях друг друга, мы стояли посреди залитой солнцем и яркими красками - площади парка аттракционов и с чувством шептали слова любви. - Больше жизни! - Больше самой вечности! - Люблю! - Люблю! - Выходи за меня! В моих глазах загорелся ещё больший огонёк счастья, и я вобрала в себя всю любовь мира, что бы прошептать самые важные слова на свете: - Выйду!... Твоя - навсегда! Я счастливо рассмеялась, когда Эдвард поднял меня на руки и закружил, а затем, прильнул своими губами к моим, в самом нежном, страстном и сладостном поцелуе из всех... - Люблю больше жизни! ...где-то носились дети... - Люблю больше самой вечности! ...кто-то катался на русских горках и в ужасе кричал... - Люблю каждый день! ...откуда-то долетал запах поп-корма... - Люблю каждую ночь! ...вокруг нас взмывали в небо сотни разноцветных шариков... - ...Люблю! ...а весь мир отражался в наших глазах наполненных безграничной любовью и таким же безграничном счастьем... - Отныне... - ...и Навсегда!... До чего реально, до чего прекрасно... А я так хочу попасть в ту реальность, к тому Эдварду... Туда, где есть безграничная любовь, туда, где есть счастье, туда, где мой дом...
20 января 2008г.
5:30 a.m. И снова я не сплю, снова просыпаюсь в радостном предвкушении чего-то феерического, хоть и понимаю, что это пустые мечты, но всё равно продолжаю надеяться... Но зато, какой волшебный был сон...
- Какой красивый закат... - сказала я, глядя на горизонт, думая совсем не о закате. Моя голова лежала у Эдварда на плече. Где-то внизу пыхтел машинами шумный Чикаго. Мы вдвоем сидели на крыше моего - теперь уже нашего - дома. По-прежнему не оборачиваясь, я прислонилась головой к груди Эдварда, слушая, как его сердце перестукивается с моим. Тук-тук. Тук-тук. Всегда в одном и том же ритме, всегда ровно, когда и сколько ни слушай - тук-тук, тук-тук - сердце, живущее своей жизнью, но всегда отзывающееся на каждое мое прикосновение. Руки Эдварда обвились вокруг моей талии, и я прижалась к нему покрепче. Он сидел, прислонившись спиной к нагретому за день покатому шиферу крыши, мой жених, мое сердце - Эдвард Каллен. Я легко могла представить, какое у него сейчас выражение лица - для этого не нужно сидеть рядом и смотреть, не отрывая взгляда, стоит лишь закрыть глаза - и его лицо вырисовывается до мельчайшей черточки. Плотно сомкнутые губы, и ненапряженный, без этой дневной непременной поперечной морщинки лоб, и влажный темный завиток волос на виске. И еще шрам, почти на том же месте, что и у меня - узкая, почти незаметная уже белесая полоска - две недели назад я не успела спросить, откуда, а сейчас - не хотела... прижаться губами и так - навсегда. С тех пор, как мы вернулись из Италии, прошло две недели. За эти четырнадцать дней я успела понять, что такое настоящее счастье. За все это время мы с Эдвардом ни разу еще по-настоящему не расставались, независимо ни от чего я всегда ощущала его присутствие рядом с собой. Мы старались не упустить ни единой секунды, которую можно было бы провести рядом друг с другом. Стремились наверстать все то, что упустили за эти два года. Приятные важные мелочи - долгие прогулки, такие же долгие поцелуи, бесконечные совместные ночи и - обязательно - совместная возня в кухне. - «Ммм... превосходно, мисс Изабелла - будущая - Каллен!» - после этого я как-то совсем по-девчоночьи, краснела, сердилась, и, забывая про очередное блюдо, кидалась на него с кулаками - "Белла, меня зовут Белла, терпеть не могу, когда ты говоришь "мисс Изабелла". Ясно тебе, бесчувственный чурбан!!" - и Эдвард, безудержно хохоча, перехватывал мои кулачки. - "Какие не приличествующие благородной девушке слова, мисс! Где вы только нахватались таких слов, мисс! Наверное, вы попали в плохую компанию, мисс! Как же это можно было допустить, мисс!" - и после каждого восклицания я набрасывалась на него с еще большей яростью. - "Я тебе покажу – «мисс», я тебе сейчас устрою!! Ты ответишь за свои слова, мистер Каллен! В конце концов, все не заканчивалось объятиями, и поцелуями, и смехом, и снова поцелуями... Эдвард - мой Эдвард - всегда был рядом, неотъемлемая и самая важная часть мира, в котором я жила. А значит, все обязательно будет хорошо - мы же вместе. А самое главное, что с его появлением в моей жизни все сразу встало на места. У него был, удивительный талант – приводить в порядок даже самое хаотичное. Подул легкий прохладный ветер, и я поежилась. Эдвард чуть переместился, усадил меня к себе на колени и крепко-крепко обнял, согревая своим теплом. Уткнулся носом мне в шею. Его лица не было видно, но я чувствовала - он улыбается. - Так непривычно не слышать твоего сердцебиения, - задумчиво прошептал он. - Самый важный звук в моей жизни, правда. - Жалеешь? - слегка напряглась я. - Что ты! О чем мне сейчас жалеть? - Ну как же... Сила, скорость, сверхъестественные возможности... - Глупая, - фыркнул он. - Ты не представляешь, сколько раз я проклинал все это, поскольку моя сущность была главной преградой на пути к тебе. Я не мог быть рядом с тобой, потому что ежесекундно представлял для тебя смертельную опасность, не мог разделить с тобой обыкновенные человеческие радости, не мог даже согреть тебя, если ты замерзнешь... И ты еще спрашиваешь, жалею ли я, - Эдвард запечатлел нежный поцелуй на моем плече. Некоторое время мы молчали. Я думала о словах Эдварда и о том, что я приняла бы его любого. Такого человека, как он, нельзя не любить. Просто невозможно. И неважно, вампир он, или человек. Время, которое я провела с ним в Форксе, было самым счастливым в моей жизни, не считая этих недель. Те же два года, что были между ними, лучше просто стереть из памяти. - О чем ты думаешь? - поинтересовался Эдвард. Я едва сдержала рвущийся наружу смешок. Он никак не мог привыкнуть, что теперь от него закрыты не только мои мысли, но и все остальные тоже. - О нас, - неопределенно ответила я. - И о нашем прошлом. - И что же ты надумала? - мышцы на его руках напряглись. - Я думаю о том, что я тогда была счастлива... Хотя нет, сейчас, здесь, вот, оно - настоящее счастье. За моей спиной шумно вздохнули. - Я был таким дураком... Теперь вздохнула я. Развернулась в кольце рук Эдварда, с твердым намерением расставить все точки над i, встретилась взглядом с изумрудными глазами и... вся моя решительность испарилась. Слишком много боли было в его глазах. Я вздохнула и погладила его по щеке. - У каждого есть права на ошибку... - ... но я только и делал, что ошибался... - ...и ты не должен корить только себя... - ... если бы не я, то все было бы хорошо... - ... я тоже накосячила, - он хотел было сказать что-то еще, но я прижала палец к его губам, радуясь тому, что теперь мы на равных. - Хватит перебивать. Выслушай меня. Я ни в коем случае не жалею о том, что произошло, потому что неизвестно, сидели бы мы тогда вот так вот вдвоем. Я жалею лишь о том, что мы слишком поздно поняли, что не можем друг без друга. И о том, что я была такой дурой и не вцепилась в тебя руками и ногами, когда ты уходил. Будь я чуть упрямее и недоверчивей, никуда бы ты от меня не сбежал, - улыбнулась я. - И если бы мне дали шанс изменить прошлое, я бы так и сделала. Не отпускала бы тебя ни на секунду. Но, кто знает, чем бы тогда все закончилось. Поэтому, я счастлива, что все получилось так, как получилось, - я хотела убрать руку от его лица, но он перехватил мою ладонь и переплел наши пальцы. - Все, можешь говорить. Только не вздумай извиняться, - я шутливо нахмурилась, а потом улыбнулась, глядя на обескураженное лицо Эдварда. - Иногда смотрю на тебя и думаю, за какие такие заслуги мне ниспослали тебя. Я так счастлив, что ты у меня есть, - он потянулся и легко поцеловал меня в губы. Я улыбнулась, почувствовав, как его сердце сбилось с такта одновременно с моим. - Я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю. Для меня неважно, кто ты есть, главное, чтобы ты был рядом. Всегда. Иначе я не выживу.
Добавлено (01.06.2009, 23:45) --------------------------------------------- 21 января 2008г.
Каждый раз я всё больше и больше начинаю верить в то, что происходящее во сне - моя настоящая жизнь, которой у меня почему-то нет здесь, хотя всё вокруг так и кричит о том, что это мой дом, что это моя жизнь, и я должна просто поверить в неё... Но вот незадача, мне почему-то не вериться в это, и я упорно считаю, что настоящая жизнь там, во снах...
Машина Эдварда остановилась, но я не могла определить, где мы находимся, потому что мои глаза были всё ещё завязаны. - Я уже могу снять повязку? - голос слегка дрожал от нетерпения и раздражения. К сюрпризам, всё ещё было непросто привыкнуть, хотя признаться честно они начинали мне нравиться. Возможно виной тому, тот замечательный день в Италии, когда Эдвард подарил мне кусочек рая. - Ещё чуть-чуть, моя нетерпеливая девчонка, - смеялся он, отстёгивая ремень безопасности и выходя из машины. Дверь с моей стороны открылась, и я почувствовала руки Эдварда на своей талии. Он помог мне выйти из машины и, захлопнув дверцу, развернул меня на сто восемьдесят градусов. - Готова? - Да! - выдохнула я. Эдвард резко сдёрнул повязку и мне в глаза ударил яркий солнечный свет. Я проморгала пару раз, привыкая к освещению, и огляделась. Моему взору предстала, широкая, длинная улица, залитая солнечным светом, по всему периметру которой, друг напротив друга располагались самые разнообразные коттеджи. Тут были и большие и маленькие, одноэтажные, двух, трехэтажные домики, с гаражом и без них, с бассейном, с высоким забором, закрывая двор от посторонних глаз, или открытые лужайки, засаженные цветами, было даже пару четырехэтажных коттеджей с высоким ограждением и видео камерами. Я непонимающе посмотрела на Эдварда и спросила: - Почему мы здесь? - он жестом указал на дом, напротив которого мы стояли и произнёс: - Теперь, это, наш дом. Я посмотрела туда, куда он указал, и обомлела... Дом был великолепен! Всего два этажа, но больше и не нужно; своеобразная крыша, с одной маленькой и с одной побольше - конусообразными башенками; небольшие окошки, имели вытянутую форму; каменными сиенами, а сам дом казался сказочным, словно мы попали на страницы, какой-то таинственной истории, где живут эльфы и феи... только я об этом подумала, как тут же оказалась на территории, - теперь уже - нашего дома, и убедилась в своих причудливых мыслях о мистических созданиях.... Залитая солнце лужайка, тонущая в цветах - точь-в-точь, как на нашей поляне в Форксе - придавала дому очарование и некую загадку. С левой стороны в нескольких метрах, от вымощенной, булыжниками дорожке, ведущей ко входу в дом, росли два высоких дуба, между ними висели огромные качели, по которым, вверх вились прекрасные цветы; недалеко находился небольшой прудик с кувшинками и белыми лилиями, а всю эту картину завершал, с правой стороны от дорожки, непонятно почему оказавшийся здесь, гараж, но он вовсе не казался лишним или неуместным, потому, что имел ту же отделку, что и дом, и по всем его стенам и крыши тянулись те же цветы-вьюны, которые были на качелях... Я вздрогнула от нежного прикосновения, но тут же, улыбнулась, почувствовав любимые губы у своего уха, которые шептали: - Нравится? - Очень, - восхищенно пролепетала я. - Хочешь посмотреть что внутри? - дразня, спрашивал Эдвард. - Конечно! - Ну, тогда пойдём. Эдвард приобнял меня за талию и медленно подвёл к самому входу в дом. Остановившись перед дверью, он нежно посмотрел на меня и ласково улыбаясь, отворил дверь, пропуская вперёд.
Внутри дом потряс меня ничуть не меньше, чем снаружи. Переходя из одной комнаты в другую, я никак не могла налюбоваться красотой интерьера. Светлые стены, - всё как любят Каллены, немного чёрного - классика жанра, и голубого, - моего любимого, и так как нравится Эдварду, конечно же единственная в своём экземпляре - мебель, необычные аксессуары и совсем немного, но в нужных местах - маленькие безделушки в виде каких-то статуэток и... на кухне, на чёрном холодильнике магнитом прикреплён, - конечно же по инициативе Элис - рецепт Яблочного пирога... - Эдвард, это просто невероятно! Неужели это действительно наш дом? - всё ещё отказываясь верить в эту сказку, спрашивала я. - Ну конечно наш, глупышка, - ласково рассмеялся он, целуя меня в висок. - Вот смотри, кухня здесь даже, почти обжитая, - Эдвард указал на тот самый лист с рецептом яблочного пирога, который я ещё в самом начале приметила и добавил: - Даже фотография наша есть, - Он подошёл к холодильнику открепил магнит повертел его в руках, и показал мне счастливо улыбаясь.
Магнитом была, яркая фотография, где мы с Эдвардом не обращая ни на кого внимания, смеясь кормим друг друга сахарной ватой, а на заднем фоне с десяток разноцветных, воздушные шариков взмывали в небо... - Помнишь? - почему-то спрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, что он всё помнит и так же, как и я - никогда не забудет этого момента, как и многих других. - Конечно, помню, любимая, - шепчет Эдвард, - Это был невероятно счастливый день, хотя с тобой, мои дни, иными быть не могут. - Как и мои с тобой, - всё ещё улыбаясь, я повернулась в руках Эдвард и встретилась с полным нежности и безграничной любви - взглядом изумрудных глаз, который так и завораживал, вознося на вершины блаженства...
...Его губы находят мои и в перерывах между поцелуями он шепчет: - А как... насчёт того что бы... начать... обживать... остальные... комнаты... в этом... прекрасном... доме...? - я на несколько секунд прерываю поцелуй, что бы со всем укором, на который способна в этот момент, посмотреть на Эдварда и спросить: - Что вы имеете в виду, мистер Каллен? - он бросает хитрый взгляд за мою спину, где - я уже знаю, - находится лестница на второй этаж и отвечает: - Ну, я тут подумал, что Вы - мисс Изабелла, ещё не видели, нашу с вами спальню в кото... И он не успевает закончить фразу, потому что слова больше не нужны, за нас всё скажет язык тела... И в подтверждению этому, мои губы вновь находят его, а пальцы рук зарываются в копну бронзовых волос, притягивая его лицо ближе к моему, тем самым углубляя поцелуй и позволяя нам обоим раствориться в своих ощущениях...
...а мгновение спустя, не разбирая дороги, мы пятимся назад, на ощупь находим лестницу и попутно сбрасывая друг с друга ненужную одежду. Поднимаемся по ступенькам, опираясь на перила, стены, а затем и на сами ступеньки, и уже перед самым входом в комнату, совсем сползаем на пол, и вот так - почти лёжа, перекатываемся в спальню и зачем-то захлопываем дверь, оставляя любопытные носы в коридоре... И уже там, за дверью, мы вновь тянемся друг к другу в упоительном экстазе, смешанном с обезумевшей страстью и в нетерпение скидываем оставшиеся лоскутки ткани, что бы ни одна преграда не мешала нашим телам соприкасаться, а затем - сливаться, воедино...
***
- Так-то лучше!, - переворачиваясь на спину и вновь ложась на плечо Эдвард, смеясь, произношу я. - Теперь эту комнату можно с уверенностью назвать обжитой. - Даааа, - улыбаясь, притягивает Эдвард: - А как насчёт остальных комнат? Их мы ещё не обживали, - ухмыляется он, своей кривой улыбкой. - Это дело поправимое. Например, мы можем.... начать прямо сейчас!, - смеясь, произношу я и вскакиваю с кровати, направляясь прямиком к двери. Эдвард мигом срывается с места и бежит за мной, пытаясь поймать меня в капкан своих страстных объятий... Абсолютно счастливые и обнажённые, мы носимся друг за другом из комнаты в комнату, пока эта игра не заканчивается поцелуями и вожделенными стонами, на деревянном столе в комнате со множеством полок и книг... Кажется, сейчас мы будем обживать кабинет-библиотеку...
...и мне чертовски нравится эта мысль...
Добавлено (01.06.2009, 23:54) --------------------------------------------- 23 января 2008г.
Наверно самое невероятное в этом сне, что во всю его нереальность веришь безоговорочно...
- Белла, если ты не хочешь, что бы Чарли объявил розыск на того шутника, который решил его разыграть, то тебе следует позвонить ему. Потому что ровно через пять минут, твой отец получит приглашение на свадьбу Изаббелы Свон и Эдварда Каллена. И его вовсе не порадует эта новость, потому что он всё ещё считает Эдварда погибшим, а тебя прибывающее в депрессии... - Всё. Хватит Элис, я поняла. Сейчас я ему позвоню..., - дрожащими руками я взяла трубку и набрала номер отца. - Алло, - ответит Чарли. - Привет, пап, это я. - О, Беллз, привет. Рад тебя слышать, ты так давно не звонила. Как поживаешь? - У меня всё хорошо, пап. Как сам, как там Джейк? - неуверенно спрашивала я, боясь заводить разговор о замужестве. - Время! - прошипела Элис, показывая на часы. Одними губами я сказала, ей, что всё поняла. - Ну, у меня всё как обычно. Работа, бейсбол, рыбалка. Ты же знаешь, в Форксе ничего не случается. А Джейк сейчас у своих сестёр, Билли говорил, что он уехал на всё лето, так что раньше осени его не ждём. Вчера он звонил..., - начал, было, Чарли, но я его перебила, потому что Элис уже вовсю начала паниковать. - Пап, мне нужно кое-что сообщить тебе. Это касается посылки, которую ты должен с минуты на минуты получить. - Посылка? Ты отправила мне посылку? - недоумённо спросил отец. - Да... Это... это приглашение, - неуверенно начала я. Чарли почувствовал в моём голосе страх и насторожился. - Что за посылка Беллз? Что-то серьёзное? - Нет. Нет, что ты..., - начала я и замолкла на полуслове, потому что наткнулась на пристальный, недовольный взгляд Эдварда и Элис. - Хотя, да. Это важное приглашение. Я только хотела сказать, что бы ты не переживал насчёт него. И это не шутка, - поспешила добавить я, видя как губы Элис, прошептали "розыгрыш". - Какая шутка, Белла? Что ты имеешь в виду? Я сделала глубокий вдох, собрала всё своё мужество и попыталась объяснить Чарли, в чём дело. - Папа, сейчас ты получишь посылку, в которой будет приглашение. То, что ты прочтёшь в этом приглашение, может показаться тебе крайне неожиданным, но ещё более неожиданным и странным будет, то, что там пойдёт речь о человеке который до недавнего времени не присутствовал в моей жизни более полутора лет... но сейчас мы снова вмести и я... я счастлива... Просто помни, что это не розыгрыш. И не переживай, у меня действительно всё замечательно, - поспешила добавить я, будучи неуверенной в то, что до Чарли полностью дошёл смысл моих слов. - Я ничего не понимаю, ты можешь нормально объяснить, что случилось и чего мне следует ждать от твоего так называемого приглашение, - по ту сторону раздался дверной звонок, и я поняла, что принесли почту. - Я так понимаю это почта? - серьёзно спросил Чарли. - Я полагаю, что, это так, - ответила я. - Хорошо, подожди Беллз, я сейчас открою дверь получу эту посылку, и ты мне всё нормально объяснишь?! - строго начал отец. - Да пап. Послышались тихие шаги и звук открывающейся двери. Вскоре Чарли вновь был у телефона. - Итак. Я так понимаю, мне необходимо открыть конверт и прочитать, то, что в нём написано?! - Да... - Элис в ужасе посмотрела на меня, и я тут же добавила: - И не забудь, что это не розыгрыш. - Хорошо, я понял. Чарли зашелестел бумагой и очевидно погрузился в чтение. Потому как затянулось молчание, я поняла, что он перечитывает написанное. Тишина длилась уже более двух минут, и я решила прервать молчание, как услышала, тихий и неуверенный голос отца. - Белла, ты действительно выходишь замуж? - ровно спросил он. - Да. - За Эдварда Каллена? - Да. - За того самого Эдварда Каллена, с которым ты встречалась два года назад? - Да. - И сейчас я должен поверить в то, что это не розыгрыш и то, что ты похоронила Эдварда год назад, было сущее недоразумение? - Именно, - я просияла, потому что и предположить не могла, что будет так легко. - Ну, тогда может быть, ты скажешь, что именно ты подразумеваешь под недоразумением? - с нарастающим гневом начал отец. - Быть может, то, что он бросил тебя одну в лесу?! Или недоразумением называется, то, что ты четыре месяца была словно неживая, или недоразумение..., - голос Чарли звучал глухо и рассерженно, как никогда. Кажется, я рано понадеялась на то, что всё прошло гладко. Так или иначе, необходимо исправить ситуацию... - Пап! Папа, - я пыталась докричаться до него, но он словно не слышал меня. - ... что ты из-за этого парня бросилась на другой конец света, что бы после вернуться полностью опустошённой и морально убитой, или, быть может, недоразумением является, то, что последующий год ты пребывала в глубочайшей депрессии, из которой мы уже отчаялись вытащить тебя?! - он закончил свою длинную тираду и перевёл дух. - Всё? Ты всё сказал? Теперь я могу объясниться, в чём дело? - со злостью и негодованием прошипела я. Я могла понять чувства отца, но не могла перестать злиться на него за эти слова. Это было слишком больно, но больнее было от того, что это чистая ложь. Чарли молчал, очевидно, он не ожидал от меня такого напора. - Я не услышала ответа. Так ты мне дашь возможность всё объяснить, и постараешься не перебивать меня? - строго спросила я. - Я слушаю, но ничего не обещаю... - Спасибо и на этом - я глубоко вздохнула: - Послушай, пап, я понимаю, что возможно ты недолюбливаешь Эдварда за то, как он со мной поступил, но я хочу, что бы ты знал, что он сделал это не безосновательно, на то были веские причины. И даже более того, если бы не он, я сейчас не разговаривала бы с тобой. Я бы... я бы погибла, пап... И то, что я до сих пор жива, его заслуга. Он спас меня, а я спасла его, и именно благодаря Эдварду я счастлива. Он делает меня счастливой... Всё что я сказала и всё, что написано в маленькой карточке, которую ты держишь в руках, является чистой правдой. Я выйду замуж за Эдварда так или иначе, я люблю его больше всего на свете, и меня не волнует ни чьё мнение на этот счёт. Я выйду замуж за Эдварда Каллена с твоим благословением, или без него, но я бы хотела, что бы ты это понял и принял. Для меня это многое значило бы... Я закончила и воцарилась тишина... - Ладно. А теперь скажи мне пожалуйста, - в этот момент Элис хихикнула и я недоумённо покосилась на неё - что я не настолько стар, что бы у меня начался маразм и то, что ты сказала действительно соответствует истине. Я облегчённо рассмеялась и поспешила сказать: - Нет, папа, ты всё ещё молодой, до маразма тебе очень далеко и то, что я сказала, действительно соответствует истине. - Ты мне объяснишь, что же произошло? - Конечно... - Но не сейчас? - Ну... я бы предпочла подождать с этим... - Ну, хорошо. Надеюсь, мне не придётся ждать до самой свадьбы, что бы узнать историю вашего воссоединения? - шутливо поинтересовался отец. Я не могла поверить, что он так быстро отошёл. Не знаю, было ли причиной, то, что он внял моим словам или нет, но это не могло не радовать. - Конечно же, нет. Мы на самом деле думали, что вы с мамой приедете навестить нас и посмотрите, как мы живём... Конечно, если ты не можешь, то мы можем приехать на выходных, - осторожна начала я, услышав напряжённое молчание. - О, ну что ты Беллз. Я бы с радостью приехал к вам. - Ну, тогда завтра с утра жди почту, - засмеялась я. - Что? Опять? Какие новости я на этот раз узнаю?... Ты беременна? - вдруг встрепенулся он. - Нет. Нет пап, что ты?! Это просто билеты на самолёт до Чикаго. Мы надеялись, что ты примешь приглашение, и поэтому выслали тебе их. - О, хорошо, я понял Беллз. Ну, тогда до встречи?! - Да, пока пап. Я положила трубку и шумно выдохнула. Всё прошло значительно лучше, чем могло бы быть.
Эммет, Элис, Джаспер, Чарли и мы с Эдвардом сидели в нашей гостиной и только что закончили рассказ, о том, что же произошло в Италии да и вообще с Эдвардом. Надо заметить, что врали мы искусно. К концу повествования, воцарилось неловкое молчание, но ни у кого не осталось сомнений, что рассказанная нами история является вымышленной. Теперь всё встало на свои места. Элис без умолку трещала о предстоящей свадьбе, мы беззаботно болтали и обсуждали дальнейшие планы на жизнь, а Эммет и Чарли активно жестикулируя, обсуждали бейсбольный матч. - Чарли выглядит довольным. Тебе так не кажется? - Эдвард обхватил руками мою талию, и притянул ближе к себе, я облокотилась на его грудь, счастливо улыбаясь и прошептала в ответ: - Так и есть... Я повернулась лицом к Эдварду и долго всматривалась в его искрящиеся глаза, а затем мои губы встретились с его в сладком поцелуе. Какое-то время мы просто сидели, наблюдая за остальными. Это казалось таким правильным. Однако, через какое-то время, Элис заставила нас напрячься, когда ни с того ни с сего, резко встала и плотно задёрнула штору. Я недоумённо приподняла бровь, но она лишь кинула мимолётный взгляд на только что зашторенное окно. Минуту спустя выглянуло солнце, и я понимающе улыбнулась... Но чего никто не ожидал, - даже Элис, - так это того, что пять минут спустя, Чарли резко развернётся и дёрнет штору со словами: - А что это вы в темноте сидите? - никто не успел и глазом моргнуть... Комнату залил солнечный свет... Наступило молчание. По всей комнате забегали солнечные зайчики, трое вампиров блистали на солнце, россыпью бриллиантов, Чарли с широко раскрытыми глазами смотрел на них, а я с Эдвардом в ужасе переводила взгляд от отца к Элис и остальным. Казалось, хуже уже быть не может, но не тут-то было... Эммет скатился с дивана и начал кататься по полу, в ужасе крича: - Аааа, я горю! Горю! Помогите! Спасите! Горю... От этого зрелища Каллены. казалось, оторопели, а Чарли всё ещё находился в шоковом состоянии и с широко раскрытыми глазами смотрел на Эммета, который продолжал верещать. - Теперь нам не отвертеться? - без всякой надежды спросил Эдвард. Я покачала головой: - Нет... Теперь нам точно неотвертеться. Я медленно подошла к Чарли. - Пап? - позвала я отца, пошевелив его за плечо, а другой рукой задёргивая шторку. Как только комната погрузилась в полумрак, вновь стало тихо. Эммет вскочил с пола, и, как ни в чём не бывало, сел обратно на диван. Про себя я отметила, что за эту выходку, он ещё ответит. Все в ожидании посмотрели на Чарли, который в свою очередь переводил взгляд от одного к другому и в конечном итоге остановился на мне. - Ты ничего не хочешь мне рассказать? - как-то отрешённо спросил он. - Я... ммм... - замялась я. - Ты знала, - это скорее прозвучало, как утверждение, нежели вопрос. - Знала, - только и смогла вымолвить я, не зная к чему готовиться. С минуту мы, молча, смотрели друг другу в глаза. Я с мольбой, он с укором. - Тогда я жду настоящих объяснений всей этой истории... - он обвёл взглядом гостиную, посмотрев на каждого из присутствующих. - Но пап... - он не дал мне договорить. - Белла, сейчас вы мне рассказали душещипательную историю, в которую я, как полный дурак поверил, но видя сейчас всё это... я понимаю, что многое не сходится, так что потрудись объяснить, что к чему - закончил свой монолог Чарли. Во мне боролось два противоречивых чувства. С одной стороны я понимала, что больше врать мы не сможем, но и с другой стороны я не могла ничего рассказать отцу, ради его же, безопасности. Тот рай, в котором я оказалась, грел душу, но я всё ещё помнила те страдания, которые нам пришлось преодолеть, что бы быть вместе... - Не всё так просто... - Это я понимаю, но потрудись объяснить. Я в надежде посмотрела на остальных и, поймав одобрительный кивок Элис начала рассказывать...
Пару часов спустя я наконец-то могла свободно выдохнуть... Никогда прежде я ещё так не нервничала, даже, когда впервые узнала, что Эдвард вампир, даже когда направлялась в балетную студию, где меня ждал Джеймс, и, даже, когда мне предстояло сообщить отцу, что я выхожу замуж за Эдварда... Сегодня же мне пришлось объяснять, то, что понять в принципе невозможно, а если и возможно, то слишком сложно. Однако, Эдвард и остальные мне в этом успешно помогли и было не так страшно. Общую картину происходящего за последние два года мы сохранили, но рассказали далеко не всё, дабы уберечь Чарли от опасности и не давать лишнего повода для переживаний. Чего мы никак не ожидали, так это того, что он воспримет всё так легко. Казалось, он давно догадывался обо всё, а сейчас лишь убедился в своих подозрениях. Правда, эти подозрения не спасли его от ужаса, который отразился в его глазах, когда он узнал, через что нам пришлось пройти на пути к своему счастью. Но последнее слово всё равно осталось за Чарли. - Ну что ж, кажетс,я сосем скоро я породнюсь с семейкой мистических созданий?! - мы облегчённо выдохнули и рассмеялись... Всё прошло гладко... 26 января 2008г.
Такими темпами, каждая моя запись в этой никчёмной тетрадки, которую - девчонки всего мира - гордо именуют - "Дневник", будет начинаться со слов: "Сегодня мне снился сон..." Ничего не могу с собой поделать.... А виной тому, то обстоятельство, что сегодня, мне опять-таки приснился один из тех снов, который кажется таким реалистичным, что хочется заснуть и не просыпаться больше никогда, погрузившись в страну грёз...
...далеко не сразу я поняла, что забеременела. Мало ли. Кажется, всех событий в моей короткой пока что жизни хватило бы на десяток других, а потом - то нервы, то постоянная смена климата, то еще миллион причин - про постоянные переживания даже вспоминать нелепо... Когда меня наконец-то осенило самым простым и самым явным вариантом, я чуть не сошла с ума от дикой радости, смеялась и кружилась по комнате, пока не упала без сил в кресло, и слезы счастья бежали по щекам. Ну конечно же, какая ты дура, Изабелла Св... Изабелла Каллен. Каллен. Это же так просто и так очевидно, у меня же всегда все было день в день, а тут вдруг резкий сбой в цикле, к тому же - припомни-ка! - и легкая тошнота, и вдруг потяжелевшая грудь, и - пускай редкие - головокружения по утрам. А аппетит? Смена климата, стресс, переживания... как же, ха! Я не узнавала в отражении - в этой женщине с темными, кольцами рассыпанными волосами, матовой просвечивающей кожей и огромными глазами - себя. Так и эдак рассматривала, выглядывала хоть какой-нибудь намек на округляющийся живот. Я понимаю, что ничего еще не видно и видно быть не может - но, почему, почему, черт возьми, еще ничего не видно?? Смена климата!.. Ну-ну, Белла Каллен. Я же всю жизнь мнила себя такой умной, такой осведомленной, такой внимательной и догадливой - и так легко списала со счетов все, чем мы занимались по ночам? Смена климата, ага. Смена климата!.. У нас будет сын - непременно сын, только и только сын, никаких дочерей, нет, сын - наш с Эдвардом первенец может быть только сыном. Он будет похож на отца, только на отца - упаси Бог передать ему что-нибудь свое, нет, ни за что, никаких темных волос - только отцовские рыжеватые кудри, отцовские изумрудно-зеленые глаза. Сын! Господи, не дай мне умереть от счастья. ...и как никогда мне захотелось остаться в это чудной стране сновидений.... навсегда....
Добавлено (01.06.2009, 23:57) --------------------------------------------- 28 января 2008г.
- Фрезии! Где фрезии? Их слишком мало. Мне нужны ещё цветы... Рооооуз?! Мне нужна твоя помощь с оформлением. Срочно! - это была уже тринадцатая по счёту истерика Элис и предпоследний день перед свадьбой. Этот неугомонный эльф, никак не мог успокоиться, и где-нибудь да находил изъяны... А началось всё с того, что подсветка у фонтанов была не того цвета, который предполагался... Шкуру рабочих, устанавливающих всю эту красоту, спасла Розали, которая заверила Элис, что настроить цвет для неё не проблема. А бедолагам пришлось очень долго оправдываться, (могу поспорить, они сами не знали, за что извиняются) перед Элис. После чего, они, очевидно приняв её за обезумевшую невесту, красноречиво высказались: "Не завидую я жениху. Не хотелось бы мне всю жизнь прожить с такой фурией" - и это было последнее, что мы от них услышали, прежде чем "фурия" обрушила очередной шквал брани в их адрес. Но на этот раз они обвинялись в том, что работали слишком медленно. Уточнять, что людям свойственно работать не со сверхскоростью, - я не стала, дабы не попасть под горячую руку своей подруги. После фонтанов были стулья, которые пришлось полностью заменить, ввиду того, что первоначальный вариант красиво не умещался, - да-да, именно, красиво, - на том промежутке, который предполагался, а слегка сдвинуть их ни в коем случае нельзя было, потому что из-за этого порушился бы весь порядок и пришлось бы менять полностью списки по расcадке гостей. Когда я попыталась возразить и предложить свой вариант, мне прочитали длиннющую лекцию о том, что может случиться, если мы сделаем, так, как хочу я. Аргументы у Элис были веские, - у неё было видение. Ну что на это возразишь?! А ещё был торт... Я даже не могу вообразить, что бы могло быть хуже, чем выбор торта с Элис и Эдвардом, под аккомпанемент Эммета... Когда-то давно, наверное, это было всё-таки в прошлой жизни, я и представить себе не могла, что выбор торта, может быть настолько изматывающим занятием, хотя изматывающим это показалось, похоже, только мне... Эммет во всю веселился, Элис всех подгоняла и прикидывала дизайн, от чего прибывала в неописуемом восторге, а вот Эдвард, который целых сто лет не ел сладостей, да ещё таких сладостей, - просто не мог нарадоваться и никак не решался выбрать, что-то одно, потому, что все начинки казались ему божественными. А что самое удивительно, это то, что за четыре часа поедания этих самых начинок, ему хотелось съесть их ещё, в то время, как меня уже давно мутило от всех этих шоколадных, сливочных и прочих изысков. Но как это обычно бывает, на мои просьбы, закончить с выбором и остановиться на чём-то одном, - никто не обратил внимания, Эдвард же вообще, сказал, что меня тошнит из-за беременности, а не из-за тортов, потому что от тортов, плохо, ну ни коим образом быть не может... И вот спустя почти пять часов, мы всё-таки вышли из самой лучшей кулинарии в городе, сделав заказ на семиярусный торт, с множеством начинок, потому что Эдвард так и не смог выбрать какую-то одну, а о том, что за декор там будет, мне даже и думать не хочется... Но, не смотря на все эти мучения, я могу с уверенностью сказать, что двадцатая по счёту, за трое суток, примерка свадебного платья, - в миллион раз хуже, чем выбор торта. Впрочем, и это уже не важно, потому что, следующем по списку, а если быть точнее, - повторно следующим, был выбор цветов. Первоначальный вариант, не устроил Элис своей скудностью и именно поэтому нам пришлось повторно появиться в цветочном магазине, - где нас уже встречали с раcпротертыми объятиями... Наученная горьким опытом, я не стала долго думать, и поэтому уже через пару минут довольная Элис оплачивала новую партию цветов. Это были фрезии и конечно их, как всегда не хватало, что стало причиной отчаянного крика Элис, которая в данный момент взывала Розали совершить благородный поступок и помочь ей с оформлением свадебного пиршества... Ну. а Розали просто не могла ей отказать, хотя бы потому, что тогда нам в очередной раз пришлось бы слушать жалобы Джаспера о том, что его жена ночью, вместо того что бы проводить с ним время, носи
Ну, а Розали просто не могла ей отказать, хотя бы потому, что тогда нам в очередной раз пришлось бы слушать жалобы Джаспера о том, что его жена ночью, вместо того что бы проводить с ним время, носится на сверхскорости и устраняет все изъяны предстоящей свадьбы, которые она не смогла исправить днём, так как за организацией свадьбы, не только наблюдали люди, но и принимали в ней непосредственное участие... И сейчас, Розали уже в который раз спешила на помощь сестре, - вероятнее всего - проклиная всё на свете и в первую очередь себя, за то, что месяц назад вызвалась помогать ей, организовывать свадьбу. По правде сказать, это было меньшее из того, что приключилось с нами за время планирования и организации этой свадьбы. Иногда мне казалось, что всё заходит слишком далеко, но Элис тут же пресекала все мои попытки как-то уменьшить размах пиршества. Каждый раз, когда я порывалась обсудить с ней это, в ответ слышала: "Небольшая свадьба для друзей и родственников... Помню-помню. Всё, не мешай мне работать..." и она отмахивалась, давая понять, что разговор окончен. К моему большому сожалению, переубедить её мне никак не удавалось, но об этом мне не пришлось сожалеть, потому что сегодня день моей свадьбы и я уверена, что всё так, как и должно быть.
- Всё будут хорошо, милая, - произнесла Эсми, вырывая меня из раздумий. - Я знаю, - как-то отстранёно ответила я. Всё было почти готово, нам оставалось только дождаться пока все гости займут свои места, и начнётся закат. - Нервничаешь? Наверное, около минуты я отчаянно пыталась, собрать все свои чувства воедино и ответить что-то вразумительное, но вместо этого у меня вышло лишь: - Не знаю... Я... я, наверное... А можно нервничать, потому что не нервничаешь, - на одном дыхание выпалила я. Эсми звонко рассмеялась и, обнимая меня за плечи, подвела к зеркалу. - Хочешь, я тебе скажу, почему ты не нервничаешь? - Хочу, - кивнула я. - Посмотри в отражение в зеркале. Что ты там видишь? - она дала мне несколько секунд для раздумий и продолжила: - Только себя, или всё-таки девушку, которая когда-то не побоялась своих чувств и чужой тайны, которая пережила уход любимого, а после и его смерть, вынесла самые страшные испытания, уготованные судьбой, дабы проверить на прочность не только её любовь, но и душу. Девушку, которая выдержала боль, отчаянье, неизбежность, страх, выдержала всё и не сломалась, не сломалась даже после того, когда во второй раз чуть не похоронила возлюбленного. Девушку, которая прошла через все испытания и преграды, на пути к своему счастью... Она прошла всё это и теперь по-настоящему счастлива, потому что она получила все, о чём и не мечтала, потому что все, так как и должно быть, ну и просто, потому что теперь иначе и быть не может. А она знает это, и поэтому у неё нет никаких причин для переживаний перед предстоящей свадьбой, ведь совсем скоро она навечно будет принадлежать тому, кого любит, а он навечно ей... Я прокручивала в голове каждое произнесённое слово Эсми и заново переживала всё то, что произошло в моей жизни, проживала и понимала, что это действительно так, что всё так, как и задумывалось и уже ни что не сможет помешать нашему счастью. - Так кого ты видишь в отражение, себя или всё-таки невероятно счастливую девушку, которая знает силу безграничной любви? Я помолчала несколько секунд, а затем уверенно и твёрдо произнесла: - Я вижу девушку, которая в скором времени полностью, безоговорочно и навсегда будет принадлежать Эдварду Энтони Каллен, в которого она когда-то не побоялась окончательно и бесповоротно влюбиться. Эсми счастливо улыбнулась и с чувством обняла меня. - О, Белла, я так рада за вас! - Я тоже рада, я тоже!... Ох, я так счастлива... А потом отворилась дверь и со всех сторон слышались возгласы восхищения и поздравления. Я не замечала ничего вокруг, и только когда в комнате остался только Чарли, смогла выдохнуть и оглядеться. - Ну что ж поздравляю, Беллз, ты выходишь замуж за самого везучего парня на свете, - смеясь, сказал отец. - Ты даже и не представляешь насколько прав, - в тон ему ответила я. - Я предпочту этого не знать, - слегка напряжённо выдавил Чарли. - Охотно верю. Мы стояли друг напротив друга и улыбались. - Ты прекрасна, Белла, - восхищённо проговорил Чарли, спустя несколько секунд, протягивая мне букет и заключая в объятья. - Спасибо папа. - Белла, Чарли, пора, - прокричала Элис с другой стороны двери. - Готова? - Да, - я уверенно кивнула и под руку с отцом вышла за дверь, где нас уже ждали Элис и Дженнифер. - Ну что, Беллз, готова выскочить замуж?, - и в этом была вся Дженн, ни грамма серьёзного отношения, всегда всё легко и просто. - Я тебя умоляю, я этого дня ждала практически месяц. Я засмеялась, видя её, слегка ошарашенное выражение лица. - До сих пор не могу привыкнуть к тебе, такой новой. Но мне чертовски это нравится, - подмигнула она и обратилась к Элис: - Неужели она всегда так светится, когда в радиусе мили находится Эдвард? - О, это ещё цветочки и совсем скоро мы все в этом убедимся, так, что нам уже пора спускаться, закат начался. Ещё вчера состоялась последняя репетиция свадебной церемонии, что бы окончательно убедиться, что все гости размещены правильно и ни один вампир не будет сиять на солнце, несмотря на то, что свадьба будет проходить на закате. Всё это продумывалось заранее и Элис с Розали сделали так, что бы шатёр полностью скрывая всех вампиров от солнца, а жених с невестой попадали непосредственно под лучи уходящего солнца. Всё было идеально, и я находилась буквально в двух шагах от своего счастья. Мы спустились вниз и прошли к главному входу. За дверьми уже звучала музыка, голоса потихоньку смолкали, все ждали начала церемонии. Элис поставила меня и Чарли друг напротив друга, по разные стороны от дверей, а сама с Дженнифер встала перед самым выходом. - Наш выход. Дженн, двери открываются, и ты на счёт три выходишь, следом иду я, а вы, - она обратилась ко мне и Чарли: - считаете до пяти и выходите навстречу друг другу, затем разворачиваетесь и идёте следом за нами... Чарли, держи её крепко и не дай ей упасть... - Элис! - взмолилась я, - успокойся всё нормально. - Ага, так все говорят, - её взгляд стал туманным, - но ты права, всё будет замечательно. Она лучезарно улыбнулась, напоследок обняла меня и прошептала, так что бы слышала только я: - Совсем скоро ты станешь, миссис Каллен, - хихикая, она заняла своё место и двери отворились... А дальше всё происходило словно в тумане. Я видела, как вышла Дженнифер, следом за ней Элис, как считала до пяти и под руку с отцом ступила за порог дома, а после я увидела его... Эдвард смотрел на меня с такой любовью, такими сияющими глазами, что у меня затрепетало сердце от многомиллионного калейдоскопа эмоций... А в тот момент, когда наши глаза встретились, перестало иметь значение абсолютно всё, я не видела ничего и никого вокруг, кроме человека, который стал центром моей вселенной, только он имел значение, только его улыбка была отражением моей собственной, только его сердце билось в такт с моим и только наша судьба, - одна на двоих - была олицетворением той безграничной любви, которую мы готовы пронести не только через десятилетия, но и через века... ...отец вложил мою руку в руку Эдварда, и я просто пропала... мы клялись в вечной любви друг другу повторяя слова за священником: "так долго, сколько продлиться наша жизнь" ...всё это было словно яркий красочный взрыв, взрыв в наших душах, а миллиарды ярких оттенков окрасили всё вокруг, наполняя этот миг ещё большим счастьем... И я вложила все свои чувства, что бы произнести слова, которые навсегда свяжут нас вместе. - Я согласна. - Я согласен, - с такой же победной уверенностью произнёс Эдвард. И так правильно... и так... навсегда...
Сама не знаю почему, но я верила снам, я выживала ради этих снов, я двигалась дальше только ради них. Однако, с каждым днем я все больше и больше осознавала, что сны лгали. Слишком разительно отличалась моя реальная жизнь, от выдуманной. Слишком... И этот сон был тому подтверждение. Слишком невероятно, слишком фантастично, слишком нереально, но так правдиво... Настолько правдиво, что после мне не хотелось просыпаться. Настолько правдиво, что поутру по моему лицу катились слёзы, слёзы счастья. А после они превратились в слёзы отчаянья.... потому что этого нет... Нет той Беллы, которая так счастлива, которая так любима, которая полностью, безоговорочно и навсегда принадлежит Эдварду Энтони Каллен, в которого, она когда-то не побоялась окончательно и бесповоротно влюбиться...
Добавлено (02.06.2009, 00:03) --------------------------------------------- Я вздохнула и захлопнула книжечку, бросив ее на стол. Оттолкнулась ногами от пола и некоторое время вертелась на крутящемся стуле, пока не закружилась голова и перед глазами не поплыли цветные пятна. С недавних пор маленькая записная книжечка, хранившаяся в потайном ящике стола, стала моим поверенным, моей памятью: едва проснувшись, я тут же кидалась записывать сон, пока он не ускользнул, оставив после себя лишь горькое послевкусие. В моих снах, там, я часто видела Эдварда. В каждом сне, каждый раз, как я закрывала глаза, я видела его, и дождливый город, и зеленые тени за окнами. И каждый раз я верила, что он мне поможет. Потому что он сильный. И я, вместе с ним, буду сильной. Мне нужно было только добраться до него, вернуться туда, в комнату со светлыми стенами, которая промелькивала у меня во сне еще пару раз, настолько мимолетно, что я не успевала даже осмотреться толком. Но невозможно вернуться туда, где ты никогда не был. А еще я иногда видела во сне ее. У нее темные волосы, прямые, короткие. Такая же бледная кожа. Она маленькая, быстрая, ловкая, и она всегда улыбается. Ее зовут Элис. Она сильная. И тоже любит меня. Но это другая реальность... Сегодня должен был вернуться Эдвард. Его не было три дня - куда-то уехал - и как назло все три дня днем стояла чудесная погода, хотя сейчас небо уже затянули привычные тучи. За окном медленно кружились задумчивые снежинки. Я была больна. Душевно и физически. Куда ни плюнь - меня окружал сплошной упадок сил - как моральных, так и телесных. На каждом шагу меня преследовали навязчивые видения - я, Эдвард, и те - другие, чьи лица зачастую смазаны или находятся в тени. Все это выматывало. Вечером, примерно через четыре часа после отъезда Эдварда произошел первый нервный срыв. Около часа я каталась по кровати, глотая панические слезы, и боялась закрыть глаза - потому что тогда непременно снова бы началось это безумие. Меня трясло и ломало. Потом отпустило. А затем накрыло с новой силой, появились боли - (фантомные, да-да, именно так это называется) - с левой стороны груди, там, где бешено, билось сердце. И снова передышка. Я ощущала себя наркоманом, которого ломает без очередной дозы. Моей дозой был Эдвард. Мимолетные видения, то и дело возникавшие повсеместно, приносили, конечно, облегчение, но и оно тут же окупалось сильнейшим приступом боли в сердце - до ледяной дрожи в груди, до сбитого дыхания... и не хочу вспоминать! Иногда мне казалось, что я никогда не смогу стать нормальной. Снова стать нормальной. Иногда мне казалось, что меня вытащили из того единственного места, где я могла бы жить, нормально жить; и я ненавидела это ощущение. Не удосужившись даже раздеться, я повалилась на кровать, стряхнув с ног домашние туфли. Перевернулась на живот, обняв подушку, и закрыла глаза. Окно было открыто, впуская в комнату запах почему-то весны и мгновенно тающие снежинки. Во сне я шла по дому, босиком. Пол под ногами холодный, скользкий – покрыт тонкой коркой льда. Я шла по льду, босиком, и разглядывала фотографии на стенах. Я, я и снова я – на каждой фотографии мое лицо, я улыбаюсь, смеюсь, а потом выражение счастья сменяется паническим ужасом, следы слез, шрам и непонятная серебристая прядь в волосах… А потом все это исчезает, и я вижу другую картину – себя, и на моем теле один за одним проступают синяки и глубокий рваный порез на шее. И я сижу, обхватив колени руками, и мои волосы свалялись, слиплись от крови, а в глазах выражение исступленного счастья. Пахнет хвоей. И вдруг сон изменился. Чьи-то крики больно ударили по ушам и морок рассеялся. Я рассеянно села на кровати. За то время, что я спала, комната успела погрузиться в полумрак. Значит, уже вечер, скоро, скоро вернется Эдвард, и все эти глупые мороки будут развеяны. Я размяла затекшие мышцы, а затем потянулась за своим дневником. Я точно помнила, что когда заснула, дневник лежал подле меня. Однако сейчас книжицы не было. Я неприятно сглотнула, испуганно обернулась и только сейчас заметила, что в кресле, в самом дальнем углу комнаты, сидит человек. В полутьме было не различить его лица. В руках у него была та самая маленькая книжечка, что служила мне поверенным моих ненадежных воспоминаний. Незнакомец, вальяжно развалившись в кресле, закинув одну ногу на другую, пролистывал записи. Я вспыхнула. Сердце норовило выскочить из груди, а мышцы словно одеревенели. Я будто вросла в кровать, не в силах пошевелиться. - Кто здесь? - голос у меня был не сильнее мяуканья котенка и какой-то... насквозь продрогший, почти несчастный. Мои руки тряслись мелкой дрожью. Неожиданно человек в кресле лучезарно улыбнулся, обнажив ряд острых зубов. Он встал и направился ко мне. Эдвард приближался медленной, танцующей походкой. Подкрадывался. На секунду мне показалось, что он передвигался на кончиках пальцев, как персонажи старых мультяшек. Мне всегда было интересно, где он научился передвигаться так бесшумно, где научился так красться. Но ему идет, по-моему, ему идет; потому что в этом весь он – найти, выследить, уничтожить. Кажется, я должна была ненавидеть его. Но... не могла. Просто потому, что если я возненавижу его - не выживу. Отсутствие Эдварда приносило мне вполне реальную физическую боль - Как ты сюда попал? - мяукнула я, со смесью суеверного страха и того самого желания перекреститься, отгоняя нечистую силу, в голосе. – Интересную вещь я тут прочитал, - сказал Эдвард, игнорируя мой вопрос. – Знакомая вещица? Он обошел меня и остановился за моей спиной. Если бы я откинулась назад, я смогла бы коснуться его. – Да, кивнула я, отчаявшись получить ответ. Он тихо рассмеялся. Дотронулся до моих волос, намотал на руку, потянул на себя. Я выгнулась назад, поддалась. Его дыхание, как и руки, холодное, пахнет свежестью и чем-то еще. Чем-то, от запаха чего мое горло пронзает внезапная острая боль. – Надо же. Я даже ревную. Я попыталась пожать плечами, но Эдвард держал меня за волосы, и это больно. – Почему нет? Я же не твоя собственность, - равнодушно ответила я, мысленно желая, чтобы он начал отрицать, возражать, спорить; хотела, чтобы он сказал, что это не он, что я не обманываюсь, и мои сны (воспоминания?) правдивы. Но он лишь фыркнул. Даже если я бы и смогла повернуть голову, я все равно не разобрала бы в темноте выражение его лица. Я только почувствовала, как он смеется, беззвучно, и это передалось мне. Потому что это смешно. Правдивые сны. Я экстрасенс. Это смешно. Ложь вот в чем – эмоциональная близость и любовь равны. Одно вытекает из другого, - приходит мне в голову внезапная мысль - как будто кто-то шепнул в ухо - и я закрыла глаза, стараясь, чтобы хриплый смех не перешел в безудержные рыдания. Горло мучительно сдавило рвущимся наружу всхлипом, но я не издала ни звука. Эдвард дотронулся до моего плеча. Я открыла глаза. Он был рядом, близко, уже передо мной, и от него буквально волнами исходила опасность, и весь его вид – а-ля "я не причиню тебе вреда" – это иллюзия. – Я ни с кем не собираюсь тебя делить. Даже с твоими снами. Ясно? - спросил он, глядя мне в глаза. Не дождавшись ответа, Эдвард притянул меня к себе, ближе; я не сопротивлялась. Прижалась к его холодному и будто каменному телу. За окнами по-прежнему падал снег, и весной уже не пахло.
Саундтрек к главе: Yohanna - Is it true.
Сообщение отредактировал BeamLight - Вторник, 02.06.2009, 00:01
Какие счастливые и красивые воспоминания... Просто сказка! А потом словно ушат холодной воды... так называемая "реальность".. и такой чужой Эдвард.. Безумно жаль становится Беллу... BeamLight, Anika_voiN, девчонки, вы просто молодцы! От размера главы я вообще в шоке... в приятном шоке Спасибо большое за проду! И удачи на экзаменах!
Смотрю, что многие перебрались сюда, пока сайт закрыт...
Ой, Nikusia, как я рада тебя видеть))))) Спасибо большое за коммент, так приятно))))) /Мы очень рады, что тебе понравилось)) Кстати размер главы побил все рекорды. Эта глава оказывается больше 13 главы первых ИС. Мы в шоке)))
Quote
Спасибо большое за проду! И удачи на экзаменах!
Спасибо за удачу)) Она нам пригодится, особенно в четверг)))
Quote
Смотрю, что многие перебрались сюда, пока сайт закрыт...
Кстати нет, практически все перебрались в контакт, но многие и тут выкладывают фанфики))
Четверг будет судный день)) Похоже, что всем понадобится удача)) И мне тоже.. в четверг курсач надо защищать...
Ооо, ну тогда и тебе удачи))))
Quote
И вообще, кстати, очень мне нравится, как вы воспоминания вставляете, они всегда такие светлые и милые.
А страдания всегда так живо описаны... что как будто проживаешь все вместе с героями!
Вот повторяюсь, но ничего не могу поделать. За это ОГРОМЕДНЕЙШЕЕ спасибо! Мы действительно очень стараемся. Нам очень важно, что бы читатели в полной мере поняли и пережили все чувства и эмоции героев)) Это делает историю реалистичнее)) И мы очень рады, что справляемся с этой задачей))) Огромное спасибо тебе!)) Мы очень ценим твоё мнение и оно для нас очень важно))
жду-жду-жду проды! 
