//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

Белла.

- Почему вы можете ехать к ним, а я нет?
У меня просто в голове не укладывалось, почему мне запрещают ехать в Вольтерру. Почему, вместо того, чтобы спасать Эдвард, я должна сидеть в этом доме и сходить с ума от беспокойства, не зная что там будет происходить?
- Потому что это очень опасно Белла, - невозмутимо ответила Элис.
- Раз всё настолько опасно, то зачем вообще брали меня с собой, если даже не хотите прислушаться к моему мнению? Это ведь и моя жизнь тоже. Для вас Эдвард - член семьи, несомненно очень любимый и близкий член семьи, а для меня Эдвард - это моя жизнь. М-о-я ЖИЗНЬ! - я уже почти сорвалась на крик, но вовремя остановилась, - Без него я не могу ни есть, ни спать, не могу даже дышать, я вообще не представляю как прожила эти два года. А сейчас, когда так велика возможность вновь встретится с ним, вновь обрести себя и снова быть счастливыми, вы говорите мне, что бы я сидела на месте и ничего не делала. Почему? Это же несправедливо. Я имею такое же право, как и вы - увидеть его.
Каллены терпеливо выслушали мою тираду, удивленно переглянувшись.
- Извините, - буркнула я.
- Белла, мы прекрасно понимаем твои чувства. Я знаю, что это нелегко, но тем не менее, мы не можем так рисковать твоей жизнью. Хоть Волтури и мои друзья, но от этого они не перестают быть вампирами. Совершенно неизвестно, как они себя поведут при встрече с тобой, так же нам неизвестно, что они знают о тебе. Кроме того, я думаю, ты сама прекрасно понимаешь, что людям нельзя знать нашу тайну, а тебе известно слишком много. Это является нарушением наших законов и влечёт за собой наказание. То, что тебя ещё не пытались найти, можно считать настоящим чудом. И вот так вот рисковать тобой в тот момент, когда, как ты уже подметила, велика возможность вернуть Эдварда, мы не можем. Это было бы безответсвенно с нашей стороны. - Карлайл тяжело вздохнул и продолжил, с прежней невозмутимостью: - Если тебя все эти аргументы не убедили, то подумай хотя бы об Эдварде. Как думаешь какого ему было бы, если бы с тобой что-нибудь случилось.
Всё это мне казалось настолько нелепым и глупым, что никак не хотело укладываться у меня в голове. Но, между тем, последний аргумент просто добил меня. Мне даже представлять не нужно, как бы он чувствовал себя, случись со мной что-нибудь, - я и так знаю, какого ему было бы. Карлайл всегда умел найти веские аргументы, которых нельзя было отрицать. Я уже почти сдалась, но кажется он решил меня добить ещё больше.
- Я надеюсь, что ты всё-таки понимаешь почему мы так поступаем. Сейчас нам никак нельзя рисковать. Элис не видит твоего будущего, поэтому мы не могли оставить тебя в Чикаго наедине с...хмм, подозрительными личностями, а что с Эдвардом нам неизвестно, и пока мы всё не разузнаем, тебе появляться в Вольтерре и уж тем более в замке Волтури нельзя. Поэтому ты останешься здесь.
- И что вы мне предлагаете делать? Я же не могу просто так сидеть, не зная, что с вами и Эдвардом. А что если что-то случится, а я об этом не узнаю, - я хотела добавить что-то ещё, но меня перебил успокаивающий голос Элис.
- Белла не волнуйся, мы будем держать тебя в курсе происходящего. Если что-то случится, мы обязательно позвоним.
- Но Элис... - жалобно промолвила я.
- Белла пожалуйста, - она умоляющи посмотрела на меня и я сдалась.
- Хорошо... Я останусь.
Обречённо выдохнув, я развернулась к окну во всю стену и устремила свой взгляд на прозрачную гладь моря. Умехнувшись я заметила, что даже здесь Калены выбрали коттедж исключительно подстать своему стилю.
- Вот и хорошо. Надеюсь, мы вернемся уже с Эдвардом. Не скучай, - с этими словами Элис бесшумно покинула комнату, а вместе с ней вышли и все остальные, оставив меня наедине с чувством страха, которое прежде утихало, благодаря Джасперу. По спине поползли мурашки, медленно карабкаясь вверх к плечам, а затем волнами скатываясь вниз по рукам. Я поежилась и решила осмотреть дом. Тело требовало движения, хоть какой-то симуляции активного действия.
В доме было пять комнат, не считая кухни и гостиной. Несмотря на внешний уют и функциональность, коттедж казался каким-то пустым и неживым. Как гостиница. Меня передернуло: с известных пор со словом "гостиница" у меня ассоциировались не самые приятные воспоминания.
Нарезав еще два круга по дому и заглянув во все шкафчики, я рухнула на диван в гостиной. Тишина давила на уши и я включила телевизор, выставив максимальную громкость. Однако, это мне не особо помогло - мысли и страхи миллионом маленьких молоточков долбились в мою голову изнутри, заглушая все звуки внешнего мира, и, что самое ужасное, мне негде было спрятаться от самой себя.
Я лежала и смотрела какой-то итальянский фильм, не понимая ни слова. "Наверное, Каллены сейчас уже в Вольтерре, - размышляла я. - Интересно, что они там обнаружат? Почему Эдвард не может уйти от Волтури? Удастся ли Карлайлу решить эту проблему?" От многочисленных вопросов и недосыпа разболелась голова. Я закрыла глаза и принялась массировать виски, надеясь хоть как-то унять боль.
Вокруг меня была кромешная темнота. Ни единого лучика света. Темнота была настолько плотной и всепоглощающей, что, казалось, ее можно было ощутить на ощупь. Я втянула носом воздух, пытаясь хоть как-то понять где, я нахожусь. Пахло еловыми ветками. Странно...
Внезапно, мне показалось, что меня кто-то окликнул.
- Кто здесь? - тревожно крикнула я в темноту.
Мне никто не ответил, зато запах еловых веток усилился. Медленно, слепо шаря перед собой руками, я двинулась в ту сторону, откуда, как мне показалось, послышался голос. Минуту назад я шла по мягкой траве, сейчас же мои ноги проваливались в песок. Я вертела головой по сторонам, пытаясь уловить хотя бы лучик света, и в результате, споткнувшись, упала, оцарапав руку о камень. Откуда он тут взялся? Я, как слепая, ощупывала глыбу, пока не нащупала странные бороздки. Проследив за ними пальцами, я поняла, что на камне написано мое имя. Во рту пересохло.
"Надгробная плита!" - осознала я. Теперь было ясно, что в воздухе пахло вовсе не ветками, а еловыми венками. Меня волной захлестнул ужас. В ту же минуту повсюду вспыхнул свет. Я поднялась на ноги, моргая и пытаясь увидеть хоть что-то. Глаза слезились. Впрочем, когда я наконец-то смогла видеть, мне стало еще хуже. Я стояла под башней с часами на площади Вольтерры, а в нескольких метрах от меня лежал человек. Над ним склонилась чья-то фигура. Лиц я не видела, а в следующую секунду мне в уши ворвался пронзительный крик.

Добавлено (25.05.2009, 02:03)
---------------------------------------------
Я широко распахнула глаза, уставившись в бежевый потолок. Тело затекло и теперь неприятно покалывало. Меня била крупная дрожь. К горлу подкатывала тошнота.
Кошмар, всего лишь кошмар... Мало ли что приснится в душной комнате, когда на душе творится непонятно что.
Посмотрев на часы, я поняла, что проспала всего полтора часа. По телевизору шел фильм ужасов, который только начинался, когда я засыпала. На экране пронзительно верещала очередная жертва очередного маньяка, чей визг, видимо, и разбудил меня. Я с трудом встала и на ватных ногах подошла к телефону. Ни одного пропущенного вызова.
Постепенно превращаясь в законченного параноика, я слонялась по дому еще около получаса, одолеваемая нехорошими предчувствиями и пакостными мыслями. Я уже ничего не могла с собой поделать. Страх, преследовавший меня вот уже почти сутки, усилился после кошмара, а теперь я не могла с ним справиться. Захотелось вскочить и броситься бежать на самолет до Чикаго, но я лишь сидела в кресле у окна, глядя на тяжелые темные тучи, заслонившие небо, и сжимала в трясущихся руках телефон, боясь пропустить звонок.
Что, если Аро отказал им в помощи?..
Что, если с ними что-то случилось?
Подобных мыслей было море и одна хуже другой. Я злилась на Калленов за то, что мне приходилось сидеть тут в неведении в то время, как решается судьба Эдварда, и в то же время боялась за них. В конце-концов мои нервы не выдержали, и я принялась трезвонить Элис, но она сначала не отвечала, а потом и вовсе оказалась недоступна. Я с трудом подавила желание швырнуть телефон об стенку и, наспех нашарив ногами туфли, выскочила на улицу.
Признаться, я совершенно не знала куда идти и что делать, знала лишь только, что нахожусь на окраине небольшого курортного городка в паре часов езды от Вольтерры. Поколебавшись несколько секунд, я почему-то пошла в сторону пляжа.
Умирающее солнце, огромное и дряхлое, медленно катилось к линии горизонта по грязным, плаксивым небесам. Его луч, бледный и безрадостный на секунду заскользил по серо-стальной глади океана, а затем вновь исчез в тяжёлых свинцовых тучах. А дождь всё не начинался. Солнце, похожее на истёртый грязный пенни, кутаясь в пелену облаков, дарило нестерпимую духоту, будто желая не просто умереть, но и убить всё живое.
Листья на акациях пожухли, из зелёных превратившись в бурые. Бесконечное скучающее море яростно набрасывалось на берег, а затем снова уходило в немом бессилии, оставляя на песке бесчисленное множество подводных обитателей. Неуклюже суетясь, они пытались вновь добраться до воды, не зная о том, что обречены на одиночество с самого начала, не ведая, что стали бездомными, а может, и всегда ими были.
Я стояла на берегу, рассматривая крохотного рачка, бесстрашно сражавшегося со стихией. Из-за раковины он был медлителен и неповоротлив. Но смелости ему было не занимать. Похоже, почти каждому существу на этой выжженной умирающим солнцем земле Бог отмерил больше храбрости, чем мне. Это было так естественно, так просто, что в голове даже не возникало вопроса: «почему?». Я просто привыкла, что так было, так есть и так будет. Я безвольна и слаба, это данность. А маленький рачок храбр и напорист. Поэтому он уже добрался до воды, а я все еще стою на пляже, не решаясь идти дальше.
Я развернулась и сделала шаг в сторону видневшегося неподалеку шоссе.
Поймать такси не составило никакого труда. Проблема заключалось в том, что мы с водителем совершенно не понимали друг друга.
- Вольтерра! В-о-л-ь-т-е-р-р-а! - повторяла ему я, чуть не плача. Итальянец что-то кричал и ожесточенно жестикулировал, тыкая пальцем в счетчик.
Я злилась на себя и на него, ощущая, что еще минута и я окончательно испугаюсь и вернусь в дом, заперев за собой дверь на все замки, поэтому я просто нагло уселась на заднее сидение, захлопнув за собой дверь, и сунула водителю скомканные долларовые купюры. Я не знала, сколько именно там было, но, очевидно, достаточно, потому что водила сунул деньги себе в карман и с невинным выражением лица спросил:
- Вольтерра?
Преодолев желание огреть его по голове, я кивнула. Машина мягко тронулась с места. Я смотрела в окно и думала о том, что ждет меня там, куда я еду. Я понятия не имела, как я найду Волтури и что буду там делать, но я просто не могла остаться в стороне. Что-то определенно пошло не так, поскольку в противном случае Каллены бы уже вернулись. Хотя, с другой стороны, Элис бы мне тогда позвонила. "А что будет, если я только усугублю положение?" - от этой мысли все внутри меня содрогнулось и я поспешно отогнала ее в сторону, тем более, что машина уже ехала по узким улочкам Вольтерры. Отступать было некуда.
И вот я опять стою на этой злосчастной площади, где год назад, моя жизнь казалось оборвалась навсегда. Зато какая ирония. Сейчас я здесь с точно такой же целью, как и в прошлый раз, вот только обстоятельства немного изменились, а в целом всё очень похоже. Та же площадь, те же часы и переулки, только нет толпы народа в чёрных плащах с искусственными клыками. Вместо этого по площади ходят несколько зевак и небольшие группы туристов снуются по переулкам, внимательно слушая своих экскурсоводов. Как заведённые роботы с сияющими улыбками на лице, слушают небывалые легенды Вольтерры, задают нелепые вопросы и совершенно неподозревают о существование того, мира о котором повествует их гид. И, словно в подтверждение моих мыслей, передо мной предстала очередная группа туристов. Вроде ничего особенного, но моё внимание привлекли вовсе не туристы, а сам гид. Девушка лет двадцати, длинные ноги, стройная фигура, правильные черты лица, слишком бледная кожа, особенно для такой солнечной страны, как Италия, холодная красота и глаза неестественного сиреневого оттенка, словно красные глаза прятали за синими линзами. Сомнений не было, - передо мной стоял вампир.
- А сейчас мы пройдём в замок принадлежащий клану Волтури, древнейшего семейства Вольтерры, - словно перезвон колокольчиков послышался голос девушки-вампира. - С именем одного из трех братьев связан крупнейший из праздников Вольтерры...

Добавлено (25.05.2009, 02:05)
---------------------------------------------
Недолго думая, я примкнула к этой группе туристов и продолжила свой путь по направлению к замку, по направлению к Эдварду, в надежде найти его там..."Экскурсоводша" обернулась и подозрительно посмотрела на меня, но ничего не сказала, а я внезапно вспомнила, что у меня слишком соблазнительный запах. Змея страха, временно задремавшая в груди, зашевелилась и приподняла голову, но мне было все равно. Все свои чувства и переживания я старательно пыталась задвинуть в дальний ящик и поностью сосредоточиться на своей цели.
По дороге "экскурсовод" что-то рассказывал, но мои мысли витали где-то далеко от сюда. Лишь немного настораживало то, что вампиры водят экскурсии, но мне было не до этого. Я размышляла над тем, как бы мне незамеченной отбиться от группы, как только мы попадем в замок Волтури и как найти Эдварда.
Я по-прежнему старательно гнала от себя мысли о том, что своим появлением, я могу вызвать еще больше проблем.
Экскурсовод предложил нам осмотреть подземные каткомбы замка. Туристы, словно умалишённые, фотографировали все вокруг, дабы оставить красивые снимки на память, а потом вместе с семьёй или друзьями рассматривать их, при этом повествуя о всех прелестях этой замечательной страны и доброжелательных гражданах. Интересно, а они вели бы себя так же, если бы знали, что находятся в "логове" вампиров, которые, увы, не являются вегетерианцами? Что-то я в этом очень сомневаюсь. И кажется они совершенно не подозревают об опасности, а Эдвард ещё мне говорил, что я напрочь лишина чувства самосохранения. С удивлением я отметила, что имя Эдварда больше не жжет душу каленым железом, как последние два года.
Бесконечные коридоры, изредка сменяемые роскошными залами, становились все мрачнее по мере того, как мы спускались все глубже в подземелья. Наконец, бесконечные подземелья закончились и мы пошли по длинному коридору, который больше напоминал лаз. Из моего рта вырвалось белой облачко пара. Воздух был затхлым. Более неподходящего места для экскурсии найти было невозможно, но этого словно никто не замечал. Люди переговаривались, на их лицах сияли улыбки, в то время, как мне хотелось бежать отсюда. В то же время что-то подсказывало мне, что я на верном пути и уходить ни в коем случае нельзя.
Внезапно "экскурсовод" едва ли не в первый раз за экскурсию остановилась и повернулась к нам лицом. Я задохнулась от ее потусторонней красоты. В лице вампирши невозможно было найти ни единого изъяна. Воспринимай она людей не только, как еду, она бы, наверное, смогла заполучить любого мужчину на планете Земля.
Она что-то говорила, но я не слушала. Мне внезапно показалось, что помимо ее голоса, эхом отдававшегося от стен и потолка, я слышу еще голоса. Перешептывание туристов и болтовня экскурсоводши мешали мне услышать что-либо еще, но, тем не менее, мое сердце предательски забилось. Я близко, я уже совсем близко. Я попыталась незаметно отстать от группы, но моя попытка не удалась.
- Девушка, чего вы там мешкаете? Не отставайте, вы можете...потеряться, - сладко пропела вампирша, испепеляя меня взглядом.
- Я...эм..я засмотрелась на...в общем, я постараюсь больше не отставать.
Экскурсоводша развернулась и пошла дальше. Я покорно шла за ней и глазами выискивала хоть какое-нибудь ответвление коридора, куда я могла незаметно ушмыгнуть. Между тем, мы подошли к еще одной лестнице. "Неужели мы возвращаемся?" - подумала я, мысленно выругавшись. Я не знала, как я смогу вновь пробраться сюда и при эом не заблудиться в паутине подземных коридоров.
Вампирша постучала в крепкие двойные двери. Спустя несколько секунд дверь приоткрылась и появился невысокий человек, чьего лица я не могла толком рассмотреть.
- Ааа, это ты. Отличный улов. Проходи, мы сейчас заканчиваем, - поприветствовал он ее.
Мои ноги словно приросли к месту. Я наконец поняла, зачем вампирше водить экскурсии.
Туристы радостной толпой повалили в открывшиеся двери. Мне хотелось закричать, попытаться остановить их, увести отсюда, но я не могла пошевелить ни единым мускулом. Внезапно я почувствовала, что кто-то взял меня за плечо. Едва сдержав рвущийся наружу визг, я медленно обернулась. Позади меня стояла невысокая девушка, больше похожая на ребенка. На ее лице играла неприятная усмешка, а глаза были зловещего оттенка бургундского вина.
- Отбилась от группы? - ласково, даже сочувствующе спросила она.
Я ничего не ответила, лишь пялилась на ее красные глаза. До меня только сейчас в полной мере начало доходить, что я влипла. На что я надеялась, когда шла в убежище Волтури одна? Кто здесь будет слушать еду?
Девушка-ребенок мягко подтолкнула меня к зале, откуда слышались тихие голоса. Я на негнущихся ногах поднималась по лестнице, лихорадочно соображая теперь уже не как спасти Эдварда, а как выбраться из сложившейся ситуации живой.
Поднявшись по лестнице, мы оказались в светлом помещении небольшого размера. Пройдя до середины зала и остановившись около очередных огромных дверей, нас попросили подождать, но то, что я услышала за дверью вывело меня из оцепенения, и я со всех ног бросилась вслед за вампиршей...
- Это мой выбор и я не позволю никому из вас расплачиваться за него, тем более ей, тем более... - но договорить он не успел, потому что в следующий миг я уже ворвалась внутрь и все вампиры находившиеся в зале мигом обратили свой взор на меня. Я же не обращала внимание ни на что и ни на кого, я лишь всматривалась в такое родное и далёкое лицо. Я стояла и смотрела, как на нем сотни эмоций сменяли одна другую - изумление, недоверие, радость, любовь, нежность, счастье....
И в тот момент, когда наши глаза встретились, во мне будто, что-то взорвалось, оковы оцепенения, сковывавшие меня последние два года, в одно мгновение рухнули. С сердца осыпались последние льдинки, оно оживало с каждой секундой. Эдвард сделал неуверенный шаг мне навстречу, а я, смеясь и плача, кинулась к нему. Мы одновременно вцепились друг в друга, забыв про все на свете, смеясь, непрерывно заговорили что-то - одновременно, одновременно же и замолкли, и снова засмеялись, и смотрели, смотрели друг на друга и только друг на друга. А потом, оборвав свой безумный разговор, сжали друг друга в объятиях и принялись целоваться, целоваться и целоваться...
Его глаза, его губы, его руки - в один-единственный миг сбылось все то, о чем я всегда мечтала - Эдвард был рядом со мной, и я прильнула к нему всем телом - неуверенно, но со всей страстью, боясь, что если отпряну от него - он исчезнет, а на все остальное было плевать, плевать, что мы находимся в смертельной опасности у Волтури, плевать на всех и вся, есть только мы, и я готова была умереть от счастья прямо здесь, прямо сейчас, потому что большего не надо, не надо, не надо, вот так хорошо, бесконечно хорошо...
- Я нашла тебя, я нашла тебя, - шептала я в перерывах между поцелуями. - Я здесь, я люблю тебя.
Слезы счастья катились по моему лицу, ни разу в жизни я еще не была так счастлива. Я словно с разбегу нырнула в мою личную сказку и теперь все будет хорошо, и мы будем счастливы, и...
- Какая идиллия, - произнес кто-то, намеренно растягивая слова и хлопая в ладоши.
Я вздрогнула и словно очнулась ото сна. Руки Эдварда сжали мою талию в стальных тисках.
- Не хочу вас прерывать, но боюсь, что наша дорогая Белла пожаловала к нам в качестве уж.. - конец фразы заглушило рычание Эдварда.

Добавлено (25.05.2009, 02:06)
---------------------------------------------
Он обернулся лицом к говорившему, заслонив меня своей спиной. Я, как утопающая, вцепилась в его рубашку и осторожно осмотрелась по сторонам. Недалеко от нас стояли Каллены. Эсми выглядела смертельно напуганной, Эммет, мрачно поигрывая мускулами, передвинулся на шаг ближе к Эдварду, заняв выгодную для атаки позицию. Джаспер выглядел расслабленным, но, как я догадывалась, только внешне. Розали...я в первый раз видела ее растерянной и..напуганной? Элис нервно кусала губу и бросала на меня тяжелые взгляды. Самоконтроль сохранил лишь Карлайл. Он по-прежнему спокойно смотрел на высокого вампира, стоявшего на возвышении в центре зала и разглядывавшего меня с вежливым интересом. Так коллекционер смотрит на новый экспонат, пытаясь определить - подделка это или нет. От взгляда его каких-то мутноватых красных глаз, мне стало не по себе, и я крепче прижалась к Эдварду, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди, только теперь уже не от радости, а от страха. Я ощущала, как до предела напряглись его мышцы. Из его груди вырывался глухой раскатистый рык.
- Ну что ты Эдвард, не думай обо мне так плохо, ты же прекрасно понимаешь, что я имел в виду совсем не то, что ты подумал, - успокаивающе сказал вампир.
- Держите свои мысли и язык при себе, - рявкнул Эдвард так, что я в очередной раз вздрогнула. Я в первый раз видела его настолько рязъяренным.
Глаза вампира сузились, но потом он вновь натянул на себе маску добродушия.
- Я думаю, что если мы ненадолго прервем нашу беседу, ничего страшного не случится. Так сказать, небольшой обеденный перерыв, - от его слов по моей спине побежал неприятный холодок. - Никто не желает присоединиться? Белла?
Наверное, если бы не я, Эдвард бы уже давно бросился на него, но он боялся отойти от меня хотя бы на шаг и поэтому остался стоять на месте. Лишь крепче сжал мою руку, почти до боли. Карлайл бросил на Эдварда предостерегающий взгляд.
- Спасибо, но мы, пожалуй откажемся, - вежливо ответил он. - Аро, а что насчет нашей просьбы? Ты не мог бы...
- Мы обсудим это после, - резко ответил Аро. - А сейчас, - он подозвал жестом несколько охранников-вампиров, - прошу вас, проводите моих дорогих друзей в их комнаты, - на его лице появилась коварная улыбка и в следующий миг из груди Эдвард вырвался очередной рык, а Аро сказал: - Джейн проводит Беллу в отдельную комнату. И никаких возражений, иначе она присоединится к нам на пир. Я ясно выразился? - он обвел взглядом зал и, удостоверившись, что нет никаких возражений, удовлетворённо провозгласил: - На этом всё.
Меня в который раз за сегодняшний день сковал ужас, и я теснее прижалась к Эдварду.
Откуда ни возьмись раздался уже знакомый ласковый голосок:
- Белла пойдём и не отставай, а то заблудишься ещё, - оскалившись улыбнулсь девушка-ребёнок.
На её слова Эдвард только крепче сжал меня в объятьях.
- Эдвард, не надо. Ты знаешь, на что он способен, - ровным голосом сказал Карлайл. - И на что способна она.
Эдвард посмотрел на него с нескрываемым ужасом, но тем-не менее ослабил хватку и отпустил меня, развернув к себе лицом. И, посмотрев мне в глаза, сказал:
- Белла, умоляю, не делай глупостей больше и не пытайся найти меня раньше времени: ты можешь навредить себе и всем нам. Обещаю, мы еще увидимся, - он старался говорить ободряюще, но его взгляд был наполнен чем-то черным, пугающе грустным. Я протянула руку и погладила его по щеке. Эдвард резко выдохнул, на секунду прижался к моим губам своими, а потом отпрянул. Его поцелуй так и остался на губах, не дошел до сердца.
Глаза мучительно чесались, но я сдерживала слезы, понимая, что если я заплачу, Эдварду будет еще хуже, поэтому я просто прошептала:
- Я люблю тебя. Обещай, что мы еще встретимся.
- Обещаю, - сказал Эдвард, а затем скривился, как от боли, посмотрев на Джейн. - Иди.
Я развернулась и пошла вслед за вампиршей. Где-то позади меня шли Каллены, но я не могла заставить себя обернуться, знала, что иначе не смогу уйти.
Сказке пришел конец.
Я сидела в какой-то комнате, которая хоть и была роскошно убрана, все равно казалась мне тюремной камерой, смотрела в окно и все никак не могла унять дрожь в пальцах. На меня разом навалились все страхи и переживания последних двух суток, и я ощущала себя абсолютно разбитой и раздавленной. Душу медленно обгладывало чувство вины напополам со страхом. Что теперь будет с Эдвардом и остальными Калленами? Господи, ну почему я была такой дурой?
Только оказавшись наедине со своими страхами я поняла, в какую передрягу вляпалась сама и утянула за собой всех остальных. Как теперь все исправить? Я была готова сделать все, что угодно, лишь бы Эдвард и Каллены выбрались отсюда живыми и здоровыми. Ну, насколько это было возможно в их состоянии. Все, что угодно, лишь бы исправить свою ошибку...
Я прикоснулась к губам, на которых все еще горел прощальный неуклюжий поцелуй Эдварда. Его взгляд был наполнен чем-то таким пугающим и щемяще грустным тогда... Сколько боли я ему причинила! Господи, ну что я за человек такой - всем приношу только боль и страдание? И если раньше мое невезение распространялось только на меня, то теперь, похоже и на всех окружающих. Я застонала и, отчаянно борясь со слезами, закрыла лицо руками, а в моей груди продолжало копошиться отвратительное чувство страха, заменившее собой все остальные эмоции.

***

- Эй, ты тут еще не заснула? - послышался насмешливый голос Джейн. - Идем, тебя зовут.
Я отвела взгляд от темного неба за окном и посмотрела в теперь уже алые глаза вампирши. Мои нервы были на пределе, я слишком устала даже чтобы ужасаться, и навалилась странная апатия, за которой, как я подозревала, крылась близкая истерика.
- Нет-нет, я не сплю.
Я поднялась на ноги и чуть не упала - от долгого сидения в одной позе все мышцы затекли и теперь отказывались повиноваться. Джейн усмехнулась, развернулась и стремительным шагом двинулась по коридору. Мне осталось лишь следовать за ней.
В этот раз мы пошли в другую сторону. Как я поняла, тот зал нуждался в уборке. От одной мысли об этом к горлу подкатила тошнота, и я предпочла не вспоминать об этом. Джейн распахнула передо мной дверь, и удалилась. Заходя в зал, я пообещала себе, что сделаю все, что угодно, лишь бы исправить создавшуюся ситуацию.
- Ну вот, теперь все в сборе. Отлично, можно начинать - проговрил Аро с нотками радости в голосе.
Он производил впечатление азартного игрока, но только в качестве наблюдателя. Будто
- Думаю теперь мы можем продолжить разговор Аро?!
- Разумеется друг мой, Белла, - он обратился ко мне с особой мягкостью, - думаю, ты прекрасно осводомлена зачем мы все здесь собрались?!, - он выжидающе посмотрел на меня.
- Да.
- Замечательно. Наверное, мне следует ввести тебя в курс дела. - задумчиво протянул он, сделав паузу, а я еле заметно кивнула.
- Как тебе известно, мир вампиров скрыт от глаз обычных людей, им нельзя знать о нашем существовании, это противоречит существующим законам. А нарушение этого закона влечёт за собой наказание. Ты это понимаешь?
- Да.
- Говорить, что тебе известно слишком много о нас - не имеет смысла. Я хочу отметить только, то что ты являешься нарушителем закона, так же как и Эдвард, который выдал нашу тайну. Думаю ты знаешь, что следует в случае нарушения наших законов?
- Знаю, - дрогнувшим голосом ответила я.
- Очень хорошо. Но я думаю, что ты не могла не заметить, что за все те три года, что тебе была известна наша тайна, никто из вас не понёс наказание. Тогда я пошел вам навстречу, заключив с Эдвардом одну весьма выгодную сделку... Но, увы, сейчас, когда ты явилась прямо к нам, мы не можем отпустить тебя просто так. Кто гарантирует, что ты не проболтаешься и в дальнейшем? - задумчиво спросил Аро.
- Не смей, - зарычал Эдвард, возникая рядом со мной.
- Я...я никогда, - залепетала я, тревожно оглядываясь на Эдварда. Я заметила вдруг, что его руки покрыты шрамами в форме полумесяца, такими же, как и у меня, и мне стало страшно.
Я лихорадочно просчитывала в уме варианты выхода из сложившейся ситуации. Господи, мое невезение точно достигло своего апогея.
- Ну, я полагаю, что мы можем пойти на компромисс. И в результате обе стороны окажутся довольны, - довольно улыбнулся Аро.
Руки Эдварда сжали мое плечо. Глазами он неотрывно следил за древним вампиром.
- Я хочу, чтобы Эдвард был свободен. Вот мое условие, - выдохнула я.
- Белла, нет! - выдохнул Эдвард и развернул меня лицом к себе. - Ты соображаешь, что ты творишь?????? Ты не знаешь, что он может потребовать взамен??
Он встряхнул меня за плечи. Я спокойно смотрела в его бордовые глаза и думала о том, что он изменился до неузнаваемости. Ожесточился. Стал старше. Не внешне, нет. Внутренне, но эта душевная старость наложила отпечаток и на лицо.
- А ты? Ты знаешь?
- Нет, - вздохнул он. - Он прячет от меня свои мысли, и это меня пугает. Белла, пожалуйста, послушай меня, - умолял Эдвард. - Ты обязана...
Мне больно было видеть его таким. Нервы, натянутые до предела, постепенно сдавали, но последние слова Эдварда резанули слух.
- Любовь моя, Белла! Не знаю, нуждаешься ли ты еще в подобном разрешении - должно быть, прошло уже очень много лет, хотя у меня не хватает смелости спросить, сколько, - но все же знай: ты давно свободна от всех обязательств передо мной, - процитировала я. - Знакомые строчки, Эдвард?
- Белла, - прошептал он.
Ненавижу делать ему больно.

Добавлено (25.05.2009, 02:08)
---------------------------------------------
- Я хочу поговорить с вами наедине, - громко сказала я Аро, пока моя решимость не иссякла.
- Желание дамы - закон, - пафосно ответил он.
- Белла, остановись, - руки Эдварда сжали мои плечи.
- Больно, - ответила я, передернув плечами, освобождаясь из его хватки.
- Эдвард, мальчик мой, послушай Беллу, ты же не хочешь усугубить ситуацию? - спросил Аро ложно-добродушным голосом. - Прошу, выйди и приведи Джейн.
Лицо Эдварда перекосилось. Бросив на Аро полный ненависти взгляд, он вышел из зала. Из коридора послышался звук глухого удара, а затем осыпающегося камня.
Я смотрела ему вслед, наверное, несколько минут. Во всяком случае, мне так показалось.
- Итак, Белла, твое условие мы уже выслушали, теперь твоя очередь выслушать меня.
Я кивнула, не в силах сказать что-либо. Я ощущала себя игроком в русскую рулетку, с шестизарядным револьвером, в барабане которого пять из шести камер заполнены, и есть лишь один крохотный шанс остаться в живых...
- Впервые я узнал о тебе из мыслей Эдварда чуть более года назад. Никогда бы не подумал, что кто-то может выдерживать такую муку, как он, находясь рядом с тобой. Ты даже не представляешь, насколько сильна его жажда в твоем присутствии. Он очень тебя любит, раз терпит такое, - пустился он в пространственные объяснения. - Меня заинтересовало другое - почему Эдвард не может слышать твои мысли?
Аро воззрился на меня в ожидании ответа.
- Я не знаю, - ответила я, тревожно оглядываясь на дверь.
- Дай мне руку, Белла, - просьба вампира прозвучала, как приказ.
Я протянула ему ладонь. Аро дотронулся до меня самыми кончиками пальцев. Когда меня касался Эдвард, я всегда чувствовала трепет, теперь же думала лишь о том, чтобы меня не стошнило от страха и отвращения.
- Любопытно, очень любопытно, - забормотал вампир, погрузившись в размышления.
Я безучастно следила за ним глазами. Я едва держалась на ногах, была вымотана до предела и очень старалась стоять прямо.
- Может скажете свое условие? - устало спросила я.
- У тебя, девочка моя, гигантский потенциал. Даже представить себе не могу, какой силы талант в тебе хранится, если он проявляется уже сейчас. А поскольку отпустить тебя просто так мы не можем, я хочу, чтобы тебя обратила и ты вошла в мой клан, заняв в нем место Эдварда. Он же, в свою очередь, может быть свободен.
Пол поплыл у меня под ногами. Обращена...Остаться здесь навечно...никогда больше не увидеть Эдварда...Эдвард...
Я осознала, что сижу на полу у ног Аро и затравленно смотрю на него снизу вверх. Он же неспеша прохаживался вокруг меня.
- Подумай сама - тебе все равно не выбраться от нас...эм...живой, а так ты сможешь принести пользу Эдварду и его семье. Они будут счастливы.
К горлу подкатывала тошнота, а перед глазами плясали разноцветные круги. Я чувствовала, как слезы, горячие и горькие, подступают к глазам, заставляя жмуриться, отворачиваться, лишь бы вампир не видел моей слабости. Слезы обиды, горя, разочарования. Жестокая жизнь все расставила по своим местам. Наша с Эдвардом сказка закончилась, не успев начаться.
Эдвард...
Мне показалось, что мое сердце сорвалось с громадной высоты, упало и разбилось. В этот раз окончательно. Теперь я по праву могла считать себя человеком без сердца. Теперь я перестала наконец-то бояться. Страх умер вместе с сердцем. Когда у человека не остаётся ровным счётом ничего, не за что становится и бояться. Не за что и незачем. Ирония судьбы.
- А что, если у меня не окажется таланта?
- Мы отпустим тебя, если ты, разумеется, не захочешь остаться.
Я чувствовала, как трясутся руки. Как бешено бьется сердце в груди, словно понимая, что биться ему осталось совсем немного и его удары сочтены. И именно в эту минуту я ощутила себя как никогда живой. Забавно, раньше я стремилась стать вампиром, теперь же меня принуждали к этому силой.
Раньше у меня была возможность провести вечность рядом с Эдвардом, а теперь...
Эдвард...
- Я согласна, - хрипло выдохнула я.

Просьба того, кто первый прочтёт это написать коммент, что бы я выложила главу до конца, потому что у меня не умещается глава.

***

Темнота пахла еловыми венками. Я лежала на спине и думала о том, что меня ждет. Если это смерть, то она не так уж и страшна. Жить больнее.
Глаза привыкали к темноте, и она уже не казалась такой кромешной. Теперь я могла различать очертания двух фигур недалеко от меня. Где-то рядом шумело море. Пальцы зачерпнули песок. Я поднялась на ноги и двинулась к таинственным фигурам. Женщина стояла на коленях рядом с лежащим навзничь мужчиной, чьи волосы отливали бронзой.
- Нет, этого н-не может быть, - пролепетала я, в ужасе прижав ладони ко рту.
Женщина обернулась. На меня смотрело мое собственное лицо. Окровавленные губы моего двойника растянулись в ужасной усмешке, а затем она рассыпалась песком. Я сделала шаг к Эдварду. На его шее зияла кровоточащая рана. Меня замутило, но я преодолела дурноту и опустилась рядом с ним на колени.
- Эд-д-двард, - прошептала я, проведя рукой по его лбу.
Неужели, таков мой Ад?
Эдвард посмотрел на меня. Его глаза были изумрудного цвета.
- Белла, - прохрипел он, последний раз судорожно дернулся и затих.
- Нет!! Нет!!! НЕТ!!! - кричала я. - Не умирай!!!
- Белла, - позвал меня бархатный баритон. - Успокойся, все хорошо.
Я медленно обернулась, не веря своим ушам.

Я широко распахнула глаза. Мне в лицо бил ослепительный свет.

Саундтреки к этой главе:
evanescence_-_my_last_breath - Размышление Беллы.
skillet_-_falling_inside_the_black - Разговор с Аро
within_temptation_-_our_farewell - Тема Эдварда и Беллы.

Дуглас.

Прошло не так много времени с момента нашей стычки с Элизой, но мне до сих пор не понятны её мотивы. Почему она так поступила? Что же случилось с той бесстрашной женщиной, которая на почве своего азарта была готова продать душу дьяволу, лишь бы получить побольше острых ощущений? У меня не было ответов на эти вопросы, но, не смотря на это, я продолжал копать как можно глубже, дабы найти, хоть одну весомую причину, объясняющую её поступок...
Надо признать, что такого со мной не случалось уже очень давно. За всё своё долгое существование не припомню ни одного случая, когда в моей голове вертелось столько вопросов, ни на один из которых я не мог дать ответа... Заключая сделку с Элизабет, я и не предполагал, что она окажется настолько... масштабной что ли?! Хотя тут сложно подобрать слова для описания. Просто эта игра перевернула всю мою жизнь, и как бы это печально не звучало, но мои взгляды на многое тоже изменились, что меня отнюдь не радует.
За все те годы, что я соревновался с Элизабет, мы успели сыграть не в одну сотню игр, разбить не одну тысячу жизней и судеб, но ещё ни одна игра за эти долгие годы не отнимала столько сил и терпения. Надо признать, что это игра века, а может быть даже и тысячелетия. И что-то мне подсказывает, что для такой игры ставка была недостаточно высока. Хотя... Нет, всё-таки надо бы ее повысить. Хм... Насколько я помню, мисс Свон кажется, сомневалась в своём решении, что ж думаю за это она и поплатится.
Небольшая манипуляция и мой план приведён в действие...
В следующий же миг грянул гром и полил привычный проливной ливень только с той лишь разницей, что сегодня в небе сверкали молнии и гремел оглушающий гром, показывая всю ненависть и гнев Элизабет... что ж, именно этого я и добивался. Эта игра не похожа ни на одну из тех, что мы вели раньше, следовательно, и цена за неё должна быть выше... всё что мог, я уже сделал, осталось подождать пару минут и... но не успел я довести мысль до конца, как передо мной, словно из воздуха, появилась Элиза... Она стояла напротив меня, с ожесточённым выражением на лице, вся насквозь промокшая, словно только что вышла из океана, но между тем оставалась невообразимо прекрасной. Экстравагантное красное платье облегало её божественную фигуру, стройные ножки украшала пара туфель на высоком каблуке, длинные тёмные, почти чёрные волосы развевались на ветру, а в глазах блестела лютая ненависть!
Что за женщина! Сейчас она была прекрасна как никогда.
Гремит гром, в небе сверкают молнии, - а ей всё нипочём. Находясь в своей стихии, управляя природой, Элизабет как никогда была похожа на богиню. И в душе у неё играла такая же буря, как сейчас на небе. А вызвал эту бурю я...
Вот до чего может довести жажда к победе. Иногда даже сам себе поражаюсь, как порой хочется наплевать на все свои принципы и пойти на поводу у чувств. Вот только жажда к победе оказывается сильнее меня и моих чувств. Это не удивительно, после стольких лет безразличия к чужим судьбам, сложно в один миг изменить себя, да и нужно ли это?! Слова вырываются раньше, чем успеешь подумать о том, что произносишь. Всё как заученная наизусть аксиома. Века притворства и года практики бесследно не проходят. И это я мог утверждать не только по своему опыту... женщина, стоящая передо мной, столь же коварна и бесстрастна, как и я...
Слишком похожи, что бы быть вместе. Но настолько, же и разные, что бы не быть порознь...
Этот взгляд, эта поза, выражение лица, - сейчас она была моим отражением. Мы вслушивались в непроизнесенные слова друг друга, и никто не смел прервать тишину, но я знал, что уже мгновение спустя этот момент будет разрушен....

Элизабет.

Как всегда - невозмутим, как всегда - уверен в свой правоте.
- Ну, здравствуй, Дуглас, давненько не виделись.
- Отнюдь. Но могу ли я узнать, что же тебя привело ко мне в столь непогожий день? - усмехнулся Коупленд, окинув взором бушующую вокруг нас бурю.
- Погода мне не помеха.
- О, ну в этом я ничуть не сомневаюсь. Я смотрю, у нашей милой дамы в душе бушует ураган? - насмешливо спросил он. Моё терпение не выдержало, и я тут же вскипела.
- Моё душевное состояние никоим образом не должно тебя касаться! Да и что ты вообще себе позволяешь? Зачем сделал это? Богом возомнил себя?
- Мы можем продолжать свои дебаты и дальше, только мне кажется, это место не подходит для обсуждения подобных тем, - невозмутимо заметил Дуглас. – Может, пройдем ко мне?
Я передернула плечами и зашла в квартиру вслед за ним, осторожно прикрыв за собой балконную дверь. Осмотрелась по сторонам, посмотрела на стены, не украшенные ничем, на постель, которую едва когда-либо разбирали, и сразу стало ясно - Дуглас не живет здесь. Он появляется здесь так же, как и везде, но не живет.
И если он не живет и здесь – где же его дом?
Я присела на край стула, и сердце вдруг свело призрачной болью.
Слишком много мыслей, отсюда и все проблемы.
- Я ни за что не поверю, что ты пришла, потому что соскучилась. Что тебе надо? - лениво поинтересовался Коупленд.
Вся его напускная вежливость в один миг исчезла.
- Ты ведь не отступишься, так? - тихо спросила я, прекрасно понимая, что он знает, зачем я пришла.
- Нет.
- Пожалуйста. Для меня, - сказала я. Так я не заговаривала с ним еще ни разу. Умение упрашивать, уже давно утеряно, у Дугласа тем более. Зачем просить, когда можно протянуть руку и взять?..
Он подошел и опустился передо мной на колени. В его глазах стоял вопрос.
- Я не понимаю тебя, Элизабет. Это же всего лишь игра, - он лениво пожал плечами.
Коупленд говорил таким тоном, будто мы обсуждали поход за хлебом в магазин. Меня передернуло.
- А знаешь, мне даже жаль мальчишку... - протянул Дуглас.
Я оторвала взгляд от пола и посмотрела Коупленду в глаза, надеясь найти там хоть намек на жалость. Неужели ему абсолютно все равно? Перед глазами мелькнуло лицо Эдварда, как будто он сам был здесь. Черты его лица неуловимо похоже на лицо моего сына. Я не могла разрушить его жизнь, просто не могла.
Вот только Коупленд вряд ли поймет.
- Лицемер - выплюнула я ему в лицо, резко поднимаясь на ноги. Стул упал, и в наступившей тишине звук его падения показался невероятно громким.
Лицо Дугласа перекосилось. Он вскочил и теперь угрожающе нависал надо мной.
- Их судьбы все равно ничего не значат! Это всего лишь ничтожные люди с ничтожными чувствами, - прошипел он.
- Да что ты вообще знаешь о чувствах?! Ты вообще не способен на какие-нибудь чувства, кроме ненависти!
Я ненавидела это ощущение слабости, возникавшее, когда Дуглас был слишком близко. Ненавидела эту проклятую дрожь, пробегавшую по моему телу. Вот и сейчас мурашки отчаянно заметались по моей спине. Хотелось взять нож и срезать их вместе с кожей, лишь бы избавиться от этого проклятого ощущения.
- Ты так уверена в этом, крошка? В прошлом ты думала иначе! Напомнить, почему? - язвительно поинтересовался Коупленд, делая шаг мне на встречу. Его глаза горели недобрым огнем, но мне было плевать.
Мне казалось, что моя память обросла непробиваемым жёстким панцирем, и теперь уже никто не сможет проникнуть сквозь него, снова сжать мое сердце в ладонях, снова раздавить его в равнодушных пальцах. Как же глубоко я ошибалась! Коупленду в один прием удалось выпустить наружу все мои воспоминания и все те чувства, которые так старательно прятала. И именно за это я собиралась ему мстить.
- Ненавижу! - яростно прокричала я ему, замахиваясь, что бы влепить пощёчину.
Дуглас перехватил мою руку, завёл её за голову и я тут же оказалась прижатой к стене его телом... У меня перехватило дыхание. Наши лица находились в паре сантиметров друг от друга, мои губы непроизвольно приоткрылись, а его почти касались моих.... Пронзительный взгляд бездонных глаз сводил меня с ума, в то время, как его рука медленно стала скользить вдоль моей руки, которую он держал, спускаясь ниже, плавно скользя по шее, ключице. Из груди вырвался прерывистый вздох.
- Люблю! - с придыханием прошептал Дуглас и впился в губы страстным поцелуем.
Я вновь ощущала вкус его губ, вновь ко мне вернулись все те чувства, которые я так отчаянно пыталась скрыть, но стоило ему лишь прикоснутся ко мне, как я тут же таяла....
Страсть вновь овладела нашими телами. Его рука скользнула вниз по рёбрам, талии, по бедру, а губы ни на секунду не прекращали терзать мои...

Добавлено (25.05.2009, 02:35)
---------------------------------------------
Вот так хорошо. Да. Да. Да. Лишь бы этот момент длился вечно. Поцелуи страстные и нежные, дерзкие и чувственные... Я уже таяла в руках Дугласа, а он словно почувствовав это, ещё сильнее прижал меня к стене, сокращая самое минимальное расстояние между нами.
Ну почему же так хорошо? Почему меня переполняет это нелепое чувство эйфории?
Люблю?
Люблю!
"Чёрт возьми - ЛЮБЛЮ!" - мысленно кричала я... Но почему тогда так ненавижу?
Почему?
Я резко оторвалась от стены в следующее мгновение Дуглас был прижат к стене. Не прерывая поцелуев, я почувствовала его улыбку. Что ж всему хорошему приходит конец, тебе ли это не знать...
"НЕНАВИЖУ!" - прокричала я мысленно и отстранилась.
Я смотрела в его глаза и буквально тонула в этих омутах. Проведя рукой по его щеке и обведя контур губ подарила ему лёгкий поцелуй и отстранившись ели слышно прошептала:
- Ненавижу!
Последнее, что он услышал, прежде чем потерять меня из виду - была мелодичная поступь каблучков по деревянному полу...

Шаг - и я уже далеко от того места, где так легко потеряла контроль, отдавшись во власть окутавших меня чувств...
Как у него это получается? Он с первого раза умудрился проломить барьер, который я так тщательно возводила вокруг себя.
Рядом с мужчиной женщина может позволить себе стать слабой, я же рядом с ним ОБЯЗАНА быть сильнее его, а слабой могу быть лишь наедине с собой. В такие моменты, как сейчас. И в такие моменты, как сейчас я могу позволить себе, маленькую слабость... воспроизвести в памяти самые сладкие воспоминания; те воспоминаниям, которые стирают границы реальности, те воспоминания, которые никогда не забудешь. Те моменты жизни, когда наши судьбы переплетались...

Уверенно открыв дверь в комнату Коупленда, словно к себе домой, я остановилась и взглянула на него. Он сидел за своим столом, и как всегда, в любом его движении или позе читались наглость, важность, самоуверенность и забавная детская непосредственность. Дуглас не был удивлен, он словно ждал меня. Я улыбнулась, понимая, что он заранее знал, что я приду. Он знал это с самого начала.
Склонив голову набок, Дуглас пристально наблюдал за мной. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ни один жест не выскользнул из рук эксцентричного Коупленда. Словно охотник, опасающийся спугнуть дичь, он не хотел торопиться.
Сегодня все решится, решится в этой комнате…

Я медлила. Странное ощущение... Впервые, неотрывно глядя на Дугласа, я могла с уверенностью сказать, что могу прочитать его мысли. Я думала о том же, о чем и он, даже кивнула, как будто соглашаясь с ним.

Коупленд ухмыльнулся, увидев этот кивок. Он видел, что я решаю, взвешиваю что-то. На кон была поставлена не репутация, не честь - не из-за них я боялась раскаяния и сожаления. На кону стояла моя судьба, моя жизнь, моя свобода. «Сейчас или никогда», - вот что говорил этот кивок.

Дуглас встал - лениво, вальяжно, словно потягиваясь спросонья. Немного покачиваясь, он медленно подошел ко мне. Такой сдержанный, серьезный, но вовсе не чужой.

Задев меня плечом, он стал медленно обходить вокруг, пока, оказавшись за моей спиной, не приблизился ко мне вплотную.

Я судорожно сглотнула. Его сдержанность не пугала и не отталкивала... Эта сдержанность не была напускной, но казалась тонким шелком, готовым разорваться в любой момент.

Я чувствовала его дыхание у себя на затылке и не могла пошевелиться; была напряжена до предела, я вытянулась, как струна, в любую минуту ожидала подвоха. Но ничего не произошло. Дуглас снова сделал несколько шагов и вдруг оказался со мной лицом к лицу.

Наши глаза встретились,… вспыхнула искра и электрическим током пронеслась между нами. Его глаза были чернее самой черной пропащей души, глаза, приходящие ко мне в ночных сновидениях, подмигивающие, не отпускающие меня против воли. Глаза, умеющие смотреть кротко и ласково, умеющие любить, глаза, готовые ненавидеть и бросать вызов врагам.

Вот и сейчас происходил поединок взоров, и никто из нас не собирался проигрывать. В эту секунду мы ненавидели друг друга с силой, несравнимой даже с могуществом стихии.

Я ненавидела его за то, что не переставала хотеть вопреки здравому смыслу, за то, что своим появлением он нарушил течение моей жизни. Я больше не была хозяйкой своей судьбы, больше не распоряжалась ею, я находилась в зависимости от своих чувств, а те находились под полным контролем его – Дугласа Коупленда.

Мы впились друг в друга взглядом, как хищник впивается зубами и когтями в свою жертву, но в этот раз победителя и проигравшего не было. Мы были похожи, слишком похожи…
Тщетная, бесполезная попытка… последняя попытка…

Раз уж выхода нет…раз уж выбора нет… я не их тех, кто трусит. Я пойду до конца. Дуглас. Запретный плод. Такой
близкий и все равно бесконечно далекий, нахальный, желанный, ненавязчивый, но безумно притягательный, магнетичный, беспринципный. Я хотела его. Хотела до безумия, до бешенства, до исступления… и если бы Дуглас не сделал то, что он сделал, я бы сошла с ума.

Медленно приблизившись ко мне, он нежно дотронулся до меня своими губами. Дуглас Коупленд! Он сделал это мягко, ласково, осторожно.

Это был наш первый и последний шанс, в воздухе витало дикое желание продлить его, насытить, сделать незабываемым. Казалось, у нас было все впереди – вся ночь, весь день, вся жизнь. Мы бы могли заново познакомиться и заново узнать друг друга.

Я была готова к грубости, злости, резкости, но этот поцелуй был совсем другой. Я закрыла глаза и ответила ему. Этот поцелуй можно было назвать целомудренным - еле ощутимое касание губами,… но вдруг Дуглас медленно отступил.

Я неохотно открыла глаза и взглянула на него. Задумчивый и серьезный, он глядел на меня уже не с вызовом, а мягко и настороженно. В этот момент в моей голове проносились какие-то дурацкие обрывки фраз, воспоминания, чужие слова. И я уже была почти готова сбежать, когда поняла, что я полная идиотка и вновь трушу. И глядя на него, наконец, поняла, что впервые позволила судьбе решать за себя и покорилась ему. Пути назад не было…

Я ухмыльнулась – хищно, похотливо, нагло. В эту секунду я отбросила все сомнения и наконец, окунулась в бездонный океан под названием Дуглас Коупленд. Я, наконец, сделала то, чего так отчаянно желала уже давно, желала подсознательно, сама не подозревая об этом.

Робость, если так можно было назвать поведение Дугласа, исчезла. Уверенным твердым движением он обхватил меня за талию и притянул к себе. Его губы впились в мои жестко, яростно, не заботясь о том, что причиняют мне боль. Впрочем, я с не меньшим неистовством набросилась на него. Последние здравые мысли покинули меня, руки грубо вцепились в ворот его рубахи и яростно тянули на себя. Теперь, когда я, наконец, получала то, чего так желала, я уже не могла остановиться. Животный блеск поселился у меня в глазах, а оторвавшись на мгновение от губ Дугласа, жадно ухмыльнулась и снова прильнула к ним. Хотелось сделать ему больно, унизить, оскорбить, заставить заплатить за то, что он стал преградой для моей свободы. Мы цеплялись друг за друга, толкали, оставляли синяки и царапины…

Глаза заволокло белой пеленой, осталось только одно желание – обладать друг другом, захлебнуться друг в друге, опьянеть друг от друга.

В яростных попытках укротить друг друга мы срывали одежду, нервировавшую нас раздражавшую, совершенно ненужную преграду - последнюю преграду, стоявшую на нашем пути. До боли сжимая друг друга в объятиях, мы, наконец, добрались до кровати и не в силах больше держаться на ногах, упали на нее.

Я, не желая уступать, все же остановилась. Распахнув глаза, я взглянула на Дугласа - черные зрачки смотрели на меня из-за полуприкрытых век. Они были такими же, как и в не перестающих терзать меня каждую ночь снах. И пусть здесь не было четкости, а лишь неясные очертания страсти, я знала, чувствовала: это не сон, Дуглас настоящий, эта ночь настоящая, эта комната настоящая. Только мы реальны, а весь мир остался где-то там - за пределами этой кровати. Открой дверь - и ты окажешься там. Останься – и наконец, напои свое любопытство, утихомирь страсть и желание.

Я осталась… Я потянулась к нему и поцеловала, вложив в поцелуй все свои чувства, всю свою любовь и ненависть. И он ответил мне так же, мягко покалывая своей щетиной.

Рука Дугласа осторожно скользнула мне между ног. Я не сопротивлялась. Лишь шумно вздохнув, продолжала упрямо смотреть в его глаза, желая и ненавидя одновременно. Тихий, еле слышный шепот-стон вырвался из моей груди, как только я почувствовала его внутри себя. Я подалась навстречу ему, не в силах больше сдерживать безумное желание наслаждения.
Он двигался медленно, оттягивая момент расставания, сладостный вопреки смыслу момент. Наслаждение накатывало огромными волнами, вознося нас обоих над миром, а потом вдруг низвергало в пропасть, топило в диком первобытном чувстве. Мы смаковали его вопреки желанию осушить это море до дна.

Дуглас склонился надо мной темной таинственной фигурой, он был единственной моей связью с реальным миром. И я, выгибая спину, подавалась ему навстречу, навстречу его бездонным глазам. Они занимали все пространство, я погружалась в их темную ночь и наконец, добралась до его души...

...Когда первые лучи золотого диска засияли над городом, Дуглас открыл глаза.
Меня рядом не было.

Добавлено (25.05.2009, 02:36)
---------------------------------------------
В ту ночь мы заглянули в душу, друг друга, не скрывая, не таясь, побродили по ее улочкам и темным переулкам, впитали в себя чувства, мечты, обиды. И все равно мы заглянули в зеркало, увидев друг в друге отражение самих себя.
Наконец мы смогли потушить тот пожар, который разгорался со дня нашей первой встречи. Из маленькой, ничего не значащей искры огонь превратился в дикое безумное пламя, своим алым языком мучительно обжигая сердца. Терпеть эту муку невозможно, продолжать жить, да и просто существовать мучительно. И мы решились. Ухватив за хвост свои мечты, мы не заблудились, все сделали правильно, не погибли под гнетом страстей, не сошли с ума.
Но вопреки ожиданиям, ни один из нас не обрел свою свободу...
Можно избавиться от человека, но нельзя избавиться от своих чувств. И пускай я понимаю, что наша совместная жизнь будет мукой, постоянной схваткой, высасывающей из нас последние силы, но я эгоистка, я слаба, я не могу держать свои желания в клетке, ведь это причиняет мне боль. Любопытство подстрекает меня, а жгучее слово «хочу» больно проходится по нервам. Я никогда не сдерживала себя и шла на поводу у своих желаний, а теперь вдруг испугалась и остановилась перед тем, чтобы выйти за рамки. Это было не похоже на меня и на него, эта болезненная зависимость друг от друга, которую, похоже, можно излечить только на время и только одним способом. И я не собиралась останавливаться. Как говорится, чтобы узнать, где границы, нужно выйти за них...

Дуглас.

Ушла...
Вот так просто и легко ушла.
Опять...
Она оставляет после себя лишь ароматный шлейф божественного запаха и воспоминания... и ничего более...
Просто ушла, как тогда, как и много раз до этого... лишь один-единственный раз она оставила нечто осязаемое в моей руке...
Вдохнув любимый запах лаванды и бергамота, я закрыл глаза и позволил себе провалиться в воспоминания нашей первой встречи...

Темная, сырая камера, где сами стены, казалось, пропитаны запахом смертельного ужаса. Казалось, что животный страх принимает здесь реальные очертания, злобными тенями скалясь по углам. Где-то под потолком, должно быть, располагалось небольшое окошко, во всяком случае, я явственно ощущал дуновение свежего воздуха, хоть и не мог ничего видеть. Все мое сознание заполняла только боль, дикая боль, ничего, кроме боли.
Я не боялся смерти. Стоит раз умереть - и многое меняется. Я был уверен в своем бессмертии. Разорванные мышцы и обожженная плоть заживали, правда, медленнее, чем простые царапины. И это приводило в суеверный ужас моих мучителей. Сколько длились пытки, я не знал. Часы, долгие часы, дни, должно быть. Последнее, что я помнил, был кусок раскаленного железа, приближающийся к моим глазам. Благо, я потерял сознание еще до того, как палач смог завершить свое страшное дело...
Но, несмотря на все страшные пытки, я все еще был жив. Против всех законов природы, я был жив. Одного этого было достаточно, чтобы стать причиной моей завтрашней казни.
Завтра, на исходе дня, когда солнце опустится к горизонту, меня должны сжечь на костре. На главной площади, под нескончаемый вой глумящейся толпы. Ничтожные люди.
Выход должен быть. Из любой ситуации. И все тело неимоверно болело. И мне не в первой было умирать.
Дверь со скрежетом отворилась, и кто-то вошел.
Неужели это уже за мной?
Но это были не палачи - они, как правило, не носят каблуки и не шуршат многочисленными юбками.
Заинтересовавшись, я повернулся на звук шагов, не обращая внимания на жгучую боль во всем своем теле. Я почувствовал, как вошедшая девушка опустилась рядом со мной на колени так близко, что я мог бы дотронуться до нее рукой, не будь они связаны.
Дверь еще раз скрипнула, и послышались тяжелые шаги и бряцанье оружия, а затем вновь все стихло.
- Кто ты? - хрипло поинтересовался я, жалея, что не могу видеть. Глаза, конечно, восстановятся, но еще очень не скоро.
- Считай, что я твой ангел-хранитель, - ответили мне. Глубокий грудной голос женщины дрогнул.
- Что делает ангел ...в этом дьявольском месте? Или я уже умер... и по ошибке попал в рай...- я даже пытался шутить. Каждый вздох отдавался болью в груди, и мне приходилось делать паузы между словами. И хоть слова давались с трудом, голова работала достаточно ясно.
- Я пришла освободить тебя. Тебя ждет карета, никто не увидит. Деньги могут многое, но не все. Поторопись, - торопливо прошептала женщина, дотрагиваясь до моих израненных рук, словно пытаясь стереть с них следы зверских пыток. Я с трудом сдерживался, чтобы не зашипеть от боли - слишком велико было любопытство.
- У меня больше жизней... чем у кошки... не волнуйся... за меня. Вот ты рискуешь... крошка, кем бы ты ни была... Ты можешь пожалеть... об этом... ведь ты меня... совсем... не... знаешь.
- Я уже никогда ни о чем не пожалею. И о тебе я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, - она помогла мне подняться.
У меня в голове вспыхнул еще один миллион вопросов, но я постарался задвинуть свое любопытство куда подальше. Для начала неплохо бы узнать хотя бы ее имя.
- С чего такая забота? - голова кружилась, а во рту появился солоноватый привкус крови, но я не сдавался. Мне было важно узнать правду. - Мне все равно нечем... отблагодарить тебя. Только наживешь себе проблемы.
- У меня свой интерес. Обопрись на меня. Или же, если тебе здесь нравится, то можешь оставаться - я лично не против, - э, нет, я не согласен!
- Я могу идти сам, - я сделал шаг и чуть не упал. Если бы у меня были развязаны руки...
- Ну конечно, - хмыкнула незнакомка, приводя меня в вертикальное положение. Ее руки были теплые, почти горячие и невероятно нежные.
- Как тебя зовут? - спросил я, глядя туда, где, как мне казалось, должно было быть ее лицо.
- Элизабет Мартин, - ответила она, вложив мне в руку что-то холодное на тонкой цепочке...
Я хотел поблагодарить ее, но лишь хмыкнул, не сумев пересилить себя. Слово "спасибо" всегда было ненужной составляющей моего лексикона.
«Женщины - зло. Но без них невозможно», - думал я, впадая в полузабытье, которое пахло лавандой, как руки Элизабет.
Закрытая карета, запряженная резвыми лошадьми, быстро катилась прочь, как можно дальше от этих злополучных мест.

Резко распахнув глаза я уставился невидящим взоров в противоположную стену... Как давно это было, и каким непостижимым кажется сейчас. Рукой я нашарил серебряный медальон в виде ангела, у себя на шее, и ещё раз прокрутил в голове её слова: "...я твой ангел-хранитель"...
Ангел, оставивший после себя лишь маленькое напоминание в виде серебряного медальона... Неприступная женщина-загадка... Ради такой женщины я готов пойти, наверное, на многое... Если ей так хочется видеть этих двух неразлучников счастливыми, что ж пускай так и будет какое-то время....

Добавлено (25.05.2009, 02:37)
---------------------------------------------
Сайндтреки к этой главе:
fleur_-_рай_на_полчаса
three_days_grace_-_i_hate_everything_about_you

Добавлено (25.05.2009, 13:38)
---------------------------------------------

Элис.

Всё произошло буквально за долю секунды. Не успела я опомнится, как ужасающее видение прямо на моих глазах стало превращаться в реальность. Я понеслась с максимальной скоростью к двери, остальные не долго думая ринулись за мной. И в ту же секунду, как мы оказались в зале, к нам подлетели непонятно откуда взявшиеся вампиры. Я же это предвидела, как такое могло случится? Я не могла поверить, что всё это происходит в моей реальности...
Стальная хватка охранника была непомерно сильной, что у меня не было никакой возможность вырваться. Пытаясь освободиться я глазами искала Беллу и Эдварда. Как только я увидела их, земля ушла у меня из под ног...
Я уже знала, что будет дальше, но попросту отказывалась в это верить...
Маленькая вампирша сжала Беллу в стальной хватке, приникла клыками к шее и уже принялась высасывать из неё всю кровь, всю жизнь. Её уже нельзя было спасти...
Прямо на моих глазах убивали Беллу, мою самую лучшую и единственную подругу, мою сестру... и прямо на моих глазах умирал Эдвард... я видела, как он метался в цепких лапах вампиров, слышала его душераздирающий крик, от которого внутри меня все оборвалось... Это невозможно было описать, на это невозможно было смотреть - боль, боль и только боль... И ничего кроме боли. Её нельзя было сравнить даже с агонией перевоплощения - она была во сто крат больше, во сто крат невыносимее.
Границы реальности стёрлись, это был его мир - полный невыносимого чувства в которое отчаянно не хотелось верить...
Эдвард стойкий, он решительный, он сильный, но он не выдержит этого...
...Он не успеет... Ему лишь оставалось продолжать бороться и судорожно выкрикивать раздирающие душу - "Нет!", в надежде на крошечный шанс, что это что-то изменит и не придётся платить страшную цену за свою свободу...
Меня пробирала страшная дрожь, каждый раз, когда я слышала его звериный рык, больше похожий на вой раненого зверя в агонии, но моё каменное сердце разорвалось на миллионы крошечных кусочков в тот момент, когда с его уст сорвалось протяжное: - Неееееееееееет..........
.....казалось, что он кричал целую вечность, но это длилось всего мгновение, но за эти доли секунд я успела умереть не единожды.... Боль невероятным потоком захлестнула каждого из нас, я не могла вынести ее и я совершенно не представляла, как такое переживёт Эдвард... В тот момент, когда сердце Беллы пропустит последний удар я потеряю навсегда свою необретённую сетру и брата...
Спустя несколько секунд Эдварду наконец-то удалось стряхнуть с себя последнего вампира...

Эдвард.

"Не умирай, не умирай, не умирай! - мысленно молил я, подлетев к Белле и отшвырнув от нее Джейн. - Девочка моя, подожди, только останься со мной, ты же не можешь оставить меня! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста..."
Из горла Беллы вырвался ужасающий хрип. Из раны на шее бежала струйка крови, с каждой секундой становясь все тоньше и меньше. Тело Беллы в последний раз судорожно дернулось и затихло. Остекленевшие глаза уставились в одну точку, но она уже ничего не видела...
Я уже несся прочь от Вольтерры к дому, который увидел в мыслях Карлайла, когда ее сердце слабо трепыхнулось в последний раз, оставив свой последний удар у меня в руках.
Спустя несколько секунд, показавшихся мне часами, я влетел в дом, опустив Беллу на стол.
Медлить было нельзя, каждая секунда промедления грозила нам вечной разлукой. Я прильнул губами к ее запястьям, прокусывая тонкую кожу, вкачивая в опустевшие вены свой яд. Это должно помочь, обязательно должно помочь. Ведь Белла не может умереть, просто не может. Сейчас, еще секунда, веном подействует и я вновь услышу удары ее сердца. Пусть она станет вампиром, пусть, лишь бы только была жива.
И я раз за разом давил ей на грудную клетку, отчаянно пытаясь завести сердце Беллы.
Еще не слишком поздно, нет, она ведь не может оставить меня так, не может, не может, не может...
- Ну же! БЕЛЛА!!! - снова выкрикнул я. - Давай!
Вокруг меня, словно тени, возникла моя семья, происходила какая-то бестолковая суета, но для меня все это было полностью лишено смысла, я не обращал внимания на сдавленный вскрик Элис и Эсми, на жалкие попытки Джаспера успокоить меня, ничто на свете не имело смысла, кроме одного: пусть веном подействует, и сердце Беллы вновь забьется. И тогда через три дня мы вновь будем вместе, теперь уже навеки!
- Эдвард... - мне на плечо легла ладонь Карлайла. - ты уже ничего не можешь сделать. Она...
- НЕТ!!!! - взревел я, резким движением плеча сбрасывая его руку. Он не понимает, он ничего не понимает. - ОНА НЕ УМЕРЛА!!! Карлайл, нам срочно нужно переливание крови! Скорее!
-...слишком поздно, Эдвард.
Я хотел сказать что-то еще, но не смог выдавить из себя ни звука. Из горла вырвался лишь неясный хрип. Каким-тог краешком своего сознания, даже продолжая высчитывать про себя ритм и надавливать на грудную клетку Беллы, я понимал, что Карлайл прав, и она действительно...
- Эммет, - тихо произнес Карлайл.
Брат оттащил меня от Беллы. Я яростно извивался, пытаясь вырваться, но с Эмметом не так-то легко было сладить и я затих, не отводя взгляда от моей жизни. Глаза Беллы остекленели, а на лице застыла печать легкого непонимания. Ее волосы спутались от запекшейся крови, нос заострился. Я старался не смотреть на страшную рану у нее на шее.
И в этот миг я понял, что надежды нет.
Все кончено.
- Пусти, - процедил я сквозь зубы, не глядя на Эммета.
Никакой реакции. Взгляды всей моей семьи были прикованы ко мне. Жалость, сочувствие, ужас.
- Пусти!!! - заорал я, отчаянно пытаясь освободится, словно обезумев, пока, наконец, не ощутил, что меня отпустили.
Я хотел убежать, унестись прочь отсюда, как можно дальше, однако вместо этого на негнущихся ногах вновь подошел к Белле. Протянул руку и погладил ее сухую, словно бумага, кожу, провел пальцем по твёрдым губам, закрыл глаза. В ладони остались сухие крошки запекшейся крови. Стряхнув их на пол, вытер руку о край одежды и на всякий случай убрал её за спину. Внутри меня разверзлась бездна, в которую страшно было заглядывать, черная дыра там, где раньше была Белла, куда она канула и куда теперь медленно падал я. Жуткая, молчаливая пустота.
- Жить больше незачем, - каким-то чужим голосом сказал я, с трудом проглотив комок в горле, опустившись на колени рядом со столом, на котором лежала Белла.
Время словно замерло, стрелки часов медленно шли вспять, мутные тени двигались по потолку темной комнаты, а я сидел, не шелохнувшись. Вся остальные члены моей семьи ушли один за другим, и я остался один на один с темнотой.
Больно. Слишком больно. Невыносимо больно. Боль давит на виски, раздирает тебя на части, прорывая себе путь наружу, потому что даже в моём каменном теле ей уже тесно... Нельзя ни выпустить ни совладать...
Я взревел, как раненый зверь, не в силах больше держать это в себе, и обессиленно упал на колени... А легче от этого ни стало ни на йоту. Я чувствовал себя маленьким, одиноким, брошенным, обманутым, беспомощным. Нет, хотел бы чувствовать, но не мог. Не в сердце была пустота, на месте этого самого сердца было пусто.
Мир превратился в боль и полумрак. Меня охватила тупая безнадежность, я потерял контроль над своими мыслями, парившими в странной невесомости, не в силах понять невозможное - она не могла оставить меня, не могла, не могла, не могла...
Равнодушный дождь отбивал мерную траурную дробь по стеклам. Минуты стекали его слезами по стеклам, а дышать становилось почему-то все труднее.

Добавлено (25.05.2009, 13:40)
---------------------------------------------
Дождь падал на землю тяжёлыми холодными каплями, заставляя кустарники рододендрона пригибать свои кожистые листья к самой земле. Почву размыло, и подъездная дорога превратилась в грязное месиво, в котором вязли колеса красного пикапа Беллы. Но дождю не было никакого дела, он просто падал с неба холодными, чистыми струями, бил по крышам домов и непокрытым головам, заставляя искать спасения в любом мало-мальски подходящем месте.
- Позволь мне, - я в одно мгновение оказался рядом с пассажирской дверцей и подхватил Беллу, которая не успела даже ничего понять, на руки. Просто потому, что мне захотелось сделать именно это. Просто потому, что я хотел хоть какое-то время побыть беззаботным подростком.
- Эдвард, я вполне могу идти сама! Поставь меня на землю!!! - бурно запротестовала Белла. Я лишь улыбнулся, шлепая прямо по лужам к ее дому.
- Во первых, мне не тяжело, - я едва сдержался, чтобы не рассмеяться, глядя на ее нахмуренное личико. - А во вторых, я никому не доверю миссию доставки моей уставшей после физкультуры, неуклюжей девушки домой по скользкому асфальту.
- Как поживает твое самолюбие, Эдвард?
- Белла.
- Тебя же вот-вот разорвет от самодовольства.
- Белла.
- Ладно-ладно, я умолкаю, - хихикнула она и недовольно заерзала у меня на руках.
Мы уже зашли в дом и теперь стояли в прихожей, но отпускать ее я пока не собирался. Я поцеловал ее в лоб. Сердце Беллы на секунду сбилось с ритма, а потом забилось чаще. Я с трудом поборол самодовольную улыбку.
- Нет, дорогая. Напомни мне о том, что я самолюбив, эгоистичен...о том, что я опасен и не должен сейчас быть рядом с тобой, - прищурившись, напомнил я. – Я нуждаюсь в этом, чтобы быть самим собой. Никто лучше тебя не может напомнить мне о том, каков я есть, и о том, что…
- Эдвард, - ласково улыбается Белла, - ты зануда.
И смеется, почти не размыкая губ.
- Вот уж спасибо.
- Эдвард, ты сам просил напоминать тебе о твоих недостатках.
- Да, да. И как я только мог забыть? Только у тебя какое-то извращенное представление о моих недостатках.
- Эдвард, если ты меня сейчас же не поставишь на пол, то я...

Отчаяние, которое, казалось, можно было зачерпывать ладонями, опутывало своими нитями стены комнаты. Я сидел, подложив под себя обе ноги, раскачиваясь из стороны в сторону и сжимая в руках безразличную ко всему, холодную ладошку Беллы, прижимаясь к ней губами и что-то безостановочно нашептывал. Мои глаза были широко распахнуты, но я ничего не видел. Я был далеко.

…Я аккуратно помогаю Белле снять куртку.
У нее закрыты глаза, она не мешает мне – напротив, только ведет головой вслед за моей рукой.
Часы. Какая тонкая у нее рука… маленькие часики я положил на тумбочку наощупь, внутренняя сторона запястья нестерпимо притягательна для поцелуев.
Теперь очередь шпилек, поддерживающих тугой пучок волос. Одна, вторая, третья…
…не в первый раз мне кажется, что у Беллы вот-вот остановится сердце, или она потеряет сознание из-за нехватки кислорода…
…двадцать четыре.
Я вдруг замер, успев у самого плеча Беллы поймать в ладонь тяжелую спираль локона.
Теплота женского тела с тыльной стороны ладони.
Теплота медленно расправляющейся пряди волос в ладони.
Ошеломляющее почему-то ощущение. Каждый раз ошеломляющее.
Маленькая загадка, чьи мысли закрыты от меня. Прекрасное видение с загадочной полуулыбкой, с прозрачной кожей, иногда мне кажется, что она из речного перламутра. Но до чего теплым оказывается этот перламутр… до чего теплым….
Пальцы скользят от плеча к плечу, задерживаются, нежная щека тут же прижимается к пальцам, и…
Какая жалость, что я не человек.
Просто потому, что…
- Не слишком ли много мыслей? – шепчет Белла, открывает глаза – и мне кажется, что… один Бог знает, что мне кажется, какие огоньки мерещатся в ее шоколадных глазах, хоть бы и болотные.
Не слишком ли много мыслей, повторяю я про себя, и усмехаюсь, находя губами ее губы, и на время забывая о своей вампирской сущности.
- Мне считать это приглашением в гости?
- Несомненно…

Мозг отказывался работать. Он словно доверху был наполнен всякой шелухой, не пытаясь воспринимать новую информацию. А иногда он казался пустым, настолько пустым, что мне чудилось, что я проваливаюсь в глубокую черную яму, из которой нет выхода на поверхность. У меня не было прошлого, не было будущего и даже настоящего, все пространство занимала тупая ноющая боль.
Я не двигался, лишь по инерции продолжая сжимать руку Беллы.
Мертва.
Это слово никак не хотело облечься в смысл, совершая один за другим замкнутый круг.
Белла умерла. Ее больше нет. Ее больше нет, и мир умер вместе с ней.
Не за что бороться, не за что жить и не за что даже умирать. Зловещая тишина стояла в комнате и лишь мерное тиканье часов нарушало ее, отстукивая прощальный ритм, реквием по Изабелле Свон, реквием по рухнувшему в одночасье моему миру.
И остается только думать и вспоминать, вспоминать и думать, извлекать их самых потаенных глубин памяти даже то, что, казалось бы, не могло запомниться - но нет, воспоминания прорастали, как трава сквозь камни, и я принимался перемалывать их - тщательно, в пыль. И приходил в ужас от того, какими сухими и разлетающимися мгновенно становились кусочки нашего такого сладкого прошлого, из которого я так упрямо не хотел вырываться в ужасающую реальность... а в следующий миг снова стирал в пыль фразы, случайные прикосновения, жесты, повороты головы, интонации.
...Каждый глоток воздуха нес новую порцию боли. И в какой-то момент в душе, словно что-то щелкнуло и сорвалось окончательно. Тяжело дыша и стараясь ни о чем не думать, я вскочил и заметался по комнате. Но мысли сами лезли в голову, от них не было спасения.
Это из-за меня погибла Белла, в ее гибели был виноват только я. Если бы я не оставил ее тогда, если бы не был так убежден в собственной правоте, не причинил столько боли, если бы прислушался к словам моей семьи и остался с Беллой, я бы смог уберечь ее от всего, ничего этого не случилось бы...
Во мне взметнулась безудержная злость на самого себя.
Не уберег.
Я чувствовал, как ярость жжет меня изнутри, пылая в ужасной пустоте, сжигая все чувства, оставляя только боль, которая, казалось, стала неотъемлемой частью моего существования, вросла в плоть, кровь и кости.
Я схватил с ближайшего столика хрупкую фарфоровую вазу и швырнул через всю комнату. Она ударилась в стену и разлетелась на сотни крошечных кусочков. Но даже если бы я перевернул вверх дном весь дом, это не принесло бы мне никакого облегчения. Никогда еще так остро я не ощущал себя запертым внутри собственных головы и тела. Хотелось бежать отсюда, бежать, не оглядываясь, спрятаться где-нибудь от собственного горя.
...В вихре осколков я вылетел через окно на улицу и бросился прочь от этого дома, прочь от самого себя, надеясь, что за мной никто не последует.
Я бежал на максимальной скорости, не разбирая дороги, и когда наконец остановился, осознал, что нахожусь недалеко от центральной площади Вольтерры. Ноги сами привели меня в нужное место. Теперь я знал, что мне делать. Теперь ярость, сжигавшая меня изнутри, была направлена на Волтури. Я знал из мыслей Аро, что поставив Беллу перед выбором, он таким изощренным образом решил отомстить мне за все те неприятности, что я принес ему за этот год, хотя он и не ожидал, что Джейн не сможет остановиться вовремя. Как бы то ни было, теперь настала моя очередь. Душа зашлась предвкушением мести.
- Месть сладкое чувство, не правда ли? - раздался сзади меня насмешливый голос.

Добавлено (25.05.2009, 13:40)
---------------------------------------------
Я прислушался к своим ощущениям, но не обнаружил никого в этом переулке, кроме себя и человека, внезапно появившегося сзади. Резко развернувшись я встретился взглядом с таким же насмешливым, как и голос, лицом молодого мужчины. На вид ему было лет 25-30, но моё внимание привлекли глаза. Их выражение было в точности, как у вампира прожившего не одну сотню лет: вековая мудрость, скрытая под личиной непомерной усталости и скуки. Но не только глаза не давали мне покоя, что-то в его внешности мне было знакомо. Было чувство, что мы где-то встречались, только я не могу припомнить где и когда это было, впрочем сейчас было всё не важно. Ничто больше не имело значения.
Мужчина ухмыляясь смотрел на то, как я изучаю его, и, так и не дождавшись от меня хоть какой-то реакции, произнёс:
- Больно терять любимых, не так ли?, - насмешливо спросил он.
- Откуда ты знаешь?
- О, мне много известно!
- Кто ты?
На лице мужчины расплылась довольная улыбка и, отвесив мне наигранный поклон, он произнёс:
- Рад представиться, моё имя - Дуглас Коупленд!
И тут я вспомнил, где я его видел и почему мне так знакомо его лицо.
Это он, я видел его в воспоминаниях той женщины - Элизабет. Это тот самый мужчина, который танцевал с Беллой.
- Что тебе нужно? Какое ты имеешь отношение к Белле?
- Слишком много вопросов. Ну что за нетерпеливый народ?! - в притворном ужасе покачал головой Дуглас.
- И тем не менее, я хочу получить ответы на свои вопросы, - я не собирался сдаваться и я получу эту информацию чего бы мне это не стоило, терять всё равно больше нечего.
- Все хотят ответов, только мало кто их получает. Меня вот например интересует, какого это - видеть смерть любимого человека своими глазами и не иметь возможности предотвратить это?
Этот вопрос поверг меня просто в дикий шок. Злость снова завладела мои разумом и единственное, что мне сейчас хотелось сделать - это разодрать в клочья этого типа. Но я сдержался и, прошипев сквозь зубы - спросил:
- Откуда тебе это известно?
- Ну, скажем так, - он сделал вид, что задумался, а затем продолжил: - я имею некое отношение к столь трагичной судьбе твоей возлюбленной.
- Как? Что ты сделал? Это ты подстроил?
На его лице появилась ещё более довольная ухмылка, которую тут же захотелось стереть с его лица.
- Можно сказать, что я остался небезучастным к произошедшему, но, как ты, должно быть, успел заметить, в своём порыве вырваться из цепких лап вампиров-охранников, - я вовсе не убивал Изабеллу. Хотя, мне даже немного жаль, что я не смог лицезреть такую душещипательную сцену своими глазами...
Он хотел сказать, что-то ещё, но я больше не мог слушать этого кошмара. Пелена ярости заволокла мне взор, монстр, вырвался наружу, жаждуя мести. Не думая больше ни секунды я ринулся на Коупленда, с единственным желанием: разодрать его на части... Но завершить задуманное я не смог: когда до моей цели оставались какие-то несколько сантиметров, меня словно волной отбросило назад...
Пребывая в недоумение я посмотрел на Дугласа...
- Я бы на твоём месте не торопился оторвать мне голову, в конце концов я пришёл не для того что бы смотреть на твоё разъярённое лицо. Тебя это не красит, да и подобное поведение никак не будет способствовать моим благородным целям. Сейчас твоя судьба находится полностью в моей власти, и запомни, что вы, всего-лишь жалкие существа, чьи судьбы находятся в наших руках... Тебе интересно узнать, чьи же это руки?! Я тебе подскажу: ты, разумеется, уже успел познакомится с Элизабет Мартин?! Судя по выражению твоего лица, я прав. Что ж, тогда слушай дальше: твоя жизнь - ничто! Ты и твоя ненаглядная - просто пешки в нашей игре судеб!
Ты даже не представляешь во сколько игр мы успели сыграть за всё своё существование, сколько судеб разбить, а сколько жизней уничтожить - не сосчитать и подавно... Всего этого тебе не известно, чтобы оценить масштаб разрушения и в полной мере понять серьёзность наших намерений. Но ещё ни одна игра не вызывала столько противоречивых чувств, как эта. И ещё ни одна игра не была нами проиграна и эта не будет. И кто бы из нас не выиграл, а я очень надеюсь, что выиграю всё-таки я, а в проигрыше останетесь - вы, уж я об этом позабочусь... Да простит меня Элиза...
Ах Элиза, Элиза, какая женщина. Если бы не она я бы так и кис от скуки в этом испорченном мире, вальяжно наблюдая за вашими страданиями. Но она привнесла азарт в эту партию, где победа зависит от силы ваших чувств.. Вот только возникает вопрос, - а достаточно ли силы в ваших чувствах, что бы преодолеть все преграды и вопреки всему быть вместе?!... Она считает, что достаточно, вот только я в этом сомневаюсь, ну а ты можешь даже не отвечать, я и так знаю ответ... Хм... Раз ты настолько уверен в этом, то ответь мне на вопрос: каково было смотреть, как смысл всего твоего существования умирает у тебя на глазах????
Первые несколько секунд я пребывал в шоковом состоянии; я никак не ожидал, что холодный и расчётливый Коупленд способен на столь сильные истеричные эмоции.
А затем я посмотрел в наполненные злобой глаза напротив себя, и со всей силы ударил его между глаз.
Любой другой человек скончался бы на месте, Дуглас же дёрнулся от боли и зашипел: его лицо заливала кровь, сочившаяся из рассечённой брови, а под глазом уже проявлялся тяжёлый тёмно-фиолетовый синяк. Я развернулся, чтобы уйти, как можно дальше от этого дьявольского существа, как вдруг почувствовал сильный удар в лицо в том же месте, куда я несколько мгновений назад ударил Коупленда. По виску скатилась липкая струйка. Я медленно обернулся. На лице Дугласа не осталось никаких следов удара.
- Что тебе нужно? - спросил я, рукавом утирая кровь с лица.
- Вообще-то, я хотел предложить тебе одну небольшую сделочку. Ты бы хотел, чтобы Белла вновь была жива? - лениво спросил Дуглас, очевидно, вдоволь насладившись собственным всесилием.
Я же не мог вымолвить ни слова, отчаянно пытаясь пробиться в мысли Коупленда, но каждый раз словно натыкался на прозрачную стену из холодного стекла, и я тепо уставился на его лицо – нос Дугласа заострился и теперь напоминал клюв хищной птицы, шея удлинилась и стала тоньше, глаза приобрели глубокий чистый чёрный цвет. Наверное, так темно бывает только в гробу. У меня не было сил вновь удивляться, мозг отчаянно пытался переварить свалившуюся на меня только что информацию.
Если только все, что он сказал - правда, и он действительно может...
И, не в силах сказать что-либо, я кивнул.
- Отлично. Я хочу предложить тебе контракт, но прежде.... я задам ещё один вопрос, - выждав паузу и многозначительно посмотрев на меня, он продолжил: - на что ты готов пойти, ради того, что бы сердце твоей возлюбленной вновь билось, чтобы ароматная кровь вновь бежала по её венам, чтобы она имела возможность прожить долгую и счастливую жизнь? На что ты готов пойти ради этого?
Не отойдя ещё от шока, я, не задумываясь, произнёс:
- На всё что угодно...

Добавлено (25.05.2009, 13:41)
---------------------------------------------
***

Дождь, наконец, закончился, тучи ушли, и небо на востоке постепенно начинало алеть.
Я легко забрался в окно второго этажа, и...
Тук-тук...
Тук-тук...
В одном и том же ритме, ровно, сколько ни слушай - тук-тук, тук-тук - вновь ожившее сердце, сердце, отозвавшееся в конце-концов на мои молитвы.
Я вздрогнул, а мгновение спустя разразился безумным хохотом. Коупленд все-таки сдержал свою часть сделки.
Жива!!
Жива!!!
Теперь все самое страшное позади. Теперь все будет хорошо. Теперь мы можем позволить себе маленький кусочек счастья.
Я бросился к Белле и застыл в нескольких сантиметрах от нее, испугавшись, что если я прикоснусь к ней, то она растворится, словно мираж. Но секунду спустя этот глупый страх куда-то отступил, и я осторожно прикоснулся к шее Белле, где совсем недавно зияла страшная рана, а теперь трепетала крошечная голубая жилка...
С каждым ее вдохом и выдохом, с каждым ударом ее сердца, я чувствовал, как ужас пережитого когда-то отступает, умирает в агонии любви. Я запустил пальцы в вязь её темных кудрей, набирая их в ладони целыми пригоршнями. Казалось, что сейчас мои руки полны самого дорого в мире золота, что я неожиданно разбогател, будто сказочный падишах. Губы Беллы были словно рубины, кожа мерцала, что атлас. И я был бедняком всё это время, не видя, не дотрагиваясь до этих сокровищ, а сейчас превратился в богача, у ног которого лежал весь мир.
В лучах утреннего солнца она была похожа на ангела, спустившегося с небес, сумевшего вновь запустить мое сердце. Тонкие морщинки около глаз разгладились, а на лице расцвела улыбка. Все следы недавней трагедии исчезли, растворившись во мраке ночи. Ей не хватало только белоснежных крыльев за плечами. Маленькая, потерянная девочка, заплатившая за свою любовь слишком высокую цену размером в собственную жизнь.
Я погладил её по голове, а затем поцеловал в макушку. Как же я жил без неё всё это время? Глядя на ее лицо, я забывал даже о том, что у нас совсем мало времени, о том, что жизнь жестока и несправедлива, о том, что надежды нет… Потому что в ней я видел свою надежду, пусть слабую, хрупкую и тщедушную, но всё-таки живую. Когда я увидел её впервые после долгой разлуки, внутри, будто кто-то потянул за невидимые глазу ниточки, и я снова распрямился, сбросив со своих плеч бремя потерь и несчастий и снова став самим собой. Однако, от этого темнота, в которую мне предстояло шагнуть, казалась еще гуще, страшнее и непрогляднее, чем та, в которой я пребывал, пока жил у Волтури.
Мне вспомнился тот день, когда я впервые увидел ее. Я посмотрел в ее шоколадные глаза, и именно тогда я понял, что навсегда пропал. Сколько боли мне приносили наши случайные беседы, сколько горечи скопилось во мне, когда я понял, что никогда не смогу быть рядом с ней, сколько сладких мучений подарил наш первый поцелуй...
Я на секунду почувствовал, как время почти видимо течёт передо мной, ощутил, насколько сильно изменился мир и я вместе с ним. Перед глазами мелькали воспоминания – хорошие и не очень, грустные, весёлые. Они менялись, исчезая, и только образ Беллы оставался в них неизменным.
- Эдвард, - тихо пробормотала она во сне.
- Я здесь, все хорошо, - прошептал я, уткнувшись носом в ее волосы. Жажда вновь раздирала горло, но это была сладкая боль, связанная с Беллой, а значит я скучал и по ней тоже.
Я посмотрел в окно и зажмурился от солнца, настигнувшего наше пристанище, и улыбнулся, думая, что Белла скоро проснется, а пока можно лежать рядом и слушать ее размеренное дыхание и биение сердца.

Добавлено (25.05.2009, 13:42)
---------------------------------------------
Саундтрек к главе: evanescence_-_hello

Добавлено (25.05.2009, 13:43)
---------------------------------------------

Белла.

Стоило мне распахнуть глаза, как все вокруг вдруг залилось ярким, ослепляющим светом, растворяющим в себе все происходящее до этого момента, в том числе и само время…
Я снова зажмурилась, после чего опять открыла опухшие глаза и долго не могла понять, где оказалась - сперва была лишь глупая догадка о том, что я умерла и все же попала в рай, но вскоре я осознала, что лежу на кровати, в незнакомой комнате. Пошевелила затекшими руками, все еще не понимая, реальность ли то, что происходит, когда вдруг моего плеча коснулось что-то холодное. Страх все еще жил в моей душе, поэтому я громко завопила.
- Тише, Белла, это я.
Бархатный голос лезвием прошелся по коже, будоража воспоминания, которые так старательно забывала. Я резко обернулась и во все глаза уставилась на Эдварда, сидевшего позади. Он улыбался своей неповторимой кривоватой улыбкой, но взгляд его был серьезным и настороженным.
- Эдвард… - я была в шоке – как? Откуда? Ты здесь? Я умерла?! Господи, что же тогда... а как ты здесь оказался?! Нет, неужели...
- Белла, Белла, успокойся. Это был всего лишь сон. Я жив, и ты тоже жива, - я открыла рот, чтобы задать еще вопрос, но Эдвард опередил меня - с остальными тоже все хорошо. Они здесь, внизу, ждут, пока ты проснешься.
Я потрясла головой и постаралась незаметно ущипнуть себя. Больно, а значит, все происходящее - не сон. Выходит, мне все приснилось...
- Но как?..
- Ты просто заснула и потерялась во времени. И потом, ты, наверное, так же, как и я, забыла, - грустно усмехнулся он, погладив меня по щеке – что я обещал, что всегда буду рядом.
Мое сердце на секунду сбилось с ритма... все правильно, все верно, на круги своя...
Я сидела, ни жива, ни мертва, огорошенная своим неожиданным счастьем.
- Забыла... – прошептала я, прижав руки к губам – забыла! Но ты же, мне напомнишь, правда? - мой голос дрогнул, сорвался, и я умолкла, потерявшись в собственном счастье.
Так много хотелось сказать, и так мало было для этого слов. Я чувствовала себя каменной статуей, боялась хотя бы двинуться. Казалось, что стоит заговорить, и иллюзия пропадёт. Эдвард растворится в ночной мгле, и я останусь совсем одна. Как и прежде, как и всегда. В то же время я чувствовала, что впервые за два долгих года мое сердце способно испытывать положительные эмоции – любовь, нежность, радость. Всё это сейчас слилось, желая вырваться на свободу с потоком слов и слёз, но я держалась, боясь нарушить хрупкую гармонию, возникшую в моем сумрачном мире хотя бы на мгновение.
Неожиданно Эдвард поймал меня за руку. Его холодное прикосновение обжигало адским пламенем. Я сидела, боясь даже шелохнуться, а Эдвард всё не отпускал мою ладонь. А затем неожиданно он переплёл свои пальцы с моими. Его ладонь, замороженная вечным холодом не выстраданной боли, начала теплеть. Его пальцы погладили мою кожу, поискали пульс, птичкой бьющийся на запястье, а затем сжали мою ладонь.
- Напомню, конечно, напомню, - тихо сказал Эдвард, поцеловав меня в ладонь - как же я скучал...
- Я...
- Прости меня, Белла. Прости, пожалуйста... простишь?
Не в силах сдерживать чувства, разрыдавшись, я прижалась лицом к его груди. Я плакала, а Эдвард, словно ребёнка, гладил меня по голове и целовал в солёные от слёз губы. Казалось, прошла вечность, а мы не могли расцепить объятья, сидя на перекрученных простынях, омываемые красными лучами горячего солнца. Горячий воздух не давал вдохнуть полной грудью, горло пережало, будто стальным обручем, руки царапали кожу. Я утопала в его запахе, растворялась в нём самом, забывая, что совсем недавно была так несчастна. Потому что он наконец пришел – и кончилась гроза. Потому что время побежало вспять, потому что в его глазах плескался чёрный обсидиан безграничной радости. Я смотрела на Эдварда и не могла наглядеться, целовала его губы и не могла оторваться. Казалось нереальным, что мы сидим вместе, обнимаясь, будто юные влюблённые, что мне приходится жмуриться только для того, чтобы предательские слёзы счастья не подступали с такой силой к глазам. Эдвард сжал меня в объятиях чуть сильнее, словно чтобы удостовериться, что я всё ещё здесь, с ним, в его руках. Я то ли вздохнула, то ли всхлипнула и снова припала к его груди, лаская кончиками пальцев лицо Эдварда. Никогда ещё я не видела никого прекрасней, желанней, любимей. В эту секунду я поняла, что так будет всегда, вне зависимости от того, куда нас забросит судьба, и что сотворит с нашими телами время. Наши души едины, и одного этого было уже достаточно.

Добавлено (25.05.2009, 13:44)
---------------------------------------------
***

- И что, она очень... привлекательна? - с болезненной гримасой осведомилась я пару часов спустя, подавляя острый приступ ревности.
- Чертовски - кивнул Эдвард. Его глаза светились лукавыми огоньками. А потом, наклонившись к самому моему уху, он прошептал: - Но по сравнению с тобой она была сущей уродиной.
Я крепко провела ладонями по столешнице и закусила нижнюю губу, а потом костяшки пальцев. С полминуты я чувствовала себя рыбой, выброшенной на песок, и радовалась, что Эдвард не может читать мои мысли. Нет, я не сомневалась в нем, но...
- Ой, Беллз, ты же знаешь, что он упрямый, как осел. Нет, он упрямее осла! Я бы на его месте сразу же ей дал. Эээ… сдался, - поспешно поправился Эммет, бросив быстрый взгляд на насупившуюся Розали.
- Мистер Каллен!
Если бы Эммет мог, то он бы не то, что покраснел – побагровел.
- Эээ… прости дорогая. Это была всего лишь констатация факта. С тобой никто и никогда не сравнится - он запечатлел на губах Роуз мимолетный страстный поцелуй.
- Прощаю - буркнула она, уже улыбаясь.
Эдвард ухмыльнулся и прижал меня к себе, зарывшись лицом мне в волосы. Мое сердце сбилось с ритма и забилось в бешеном темпе.
- А он такой верный, что даже неприлично. Он тебя любит. Фотографию на прикроватном столике держал и все стены там, у себя в комнате расписал твоими портретами, мы сами видели, правда? - Эммет посмотрел на остальных Калленов, словно ища поддержки.
- Именно - утвердительно кивнул Карлайл.
Да, да, скажите мне это еще раз! Вот только…
- Надеюсь, я на них одетая?
Настала очередь Калленов вытаращиться на меня, затем Эммет уважительно присвистнул, а Эдвард рассмеялся.
- Ну,… ты скажешь! Что я, ненормальный - так над собой издеваться?!
Покраснев в один миг, я прыснула.
- По-моему, он и так в шоке после этой… как ее там.
- Эммет!! – буквально взвыла я. – Не упоминай при мне эту «Как Ее Там»!
- Да ей не светит ничего - вклинился Джаспер, веселившийся от души.
- Все равно - я была непреклонна.
- Это же Эдвард, Беллз. Он не просто упрямый осел, он влюбленный упрямый осел!
- Не называй его ослом!
Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Этот разговор повторялся в небольших вариациях и с некоторыми нюансами уже раз двадцать, но мне все еще казалось мало.
- Когда мы возвращаемся домой? – спросил Эдвард, посмотрев на Элис, старательно изучавшую пол и за весь вечер не проронившую ни слова.
Она подняла на него тяжелый взгляд. Ее глаза были черны, как ночь. Никогда я еще не видела ее такой мрачной. Она вперила в Эдварда тяжелый, немигающий взгляд. Между ними происходил какой-то безмолвный диалог.
Я посмотрела на Эдварда. Его глаза на секунду расширились, а губы дрогнули. Он быстро качнул головой. Элис поджала губы, вскочила и выбежала из комнаты. Джаспер, метнув в Эдварда предостерегающий взгляд, пошел за ней. Вся семья проводила их недоуменным взглядом, а потом все, как по команде, уставились на Эдварда.
- Завтра. Мы едем завтра - улыбнулся он, как ни в чем не бывало. - А пока, мы, пожалуй, пойдем.
Он встал и увлек меня за собой. Прежде чем за нами закрылась дверь, я успела помахать Калленам на прощание.
Мы вышли из комнаты, держась за руки, Эдвард закрыл за собой дверь. Секунду мы стояли молча, потом он притянул меня к себе, заключив в объятия. Я обняла его за шею, а затем прикоснулась к его губам. Сначала легко, затем чуть более требовательно. Мои пальцы переплелись у него на затылке, теребя мягкие завитки волос, лаская твердую кожу. Из груди Эдварда вырвался приглушённый, тихий стон. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Когда я оторвалась от его губ и снова посмотрела ему в лицо, в его глазах плясали Огни Святого Эльма, появляющиеся подчас в грозовом небе. Эти опасные, бескомпромиссные огоньки пробуждали в сердце страсть, не оставляя место печали и грусти. Эдвард провёл пальцами по моим щекам, коснулся кончика носа и улыбнулся. Потом притянул мое лицо ещё ближе к себе и вновь приник к моим губам. Я с радостью ответила на его поцелуй. Эдвард провёл языком по моему языку - и тут же меня накрыло водоворотом желания, накрыло и потянуло вниз, вращая все сильнее и сильнее.
Спустя секунду сильные руки Эдварда подхватили меня и подняли высоко-высоко, и я рассмеялась, цепляясь за них пальцами, но на самом-то деле нисколько не боялась - эти руки никогда меня не уронят - и все повторяла и повторяла, захлебываясь счастьем, единственное имя, которое имело для меня значение.
Я обвила руками его шею, когда он поднимался в нашу комнату, и несколько шагов до кровати показались нам куда более долгими, чем наша разлука. В самом низу живота нарастало тепло, распускаясь, словно причудливый огненный цветок. Мысли роились в голове беспечными ночными бабочками. Эдвард склонился надо мной, его глаза светились любовью, а я наблюдала за ним, почти без сознания, из-под опущенных ресниц, и желала, чтобы он немедленно снял с меня лишнюю одежду, но вовсе не для того, чтобы стало легче дышать, а чтобы плотью соприкоснуться с его кожей.
Он провёл пальцем от моей шеи до груди и улыбнулся, почувствовав мою дрожь, тяжёлые удары сердца. Я боялась шелохнуться, боялась испортить тот единственный миг, что свёл нас вместе. Мне казалось, что это слишком нереально, что это всего лишь сон, слишком хороший и сладкий, чтобы быть явью.
- Эдвард... - дрогнувшим голосом сказала я, уже заранее обо всем жалея, - Ты... ты...
- Тссс - жадно поцеловав меня, он осторожно расстегивал пуговицы на моей рубашке, медленно обнажая грудь и выпирающие ключицы. Шумно вздохнув, он наклонился и провел влажную дорожку по коже, задерживаясь на соске. Мой тихий вздох перешёл в едва слышный стон. Его блестящие черные глаза, светились такой любовью и нежностью, что мне захотелось плакать, но не от горя, а от счастья. Мимолётное мгновение спустя Эдвард внов

- Эдвард... - дрогнувшим голосом сказала я, уже заранее обо всем жалея, - Ты... ты...
- Тссс - жадно поцеловав меня, он осторожно расстегивал пуговицы на моей рубашке, медленно обнажая грудь и выпирающие ключицы. Шумно вздохнув, он наклонился и провел влажную дорожку по коже, задерживаясь на соске. Мой тихий вздох перешёл в едва слышный стон. Его блестящие черные глаза, светились такой любовью и нежностью, что мне захотелось плакать, но не от горя, а от счастья. Мимолётное мгновение спустя Эдвард вновь накрыл мои губы своими. На этот раз поцелуй был долгим и размеренным, весь мир был перед нами на коленях, солнце не смело бы встать без нашего согласия, а ночь покинуть чертог неба. Любовь управляла временем, даря вечность, растянутую в мириады неповторимых мгновений.
...Едва успев отдышаться после очередного поцелуя, мы набросились друг на друга снова - уже более осмысленно, добираясь до тел, до кожи, разбрасывая, как попало "глупые тряпки" и "ненужную броню". Набросились жадно, и я тянула его на себя, цепляясь за локти, за спину, предплечья, пальцы, тянула ближе и теснее, обхватывала ногами. И от этого еще ближе и теснее, и его лицо - чуть высвеченное скупой луной и дыхание - как в бреду, и горят щеки, горят губы, которые Эдвард - так верно находит своими губами, находит и впивается снова, снова... без конца.
...Гладкая, холодная кожа Эдварда обжигает губы, легкое отрывочное дыхание обжигает кожу, а он, приподнимаясь, тянет дорожку поцелуев снизу вверх, задерживаясь, чтобы сказать - и это получается легко, удивительно, потрясающе легко, и слышно почти бессознательное "ждал тебя". И непонятно, что имеет в виду Эдвард - два прошедших года или настоящее мгновение, и, на самом-то деле неважно, что он имеет в виду, важно, что его глаза оборачиваются вдруг дурманными зазывными омутами, в которых хочется тонуть, тонуть, тонуть... бесконечно. Бесконечно, бесконечно - слово выстукивает в висках, задавая ритм движениям, а потом теряются все слова вместе со своими смыслами, и вообще все теряется, кроме молча улыбающегося Эдварда - и он настолько прекрасен сейчас, что смотреть больно, проще закрыть глаза...
...А потом всё вдруг кончилось, наступила тишина. Мне казалось, что мое сердце остановилось, я открыла глаза, но ничего не увидела, кроме белой пустоты. И в этой пустоте неровными очертаниями проступал силуэт Эдварда. Наслажденье захватило до кончиков пальцев, заставляя падать в чёрное пространство с огромной высоты. Меня будто окатило холодной волной с ног до головы, дыхание спёрло в груди, к глазам снова подступили обжигающие слёзы и, сфокусировав взгляд, я вновь вернулась в маленькую комнату, сквозь окошко которой заглядывала, серебря всё вокруг, желтоглазая луна.
Я почувствовала, как Эдвард давит на меня весом своего тела, увидела капельки пота, скатывающиеся по его лицу и словно только сейчас заметила ужасающие шрамы, которыми сплошь было покрыто тело Эдварда. Я потянулась и поцеловала его шрамы. Он уткнулся в изгиб моей шеи, слегка прикусывая кожу там, где под кожей бешено бился пульс.
...Так правильно, так хорошо, так и должно быть... всегда... и как не хочется засыпать, как не хочется ускользать от него... Я обняла Эдварда за шею и положила голову ему на грудь, напротив самого сердца. Прохлада его кожи давала ощущение защищённости, как будто я снова оказалась дома, как будто не было последних двух лет несчастий и горя, и все стало, как было до страшной разлуки.
- Эдвард... - я потянулась губами к его влажному, в прохладных капельках пота виску, и так замерла, произнося вслух то, о чем только что думала - так не хочется засыпать...
- Я здесь - эхом отозвался он, мигом уловив мои мысли - я здесь, засыпай, любимая моя. Я никуда не денусь.
- Обещаешь? - слабо усмехнулась я, чувствуя, что вот-вот соскользну в сон.
- Обещаю, конечно - и, поверив, что Эдвард никуда не исчезнет, и все будет хорошо, я провалилась-таки с головой в упругую перину сна.

Добавлено (25.05.2009, 13:51)
---------------------------------------------
Эдвард.

Уверившись, что она заснула, я просто лежал рядом еще какое-то время, тихо-тихо, почти не дыша даже, мучительно закрыв глаза. В мозгу стучали тамтамы. Мне было чертовски плохо. Еще хуже было от того, что совсем недавно я был так счастлив. Так безрассудно, безрассудно, безрассудно счастлив, теперь же от страшной правды некуда было прятаться, и стало страшно. Не за себя - за Беллу. Что же я наделал... что же делать теперь...
Я снова взглянул на нее, и чувство жалости, которое нельзя было вытравить или просто задвинуть подальше, пронзило меня насквозь. Ведь она по-прежнему верила мне, позволила прикоснуться к себе, позволила растравить старую рану… почему же я вынужден так поступать с ней? Я усмехнулся своим невесёлым мыслям – ответ прост – потому что мы сделали друг для друга всё, что могли, она – для меня, а я для неё. Мы выпили горечь друг друга, заставили сердца биться и гореть, но, все же, похоже, мы были они слишком разными, пугающе разными, чтобы быть вместе. Я перебирал в голове всевозможные варианты, но не мог найти подходящего. Сделанного не воротишь. Стоит один раз принять решение, и ты получишь ту жизнь, которую заслуживаешь. Ты сам кузнец своего счастья.
Очередная сказка в моей жизни не получит продолжения. Словно книгу отложили, так и не дочитав. Или же в ней оказались вырваны последние страницы. Второе вернее. Потому что к недочитанной книге можно вернуться, а здесь – нет.
В суровой реальности не было места для нас с Беллой вместе, только по отдельности. Для меня же и вовсе не было теперь места.
И я вдруг понял, что отчаянно хочу спрятаться в кольце ее рук. И мысль показалась постыдной и недостойной. Остатки благоразумия ощетинились в душе. И тогда я просто ушел.
Я осторожно высвободил руки из-под Беллы. Медлить не стоило, иначе я уже не смог бы уйти. В горле стоял комок, пока я одевался, а сердце предательски колотилось в груди, но всё же, я знал, что поступаю правильно.
...Пройти через бесконечно длинную комнату целых восемь шагов оказалось легко. И не вздрогнуть, когда она окликнула меня во сне, было тоже легко. Открыть дверь и выйти в коридор оказалось легко. И сделать первые двенадцать шагов тоже – легко. А потом я вдруг споткнулся и, едва удержав равновесие, обернулся. Почти ждал, что увижу ее у оставленной двери, сонную, испуганную и растерянную. И был готов сдаться и вернуться к ней, потому что я проиграл в этой битве.
Но она не проснулась, не вышла, не позвала. Все складывалось как нельзя хорошо, но тогда почему же, почему же, я никак не мог уйти?..
- Сбегаешь? - измученный голос Элис настиг меня уже внизу, в гостиной.
Последние несколько часов я подсознательно закрывался от мыслей моей семьи, отчаянно пытаясь уберечь крохи своего счастья и не скатиться раньше времени в бездну отчаяния, но Элис мне игнорировать не удалось.
Дуглас подправил воспоминания моей семьи, но, похоже, он забыл - или намеренно выпустил из виду - что Элис может видеть будущее. Она увидела последствия моего контракта, и заплатка на ее памяти не выдержала. Элис обо всем догадалась.
- Почему ты ей ничего не сказал? - это прозвучало так резко, что я вздрогнул.
- Чего не сказал? Кому не сказал? - я был готов пойти на что угодно, лишь бы избежать неприятного разговора.
- Белле - Элис понизила голос, но резкие интонации остались как были.
Мы никогда не говорили друг с другом в таком тоне. Никогда.
- О чем? - я приготовился к обороне.
- О твоей сделке, или что ты там заключил! Эдвард, не делай вид, что ты не понимаешь меня. О том, почему она до сих пор жива. И о том - она сделала глубокий вдох, зажмурившись, встряхнула головой - о том, какую цену ты заплатил за ее жизнь?
Я ждал этого вопроса. Ждал и боялся до дурноты - и, когда услышал, эта дурнота навалилась с ужасающей силой, заставляя опускать голову - низко, еще ниже, совсем низко. Виноват. Страшно виноват. Два года виноват.
И оправдываться нечем.
- Я не могу - это прозвучало совсем безвыходно. - Пойми меня, пожалуйста. Пожалуйста...
Шепотом, все шепотом. Белла услышит.
- Ты опять все за всех решил, так? - чтобы не видеть ее такого умоляющего, убитого горем лица, я отвернулся - когда ты научишься брать в расчет чувства других людей, Эдвард? Когда ты научишься решать, черт возьми, не в одиночку, а хотя бы, изредка вспоминая, что у тебя есть семья?! Мы бы нашли выход!!!
- Какой? - говорить было тяжело, очень тяжело. - Не было у нас другого выхода.
Она пропустила мою реплику мимо ушей и повторила:
- Почему ты не сказал?
- Я наделся, что...
- Что? - перебила Элис, уже через секунду не понимая, зачем она это сделала. - Что?
- Не знаю! - шепотом крикнул я - Я не знаю, на что. Да какая теперь разница, на что? На чудо!..
- Скажи честно, Эдвард - чертово это бессильное, бесполезное раздражение не отпускало, саднило, грызло изнутри, и я, развернувшись, чуть подался вперед, чтобы смотреть Элис в глаза. Ругались мы по-прежнему почти шепотом - ты понимаешь, что второй раз твоей смерти она не перенесет?
- А что мне еще оставалось?! - собравшись, наконец, для ответа, я вскинулся на ее слова, яростно ударив ладонями по спинке стула, за которую до этого цеплялся, как за соломинку, едва выговаривая слова от ярости - что мне оставалось ей сказать?! Что я сегодня умру? Да, я не смог!! Это убило бы ее прямо там!! Ты же видела, как она была счастлива! - чувствуя, что вот-вот сорвусь в крик, я зажал себе рот.
Медленно, с трудом дыша, и не отводя глаз друг от друга, мы приходили в себя.
-Ты понимаешь, что она умрет вслед за тобой? Воспользуется первой же возможностью последовать за тобой.
Я упрямо покачал головой.
- Белла слишком любит жизнь.
- Белла слишком любит тебя, идиот.
Повисла долгая, тяжелая тишина.
- Элис...
Голос у меня был очень тихий. Неожиданно тихий - после того, как воздух между нами, казалось, звенел от накала - до того вызывающими были брошенные друг другу упреки.
- Я ведь не виноват.
Ну почему эта утвердительная фраза - произнесенной стала похожа на вопрос?
Или вопрос только у меня в голове?
- Знаю. Она тоже, Эдвард - прошептала Элис в ответ и уронила вдоль тела ставшие слишком тяжелыми руки - никто не виноват.
Мы смотрели друг на друга так беспомощно, как будто были теми детьми из сказки, которые потерялись в лесу, потому что птицы склевали крошки хлеба, по которым предстояло найти дорогу домой.
Надежды не было.
И, осознавая это, Элис медленно и как-то очень тяжело, несвойственно ее всегда легким движениям, как будто ей все сорок лет, опустилась на стул и сложила перед собой руки - аккуратно, как школьница.
Я шагнул вперед, закрывая глаза, и обнял ее за плечи.
- Ну и запутался же я. Ну и запутался.
С закрытыми глазами и стиснутыми зубами она мучительно кивнула и, уже отстраняясь, совсем обычным, ровным тоном сказала:
- Сейчас сюда войдет Эммет.
Я кивнул.
- Ну что, когда выезжаем домой? Сегодня? - его голос звучал, как ни в чем не бывало, да и в мыслях никаких подозрений не было.
Мы оба выдохнули: ссору он не слышал.
- Завтра - вместо меня ответила Элис, ненавидя себя за это вранье - завтра.
Иди к ней. Ты не можешь так поступить с ней и уйти, не попрощавшись. Ты должен ей все объяснить - мысленно добавила она.
Я кивнул, развернулся и медленно, с трудом заставляя себя двигаться, стал подниматься наверх.
Ребят, чего вы такие странные? Что-то произошло? - недоумевал Эммет.
- Где ты был? - Белла сразу проснулась, как ни старался я как можно тише закрыть дверь, и села на постели - Обещал, что не уйдешь, а сам ушел.
В ее голосе сквозили испуг и отчаяние, а я уже сидел рядом, и гладил, гладил ее по лицу, нежно-нежно-нежно - не мог оторвать руки, подушечки пальцев помнили ее лицо наощупь, и как будто спотыкались, ощущая вдруг небольшие, едва заметные неровности там, где раньше не помнили...
- Говорил с семьей, - легко солгал я, глядя ей в глаза - Ты плачешь?
- Нет, нет! - она замотала головой, не чувствуя совсем, что в углах глаз и впрямь вскипают слезы. - Нет...
- Ты плачешь... - большими пальцами я стер соленые капли с ее щек - почему ты плачешь, Белла? Почему?
- Не плачу, - шепотом запротестовала она, замотала головой – Я не плачу, сердце мое, не плачу.
- Почему ты плачешь? - я потянулся губами к ее лицу. Влажные следы на нем имели вкус солоноватой горечи - Почему, Белла, почему ты плачешь...

Саундтреки к этой главе:
the_veronicas_-_untouched - к первой части (ночь Эдварда и Беллы)
evanescence_-_where_will_you_go - ко второй части (разговор Элис и Эдварда)

Не открывая глаз, я узнала его присутствие совсем близко и беззвучно засмеялась.
- Я вовсе не сплю!
- Ну конечно, - исходящая от его тела прохлада стала ближе, дыхание, следом губы защекотали ямку за ухом. Я хихикнула, повела плечом — дорожка поцелуев тут же сместилась на него. Тогда я чуть приподнялась, находя губы Эдварда своими, и на несколько минут мы забыли обо всем, пока до меня не донесся дразнящий запах. Я отстранилась и потянула носом воздух.
- Ммм... как вкусно пахнет!
- Завтрак, моя любимая.
- Завтрак? - Я окончательно открыла глаза.
- Ты спала, я не стал тебя будить, пока готовил еду.
- Что?!
Мне так не хотелось засыпать, упускать хотя бы минуту!
- Сколько я проспала?! - я испуганно приподнялась на руках - Почему ты меня не разбудил?
- Ты спала так сладко - он поцеловал меня в плечо - и потом, сон был тебе необходим! По-моему, ты вполне заслужила отдых.
Я охотно признала бы правоту Эдварда, если бы хитрая улыбка не придавала его словам двойной смысл.
- И не знаю, как ты, а я умираю от голода - он так красноречиво подмигнул, что последние сомнения о двойном смысле у меня улетучились окончательно.
- Благодать - я томно потянулась. Тело стало каким-то по-новому гибким, легким, и вообще ощущалось совсем иначе. И не только тело. Неужели причиной всему те минуты, в которые мы не разжимали ошеломленных объятий на этой кровати?
- Ни души вокруг, можно даже не одеваться.
Эдвард покосился на меня, проворчал что-то совершенно неразборчивое, но определенно одобрительное. Покосился еще раз и ухмыльнулся.
- А сейчас ты скажешь, что всю жизнь мечтала о таком утре.
- Ну... - я еще раз сладко потянулась на перекрученной простыне и оглядела пол, на котором вперемешку валялась моя одежда.
Эдвард колдовал над сервировкой завтрака.
- Кушать подано, Ваше Величество - он подал мне поднос с едой.
- О-о! - я засмеялась - а не кажется ли тебе, что твое призвание быть шеф-поваром в каком-нибудь ресторане?
Эдвард прищурился, прикидывая ответ, а потом подмигнул.
- Думаешь, мне еще не поздно сменить занятие?
- Несомненно - скрестив ноги на арабский манер, я потянулась за сандвичем - тебе бы очень пошло подавать мне кофе в постель...
- Э, нет - Эдвард и бровью не повел - тебе бы я подавал в постель себя.
- А, ты! - я почти задохнулась от такой наглости, но тут же небрежно фыркнула - прекрасен, - и притворно закатила глаза - совершенно прекрасен!
- Да, ты мне тоже очень нравишься.
- Ах, даже так?!
- Эй, только без кулаков!
- А ты не давай повода их применять!
Затеялась веселая возня, которая в результате закончилась демонстрацией мужской силы. И, черт побери, мне нравилось, что он сильнее. Особенно после того, как две минуты спустя поднос аккуратно переставили на пол, а следом полетела одежда Эдварда. Тихий смешок, мои руки обвиваются вокруг его шеи, и следом накатывает желание, и мы вздрогнули в одновременном движении навстречу друг другу, и все повторяется. И вновь я жалобно застонала извечное еще-пожалуйста-да, безошибочно ответив на его ритм, заставляя его выгибаться, напрягаясь, в моих объятиях, а потом безвольно обмякнуть, переводя дыхание, и я снова смеялась, почему-то хрипло шепча - нет, подожди, полежи еще, как будто нас кто-то мог подслушать, как будто боялась, что кто-то сглазит… Все повторяется. Только лучше. Движение в движение.

- Эдвард, а ты ничего не забыл? - возмущенный голос перенес нас с небес на землю.
Элис.
- Черт. Дверь! - испуганным шепотом вскрикнула я, натягивая покрывало чуть ли не до ушей.
Счастье, что мы хоть под покрывалом!!
...Вопрос в другом - когда именно мы укрылись?...
- Черт, - машинально повторил за мной Эдвард.
И мы оба, растерянно глядя в глаза друг друга, задались только одним вопросом: что Элис успела увидеть из того, что происходило в этой комнате пять минут назад?
- Мамочка - по-детски прошептала я и зажмурилась, отчаянно желая провалиться сквозь землю немедленно. Сейчас же. Сие же мгновение. И залилась краской от груди до щек - мгновенно - мамочка моя.
- Отставить панику - шепотом приказал Эдвард - по тону непонятно, он что - смешным это находит?!
- Нет, Элис, я ничего не забыл, просто, знаешь ли... так хотелось поваляться подольше - ответил он.
Элис прыснула, и я, наконец, набралась смелости открыть глаза. Элис стояла в дверях и смотрела на нас со всей укоризной, на которую была способна, но это укоризна совсем не того рода, которую я ожидала.
И я медленно-медленно выдохнула и выдавила не очень уверенную улыбку.
- Ой, Беллз, а почему у тебя такое лицо, как будто ты увидела привидение? Элис разве привидение? - в дверном проеме появилась довольная физиономия Эммета.
Я, еще не совсем уверенная в твердости голоса, только отрицательно покачала головой, краем глаза машинально проверяя, насколько высоко натянуто покрывало.
- Иди отсюда - Эдвард был в сто раз хладнокровнее меня. Внешне, во всяком случае, совершенно точно - мы целовались.
- Целовааааааались? - пакостно хихикнул Эммет. - Теперь это так называется?
- Иди отсюда! - рявкнул Эдвард, и швырнул в брата подушкой. Эммет пригнулся, и подушка угодила в лицо подошедшей Розали, которая тут же отправила ее обратно и, мимоходом отвесив подзатыльник Эммету, гордо удалилась.
- Ой, да ладно тебе злиться, все равно весь дом слышал, как вы "целовались" - на последнем слове, Эммет изобразил пальцами кавычки.
- Эммет, я тебя убью! - рявкнула я, и, продолжая надежно кутаться, подхватила в изножье кровати рубашку и боксеры Эдварда, нырнула с ними под покрывало и выбралась уже одетой.
Спустив ноги на пушистый ковёр, я попыталась придать себе более или менее презентабельный вид, - у Эммета сейчас и без того слишком много поводов для шуток в мой адрес, что бы давать ему новый повод, в виде какого-нить оголённого участка тела. Убедившись, что одежда сидит на мне нормально и ни куда соскальзывать не собирается, я встала, и, метнув полный злобы - взгляд на Эммета, стала медленно подходить к нему.
- Белла у тебя такой вид, будто ты собираешься надрать мне задницу - смеялся он: - ты ведь не собираешься этого делать? Или всё-таки собираешься? - давился в приступах истерического смеха Эммет.
- Она собирается, брат. Собирается - послышался насмешливый голос Эдвард.
Метнув последний убийственный взгляд в сторону Эммета, я сорвалась с места и со всех ног понеслась в его сторону, молясь лишь об одном, чтобы не споткнуться и не упасть по дороге, и слава небесам, меня услышали. Когда до цели оставалось буквально пару метров, до Эммета видимо дошло, что пора смываться, и он поспешил ретироваться в коридор. Я хотела было побежать за ним, но маленькие, сильные ручки Элис вцепились в меня мёртвой хваткой и потащили по направлению к ванной.
- Элис отпусти меня сейчас же - кричала я, пытаясь вырваться из её цепких рук.
- Хватит брыкаться, лучше давай, отправляйся в душ - она запихнула меня в ванную комнату и попыталась содрать рубашку Эдварда со словами: - снимай это, я тебе сейчас принесу нормальную одежду, хотя ты неплохо смотришься и в этом, - заговорчески подмигнула она.
- Чёрт, Элис. Я ещё не закончила с твоим братом - всё ещё злясь проговорила я.
- С каким именно? - насмешливо поинтересовалась она, скрывшись за дверью.
- Элис!!! - в ответ раздался лишь насмешливый перезвон колокольчиков моей подруги.
Мне ничего не оставалось делать, как смириться со своей участью и последовать наставлениям Элис.
Стянув с себя одежду, я встала под горячие струи душа. И мгновение спустя тянущее ощущение внизу живота стало постепенно испаряться, но это происходило до того, как сквозь шум воды я услышала:
- Позволишь присоединиться?

Добавлено (25.05.2009, 13:59)
---------------------------------------------
Оглянувшись на звук бархатного голоса, я увидела перед собой самого Адониса. Неужели можно быть таким идеальным? Растрёпанная копна бронзовых волос, глаза, полные страсти и неприкрытого желания, игривая улыбка, широкие плечи, мускулистая грудь, рельефный накаченный живот и... у меня перехватило дыхание и сердце, пропустив пару ударов, сразу же, забилось в бешеном ритме... шёлковая простыня, обмотанная вокруг бёдер висела слишком низко, непростительно низко...
Одного взгляда на это божество было достаточно, что бы воспламенить во мне огонь желания, вызывающий неимоверно приятное, тянущее чувство внизу живота.
- Что ты здесь делаешь?
- Решил к тебе присоединиться, ты ведь не против?, - игриво поинтересовался он. Я метнула взгляд за его спину:
- Может, ты прикроешь хотя бы дверь, не хотелось бы повторить утренний инцидент.
- Нам не помешают - низким голосом ответил он, медленно приближаясь ко мне.
- А как же Элис?
- Её нет - он сделал ещё пару шагов в мою сторону.
- А... - он отодвинул стеклянную дверцу разделяющую нас и закрывая её произнёс:
- Эммета с Роуз тоже нет, - по его телу заструились капельки воды, стекая по обнажённому торсу, всё ниже и ниже, теряясь где-то в тёмном шёлке простыни. А расстояние между нами всё сокращалось. - Они все ушли.
- Хочешь сказать, что в доме абсолютно никого.... - последний шаг назад, и я оказалась прижатой к стене. Наши лица разделяли буквально миллиметры, в глазах дикая страсть...
- ...кроме нас, - прошептал бархатный голос, склоняясь всё ниже и ниже, нежно прокусывая тонкую кожу на шее, при этом не переставая шептать слова любви.
И опять обхватывая его шею руками, я притягиваю его к себе, впиваясь неистовым поцелуем в губы, самозабвенно целуя, а затем, вцепившись в его плечи, судорожно хватаю ртом воздух, что б после вновь прильнуть к его губам... Разделяющая нас грань, невыносима и в следующий миг, тёмно-синий шёлк летит прочь, позволяя нашим телам слиться воедино, стирая давно несуществующие границы... Раз за разом, мы словно в самозабвенном танце - двигаемся навстречу нашим душам. Упоённо, то шепча, то выкрикивая имена друг друга, переплетая с безмолвным "Люблю... Люблю... Люблю!" И так раз за разом, пока в обессиленном экстазе не сползаем вниз по мраморной стене душа, тяжело дыша...

Спустя сорок минут я стояла перед зеркалом и вертела в руках свою блузку, разглядывая два крошечных, совсем незаметных, темно-красных пятная рядом с воротом. Я ничего с собой не могла поделать, не могла отогнать тревожные мысли, заставить себя успокоиться, загнать неприятное воспоминание о вчерашнем сне в глубины памяти. Почувствовав мелкую дрожь - от холода, разумеется - я быстро натянула блузку на себя и распустила волосы, как будто от этого пятнышки могли исчезнуть. " Чертовщина какая-то", - подумала я, а потом, чувствуя, как сердце ноет и ноет и не хочет успокоиться, внимательно осмотрела в зеркале шею. Не найдя ничего похожего на следы укуса, рассмеялась собственной глупости.
Дверь позади меня открылась, и появился Эдвард, уже полностью собранный и готовый к выходу. Подошел и обнял меня сзади, внимательно разглядывая мое отражение в зеркале. Я вздрогнула от его прикосновения и постаралась выровнять дыхание, хоть и понимала, что это бесполезно - судя по довольной усмешке Эдварда, он уже все заметил.
- Я говорил, что синий тебе идет? Ты прекрасна... querida Isabel - Эдвард задумчиво усмехнулся, пропуская сквозь пальцы седую прядку в моих волосах, на глазах становясь вдруг старше, намного старше, и я испугалась - одновременно этой разительной перемены и собственной мысли - неужели я выгляжу такой же... вот такой... после всего, что произошло за два года?
Я посмотрела в его черные глаза.
- Ты голоден - чтобы стряхнуть нечаянный морок, сказала я - и сразу знакомо больно с левой стороны, потому что слишком неожиданно и скоро становится ясно, что старая проблема по-прежнему стоит между нами.
- Не больше, чем обычно - неопределенно повел плечом и взъерошил волосы на затылке - итак, я думаю, нам пора выходить. У нас с тобой сегодня большие планы.
- Куда мы идем? - удивилась я.
- Увидишь - загадочно улыбнулся Эдвард и, взяв меня за руку, вышел из комнаты.
Мы остановились на пороге дома, откуда открывался прекрасный вид на бескрайнее море. Невольно залюбовавшись этим зрелищем, я и не заметила, как в следующий момент оказалась заброшенной на спину Эдварда.
- Эй, ты чего?
- Как чего? У нас же планы, или ты забыла? - насмешливо поинтересовался он.
- Как я могла? - в притворном ужасе спросила я - и всё же... куда... мы... собираемся? - шептала я, целуя его шею.
- Ах, ты моя маленькая, хитрая девчонка, пытаешь провести грозного хищника?! - устрашающе заговорил Эдвард.
- Вовсе нет. Всего лишь пытаюсь разузнать, куда мы направляемся.
- Скоро увидишь. Закрой глаза.
Я послушно прикрыла глаза, и мы понеслись сквозь ветра, туда, где меня ждал сюрприз...

- Подожди ещё немного, не открывай глаза - попросил Эдвард, когда мы остановились.
- Хорошо.
Он осторожно поставил меня на землю и, придерживая за талию, повёл куда-то вперёд.
- Уже можно открывать?
- Нет, подожди, ещё чуть-чуть.
- Эдвард, ты же знаешь, что я не люблю сюрпризы - меня уже стали раздражать эти тайны.
- Этот тебе понравиться, обещаю.
Мы шли ещё какое-то время в полной тишине, потом до моего слуха стал доходить какой-то шум, какие-то голоса.
- Мы почти на месте - сказал Эдвард.
И буквально через пару минут мы вышли - насколько я могла судить будучи с закрытыми глазами - на какую-то площадь, или просто шумную улицу.
- Теперь смотри.
Я открыла глаза и увидела перед собой огромную небывалой красоты площадь, расположенную вдоль набережной. Поморгав пару раз и убедившись, что это не сон, я стала озирать по сторонам. Разноцветные каменные домики со свисающими цветами у каждого окошка, какие-то сувенирные лавочки, небольшие кафешки, красивые фонарные столбы, несколько мостиков, а на воде раскачиваются сотни лодочек - гондол... У меня перехватило дыхание от небывалой красоты города...
- Венеция... - восхищённо произнесла я, кажется вслух.
Эдвард прижался ко мне сзади и, положив подбородок на моё плечо, прошептал бархатным голосом:
- Нравится?
- Очень - только и смогла вымолвить я, уставившись на раскачивающуюся на воде гондолу.
Эдвард проследил за моим взглядом.
- Хочешь покататься?
- Конечно.
- Тогда чего мы ждём?! Пошли - он потянул меня к берегу и, подойдя к самой красивой гондоле, начал что-то говорить гондольеру на итальянском. Минуту спустя, уютно устроившись на мягких креслицах гондолы, мы приготовились к путешествию в прекрасную и такую далёкую Венецию.
Мы проплывали мимо старинных зданий невероятной красоты, историю которых мне тихо нашёптывал Эдвард, проплывали под маленькими мостиками, с которых иногда свешивались любопытные туристы и оживлённо махали нам, что-то радостно выкрикивая... Я узнавала историю этого замечательно города из уст самого любимого мужчины на свете, забавный гондольер в полосатой рубашке что-то подпевал под звуки льющийся откуда-то музыки, но я слышала только один голос на всём белом свете, голос, который сейчас шептал мне на ушко слова любви на всех языках мира, я тихо посмеивалась и была безмерно счастлива, здесь и сейчас.
Я была настолько счастлива и погружена в свои раздумья, что сразу и не заметила, как наша лодка уже подплыла к какой-то оживлённой улице, на которой нам, судя по всему, придётся сойти.
Поблагодарив гондольера и расплатившись с ним, мы поспешили к сувенирным лавкам, которые располагались по всему периметру улицы.
Чего тут только не было. Мы успели рассмотреть бесчисленное множество всевозможных украшений из венецианского стекла, забавные и причудливые шляпки, мини-гондолы на любой вкус и традиционные статуэтки в виде знаменитых строений Италии... Не оставив без внимания ни одну сувенирную лавочку, мы подходили к каждой и что-то рассматривали, шутили и просто были вместе. Уже выходя с торговой улицы на небольшую площадь, моё внимание привлекла небольшая лавчёнка находившиеся в самой тени улицы. Там продавались знаменитые венецианские маски. Недолго думая я направилась именно туда, Эдвард в лёгком недоумении двинулся следом. И уже добравшись до магазинчика он, наконец понял, что так привлекло моё внимание. Тут же началось, уже традиционное подшучивание над продаваемыми безделушками, лёгкие поцелуи и шуточные потасовки за завоевание понравившейся вещи.
Пятнадцать минут спустя мы уже выходили на площадь, счастливые и довольные. Я шла, молча думая о том, какой сегодня замечательный день и крутила в руках купленную маску. Эдвард украдкой поглядывал на меня и чему-то ухмылялся.
- Я смотрю, маска тебе уже нравится больше чем я?! - шутливо поинтересовался он, хватая меня в капкан своих рук.
- А что если так? - так же шутливо поинтересовалась я.
Он ничего не ответил, а лишь стал приближать своё лицо к моему. Когда от его губ меня отделяли буквально миллиметры, я нацепила маску, и Эдвард поцеловал фарфоровые губы. Отстранившись, он в недоумение уставился на меня, а затем хищно произнёс:
- Ты играешь с огнём, Белла.
- Неужели? - ловко вывернувшись из его рук, и оставив Эдварду лишь маску, я понеслась вперед по каким-то проулкам. Сзади донесся смех Эдварда. Я знала, что здесь, когда кругом люди, ему придется вести себя, как человеку, и поэтому решила немножко повеселиться.

Добавлено (25.05.2009, 14:00)
---------------------------------------------
Мне на встречу выскакивали все новые проулки, дыхание сбилось от усталости и смеха, а я все бежала и смеялась, периодически оглядываясь на Эдварда, которого ситуация веселила нисколько не меньше меня. То, догоняя, то опять отпуская, попутно целуясь друг с другом, мы бежали по узким улочкам, безудержно смеясь. Редкие прохожие оглядывались на нас с улыбкой. И я в очередной раз вырвалась из его объятий и завернув в ещё один из многочисленных поворотов понеслась прочь, стараясь скрыться. Хотя я и знала, что Эдвард найдёт меня. Он что-то крикнул мне, но ветер, свистевший в ушах, унес его слова, а в следующую секунду я свернула за угол, оказавшись в тупике. Прижавшись к стене, я стояла, пытаясь выровнять дыхание, и все ждала, что Эдвард вот-вот появится из-за угла с видом победителя. Осторожно выглянув из-за стены, я оглядела узкую улочку. По мостовой склонялись какие-то люди, прошла группа туристов, но...
Где Эдвард?
По-моему телу пробежала дрожь ужаса. Сердце забилось с удвоенной силой, а по спине поползли мурашки.
Где Эдвард?!
Я раз за разом оглядывала тесную улочку, хотя и понимала, что прятаться там негде. Колени предательски задрожали, а к глазам тут же подступили слезы.
- Эдвард? - тихонько позвала я, и в ту же секунду меня сзади обхватили сильные руки.
- Неужели ты думала убежать от меня? - тихо прошелестел он мне на ухо, аккуратно прикусив мою шею там, где бешено бился пульс.
Сердце на секунду замедлило свой ритм, а затем забилось вдвое быстрее, но уже не от страха.
- Ты меня напугал - сказала я, пытаясь восстановить дыхание - где ты был?
- Наверху - неопределенно ответил Эдвард - смотрел на тебя.
Я резко развернулась, и наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Его глаза светились такой любовью и нежностью, что мне стало стыдно за свой сиюминутный страх. Ведь мы с Эдвардом вместе и он никогда-никогда не оставит меня.
- Ты раздразнила меня - усмехнулся Эдвард. В его черных глазах плескалось нечто трудноопределимое - и теперь я тебя съем.
- Аааа - в притворном ужасе закричала я, и опять вырвавшись из его объятий пробежала чуть вперёд и в следующий миг была вновь прижата телом Эдварда к стене. Его губы накрыли мои и в один миг, мир вновь перестал существовать, была только я и он, только мы... Поцелуи, то страстные, то нежные, и всегда упоительно прекрасные. Мне хотелось целовать его вот так, вечно, но в следующий миг Эдвард отстранился. В его глазах плясали бесенята и какая-то, понятная только ему одному - радость... Он хитро прищурился и, наклонившись к самому уху спросил:
- Слышишь?
Я прислушалась, пытаясь понять, что он имеет ввиду, и тут же услышала божественные звуки скрипки. На моём лице заиграла улыбка. Эдвард заметил это и, отстранившись, взял меня за руку, увлекая за собой. Мы вновь бежали по узеньким улочкам и смеялись, спеша на звук дивной мелодии.
Наконец выбежав на просторную улицу, мы увидели источник мелодии. Молодой паренёк играл на скрипке, а проходившие мимо люди с удовольствие вслушивались в звуки скрипки, иногда подкидывая монетки в чёрный футляр.
- Могу я пригласить Вас на танец мисс? - спросил Эдвард, галантно подав руку и слегка поклонившись.
- Разумеется, мистер Каллен, - сделав наигранный реверанс, я подала ему руку, и он тут же привлёк меня к себе. И как когда-то, приподняв и поставив себе на ноги, закружил нас в танце.
Мы вальсировали по всему периметру небольшой площадки и неотрывно смотрели друг другу в глаза... Мы не просто танцевали на мощеной булыжником улице, нет, мы сами исполняли песню любви. Редкое единение двух людей - когда каждая клеточка твоего тела чувствует, отвечает на движения другого, когда дыхание сплетено в один узор, и тела находятся в полной гармонии. Это был не танец, это была сама любовь.
Шаг.
И раз два три.
Скрипка стала играть быстрее, ускоряя темп.
И раз два три...
Всё вокруг слилось в одно большое, яркое пятно...
И раз два три...
Лишь два омута бездонной пропасти, смотрели на меня с невероятной нежностью и любовью...
Раз два три...
Глаза это зеркало души...
И раз два три...
Если у этих глаз нет души, то её нет ни у одного существа на этой планете...
И раз два три. Раз два три.
Мелодия подходит к своему логическому завершению.
.... два три. Раз два три. Раз два три...
Безмолвное "Люблю" и последние аккорды мелодии смолкают...
Несколько минут мы стояли в звенящей тишине, а потом все вокруг взорвалось аплодисментами и свистом. Вздрогнув, я огляделась по сторонам и только сейчас заметила, что мы собрали вокруг себя приличную толпу. Сам скрипач свистел, засунув два пальца в рот, а затем что-то закричал на звонком итальянском. Заметив фотокамеру в руках любопытного иностранца, я вздрогнула и, залившись краской, уткнулась в плечо Эдварду, желая провалиться сквозь землю.
- Господи - простонала я - Эдвард, что они кричат?
- Они в восторге - рассмеялся он, зарывшись пальцами мне в волосы - повторим на бис?
- Нет! - перепугалась я.
Он расхохотался и, взяв меня за руку, куда-то повел, придерживаясь тени, и с неодобрением поглядывая на небо. Облака на несколько секунд расступились и открыли нашему взгляду солнце, которое постепенно начинало клониться к закату. Эдвард прищурился, а затем, развернувшись, впился мне в губы страстным поцелуем. Я не ожидала такого напора, но с радостью ответила ему.
- Ты так изменился - сказала я первое, что пришло в голову, когда его губы перестали терзать мои и я смогла перевести дыхание.
Эдвард слегка нахмурился.
- И в чем же это выражается?
- Ну...ты перестал сдерживать себя. Стал увереннее и избавился от самобичевания - осторожно ответила я - и мне это нравится.
Он ослепительно улыбнулся. Мое сердце вновь сбилось с ритма, едва успев восстановить его.
- Ты тоже изменилась.
- И в чем это выражается? - передразнила я Эдварда.
- Ты перестала падать.
Я рассмеялась, отметив, впрочем, про себя, что он прав. Некоторое время мы просто шли молча, держась за руки, и вскоре вышли на центральную площадь Венеции - площадь Сан Марко.
- Изменился, говоришь - хмыкнул Эдвард, словно обращаясь к самому себе.
- Да. Ты стал совсем нестрашным - я показала ему язык - всю солидность растерял.
- Ах, так? Не боишься, значит? - вкрадчиво поинтересовался он. Я с готовностью закивала. На лице Эдварда появилась странная усмешка - а если я сделаю...так?
Он резко подхватил меня на руки и усадил себе на шею, как пятилетнюю девочку. Я взвизгнула и рассмеялась, обхватив его шею руками, а Эдвард, подбежав в самый центр площади, закружился вокруг своей оси. Мир превратился в сплошное радостное цветное пятно, мимо проскальзывали улыбающиеся лица людей, прямо надо нами в воздух вспархивали голуби, я раскинула руки в стороны, и мне казалось, что сама я лечу куда-то в небо, настолько щемящим и радостным было чувство, охватившее меня с ног до головы. И в этом детском восторге растворялись все страхи, переживания и горести последних двух лет, словно это был далекий и не самый приятный сон.

Добавлено (25.05.2009, 14:01)
---------------------------------------------
***

Я сидела, прислонившись спиной к теплому и слегка влажному валуну, а Эдвард, положив голову мне на колени, тихонько напевал себе под нос мою колыбельную. Я гладила его по волосам, чувствуя, как сладкая истома разливается по всему телу уже только от того, что он рядом, и я могу к нему прикоснуться.
- Это было замечательно - тихо сказала я, глядя на Эдварда и едва сдерживаясь, чтобы не зажмуриться от его ослепляющей красоты - спасибо тебе за этот день.
- Это тебе спасибо - он ласково погладил внешнюю сторону моего запястья большим пальцем - обычное его, и уже почти забытое мной, сдержанное проявление любви и нежности.
Я улыбнулась. Набежавшая волна лизнула носки моих туфель и отхлынула.
- Да...оказывается, от поездки в Италию можно получить массу приятных впечатлений, а не только кошмары - не задумавшись, сказала я, а потом, опомнившись, тревожно заглянула в лицо Эдварда, и тут же узнала тот взгляд, который ловила на себе в течении всего дня, когда он думал, что я на него не смотрю.
Такой особенный, задумчивый и грустный одновременно, тоскливый взгляд. Я не знала, чем он вызван, но боялась начинать разговор на эту тему.
Эдвард резко сел.
- Прости - тихо сказал он. Его лицо перекосилось, а пальцы, в порыве бессильной ярости впились в песок. Он хотел сказать что-то еще, но я, испугавшись продолжения, коротко чмокнула его в губы и, поднявшись на ноги, увязая в песке и на ходу теряя туфли, кинулась прочь.
- Поймай меня - крикнула я со смехом, обернувшись через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как с лица Эдварда исчезает гримаса боли. Спустя секунду он уже мчался за мной и, нагнав меня в два прыжка, повалил в волну и пену. Хохоча, как дети, мы барахтались в воде, а потом нас все таки накрыло волной, и пришлось, долго отплевываться и фыркать, и, разумеется, сказать "мистер Каллен, я вовсе не желаю так бесславно умирать, утонув в воде, которая мне до лодыжек!" Я и не заметила, когда смех Эдварда прервался, и наши губы встретились. Его поцелуй становился все настойчивее, и я таяла в его объятиях. Мне казалось, что я умираю от счастья... чтобы снова очнуться рядом с любимым, и, через несколько минут, плача и смеясь, покрывать его лицо поцелуями, вцепившись в него так, словно стараясь удержать его рядом. Навсегда...

Добавлено (25.05.2009, 14:04)
---------------------------------------------

Проваливаясь всё ниже и ниже, мы утопаем в вымокшем песке, каждый раз, как к берегу подбегает новая волна, обдавая прохладным бризом наши тела. Одежда насквозь мокрая, по телу бегают крупинки песка, - и на всё это абсолютно плевать, потому что мы вместе... Здесь и сейчас...
Вот он - мой ангел, с бронзовыми волосами и бездонными глазами. Немного задумчив и невероятно прекрасен, сейчас он как никогда похож на человека: такого прекрасного и счастливого человека, со своими проблемами и радостями повседневной жизни....
Его взгляд немного отведён в сторону, мои пальцы теребят бронзовые локоны, а глаза ни на секунду не отрываются от его лица... Очень нежно проведя кончиками пальцев по губам Эдварда, я тихо зову его:
- Эдвард?
- Ммм? - так же тихо откликается он.
Я смотрю на него и не в силах совладать с собой, с чувством произношу:
- Я люблю тебя.
Он очень долго всматривается в моё лицо, а затем склоняется и в самые губы, тихо шепчет:
- Я люблю тебя, - и мы вновь уносимся в мир счастья и любви...
Дует прохладный ветер, я вся дрожу в его руках, хотя его ласки обдают меня жаром.
Он тихо шепчет, ласковые слова и словно маленькую куколку, осторожно берёт на руки, унося в дом... И вот мы на втором этаже, стоим в такой, уже знакомой ванной комнате и в следующий миг мокрая одежда вновь летит прочь...

...Горячие струи душа согревают, моё продрогшее тело, а ласковые движения Эдвард обдают неимоверным жаром...
Мы вновь движемся навстречу друг другу, тяжело дыша, не прекращая исследовать губами каждый миллиметр наших тел. В экстазе шепча умопомрачительные - "Люблю" и "Навсегда..."
...так правильно и так... навсегда...

Оставляя мокрые следы на ковре, мы вновь смеемся, забегая в нашу спальню. Падаем на кровать и принимаемся осушать тела друг друга, нежно слизывая и целуя капельки воды, изредка помогая себе полотенцами.
И я опять смеюсь, не желая выпускать Эдварда из своих объятий. Притягиваю его к себе и страстно целую, а затем отпускаю, потому что точно знаю, что ещё чуть-чуть и я его уже никогда не выпущу из своих объятий. Он дарит ещё один поцелуй и отправляется на кухню, готовить ужин.

Я счастлива, я безмерно счастлива и потому, спешу скорее спустится вниз, что бы увидеть самого прекрасного мужчину на свете.

- Будешь чай? - Эдвард обернулся, держа наготове заварочный чайник.
- Нет, спасибо - ответила я, прикусив губу.
Вздрогнув, он поставил чайник на стол и закрыл лицо руками с каким-то странным звуком. Как будто ему вдруг сдавило горло.
- Эдвард? - я приподнялась в кресле.
Он отнял от лица ладони, улыбнулся мне.
- Все хорошо.
Голос у него неестественный - какой-то треснувший. Старый.
- Уверен? - я подалась было вперед, но Эдвард жестом остановил меня.
- Конечно.
И повисает тишина - гнетущая, прозрачная насквозь.
Утром мы без раздумий набросились бы друг на друга и занялись любовью - прямо здесь, на столе, или наверху, в комнате, на кровати... неважно. Важно, что это было бы - нежно, и головокружительно, и невесомо, и... только сейчас, наверное, не имеет значения, как и где это могло быть - потому что нас уже не швырнет друг к другу, не закружит. Может быть - нет, точно, чуть ранее все случилось бы именно так, но теперь-то яснее ясного - ничего не будет. С каждой минутой Эдвард становился все мрачнее и отчужденнее.
И я старательно прятала эти мысли глубже, отводила взгляд - куда угодно: потолок, стол, стена; обводила взглядом оконный проем - в нем так хорошо видно море, линию горизонта и солнце, которое уже начинало клониться к краю моря.
Эдвард проследил направление моего взгляда, а потом перевел взгляд на меня.
Мы снова встретились глазами.
- Тебе понравилось сегодня? - бледно улыбнулся он - я... я очень хотел искупить свою вину перед тобой.
- Очень. Это был самый лучший день в моей жизни.
Снова это тягостное, неловкое молчание.
- Тебе очень одиноко было? - тихо спросил Эдвард, глядя куда-то поверх моей головы.
Я не сразу нашлась с ответом, но приложила все усилия, чтобы ироничного присутствия духа в нем было больше, чем жуткого, выстужающего одиночества.
- Не знаю... Это ощущение сложно назвать одиночеством - как можно назвать чувство, что у тебя с мясом вырвали сердце? - мне было скорее... пусто.
- Иди сюда, помолчим - Эдвард протянул ко мне руки, и я села к нему на колени, прижалась виском к виску. "Все, ближе мы сегодня уже не будем" - поняла я каким-то шестым чувством. К глазам почему-то подступили горячие слезы.
Какой вымученный у тебя голос, жизнь моя. Как будто стоит сказать что-нибудь лишнее - и твой голос лопнет, как перетянутая струна. Почему? Потому что мы о чем-то совсем не о том говорим? Что же ты хотел бы услышать? Что я могла бы тебе рассказать из того, что я перечувствовала за эти два года? Не знаю, как ты, любимый, а я сочла бы свой рассказ слишком нечестным по отношению к тебе. Никто не виноват. Просто нам не повезло. Так иногда бывает...

Добавлено (25.05.2009, 14:05)
---------------------------------------------
Эдвард.

- Иди сюда, помолчим - Белла подошла и села мне на колени, прижавшись ко мне щекой. Я обвил ее руками, сжав ее пальцы. Такие нежные и теплые. Я уже потерял всякую надежду хоть когда-нибудь сжать в ее пальцы по-настоящему, как сейчас, и это после того, как совсем недавно ее руки были безучастными и холодными.
Я притянул к губам эти теплые нежные пальцы, прильнул к ним долгим поцелуем, еще одним, еще...

Сегодня был лучший день в моей жизни - и, конечно, он неразрывно был связан с Беллой, витающей где-то далеко, с мягкой мечтательной улыбкой, с этими томными после ночи и долгого дня движениями, текучими, похожими на падающую шелковую ленту... Хочется подхватить ее где-то в этом тягучем течении и пропустить сквозь пальцы... и я совсем забыл о времени, только смотрел, смотрел заворожено на Беллу, на то, как она была счастлива и беззаботна сегодня, и сам чувствовал себя совсем молодым и глупым влюбленным...
...И от этого приближающееся расставание казалось все ужаснее, и мне становилось страшно. До слабеющих ног и взмокших ладоней страшно, и это было до противно не по-мужски, но справиться с этим страхом я не мог. Не мог - и все тут. Этот страх сидел во мне вот уже сутки и становился тем сильнее, чем ближе - момент расставания.
Я знал, что Белла никак не может поверить, что я вернулся навсегда. Догадывался по тому, как вздрагивали ее пальцы, и какой напряженной становилась ее улыбка, когда я ненадолго куда-то отлучался, и по тому, как крепко она прижималась ко мне каждый раз по возвращении. По тому, как она смеялась... Раньше ее смех звучал иначе.
Что же я наделал.
Зачем только она ринулась меня спасать?
Что же ты наделала, Белла.
Что же мы с тобой оба наделали.
Кто же это исправит теперь?

Меня потряхивало от отчаяния, становившегося все отчетливее, но пальцев Беллы я не выпускал, просто не мог выпустить, будет еще больнее...
Белла... что же мне сделать, чтобы ты снова была со мной... слов таких не знаю, чтобы сказать, насколько ты мне нужна... Белла... Порой мне кажется, что у каждого из людей жизнь, должно быть, побогаче нашей. Моей уж точно, потому что... нашей жизни не существует на самом деле. Есть твоя жизнь, и есть моя жизнь... вернее, моя смерть. А нашей жизни так и не сложилось. И в этом никто не виноват. Просто нам с тобой не повезло, милая моя.

Белла.

Эдвард отстранился от меня и, посмотрев прямо в глаза, и очень серьёзно, как-то по-новому отчаянно проговорил:
- Прости, пожалуйста, прости меня, если сможешь.
- Простить за что, Эдвард?
- Я хочу, что бы ты просто знала, что я очень сильно люблю тебя, и это никогда не изменится. Слышишь?! Люблю! Помни об этом.
- Господи, Эдвард, я тоже люблю тебя и это тоже никогда не изменится - я испугано уставилась на него.
Эдвард очень внимательно посмотрел мне в глаза и тут же впился страстным поцелуем в губы.
Этот поцелуй не был похож ни на один другой. Две противоположности слились воедино. Сколько чувств выражал этот поцелуй. Сколько любви было в нём, казалось он вобрал в себя любовь всего мира и подарил её моим губам, трепетно отвечающим на его движений. Прежде он ещё не целовал меня так, казалось, что он хочет вложить в этот поцелуй все свои чувства: любовь, безграничное счастье и... и отчаянье... Как? Почему? Он целовал меня неистово, страстно, сминая губы так, что казалось - этим поцелуем, он силится слиться со мной воедино и это всё с таким отчаяньем, что всё просто кричало о неизбежности... Это было, как прощание, безмолвное прощание. А весь ужас был в том, что ТАК он действительно никогда прежде не целовал меня, даже, когда мне угрожала опасность от Джеймса, и он думал, что мы больше никогда не увидимся, он не целовал меня так, даже тогда, когда решил уйти от меня... А сейчас, всё так и кричало "Прощай! Прощай навсегда" Я почувствовала, как горячие слёзы стали вновь подступать к глазам...
Эдвард отстранился и с болью на лице отступил назад.
- Куда ты?
- Мне нужно уйти.
- Куда? Ты вернёшься? - тихо спросила я и тут же осеклась, а он в это время ели заметно покачал головой.
- Ты проводишь меня?
- Что?
- Мне пора - Эдвард стоял спиной ко мне - очень прямо и неподвижно, понять, что он думал было невозможно - проводишь меня?
Я молчала, глядя на свои сцепленные руки. Внутри меня все переворачивалось. И тут я поняла. Это конец...
- Белла? - Эдвард повернул голову.
Я сглотнула и прошептала:
- Нет.
- Что?
Эдвард стоял по-прежнему спиной и очень-очень прямо - даже не вздрогнул, услышав "нет", и, разумеется, прек

Эдвард стоял по-прежнему спиной и очень-очень прямо - даже не вздрогнул, услышав "нет", и, разумеется, прекрасно понимал, что означает это слово, а потому переспросил больше по инерции. Только сейчас он совсем другой, чем даже минуту назад, как будто из него вынули стержень, на котором держался весь механизм. Механизм по-прежнему держится, но развалиться может от малейшего движения.
Такое чувство, что я убила его этим "нет".
Чушь. Он ведь бессмертен.
А я, его любовь - нет.
- Мне можно узнать, почему? - голос у Эдварда пустой-пустой, как высохший колодец. Если в высохший колодец бросить камень, он будет падать гулко и очень, очень долго, далеко не всегда можно услышать, как, в конце концов, он ударится о дно.
Почему я думаю о каком-то колодце? Какая взаимосвязь?
- И мы никогда больше не сможем быть вместе - не отвечая на вопрос, произнесла я самое страшное.
И вся сжалась в ожидании.
Вот сейчас он меня убьет - у него теперь все права для этого, вот сейчас...
Тишина.
- Ясно - наконец, уронил в эту тишину Эдвард.
Посмотри на меня. Пожалуйста.
- Так я могу узнать, почему?
- Потому что... - начала я - и запнулась. Слишком много накопилось за два года этих "потому что", сходу не выберешь главное. А еще - я не могла понять, когда так решила.
Для этого ли я бросилась спасать тебя и проплакала все глаза?

Эдвард.

- Ты не любишь больше? - тихо спросил я худшее, что приходило в голову – есть кто-то другой?
- Я люблю только тебя - наверное, именно в таких случаях говорят: вложить в слова всю душу. - Всегда.
Пауза.
- Не плачь, пожалуйста.
- Я не плачу - возразила Белла. И только сейчас услышала собственный тихий всхлип, поправилась: - я не буду плакать.
- Ты не ответила на мой вопрос.
Обними меня, скажи, что ты шутишь.
- В детстве у меня была сказка - Белла улыбалась через силу - давным-давно, за океаном, мальчик повстречал девочку. Он сказал себе, что эта девочка - его судьба. А девочка сказала себе, что этот - мальчик - ее судьба. Правда, они оба сглупили, и вместо того, чтобы сразу признаться друг другу, делали вид, что ничего подобного. Теряли время... думали, что впереди у них вся жизнь. Просто они не знали, что времени у них совсем нет. Так уж вышло, что они оба приглянулись судьбе. Но мальчику и девочке об этом не сказали. Так иногда бывает. Их разлучила собственная глупость. Мальчик ушел от девочки, а она осталась ждать его...пока будет жива. Но случайно случилось, что судьба подарила им один день, от заката до заката. Потом мальчик вновь вынужден будет уйти, а девочка вернуться домой. Возможно, потом он одумается и решит вернуться, но его уже никто не будет ждать и никто не встретит. Не потому, что девочка забудет или изменит. Просто девочки больше не будет. Мальчику никто не скажет. Так бывает.
- Это очень грустная сказка - я стиснул зубы - у меня тоже была сказка, очень похожая. Правда, кое в чем отличия все-таки есть. Никто не терял времени. Просто так уж получилось. И выбор был. И судьбе мальчик вовсе не приглянулся, просто девочке хочется драматизировать и ревновать.
- Ей не хочется.
Я промолчал.
Обними меня и никогда больше не говори такой ерунды - неужели, девочка моя, эти два года ты провела вот в таких мыслях? Обними же.
…Или нет, не обнимай лучше, я не смогу уйти.
- Ничего уже нельзя изменить. Нам уже ничем не поможешь.
Я медленно покачал головой.
- Ты сошла с ума.
- Пожалуй - шепотом.

Белла.

Что я могла сказать в свое оправдание? Что каждую ночь ждала с ужасом, ведь мне опять мог присниться пустой проулок и футболка Эдварда под ногами, и мне не останется ничего, кроме осознания: это конец. Все, что было в моей жизни настоящего, осталось на той площади.
- Не ищи меня больше. Мне страшно подумать, что ты будешь видеть, как я старею.
- Ты никогда не постареешь.
- Это ты никогда не постареешь, любимый мой - я попыталась улыбнуться еще раз - а я буду стареть. Через десять лет, может быть, если мне очень повезет, я еще буду похожа на Беллу, которую ты любил, а через двадцать я стану старухой. А ты вернешься таким же, как сейчас - молодым, красивым и полным сил.
- Перестань.
- Но это же правда.
- Нет.
- Правда, ты сам знаешь.
- Перестань плакать.
- Я не плачу.
Я и впрямь уже не плакала – слезы высохли, лицо горело.
Да посмотри же ты на меня, Бога ради.
Но Эдвард так и не обернулся, ни разу.
И правда, зачем смотреть, разве я не все сказала? Разве не для того говорила, чтобы он не оборачивался ко мне никогда больше?
- Солнце садится.
У солнца совсем нет жалости. Второй раз оно отбирает моего мальчика, моего любимого, мою жизнь.
Я закрыла глаза.
- Наверное, мы больше не увидимся - долгий вдох, потом выдох. Чертовы фантомные боли. До чего же заныло опять с левой стороны - это тебе - Эдвард нашарил во внутреннем кармане рубашки кольцо, повертел в руке. Золотое, совсем простенькое, видно, он купил его во время нашей прогулки. - Я всегда хотел, чтобы ты стала моей женой, вот и решил... Наверное, уже нет смысла. Я так долго искал тебя, что, похоже, забыл, для чего это делаю. А ты так долго ждала, что забыла, для чего ждешь.
Я открыла глаза всего через мгновение после того, как Эдвард замолчал, а его уже не было.
Никогда в жизни я не ощущала настолько всепоглощающего одиночества.
- Он не вернется.
Элис, так похожая на Эдварда, нерешительно переминалась с ноги на ногу в шаге от меня, потупив глаза и кусая губу.
Конечно, неужели я могла подумать, что мы с ним были тут вдвоем?...
- Элис - я протянула руки навстречу подруге и тут же вновь опустила, повторив внезапно онемевшими губами: - Не вернется...
Элис обняла меня. Ее спина подозрительно дрожала. Глупости. Вампиры не плачут. Не могут плакать.
- Не вернется...никогда не вернется - повторяла я, рассеянно обводя взглядом комнату.
Скромное, почти незаметное кольцо поблескивало в лучах заходящего солнца.
"Это тебе..."
Я, похоже, решила, что произошли какие-то изменения?
Но на самом-то деле ничего не изменилось, да и не могло, по большому счету, измениться, круги замкнулись, концы сошлись с концами - называть это можно как угодно. Но чувство удушающего разочарование от незавершенности, было точь-в-точь такое же, как два года назад в лесу, когда - лбом все еще ощущая прохладу его губ, чувствуя своими пальцами - теплыми, не успевшими после долгого дня испугаться расставания - его пальцы, ласковые, гладкие и холодные, я уже оставалась одна, и как всегда со мной оставался этот не случившийся поцелуй, а случиться он должен был, должен, иначе чувство, что от тебя оторвали живую половину убьет на месте - и все это вместе швырнуло меня за ним следом, в наступающую темноту - догнать, обнять, оставить с собой до самого конца и...
- Элис, Элис, я не могу так! Нельзя, нет! Я должна его вернуть!.
И - бегом, вывернувшись из объятий подруги и оставив у нее в руке кусок рукава, почти не разбирая дороги, вслух умоляя солнце задержаться на небе.

Добавлено (25.05.2009, 14:18)
---------------------------------------------
Саундтреки к этой части:
damien_rice_-_9_crimes - тема Эдварда и Беллы.
evanescence_-_forgive_me - тема Беллы.
Аматорий_-_слишком_поздно - тема Эдварда.