Sally_Ice_Queen, сейчас выложу главу 2))) ваши надежды оправданы))))Добавлено (15.03.2009, 19:32)
---------------------------------------------
Глава 2. Поиск
Элис
С момента нашего заключения в Крепость Отчаяния прошло уже четыре дня. Четыре серых, ничем не отличающихся друг от друга дня, и это было ненормально. Я не понимала, почему за мной или Беллой до сих пор не пришли охранники, чтобы отвести на первую в этом злачном месте «беседу». Мне мало было известно о правилах и обычаях крепости, но одну закономерность я знала точно: за новоприбывшим заключенным приходили не позже, чем через день после момента заключения. Этого времени, по мнению Волтури, хватало человеку или вампиру, чтобы полностью прочувствовать и осознать свое нынешнее положение. За Эдвардом и Джаспером пришли всего через восемь часов.
Я немного знала о видах пыток в Крепости Отчаяния. Мне о ней рассказывал Джаспер, которому довелось здесь побывать, когда они с Марией привели Волтури совершенно неуправляемого новообращенного, который мог быть интересен древнему клану своими способностями. Он рассказал мне о «Тянучке». Веселые названия пыткам давали охранники, а Волтури их в этом всячески поддерживали, считая это забавным. Но на деле, если знать, что скрывается за этой «Тянучкой» или «Качелями», милые названия вызывали искренний ужас.
Смысл «Тянучки» заключался в том, чтобы растянуть все конечности человека или вампира в противоположные стороны. Если пытке подвергался человек, то его конечности растягивали ровно настолько, чтобы не разорвались кости, но пренебрегая связками. Если это был вампир, то канаты натягивали до предела, так, что у жертвы могло даже оторвать, к примеру, руку или ногу. Это делали несколько раз, то замедляя, то увеличивая темп растяжений.
Крепость сооружали много веков. Камеры пыток и сами пытки были продуманы до мелочей. Волтури использовали сплавы особых металлов для того, чтобы осуществлять пытки над вампирами, чья кожа была не менее прочна, чем мрамор или гранит.
Три дня назад Эдварда и Джаспера пытались «уговорить» вступить в ряды Волтури, подкрепляя эти «уговоры» использованием «Тянучки». Я не могла видеть Джейкоба или Лею, так как они были оборотнями, чье будущее было слишком спонтанно для моего дара, поэтому я не знала, подвергались ли они тоже пыткам.
Я всегда любила свой дар предвидения. Он давал уверенность в завтрашнем дне, возможность помочь моей семье в случае опасности. Это довольно забавно – знать, как поведет себя человек в следующий момент, предугадывать его действия, а потом наблюдать за его удивленным лицом.
Сейчас я ненавидела свой дар. Я хотела потерять сознание, выбросить все мысли из головы, ослепнуть, оглохнуть, в конце концов, самой оказаться там, в камере номер девятнадцать, привязанной толстыми канатами за руки и за ноги на огромном железном столе. Для «Тянучки» вампирам вводили в кровь специальную сыворотку, ослабляющую их координацию, движения и силу. Это как паралич - шевелиться не можешь, зато мысли готовы буквально взорваться ядерной бомбой у тебя в голове.
Я слышала их крики, видела агонию на исказившихся от боли лицах, чувствовала все, что ощущали они.
Джаспер. Мой бедный Джас…
Мучительней всего было даже не видеть это, а осознавать, что я здесь, в этой запертой клетке, а мою любовь, частичку меня самой разрывают на куски этажом ниже. И я ничего, абсолютно ничего не могу с этим поделать.
Интересно, что больнее - ощущать физическую боль или моральную? Я чувствовала физические мучения Эдварда и Джаспера, и они переходили в мою моральную боль с той же раздирающей на части силой.
А потом пытка закончилась, и их сознание потухло. Как и их будущее.
Я не понимала, как такое возможно. Да, они потеряли сознание, но то, что при всей своей сосредоточенности, желании и концентрации я не видела их будущее, казалось невероятным. Я всегда видела их будущее, даже если их решения менялись со скоростью света. Что изменилось сейчас?
У меня не было ответов на мои вопросы. У меня не было человека, с которым я могла бы поделиться своими переживаниями и отчаянием. О том, чтобы рассказать правду Белле, не могло быть и речи. Она с ума сойдет, если узнает, в каком состоянии Эдвард.
Мы ведь почти не разговаривали с ней все это время. Утром (я думала, что это происходило утром, ведь между прочно наложенными друг на друга камнями не было ни одной щелочки, и солнечный свет не проникал внутрь крепости) нам приносили завтрак: Белле кружку с водой и кусок хлеба, а мне кубок с кровью. Но я не пила, потому что знала, что кровь в сосуде отнюдь не животного. Я надеялась продержаться, как можно дольше, прежде чем мне придется нарушить свои жизненные принципы. Белла не спрашивала, кто были те новенькие, о которых говорили охранники. Возможно, она сама догадалась, что это Эдвард и Джаспер, возможно боялась узнать страшную правду от меня. А, может быть, она успокаивала себя мыслью, что Эдвард и Джаспер живы, раз находятся сейчас в Комнате Отдыха.
Добавлено (15.03.2009, 19:33)
---------------------------------------------
Но я понимала, что это как раз плохо.
Как правило, заключенных, после длительных пыток с сильными увечьями, помещали в Комнату Отдыха на день-два, не больше, где залечивали их раны специальными мазями.
Эдвард и Джаспер находились там уже третий день. Мы с Беллой узнали это от охранников, которые принесли нам еду. Они злорадствовали, что «новенькие никак не привыкнут к местному режиму». Я могла только строить догадки по поводу того, что с ними сейчас происходит, поскольку больше я не видела их будущего.
У охранников Крепости Отчаяния не было имен. Это были безликие тени, мелкие слуги высших вампиров, утратившие свои способности, или преступники, нарушившие наши законы. Волтури казнили не всех. Ежегодно они пополняли состав охраны крепости десятью вампирами. Чаще всего это были новообращенные, не умеющие контролировать свою жажду или не знающие о древнем клане вампирской инквизиции.
Может, когда-то у них были красивые бледные лица, с яркими и завораживающими чертами лица и глубокими кровавыми глазами. Но жизнь в крепости и здешняя служба изменили их внешность до неузнаваемости. Охранники всегда ходили сгорбившись, словно кто-то возложил на их плечи тяжелую ношу, которую им никак не удавалось сбросить. Кожа была не бледной, не белой, а зеленовато-черной, как у зомби из человеческих фильмов ужасов. А когда ты смотришь в их глаза, то видишь только безразличную пустоту. Нет, глаза у них были, но у всех беловато-серого цвета, как у слепых людей, десятилетиями не видевших дневного света. У охранников не было имен потому, что никто уже слишком долгое время не называл их по имени. Они не помнили свою прошлую жизнь и не понимали, кем являются на самом деле. Единственная схожесть с вампирами была в том, что охранники тоже пили кровь. Их радость и вообще интерес к существованию представляло наблюдение за пытками заключенных, так как других развлечений они не знали. Если бы мое положение не было настолько плачевным, если бы я не знала, что кто-то из них принимал участие в пытках над моим любимым мужчиной и сводным братом, я бы, может, пожалела их. Но сейчас у меня было очень много вопросов, на которые срочно нужно найти ответы. Я обязана сохранять хладнокровность мыслей и ясность ума, чтобы придумать, как нам выбраться из этого ада. Мне жутко хотелось закричать и, наконец, нарушить эту проклятую тишину, сводящую меня с ума уже сотни десятков часов. Мне хотелось вновь увидеть будущее дорогих мне людей. Точнее, вампиров.
Я безумно скучала по Джасперу. Для меня он был не просто возлюбленным. Джас был моей опорой, моей уверенностью, моим хладнокровием, моим светом и моей радостью потому, что только он мог управлять моими эмоциями, одаривая бесценной внутренней гармонией. Теперь Джаспера не было рядом со мной, и у меня не было ни уверенности, ни хладнокровия, ни света, ни радости. Но я должна попытаться взять себя в руки и спасти свою семью.
Какое же счастье, что Карлайл и Эсми не пришли за нами и остановили разъяренного и рвущегося в бой Эммета! Как же здорово, что им с Роуз удалось убедить его, что в данной ситуации они полностью бессильны. Это было единственной хорошей новостью. Я не представляла, что бы я чувствовала, если бы вся моя семья была в клетке у Волтури. Слава Всевышнему, что вампирам даже не было известно, где находится Крепость Отчаяния, поэтому прийти за нами родители не могли. Местонахождение крепости держалось в строгой тайне для того, чтобы избежать бунтов со стороны членов семьи заключенного. Оставался выход отправиться в Вольтерру и напрямую поговорить с Волтури, но Карлайл знал, что это ни к чему не приведет, а только усугубит наше положение. Он пытался найти другой выход из ситуации, но пока его планы были слишком непродуманными и необоснованными. Мне доставляло нечеловеческое облегчение видеть хоть чье-то будущее, знать, что я еще не до конца утратила свой дар, сойдя с ума в этом изолированном от мира месте.
Добавлено (15.03.2009, 19:34)
---------------------------------------------
Я невольно усмехнулась про себя. Сойти с ума. Надо думать, что это состояние было мне особенно близко, если брать во внимание мое насыщенное прошлое, которого я, к счастью, не помнила. Интересно, это страшно? Что значит, по-настоящему сойти с ума? Появление галлюцинаций? Ощущение ирреальности? Погружение в выдуманный мир? Или просто долгое молчание и глубокое погружение в свои мысли, которые с каждой новой тягучей минутой тишины становятся все более несвязными и ненормальными? Что ж, сойти с ума довольно легко.
Мне хотелось нарушить эту тишину. Поговорить с Беллой, например. Она все время молчала. Если бы я не чувствовала ненавязчивый запах ее крови, я бы решила, что она умерла.
Кто бы мог подумать, что Волтури могут так жестоко просчитаться? Соорудить такую могучую и неприступную крепость с тридцатью камерами пыток, тысячами «жилых» камер и огромным помещением под Общий Зал и Комнату Отдыха, но не подумать о такой простой вещи, как звукоизоляция? Это казалось невероятным, но сильно упрощало мне дело для того, чтобы связаться через других заключенных с Эдвардом, Джаспером, Джейкобом и Леей.
Но для начала мне нужно выбраться с Беллой из этих камер. Прошло четыре дня, а нас еще ни разу не выводили ни на так называемую «прогулку» вокруг крепости, окруженной диким лесом с различными милыми существами, ни в Общий Зал, чтобы разделить трапезу с сокамерниками и не сойти с ума от одиночества.
Я не понимала, почему за нами еще не пришли. Почему мы отсиживаемся в наших камерах, когда уже давно должен был состояться первый «допрос»?! Не то чтобы я жаждала получить свою порцию «уговоров», но это был бы хоть какой-то сдвиг с мертвой точки. Точка была именно мертвой, тусклой, безжизненной, однообразной, никакой.
Меня безумно раздражала эта неизвестность, наверное, больше, чем любого другого, ведь благодаря своему дару, я почти никогда не пребывала в неизвестности.
Смешно, но я начала молиться всем известным мне Богам, прося их о помощи, хотя знала, что никогда не попаду ни в рай, ни в ад, и не узнаю, существует ли Бог на самом деле.
Но мои молитвы были чудесным образом услышаны.
Проклятую тишину, наконец, нарушил скрип открываемой двери на этаж, где были расположены наши камеры, и вошли двое охранников, безликих и чудовищных.
- На выход, - резко сказал мне один из них, мерзко усмехнувшись своим поганым ртом, из которого шел отвратительный смрад. Я поморщилась, но безмолвно встала. Вот и пришел черед моего «допроса».
- Ты тоже, красавица, - хмыкнул второй охранник, вытаскивая пошатывающуюся Беллу из ее камеры. Я впервые увидела ее за эти долгих четыре дня. У нее было осунувшееся бледное лицо, под глазами залегли черные круги, а на губах была застывшая кровь, будто она была вампиром, только что полакомившимся своей жертвой. Ее немного трясло и пошатывало после долгого сидения в одной позе. Я вдруг осознала, что Беллу тоже сейчас ведут на пытку, и пристально посмотрела ей в глаза, пытаясь найти там страх, отчаяние или смирение с неизбежным. Но Белла повернулась к охраннику, сжимающему ее плечо, и хрипло спросила каким-то неуместным в этой ситуации безразличным тоном:
- Куда вы нас ведете?
- Миледи разрешила вывести вас в Общий Зал на утреннюю трапезу, - прогнусавил охранник, стоящий за мной. Он даже не пытался меня удерживать. Действительно, куда мне бежать?
Надо понимать, «миледи» они называли Джейн.
Белла непонимающе посмотрела на меня, но я только покачала головой. Сейчас не время для разговоров, когда наготове острый слух этих отвратительных существ.
Нас повели по серым, ничем не отличающимся друг от друга узким коридорам, которые разделяли железные двери. У каждой мы останавливались и ждали, пока охранники откроют замок нужным ключом из внушительной связки. Я подумала про себя, что когда мы будем красть ключи, то львиную долю времени придется потратить на то, чтобы подобрать нужный, а это невыгодно в нашем положении. Я попыталась найти хоть какое-то отличие в этих тонких серебряных ключах, но безрезультатно.
Узкие коридоры закончились, и мы вышли в широкий вестибюль, окруженный высокими металлическими дверями. Всего их было двенадцать - по три у каждой стены. Охранники подтолкнули нас к левой стене и отворили первую дверь, которая чудом не была закрыта, и мы очутились в еще более большом помещении с высоким потолком и белыми – надо же! - стенами. По всей площади Общего Зала протянулись шесть длинных столов, за которыми сидели унылые заключенные. Я начала быстро осматриваться, отмечая все мелкие детали: у левой стены стоят шесть охранников, у правой - восемь, у каждого из столов – еще по пять; в зале было больше вампиров, чем людей, судя по запаху; Джаспера и Эдварда здесь не было, как, впрочем, Джейкоба и Леи. Огонек вспыхнувшей во мне надежды, которой мне так не хватало, быстро потух.
Их здесь нет.
- Чего застыла? Шевелись, давай!– грубо рявкнул охранник, сопровождающий меня и Беллу, которая тоже лихорадочно осматривала зал.
Добавлено (15.03.2009, 19:34)
---------------------------------------------
Я поспешила повиноваться, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Белла опустила глаза в пол и еле сдерживала готовую прорваться наружу истерику, назревающую в ней за эти дни молчания, одиночества и неизвестности.
- Вы новенькие? – спросила меня бледная молодая вампирша со светлыми волосами и кровавыми глазами, когда мы с Беллой присели рядом с ней на железную скамью за самый дальний от выхода и от слуха охранников стол.
- Да, - ответила я, попытавшись улыбнуться.
- Я Лизи, - протянула она мне руку в знак приветствия и улыбнулась ровными белыми зубами Белле. Она не была сильно голодна, но все же я поспешила заслонить Беллу своим плечом.
- Элис, - я пожала ее руку, - а это моя подруга Белла.
- Вы дружите?- удивленно приподняла брови Лизи, недоумевая, как человек и вампир могут ладить друг с другом.
- Да, и очень хорошо, - я постаралась, чтобы мой голос прозвучал предостерегающе. Лизи понимающе кивнула и уже более дружелюбно улыбнулась Белле.
Я уже хотела спросить нашу новую знакомую о правилах крепости, о том, какие здесь бывают пытки, но меня привлек мужчина, сидящий чуть дальше от нас, что-то увлеченно рассказывающий своим друзьям сокамерникам. На вид ему было лет тридцать, а его приятелям не больше сорока. Стариков Волтури на службу не брали.
- Криков было немного, да только вот что странно – их лично пытала сама миледи, представляете? По-моему такого еще ни разу не было! Но эти новенькие молодцы, хорошо держались! В основном я слышал только смех Безликих, - воодушевленно рассказывал он, бурно жестикулируя. Он был самым живым существом за этим столом, у всех остальных на лицах застыла одна и та же унылая маска, полная безразличия ко всему окружающему.
- Простите, - перебила его я, - что вы имеете ввиду, когда говорите, что вы «слышали»?
Все взгляды близко сидящих к нам тут же обратились на меня.
- Моя камера находится в секторе, расположенном рядом с зоной пыточных камер, - ответил мужчина немного смущенный тем, что проявила к нему интерес вампирша. Люди и вампиры тут практически не общались. Я стану местной легендой.
- А вы случайно не знаете, в каком они состоянии? Может, охранники – это ведь их вы назвали «Безликими»?- говорили что-нибудь об этом? – я попыталась скрыть свое нетерпение и надежду, но, судя по подозрительным взглядам, обращенным на меня, моему фарсу не поверили.
- Это ваши знакомые, мисс…? – спросил сидящий напротив меня светловолосый вампир с такими же кровавыми глазами, как и у Лизи. Видимо, из всех находящихся здесь вампиров только я поддерживаю вегетарианский образ жизни.
- Каллен. Элис Каллен. Да, это мои родные, - уже нет смысла скрывать. Да и может ли раскрытие этой информации как-то навредить мне и моей семье?
- Они уже три дня в Комнате Отдыха.
- Знаю, - кивнула я, - но вы не видели их? Они в порядке? Я имею ввиду, что по здешним меркам они находятся там слишком долго, не так ли?
- Что? – прошептала сидящая слева от меня Белла потрескавшимися губами, – почему ты ничего не сказала мне?
- Я не хотела тебя беспокоить, пока сама не…
- Да, их держат там слишком долго, - утвердительно ответил мне вампир напротив.
- Почему? – повторила я и сжала вцепившуюся в меня руку Беллы, которая сейчас казалась почти одинаковой температуры со мной.
- Я не знаю, мисс Каллен, - в разговор вновь вступил веселый мужчина, весь вид которого выражал сейчас сочувствие.
Я задумалась. Эдвард и Джаспер не кричали во время пыток, но это не значит, что им было не больно. Они могли просто сдерживаться изо всех сил, чтобы не показать свою слабость Джейн. Но, в любом случае, они живы. Самое страшное, что могло с ними случиться – это изломанные кости на руках и ногах. У вампиров раны заживают так же быстро, как и у оборотней, тем более, в Комнате Отдыха как никак лечат, применяя чудодейственные мази и сыворотки. Тогда что могло задержать их там так надолго? «Тянучка» не была самой жестокой пыткой в этой крепости. Правда, до этого никого не пытала лично Джейн…
- Если вы хотите с ними встретиться, то вам следует принять участие в «Лотерее», - предложил мне уже знакомый вампир.
Я уже хотела спросить, что такое эта «Лотерея», как меня прервал другой вампир с темными длинными волосами, собранными в хвост, и такими же красными глазами, сидящий справа от светловолосого вампира:
- Это все чепуха, эта «Лотерея». Они придумали это, чтобы лишний раз поразвлекаться. Никто не собирается нас отсюда выпускать.
- Откуда ты знаешь? – вступил в спор его сосед-вампир, - Адриан из восьмого сектора после «Лотереи» так и не вернулся, а он точно не в Комнате Отдыха.
- Адриан просто не выдержал испытания и умер, - зло хмыкнул зачинщик спора.
- Что такое «Лотерея»? – настойчиво спросила я, решив, все-таки, разобраться.
- Это, мисс Каллен, смертельное испытание на прочность и вашу психику. Если вы его выиграете, то Волтури исполнят любое ваше желание. Выпустят на волю вас и ваших родственников, к примеру, - пожал плечами темноволосый вампир, демонстрируя свое скептическое отношение ко всему этому.
- Вовсе нет…- хотел продолжить спор его светловолосый товарищ, но теперь уже я перебила их.
- Что нужно сделать, чтобы принять участие в «Лотерее»?
- Ну, например, вы можете сейчас встать и на весь зал сказать, что хотите принять участие, - иронично хмыкнул вампир с волосами, собранными в хвост, откровенно забавляясь всей этой ситуацией.
Это единственный выход. Во всяком случае, ничего лучшего я пока не придумала. Надо действовать быстро, пока моим родным не причинили еще больше вреда.
- Я хочу поучаствовать в «Лотерее»,- заявила я, вставая, на весь Общий Зал. Гул голосов мгновенно стих и все посмотрели на меня: кто, как на сумасшедшую, а кто, уже как на покойницу.
- Я тоже, - Белла встала рядом со мной и попыталась придать своему голосу как можно больше силы и решительности. Нет, я не позволю, чтобы Белла…
- И мы тоже!
О, Боже…На другом конце зала я увидела фигуры Джейкоба и Леи. Лица у них были в каких-то странного вида царапинах, но в остальном они выглядели прекрасно.
- Что ж….-протянул один из охранников, стоявших возле самого входа в зал, - прошу за мной, безумцы. Мы найдем вам достойную компанию, - с ухмылкой заявил он под общий гогот его коллег.
- В «Лотерее» должно участвовать нечетное количество человек, - шепотом пояснила мне Лизи.
По крайней мере, я рада, что умирать мне придется не в одиночку….Черт, зачем я втянула в это гнилое болото остальных?..
Но интересно!!! 
