//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

When you can live forever, what are you living for?
Этим вопросом я безуспешно задавался вот уже много лет и все никак не мог найти нужного ответа.
Бессмертие. Вечная молодость. Я невесело усмехнулся. Вечная молодость.
Мысли блуждали. вырывая из памяти обрывки моей долгой жизни. В последнее время меня частенько посещала моя давняя подруга - черная депрессия, против которой были бессильны даже современные лекарства.
Дар древних превратился в проклятие - я был бессмертен. Вечность лежала у моих ног. Я был ее повелителем. И ее вечным рабом.
Ту, самую первую бессмертную жизнь я помню хорошо. Это воспоминание навеки - как бы банально это не звучало - врезалось в мою память. Каким жадным и ненасытным я был! Жадным до денег, женщин, выпивки...
Со временем мои вкусы изменились, я стал более утонченным...
Но тогда, прихватив с собой в бессмертие приличное состояние, я вел беспутную и разгульную жизнь.
Женщины. Женщины - это зло. Сколько их было...
Как странно. Память услужливо подсовывала мне то, что я изо всех сил старался забыть.
Смерть, имитированная мной тогда, была верхом актерского мастерства. Что ж, в этой профессии я преуспел. Каким огромным мне тогда казался мир! А я был его повелителем...
Я ушел туда, где меня ждали новые авантюры. Ушел во вторую - всего лишь вторую! - жизнь. Все было таким же, лишь страна изменилась и люди - люди, не знавшие меня. А потом снова пришлось симулировать смерть. Я вновь и вновь исчезал, чтобы появиться в другом месте. Сначала это доставляло мне удовольствие...
...А потом я потерял себя. Я слишком поздно понял, что смысл не в том, чтобы жить вечно, а в том, чтобы остаться собой.
Я был бессмертен. Я был один. Вечный странник, путешествующий из века в век, из эпохи в эпоху.
Как изменился мир. Я свидетель этим переменам.
Сколько ролей я сыграл? Я был лордом и нищим, королем африканского племени и борцом за освобождение какой-то маленькой страны, благородным рыцарем и негодяем. Кем я только ни был.
Вспомнил, как меня обвинили в колдовстве и чуть не сожгли на костре. Причем вполне цивилизованные... люди. Священная инквизиция... Чудом мне удалось удрать. Хотя интересно, как бы повело себя на костре мое вечно молодое тело.
Со временем я стал осмотрительнее, нигде не задерживаясь надолго, менял страны и имена, и в конце концов устал от всего этого. Устал искусственно наполнять свою жизнь смыслом.
400 лет. И все время я был одинок.
Я хорошо запомнил лицо одного психоаналитика, когда вдруг натянутые до предела нервы лопнули, и я начал рассказывать настоящую историю своей жизни.
Доктор слушал очень внимательно, не перебивая. Скорее всего, он просто потерял дар речи. Опомнившись, я умолк и усмехнулся. Доктор прописал мне много лекарств, странно, что не уложил в психиатрическую клинику. Наверное, просто не хотел потерять клиента, который так щедро платил. Щедро... Что ж, в деньгах я не нуждался...
Тогда, 400 лет назад, было просто начинать новую жизнь. Потом стало все труднее и труднее. Бюрократы, подделка бумаг, новые, фальшивые документы... А в последний раз пришлось прибегнуть к помощи любопытных хакеров. Услуги которых, кстати, стоили недешево.
Вечная молодость стоит больших денег.
Я мрачно усмехнулся.

Солнце медленно взбиралось вверх по небосклону.

Полностью погрузившись в свои мысли, я не вел счет времени. Времени было слишком много.
Все когда-то было - и голод, и холод, и нищета. И бессмертному телу нужно было где то жить и, как это ни странно, тоже требовалось есть. И поэтому еще острее ощущался голод. И дождь был таким же мокрым, и холод - дикий холод! - таким пронзительным. Далеко, далеко от своей родины, на далекой северной земле. Когда, прокутив все деньги, я остался без всего - без гроша в кармане, без жилья, без имени... И как я, стоя по колено в ледяной воде, звал, звал хоть кого-нибудь. Никто не появился. Никаких призраков прошлого. Вечный странник по столетиям и странам.

А потом вновь открылось второе дыхание. Я рисковал, пускался в авантюры, плел интриги, вынашивал такие дикие планы, которые были обречены на успех лишь из-за своей безумной азартной бессмысленности. И пусть очередная выходка заканчивалась поражением, я жил в полную силу: выпивал чашу радости или горечи до дна и снова пускался во все тяжкие, словно пытаясь увидеть, сколько еще выдержит такого безумца мир, когда же он устанет, когда их сумасшедшая схватка выявит победителя.
Лишь одно мучило меня: неужели в этой дикой вселенной больше никто не жаждет поставить на кон свое уважение, свою репутацию, свое имущество, чтобы все проиграть и стать тем, кем он является где-то там, глубоко внутри. Неужели нет больше тех, кто обрубает свои цепи и летит ко всем чертям, падая в бездну настоящих страстей?
Когда, казалось, все мои попытки увидеть в людях хотя бы одну знакомую черту, потерпели неудачу, я встретил ее.
Элизабет. Она была такая же, как и я - ей было плевать на запреты, она готова была разжать кулак и расцепить пальцы, чтобы кинуться очертя голову в глубокий омут настоящей жизни.
Человек - загадка, она, как табун диких лошадей, не обращая внимания на преграды, рвалась вперед. Неуемная энергия, сумасшедший взгляд, безумные идеи, ураган страстей. Поистине бедовая дама.
Мы оба были, словно тореадоры, размахивающие алым покрывалом перед носом у взбесившихся аристократов. Мы заставляли их ненавидеть себя, мы специально бесили их, разжигали пламя ненависти и ликовали, когда мир отворачивался от нас. Мы ликовали, потому что знали, без таких вот безумцев мир не может существовать. Мир держится на лжи, безрассудстве, похоти, животных инстинктах и лишь изредка разбавляется моралью и нравственностью. Кому, как не нам было это знать!

Добавлено (23.05.2009, 19:37)
---------------------------------------------
Именно тогда и появилась новая, жестокая забава. Вмешиваться в чужие судьбы, проверяя на прочность чувства - что может быть веселее? Мы соревновались, мы заключали пари, но в результате никто и никогда не вырывался вперед.
Одни цели, одни средства, одни мечты, одни идеалы - мы были похожи. Слишком похожи, чтобы быть вместе. Два лидера по натуре, два вожака, два порока, две силы, две злости, мы упорно пытались переиграть друг друга и наконец поняли, что это невозможно. Невозможно, потому что наши силы равны.
Судьбе было угодно столкнуть нас и наблюдать, как два сильных пылких сердца попытаются обхитрить судьбу. Два бессмертных, два лидера, два господина – мы возненавидели друг друга и не могли друг без друга, постоянно находясь в состоянии войны. Мы сопротивлялись, сопротивлялись так долго, насколько это было в наших силах, но наступил момент, и мы сдались, сдались оба. Не только Элизабет проиграла это противостояние, я тоже сложил оружие. Нас вновь закружило водоворотом событий и разбросало по разным странам.
Судьба не раз еще сталкивала нас нос к носу, но мы всегда были в центре толпы, слишком озабоченные своей судьбой: всегда надо было куда-то бежать, чего-то делать. Опасные игры больше не возвращались. Тоска...

Хотя нет, простите. Сейчас, здесь, вот где тоска.
Обрывки мыслей кружили, словно надоедливые насекомые.
Несмотря ни на что мой разум уцелел.
Разве что со временем все чувства сменились безразличием. Безразличием и депрессией, в которой я и тонул сейчас.
Осталась только одна забава - все таже, колода жизни. Сегодня из этой колоды выпадут две карты, две бесценные души, и только от меня будет зависить исход их судеб....

Жара становилась невыносимой. Я посмотрел на большие часы на башне напротив меня - ждать оставалось совсем недолго. Я лениво махнул рукой и рядом со мной, словно из воздуха, возникла бутылка вина и бокал. Воровство, знаю, но зато у чьей-нибудь печени будет передышка.
Внизу гудела толпа. Я никогда не любил толпу - в ней теряется всякая индивидуальность, стадный разум подавляет даже самые яркие личности. Толпа жестока и бездушна - впрочем, сегодня мне это на руку.
- Развлекаешься, любовь моя?
Я поперхнулся вином. Голос, который я ненавидел и в то же время любил. Голос, с которым у меня связаны самые разные воспоминания и ощущения. Голос, который я бы узнал из тысячи.
-Ты?!
- Я, - невозмутимо подтвердила Элизабет, опускаясь рядом со мной на крышу. - Не рад мне?
- Ну от чего же?! Тебе я рад всегда. Но что привело сюда, столь обворожительное создание?, - поинтересовался я, переводя взгляд с лица Элизы на ее тело. - Или тебя вновь замучило любопытство?
-Ты прекрасно знаешь, что я здесь за тем же, за чем и ты! - игриво ответила Элизабет. - А свое любопытство я уже однажды удовлетворила.
- Если ты думаешь, что ты всегда всё знаешь, то ты ошибаешься, - огрызнулся я.
Больше всего на свете меня сейчас интересовали события, происходившие на площади.
Элизабет недовольно заерзала. Я прекрасно понимал, что ей нужно и все-таки решил прикидываться дурачком и делать вид, что ничего не замечаю.
-Ты должен сыграть со мной!
Я усмехнулся.
- Я многим многое должен, но так как этих многих слишком много, я не могу размножиться и отдать даже то малое, что не способно заменить многое. Ну в общем ты поняла.
Элиза улыбнулась. Она прекрасно понимала, что я соглашусь. Прекрасно понимала, зачем я сюда пришел. Вообще она меня слишком хорошо знала.
Часы пробили первый удар. Полдень. Мы внимательно следили за худенькой фигуркой, пробирающуюся сквозь толпу к ратуши с часами.
Второй удар.
Элизабет красноречиво посмотрела на меня. Не успеет. Мы оба уже знали это.
Что же - таковы правила игры.
Третий удар.
Я буквально ощущал, волны страха и отчаяния, исходившие от девчонки. Белла Свон. Еще пара секунд и она бы увидела своего возлюбленного. Пора было действовать.
- Играем? - выдохнула Элизабет, наклонившись ко мне. Ее зрачки то сужались, то расширялись, гипнотизировали.
Чертова ведьма!
Четвертый удар.
Все будет хорошо, если ваши чувства окажутся достаточно сильны. Впрочем, такого еще ни разу не было. В нынешнем замусоренном страстями мире почти не осталось настоящих чувств.
Пятый удар.
- Да! - выдохнул я. Мы пожали друг другу руки. Элизабет рассмеялась и исчезла, растворившись в воздухе.
Вздрогнув, я сжал руку, тонкий бокал лопнул, и капли крови, смешавшись с дорогим вином, брызнули на крышу. Чертовка!..

Обезумевшая от слез Белла, с тяжелой пустой головой, обессиленная и опустошенная, стояла и смотрела на пустой проулок и лежащую у нее под ногами рубашку. Словно из ниоткуда появилась Элис, обняла ее, что-то говорила - я не слышал что именно. Но Белла тупо молчала и немигающими глазами смотрела куда-то в пространство. И только когда Элис обняла ее за плечи и повела куда-то, над площадью пронесся женский вопль. И столько горечи и печали было в нем, что даже у меня сжалось сердце и я усомнился в правильности собственной затеи. Руки Элис, кольцом обвивавшие плечи девушки тут же превратились в ловушку, а та забилась в ее руках, задыхаясь от душивших ее слез, и в конце концов просто обмякла и упала бы на землю, не подхвати ее вовремя ее подруга-вампир.
Дело было сделано.
Игра началась.

Добавлено (23.05.2009, 19:38)
---------------------------------------------
Уважаемые читатели, полагаемся на ваше мнение. Фанфик имеет 14 глав и полностью закончин. Мы обращаемся к вам с вопросом, сразу ли выкладывать все главы или в день по одной главе?

pups555, спасибо за коммент) Рады, что понравилось. Насчёт Эда, там истории запутанная, но в скором времени мы её раскроем))

Я никогда не знала, что смерть – это просто когда в сердце пусто, когда гуляет по закоулкам души холодный декабрьский ветер. Зимой от такого ветра люди на улице поднимают воротники и недовольно морщатся. Так и у меня. Абсолютная, вселенская пустота. Всё стало незначительным. Исчезла следственная связь между моими действиями. Жить незачем, потому что жизни нет. Тебя нет.
Я столько всего не успела тебе сказать. Кругом ошибалась, думала, ты на всю жизнь мой, думала, что у нас впереди еще целая вечность и не знала, что все так обернется...
И только сейчас осознаю весь ужас одиночества, ужас жизни без тебя. Я так и не смогла вернуться к той жизни, которая была до тебя. Сперва не хотела, а потом стало поздно. Просто без тебя я не умею, не могу, не хочу дышать - воздуха нет совсем. Я потерялась, без тебя мне себя никак не найти...
Прости, что не могу больше молчать.
Прости, что не сдержала данное тебе обещание.
Прости, что не смогла догнать тебя.

Начинал накрапывать мелкий дождик, противный в своей беспомощности, жалкий. Это был тот самый дождик, которому никогда не суждено превратиться в стену очищающего ливня, бьющего в лицо, смывающего всю грязь и пошлость этого мира. Так плачет небо, когда ему вовсе не жаль о содеянном. Самая подходящая погода для проклятого дня - 19 мая.
По спине забегали неприятные мурашки, но уходить не хотелось, и я не сдвинулась с места. Здесь, в спасительной тишине, в моем тайном месте, я могла погрузиться в мысли и спокойно плавать по волнам собственного одиночества.
Господи, Боже мой, как я устала, как же чудовищно я устала, сил моих больше нет.
В том, что сейчас происходило, было ощущение какой-то вселенской безнадежности. Под наплывом непереносимой слабости и головокружения я села прямо на землю, уперлась локтями в живот, уронила лицо в сложенные лодочкой ладони и негромко застонала.
Не могу, больше не могу, не могу, не могу...
Эта мысль не покидала меня уже почти два года. Сколько еще может продолжаться это бесконечное мучение? Мне нет еще и двадцати лет, а я уже чувствую себя старухой, мумией с высохшей кожей, выбеленными временем волосами и пустыми глазницами, чья душа пылится на полочке вечности без дела, за ненадобностью упакованная в толстую мешковину и перевязанная сверху суровой бечевой так, чтобы никто не догадался, что же на самом деле запрятано в этом грязном с виду мешке. Я ни в коем случае не хотела, чтобы кто-нибудь когда-нибудь догадался размотать этот свёрток и всё же посмотреть, что там хранится. Потому что этот кто-то ужаснулся бы. Моя душа была истерзана, разорвана в клочья страшным зверем по имени Совесть. Вторым же именем зверя была Боль. Если бы человеческая душа могла кровоточить, то моя давно бы захлебнулась в неиссякаемых потоках собственной крови. Но души не кровоточат - даже страдания слишком сильное слово для них.
Я слабела все быстрее и быстрее и повторяла, как заведенная, свое "не могу, не могу", пока не бросило в жар, в холод и снова в жар и не заломило в висках.
Ну почему, почему я, чем успела так страшно провиниться в этой жизни? Что такого страшного успела сделать, что понадобилось отбирать нас друг у друга?
Себя было так жалко, так жалко. Я раскачивалась из стороны в сторону, не замечая, что давно уже говорю вслух, почти на одном дыхании:
- Эдвард-Эдвард-Эдвард-Эдвард.
На какое-то время я забыла, что существуют другие не только слова, но даже звуки, не слышала, ни ветра, ни дождя. В ушах отдавалось лишь биение собственного сердца - рваное, сумбурное и больное насквозь.
Кого я пытаюсь обмануть? Он никогда ко мне не вернется. Ни-ког-да. Он мертв. Надо как-то научиться жить с этим, раз уж нельзя ничего исправить. Умом я понимала это, да вот только ничего не могла с собой поделать - просыпаясь, все время ждала звука его голоса. Не отпускала от себя - ну как можно куда-то отпустить свою половинку? Никак. Нельзя же отрезать половину себя и куда-то отпустить. Правда, ведь, нельзя?..
Меня охватывало ощущение полной безнадежности, хуже того - одиночества. Оно уже взялось ледяной рукой за мое сердце, давно взялось, притупляя ощущения и желания, заставляя лицо застывать с одним неприступным выражением, напоминающем посмертную маску особы королевской крови. А мне лишь оставалось обхватить себя руками, чтобы стянуть края невидимой раны в груди. Я медленно погружалась в пустоту. Пустоту, ещё большую, чем была сейчас, дыру в моей сущности, которая и так на просвет казалась огромной, зияющей, страшной.
И снова фантомные боли в груди. Всегда в одном и том же месте - слева. Долгие, мучительные приступы - ни вдохнуть, ни выдохнуть. "Конечно, разве можно было назвать их иначе, кроме как фантомными, - ведь у меня теперь нет сердца, - убеждала я себя: нет, нечему там болеть". "Ну, конечно же, конечно", - отвечало мне «то-чего-нет» - и болело еще сильнее.

...Сейчас навалится, наверное, самый тяжелый период – какой-то странной заторможенности. Вроде бы и понятно, что произошло и что продолжает происходить, но - то ли физических, то ли моральных сил не хватало на осознание. Чем-то эти месяцы напоминали мне первое время после смерти Эдварда, когда никак не получалось осознать, что же произошло...
Теперь получалось. Не получалось другое - понять, что с этим делать.
Разве с этим живут?
...Ну да, с этим живут. А у меня и выхода-то нет, только жить.
Год. Прошел ровно год с того злосчастного дня в Вольтерре, когда моя жизнь окончательно рухнула.
Сейчас уже и не вспомнить, почему я решила уехать в Чикаго. Возможно потому, что оставаться в Форксе было невыносимо - все слишком напоминало о нем. Почему именно Чикаго? Наверное, потому, что это был Его город...
Именно здесь, в шумном и беспокойном городе я впервые пожалела о своем прошлом. Ведь у нас были целых полгода. Целых полгода!! Теперь-то я знаю, чувствую каждой косточкой, как это много - полгода. Это сто восемьдесят два дня и сто восемьдесят две ночи, и все эти дни и ночи мы могли быть вместе, не отлепляясь друг от друга ни на минуту, вплавляясь, перетекая друг в друга, становясь неразделимыми. Я чем угодно могла поклясться, что если бы мы были вместе - по-настоящему вместе все это время, Вольтури убили бы нас тогда одним ударом, как одно целое - мы не существовали бы по отдельности. А так - вышло только отрезать половину...
Здесь, в Чикаго, уже совершенно неясно стало, для чего они были, эти полгода - полгода, которые мы могли быть вместе. Но нет, вместе - это было бы так легко, так непритязательно, так просто, так... так правильно. Поэтому "вместе" не годилось для нас - с чего бы вдруг? Куда как лучше растягивать время, наполнять дни этой сводящей с ума почти дозволенной близостью, от которой кружится голова, дрожат пальцы, голос, колени, замирает сердце, и звенят-звенят в ушах волшебные колокольцы, а тягучий воздух вокруг кажется пропитанным насквозь истомой и ожиданием. В этом тягучем воздухе даже не плывешь - паришь над землей.
Ну да. Конечно. Кто же от такого откажется? Плыть и лететь одновременно...
Я сдавила виски пальцами. Сколько времени потрачено впустую!
Как нелепо все оборвалось...
Поймав себя на этой мысли испугалась, испугалась страшно, до тошноты и спазма в горле: неужели я похоронила его в своем сердце?
"Как же так, Господи, как же так?" - спрашивала я - и не находила ответа. Предательское время уже начинало понемногу вымывать из моей памяти лицо Эдварда, может, потому что я не слишком часто позволяла себе вызывать его образ из таких глубин, в которые лишний раз лучше не соваться, и теперь с ужасом понимала, что помню его как-то частями, которые никак не хотели собираться в одно целое, а только морочили напряженную память - золотистые глаза, кудрявый завиток волос, мягкая, совсем мальчишеская линия губ - только по ней и можно понять, что Эдварду Каллену еще нет и двадцати, потому, что во взгляде у него давным-давно ничего мальчишеского уже не осталось... Как же, Господи, ну как же все это собрать в одно, ну почему, почему, почему он так ускользает от меня, всегда ускользал?.. Я никогда не успевала схватить его за руку и оставить рядом с собой, а ведь это всегда было проще простого.
Ну и дура.
Какой толк от того, что я в этом себе признаюсь сейчас?
Я до крови закусила губу, сдерживая горестный крик, рвущийся с губ. Во всем виновата я, я! Все произошло из-за моей беспросветной глупости! Если бы я могла повернуть время вспять, если бы я могла отдать свою жизнь за него...
Почему я не могу даже сойти с ума, чтобы освободиться от горестных мыслей?

Добавлено (23.05.2009, 19:53)
---------------------------------------------
- С вами все в порядке, мисс? - послышался из-за моей спины холодный, отчужденный голос.
Сразу вернулось пасмурное чикагское небо, промозглый майский день, сырость после уже прошедшего дождя, редкий поникший кустарник, ощущение намокшей одежды, ледяных пальцев и самообладание.
Я отрицательно покачала головой и подняла взгляд на своего случайного собеседника.
Длинные темные волосы, свободно ниспадавшие на плечи, острые скулы, пухлые губы, отчужденный взгляд больших серо-голубых глаз - передо мной стояла женщина редкостной красоты - впечатление портила только застывшая на лице маска скуки и безразличия.
- Помощь точно не нужна?
- Со мной все в порядке, спасибо, - холодно отчеканила я.
Мне повезло - городское кладбище было тем местом, где приступ внезапного горя и слабости никто не расценил бы как странность.
Почему даже здесь мне не дают остаться наедине со всем этим?
- На земле не холодно сидеть?
- Нет - ответила я, потихоньку начиная раздражаться от настойчивости незнакомки.
Внезапно я поняла, что и в самом деле продрогла и хуже того – промокла, а значит, меня трясет вовсе не из-за того, что мне не дали побыть одной.
Но подниматься на ноги не хотелось.
Я скользнула взглядом по одежде собеседницы. Алый шарф, обвивавший ее шею, резанул по глазам. И вдруг вздрогнула, вспомнив площадь Вольтерры и девушку в точно таком же шарфе.
- Вы очень горюете, мисс. Я бы сказала слишком.
- Наверное, вы правы, - я никак не могла отделаться от пакостного дежа-вю.
- Оплакиваете кого-то из близких?
- Своего возлюбленного.
Губы незнакомки тронула улыбка.
- Вы хорошо сохранились.
- Что вы имеете в виду?
Женщина ткнула пальцем в надпись на надгробии.
- Эдвард Энтони Мейсен умер в 1918 году. Вы неплохо выглядите для своих лет.
Я прикусила язык, ругая себя за случайную слабость.
- Можете не отвечать, если не хотите. Я уважаю чужие тайны - голос незнакомки потеплел на одну сотую градуса, но взгляд оставался все таким же холодным и отчужденным.
Ее взгляд заставил меня съежится – она смотрела не на меня, а сквозь меня.
Едва слышно прошептав, я сказала:
- Спасибо - губы словно одеревенели.
Женщина кивнула.
- Не за что. Не надо сожалеть о произошедшем. Живые должны жить.
Мое сердце пропустило один удар, а затем забилось вдвое чаще обычного.

Мир рухнул, так почему же я до сих пор жива? Почему мое сердце до сих пор бьется, если половина его вдруг почернела и обуглилась? Я задыхалась от слез, не видела ничего и никого - все вокруг превратилось в одно смазанное, бестолковое цветное пятно, а потом на фоне всего этого проступило перекошенное лицо Элис.
- Пусти, пусти меня! Я должна найти его! – и рванулась раз, другой, но безуспешно - она даже не заметила этого, лишь сильнее прижала меня к себе.
- Белла, прошу, хватит! - сколько боли в ее глазах, голосе! - Эдварда больше нет, пойми! Мы опоздали...
- Не верю! Скажи, что ты лжешь, прошу, скажи! Должен же быть шанс! Скажи, что мы спасем его! - в ответ Элис покачала головой. Ее губы дрожали.
Больно, слишком больно. Я задыхалась, тело не слушалось меня. Колени вдруг подломились. Я медленно сползала вниз, желая уйти под землю. Элис осторожно подхватила меня на руки.
- Живые должны жить! - жестокие слова больно полоснули исстрадавшееся сердце.
Подруга говорила что-то еще, но я не слышала. Сознание помутилось и я провалилась в беспамятство.

- Что? Но как..? Откуда? - когда я вышла из ступора и вновь подняла взгляд на свою собеседницу, ее уже не было.
По спине побежали мурашки. "Это от ветра, от ветра", - тщетно убеждала себя я, пытаясь успокоиться. Мне вдруг захотелось как можно скорее уйти с этого места и больше никогда сюда не возвращаться.
Дрожащими руками я положила письмо на могилу и придавила камнем. Жаль, но мне никогда не получить ответа.
У меня вдруг появилось странное чувство. Оно было будто родом из детства – этот комок в горле и мне тяжело дышать, что-то щекочет мои щеки и я пытаюсь ладонью убить это настырное насекомое. Отчего-то они становятся влажными. Делаю глубокий вдох, глотаю воздух. Не помогает.
- Мне плохо без тебя, Эдвард, мне так плохо, - попыталась произнести я сквозь сведенные гримасой губы.
Вытирая лицо руками, я медленно побрела прочь с кладбища, ощущая себя полностью разбитой.

Добавлено (23.05.2009, 19:55)
---------------------------------------------
Дуглас.

Мы смотрели вслед уходящей девушке, и я знал, что мы с Элизой думаем об одном и том же.
Год назад я был уверен, что в нынешнем мире не осталось настоящих чувств, но глядя сейчас на такое пустое, не выражающее ничего, кроме вселенской муки лицо когда-то очаровательной девушки, подумал, что, возможно, заблуждался в своих суждениях. Ведь раньше мне не приходилось сталкиваться с подобным. Все люди для меня были, как открытая книга. Я знал мысли и мечты каждого из них. Все их порочные желания были написаны на лице, видны в каждом поступке, слышны в каждом произнесённом слове, а глаза говорили то, что не смел высказать каждый из них. Тогда я знал всё, но не теперь, теперь мне кажется, что я не знаю ничего об этом мире...
- Тебе не кажется, что мы переборщили? Никогда не видела, чтобы человек так страдал.
Я покачал головой.
- Игра стоит свеч.
- Но зачем надо было так долго ждать? Ты ее почти угробил.
- Проверял.
- Перестраховщик.
- Это пока еще никому не вредило.
Элизабет фыркнула и поправила шарф.
- Ладно, мой выход. Не знаю, веришь ты или нет, но я ни разу в жизни еще не был таксистом, - пробормотал я, надевая фуражку. И это за 400 лет.
- Какое упущение! - саркастично хмыкнула Элиза. - Тебе не идет эта глупая кепка.
- Должен же я сойти за благопорядочного таксиста.
- Действительно, - усмехнулась моя спутница, поправляя на мне фуражку. - Только сделай лицо попроще. А мне тоже пора за дело. Пойду полюбуюсь на ее возлюбленного.
Она рассмеялась и исчезла, будто ее здесь и не было. Единственным напоминанием об Элизабет был отголосок запаха ее духов, повисший в воздухе.

Белла.

- Вас подвезти? - я вздрогнула.
Я шла, полностью погрузившись в свои мысли, и даже не заметила, что рядом затормозила желтая машина с шашечками. Такси. Я пошевелила пальцами в промокших насквозь туфлях.
- Да, пожалуйста.
Скользнув на заднее сидение, назвала адрес и закрыла глаза, наслаждаясь теплом и тишиной. Из динамиков лилась тихая музыка. Я нехотя прислушалась к словам:

It's like you're a leech
Sucking the life from me
It's like I can't breathe
Without you inside of me
And I know I let you have all the power
And I realize I'm never gonna quit you over time

Мои глаза распахнулись сами по себе. Черт! Да что сегодня за день такой?!
Водитель внимательно изучал меня в зеркальце заднего вида. Лучше бы на дорогу смотрел!
Мужчина был молод. Но глаза - глаза, их выражение, и глубокая складка между бровями указывали на то, что на самом деле их обладатель гораздо старше своих лет. Я поежилась. Взгляд был точь-в-точь таким же, как и у женщины с кладбища.
Должно быть, нервы.
Должно быть, мерещится.
Глядя на мое вытянувшееся лицо, водитель усмехнулся и вновь уставился на дорогу.
- Мы приехали, - голос мягкий, обволакивающий.
Я второпях сунула ему деньги и, крикнув "Сдачи не надо!", выскочила из машины. Мне хотелось как можно скорее попасть домой.
Взлетев по лестнице на второй этаж многоквартирного дома на окраине Чикаго и, путаясь в двух ключах, я пыталась открыть дверь, когда меня кто-то постучал по плечу:
- Белла Свон?
- Да? – это был всего лишь почтальон.
Слава Богу!
- Вам посылка, мадам, - ответил парень, явно рисуясь. - Из Форкса. От...Чарли Свона.
- Вообще-то мадемуазель.
Он насупился.
- Мне все равно. Распишитесь и получите.
Я расписалась, получила и наконец-то смогла войти домой.

С трудом держась на ногах и опираясь на стену, я думала только о том, чтобы сейчас никто не пришел и не позвонил. В руках была коробочка с диском, два билета и небольшой конверт из плотной бумаги, надписанный идеально ровным почерком, который я узнала бы из тысячи:

Белле Свон.

Я вдруг ослабела, и деревянный пол с бешеной скоростью поплыл, полетел у меня из-под ног, и летел, кажется, бесконечно долго, а мне все никак не получалось осознать происходящее - в голове не было ни единой ясной мысли, только какие-то обрывки фраз, воспоминаний, ярким калейдоскопом кружились лица.
Дрожащими руками я открыла конверт. Оттуда выпали пара фотографий и записка:

Любовь моя, Белла!
Не знаю, нуждаешься ли ты еще в подобном разрешении - должно быть, прошло уже очень много лет, хотя у меня не хватает смелости спросить, сколько, - но все же знай: ты давно свободна от всех обязательств передо мной.
Прости меня за все, что было и за все, что могло быть. Уже ненавижу себя за ту ложь, что должен буду сказать тебе, ненавижу себя за то, что буду вынужден убить твою любовь.
У меня всегда было только одно желание: чтобы ты была счастлива, а без меня ты, конечно же, гораздо счастливее, чем со мной, но, видит Бог, будь у меня шанс все исправить, я бы не раздумывая, воспользовался им.
Попрощайся со мной, моя птичка, надеюсь, тебе никто и никогда не подрежет крылья, а я прощаюсь с тобой, оставаясь навеки твоим.

Добавлено (23.05.2009, 19:58)
---------------------------------------------

Не знаю сколько я так простояла, скользя взглядом по строчкам и пытась осознать происходящее. Время перестало существовать, а я в очередной раз потерялась в пространстве.
Когда же меня наконец-то осенило самым простым и самым явным вариантом, я чуть не сошла с ума от дикой радости, смеялась и плакала, смеялась, кружилась по комнате, раз за разом перечитывала письмо, снова плакала и опять смеялась. Ну конечно же, какая ты дура, Белла Свон, какая дура!

"Любовь моя, Белла!...Навеки твоим..."

Любит! Он меня любит! Он мне лгал тогда!
Господи, не дай мне умереть от счастья!
И опять я смеялась и плакала, плакала и смеялась.

...А потом только плакала. Руки опустились, а с лица медленно сползла счастливая улыбка. Сквозь пелену счастья прорвалась жестокая реальность. Дикая, сводящая с ума радость в одно мгновение смешалась - половина на половину - с такой же дикой горечью.
Нет, не любит. Любил...
Достаточно было лишь одного напоминания, чтобы стены моей внутренней темницы чувств пошатнулись и рухнули, выпуская на волю все то, чего я так страшилась.....
Словно и не было этого года, словно я опять стою на той злосчастной площади, совсем одна, пытаюсь осознать ужасную действительность. А сердце - вдребезги, будто хрустальный бокал, разлетается на миллионы осколков. Ну почему, почему я не могу вырезать его из груди? Вот был бы выход...
Но нет, нельзя...

...Кажется, звонил телефон... кажется, я с кем-то говорила... не помню... из моей памяти стерлось все, кроме фотографии Эдварда у меня в руках. Почему-то на его лице вдруг появились два темных, стремительно увеличивающихся пятнышка. Потом его лицо расплылось у меня перед глазами...

...Вам когда-нибудь вгоняли нож в самое сердце? Мне вот каждый день по одному...

..."Время лечит" - до чего же лживая фраза! Если оно лечит, то почему же я вновь сижу на полу, обхватив голову руками, и плачу, плачу, плачу, раскачиваясь из стороны в сторону, чувствуя, как сотня маленьких кинжалов-воспоминаний вонзается в душу и тело?
Нет, время не лечит, оно лишь создаёт хрупкую иллюзию того, что всё не так плохо, как кажется, и что всё пройдёт, хотя в глубине души ты прекрасно понимаешь, что ничего не изменится, а от иллюзии останутся только обрывочные воспоминания и еще бОльшая боль.
Господи, неужели мне суждено жить с этой болью в сердце до конца своих дней?..

Эта неожиданная посылка вырвала меня из моего обычного течения жизни, которое всегда было размеренным и заранее известным; разрушила все, что я успела построить. И сейчас, позволив себе погрузится в вязкий омут прошлого, я вновь забыла - ну да, именно забыла, что вообще произошло. Потому что там, в этом тягучем, тянущем силы, волю и желание жить, омуте был Эдвард - здоровый, живой и вообще - такой, каким он был до моего злосчастного восемнадцатилетия, и он смотрел на меня, неуклюжую и самую обыкновенную девушку, из этого омута так молодо, так влюбленно, так безоглядно и так... навсегда.

В груди что-то сильно щелкнуло, настолько больно, что я с трудом могла дышать. Все тело пронзала невыносимая дрожь, и, казалось, я вот-вот задохнусь. Внутри все переворачивалось. Я не понимала, кто эта девушка с красными глазами и опухшим от слез лицом, отражающаяся в зеркале напротив меня. Я вообще не понимала, что происходит. Лица и образы менялись, как в калейдоскопе. Хаотичное мелькание складывалось в узнаваемые фигуры, которые вновь и вновь рассыпались, словно замки из песка.

- Ты любишь меня?
- Ты же прекрасно знаешь ответ.
- Но я хочу знать наверняка…
- Я люблю тебя, Эдвард. Ты моя жизнь.
- Прекрати целовать меня. Эй! Что ты делаешь?
- А ты не догадываешься?
- Хм… думаю, я знаю, на что ты намекаешь, но мне это совсем не нравится…
- Так тоже не нравится?
- Ммммм…нет…. Прекрати…хотя….
- Так нравится или нет?
- Я решу это чуть позже…
- И когда же?
- Когда ты закончишь приставать ко мне, полагаю…
- А когда ты начнёшь приставать ко мне?
- Ты прекрасно знаешь, что я не могу. Слишком опасно.
- Я люблю опасности. А что если…
- Не надо если, Белла, … неужели ты забыла, кто я такой?
- Да. Почему бы и тебе не забыться на час... или два? А можно и на всю ночь...
- Белла, ты же прекрасно понимаешь, что это невозможно. Мне вообще не следует здесь находиться.
- Не говори так…
- Это правда, жизнь моя, и ты сама прекрасно знаешь об этом. Эй! Почему ты смеёшься?
- Мне просто слишком хорошо рядом с тобой. Каждый раз кажется, что я сплю и каждый раз я боюсь проснуться. Я так счастлива, когда ты рядом!
- Это так неправильно...
- Неужели ты жалеешь?
- Никогда больше не задавай мне таких вопросов. Я ни за что не оставлю тебя! Неужели ты этого еще не поняла?!
- На этот раз я тебе поверю ... люблю тебя.
- Я тебя тоже. Нет! Я протестую! Немедленно прекрати!
- Неужели тебе снова не нравится???
- Нравится, но…
- Вот и отлично!
- Белла, по-моему, сегодня ты уже достаточно рисковала жизнью. А если ты не успокоишься, Чарли проснется и мне придется уйти.
- Не уходи!
- Я буду рядом. Всегда.

Сердце уже не болело. Казалось, оно больше и не билось вовсе. В нем было просто пусто. Хотя нет. Вместо сердца в груди у меня теперь красовалась зияющая черная дыра …
Из последних сил я поднялась на ноги и нажала рукой на выключатель. В темноте не так видно, что я одна. Письмо соскользнуло с колен и упало на пол, но я этого даже не заметила. Меня била крупная дрожь, ноги не слушались. С трудом сделав два шага, я рухнула на кровать.
- Господи, - поджав колени, обхватила их руками и опустила голову на подушку, желая только одного - умереть… Все тело ныло, было неимоверно тяжелым, внутри что-то сильно стучало и эхом отдалось в каждой клеточке моего существа - Когда же все это закончится?

О, как же мне хотелось избавиться сейчас от тонюсенькой ниточки, до сих пор связывающей наши души…

Минуты шли, а я все больше забывалась, не помнила даже кто я такая. Нет, этим вечером я вновь превратилась в маленькую потерявшуюся девочку и долго плакала, уткнувшись в подушку, бесшумно и горько, и боялась того, что будет, когда засну - этих тяжелых бездонных снов, после которых раскалывается по утрам голова, и весь следующий день плывет в каком-то неясном тумане, сквозь который с трудом удается различить три составляющих моей жизни - прошлое, будущее и настоящее...

Послушай меня, послушай хоть раз, прошу тебя. Давай начнем все сначала, ну пожалуйста, давай. Мне все совсем все равно, только бы ты. Лучше бы ты дал яду Джеймса подействовать, и наплевать, зато мы были бы вместе. Ну и пусть бы я лишилась души, какая разница, если мы будем без души вдвоем?
Я постоянно думаю о тебе, а время становится все более безжалостным, и мое одиночество делает из меня параноика. А мысли о тебе посещают все чаще… и жизнь свою я ненавижу все больше… Я с трудом пытаюсь пережить все это, забыть все, что произошло! И чем дальше, тем больше понимаю, что мне все равно, что я вообще ничего не хочу! Все потеряло свой смысл, если он вообще когда-либо был. Я не могу жить без тебя...
Я не стану больше делать глупостей, я буду примерной, послушной – какой захочешь, не уходи только от меня так быстро, подожди, я столько хотела тебе сказать, я не могу больше молчать - черт, я опять не успеваю за тобой, ты на полшага впереди и на полмгновения раньше отворачиваешься, до того, как я успеваю схватить тебя за руку.
Давай всегда будем вместе, что-то еще может измениться, даже между нами. Ну пожалуйста.

Ну почему ты меня не слышишь, я же так тебя зову?!..

Добавлено (23.05.2009, 20:00)
---------------------------------------------
...Он снился мне каждую ночь - снился так, что после таких снов хотелось только одного: не проснуться больше никогда. Даже не смотря на то, что большей частью это были кошмары. Просыпаться не хотелось просто потому, что каждый раз Эдвард был так ощутимо рядом, что, просыпаясь, я никак не могла понять, почему не нахожу его возле себя.
Сколько я проспала - неизвестно… Может два часа, а может и сутки. Мой сон прервал внезапно появившийся из неоткуда какой-то резкий, неприятный звук. Я рывком села. Ныла каждая мышца. Сердце колотилось в груди, словно загнанная птичка и бешеный ритм пульса с болью отдавался в висках. В глазах все искрилось резкими перепадами черных и светлых клякс. Я снова зажмурилась, после чего опять открыла опухшие глаза, и мне наконец-то удалось понять, где я нахожусь и почему я одна. Меня всю трясло. В сознании то и дело всплывали образы из моего кошмара. По щекам вновь потекли слезы.
- Черт, ну почему ты не услышал, как я тебя зову?.. - шептала я, сжимая голову руками и пытаясь унять эти ужасные удары, но они лишь усиливались, силясь поскорее свести меня с ума.

...Далеко не сразу я поняла, что эта долбёжка была вовсе не в моём сознании... Кто-то со всей дури барабанил по входной двери, требуя чтобы её открыли. На ватных ногах я поднялась с кровати, и пошла открывать дверь назойливому гостю, который так бесцеремонно выдернул меня из моих раздумий.
На пороге стояла разъяренная Дженнифер. Почему-то меня это нисколько не удивило. Ну, ещё бы, кого ещё можно увидеть в такую рань на пороге моей квартиры, да ещё под такой аккомпанемент?
- Ты когда-нибудь собираешься починить звонок? - спросила Дженни, снимая с себя легкую куртку. Когда она закончила с этой процедурой и посмотрела на меня, глаза её округлились, и она в ужасе прошептала:
- О Господи, Беллс, что с тобой случилось?
- И тебе доброго утра, подруга, - Господи, голос у меня, как у заядлой курильщицы. О том, как я выгляжу лучше вообще не думать. Наверное, неудивительно, что Дженнифер спросила о моём самочувствии. Я посмотрела на часы. Пять минут восьмого.... утра? - Чем обязана столь раннему визиту?
Больше всего хотелось вернуться обратно в постель, уткнуться в подушку и вновь малодушно разреветься. Сердце беспорядочно стучало, а отголоски этих ударов с болью разносились по всему телу. Дженнифер продолжала изучать меня круглыми от изумления глазами.
- Со мной все в порядке. Просто ... просто не очень хорошо себя чувствую. Вчера был не самый лучший день в моей жизни - пряча глаза, пролепетала я, всё ещё чувствуя на себе её взгляд. Интересно поверит ли Дженнифер в мои слова?! А я сама-то в них верю?!
- Нет, не всё в порядке... Ты себя видела в зеркало? Даже трупы обычно выглядят лучше. Давай рассказывай, что случилось - схватив меня за руку, она потащила меня в комнату - сиди здесь, я сейчас вернусь, - усадив меня на диван, она умчалась на кухню. Спустя пару секунд оттуда послышался грохот. Возможно, стоило возмутится такой наглости, но сейчас мне было абсолютно на всё наплевать...
Я опустилась в кресло и подняла лицо к потолку, пытаясь задержать дыхание и не подпустить очередной комок к горлу. Мне нельзя плакать. Не при свидетелях.
- Почему ты не отвечала на мои звонки? Я до тебя с утра пытаюсь дозвониться - Дженни сунула мне стакан с водой.
- С утра это со скольких? - стакан казался неимоверно тяжелым. Руки дрожали так, что вода чуть не проливалась на ковер.
- Часов с десяти.
Так, стакан лучше поставить.
- Который час?
- Семь вечера, а что?
- А число?
- Двадцатое мая.
- Черт, - еле слышно прошептала я.
От безысходности хотелось выть. Время теперь играет явно не в мою пользу.
- Да что с тобой сегодня такое?! Может, расскажешь, что произошло?
Ну вот, очередной тупик. Я не знала, что ей ответить. Правду говорить не хотелось, да она меня и не поймет. Последний раз со мной такое было полгода назад, когда я не выдержала и разрыдалась на своем дне рождения. Тогда мне пришлось дать Дженнифер обещание, что такое больше не повторится. Только вот выполнить его я так и не смогла.
Я поджала губы и, покрутив головой, уставилась на свои пальцы и начала их судорожно заламывать.
- Извини, но мне не хочется об этом говорить. Даже думать не хочется. Мысли – вот мой главный враг и палач. Мысли и воспоминания - это единственное, что я не могу вытравить из своей головы - я подошла к тумбе рядом с кроватью и достала из ящика маленький пузырек со спасительными таблетками. Антидепрессанты. Две таблетки и несколько часов спасительного забвения обеспечены - забавно, не находишь?
Дженнифер вскинула тонкие, красивые брови. Она всегда так делает, когда чем-то удивлена или злится. Дженни я доверяла больше всех. Она такая маленькая, почти прозрачная. Крыльев не хватает. До боли похожа на Элис.
Мой взгляд сам по себе метнулся к телефону. Первое время Элис звонила каждый день, потом раз в два дня, а сейчас ограничивается звонками раз в неделю. Каждый раз спрашивала об одном и том же - как у меня дела. У накачанной антидепрессантами Беллы дела каждый раз были нормально.
- Как знаешь. Я не буду давить. Расскажешь сама, если захочешь, - пожала плечами Дженнифер. Её взгляд скользнул по кофейному столику. - Кто это? Красивый... - прокомментировала Дженн с мягкой, мечтательной улыбкой на губах. Я проследила за её взглядом и наткнулась глазами на фотографию в рамке. Бронзовые волосы, золотистые глаза, излучающие любовь и нежность, легкая улыбка, притаившаяся в самых уголках губ... на фото был Эдвард.
Внутренний Армаггедон грозился разгореться с новой силой, вновь опалив душу.
Прокручивая в голове, события вчерашнего дня, я все-таки вспомнила, как же получилось так, что фотография оказалась в рамке... Мне удалось вспомнить разговор с Чарли о каком-то нелепом ремонте, и то, как я, не попрощавшись и оборвав разговор на полуслове, повесила трубку, а затем бережно взяла в руки фотографию и поставила ее на место той, которая стояла в рамке.
- Это Эдвард.
Почему мне было так трудно произнести его имя вслух? Неужели я уже даже этого не могу? Или это очередной способ спрятаться от себя? Я глубоко вздохнула и повторила:
- Эдвард Каллен.
Дженнифер посмотрела на меня с болью и состраданием и ободряюще обняла меня. Я была благодарна ей за то, что она не стала ничего говорить. Да и чем могли помочь слова?..
- Не надо - прошептала я, отстраняясь - я в порядке.
Я даже сумела состроить вымученную улыбку. Специально для нее.
- А почему вторая фотография порвана? - вдруг спросила Дженни.
- Как порвана?
- От нее осталась только половина с Эдвардом. Зачем ты себя оторвала? - она посмотрела на меня с упреком.
- Я не отрывала. Не отрывала! - черт, когда уже подействуют эти проклятые таблетки? Мне вновь стало страшно, грустно, смешно – всё вперемешку. Я не отрывала. Это он, он... Я ему нужна....
О Господи!

Добавлено (23.05.2009, 20:01)
---------------------------------------------
Уже не в первый раз меня одолевают такие противоречивые чувства. Какая ирония, какой сарказм. За своей радостью я пыталась скрыть боль. Смех и это невероятное чувство счастья - словно защитная реакция. Когда происходят самые ужасные вещи, когда нормальный человек будет лить слёзы и страдать, - я буду смеяться и прыгать от счастья, от неописуемой эйфории. Да, - именно эйфории! Ну что за истерика??? Ведь больно же, больно. А я не чувствую боли, она сейчас отошла на второй план, я её заглушила. Ничего не чувствую... вот только из комнаты вдруг выкачали весь воздух, а пол закачался. Дженни подхватила меня, усадила в кресло и вновь сунула мне стакан с водой.
- А знаешь, он любил меня, - задыхаясь, поведала я ей. - Любил все это время.
- Это он оторвал фотографию... - прошептала Дженнифер.
Я кивнула и сделала еще один глоток. Глаза Дженни сузились.
- Собирайся.
- Куда?
- Вообще-то мы собирались сегодня пойти развеяться.
Я действительно припоминала нечто подобное, но упрямо замотала головой.
- Н-не хочу, - ответила я, икнув.
- Чушь! Тебе это сейчас необходимо! Тебе нужен мужчина - отрезвить душу, успокоить тело...
- Мне не нужен мужчина!!! - я вскочила, но ноги вдруг подкосились, и я упала обратно в кресло, в котором сидела. И повторила - с почти нескрываемым животным страхом - Мне мужчина не нужен!
- Белла, хватит! Мне больно видеть тебя в таком состоянии! Понимаешь, прошлого не вернуть, а ты только и живешь в нем - у тебя нет ни настоящего, ни будущего! Ничего нет! Научись ценить настоящее и думай о будущем, все, больше никаких лишних мыслей, никаких замков на песке. Твое прошлое - это твое богатство, но нет смысла чахнуть над ним.
Дженни скривилась в гримасе, очень напоминающей презрение. Она посмотрела на меня сверху вниз - что было бы непросто, так как она была ниже меня, а учитывая то, что сейчас она сидела передо мной на корточках - это и вовсе было невозможно, но так уж получилось - Дженнифер смотрела на меня так, что я ощущала себя пигмеем.
Я открыла рот, чтобы ответить, и тут же закрыла. Сказать было нечего. Дженн была права, и я это прекрасно понимала.

Несколько месяцев назад я честно попыталась завести с кем-нибудь новые отношения. Правда, попыталась. Симпатичный студент чуть старше меня, с хорошими манерами, чем-то неуловимо напомнивший Эдварда - может, чуть вьющимися рыжими волосами, - не сказать, чтобы я очень хотела, но меня ни в чем и не принуждали... уже в постели вдруг оказалось, что я не могу.
Новый "избранник" отнесся с пониманием и ушел. Больше мы с ним не пересекались…

Спорить с Дженн было бесполезно, да и я действительно обещала ей, что мы пойдём веселиться. Что ж, выбора у меня не оставалось. Я устало поднялась с кресла и поплелась в ванну, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Дженнифер в это время уже вовсю копошилась в моём шкафу в поисках чего-нибудь подходящего для очередного мероприятия.

Добавлено (23.05.2009, 20:06)
---------------------------------------------

Дуглас.

Я распахнул дверь бара, ожидая привычной волны криков, шума и смеха, но вместо этого небольшое заведение встретило меня громом музыки и гробовым молчанием со стороны посетителей. Собственно говоря, они не только молчали, казалось, они даже не дышали, - они зачарованно смотрели в одну точку - этой точкой была Элизабет... Я так же застыл в дверях, не в силах отвести взгляд от неё...
Она танцевала в такт звучащей музыке, ничего не замечает вокруг, полностью растворяясь в танце и своих

Добавлено (24.05.2009, 17:23)
---------------------------------------------

Я распахнул дверь бара, ожидая привычной волны криков, шума и смеха, но вместо этого небольшое заведение встретило меня громом музыки и гробовым молчанием со стороны посетителей. Собственно говоря, они не только молчали, казалось, они даже не дышали, - они зачарованно смотрели в одну точку - этой точкой была Элизабет... Я так же застыл в дверях, не в силах отвести взгляд от неё...
Она танцевала в такт звучащей музыке, ничего не замечает вокруг, полностью растворяясь в танце и своих эмоциях. Её глаза были прикрыты, на лице играла мечтательная улыбка, а движения были так порывисты, но так чувственны, что казалось - это она задаёт ритм, а песня лишь покорно следует за ней...
...Шаг. Ещё один. Поворот. Взмах руки. Пауза. Барабанная дробь и стук каблуков в такт. Руки скользят вдоль тела. Поворот. Ещё один. Резкий выпад. Ни единого промаха, всё идеально и точно... Страсть, огонь, желание - так и кричало её тело! Всё спонтанно и неуловимо, это была её стихия...
И почему мне это, так напоминает танго, почему кажется таким знакомым?.. Я прислушался к словам песни, и в следующий миг, окончательно потерял способность здраво мыслить...

For every sin, I'll have to pay
A time to work, a time to play
I think I'll find another way
It's not my time to go

Стоило только услышать слова песни, как я тут же понял, что это наша песня... Эта песня была подстать ей и подстать мне, это была наша история. Со звуками первых аккордов память услужливо воскресила все те чувства, которые окутывали нас во времена нашей близости, те моменты, когда для не существовало никого кроме нас двоих, тогда, когда забывали, кто мы есть друг для друга, когда попросту поддавались моменту, не думая о последствиях, когда дышали в унисон и чувствовали что мы живём, действительно живём...
В один миг меня захлестнули абсолютно не похожие друг на друга эмоции и самые противоречивые чувства; радость и печаль, любовь и ненависть, свобода и зависимость. Я не слышал ничего кроме звуков, теперь уже - нашей истории и не видел ничего, кроме божественных движениях Элизабет, мир перестал существовать, а я попался в ловко сплетённые сети самой прекрасной женщины на свете.
Я смотрел на неё и не мог поверить, что это действительно она, что это не сон, а она - не прекрасное видение. А ведь это действительно реальность, в которой я сейчас и нахожусь...
...Выжидая нужный момент, когда мелодия перетечёт в более спокойное русло, я стоял в паре метров от неё и любовался столь незамысловатыми, но такими прекрасными движениями её тела. И вот, долгожданный момент - музыка пошла в новом направлении, а танец Элизы стал настолько плавным и лёгким, что казалось, будто она прозрачна - одно неосторожное движение и она растает. Медленно подойдя, а затем, положив руки на её бёдра, я начал двигаться в такт музыке вместе с ней.
- Дуглас? - не открывая глаз, прошептала она, прижимаясь ко мне всем телом.
С пол секунды я думал, о том, что можно было бы ей ответить, но посчитав все ответы слишком напускными и банальными, просто сказал:
- А знаешь... это наша песня... - я уткнулся в её волосы, и прижал её ещё ближе к себе, на её лице заиграла блаженная улыбка.
- Знаю - выдохнула она, а мы продолжили двигаться в такт музыке.
Наши тела идеально дополняли друг друга. Наши движения были синхронны, мои руки скользили по изгибам её тела, а её пальцы нежно теребили мои волосы. И тут, музыка вновь потекла в своём привычном ритме. Но теперь мы двигались вместе, а танец всё больше напоминал мне танго. Искры, страсть - вот то, что пролетало между нами.
Шаг за шагом. Взмах за взмахом. Её рука в моей руке. Выпад. Разворот. Взмах. Глаза в глаза. Еле заметное касание. Шаг. Страстный взгляд. Поворот. Ещё один. Шаг. Шаг. Ближе. Ещё. Взмах руки. Перехват - её рука в моей руке. Шаг назад. Оттолкнул. Резкий поворот. Стук каблуков. Прижал. Её дыхание на моей коже. Рывок. Выпад. Отдаляется. Дальше. Ещё дальше. Взмах руками. Поворот. Ещё один. Ещё. Музыка резче, резче и движения. Выпад. Взмах руки. Рывок и я уже за её спиной. Мои руки скользят вдоль её тела, её руки скользят по мне. Сжал. Оттолкнул. Ближе. Еще ближе.
- Верь мне... - прошептал я ей в самое ухо.
- Верю! - выдохнула Элизабет, прижимаясь ко мне всем телом.
Происходящее все меньше смахивало на танец. Сейчас это было редкое единение двух людей - когда каждая клеточка твоего тела чувствует, отвечает на движения другого, когда дыхание сплетено в один узор, и тела находятся в полной гармонии.
Вдох.
Выдох.
Вдох.
Теперь мы двигались, плотно прижавшись, так слаженно, будто могли читать мысли друг друга. Мелодия между тем подходила к своему концу. Я крепче сжал талию Элизабет. Ее кожа обжигала пальцы, вся Элиза обжигала, прижимаясь ко мне все крепче и крепче. Мое дыхание сбилось. Я крепко схватил ее за локти и развернул лицом к себе. В это же мгновение прозвучали финальные аккорды песни, и музыка оборвалась так же резко, как и наш танец, а наши глаза встретились.
Мы так и стояли, глядя друг другу в глаза, боясь, даже пошевелится. Ни что не могло прервать этой идиллии... Уже прогремели аплодисменты, толпа зевак продолжила свои разговоры, смолкла музыка и заиграла вновь, а мы так и стояли, уставившись друг на друга, и молчали, потому что слова были лишними. Всё казалось таким нелепым и в тоже время слишком важным, слишком личным и интимным. Этот танец, эта страсть, - мы не стеснялись своих чувств, мы лишь утаивали их друг от друга на протяжении многих лет, но в один миг всё так резко поменялось.
Мы и прежде попадали под влияние момента и в такие минуты, или часы, нам было не важно, что было в прошлом и что будет в будущем, существовало только сейчас, но теперь было всё совсем по-другому...
Этот внезапный порыв перевернул всё верх ногами так, что теперь нельзя понять, где, правда, а где ложь... доказал нам, что мы и вправду схожи - схожи в своих недостатках и сильных сторонах, схожи в том, что состоим из одного материла. Разница лишь в том, что один из нас был начищен и отполирован, а второй нет. Но это не меняло сути. Джентльмен и леди удачи, ценители свободы, диких ветров, перемен, ураганов, мужчина и женщина, нашедшие себя друг в друге. Казалось, за эти минуты мы выплеснули и высказали друг другу всё, что не могли сказать или показать раньше... Язык тела, куда красноречивее обычных слов... И вот теперь, глядя Элизе в глаза, я видел немой вопрос, на который определённо и точно не знал ответа...
Не знаю, сколько мы так простояли, но уже в следующий миг Элизабет спросила:
- Дуглас… скажи, … а что в твоей жизни самое главное?
- Я.
Она посмотрела мне в глаза, а я улыбнулся и продолжил:
- С чего это тебя стало интересовать самое главное в моей жизни?
Так я и продолжил этот диалог, словно ничего и не было, а мы вновь продолжили играть в свои игры.
- Просто пыталась нашарить тему для разговора, - Элизабет вызывающе посмотрела на меня. - Вот и подумала - почему бы не поговорить о тебе? - она так же, как и я не подавала вида, что что-то было не так
- Хорошо, но с одним условием.
- Каким? – с интересом спросила Элиза.

Добавлено (24.05.2009, 17:25)
---------------------------------------------
- Сыграем в игру, - я протянул ей бутылку крепкого виски, - я задаю вопрос, а ты будешь должна ответить одним любым словом, если нечего сказать, то делаешь глоток, потом отвечаю я на свой же вопрос.
- Ну, давай! – согласилась Элизабет и взяла бутылку, я взял другую, открыл и сказал:
- Мечта твоей жизни?
- Эм… - она задумалась.
Я усмехнулся.
- Ну и?
- Хорошо, я не знаю что сказать…
- Тогда делай глоток, а я отвечу на этот вопрос сам: ээмм... - за мои 400 лет жизни оказалось, что я полностью разучился мечтать. Когда ты можешь получить все, что пожелаешь, желания быстро исчезают. Мне не осталось ничего, кроме как тоже сделать глоток.
Элизабет рассмеялась и внимательно посмотрела на меня.
- Чего ты ни разу в жизни не испытывал?
- Привязанности.
- Чего ты боишься? – спросил я.
- Потерь.
- Проигрыша.
- Сколько тебе лет?
Я улыбнулся и сделал глоток. Элизабет сделала то же самое.
- Имя человека, которого ты больше всего боишься потерять?
Элиза глотнула виски и серьезно посмотрела мне в глаза. А я слегка задумался и все же сделал глоток. Настроение резко поехало вниз. Впервые я действительно не знал, что ответить.
- То, что в этой жизни ты ненавидишь больше всего?
- Каракатиц.
- Ложь, - у нее в глазах уже слегка двоилось.
- То, что ты однажды потерял?
Я сделал глоток, отметив про себя, что Элизабет уже не в состоянии продолжать игру.
- По-моему, с тебя хватит.
- Нет! Давай продолжим!
- Цель твоей жизни?
- Жизнь.
- Семья…
- Что бы ты хотела изменить?
- Прошлое.
- Аналогично, - почти шепотом произнес я.
- Ты любил когда-нибудь по-настоящему? - возможно Элизабет никогда не задала бы этого вопроса, если бы была трезва, но сейчас…
Я сделал большой глоток.
- А я… нет, - призналась она.
- Элиза, по-моему, уже действительно хватит.
- Да… пожалуй.
Мы сделали по ещё одному глотку, и каждый погрузился в свои мысли... Молчание длилось минут пять, пока Элиза не повернулась ко мне и с хитрой улыбкой не проговорила.
- А знаешь что, любовь моя? - игриво произнесла она.
Про себя я ухмыльнулся, кажется, хорошее настроение к ней вернулось, но в глазах у неё, всё равно двоилось.
- И что же? - надменно спросил я.
- А ставки-то растут, пора и условия ставить.
А ведь она чертовски права, такой игры у нас ещё не было, а мы даже согласовать ничего не успели, вот Чертовка-то.
- И у тебя надо сказать уже есть идеи по этому поводу?!
- Разумеется!
- Не поделишься?
- Нет!
Соскочив со стула у стойки и громко рассмеявшись, она сделала ещё один глоток виски и летящей походкой протанцевала к какому-то мужчине. С милой улыбкой она что-то нашептала ему. В следующий момент громкость музыки усилилась, а Элиза самозабвенно стала танцевать.
Сделав глоток обжигающего напитка - я усмехнулся, - надо бы почаще с ней играть в такие игры, глядишь чего-нибудь ещё выкинет в состояние лёгкого опьянения... и стоило мне только подумать об этом, как она быстро пересекла зал, зашла за барную стойку и, ступив на какое-то возвышение, - ловко запрыгнула на нее.
Я уже настолько привык к её выходкам, что можно было бы и не удивляться подобному поведению, но завидев, как она начала выплясывать на барной стойке, - я чуть не поперхнулся, а брови тут же поползли вверх. Про себя я отметил, что от неё ожидать можно и не такого, - то она сваливается мне на голову, то появляется из воздуха прямо перед носом в самый неподходящий момент... теперь же Элизабет затесалась в толпу полупридурочных пьяниц и лихо выплясывала на стойке. При этом видно было, что среди местного сборища она чувствует себя, как рыба в воде. На моей памяти она такого ещё не выделывала. Что ж, впереди ещё целая вечность, а жажда к новым ощущениям, кажется, никогда не покидает эту женщину, впрочем, как и меня...
Музыка продолжала литься из колонок, а Элиза отплясывала какой-то дикий танец на барной стойке. Несмотря на всю дикость, она была по-прежнему прекрасна, о чём мог судить не только я, но и все собравшиеся в баре.
Она танцевала и игриво улыбалась, а я смотрел на неё, ухмыляясь и посмеиваясь... у меня опять возникло летящее чувство, что этот мир, принадлежит, только нам двоим, но этот миг в момент оборвался, когда Элизабет сделала какое-то неуловимое движение ногой и оступилась. Ещё с пол секунды она пыталась удержать равновесие, но вновь встать на обе ноги ей не удалось, и она полетела прямиком на пол с высоты более одного метра. Недолго думая, я ринулся к ней и подхватил почти у самого низа... Получилось что-то невразумительное; в своих попытках поймать её, я и сам свалился, а она упала на меня и теперь мы оба валялись на полу и заразительно смеялись над своей неуклюжестью.
- Ну что, натанцевалась? - спросил я, поднимаясь и подавая ей руку.
- На сегодня да, - удовлетворённо и игриво ответила она.
Мы вернулись на свои места и продолжили разговор.
- Ну, тогда может, всё-таки вернёмся к обсуждению условий, или ты уже передумала?
- Ты плохо меня знаешь, если решил, что я откажусь от такой сделки.
- Вовсе нет. И потом, я бы и сам не дал тебе отказаться от такой игры.
- Ну, раз так, то тогда я слушаю твои условия, - она с вызовом посмотрела на меня.
- Хм... С моей стороны было бы не по-джентльменски, не дать высказаться первой - даме, - я сделал наигранный поклон и предоставил ей слово.
- О, это так мило. Вот только я никак не могу припомнить того момента, когда Дуглас Коупленд был джентльменом, - она самодовольно улыбнулась и посмотрела мне в глаза.
А ведь нашла на чём подловить. Ну что ж, будем играть по её правилам.
Я сделал вид, что задумался и произнёс, - Действительно, такого момента и вправду не было, но ведь никогда не поздно начать?! Но если ты так настаиваешь, то я выскажусь первым, - теперь уже я самодовольно улыбнулся и продолжил, - Выигрываю я - и их жизнь угасает, а ты исполняешь одно моё желание, каким бы оно ни было. Идёт?
Я заметил, как в её глазах загорелся озорной блеск, а губы расплылись в хитрой улыбки.
- Хорошо. Но, если же их чувства окажутся достаточно сильны, то ты не посмеешь убить их любовь и отдашь мне, то что тебе, дороже всего на свете.
- Могла бы и раньше сказать. Можешь взять меня прямо здесь и сейчас, или, если хочешь, мы могли бы уединиться, чтобы не смущать этих бедолаг... - я махнул рукой в сторону посетителей бара.
- Я не это имела в виду! Идиот!
- Дура!
- Бабник!
- Стерва! - мы переругивались вяло и без задора, просто обменивались упругими и круглыми, словно мячики, словами.
- Заткнись! По рукам?
- По рукам!
Мы пожали друг другу руки, и в этот же миг дверь бара распахнулась, послышался раскат грома, сверкнула яркая молния, и полил проливной дождь... Я повернул голову обратно к Элизабет и увидел, как на её лице расплылась довольная улыбка. Вот ведь ведьма...
- Дешевые фокусы, - пробормотал я себе под нос и тут же мило улыбнулся Элизабет.
Рассмеявшись в голос, она соскользнула со стула и, развернувшись ко мне, проговорила:
- Тогда до встречи любимый, мне ещё надо в Италию наведаться, да и тебе кажется уже пора, - она метнула взгляд в сторону часов. Посмотрев снова на меня - продолжила, - кажется, мисс Свон уже достаточно выпила... и..., - она наклонилась ко мне, и я почувствовал её дыхание у себе на шее, её губы медленно переместились и прошептали в самое ухо, - ...Не шалите, мистер Коупленд, я ведь всё вижу...
Когда она выпрямилась, её губы скользнули по моей щеке, я почувствовал её улыбку, и в следующий миг, - её губы оказались на моих, ... я хотел было ответить на поцелуй, но Элизабет уже шла к двери бара.
- Не пей много крови - чревато бессонницей! - крикнул я ей в след.
Она лишь расхохоталась и растворилась в дверном проеме.
- Чертовка,- залпом осушив бокал с виски и бросив деньги на барную стойку - я направился к выходу. В голове у меня еще долго витал призрак ее смеха...

Саундтрек к этой части: Madonna_-_Die_Another_Day
Саундтрек и 1 главе: yohanna_-_is_it_true_eurovision_2009-iceland

Добавлено (24.05.2009, 17:26)
---------------------------------------------
Белла.

- По-моему, еще не поздно изменить решение и все-таки вернуться домой - я предприняла еще одну попытку слабую попытку отговорить Дженнифер от этой поездки.
- Не паникуй, Белла. Все будет просто супер. Ты потом еще поблагодаришь меня, - отмахнулась от меня Дженн, вновь уставившись на дорогу и пробормотав себе под нос очередное ругательство. Не знаю, что ее бесило больше - пробка, в которой мы стояли последние двадцать минут или мое недовольное нытье – И выше нос - помни, что мы отправляемся в клуб за хорошим настроением. Потанцуем, познакомимся с классными парнями, выпьем. И тебе станет сразу же лучше. Поверь мне, уж я-то знаю в этом толк!
Н-да, забавно. Куда идут убитые горем и отчаявшиеся люди - в бары, кабаки, клубы, туда, где есть выпивка и можно заглушить свою боль в бутылке с алкоголем. Кажется, моей подругой на сегодняшний вечер будет бутылка текилы. Танцевать с моей координацией все равно невозможно, хорошее настроение ко мне не вернётся, а знакомиться с парнями я точно не желаю, остаётся только последний вариант - выпивка.
Я вздохнула и попыталась усесться поудобней. Узкая юбка тут же поползла вверх, оголяя бедро. Я с остервенением дернула ее вниз так, что чуть вообще не сняла. Дженнифер ухмыльнулась. Чтобы не видеть ее самодовольной улыбки, я уткнулась лбом в окно, пытаясь хоть что-то разглядеть за плотной пеленой дождя. Создавалось впечатление, что мы находимся в автомойке, настолько сильным был ливень.
Как жаль, что нельзя отправить на мойку всю жизнь.
По стёклам машины сбегали холодные, тяжёлые капли. Автомобили размыто сигналили друг другу габаритами в туманном мареве, а на город, напоминающий мне всё чаще и чаще хищное животное неопределённого происхождения, опускался мрак. Время на секунду застыло для меня: люди вокруг меня бежали, неслись куда-то со страшной скоростью, поблёскивая огнями фонарей, закусочных и дорогих мобильников, а я сидела в старом мэрсе своей подруги и не понимала, что происходит, не могла влиться в этот дикий поток и ошарашено, словно в замедленной съёмке, вертела головой по сторонам.

В комнате было совсем темно, мы сами себе напоминали школяров, тайком сбежавших из дома на гулянку, переговаривались полушепотом, со смешками и шиканьем друг на друга, когда голоса становились громче, чем следует.
- Мисс Свон, у меня есть к вам вопрос.
- Я с удовольствием отвечу на него, мистер Каллен.
- Тшшш...
- Ой, да. Итак, что за вопрос?
- Что за мысли витали в этой прелестной голове, пока вы наблюдали за вашим другом Майклом Ньютоном? Если бы я знал вас чуть хуже, мадам, - речь Эдварда оборвалась для короткого поцелуя, - ммм... у твоих поцелуев привкус шампанского, жизнь моя... я бы сказал, что выражение вашего лица можно было бы назвать "романтическим".
- Я могла бы долго кокетничать с вами, мистер Каллен, но отвечу лучше честно: я вдруг подумала, как бы сложилась моя жизнь, встречайся я с Майком.
- Э! Твои слова попахивают государственной изменой!
- Тшшш... и вовсе не государственной, - мой смешок потонул где-то в рубашке Эдварда, там же потонуло возмущенное "ай, мои ребра!".
- Я напоминаю, мисс Свон, что вы все еще встречаетесь со мной, и я не хочу, чтобы вы думали о ком-нибудь другом. Тем более о Майке Ньютоне.
- Я помню об этом всегда, мой дорогой, - я одарила его продолжительным нежным поцелуем.
- Хм. Белла, ты совершенно опьянительно целуешься, но даже не думай, что это оправдывает твою... твои...
- Крамольные мысли?
- Именно!
- Тшшш...
- А, да. Итак, к какому же выводу ты пришла??
- А моей жизни точно ничего не угрожает?
- Белла, я никогда не причиню тебе вреда. Я просто физически не смогу. Я прикипел к тебе душой и телом, окончательно и бесповоротно.
- Ничего не имею против. Я бы с радостью не расставалась с тобой целую вечность. Вот только твое бесконечное упрямство....
- Тшшш... - он рассмеялся, утыкаясь губами мне в шею. - Белла, ты разбудишь Чарли.
- Ты прав, - вздохнула я. - Ммм... как приятно.
Слишком занятый тем, чтобы не оставить ни четверти дюйма на изгибе моей шеи без поцелуя, Эдвард издал только согласное "угу".
Что мы обсуждали? Мы что-то обсуждали? У меня слегка закружилась голова, и виновато в этом было совсем не шампанское на празднике в честь дня рождения Ньютона.
Как и в том, что горячая волна прокатилась по животу и бедрам.
- Так что насчет выводов?
- Каких выводов?.. Ах, выводов. Выводов, - я сонно усмехнулась. - Ну... это могло бы быть по-своему неплохо. Но мы бы не ужились.
- Всего-то? Чем же было вызвано это романтическое выражение лица?
- Я взвесила наше прошлое и настоящее и поняла, в конечном итоге я все равно сбежала бы к тебе. Ты мое предназначение, и это навсегда.
- Белла, - наконец осенило его, - да ты же просто дразнила меня!
- О да... я и сейчас дразню... еще и как дразню.
- Мисс Свон, вы провокаторша. Всегда были ею и всегда будете. Ты не хочешь спать? - пробормотал он, на секунду отрываясь от моей шеи.
- Ммм... да... в смысле, нет. Вы продолжайте, мистер Каллен.
- А, по-моему, тебе все же лучше поспать. К тому же, я обещал пойти с Эмметом на охоту, как только ты заснешь, чтобы вернуться к утру. Мы хотели поохотиться в ближних лесах.
- Не уходи. Ты же еще не голодный, правда, ведь?
- Я не слишком голоден, но все же, лучше не рисковать. И потом, телефон я оставил дома, а теперь вообрази, что будет, если сюда ворвется Эммет... Ну, не надо так краснеть, дорогая.
- Я не краснею!! С какой стати?!
- Тшшш...
- Чарли не услышит!
- Я знаю, что краснеешь. У тебя шея стала еще более горячей, - Эдвард наклонился поцеловать меня.

Машина резко затормозила. Я стукнулась лбом о стекло, открыла глаза и, зябко ежась, долго пыталась понять, почему рядом со мной нет Эдварда, а сладкое воспоминание до сих пор стояло перед глазами. Потом это странное видение ушло, и я снова была вынуждена влиться в поток. Я не сразу заметила, что мы прибыли к месту назначения и уже парковались на стоянке недалеко от клуба "Spirit of the night". Как только я прочла название, в моё сознание стали медленно заползать сомнения... Больно знакомое место, да и название тоже...
С полминуты я ещё гадала, с чем у меня ассоциируется название, пока память не подбросила пару картин об одной из самых ужасных ночей моей жизни...
Да, это был именно тот клуб, куда меня притащила Дженн почти сразу после моего приезда в этот город. Тогда я была в ужасном состоянии, и она посчитала, что поход в "такое замечательное место" приободрит меня и вернёт к жизни. Но она глубоко заблуждалась на этот счёт... в тот вечер на моём счету стояло бокалов 15 с разнообразными коктейлями, 10 рюмок текилы на спор и несколько кавалеров, которые так и норовили затащить меня в постель. Сама не понимаю, как при таком количестве выпитого, я могла ещё здраво соображать. Хотя на утро уже не была уверена, что способна, не то, что здраво мыслить, а мыслить вообще. Меня не спасло не одно обезболивающие, а голова трещала так, будто мне пытались просверлить дырку в виске самым зверским образом...
Меня передёрнуло от воспоминаний в тот самый момент, когда мы с Дженнифер уже подходили к входу, не обращая внимания на выстроившуюся очередь возле дверей клуба. Без лишних вопросов нас пропустили внутрь, и меня волной окатила разносящаяся на весь зал музыка, неоновые лампы слепили глаза, а моё единственное желание было, оказаться, где угодно, но только не в этом заведении. Посмотрев на Дженнифер, я поняла, что она не разделяет моего мнения - на её лице светилась счастливая улыбка, и она без промедления взяла меня за руки и потащила в бар, со словами:
- Пойдём скорее, я тебя кое с кем познакомлю. Он тебе обязательно понравится.
Ну как ей объяснить, что я не желаю ни с кем знакомится, тем более с парнями, да ещё из такого круга общения. Нет, я, конечно, ничего не имею против её образа жизни и общения с подобными личностями, но только тогда, когда это не касается меня. Дженнифер очень умная, милая и весёлая девушка, но когда доходит до вечеринок, веселья и парней, её мозги попросту отключаются, а разум затуманивается пеленой беззаботного счастья и эйфории, иногда с примесью алкоголя. Если в обыденной жизни многомиллионного мегаполиса, она встречается с мужчинами исключительно высокого ранга и положения, то ночью - всё того же многомиллионного мегаполиса, - она превращается в беззаботную девчушку со своими заморочками и незамысловатыми взглядами на жизнь, а в спутники себе выбирает таких же беззаботных парней.
Пару секунд я ещё пыталась упираться и бормотала что-то нечленораздельное, но разве можно спорить с Дженн и нормально упираться стоя на таких шпильках?! У меня определённо не было выбора...

Добавлено (24.05.2009, 17:28)
---------------------------------------------
- Майк, Кларк! Привет ребята! - радостно защебетала Дженнифер.
На мою голову свалился очередной Майк. Лучше и быть не может.
Пара мимолётных фраз, игривые взгляды, кривоватые улыбки. Мне хотелось провалиться сквозь землю, только бы не видеть этого кошмара. До чего же всё наигранно и пусто. Я чувствовала себя так, словно попала в какую-то западню, меня тошнило, и хотелось одного - убежать отсюда. Однако такой возможности в ближайшее время не предвиделось, а потому оставался лишь один выход - напиться в усмерть и попытаться хоть как-то насладиться происходящим.
Кошмар. Кажется, я становлюсь циником, а может, просто слишком иронизирую. Но в этом мире, определённо, всё летит к чертям. Хотя нет. Это в моей жизни всё летит к чертям. Я уже давно не та, кем была раньше и у меня уже давно нет цели, мне осталось лишь влачить своё жалкое существование на этой планете. Чем я и занимаюсь изо дня в день, наигранно улыбаясь, искусственно заставляя себя вставать каждый раз с постели, что бы идти на работу, на учёбу, звонить и общаться с друзьями. И всё ради чего? Ради того, чего теперь нет в моей жизни? Говорят, что без интересов нет цели, без цели нет деятельности, а без деятельности нет жизни. А ведь интересов-то у меня действительно нет, из чего вытекает, что нет и цели , так же нет и деятельности, ну а моя жизнь, уже давно превратилась во что-то прозрачное и истощенное, что и жизнью-то назвать сложно. Теперешнее моё состояние больше напоминает скитания призрака, который никак не может завершить свои дела, что бы наконец-то покинуть эту грешную землю. Раньше я знала, для чего жить, а теперь уже не могла найти достойной причины. Хотя бы оправдания, а потому сидела сейчас рядом с Майком - или Кларком? - и наигранно смеялась над его шутками, в то время как душа разрывалась на куски. Я знала, кем была, но не знала, кем стала. Другой. Навсегда.
В голове всплыло старое детское воспоминание: мы с мамой проходили мимо парка с аттракционами в Финиксе. Мы не могли тратить деньги впустую и потому принялись просто разглядывать посетителей. Долго простояли перед «русскими горками»: я видела, что люди искали острых ощущений, но, когда все это приходило в движение, умирали со страху и кричали: «Остановите! Тогда мне показалось, что благоразумней было бы пройти мимо этих крутых подъемов и отвесных спусков и сесть на карусель, которая крутится на одном месте. Тогда мне было пять лет, и я еще многого не знала и не понимала.
Сейчас, спустя почти 15 лет, когда мне одиноко и необходимо вновь убедить себя, что все наладится и будет хорошо, память услужливо возродила это воспоминание, и на меня внезапно снизошло озарение: "русские горки" - словно моя жизнь. А жизнь — это пряная, ослепительная игра, это — прыжок с парашютом, это — риск, когда ты падаешь, но снова встаешь на ноги, это — то, что называется «вылезти вон из кожи», это — тоска и досада, если не удается совершить намеченное. И если поверить в то, что рельсы — это и есть моя судьба, а вагончиком движет Бог, то кошмар станет восторгом. «Русские горки» надежно и бережно доставят тебя в пункт назначения, а пока путешествие длится, гляди по сторонам, вопи от восхищения. С этими мыслями я опрокинула в горло еще один дурманящий коктейль. Лицо моего незадачливого кавалера подозрительно расплылось перед глазами. Странно, обычно я так быстро не пьянела...
Майко-Кларк показался мне вдруг ужасно противным. Весь. Начиная от волос, находившихся якобы в "естественном" беспорядке, до кончиков пальцев. Я сделала еще глоток коктейля, надеясь, что его лицо вновь расплывется перед глазами. Не помогло, и я принялась глазеть по сторонам.
Смех, улыбки, танцы, выпивка. Народ гулял и веселился вовсю под незатейливую, но давившую на уши, музыку, которая не могла заглушить, ни женский смех, ни громогласный мужской хохот.
Лишь один человек не участвовал во всеобщем веселье, лишь один человек был трезвым и не замечал того, что происходило вокруг, … в самом дальнем углу зала, прислонившись затылком к стене, сидел мужчина и, не обращая внимания на его пьяных соседей за столом, которые периодически пытались втянуть его в разговор, поедал меня глазами.
Мне стало немного не по себе от этого взгляда, но что-то в нём было знакомое. Глубокий, заглядывающий в самую душу, изучающий взгляд, мог свидетельствовать о том, что этому мужчине пришлось многое повидать в жизни, что его уже ни что не удивляет, а люди для него открытая книга, именно поэтому и отражается на лице такая скука и абсолютное безразличие ко всему происходящему. Однако за всем этим скрывалось что-то ещё, что-то до боли знакомое...
Где-то там, на заднем плане играла музыка, люди танцевали и веселились, и лишь два человека в этом клубе были далеки от происходящего вокруг. Думая о своём, мы непрерывно смотрели друг другу в глаза. Какая-то искра, какой-то интерес сквозил в этом взгляде, и лишь одно мне не давало покоя: создавалось неприятное впечатление, что мужчина смотрит не на меня, а сквозь меня. Подобный взгляд я видела лишь у вчерашнего таксиста... и... и у женщины на кладбище, ... вчера... когда приходила к Эдварду...
Внезапная и резкая боль пронзила сердце... стало трудно дышать...
Кто-то постучал меня по плечу, возвращая в реальность.
- Эй, с тобой все в порядке?
С трудом оторвав взгляд от мужчины, и встряхнув головой, я отбросила ненужные мысли. Сказав своему кавалеру, что-то про то, что мне нужно в дамскую комнату, я спрыгнула со стула, и направилась на поиски Дженнифер, чтобы сказать ей, что собираюсь вернуться домой… по моим предположениям сейчас она находилась где-то в районе танцпола.
К сожалению, мои попытки найти подругу в этой толпе оказались напрасны. Я попробовала набрать ее номер, но приятный женский голос сообщил мне, что ее "абонент находится вне зоны действия сети".
На секунду мне показалось, что ее светлые волосы мелькнули в толпе у барной стойки. Спотыкаясь, наступая всем на ноги и беспрестанно бормоча слова извинения, я с трудом протиснулась в центр зала. У стойки действительно сидела блондинка, отдаленно похожая на Дженнифер, но это была не она.
- Будете что-то заказывать?
Я хмуро посмотрела на бармена и положила на стойку несколько купюр.
- Не хотите попробовать коктейль "Удар дьявола"*?
Я безучастно кивнула и села на одно из освободившихся сидений, нервно барабаня пальцами по стойке и вглядываясь в толпу.
- У дамы неприятности? - раздался прямо над ухом приятный тихий голос, каким-то образом заглушивший оглушающую музыку.
Я вздрогнула и обернулась, встретившись взглядом с парой темных, почти черных глаз. Все слова вдруг застряли где-то в горле.
- Дуглас Коупленд, - представился незнакомец, протянув мне ладонь для рукопожатия. Все так же глядя ему в глаза, я пожала его руку, как под гипнозом.
- Ваш заказ, - бармен поставил передо мной бокал с коктейлем.
Я схватилась за него, как за спасительную возможность отвести взгляд, пока меня окончательно не загипнотизировали.
- Спасибо, - пробормотала я в спину бармену и сделала громадный глоток.
Вот черт! Это название более всего подходило к этому коктейлю! Меня будто по голове огрели: перед глазами все поплыло, а стены пустились в дикий пляс.
- Могу я узнать твое имя?
- Белла, - промямлила я. - Белла Свон.
- Очень приятно.
- Взаимно.
Повисла неловкая пауза. Я пялилась на свои туфли, опасаясь поднять глаза, чтобы вновь не попасть в ловушку взгляда Дугласа, и размышляя какого черта ему от меня надо.
- Может, потанцуем? - спросил Коупленд.
От удивления вздрогнула и подняла на него взгляд. Это, наверное, и было роковой ошибкой.
А почему бы и нет?!...
Что за мысли...
- С удовольствием!
Я продолжала удивляться своей податливости, в то время, пока мы двигались к середине танцпола.
Я бросила на Дугласа еще один взгляд, и на одну мысль в голове стало меньше. Он сильно отличался от местной публики, его облик внушал непонятное уважение и, пожалуй, даже небольшое опасение. Заиграла новая песня, и мы начали двигаться в такт музыке. С каждым аккордом песни все мои переживания куда-то улетучивались. Я улыбалась танцующему рядом со мной мужчине и продолжала двигаться. Все мысли испарились, осталось лишь чувство лёгкости и невесомости. Ненавистная атмосфера клуба стала мне приятна, а звучащая музыка, больше не давила на виски, напротив, она звала и манила. Сейчас было так легко забыться, растворяясь в музыке. Никогда бы не подумала, что мне может доставить столько удовольствий всего лишь танец...
Одна песня сменяла другу, а мы всё продолжали самозабвенно двигаться, не обращая внимания ни на что другое. В воздухе запахло страстью и желанием, всё вокруг так и горело в возбуждённом предвкушение чего-то феерического. С каждой секундой в танце оставалось всё меньше и меньше скованности, а на её место медленно взбиралась похоть, взболтанная в прекрасном коктейле потаённых желаний и непроизносимых слов. Хотелось быть ближе к нему, хотелось касаться его тела, чувствовать его дыхание на своей коже, забыть обо всех запретах и наслаждаться одним лишь мигом.
Едва заметные касания, кокетливая улыбка, озорной взгляд с искорками страсти, его руки скользящие по изгибам моего тела и мои губы почти касающиеся его.
Так не хотелось прерывать этот миг, но здесь было слишком многолюдно, и на этом фоне терялась вся уединённость и интимность момента.
В последний раз проведя губами по шее и перехватив его руку, которая так бесстыдно скользила по моим бёдрам, напоследок одарив Дугласа хитрым взглядом - я начала пробираться по направлению к VIP-залу. Дуглас покорно следовал за мной. Остановившись у входа в VIP-зал, он что-то сказал охраннику и тот пропустил нас, указывая куда следует пройти.

Добавлено (24.05.2009, 17:29)
---------------------------------------------
Спустя несколько минут мы полулежали на диванчиках, попивая дорогое шампанское из роскошных бокалов, и наслаждались обществом друг друга. В голове был такой туман, что всякие разговоры теряли смысл не успев начаться. Границы приличия уже давно были стёрты, в сознании мелькали какие-то нелепые мысли и в тоже время, донельзя развязные действия кружили мне голову похлеще любого алкоголя. Его рука скользнула на мою талию и притянула ещё ближе к себе. Каждой клеточкой, я чувствовала его тело. Его губы начали ласкать мою шею спускаясь то ниже, то опять поднимаясь, в то время, как руки блуждали под тонкой тканью топа... Он что-то шептал, нежно покусывая мочку уха, а я так и таяла в его руках. Мои пальцы проделали дорожку к основанию его рубашки расстегнутой на три пуговицы, слегка оголяя мускулистую грудь. Но меня это не удовлетворило. Незаметная манипуляция и расстегнутых пуговиц уже пять...
Лёгкие касания, взгляд полный желания, губы в миллиметре друг от друга. Наша игра продолжалась до тех пор, пока я не почувствовала его горячее дыхание на своём лице. Его губы тянулись к моим, а меня словно током шибануло... горячее дыхание. Не обжигающе ледяное, а горячее... Всё не так. Всё совсем не так.
- Нет! - тихо, но уверено сказала я.
Не знаю, что нашло на меня в тот момент, но именно тогда я полностью осознала всю реальность, не смотря на приличное количество выпитого. Перед глазами появилась чёткая картина происходящего, а в сознании всё прояснилось...
Не раздумывая больше ни минуты, я вскочила со своего места и понеслась прочь от этих ощущений, прочь от этого ЧЕЛОВЕКА. Пока, я пробиралась сквозь толпу танцующих людей, в голову так и ломилась одна мысль за другой, одно воспоминание за другим и лишь один вопрос не давал мне покоя: как я могла? Такое впечатление, что мозги просто отключились, а я находилась где-то в прострации, в другом мире.
Чувствуя, что до истерики не далеко, я неслась к выходу из клуба, когда споткнулась и едва не поцеловала пол, если бы меня не подхватила пара сильных мужских рук.
- Белла, с тобой все хорошо?
Ну вот, снова Кларко-Майк.
- Ннет, то есть да, - лепетала я, заикаясь. - Ты не знаешь где Дженнифер? Я хотела отправиться домой, но у меня с собой нет денег на такси и..., - бормотала я, цепляясь за рукав его рубашки и озираясь по сторонам.
- Все в порядке, пойдем поищем ее, я совсем недавно разговаривал с ней, - он потянул меня в ту сторону, откуда я только что пришла. Я покорно пошла за ним.
Мы долго искали Дженн в толпе. У меня дико кружилась голова, и ломило виски. Кажется, пару раз я чуть не упала, а потом вдруг обнаружила, что мы сидим у барной стойки.
- А где Дженни? - т

Я с трудом понимала, что происходит. Не замечая, как Майк подливает мне коктейль, я удивлялась, почему мой бокал не пустеет. Мне становилось все веселей, мир окрашивался в светло-золотистые краски, а Кларко-Майк, вдруг стал очень обаятельными и приятным. Весь вечер, да и вся моя жизнь смазалась в бестолково-радостное пятно, в котором растворялись призраки памяти. Происходящее я помнила смутно, в общем-то, последним четким воспоминанием была дверца такси, о которую я больно стукнулась коленом, когда Дуглас усаживал меня в машину, а сейчас мы уже стояли на тротуаре недалеко от моего дома.
- Ну, что, пьянчужка – обратился он ко мне - пошли!
Я молча и покорно последовала за ним, боясь, как бы Дуглас не передумал и не оставил меня одну одинешеньку. Так мы и шли: Коупленд, бодрой, покачивающейся походкой, и я, несмело семенившая позади.
- Эй, прямо по курсу держать, - прикрикнул на меня Дуглас при очередной моей попытке боднуть головой какого-нибудь нерасторопного прохожего.
От дьявольского в прямом смысле напитка меня все еще мутило, но я пыталась не отставать от своего нового знакомого. Сознание заплыло алкоголем, весь мир потерял свою четкость, перед глазами летали какие-то звездочки, и впервые мне подумалось, что качка на корабле – поистине ужасная штука. Интересно, морской болезнью я не страдала никогда, а вот на суше меня так укачало, … может, надо было пойти учиться в морскую академию? Каждая мысль приносила боль и, попытавшись вытряхнуть их всех из ноющей головы, я решила сфокусировать взгляд на Дугласе. «Попытка все-таки пытка», - подумалось мне, когда я увидела перед собой вместо одного Коупленда целых три с половиной.
«Один из них, - не будучи уверенной, который из двойников настоящий Дуглас, - решил отвести меня домой. Почему?» – задалась я вопросом.
- Уж явно не из-за твоей неземной красоты, - поморщившись и посмотрев на свое отражение в одной из витрин, констатировала я. - Наверное, ему было бы стыдно, оставить меня одну в этом клубе - выдвинула я очередное наивное предположение…
- Ох, ну и дура, - хоть какая-то умная мысль в кои-то веки посетила меня.
Стыдно. Таким, как Дуглас, никогда не бывает стыдно. Ни стыдно, ни холодно, ни жарко. Ему просто на всех плевать, на всех и вся. На чужие мнения, на какие-то правила. Он делает то, что хочет, когда хочет, зачем хочет и… с кем хочет.
Хотя ведет он себя подозрительно. Уж больно загадочно улыбается и ведет себя довольно дружелюбно.
- Все же он очень подозрительный тип, - после долгих раздумий изрекла я.
- Что ты там бормочешь? Ты не в той кондиции, чтобы философствовать.
Дуглас то и дело поворачивался назад и искоса поглядывал на меня лукавыми-прелукавыми и страшно коварными глазами. Безжалостный человек.
Я поморщилась. Я очень старалась идти прямо и делала очень загадочное лицо, пытаясь показать, что весьма самостоятельна и не нуждаюсь ни в чьей помощи, а как только Дуглас поворачивался ко мне спиной, совершала отчаянные попытки прибавить шагу, чтобы, не дай бог, не отстать. Что Дуглас собирается со мной делать – доставить домой, бросить на произвол судьбы, придушить в темной подворотне – я не знала. По идее, он вообще должен был бросить меня в первом переулке и не заботиться о моей дальнейшей судьбе. Впрочем, хотел он обо мне заботиться или не хотел, меня не интересовало. Главное, что он для меня самый безопасный вариант, по крайней мере, на сегодняшнюю ночь. Я чувствовала, что он – моя последняя соломинка, и если бы не он, я бы уже лежала где-нибудь в сточной канаве. Причем, дай бог, чтобы живой.
Размытые круги все еще маячили перед глазами, земля сливалось с небом, и идти прямо, а главное ровно, казалось непосильной задачей, а тут еще Дуглас – остановившийся на полдороге и сверлящий меня своими черными глазами.

Добавлено (24.05.2009, 20:16)
---------------------------------------------
Тяжко вздохнув, я пробормотала какое-то ругательство и попыталась отвернуться, чтобы не видеть этот прожигающий взгляд. Но голова была такая тяжелая, такая уставшая, что никак не хотела поддаваться приказу своей хозяйки. Снова вздохнув, я бросила бессмысленные попытки и снова взглянула на Дугласа. Сам дьявол выпрыгнул из преисподней и, обжигая меня адским огнем, смеялся над моей беспомощностью. Наверно, не будь Дуглас ...кем-нибудь, он бы стал гипнотизером - гипнотизером, под чьим пристальным взглядом люди бы решались на безумства, на убийства, на дикие сумасшествия. Его глаза обладали такой мощной силой и потусторонней энергией, что увернуться от их бешеного влияния было невозможно. Цвета черного кофе на свету, искры агатовой россыпи в темноте, они ловили тебя в капкан и не отпускали до тех пор, пока хозяин не сжалится над своей очередной жертвой, и выпустит ее из своих цепких объятий. Я чувствовала, как последние силы покидают меня, ноги подкашиваются, все размывается к чертям собачьим и только его глаза на всем этом головокружительном пестром фоне остаются такими же насмешливыми, непроницаемыми и заманивающими в свою ловушку.
- Перестань - махнув рукой, словно отгоняя назойливую муху, потребовала я, пытаясь увернуться от сверхъестественного влияния этого колдовского взгляда. Однако глаза Дугласа продолжали смеяться, а в довершение всего к ним присоединилась не менее дьявольская улыбка.
- Ну, Дуглас, погоди! – разозлилась я, решив, что он применяет свою убийственную тактику обольщения мне назло.

Дуглас.

- Белла. Ну что ты все лопочешь? – я веселился как никогда. Я бы давно уже сгреб ее в охапку и оттащил домой, но, черт возьми, так приятно было наблюдать, за ее стараниями принять вид несчастной заблудшей овечки, по какому-то дикому недоразумению и по иронии дурацкого стечения обстоятельств затесавшейся в мир акул. Она явно не подозревала, что на протяжении всей дороги говорила вслух, и я покатывался со смеху, слушая варианты ответов на вопрос, почему же я помог ей и вытащил из того, будь он трижды проклят, клуба.
Вообще-то, спроси Белла меня об этом, я бы и сам не знал, что ответить. Неужели я такой добрый или дело совсем в другом? Что-то подсказывало мне, что второй вариант ближе к истине, но выразить в словах свои играющие в прятки мысли я пока не мог.
- Дуглас, немедленно перестань! – снова услышал я грозно-недовольное пьяное шипение Беллы.
- Да что перестать-то?
- Смотреть на меня так! – жалобно попросила девушка, чувствуя, что смерть ее уже близка.
- Как?
- Так!
- Понятно - соврал я, так и не догадавшись, что конкретно в моем неотразимом облике не устраивает Беллу. Может, как раз сама неотразимость?
- Дуглас! Перестань, а то я сейчас, я сейчас…
- Просто боюсь предположить, что же тогда со мной случится, - съязвил я.
Вся эта ситуация уже не казалась мне такой смешной и постепенно теряла весь свой вкус.
- Ну же, говори, видно мне уготована какая-то страшно трагическая судьба, - ехидничал я, глядя на несчастную Беллу, мрачно смотревшую на меня грустными мокрыми глазами.
- Если не перестанешь, я… я … я тебя…поцелую, - по-детски наивно распахнув глаза, она со всей серьезностью, на какую была способна, уставилась на меня.
Алкоголь еще шумел у нее в ушах, а язык жил какой-то собственной интересной жизнью, никак не зависящей от воли мисс Свон. Он болтал нечто невразумительное, а порой и совершенно лишнее, а девушка только молча, открывала и закрывала рот, не в состоянии отыскать виноватого.
Несколько неадекватное состояние Беллы объясняло ее пространные речи, но я был искренне в шоке. До того в шоке, что не нашел ничего лучше, как громко рассмеяться. Смертельно обиженная, девушка оттолкнула меня и поспешила вперед, пытаясь вышагивать царственно и достойно. Вместо этого казалось, какая-то взбесившаяся утка, нацепившая каблуки, спешит к своему пруду. Раскачивающая походка Беллы давала почву для размышлений: казалось, у девушки одна нога короче другой, и она вынуждена постоянно сгибаться в три погибели и хромать.
- Эй, Белла, так я ж не против - опомнился я, но, увидев, как она яростно размахивает руками, видимо, пытаясь удержать равновесие, снова не выдержал и расхохотался. Слишком ее движения напоминали мне мои собственные после крупной пьянки.
- Моя школа, - удовлетворенно заключил я и направился вслед за девушкой.
Однако наше путешествие было недолгим. Не пройдя и двадцати шагов, Белла картинно вздохнула и камнем повалилась на мои руки. Я едва успел ее подхватить.
- Нет, не моя школа, - покачал я головой. – Падать она не умеет.
При взгляде на лицо Беллы мое сердце сжалось. Сейчас с него исчезло все напускное, упала та маска, за которой она пряталась весь вечер. В одно мгновение девчонка постарела на несколько лет. Ее губы что-то беззвучно шептали. Веки то и дело вздрагивали.
Во сне обвив руками мою шею, она невнятно пробормотала: - Эдвард..., - и, уткнувшись носом мне в рубашку, затихла.
- Пить девочка совсем не умеет, - резюмировал я, и крепче прижав к себе свою ношу, наконец-то смог подняться в квартиру.

Белла.

- Ну, вот ты и дома. Эй, ты ещё живая?
Я с трудом разлепила глаза, пытаясь понять, где я. Оказалось, что дома. Неужели я отрубилась? Вот черт! А хотя ... какая мне теперь разница? Ниже уже все равно падать некуда...
Дуглас похлопал меня по щекам, приводя в сознание, усадил на диван, а сам пошёл закрывать дверь. О, он, что здесь ещё и останется?! Ну, просто блеск. Мне как раз не хватало еще приключений на свою голову этим вечером. Лучше просто и быть не может. От этой мысли я чуть не рассмеялась. Или рассмеялась? Впрочем, это не важно. Я устало откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Опять наступила апатия, полное безразличие ко всему происходящему, но между тем осталось чувство умиротворённости. Я лежала и думала о сегодняшнем вечере, как вдруг меня прервал голос Дугласа.
А я уже успела и забыть, что он всё ещё здесь находится.
- Хм, милая фотография. Твой парень?, - он держал в руках фотографию Эдварда, развернув ее ко мне так, чтобы я могла её рассмотреть и с интересом наблюдал за мной, будто ему всё известно, и он хочет посмотреть на мою реакцию.
Я прыснула от смеха. И что всем сегодня так приглянулась эта фотка?!
Я жестом попросила отдать мне фотографию и, посмотрев на неё, в очередной раз рассмеялась. Не знаю, что на меня нашло, но в следующий миг я уже вскочила с дивана и принялась расхаживать по комнате, при этом активно жестикулировать, показывая, то на фотографию, то изображая что-то в воздухе.
- О, а это мой любимый вампирчик! Правда-правда! Ты даже представить себе не можешь какая захватывающая у нас история была! - чёрт возьми что я несу? Всё началось с того что моя кровь сводила его с ума. О, это было невероятно, он хотел убить меня, но не смог... На смену жажде пришло новое чувство, как у меня, так и у него. Любовь, какое прекрасное слово, как и само чувство впрочем. Мы были счастливы, не проходило и минуты что бы мы проводили время порознь, разлучались лишь на короткие мгновения, когда это требовалось... но вот однажды после моего злосчастного дня рождения он ушёл. Ушёл и не вернулся. Он сказал, что больше не любит меня, хотя теперь я точно знаю, что эта была чистая ложь...
Сделано это было для того, что бы, как он выражался - у меня была нормальная человеческая жизнь. Но разве можно назвать мою жизнь нормальной?! Нет, нет и ещё раз нет. Жизни больше нет, она ушла вслед за ним и больше никогда не вернётся. А знаешь почему? Да потому что его тоже больше нет! Он умер! Умер год назад! Его убили самым зверским способом. Разодрали на куски и сожгли. А знаешь, кто в этом виноват? Конечно же нет, ты даже представить себе не можешь, кто виноват в его смерти, - я зловеще рассмеялась и почувствовала, как слёзы подступают к глазам, - кто виноват в том, что его больше нет! В этом виновата Я! Я, глупая девчонка Белла Свон! Которая по своей глупости решила попрыгать со скалы забавы ради! И кто бы мог подумать, что он решит, что я мертва и отправится вслед за мной?! Об этом-то я и не подумала, ведь он сказал мне тогда, что больше не любит меня, хотя сам не собирался ни на минуту задерживаться на этой земле, когда меня не будет. И чем я ему отплатила за свой опрометчивый поступок? Я опоздала! Не успела догнать! И всё что осталось от него это - белая рубашка на каменной площади, с запахом ночного дождя и привкусом горькой потери....
Представление было окончено, а я, поставив фотографию на прикроватную тумбочку - завалилась на кровать.
Ну, вот и вспомнила то, о чем лучше не думать, вот мы и приплыли, и вот я снова погрузилась в океан боли, не в силах справиться ни с чем, а меньше всего - с собой, а видение, которое создали, сговорившись, втроем алкоголь, фотография Эдварда и мое воображение, никак не хотело уходить, как бы я от него не отмахивалась, и склонялось ко мне, улыбаясь с несвойственной Эдварду любящей жалостью пополам с недоумением - в самом деле, я его прекрасно понимала, сейчас меня родная мать не узнала бы. И, честно говоря, я готова была уступить сладкому миражу, который слишком уж реальным выглядел для бреда, но, сколько я ни пыталась поймать свой мираж в руку, пальцы хватали только воздух на том самом месте, где упорно не таял мой прекрасный, недоуменный и недостижимый, потерянный навсегда Эдвард.
И наконец-то пришла спасительная мысль: к чертовой матери уничтожить источник видения - одно движение руки и рамка с фотографией летит на пол. А потом можно с облегчением провалиться в темноту, которая означает не то сон, не то потерю сознания.

Добавлено (24.05.2009, 20:32)
---------------------------------------------

Эдвард.

Я никогда не верил, что тут что-то есть, мне казалось, что самое главное - это ее жизнь, а все остальное безболезненно, а значит второстепенно и не важно. Я ошибался... мой кошмар поджидал меня именно здесь. Каждое мгновение я ощущаю эту бесконечную боль, она не отпускает меня, доводит до безумия, раз за разом с новой силой вгрызаясь туда, где когда-то билось сердце...
Тем не менее, я заслужил каждое мгновение этой боли.
Вы знаете о том, что любовь не умирает? Ну, по крайней мере, настоящая. Она не умирает, даже если этого захотеть, даже если пытаться ее убить. Когда-то я этого не знал, пытаясь убить свою любовь много месяцев, но она как огонь, который не удается потушить. Она затухает на время, но в какой-то момент, когда ты меньше всего это ожидаешь, любовь разгорается с такой силой, что это почти невозможно выдержать, сбивая с ног и опустошая тебя. Она сжигает все, чем ты жил до этого, делая все пресным и неважным.
Только теперь я понимаю, что вся моя жизнь была для нее. Каждое мгновение, которое я жил, было пропитаны любовью к ней и за каждую улыбку, за каждую слезинку я готов был отдать все на свете. Многие месяцы я боролся с собой, и казалось, что мне почти удалось убить эту любовь.
Но чувства – они как хрусталь. Луч света способен оживить его, превратив в гармоничную мелодию, а одно неосторожное движение разрушить – и музыки уже нет, лишь бесформенные осколки на полу. Наступишь случайно, и ногу пронзит боль. Боль тут же заставит вспомнить о хрустале.
От боли или чего-то другого вдруг станет неожиданно холодно и пусто.
Темные тяжелые тучи затянули небо, скрывая синеву весенних дней. Первые капли уже давно упали на землю. Редкие капли дождя сменились грозой с неукротимым ливнем. Всю ночь и весь день он не давал покоя природе, забирая себе то, что принадлежит ему по праву. Лишь когда сумерки коснулись края города, он начал стихать. Поздним вечером он закончился.
Тонкие руки деревьев хватали последние нотки прохладного ветра и весны, теряя с каждым порывом крошечные слезинки алмазного счастья и орошая землю под ветвями миллионами жемчужных капелек.
Еще раннее утро, но уже через несколько часов будет жарко. Очень жарко.
Предрассветный туман окутал город, создавая иллюзию ирреальности, смазанности.
Время, кажется, замедлило свой ход... почти остановилось, боясь разрушить хрупкую идиллию покоя.
Мертвая тишина.
Холод. Всепроникающий холод сковывает разум.
Скоро землю осветят первые лучи солнца. Сейчас же было время, когда невидимая тупая боль начинает окутывать разум, разрушая все то - живое и яркое, что там было.
Это воспоминания. Воспоминания о прошлом, навеки утерянном. Ведь больше не будет того, Особенного, момента, дня, человека, музыки, слов, тишины, эмоций, слез, смеха... воспоминание – это единственный рай, из которого мы не можем быть изгнаны. Другое дело, что и рай при определенных обстоятельствах может превратиться в ад.
В моей жизни все пошло как в сказке, вот уж чего не отнимешь. Как в старой сказке, которую как-то рассказывали мне родители - про короля, который обещал отдать то, чего в своем королевстве не знает. Кто бы мог подумать, что сказка, героя которой я больше всего высмеивал мальчишкой, воплотится в моей жизни почти сто лет спустя, и смеяться мне уже не захочется?.. Мог ли я думать, что ни черта не понимаю в том, что говорится в этой сказке?
Я мечтал, чтобы она любила меня. Так что пенять на то, что высшие силы не выполнили самое заветное желание, я не мог: Белла меня любила. А то, что я не уточнял в своей мечте - чтобы она была рядом со мной до конца жизни, а возможно и всю вечность, так в этом я мог предъявить претензии только себе. "Просьбы должны быть конкретными".
Раньше я думал, что хуже жажды крови Беллы уже ничего быть не может. Я ошибался. Была и другая жажда, гораздо более мучительная и неотступная: быть рядом. Всегда. Я понятия не имел, что мне придется оставить в Форксе, когда с моих губ слетали, жестоки лживые слова: саму возможность быть рядом всегда.
Было от чего сойти с ума. С недавних пор вся моя жизнь, по сути, была заполнена только ею, Беллой, и что бы я ни делал, было для нее и из-за нее. Правда, понятно это стало слишком поздно. Любимую, обожаемую, самую дорогую, неповторимую и единственную девочку вырвали из моей жизни, и теперь там, где всегда была Белла, появилась пустота, заполнить которую оказалось не просто трудно - а попросту нечем.
Все свободное время одержимо заполнялось всем, что попадалось под руку, - иностранные языки, книги, философия... что угодно. Единственным, к чему я так и не вернулся, была музыка. Она слишком напоминала мне о Белле.
Потом о ней стало напоминать все, вплоть до жажды. Даже первые мгновения ее утоления стали напоминать мне Беллу - ощущением приятного жжения в кончиках пальцев, этим памятным ощущением прикосновений к ее телу.
...Я сам был лучшим напоминанием.
Как бы глупо ни звучало, но моя прекрасная возлюбленная превратила в ад все мое существование.
Столько лет провести на свободе, дать ее запаху впитаться во все моё существо и в один миг потерять всё....
Как сквозь туман я смотрю на свою жизнь, на то, что осталось от неё. Смотрю на неё и не узнаю. Всё совсем не так, - хочется добавить, - как должно быть, но язык не поворачивается такое произнести. Всё совсем не так, но как бы хотелось, вновь вернуться на два года назад и никогда не покидать её... мою жизнь... Ведь у нас тогда было бы так много времени, так много дней и ночей, целых полгода. Для бессмертного, это ничтожно мало, но, только, не для меня. Ведь полгода это целых сто восемьдесят два дня и сто восемьдесят две ночи, это двадцать шесть недель и четыре тысячи триста шестьдесят восемь часов. И только сейчас я понял, как же это много. И только сейчас, спустя, практически два года я понял, какую ошибку совершил.
А тогда... тогда меня не мог никто отговорить от этой безумно идеи, ни моя дорогая Эсми, ни братья, ни сёстры, ни даже Карлайл, к чьим советам я всегда прислушивался. Эгоистичный монстр, сидевший внутри меня, был загнан глубоко в угол моей несуществующей души, и уже ничто не могло помешать выполнению моего провального плана, который на тот момент я считал единственным верным и правильным.
Но взглянув на себя сейчас - такого жалкого и ничтожного, сидящего в замке тех, чьим указам ты не можешь перечить, только лишь из-за одной, но очень важной причины, - не можешь не пожелать того, что бы, то, что случилось, никогда не происходило. И пускай бы я был последним эгоистом, пускай я дал бы волю своему монстру, пускай! Но всего того кошмара, который сейчас творится - не произошло бы. Но я не остался, я ушёл, оставил её одну, а сейчас, казалось бы, после того, как на мою голову снизошло озарение относительно того, какую глупость я совершил, покинув её, что мне мешает вернутся к ней и отчаянно просить прощенье за всю ту боль, которую ей пришлось пережить и больше никогда не расставаться с ней? А ответ прост - мое возвращение повлечет за собой ее неминуемую гибель от рук Волтури.
Судьба жестоко подшутила над нами.
Так или иначе, я окажусь причиной ее гибели.
Будь проклят день 19 мая.
В тот день мы были как никогда близки к встрече и одновременно как никогда далеки друг от друга. В тот день мне показалось, что воздух вокруг меня вскипел, когда рядом со мной нарисовался Феликс с небольшим клочком ткани, насквозь пропитанным запахом Беллы, а среди сумбурных мыслей толпы, я уловил "голос" Элис. Жива! Жива! Белла жива! К сожалению, мое ликование продлилось недолго. Меня поставили перед выбором: либо я изменю свое решение и останусь у Волтури, либо они "будут вынуждены" убрать Беллу, поскольку ей известно о существовании вампиров. На решение оставались секунды, какие-то считанные секунды...
В жизни каждую секунду приходится выбирать.
Мне пришлось уйти.
Вот только на той площади я оставил последние остатки человечности, которые еще во мне были.
На той площади остался Эдвард Каллен, а на службу к Волтури поступило что-то уродливое и безликое.
Я превратился в отморозка, который не видит различия между своими и чужими, с одинаковым усердием рвет и тех и других. Меня не любили, меня опасались, но Аро упрямо держал меня при себе, несмотря на все мои выходки, несмотря даже на то, что благодаря мне основательно поредел штат его служащих, в том числе он лишился и Феликса.
С недавних пор Аро был единственным, с кем я общался, он же был единственным, кто хотя бы догадывался, что творилось у меня в сердце. Остальные, похоже, были уверены, что как такового, сердца у меня не было вообще. Эдвард Волтури никогда не вспоминал о прошлой жизни. Вспоминать было нечего. Он родился тогда, когда мне в горло в первый раз за много лет полилась человеческая кровь. А вот Эдвард Каллен порой позволял себе улыбнуться или ненадолго забыться, когда воспоминания овладевали мной.

Добавлено (24.05.2009, 20:33)
---------------------------------------------
- И часто ты вот так ко мне приходил? - разморено поинтересовалась Белла, гладя пальчиком мою руку. Поинтересовалась просто так, от нечего делать.
- Часто. Почти каждую ночь, если не каждую, - я потянулся вперед, перехватил ее палец губами и спрятал руку, до этого лежавшую на груди, за спину. - Щекотно.
- Вампиру может быть щекотно? - с сомнением хмыкнула Белла. - И во сколько ты обычно приходил?
- Как только засыпал Чарли, - нехотя пояснил я, с деланной опаской покосился на девушку и прибавил: - Следил под окнами и...
- Под окна... Эй! Надеюсь, ты там ничего лишнего не уследил?!
- Ну, разумеется, я подглядывал за тобой.
- Ах, ты... ах ты... нахал самодовольный!..
Я ухмыльнулся. Белла окончательно покраснела от гнева:
- А я-то! Я-то!!
- А ты-то, ты-то? - поддразнил я.
- Подглядывал! Еще и ночью!
Видимо, для нее мое шутливое настроение было уже слишком, и секунду спустя она обрушилась сверху, довольно ощутимо молотя меня крепко сжатыми кулаками в грудь и возмущенно выкрикивая что-то про "меня же предупреждали, что с тобой лучше не связываться!" Некоторое время я позволял ей упиваться превосходством - в основном потому, что меня в это время корчило от хохота.
- Развра-ааа-атный, - с наслаждением протянула Белла, после непродолжительной борьбы оказавшись подмятой под меня с завернутыми за спину руками и поняв, что дальнейшее сопротивление совершенно бесполезно, а что самое обидное, она успела порядком разгорячиться, а мне все было ни почем. - Он подглядывал за мной ночью. Нет, ну какой развра-ааа-атный... а прикидывался таким приличным, таким хорошим мальчиком!!
- На самом деле, - Я ослабил хватку, сплюнул налипший на губы листок, - ничего неприличного. Это ты, милая, только что созналась в своей склонности к мыслям, неподобающим юной леди! - девушка фыркнула. - Ну что я мог увидеть с земли? Тем более, что окна гостиной и комнаты Чарли выходили на другую сторону дома.
Тонкое гибкое тело подо мной замерло на мгновение.
- Ты обманщик. Про-во-ка-тор!
- А еще, во сне у тебя бывает такая мечтательная мордашка, что я жалею, что не знаю всего Шекспира наизусть.
- Ну, наконец-то ты хоть чего-то не знаешь!
- Язва, - ласково пробормотал я и уткнулся лицом в ее слегка влажные от недавнего дождя волосы, совсем разжимая руки и теперь просто обнимая. - Нет, ну какая же ты ужасная язва, - я нашел губами ее маленькое ухо, - просто чудовищная...
Тихий смешок, тонкие руки обвиваются вокруг моей шеи, ее губы находят мои, и неловкость, вызванная мыслью, что все не так, совсем растворилась, потому, что Белла, уже в который раз, вдруг оказалась такой неожиданной для меня, очень худенькой, и очень крепкой, и очень жадной. И я был заново очарован - и этой ее жадной отзывчивостью, и горячечной смелостью, и неожиданной силой, когда она стискивает мою ладонь, выпрашивая несколько лишних мгновений запретной близости, но мне все равно приходится отстраняться, и я просто зарываюсь лицом в ее шею, и мы долго смеемся потом, ошеломленно сжимая друг друга в объятиях...

...Проводя своей невидимой кистью по линии горизонта, талантливый художник писал поистине великолепную картину. Смешивая нежные оттенки голубого, розового, желтого, он неуверенными мазками стирал темную пыль ночи, придавая занимающемуся рассвету таинственность и загадочность.
Я ненавидел ночь и предрассветные часы. В это время мне некуда было прятаться от самого себя и воспоминания каждую ночь кружили мне голову, то вознося к небесам, то низвергая в ад. И каждый раз безжалостное утро солнечным лучом смеялось надо мной, смеялось над сказкой, которую я выдумал, чтобы утешить себя. С тех пор как волшебные видения, которые подсовывала мне память, впервые разбились о неприветливую реальность, я разлюбил рассветы и возненавидел солнце, забыв о Белле, о семье, обо всех.
А теперь я стоял у окна и любовался рассветом. Старые ошибки не научили меня? Я и сам не знал ответа, но, как и раньше, повиновался лишь своим чувствам, отдаваясь во власть прошлого.
От таких воспоминаний мне иногда кажется, что сумасшедшие, на самом-то деле, очень счастливые люди. Именно поэтому я больше не прикасался к фортепиано, хотя Аро и предоставил мне инструмент, но каждый раз, как я прикасался к клавишам, мое воспаленное от долгой разлуки воображение подсовывало неизменно одну и ту же картину - Беллу - такую, какой я хотел ее видеть, такую, о которой мечтал, такую, которой я помнил ее, когда в первый раз привел на мою - нашу - поляну, до конца не осмеливаясь понять, что она на самом деле теперь вся моя, понимание это пришло только уже в самый-самый момент развязки, одновременно с первым, неловким и опасным, но таким сладким поцелуем...
Я застонал и откинулся на кровать, закрыв глаза. Повернулся на бок и уставился на половинку фотографии, стоявшую в простенькой рамке на столе. Возможно, я был прав, когда говорил Белле, что "лев - ненормальный мазохист". Любой нормальный человек убрал бы фотографию с глаз долой, но только не я. Временами мне казалось, что только благодаря этой фотографии я еще не сошел с ума, а временами - наоборот. Но в любом случае мой взгляд неизменно, раз за разом возвращался к ней - к Белле.
Я вздохнул и вновь закрыл глаза, представляя лицо Беллы. Вначале в общих чертах, затем постепенно все четче, вплоть до мельчайших черт.
Такая сладкая мука.
Возникнув в мыслях один раз, лицо Беллы уже не исчезало. Созданное воображением, оно стояло перед моими глазами. Улыбалось. Ободряло. Вот только смотрела Белла с недоверием, будто ожидая подвоха, совсем как на половинке фотографии.
Возможно, она уже тогда что-то чувствовала, догадывалась, что нам недолго еще быть вместе.
К черту такие мысли.
Не лучше ли думать о приятном?
В моем воображении фотография оживает. Бесшумно спускает босые ноги с постели, переступает так легко и тихо, будто скользит по воздуху, а потом ее темные волосы щекочут мне лицо и шею. Прохладные пальцы поглаживают плечо и спину, и от этого легкие мурашки, и замирание где-то внутри. И вообще это так приятно и так возбуждающе, что, черт возьми, надо немедленно открывать глаза, пока это сладкое видение не превратилось в пытку.
Но, открыв глаза, я понял, что волосы, пальцы, а также плечи, лицо, круглое крепкое колено, чуть упирающееся в мое бедро, и все остальное, так непосредственно скользящее мне в руки, вовсе и не видение.
- Белла? - я совсем по-мальчишески моргнул, протянул руку, отвел за уши ее разметавшиеся пряди, улыбнулся, перехватывая пониже затылка, притягивая к себе - поцеловать. - Моя Белла.
Мы оба перестали дышать, встретившись губами. Она вся дрожит от предвкушения, пока к моим рукам возвращались тщательно утрамбованные и закупоренные воспоминания о том, что она любит, но физическая память оказывается крепче ментальной - она негромко застонала, пока я провел ладонью по выгибающемуся дугой тонкому телу вниз, от плеч до талии, и как-то исхитрилась повторить мое движение...
Но волшебство обрывается. Я напрягся и замер, откинулся на спину. Закрыл глаза, осмысливая. Вольтера, а не Форкс. Сухая тишина вместо влажного шелеста дождя за окном. И - самое главное - горло не сдавило мучительно, как всегда бывало, когда рядом была Белла.

Добавлено (24.05.2009, 20:34)
---------------------------------------------
- Ты вампир?
Шорох простыней. Теплая бархатная ладонь легла мне на живот.
- Я пришла к тебе.
Она придвинулась еще, но жар ее тела почему-то не радовал. Я отстранился, сел. Хотелось курить. Что-нибудь такое... крепкое. Продирающее.
- Ты мне не рад?
- Ты не ответила на мой вопрос.
- Как ты суров...
Я суров? Слабо сказано - я просто бессердечная тварь. Белла обращена, другого варианта просто нет. Почему я не чувствую ничего такого, что должен - обязан! - почувствовать, осознавая, что моя девочка теперь стала такой, как я?
Или мне стоит сказать "спасибо" за то, что до моего сознания никак не доходит смысл слова "обращена"?
- Ты не ждал меня?
Я один знаю, как я ждал тебя. Не так.
- Кто это с тобой сделал? - я развернулся, схватил ее за плечи и встряхнул.
- Мне больно.
- Кто?!
- Мне больно!
- Кто?!
Какое-то время не было ничего, кроме ярости, и молота в висках, и красной пелены перед глазами, и желания изрубить в куски, искрошить в пыль. Своими руками. До седьмого колена. Через эту красную пелену ко мне прорывался женский голос, которого я не узнавал - перекрывало ощущение необузданной силы, которая буквально поперла из меня и сквозь меня, потоком, отовсюду. С губ сорвался угрожающий рык. В таком состоянии я мог совершить непростительную ошибку.
Как ни странно, от этой мысли сознание стало проясняться. Багровый туман стал красным, розовым, белым. Совсем рассеялся. Женский голос.
У нее все было не на шутку... обеспокоенным: тело, глаза, пальцы, прикосновения.
- Успокойся! Разве это важно? Или ты забыл меня? Позволь, я все напомню...
Я развел руки, соблазнительно обвивающие мою шею.
Подозрение было размытым, но вполне ощутимым, и постепенно обретало все более четкие контуры.
- А что Чарли?
- Какой Чарли?
- Ты не Белла, - проговорил я, удерживая двойника за запястья.
Вместе с окончательной догадкой навалилось облегчение, такое, что даже тряхнуло и на секунду заволокло глаза, а потом я с силой отпихнул от себя суккуба.
Она дважды перевернулась, покатившись по полу, зашипела и поднялась на ноги уже в своем истинном обличии: смуглая кожа, темный поток волос, оскаленные крепкие белые зубы.
- А ты сильнее, чем я думала, Эдвард Каллен, - сладко проговорила незнакомка.
- Кто ты?
- Тебе так важно знать кто я, или имя Белла Свон тебя вполне устроит? - спросила она, вновь начиная меняться.
Закрыв глаза и пересилив себя, я процедил сквозь зубы:- К-какая же ты дрянь. Ты что, всерьез поверила, что я не отличу тебя от нее?
Сейчас я бы не поручился за то, что никогда не смог бы ударить женщину. Полные темно-красные до черноты губы медленно изогнулись.
- А ты был довольно близок к этому, - насмешливый взгляд уперся мне в пах. - Ближе просто некуда...
Вот дрянь!
- Кто ты?
Звонко рассмеявшись, она пропела, - Какой ты упрямый.
Я разозлился не на шутку, кто она такая, что бы так жестоко шутить со мной?! Из моего горла вырвался рык и в следующий миг я уже держал её за запястья, словно в стальных оковах. Я почти рычал, когда говорил ей:
- Не смей со мной играть в такие игры!
- А мне эта игра очень даже нравится. Вы такие забавные, - беспристрастно промолвила она с улыбкой на губах
Я пропустил её реплику мимо ушей и продолжил, - Твои фокусы пришлись мне не по нраву и я не намерен это терпеть! Говори, кто ты, откуда знаешь Беллу и что тебе нужно?!
- Какие мы недовольные и как много вопросов. А знаешь... а ведь Белла умирает, - она всё это проговорила с хитрой улыбкой и если бы не последние слова я быть может даже и не обратил на них никакого внимания, потому как отвечать на мои вопросы она не была намерена. Но услышав последнюю фразу, меня словно громом шибануло. И в следующий миг меня захлестнула небывалая ярость. Со всей злостью я встряхнул эту женщину и почти прокричал.
- Что ты с ней сделала? Что? Отвечай немедленно!
Казалось, на неё абсолютно не действует серьёзная атмосфера, ей бы только веселиться и насмехаться над чужими бедами. Я еще раз встряхнул ее, сжав руки еще крепче. Ее плечо противно хрустнуло, а уже в следующую секунду меня так и шибануло в спину – точно между лопаток, словно весь воздух комнаты сложился в огромный кулак.
Ого.
- А ты, ... окончательно забылся!
- Не больше чем ты!
- Не больше? Ну не думаю... Твоё помешательство, которое ты зовёшь - любовь, уже выходит за грани разумного. А что касается твоей ненаглядной, то тут уж извиняйте, не моих это рук дело, не я её убиваю. И раз уж у тебя такой интерес к судьбе твоей возлюбленной, то смотри! Смотри, что с ней стало! Во что превратилась её реальность! Смотри на, то, что её убивает изо дня в день!
Она со злостью прокричала последние слова перед тем, как в моём сознании появилась картина: Какого-то ночного клуба. Звучала музыка, а толпа рядом танцевала в такой тесноте и духоте, что каждое прикосновение было пропитано сексом. Помещение было с высоким потолком, таким высоким, что его даже не было видно. Белла танцевала рядом с высоким мужчиной, одетая в короткую юбку и высокие черные сапоги. При каждом движение она задевала его, то рукой, то бедром, то ее волосы хлестали его по лицу. Она была соблазнительной, она была величественной, она была невероятной. Я ощущал, как во мне произошло раздвоение. Одна часть меня была там, в этом клубе, со стороны наблюдала за Беллой. Другая же моя часть, худшая и бессильная, по-прежнему оставалась в Вольтере. Толпа танцевала как единое целое, как существо с одной душой. Белла двигалась соблазнительнее с каждой минутой, она танцевала так близко, что я чувствовал ее сердцебиение, чувствовал запах ее кожи. Ее тело извивалось под ритм, подобно телам восточных танцовщиц, волосы, собранные в высокий хвост, разлетались вокруг, подсвечиваемые красным и белом светом прожекторов. Я видел, как она улыбалась танцевавшему рядом мужчине, как играла с ним. Ее губы в миллиметрах от его губ, ее тело, так соблазнительно прижимающееся к его. Это было невыносимо. Это было прекрасно. Они пили какой-то обжигающий алкоголь, и после каждой стопки, Белла становилась все развязнее.
А потом она взяла своего спутника за руку и куда-то потащила через толпу танцующих людей.
- Нет!!! - как сквозь сон услышал я свой крик. Видение оборвалось так же резко, как и возникло.
...Пытаясь что-то предпринять, я вскочил на ноги и тут же упал обратно. Я вновь был в Вольтере, в своей вечной темнице. Один. Незнакомка куда-то исчезла.

Добавлено (24.05.2009, 20:36)
---------------------------------------------
Я зарычал и закрыл лицо руками.
- Не моя... не моя... - беззвучно, одними губами, шептал я, глядя в стену…
Надо было что-то делать, куда-то идти, но я и понятия не имел, что можно предпринять в этой ситуации. И стоит ли что-то предпринимать вообще. Единственный человек, который может дать мне ответы на все мои вопросы, та незнакомка. Надо найти её, вот только куда она делась?!
Стоило мне только об этом подумать, как со стороны балкона послышался тихий всхлип. Я подумал, что ослышался, как всхлип повторился. У меня не оставалось сомнений, что плачет та сама незнакомка, да и больше некому, но меня больше интересовало, почему. Не раздумывая больше ни минуты, я натянул рубашку, вышел на балкон и увидел, стоящую у самого края карниза женщину, со сложенными руками на груди, в одной из них она держала сигарету, а взгляд её был устремлён куда-то вдаль. Сделала очередную затяжку и, выпустив колечки сигаретного дыма, она смахнула пальцами катившуюся по щеке слезинку.
- Вообще-то я не курю, но когда я расстроена я начинаю курить, а потом расстраиваюсь от того, курю. Замкнутый круг, - она не то хихикнула, не то икнула.
Подойдя чуть ближе, я хотел было спросить, что случилось, но она, подняв руку, жестом останавливая меня.
- Не надо Эдвард, - спокойно попросила она.
- Но, - я замялся, потому что вдруг понял, что не знаю, как её зовут.
- Элизабет. Меня зовут Элизабет Мартин, - просто ответила она, словно прочитав мои мысли.
- Но Элизабет, - я опять замялся, потому что совершенно не представлял, что можно ей сказать.
Я попытался прочесть её мысли, но вместо этого получил отворот поворот. В её голове творился такой бедлам, что не по силам было разобраться даже мне. Оставив это пустое занятие, я попытался ещё раз выяснить причину её столь резкой перемены в настроении.
- Не хочешь ничего мне рассказать? - отлично Эдвард, ты превзошёл сам себя, умнее вопроса и придумать нельзя было.
- Нет.
Я решил подойти с другого конца к этой проблеме:
- Как ты показала мне это? Это твой дар, сила? Кто ты?
- Слишком много вопросов мистер Каллен, - устало проговорила она.
- Но как ты это сделала? Ты можешь ещё раз показать мне... Беллу, - вопросы так и сыпались из моих уст, но последнюю фразу я почти прошептал.
Она помотала головой. Внутри меня что-то оборвалось.
- Извини, рыженький, но весь этот цирк вытянул из меня слишком много сил. Мне нужно время, чтобы восстановиться, а то я едва на ногах держусь, - она и вправду была невероятно бледна. Под глазами появились синяки, будто она не спала несколько ночей подряд.
- Ладно. Тогда скажи кто ты. Вампир? И откуда ты знаешь Беллу? И в чем смысл всего этого... представления?
- Стоп, стоп, стоп, попридержи коней. Давай все по порядку. Как меня зовут, ты уже знаешь. Нет, я не вампир - мог бы и сам догадаться, я … эм ... ну, если тебе так понравиться, то я ведьма, хотя это и не совсем верное определение. У нас с Беллой общие знакомые, - она снова всхлипнула и в очередной раз затянулась, а затем, искоса глянув на меня, продолжила: - Ну, а к тебе пристала, потому что не могу спокойно пройти мимо симпатичного мальчика, сойдет такой ответ?
Я моргнул, пытаясь переварить количество свалившейся на меня информации. От такого и у вампира голова кругом пойдет. По крайней мере, становилось ясно, почему меня не привлекала кровь Элизабет.
- Что, пребываешь во временном шоке? - усмехнулась она. - Да, не думала я, что картина, которую ты увидел, будет именно такой.
- Н-да, не самое приятно будущее. Для меня, по крайней мере.
- Будущее? Нет, это было настоящее.
- Мне от этого не легче.
- Представь, мне тоже. Будущее хотя бы можно изменить.
- Может, скажешь, что тебя так расстроило?
- Тебе-то какое дело, красавчик? - зло огрызнулась Элизабет.
- Сам не знаю. Возможно, смогу помочь. А возможно, это просто любопытство.
Не женщина, а бойница...
- Тот мужчина, что танцевал с твоей зазнобой. Он..., - она закашлялась. - В общем, все из-за него.
- Любишь его?
- Сомневаюсь, что я еще способна на чувства. Единственный человек, которого я когда-то любила, был мой сын. И тот уже умер.
- Сколько тебе лет?
- Нехорошо такие вопросы задавать. Уж ты-то должен это знать. Но, так и быть, я отвечу. Мне 357 лет.
Я открыл рот, чтобы что-то рассказать и тут же закрыл.
- Что, рыженький, не ожидал?
- Нет, - честно признался я. Такого я действительно не ожидал. Только подумать 357 лет, почти столько же сколько и Карлайлу. Интересно встречались ли они?! - Расскажи мне о себе.
Меня мучило любопытство, я не мог разобраться в мешанине ее мыслей, к тому же периодически ее просто не слышал. О нашей стычке я уже и не вспоминал. Элизабет передернула плечами, решая рассказывать мне или нет.
- Имя ты знаешь. Возраст тоже. Паспорт уже можно не показывать. А если тебя интересуют подробности моей биографии, то, пожалуйста. Я родилась в Лондоне в 1651 году, в семье дворянина. Я 15 раз была замужем. Но, ни одного из своих мужей я не любила. За некоторых я вышла замуж, потому что были нужны деньги, за нескольких, потому что мне было одиноко. Один-два были мне симпатичны, не более того. После смерти сына я боялась любить. Слишком больно было, когда он умер.
- Почему ты не сделала его бессмертным?
- Я могла бы, - она стряхнула пепел. - Но я не хотела обрекать его на вечность. Я была не вправе решать за него. Мне пришлось оставить его на попечение, когда ему было 16. Больше он меня не видел, хотя я и была рядом всю его жизнь. Он жил долго и счастливо, совсем как в сказке: встретил свою любовь, добился положения в обществе...у него было все, о чем может пожелать человек. Вот только видеть, как он стареет, в то время, как я оставалась вечно молодой было тяжело.
Я слушал ее рассказ и все никак не мог заставить себя пошевелиться. Ее история была до боли похожа на мою - сходства не увидел бы только глупец.
- А потом, в один прекрасный день, я встретила этого человека. Его зовут Дуглас Коупленд. Он... он такой же, как я. Нас много связывает. И, пожалуй, ты все же прав - да, я люблю его. Или любила. Жаль, что я поняла это только теперь, и то, лишь потому, что стало все равно. Все перестало быть важным, значимым, существенным, - ее голос дрогнул и сорвался. - Он же меня хочет, не более того.

Добавлено (24.05.2009, 20:37)
---------------------------------------------
По ее щеке градом катились слезы. Я протянул руку, чтобы утешить ее, но Элиза отскочила, как ошпаренная.
- Не надо меня жалеть! – крикнула Элизабет, вытирая тыльной стороной ладони слезы. – Жалость – самый страшный грех!
- Интересная теория! – заметил я.
- Не надо меня жалеть, потому что я сама себя жалею достаточно! Я вижу свое отражение в зеркале и хочу умереть! Я смотрю на тех красоток, что работают тут у вас, что работают на Волтури. – она ткнула пальцем куда-то вверх. – И я вижу, что я серая мышка по сравнению с ними!
Такого поворота событий я не ожидал. Я покачал головой и сказал:
- Неужели кто-то сказал тебе, что ты некрасива?
- Да нет! Говорят, что красива, говорят, что даже очень. Но я им не верю! Посмотри на меня, Эдвард!
Элиза пару раз обернулась вокруг своей оси, демонстрируя тонкую стройную фигуру, пышные волосы, изящные руки.
- И что я должен увидеть? – наконец спросил я.
- У меня слишком большой нос! – она поднесла палец к переносице и потерла это место. – У меня вообще нет груди! У меня слишком бледная кожа, я слишком маленькая! У меня лицо шестнадцатилетней девочки, в конце концов!!!
Эта истерика была непрекращающейся. В конце концов, я чуть ли не взмолился:
- Но ты же красавица! Ты ведьма! В конце концов, большой нос придает лицу выразительность, а маленькая грудь – это вообще замечательно!
Элиза обожгла меня неласковым взглядом.
- Но если проходит девушка с вот такими… - она руками изобразила с «какими». – вы же себе шеи сворачиваете, улюлюкайте ей вслед.
- Тебе что, мало улюлюкали в молодости? – усмехнулся я.
Разговор меня крайне забавлял и одновременно настораживал. Нет, я конечно и не такое в своей жизни повидал, но обсуждать с женщиной размер ее груди было мне как-то в новинку.
- Мало! – съязвила ведьма. – Я хочу внимания, обычного мужского внимания! Так чтобы на меня сворачивали шеи и просили о встречи. Так чтобы часами стояли под окнами… - она покачала головой, отворачиваясь от меня.
- Странные у тебя комплексы для всемогущей ведьмы – заметил я. – ты же можешь придать себе любой вид!
- Да могу… - глаза ее вспыхнули.
Элизабет тряхнула головой, волосы и глаза ее начали стремительно светлеть. В следующую секунду она была уже высокой пышногрудой блондинкой с голубыми глазами и ярким румянцем.
- Ну, вот видишь! А ты переживала, все поправимо!
Ведьма вздрогнула, подняла руки и провела ими по лицу. Тут вздрогнул уже я. Передо мной стояла Белла. «Белла» подошла ко мне, наклонилась и прошептала:
- Тогда вот тебе твоя Белла. Какая разница, выглядит же так же. Все же поправимо! – улыбнулась она.
Я отвернулся, сердце сжала невыносимая боль.
- Больно, да? – раздался уже голос Элизабет.
Я отвернулся, увидев, что она приняла свой настоящий вид. Я молча кивнул.
- В этом вся разница, Эдвард, я-то знаю, что я на самом деле другая, как ты знаешь, что я не Белла.
Она еще раз глубоко затянулась и закашлялась.
- По моему, тебе хватит курить, - я подошел и забрал сигарету из ее пальцев, выкинув с балкона.
- По моему, мужчинам хватит указывать, что мне делать, а что нет! - зло огрызнулась Элизабет. - Хочу и буду курить.
В ее пальцах появилась еще одна сигарета, и она уселась на перила балкона лицом ко мне. Повисла неловкая пауза. Элизабет поедала меня глазами, а я размышлял о границах ее силы.
- Неужели тебя прельщает только эта девушка? - неожиданно прервав затянувшееся молчание, Элиза буквально стекла с перил на пол, выпрямилась и шагнула ко мне. - Что тебе до нее, когда есть другие женщины?
Ее ладонь легла мне на грудь, под распахнутый ворот рубашки.
Если первый раз я смутился от такого напора, и все это вылилось во вспышку ярости, то теперь я отнесся к домогательствам Элизабет с изрядной долей иронии и юмора. И не без сарказма, пожалуй.
- Элизабет, по-моему, мы с тобой уже это проходили. Под твоей ладонью пусто. Ты слышала мой ответ. Я человек слова.
- Ты хозяин своему слову.
- И намерен его сдержать.
- Ты уверен, что совсем меня не хочешь?
Я смотрел на нее вежливо. Очень вежливо, очень внимательно и очень бесстрастно. Как на предмет искусства. Она и впрямь была очень красива: влажные вьющиеся темные пряди, полные губы, ровные крупные белые зубы и прекрасное тело. Обольстительна. Коварна. Прекрасна. Но она не Белла. И потому совершенно не нужна.
- Скажу, что это щедрое предложение. Скажу, что мужчине очень трудно не желать такую женщину, как ты, но мне одного желания маловато, - я перехватил ее руку и галантно поцеловал. - Ты прекрасно знаешь, что мне действительно нужно. Я не вправе указывать тебе, как растрачивать свою вечность, Элизабет, но я бы на твоем месте тратил ее с большей пользой.
Она вырвала руку и зашипела было... и сразу фыркнула, отступая.
- Ты точно лишился только сердца, Эдвард Каллен? У меня создается впечатление, что не только его.
Я широко и вполне искренне улыбнулся. Элизабет улыбнулась в ответ и неожиданно вложила мне в руку небольшой серебристый мобильный телефон, поднялась на цыпочки и горячо зашептала мне на ухо:
- Делай, что хочешь, не обращая внимания на других, перестань быть частью толпы, думай, действуй, живи. Чистейший воды эгоизм, зато какое приятное ощущение. Делай то, что ты действительно хочешь делать. Не играй в их игры. Когда они хотят, чтобы ты мчался направо, дуй на самой высокой скорости налево! Не делай то, чего хотят другие. Ищи свой собственный путь.*
- А как же судьба? Ты не веришь, что наша жизнь уже давно кем-то придумана и продумана? И как бы ты не хотел поступить, за тебя все решат где-то там, наверху или внизу.
- Знаешь что, плыви по течению, но и сам подгребай.
- Неплохо сказано, - улыбнулся я.
Я была полностью согласна с ней. Разве не я сам оказался здесь лишь из-за своего эгоизма, потакания сиюминутному и глупому решению?
- Никто по-настоящему не знает, что ты чувствуешь, к чему ты действительно стремишься и что ты на самом деле пробуешь делать для достижения тех или иных целей. Чёрт, я даже, собственно, не знаю, к чему я стремилась всё это время. Единственное, что я знала - это то, что я не хотела быть всего лишь составляющей огромной системы под названием общество*. Надеюсь, ты еще помнишь ее номер, дружок. Не все еще потеряно, поверь, - с этими словами она закрыла мне глаза ладонью, а когда я вновь смог открыть глаза, Элизабет уже нигде не было, а я по-прежнему стоял на балконе, сжимая в руке серебристый мобильник. Меня вновь обуревали сомнения.
__________________________________________________________________
*Цитаты Джонни Деппа

Саундтрек к этой главе: cinema_bizarre_-_i_dont_believe

Добавлено (24.05.2009, 23:00)
---------------------------------------------

Белла.

Лимон. Огромный, желтый, кислый. Мне казалось, что я проглотила гигантский лимон, густо обмазанный горчицей. Проглотила и даже не подавилась, зато теперь во рту было кисло, горько, сухо и пустынно. Голова раскалывалась, горло перехватывали болезненные спазмы. Я с трудом повернулась на бок, разминая затекшие руки, и посмотрела в окно, пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера. Последнее, зафиксированное ясным сознанием, воспоминание было вчерашним: я сижу в клубе, а Майк хитро улыбается и предлагает мне выпить, далее – белое пятно, провал в памяти.
Сквозь щель между неплотно задернутыми шторами лился какой-то серый и совершенно безрадостный свет. Выходит, я проспала всего несколько часов. Ну, или больше суток...
При любой попытке пошевелиться, голова, казалось, грозила разлететься на миллион осколков, а все тело отзывалось болью. Меня била мелкая противная дрожь. Застонав, я закуталась в плед и пыталась вспомнить вчерашний вечер, скользя взглядом по комнате, когда мне на глаза попалась фотография Эдварда, валявшаяся на полу рядом с кроватью.
Ну, вот только не надо сейчас. Ну, пожалуйста... ох, нет, нет, нельзя об этом думать. Нельзя, поняла, нельзя. Все прошло. Слишком больно, слишком легко умереть. Без него. Слишком многое от него зависит. Все зависит. Нет, только не это. Я обхватила голову, сдавливая виски пальцами, сколько было сил в отяжелевших руках. Воспоминания нужно загнать туда же, откуда они ухитрились выбраться. Навсегда загнать. Не вспоминала же я о нем весь вчерашний вечер. И сейчас смогу. Это все из-за похмелья. Черт возьми, не надо было вчера пить, я ведь быстро напиваюсь.
...Но было поздно - я никак не могла отвести взгляд от бумажного Эдварда. Он так тогда смотрел... как он смотрел! Я могу прожить сто лет, а этого взгляда не забуду. Все забуду, а глаза Эдварда в день прощания - никогда. Я не заслуживаю прощения. Я слишком долго разбрасывалась самым дорогим подарком судьбы. Ну почему я не умерла? Почему не утонула? И я еще смею думать, что я люблю его?
Нет, так не годится. Надо забыть Эдварда. Непременно забыть. Непременно.
Но мое тело, как языческая сила, уже вышло из-под контроля и повело воспоминания по своей воле. И те, какие ему хотелось. То есть, все те, которые я старательно выдворила из своей жизни. Нет, ох, нет, пожалуйста. Нельзя всего этого вспоминать. Как я хорошо сказала - надо его забыть, он умер. Так отныне и есть. Никто не воскресает из мертвых. Я сказала, никто!
Но у тела на этот счет, похоже, было совершенно иное мнение. Ему было плевать на меня. Тело было живое и насквозь пропитано воспоминаниями об Эдварде. Кожа, волосы, кровь - все. Ужасно. Ужасно просто. Каким ядом вытравить все это? Поцелуи. Прикосновения. Ласки. Слова. Тело подсовывало мне воспоминание за воспоминанием, пока меня не начало скручивать от боли, сначала - внутри, потом - везде. Я прекрасно знала, какого рода эта боль.
- Уймись, ну, уймись, пожалуйста! - шепотом стонала я, пальцами вцепившись в простыню, в плед, сползающий с плеч. Но тело явно насмехалось надо мной, нашептывало: "Нет, не уймусь!" - и все начиналось с начала, только с гораздо большей силой. Боль превратилась в долгие, резкие спазмы. Невыносимо. И никак не уймется. Я скорчилась на кровати, пытаясь переждать приступ. Все внутри было, как раскаленный камень.
Но если бы только тело болело! Тело - его можно обуздать. Обуздывалось же оно до сих пор. Но ведь также нестерпимо болело сердце. Болело, хоть вой! Ну почему я только не умерла тогда, снова мелькнуло у меня в голове.
Как будто вскрылась старая, загноившаяся рана... до чего же мерзко я себя чувствовала!
"Это все похмелье", - повторяла я про себя, - "надо выпить лекарства". Трясущимися руками я вытащила из тумбочки пузырек, вытряхнула две таблетки и проглотила их, закашлявшись. Скоро должно полегчать. Кажется, уже стало легче. Кажется. Во всяком случае, перестало так дико болеть. Притушило, приглушило, притихло. Хотя, в общем, конечно, не отпустило, просто прекратились эти мучительные спазмы, от которых дышать больно.
А по-своему - так совсем даже не легче. Сознание у меня поплыло, затуманенное, по собственной воле, и я уже ничего не могла с этим поделать. Ох, я люблю его. Так люблю. Так люблю... Я зарылась лицом в плед, который бестолково комкала в руках, слезы мгновенно впитались, но от этого не перестали литься обжигающим потоком. Надо же, какими горячими могут быть слезы. Как часто я плачу - подумать страшно. Сколько не плачу, столько и не живу, а так... существую. Ох, милый, какое все без тебя бессмысленное, почему я раньше... никакие это не прописные истины - так оно и есть. Где еще содержится большая правда, чем в этих самых прописных истинах? Нет, я не выживу. Господи, я уже не соображаю ничего совсем, говорю сама с собой. Думать тошно, что я наделала. Кто такое простит? А мы же...
Из горла вырвался истеричный смешок.
Мы! Больше нет никаких "мы". Это твое наказание.
На кого ты похожа, родной отец бы тебя не признал, Изабелла Св...нет. Кто же я? Кто я? Не помню, не знаю.
...Нет, так не годится. Надо выпить еще таблетку и забыться. И забыть. До вечера и навсегда.
Жутко хотелось пить. На всякий случай, держась за голову рукой, я села на кровати и попыталась нашарить ногами тапочки, но нашарилась почему-то только шпилька сапог, которые вчера нацепила на меня Дженн. Господи, я даже не помню, как дошла до кровати. Сколько же я вчера выпила?
- Так-так-так, только посмотрите, кто проснулся, - дверь в комнату открылась, и появился тот, кого я меньше всего ожидала увидеть здесь. - Хочешь пить? Ша! Только не кричи, пожалуйста, никто никого не убивает, а у меня голова болит не меньше, чем у тебя.
Я не могла пошевелиться. Все конечности словно окаменели. Ни одной здравой мысли и лишь один вопрос в голове: что он здесь делает? Взгляд метнулся к фотографии Эдварда и тут на меня нахлынули обрывочные воспоминания вчерашней ночи... Остальные мысли и всевозможные вопросы, которые ещё секунду назад я хотела задать, сразу же отпали....
Дура. Дура. Какая же ты дура, Белла Свон. Неужели я и вправду всё это рассказала? Господи, пусть это будит всего-лишь сон, глупая фантазия, глюки. Что угодно, но только не реальность. Столько времени держала в себе эту тайну, а стоило только напиться, как сразу же всё растрепала первому встречному...
Дуглас проследил за моим взглядом и тихо усмехнулся.
- Что ты здесь делаешь? - сипло спросила я. Во рту и горле все пересохло.
- Пить хочешь? - почти участливо спросил Дуглас.
Не в силах что-либо произнести, я тупо кивнула. Он подошёл и протянул мне пиалу с какой-то странной жидкостью.
Я скептически на него посмотрела. Он и глазом не повёл, а только сказал:
- Пей, пей.
Я сделала маленький глоток и сразу же об этом пожалела. К горлу тугим комом поднялась тошнота.
- О, Господи! Что это за дрянь такая? Ты что убить меня решил?
На мои слова он только рассмеялся.
- Ну что ты?! Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы наверно это ещё вчера в каком-нибудь тёмном переулке.
- Ну, спасибо, ты меня, конечно, успокоил, - с сарказмом проговорила я, отдавая ему злосчастное пойло.
- Ну, нет, дорогая! Ты давай пей, а то ещё долго соображать не будешь с бодуна, - с этими словами он положил мне на лоб холодное полотенце.
Он что издевается надо мной? К горлу раз за разом подкатывала тошнота, а он все пихал мне эту пиалу. Я с трудом сдерживалась, чтобы не надеть ему ее на голову. Господи, он хоть сам пробовал, что он приготовил?!
- По-моему, тебе нельзя пить, - хмыкнул Дуглас.
- Мне нельзя жить, - захныкала я, отодвигая от себя мешанину Коупленда. Он тут же придвинул ее обратно, многозначительно подняв бровь.
Я сдалась и сделала еще пару глотков.
- Можно, я все-таки умру? - простонала-таки я где-то между приступами тошноты и очередной дозы того, что их спровоцировало. - Что это за пойло?
- Бульон, - саркастически отозвался Дуглас. – Всего лишь бульон.
Я застонала, откидываясь на спину. Мокрая я была, как мышь, даже простыни намокли, причем пот продолжал прошибать - мерзкий холодный пот. И чувствовала себя мерзко, в моей жизни вообще все мерзко, - и я простонала еще раз:
- Так можно мне все-таки умереть? Или нет?
Что бы ни подумал про себя Дуглас, вслух, после замысловатого ругательства он произнес только одно:
- Легко отделаться захотела?
- Захотела, - малодушно согласилась я. - Если это пойло, всего лишь бульон, - я скривилась, но еще глоток все-таки сделала, - какого черта он... такое пойло?
Дуглас неторопливо снял с моей головы полотенце, смочил его и вернул на место.
- Потому что у тебя похмелье, - голос был абсолютно безжизненным, без каких-либо эмоций. Лицо такое же бесстрастное. Только глаза смотрели все так же цепко и внимательно.
Вот же безжалостный человек.

Добавлено (24.05.2009, 23:02)
---------------------------------------------
- Так я что... не умру? - тупо спросила я еще раз.
- Можешь попытаться. Но я не вижу смысла, - Дуглас терпеливо пожал плечами. - Лучше не стало?
- Стало, - вздохнула я. Похоже, мой желудок все же смирился с "бульоном" Дугласа.
- Глотни еще, чуть-чуть только, - он подал мне чашку. Я принюхалась перед тем, как отхлебнуть. Ну, может, и правда - бульон. Все равно я все воспринимала через густой, резкий запах... что это было вчера? Коньяк? Виски? То и другое сразу? Сейчас и не вспомнить.
- Надо бросать пить, - мрачно подвела я итог.
- Мысль здравая, - пробормотал Дуглас. - Толку все равно нет.
- Почему? - Я поборола еще один приступ дурноты. Голова по-прежнему раскалывалась.
- Потому что пьешь ты через силу. Если, конечно, ты не решила заработать цирроз печени, тогда можешь продолжать в том же духе.
- Я так не решила, - вскинулась я - и тут же пожалела о своем тоне. Дуглас-то ни при чем, ... а сваливать на другого вину за свой собственный выбор - верх неприличия.
- В самом деле, надо бросать пить, - уже мирным тоном произнесла я. И поморщилась: - а то мерещится.
Подумала и уточнила:
- Эдвард.
Дуглас только хмыкнул - как мне показалось, слегка разочарованно. Повисло неловкое молчание. Я пила бульон, а Коупленд рассматривал рисунок обоев. В конце концов, мне надоело молчать, я протянула ему эту злосчастную пиалу и попыталась встать, но тут же пошатнулась.
- О, ну тут всё совсем плохо подруга, - смеясь, проговорил Дуглас, помогая мне поймать равновесие, - Ну что держишься?
- Угу, - промычала я, направляясь на ватных ногах на кухню, в надежде, что Дуглас за мной не пойдет. К сожалению, мои надежды не оправдались.
Проанализировав ряд незамысловатых теорий, каким образом я могла оказаться у себя дома, я пришла к выводу, что самостоятельно я бы сюда ни за что не дошла. Между тем я была на все сто процентов уверена, что по своей воле я бы Дугласа домой тоже не привела. Теперь нужно было выяснить, почему он привел меня сюда, и что же случилось вчера, когда я сделала первый глоток странного коктейля. К тому же не помешало бы, найти немного обычной воды, поскольку бульон не слишком облегчил мои страдания.
Открыв холодильник и достав обычную минералку, я припала к горлышку и жадно опустошила всю бутыль. Наконец утолив жажду, я почувствовала прилив сил и нахмурилась, прикинув, что грозный вид поможет мне убедить Дугласа объяснить, что именно произошло вчера ночью.
- Ты сейчас как Александр Македонский на своем Буцефале, собирающийся уничтожить царя Дария!
- Как кто, на чем? – переспросила я, сразу потеряв свой воинственный вид.
- И кто же из нас двоих оканчивал институт для благородных девиц? - ухмыльнулся Дуглас.
- Из нас двоих уж точно не я, - огрызнулась я.
- Странно, но я вроде тоже его не заканчивал, - задумчиво пробормотал мой собеседник. – Ну да ладно…
- Дуглас, как я сюда попала? – пожалуй, лучше начать издалека.
- Как ты сюда попала? А сама ты не помнишь? - хитро взглянул на меня Дуглас.
- Почему это? Я все помню.
- Зачем тогда спрашиваешь?
Уже собираясь огрызнуться, я передумала, ведь тогда я точно ничего не узнаю. Сменив тактику и сладко улыбнувшись, пропела:
- Ну, Дуглас, тебе ведь ничего не стоит ответить.
- Что ж, ладно, но потом пеняй на себя. Я к этой темной истории никак не причастен! – предупредил он меня.

Дуглас.

- Что ж, ладно, но потом пеняй на себя. Я к этой темной истории никак не причастен! – предупредил ее я.
Видя, как девушка напряглась, я воодушевленно продолжил:
- Иду я, значит, вчера мимо ночного клуба "Spirit of the night" в центре и слышу радостные голоса. До того радостные, что мне аж тошно стало. Знаешь ли, неприятно, когда всем весело, а ты в сторонке, - вежливо разъяснил я, мысленно уже предвкушая реакцию мисс Свон.
- Ты это… не отвлекайся, - настороженно попросила Белла.
- Так вот, услышал я эти вопли и решил зайти внутрь. А там, знаешь ли, зрелище не для слабонервных.
Девушка вся сжалась. Именно в этот клуб они с подругой вчера поехали развеяться.
- Возле стойки стояла милая темноволосая девушка в вызывающей одежде и что-то страстно шептала на ухо обнимающему ее парню. Он довольно кивал и прижимал ее к себе. Потом она повернулась и приобняла второго кавалера. Он от нее, дай бог памяти, - почесал я затылок, - слева стоял. Да неважно, так второго она приобняла, а вот на третьего рук уже не хватало и она…
- Как на третьего? - опешила Белла.
- Ну, так. Так вот рук не хватало, и она его притянула к себе ножкой. А четвертому бедному вообще обломилось, но он не растерялся и сзади пристроился. Мало ли, может, она бы повернулась, и ему повезло бы. Да она могла и не поворачиваться, - задумался я, стараясь не помереть от смеха, поглядывая на мертвенно бледную девушку.
- Что у нас было дальше?.. Ах да, повезло не только этим четверым. Девушка не промах попалась. Знаешь, в клубе всегда музыка веселенькая, так вот как только ди-джей поставил новую пластинку, девчонка ожила, залезла на стойку и принялась выплясывать.
- Дальше не надо, - прохрипела Белла.
- Так дальше самое интересное начинается, - обиделся я. - В клубе было так душно, знаешь, алкоголь, танец, так вот девушка не растерялась и решила потихоньку избавиться от одежды. И скажу я тебе, до того у нее ловко все получалось - под музыку, ритмично. В общем, народ был в восторге. Не знал, что у тебя такие танцевально-музыкальные таланты, - как можно более серьезно заметил я.
Главное не рассмеяться, главное не рассмеяться...
- Мне плохо, - прошептала мисс Свон.
- Да ты не переживай ты так! Все были в восторге!
- Мне плохо, - словно заезженная пластинка, повторяла девушка.
- Хочешь выпить? – потянувшись к ящикам рукой, я закусил губу, чтобы не расхохотаться.
Зажав рот рукой, Белла вскочила со стула и бросилась вон из кухни, а я наконец-то позволил себе рассмеяться.

Белла.

Господи, неужели все так и было? Это ужасно! Я не могла...или, все же, могла? Господи, я убью Дженнифер, когда встречу ее в следующий раз!
Вылетев из кухни, я метнулась прямиком в ванную. Мне нужно было побыть наедине с собой.
В ванной, сбросив с себя одежду, я быстренько залезла в душ. Под струями тёплой воды, тело постепенно расслаблялось, мышцы перестали болеть, а голова освобождалась от тяжёлых мыслей, - видно таблетки все-таки возымели свой эффект, чему я была безмерно рада.
Спустя 20 минут я вылезла из душа и подошла к запотевшему зеркалу. Хотела было протереть его, но занесенная рука резко дрогнула... Кого я там увижу? А нужно ли мне вообще смотреть на ту, кем я стала?
Не думая больше ни секунды я протёрла зеркало, устремила взгляд на своё отражение и не узнала себя. Из зеркала на меня смотрела незнакомка с тонкими, плотно сомкнутыми губами, опухшим от слез лицом и воспаленными покрасневшими глазами. Одна-единственная седая прядь в волосах - память о прошлогодних событиях в Вольтере. Дженнифер не раз предлагала закрасить ее, но я упорно отказывалась, соглашаясь лишь спрятать ее в прическе - не более того. На скуле небольшой шрам в форме запятой, приобретенный уже в Форксе, примерно через месяц после возвращения домой.

Добавлено (24.05.2009, 23:03)
---------------------------------------------
Прошло не так много времени после прибытия из Вольтеры. Слишком мало для того, что бы забыть произошедшее. Жару. Толпу на площади. Безжалостные часы, отсчитывающие каждую секунду... И пустой проулок, теперь преследующий меня в кошмарах.
Еще бы.
Ведь именно там я пережила настоящий ужас. Панику. Безысходность. А главное - бессилие, осознание собственной слабости. Кажется, я слишком понадеялась на свое везение. Слишком. Удача капризна, она от меня отвернулась. Ты просто дура, Белла Свон. Просто дура, чьим девизом всегда было "дуракам везет". Нет, дорогая, отнюдь не всегда. Ну, или ты недостаточно дура для везения.
Я не выходила из комнаты...сколько дней? Наверное, три. Может, больше. Пять. Или семь. Или все десять? Я не помню, помню только, что не могла ни есть, ни спать, только все время плакать, а потом ходить из угла в угол и душить панические слезы, кусая край рукава рубашки и испытывая дикое искушение побиться головой о стену - я вообще не в состоянии набраться смелости и вспомнить этот период. Да, наверное, три дня - или все-таки пять? - но ощущение, что не меньше тридцати лет, в любом случае, осталось, навсегда.
...За все в жизни рано или поздно приходиться платить. За жизнь платят смертью. За пять минут сегодняшнего счастья часом завтрашнего. Вот и я сейчас расплачивалась. За все и сразу. Навсегда.
И, повторяя себе это, я металась по комнате из угла в угол, чувствуя, что от таких мыслей только слабею, и никак не могла заставить себя не думать, не думать про события в Вольтере, тем более - не думать про Эдварда, потому что я сойду с ума, окончательно сойду с ума, если буду думать об этом. Не получалось...
...Именно в этот период я полюбила дождь. Вместе с ним было легко плакать. Постепенно боль утихала, и я начала возвращаться к нормальной жизни. Медленно, очень медленно. Шаг за шагом, неимоверными усилиями заставляла себя идти вперед, хотя хотелось только одного - забыть, забыть весь этот ужас, никогда не вспоминать, ни при каких обстоятельствах, а еще безумно хотелось заснуть и никогда больше не просыпаться.
День я старалась заполнять до предела. Потому, что каждая минута бездействия возвращала меня к мыслям об Эдварде, которые я так старательно гнала прочь. Словно в омут, с головой окунулась в работу над каким-то школьным проектом. Я была готова на все, что угодно, лишь бы не вспоминать. Я решила идти дальше. Но в глубине души я знала, что забывать этого человека не хочу. Не могу. Никогда.
И теперь лишь по ночам я просыпалась и рыдала, и не могла остановиться. И лишь наплакавшись до смертельной усталости, в изнеможении падала на мокрую подушку и засыпала... И снова просыпалась, потому что во сне меня преследовали события, произошедшие в Вольтере.
Все это время рядом со мной был Джейк. Рядом с ним я проводила каждую свободную секунду, согреваясь в лучах моего личного солнца. В один из выходных я, как и всегда, отправилась в Ла-Пуш. Мы планировали покататься на мотоциклах, но, когда я приехала, Джейк со стаей патрулировал территорию в поисках Виктории. Поболтав немного с Билли, я решила покататься в одиночестве.
Сев на свой мотоцикл, я отправилась по уже знакомой дороге туда, где Джейкоб, учил меня кататься.
Холодный капли только что начавшегося дождя хлестали по лицу, а ветер развевал мои волосы. Стрелка спидометра подскочила вверх и мотоцикл, словно оторвался от земли - трения колес не чувствовалось совсем. Не слыша ничего, кроме ветра в ушах, я неслась ввысь по холму, что бы после, с максимальной скоростью, скатиться вниз. И вот, доехав до самой вершины и развернувшись, я приготовилась к крутому спуску. И, забыв обо всём на свете, я рванула вниз с единственным желанием вновь услышать бархатный голос Эдварда.
Лихо заворачивая на самых крутых поворотах, я всё летела и летела вниз по склону, как вдруг что-то пошло не так. Не поддаваясь управлению, мотоцикл стал уходить вбок, скользя по мокрой от дождя дороги. Послышался противный визг тормозов, а уже в следующую секунду я почувствовала, как меня подбросило в воздух. Последним, что я увидела, было перекошенное злобой лицо с шапкой огненно-рыжих волос, а следом навалилась темнота.
В следующий раз я очнулась уже в больнице, когда меня везли в операционную, и не испытала ни одного чувства - ни страха, ни огорчения. Ни даже удивления. Мне было все равно, что со мной будет. Единственное меня беспокоило - куда деть руки: вытянуть по швам или свесить вниз с каталки. Я сложила руки на груди, как покойник, почивший в бозе, а Джейк, шедший рядом с каталкой, накрыл мои скрещенные руки своей большой ладонью. Его ладонь была горячая, а мои руки - холодные, потому что в связи с внутренним кровотечением у меня нарушилось давление, и я в прямом смысле отдавала концы - холодея именно с концов - рук и ног.
А потом волной нахлынуло разочарование. Я была жива. Я жива, а Эдвард мертв. В груди стремительно разгорался пожар, а на глаза навернулись слезы. Разом навалилась боль, которую я до этого словно и не чувствовала. Я ощутила, как мою руку перетянули жгутом и что-то вкололи в вену. Наркоз. Сон. Быстрей. Будет легче. Будет никак. Ничего не будет, ничего, ничего, ничего. НИ-ЧЕ-ГО...
- Все будет хорошо, - послышался чей-то тихий взволнованный голос.
Я не ответила. НИЧЕГО стремительно втягивало меня. И втянуло.
А потом вдруг выплеснуло, как волной. Я очнулась в реанимационной палате. В носу и животе торчали какие-то трубки. Правая сторона тела не чувствовалась совсем, но смотреть, что со мной не хотелось. Не хотелось даже шевелиться. Скосив глаза вправо, я увидела, что рядом сидел Джейк.
- Белла... - прошептал он.
Я хотела было ответить, но грудь мучительно сдавило. Дышать было больно. Жить было больно.
Некоторое время мы с Джейком молча смотрели друг на друга. Его глаза были большими и карими. Впалые щеки заросли щетиной. У меня перед глазами стояла мутная пелена не то от слез, не то от морфия и, казалось, будто он плачет. А, может, так оно и было.
- Белла. Я не хочу, - тихо сказал он.
- Что? - прошептала я, с трудом ворочая языком и почти хрипя.
- Я не хочу тебя хоронить.
- Мне больно жить, - все так же шепотом сказала я, а следом почувствовала, как Джейк взял меня за руку. - Мне очень холодно и очень страшно.
Я была хуже ребенка. Потому что маленьким детям свойственно бояться темноты, холода и одиночества, а мне - никак нет.
- Не бросай меня одну, пожалуйста.
- Я буду рядом. А через несколько минут придет Чарли.
Я легонько сжала его пальцы. Перед глазами все плыло, окрашиваясь в радужные цвета. Кажется, врачи перестарались с обезболивающими.
- Джейк...
- Что, Беллз?
- Джейк, ты зеленый...

Слезы высохли, так и не коснувшись щек. Это было давно, а значит - неправда. Виктории больше нет, ее уничтожила стая Джейка, а он, в свою очередь, понял, что я еще не скоро смогу завести новые отношения, и отпустил от себя. Вырвавшись из пелены нахлынувших воспоминаний, я в последний раз бросила взгляд в зеркало, и, замотавшись в полотенце, вышла из ванной. Уже открывая дверь, я услышала голоса. Один из них принадлежал Дугласу, услышать же два других я ожидала менее всего. Не успела я предпринять что-либо, как дверь моей спальни отворилась, и в неё вошёл Дуглас, радостно воскликнув:
- О, Белла, дорогая, ты наконец-то вышла из душа, а я как раз к тебе шёл, думал, может спинку потереть надо, - на этой фразе он подмигнул и продолжил свой монолог, - но позвонили в дверь, оказалось, что к тебе друзья тут пришли, - с этими словами в комнату следом за ним вошёл Джаспер с недоумением на лице, и ошарашенная Элис.
Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать. Стоя в таком неприглядном, а если быть точнее, в таком неподобающем виде, я старалась прикрыть как можно больше оголённых участков своего тела, хотя с таким маленьким клочком махрового полотенца сделать это было крайне сложно. С волос стекали капельки воды, а я смотрела на всех с неподдельным ужасом в глазах и была почти уверена, что выражение моего лица в точности повторяет выражение лица Элис, что само по себе странно, не говоря уже о том, что их визит был не запланирован.
- Оу, детка, ты так сексуально выглядишь в этом полотенце, - от этих слов у меня подкосились колени, а лицо приобрело ярко-красный оттенок; не знаю от чего больше, от стыда или от злости на Дугласа за такие слова.
- Я... Эм... мммм.., - не зная, что и сказать я начала медленно пятиться назад.
- Ой, да что же мы стоим?! Джас, Эл, проходите, присаживайтесь, - продолжал издеваться Дуглас показывая на широкий диван.
- Кхм... Я думаю, что мы эм.. подождём тебя в гостиной Белла, - слегка смущенно сказал Джаспер.
- Да.. спасибо, это было бы замечательно...
- Ну что ж тогда пройдёмте обратно, подождём, пока принцесса приведёт себя в порядок, - уходя, Дуглас опять подмигнул.
Последней выходила Элис и как-то странно посмотрела на меня. Я взглядом пыталась показать ей, что бы она осталась, видно она меня поняла, потому что в следующий момент он захлопнула дверь и закрыла её на замок, .... теперь я могла вздохнуть спокойно.
- Ну что Белла, ничего, рассказать не хочешь?

Добавлено (24.05.2009, 23:04)
---------------------------------------------
- Да, наверное, хочу... Но что вы тут делаете, что-то случилось? - всполошилась я.
Даже со всей любовью Элис к сюрпризам, - раньше они не приезжали так внезапно и без предупреждения.
- Вобще-то случилось Белла, - начала она и запнулась.
- В чём дело?
- Ну, дело в том, что со вчерашнего дня я опять не вижу твоего будущего Белла...
- Но как?
- Сама не знаю. Я жутко перепугалась и подумала, что, быть может, с тобой что-то случилось, но Карлайл посоветовал не волноваться и сначала всё разузнать. Поэтому я сразу же стала тебе звонить, но твой телефон не отвечал. Тогда я подумала, что ты могла поехать повидаться с отцом и зашла в гости к Блэкам. Но, связавшись с Чарли, я узнала, что ты ему не звонила и приезжать не планировала, он же мне сказал, что Джейкоб, так же не приезжал к тебе и не планировал этого делать. Звонки на твой номер толку никакого не давали, и тогда я решила приехать к тебе и всё разузнать. Ну, вот я и здесь, - закончила своё повествование Элис.
Ещё с полминуты я смотрела на неё заворожено, не зная, что и сказать. Я была очень рада видеть Элис, но мысли по поводу того, что она сказала, всё равно не покидали меня.
- Элис я даже не знаю, что сказать. Представить даже не могу, что могло так повлиять на моё будущее.
- Ну что ж, тогда я жду твою историю. Давай рассказывай, что же тут с тобой такое приключилось, почему на тебе нет лица, и кто этот мужчина, - серьёзно спросила Элис.

Я глубоко вздохнула и начала свой рассказ.
Я рассказала ей всё. То как жила до вчерашнего дня, как написала письмо Эдварду, рассказала про незнакомку на кладбище, поведала обо всех своих переживаниях, поделилась всеми мыслями. Рассказала про посылку и фотографии, про то какую реакцию это вызвало. Показала письмо и очень долго просила прощения, сама не зная у кого. Просила прощения за то, что в тот роковой день я не догнала Эдварда, за то, что прыгнула со скалы, за все свои неудачи и невезение, за всё на свете и ни за что. Потом я рассказала, как пришла Дженнифер, и мы отправились в клуб, поведала обо всём, что там происходила, не утаив ни одной мелочи и ни одной мысли. Рассказала всё про Дугласа и свои ощущения. А после, опять залилась слезами, и опять просила прощения....
Всё это время, Элис молча слушала меня, иногда что-то спрашивая, в некоторых местах подбадривала простыми фразами и обнимала, прижимая к себе сильнее, когда я, не зная куда деться - до посинения вжимала свои пальцы в простынь, а слёзы лились градом...
- Это я виновата. Если бы не я, он бы не умер.
- Непостижимо...неужели это действительно не проходит?
- Это проходит вместе с человеком.
Пауза.
- Мне больше нечем жить.
- Это не так.
- Я не справляюсь, я уже раз пятнадцать думала о том, чтобы включить газ на кухне и плотно закрыть за собой дверь… я не могу так жить… - я закрыла лицо руками, всхлипывая.
- Тебе только кажется, что все так плохо. Пройдет время и…
- Я пытаюсь! С трудом, но пытаюсь пережить это! Забыть все, что произошло! И чем дальше, тем больше понимаю, что вообще ничего не хочу! Все потеряло свой смысл, если, он когда-либо вообще и был, … я не могу жить без… - я перевела дыхание, - без Эдварда. Днем еще держусь, но, черт возьми, я прихожу домой и расклеиваюсь! Иногда часами плачу просто так, потому что мне слишком больно...
- Белла... - прошептала Элис, я видела, что она не знает, как меня утешить.
- Не надо, Элис. Все хорошо. Мне просто нужно, ... нужно было выговориться. Столько всего свалилось, а держать в себе, больше нет сил. Прости за эту истерику. Я последнее время сама на себя не похожа, - оправдывалась я, утирая слезы.
- Ничего, Белла, я все понимаю. Я все понимаю.
- Когда-нибудь я смогу его забыть. Обязательно смогу.
- Нет, не сможешь, - покачала головой Элис. - Просто научишься не вспоминать о нем ежесекундно. Будешь занимать мысли чем-нибудь другим ... или кем-нибудь.
Я заправила за ухо выбившуюся прядь. Этот простой жест помог мне взять себя в руки.
- Может и так. Но я хотя бы смогу вернуться к нормальной жизни. Все будет так, будто его и не существовало.
Мы замолчали... Молчание длилось долго, а мы погрузились в свои размышления... не знаю, сколько времени прошло, но вскоре в дверь тихо постучали и спросили всё ли в порядке. Ответив, что всё хорошо я начала приводить себя в порядок, а Элис в это время позвонила домой и сообщила, что они добрались и со мной всё нормально.
Уже собираясь выходить из спальни, я заметила, что Элис не двигается, а её глаза словно остекленели. В следующий же миг она с ужасом в глазах повернулась ко мне и прошептала:
- Белла тел..., - но не успела она договорить, как раздался телефонный звонок.
На ватных ногах я подошла и взяла трубку.
- Алло, - в трубке была звенящая тишина, я хотела ещё раз сказать, как вдруг, на другом конце услышала:
- Белла?!...

Добавлено (24.05.2009, 23:35)
---------------------------------------------

Белла.

- Белла?!...
Я не верила своим ушам. Этого просто не может быть! Я либо сошла с ума, либо умерла и попала в рай. Или это сон, очередной сон, но только не кошмар. Это хороший сон. А если так, то я не хочу больше никогда просыпаться. А если не так? Это, наверное, очередная шутка судьбы... И сколько же я вчера выпила, раз мне такое мерещится? А ведь вчера тоже мерещилось. Нет, точно, больше никогда не буду пить. Но если это галлюцинация, то почему мне кажется всё таким реальным? И Элис. Вот же она, стоит рядом со мной совсем рядом, а с кухни доносятся голоса Дугласа и Джаспера... Надо ущипнуть себя. Ай. Ущипнула - больно. Значит это не сон и не иллюзия. Неужели реальность?
Очень неуверенно и осторожно я произнесла:
- Эдвард?!.. - хотя где-то в глубине души уже знала ответ на свой вопрос, но не могла себе в этом признаться, боясь, того, что, если я сама отвечу на заданный вопрос, то пропадёт всё то, волшебство, которое уже успело окутать меня, а я вернусь в жестокую реальность, где нет ничего, кроме страданий. Пытаясь развеять свои опасения, я подняла глаза на Элис и сквозь пелену подкативших слёз увидела её лицо. На нём смешались тысячи эмоций. Тут были и страх, и боль, так же была надежда и недоверие, отчаянье и жалость, но сквозь все эти эмоции проскальзывала та единственная, которая дала мне ответ на незаданный вопрос... это он... это Эдвард... и сразу же последовал ответ, как будто он научился читать мои мысли
- Да. Это я Белла...
Слёзы хлынули безудержным потоком, а я ни на секунду не отводила взгляда от Элис, словно боясь того, что она исчезнет, а вместе с ней исчезнет и вся реальность, так похожая на иллюзию. Элис смотрела на меня с жалостью в глазах и болью в сердце, будь она человеком - по её лицу сейчас точно бы катились капли солёных слёз.
Один глубокий вздох, и два самых главных слова в мире:
- Ты жив...
Молчание.
- Нет, я умер почти два года назад. Тогда в лесу... Там, где я оставил, тебя - свою жизнь, - его бархатный голос дрожал, а слова звучали так искренне, что не поверить в них нельзя было.
Ещё одна слеза скатила по моему лицу, а я уже не замечала ничего. Я слышала только его голос и была там, с ним, где бы он ни был, я была с ним всем своим существованием.
- Нет, не надо Эдвард. Не надо... просто не думай об этом, не думай, забудь и вернись. Ты ведь не просто так звонишь? Где ты всё это время был? Почему не пытался раньше связаться? Почему? И твоя посылка, то письмо... Я получила всё только сейчас. Почему так? Ты всё знал? Знал, что так всё получится? И именно поэтому звонишь? Ты хочешь мне что-то важное сказать? Скажи мне это действительно ты, или мне это снится?
Воздух в груди кончился быстро, очень быстро, и я замолчала. Столько всего нужно было сказать, а я молчала. Ждала, пока он скажет то главное, что я так хочу услышать. Молчание было кричащим, ликующим. Люди изобретают перпетуум-мобиле, вечный двигатель. Самый вечный двигатель - это любовь. И горючее у него никогда не кончается. Он на самозарядке.
Вдруг мне показалось, что молчание стало пустым. Линия отключилась, и я слушала ничто.
- Эдвард! - испуганно позвала я.
- Я здесь, - тихо сказал он из пустоты.
- Почему ты не позвонил раньше? Не вернулся домой?
- Я не мог.
- Почему не мог? А сейчас можешь?
Тихое "Нет" было мне ответом.
Опять повисло молчание, вот только теперь в воздухе вместо надежды витало отчаянье. Я ощутила, как мое сердце сорвалось и упало вниз с громадной высоты, и все падает, падает...
- И все это опять по какой-то дурацкой возвышенной причине? Эдвард, поверь, мне плевать, что было раньше. Я не обижаюсь, никогда не обижалась. Мы еще можем начать все сначала. Я в это верю. У нас получится.
- Я не вернусь. Не могу. Обстоятельства не позволяют.
И опять, как гром среди ясного неба. И как только я могла поверить в то, что всё ещё возможно. Я не могла ни о чём его спрашивать, боясь получить ответы на свои вопросы, но не спросить было нельзя. Просто нельзя.
- Не вернешься ко мне или вообще?
- Вообще.
Не вернётся... вообще...
Сердце разлетелось на множество крохотных осколков. Не собрать, не склеить...
Нахлынул новый поток эмоций. Не то злость, не то отчаянье, быть может, апатия и смирение. И больше никакой надежды, хотя где-то глубоко в сердце, она всё ещё подавала признаки жизни. А сейчас тихо притаившись в самом дальнем углу - выжидала решения суда, что бы потом встать с гордо поднятой головой и сказать всем: "А я же говорила, что всё будет хорошо, а вы мне не верили!" Но только этого не будет, видимо не в этой жизни...
И опять звенящая тишина....
- Ты тут?
Этот бархатный голос сводит меня с ума. Бросает в ад и возносит на вершины блаженства. Заставляет чувствовать себя самой счастливой и самой несчастной на свете. А ведь всё могло быть иначе. Если бы только...
- Тут, - только и смогла ответить я.
- Белла, поверь, мне очень жаль.
- Верю.
- Мне не следовало звонить.
- Именно.
- Ты меня простишь?
- Я думала, ты умер. Моя душа ушла за твоей в мир иной. Оказалось, напрасно. Ты восстал из мертвых, а вот моя душа не вернулась.
- Ненавидишь меня?
- Ненависть - это очень сильное чувство. Такое же, как любовь, только со знаком минус. Я тебя не ненавижу. Просто, не судьба.
- Ясно.
Я чувствовала себя человеком, который положил свое сердце в пустой молочный пакет, принес его любимому, поставил на стол и тихо ушел. Любимый же, убирая в квартире, заглянул в пакет, увидел там непонятный кусок мяса, пожал плечами и выбросил его в мусоропровод. Я ощущала себя обделенной и обкраденной, была зла на Эдварда - зла ровно настолько, чтобы высказать, что я думаю про то, во что превратилась моя жизнь после его ухода, а потом - чего тянуть! - сказать, что мне пора начать новую. Прекрасную новую жизнь, в которой не будет ни малейшего места для него. Как я собиралась эту новую жизнь начать - дело уже десятое, главное - сказать, чтобы он оставался со своими золотистыми глазами и ледяными руками где-нибудь... подальше от меня. Катился к черту, подсказало подсознание почему-то голосом Дугласа, и я радостно ухватилась за эти слова. Именно так бы и сказала. Катись ты к черту, самый любимый мужчина на свете.
Я открыла было рот, но слова застряли в горле - ни вдохнуть ни выдохнуть. Я внезапно осознала, что именно в эту минуту обрубаю ту самую ниточку, которая связывала наши души. Обрубаю без всякого сожаления и без всякой надежды на прощение. Однако я никак, никак не могла произнести роковые слова. Раз за разом набирала в рот воздух и не решалась. Наконец, зажмурившись и отвернувшись от Элис, я выпалила:
- Не звони мне больше. Ты сделал мне больно, - вот и все. Назад дороги нет.
Мне не жалко....
- Прости. Больше не буду.
- Вот и хорошо.
Вот и всё... И больше нет ничего. Только подумать, - ещё совсем недавно я бы всё на свете отдала, лишь бы услышать его голос, за одно только слово, а сейчас, ... а сейчас я сама гоню его из своей жизни, .... гоню навсегда...
В трубке повисла тишина, а мы все никак не решались нажать на отбой, отчаянно цепляясь за обрывки своего счастья. Я была уверена, что поступила правильно, но, черт возьми, почему мне тогда так больно?..
Все, надо прекращать этот театр одного актера. Еще секунда и нажимаю на отбой. Еще секунда и...
- Белла... я люблю тебя. Я бы сделал все, что угодно, лишь бы оказаться рядом с тобой! Ты мой воздух, ты моя душа, ты моя жизнь! Прости, что причинил столько боли! Я такой идиот! Я никогда бы не хотел навредить тебе!
Дахание перехватило. Захотелось крикнуть: "Останься со мной, стань невидимкой, ходи за мной как тень, дыши на меня. Я буду жить свою жизнь, а ты мою...". Сказать, что я все еще люблю его. Забрать свои слова обратно.
Внезапно я осознала, что в трубке воцарилась глухая тишина.
- Эдвард, - прошептала я, но ответом мне по-прежнему было безжалостное молчание.

Добавлено (24.05.2009, 23:36)
---------------------------------------------
Я уже всё поняла, но всё равно продолжала сжимать телефон в руке, хватаясь за него, как за последнюю надежду... Связь прервалась, а в душе до сих пор остался осадок от таких важных, но невысказанных слов...
Я стояла и, не шевелясь, одними глазами следила за перемещениями Элис, которая носилась по комнате и звонила-звонила-звонила. Она говорила так быстро, что я почти ничего не могла разобрать. На ее лице попеременно отражались то восторг, то волнение.
Я внезапно ощутила себя чужой на этом празднике жизни.
- Уезжаете? - с деланным равнодушием спросила я.
- Да. Надо найти Эдварда. Насколько я могу понять, он находится в Италии. Видения очень и очень нечеткие. Я не могу понять, почему я не видела его до этого? - бормотала Элис, нервно бегая по комнате. - Какая-то чертовщина. То ты пропадаешь, то он...
Я кивнула, пытаясь сдержать слезы. Хотелось закричать и разбить что-нибудь.
- Удачи вам. Возможно, вам удасться уговорить его вернуться.
Элис замерла на месте, а потом медленно обернулась ко мне.
- Стоп, Белла, что это значит? Ты не едешь с нами?
Я медленно покачала головой.
- Но он же сказал, что он тебя любит!
- Любит. Но я, - я прокашлялась. Слова давались с трудом, - я не хочу, чтобы все повторялось. Возможно, связь оборвалась не случайно. Может, оно и к лучшему... Он хотел, чтобы я жила нормальной жизнью. Он своего добился. Я очень люблю Эдварда, но вернуться к нему... не знаю, смогу ли Элис! Столько всего разом навалилось. Я окончательно запуталась в своих чувствах.
- Белла, я тебя прекрасно понимаю. Но, пожалуйста, не принимай поспешных решений. Я прошу тебя, подумай как следует. Если что, то мы будем ждать тебя до пяти вечера.
- Ладно, - кивнула я. Голос был хриплым и как будто не моим. - ладно. Хорошо. Я подумаю.
Плакать больше не хотелось. Я ожидала новых сердечных спазмов, боли, но внутри осталась только звенящая пустота. Хотелось просто скрыться от всего мира. Уехать далеко-далеко, где нет любопытных лиц, сочувствующих взглядов и где меня никто не знает.
Бросив что-то про то, что мне надо побыть одной, я схватила с вешалки куртку и, не обращая никакого внимания на изумленного Джаспера, высунувшегося из кухни, закрыла за собой дверь.

Дуглас.

Элиза...
В голове у меня стучала только одна мысль, после "бегства" маленькой мисс Свон. Элиза. Как она могла?
Быстро попрощавшись с новоиспечёнными друзьями, я ретировался с места преступления и направился туда, где рассчитывал найти Элизабет. По дороге к месту назначения я успел заметить пронёсшийся с бешеной скоростью "хаммер", который скрылся за поворотом - видимо друзья Беллы решили тоже не задерживаться и приступить сразу же к делу. Что ж, их винить за это нельзя. Как же, объявился "блудный сын".
Пройдя ещё пару кварталов и выбравшись на немноголюдную улицу, я решил, что пора и подобающий вид принять. Один быстрый щелчок пальцами и на мне красуется изысканная одежда. Кажется сегодня, кто-то недосчитается своего любимого костюма, но это уже не мои проблемы. А вот, кстати, и место встречи. Один из самых дорогих ресторанов Чикаго - ресторан "Фараон".
Спустя несколько секунд я стоял в небольшом уютном зале и пытался отыскать взглядом Элизу. А вот и она.
Стараясь взять себя в руки, я направился прямиком к ее столику и, когда встретился с ней взглядом, я был абсолютно спокоен. По крайней мере внешне.
- Здравствуй Элизабет, - поприветствовал я, целуя её руку.
- О, Коупленд, какие манеры, вот только я их почему-то не наблюдала семь минут назад, когда ты должен был явиться сюда. Не красиво заставлять даму ждать, - ах, Элизабет, как всегда в своём репертуаре.
- Я прошу прощения, но дело в том, что определённые обстоятельства не позволяли мне явиться раньше. И могу уверить вас, мисс Мартин, впредь такого больше не повторится.
- Я тебя умоляю, пообещай это кому-нибудь другому. Мне-то мозги мог бы и не пудрить. Знаю я все твои "обстоятельства". Лучше выкладывай, о чём ты хотел поговорить?
- Ну, хорошо, перейдём сразу к делу. Зачем ты это сделала?
- А что боишься проиграть? Согласись, ведь теперь, у тебя очень мало шансов заполучить свою жертву.
- Это никакого отношения не имеет к тому, что ты сделала.
- Неужели? Ты в этом так уверен? В любом случае правил никто не устанавливал, - в любви, как на войне - все способы хороши, - невозмутимо ответила Элиза, будто не она, не далее, как час назад надоумила Эдварда позвонить Белле.
- Да ты хоть понимаешь, что натворила? Как теперь выкручиваться собираешь?
- А зачем мне выкручиваться?
- Я почти победил.
- Почти не считается.
- Ты понимаешь, что своей выходкой ты нарушила все возможные правила?
- Я просто внесла небольшие коррективы, - ухмыльнулась Элизабет.
Я вытащил у нее сигарету из пальцев и затушил о скатерть. К нам тут же двинулся молодой официант, но, наткнувшись на мой взгляд, поспешно ретировался.
- Коррективы? Коррективы?! Элизабет, просто признайся, что ты намеренно ставишь мне палки в колеса? Еще один день и девчонка была бы моей, - прошипел я.
- Проигрывать иногда полезно. Здорово сбивает спесь, - ледяным тоном отрезала Элизабет.
Она дернула подбородком и позвала официанта, чтобы расплатится за кофе, к которому даже не притронулась, а затем вновь повернулась ко мне:
- И если ты хочешь знать - то да, я сделаю все, чтобы защитить эту пару, - она встала и пошла к выходу. Я поймал ее за руку.
- Ты зарвалась.
- Кто бы говорил. Мистер Коупленд, что вижу, неужели вы собираетесь меня ударить? Прошу, пожалейте местных уборщиков - соскребать вас с потолка им не доставит никакого удовольствия, - абсолютно хладнокровно сказала она.
Я отдернул руку, мне внезапно показалась, что ее кожа раскалилась. С моей ладони медленно исчезал свежий ожог. Элизабет невинно улыбалась и хлопала ресницами.
- Не все еще потеряно. А в виду сложившихся обстоятельств, я тоже вношу определенные коррективы - если сдастся хоть один из них, предаст не телом даже, а душой - им не поможет уже ничто, - я с садистским удовольствием смотрел, как с ее лица медленно исчезает улыбка.
Но уже спустя пару секунд она вновь взяла себя в руки.
- У тебя никаких шансов.
- Посмотрим.
Она хмыкнула и пошла к выходу. Я молча смотрел ей в спину, размышляя что могло толкнуть ее на такой поступок. И куда только подевался ее былой азарт?..

Добавлено (24.05.2009, 23:37)
---------------------------------------------
Белла.

Я вышла из квартиры, на ходу натягивая легкую ветровку, спустилась по лестнице, вышла на улицу и внезапно поняла, что не знаю, куда идти. Осознавала лишь, что мне надо, просто необходимо, двигаться, идти куда-то, неважно куда именно, главное как можно дальше.
И я, повинуясь сиюминутному порыву, свернула за угол и медленно побрела по асфальту - серому, ровному, бесконечному. Трудно было дышать, сердце стучало в горле, в висках, в кончиках пальцев. Холодный и свежий весенний ветер должен был пронизывать меня насквозь. Но меня наоборот бросило в жар.
Очень болела голова. Я себя положительно жалела и не могла ничего с этим поделать. Я была выключена из жизни. Разочарование в жизни заставило меня почувствовать, как предательски защипало в горле. Такого поворота судьбы я никак не ожидала. Всего час назад я еще верила, что смогу начать новую жизнь, а теперь вдруг обнаружила, что вернулась на исходную позицию. Туда, в темный лес, где из-за нескольких слов рухнула вся моя жизнь. Только если раньше я злилась на Эдварда, то теперь на себя. Злилась так, что перед глазами темные пятна прыгали. Господи, ну почему я была такой беспросветной дурой? Такое долгожданное счастье буквально упало мне в руки, а я отшвырнула его, испугавшись обжечься. Канат моего терпения лопнул в самый неподходящий момент и одним концом ударил по мне, а другим - по Эдварду. А ведь теперь уже ничего не изменить, не исправить!..
Чувства внезапно стали какими-то высушенными, и, казалось, если их пошевелить, - они зашуршат и рассыпятся в прах, и тогда не будет ничего, никаких волнений и переживаний, все просто смажется в единую череду дней и ночей, похожих друг на друга.
Солнце на секунду проступило между тучами - и тут же исчезло. Времени оставалось не так уж и много, но секунды непостижимым образом растягивались в бесконечность, и в этой бесконечности сердце постепенно набухало болью и работало как бы вхолостую, без крови, и клапаны перетирались друг о друга. Во мне внезапно образовалось чувство, похожее на голод, с той только разницей, что обычный голод я могла терпеть, а этот, душевный, голод - нет.
Я сунула руки в карманы и, пытаясь отгородится от самой себя, стала рассматривать прохожих. Рядом со мной шли два здоровенных парня или молодых мужика.
- Я за три дня побывал в Милане, Венеции и Флоренции, - сказал один другому.
- Значит, ты не был нигде, - ответил другой. - Ни в Милане, ни в Венеции, ни во Флоренции. Правда, девушка?
- Он был в самолете, - равнодушно ответила я и прибавила шагу. Я шла в каком-то внутреннем остервенении и сердечном остекленении, шла очень быстро, почти бежала, а все никак не могла устать. Меня распирали какие-то громадные, нескончаемые силы.
Внезапно я обнаружила, что сделала круг и вновь стою у своего дома. Кружила, как лошадь в шахте. Рене когда-то рассказывала мне, что в прежние времена в шахтах работали лошади и двигались по кругу десять и двадцать лет. Потом они слепли, но не знали об этом, потому что в шахте все равно было темно. А потом их поднимали на землю, но они уже не могли видеть ни неба, ни травы. И, очутившись на земле, начинали ходить по кругу, хотя это было уже не надо. Но иначе они не умели. Вот и я, как такая лошадь, кружусь на одном месте, повязнув в болоте собственного горя, и не решаясь вырваться из привычного круга, сделав шаг вперед.
Меня затягивало в болото глухой пустоты и безнадежности. Я внезапно осознала, что сейчас стою на распутье. Либо забыть Эдварда и жить дальше своей жизнью, не вспоминая о звонке, либо идти за ним до конца. Мы вечно выбираем что-то среднее, третье, более удобное, а тут вдруг оказалось, что третьего-то и не дано, и я оказалась в ловушке.
Мне внезапно стало страшно.
Неужели моя любовь к Эдварду настолько слаба?
И в этот момент во мне что-то словно надорвалось. Я сорвалась с места и со всех ног помчалась куда-то, желая вымотаться, выбиться из сил, довести себя до изнеможния, до того состояния, когда физически невозможно думать ни о чем, кроме своей усталости.
Сойти с круга. Главное в жизни - вовремя сойти с круга.
Я бежала до тех пор, пока в боку не появилась мучительная колющая боль, и дыхание не сбилось так, что стало невозможно дышать. Тогда я медленно дошла до ближайшей автобусной остановки и села в автобус, даже не посмотрев на номер. Села на сиденье, которое было выше остальных, пытаясь перевести дыхание. Автобус тронулся. Меня стало трясти и я догадалась, что сиденье находится на колесе. Я пересела поближе к водителю, но тогда по ногам пахнуло жаром, видимо, в этом месте была отопительная система. Зачем топить в мае?...
Я встала и поехала стоя, прислонившись лбом к поручню и вцепившись в него руками, наслаждаясь прохладой. Впрочем, легче от этого почему-то совсем не стало, от чуть ли не раскаленных рук и лба металл мигом нагрелся и не остужал больше.
Я доехала до центра города, сошла с автобуса, разыскала небольшой пруд и села на одну из скамеек. Достала мобильный телефон. Долго изучала список входящих вызовов. Номер, с которого звонил Эдвард состоял из одних только четных чисел. Эта незамысловатая деталь почему-то засела у меня в голове. Душевный голод становился все невыносимее. Посидев еще пару минут, я нажала на вызов и поднесла трубку к уху. Запели гудки. У меня сейчас было состояние, как тогда, в лесу, во время расставания. Хотелось сказать: "Я люблю тебя. Я хочу быть рядом с тобой. Хочу обнять, прижаться всем телом и никогда от себя не отпускать. Черт с ними, с этими обстоятельствами. Вместе мы со всем справимся".
Но трубку так никто и не взял. Я сунула телефон в карман и уставилась на пруд. В груди стало как-то пусто. Утренний звонок внезапно показался сном. Но ведь этого же не может быть, правда?..
Жёлтый лист бороздил просторы пруда, словно неведомый корабль тонул в туманном мареве. Капли небесных слёз поблёскивали на его хрупкой поверхности. Вот и мое сердце, как тот осенний кленовый лист сорвалось и полетело по ветру куда-то прочь от меня. Злая слеза скатилась по щеке.
Я подняла жёлтый листок с серо-стальной поверхности воды и бережно положила в карман. Мне нужно его сохранить. Чтобы потом кто-нибудь обо мне вспомнил. И я уже решила, кто.
Я поднялась на ноги и направилась через дорогу. На середине дороги зажегся зеленый свет и машины понеслись нескончаемым потоком.
Я стояла среди прочих прохожих и пережидала движение, когда вдруг увидела Элис. Она сидела за рулем черного хаммера, на пассажирском сидении угадывался Джаспер. Элис просигналила мне. Разумеется, она уже знала о моем решении. Светофор вновь вспыхнул красным и я решительно двинулась к хаммеру, села на заднее сидение и захлопнула за собою дверь.
- Где ты взяла машину?
- Рядом с твоим домом. Мощная тачка, - защебетала Элис и принялась перечислять мне все достоинства автомобиля.
- Ты все знала с самого начала, так? Было видение? - перебила я ее.
- Мои видения субъективны. И узнать о твоем решении я смогла бы не раньше, чем пять минут назад.
- Тогда откуда?..
- Просто знала, что ты не сможешь иначе, - весело отозвалась Элис. Я сухо кивнула.
- А откуда знала, где искать меня?
- Мы ехали за тобой. Ты только не сердись, пожалуйста, нам же надо было тебя найти.
- Я не сержусь, - отозвалась я, глядя в окно.
Подруга ослепительно улыбнулась мне в зеркало заднего вида и выжала газ до упора. Я улыбнулась ей в ответ, как вдруг поняла, что мне вновь хочется жить и надеятся. И до тех пор, пока катится мой поезд, будет мелькать последний вагон надежды.

Саундтрек к этой главе: britney_spears_-_out_from_under

Добавлено (24.05.2009, 23:39)
---------------------------------------------

Следующие часы прошли как в тумане. Я сидела на заднем сидении хаммера и следила глазами за мелькающими за окном фонарями. Мы были в дороге вот уже несколько часов. Элис периодически пыталась втянуть меня в разговор, но я отвечала односложно или молчала, и в результате она оставила свои попытки.
Я думала о предстоящей встрече с Калленами, о перелете, об Эдварде. Что он скажет, когда увидит меня? Что скажу я? Удасться ли нам его вызволить? И почему, черт возьми, при одной мысли о предстоящем разговоре с Волтури, сердце сжимается в неясной тоске и страхе?
Пару раз я ловила на себе настороженный взгляд Джаспера, но он сразу же отводил глаза. Между ним и Элис происходил безмолвный диалог, и, наконец, он осторожно спросил:
- Белла, тебя что-то беспокоит?
Я неопределенно пожала плечами. Врать Джасу не имело смысла, а что меня беспокоит, я объяснить не могла.
- Просто немного страшно за Эдварда, - ответила я, наконец.
- Все будет хорошо. Волтури - старые друзья Карлайла. Он сможет с ними договориться, - успокоила меня Элис.
Почему-то от ее слов волнение только усилилось.
- Да, конечно...А где мы встретимся с остальной семьей?
- В аэропорту. Эммет уже раздобыл билеты.
Спустя еще полтора часа мы стояли в аэропорту Милуоки и ждали остальных Калленов. Между тем, уже объявили посадку на рейс до Рима. Элис посмотрела на большие часы, висевшие на стене. Меня передернуло. После Вольтерры я ненавидела такие часы.
- Три...два...один, - сказала Элис. - А вот и они!
И она решительно двинулась навстречу Карлайлу и Эсми, показавшимся в толпе. За ними виднелись Эммет и Роуз. На какой-то миг мне показалось, что я вот-вот увижу и Эдварда, и в груди поднялась теплая волна, но, увы, это длилось всего-лишь мгновение.
- Здравствуй, Белла, - Эсми обняла меня. - Я скучала.
Я тепло улыбнулась ей, искренне радуясь встрече.
- Я тоже, - я протянула руку Карлайлу. - Здравствуйте.
Он ответил на рукопожатие, улыбнувшись, а потом заметила в его глазах застыла жалость. Моя улыбка угасла, а на душе стало совсем паршиво. Я понимала, что сейчас он видит лишь жалкое подобие той Беллы, которую знал. Дешевую подделку. Одиночество портит людей. Старит. И внешне, и внутренне. Если раньше мама говорила, что я родилась тридцатилетней, то сейчас я была столетней старухой с истрепанной душой.
Впрочем, все это длилось всего лишь мгновение, а уже в следующую секунду мою руку тряс Эммет.
- Ах, Белла, я так рад, что теперь снова есть кто-то, кого мои шутки могут заставить покраснеть! - в ответ на его слова я рассмеялась и дружелюбно кивнула подошедшей Розали, которая до этого о чем-то тихо говорила с Элис и Джаспером.
На душе стало тепло и спокойно, будто бы я вернулась на два года в прошлое. Я была бы счастлива, если бы не пакостное чувство страха, притаившееся где-то на задворках сознания и периодически вызывавший неприятную дрожь, пробегавшую по позвоночнику.
- Ладно, нам пора идти, - заторопила нас Элис. - Время на слезы и объятия будет позже.
С этими словами она схватила меня за руку и потащила прочь от Эммета. Остальные Каллены, подхватив наш немногочисленный багж, который, наверное, даже не понадобиться сдавать, двинулись за нами.
Я пристегнула ремни. Меня тошнило от подъема, и от того, что во мне вот уже почти сутки бродило и перестаивало непонятное чувство страха.
Самолет шел толчками, а потом куда-то оседал вниз, и всякий раз, когда он оседал, сердце катило к горлу в предчувствии конца. Я не столько боялась самого конца, сколько дороги к нему. А дорога предстояла длинная, секунд в тридцать, и, что самое неприятное - осмысленная.
Еще я боялась за Эдварда. Если я сейчас разобьюсь по дороге к нему вместе с самолетом, то в этот раз он уж точно найдет способ свести счеты с жизнью и последует за мной.
Самолет набрал высоту. Я откинулась на спинку кресла, закрывая глаза. Самолет больше не взмывал. Сердце не подкатывало. Я решила посмотреть, что делается внизу и вокруг.
Вокруг все спали, открыв рты, и большое количество спящих мучин напомнило картину "Поле после битвы". Рядом со мной сидела недовольная Розали и демонстративно меня не замечала, уткнувшись в какую-то книжку и делая вид, что он увлечена сюжетом, хотя я точно знала, что за последние десять минут она не перевернула ни страницы. Позади меня пакостно хихикал Эммет, который и заказывал билеты и наверняка специально заказал нам два места рядом.
Я отвернулась, выглянула в иллюминатор и увидела космическую черноту и пламя, которое выбивалось из-под крыла самолета.
В мозгу произошло полное оцепенение, и в этом оцепенении звучало только одно слово: "Эдвард", - будто его записали на магнитофонную пленку и пустили в голове. А потом как будто кто-то посторонний в ней бесстрастно произнес: "Неприятно".
Но тело среагировало по своим собственным законам, независимым от головы. Я схватилась за руку сидевшей рядом Розали так, что мои пальцы сошлись на ее руке.
- Ой! - вздрогнула Роуз. Для нее были неожиданны и сила, с которой я схватила ее за руку, и сам фактор прикосновения.
- Мы горим, - сказала я относительно спокойно для такого сообщения.
Розали перегнулась к иллюминатору и внимательно посмотрела за окно.
- Это сигнализация, - ответила она. - Опозновательные знаки.
- А зачем они нужны?
- Чтобы на нас не наскочил другой самолет, - неприязненно ответила Роуз и вновь уткнулась в свою книгу.
По салону прошла стюардесса - деловито и бесстрастно. Так не ведут себя при катастрофе, даже при большом мужестве. Чуть впереди сидела Элис и массировала виски, пытаясь увидеть хоть что-нибудь, но Эдвард вновь пропал. С каждой минутой моя подруга нервничала все больше. Джаспер ласково держал ее за руку, ободряя и поддерживая. В самолете погас свет. Видимо, пассажирам предлагалось поспать.
Я отвернулась от Элис и Джаспера и закрыла глаза. Спустя несколько минут из-за моей спины послышался неправдоподобно громкий храп. Несколько человек недовольно завозились, попытались растолкать нарушителя спокойствия. Бесполезно. Если Эммет решил поиграть в образцового попугайчика, то он будет играть в него до победного конца или пока ему не надоест.
- Поговорим?
Мои глаза распахнулись против моей воли. Чтобы ко мне обратилась Розали? Заговорила со мной тихо и без неприязни? Это что-то за гранью фантастики. Впрочем...надо же нам как-то общаться. Неудобно было бы в такой ситуации промолчать.
- Да, конечно, - кивнула я, пытаясь предугадать ход ее мыслей.
Роуз сосредоточенно разглядывала свои сцепленные в замок пальцы и словно бы забыла обо мне. Прошла минута, другая, а она все никак не могла собраться с мыслями. Когда я вновь отвернулась к окну, решив, что на сегодня наше перемирие закончено, Розали наконец очнулась.
- Почему ты согласилась? - спросила она.
- На что согласилась? - не поняла я.
Роуз нетерпеливо передернула плечами. Видно было, что сохранять дружелюбный вид ей стоило немалых сил.
- Ехать с нами. Почему?
- А откуда ты знаешь, что я колебалась? - спросила я и лишь потом осознала, что этим вопросом я выдала себя с потрохами.
- А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? - взорвалась Розали.
- Нет, а ты? - ляпнула я и тут же прикусила язык.
Роуз посмотрела на меня так, что я ощутила себя полной дурой. Умеет же она поставить на место.
- Прости. Постараюсь больше так не делать. Я просто не смогла бы иначе, - повторила я слова Элис.
Разговаривая с Розали, я ощущала себя неопытным сапером на минном поле. Я не знала, что ей можно говорить, а что нельзя и поэтому старалась отвечать односложно.
- Но ведь одно время ты сомневалась. Почему изменила решение? - Роуз допрашивала меня таким тоном, словно я была подозреваемая.
И мне уже начинало казаться, что я совершила преступление, в котором я наотрез отказывалась сознаться.
- Я люблю его. Даже более того. Я к нему божественно отношусь. Это чувство... Оно как солнечный удар, - шепотом закончила я.
Сказать это было проще, чем казалось. Наверное, из-за того, что мы с Розали были слишком разные. Как небо и земля. У таких людей просто не может быть ничего общего. И к секретам друг друга они относятся с одинаковым вежливым равнодушием.
Мы замолчали. Самолет все так же освещал ночь огнями, а Розали внимательно изучала меня. По ее лицу сложно было понять, о чем она думает и что чувствует. Я лишь знала, что она не удивлена. Разговор внезапно утратил всю свою необычность, и стал казаться естественно возможным.

Добавлено (24.05.2009, 23:40)
---------------------------------------------
- Как ты живешь? - наконец спросила Роуз.
- Как-нибудь. После того, как Эдвард ушел, жила прошлым. А сейчас появилась надежда на будущее, - я равнодушно пожала плечами - Думаешь, я ненормальная?
- Нет. Я так не думаю. Просто ты не умеешь терпеть горя. И Эдвард тоже. Вы еще не научились.
Я легла на свое откинутое кресло и уставилась на обшивку самолета, обдумывая слова Розали, а затем, сама удивляясь своей наглости, спросила:
- А чем живешь ты?
- Я живу Эмметом. Без него я не живу, - неожиданно призналась Розали.
Я не ожидала от нее такого доверия и поэтому слегка растерялась, не зная, что сказать.
- Зачем тебе знать все это? - спросила я спустя какое-то время.
- Пытаюсь понять вашу логику. Неужели так сложно просто быть вместе, не создавая ненужных проблем? - к Розали вновь вернулся ее раздраженный тон, и я почему-то вздохнула с облегчением.
- Я думала, ты меня... - слово "ненавидишь" застряло в горле, и я поправилась - недолюбливаешь.
- Просто я поняла, что гораздо меньше проблем нашей семье ты принесешь, если будешь рядом с Эдвардом. Когда вы порознь в семье твориться не пойми что. А из двух зол я выбираю меньшее, - хмыкнула Розали и отвернулась от меня.
- Ясно, - прошептала я в пустоту. Позади меня по-прежнему фальшиво похрапывал Эммет.
Больше мы не разговаривали. Голова казалась чугунной, руки и ноги налились свинцом, а сон все не шел. Пару раз я пыталась уснуть, но каждый раз, как только я начинала засыпать, мне казалось, что я куда-то падаю, я испуганно вздрагивала и открывала глаза. Под конец, поняв, что это бесполезно, я уставилась в иллюминатор. Огни под крылом самолета вспыхивали упорядоченно, через строгоопределенные промежутки времени. Огонь так не горит. Недавний испуг показался по-детски глупым, и мне стало стыдно за собственную недогадливость. Столько раз летала, ведь, и ни разу не обратила внимания.
Внезапно меня вновь окатило ледяной волной страха, не имевшей ничего общего с самолетом. Просто слепой, безотчетный ужас. Хотелось вскочить и бежать прочь, и я вцепилась в подлокотники, пытаясь удержать себя на месте. Довод, что я нахожусь на самолете и все равно никуда отсюда не денусь, не помогал. Сердце колотилось так, словно уже упаковало чемоданы и теперь хотело вырваться из клетки ребер. Признаться, я его вовсе не осуждала.
Джаспер резко обернулся и прищурился. Страх мгновенно отступил, сменившись спокойствием. Я с облегчением вздохнула и, прошептав Джасу "спасибо", откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Чувство падения в пустоту не заставила долго себя ждать.

***

- Самолет пошел на снижение, - объявила стюардесса спустя несколько часов. - Приведите кресла в исходное положение, пристегните ремни.
Зажегся свет. Пассажиры задвигались, пристегивая ремни. Я открыла глаза и, не мигая, уставилась в потолок. Самолет тряхнуло. Выжата я была, как лимон, и сил пугаться уже не было. Лишь на секунду перехватило дыхание и все. Даже при мысли о скором прибытии в Вольтерру уже не вызывала ужаса, лишь неприятное замирание в груди.
Как самолет приземлился, я не помнила. Очнулась я лишь, когда Элис взяла меня за руку и потянула куда-то вверх. Я поднялась на ноги. Колени дрожали. "Это от того, что я долго сидела..." - промелькнула мысль и тут же исчезла.
Спустя несколько секунд мы спускались по трапу самолета. Солнце еще не встало, хотя небо на востоке слабо заалело. Прохладный ветер приятно холодил кожу. Воздух пах пылью и бензином. Я шла между Элис и Эсми, глядя перед собой. Кажется, пару раз я споткнулась и чуть не упала, но это было неважно. "Всего через несколько часов я увижу Эдварда", - думала я, пока мы с Карлайлом, Эсми, Элис и Розали ждали, когда Эммет с Джаспером пригонят машину. Где они ее возьмут, меня не интересовало. Эдвард занимал все мои мысли.
"Я обязательно верну тебя", - мысленно пообещала я, глядя в окно синего спортивного автомобиля на стремительно разгорающийся рассвет.