//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

Третье лицо

Далеко от городской суеты, спрятанный среди фауны полесья притаился большой старинный дом. Вокруг него бушевал ветер, раздувая без спросу сорванную с окружающих деревьев листву. Окружающий дом сад теперь превратился в непролазные заросли кустарника и сорняков. Когда-то хорошо уложенная подъездная дорога теперь же представляла собой грязное месиво, по которой просто так и в солнечный день не проберешься, не то что в такую непогоду.
В эту часть мира пришло полное запустение, словно вырвав когда-то прекрасное и величественное строение из нашего мира, и навсегда оставив его хранителем своих воспоминаний. Но что могут помнить стены? Что они могут рассказать нам? Сказки красивой жизни или ужасные истории трагического выживания? Никто не спрашивал сам дом об этом уже много лет. Уже много лет он хранит свои секреты в гордом одиночестве, лишь изредка и безнадежно встречая нечастых гостей, которые зачастую бежали оттуда на вторые сутки – никто не мог выносить горя, которое насквозь пронизывало атмосферу дома. Никто не хотел с этим бороться…
Но не всегда там обитало горе, много прекрасного видело строение: создание семьи, рождение детей, семейные вечера, тихую счастливую жизнь…
С этого и начнем…

Две девочки, с разницей в семь лет выбежали из дома и подпрыгивая понеслись по каменным ступеням к качелям расположенным в цветущем саду.
- Ливи, Ливи, я первая добегу! – кричала младшая, ускоряясь еще быстрее, ведь старшая не отставала. Старшая же доганяла ее, стараясь уберечь сад от новых увечий.
- Элли, няня сказала не пускать тебя в сад! Ты снова попортишь цветы! Папа опять будет недоволен!
- Не будет! Он нас любит! – до чего же умный ребенок: не может родитель долго злиться на чадо.
- Тогда няня, она тебя выпорет за каждый цветок отдельно! – старшая догнала младшую и схватила в крепкие объятия.
- Лив, я хочу на качели, а няня со мной туда не ходит! Лив, ну пожалуйста! Ливи! – малышка чуть не срывалась на плач. Конечно, няня не хочет возиться с малышней – ей приятней посидеть на красивом диване и представлять себя хозяйкой дома.
И кто додумался поставить качели прямо посреди клумб? Конечно, дети, что б добраться до них, будут топтать клумбы.
- Ладно Элли, мы пойдем. Но только ты слушайся меня и ступай там, где я тебе скажу. – Старшая девочка не могла смотреть как малышке запрещают наслаждаться детством. Ведь у нее и так нет мамы. У них обоих нет мамы…
Девочки аккуратно пробрались между клумбами и подошли к качели. Вот она, мечта!
- Ливи, ты покатаешь меня сильно-сильно?
- Нет, нельзя! На нас опять будут кричать! Причем больше на меня! Ты ведь совсем малышка!
- Ливи.. – малышка казалось вот-вот заплачет.
- Я не могу сильно, Элли! Папа будет точно недоволен! Или катайся так или уходим с качелей.
Недовольная малышка взобралась на качели и стала раскачивать себя, усердно махая ногами
- Ах, вот вы где! – донесся пронзительный визг из дверей дома – Я же говорила вам никуда не выходить! Я же опять вам приказала, а вы не послушались! Я все расскажу вашему отцу, вы две не послушные девчонки! Да я вас сейчас… - и эта молодая, но уже такая обозленная на жизнь женщина стянула с качели малышку и сильно замахнулась на нее… Но тут старшая, Ливи, падая на колени оттолкнула малышку дальше на траву, с громким криком:
- Нееет! – и тут женщина с силой ударила Ливи по лицу. Большие глаза девочки зажглись свирепой злостью, она поднялась с травы на полный рост и с вызовом посмотрела в глаза няни сестры.
- Вы заплатите за это! Вы дорого заплатите! За все! – В серо-голубых глазах девочки полыхала жгучая ненависть, а вся она напоминала невинного ангела – хрупкое тельце, развивающиеся на ветру темные кудри, и необыкновенно красивое лицо.
- Не угрожай мне, ты, маленькая сучка! – завопила женщина, но руки все-таки держала при себе.
- Я не угрожаю, я констатирую факт. – спокойно ответил подросток и взяв свою сестренку за ручку, она развернулась и пошла в дом.
Тем вечером из длительной командировки домой вернулся отец. Единственный родитель, горячо любящий своих малышек, он всячески старался обеспечить им безбедное существование. И не важно, чем для этого ему надо было заниматься. И в какой бизнес ввязаться, главное что б малышкам было хорошо.
В гостиной напротив камина, который давал большой комнате уют, поздно вечером и состоялся тот знаменательный разговор.
- Папа?
- Да, Ливи? Ты хотела о чем-то поговорить? Присаживайся ко мне.
- Папа, Лиза чуть не ударила Элли… - с грустью в голосе сказала Девочка
- Как она посмела? – возмущению отца не было предела, он впервые слышал такое от дочери.
- Пап, она запрещает нам ходить на качели и сама нас туда не водит. Она не занимается с Эллис. – тихо проговорила Ливи.
- Я завтра же ее уволю! Ноги ее больше здесь не будет!
- Нет! Я не хочу! Пап, я хочу что б ты научил меня обороняться. Ты взрослый, ты умеешь. Я уже не маленькая и я хочу знать как защитить себя и Элли.
Отец, не придумав ничего лучше, и приняв желание дочери, которая в свои юные годы заменила сестре мать, и почти сама руководила домашним хозяйством, встал и направился в кабинет. Он принес оттуда оружие.
В тот вечер он научил малышку пользоваться пистолетом и показал парочку приемов самообороны, в тот вечер все было так весело и забавно, даже охранники отца принимали участие, они позволяли Ливи пробовать на них приемы, даже разыгрывали разные ситуации. В общем вечер прошел со смехом и разными развлечениями.
На следующее утро отец уехал по делам. Ливи же забралась к нему в кабинет и взяла необходимую ей вещицу.
- Привет нянечка! Элли уже два часа как встала, а ты дрыхнеш! – сказала девочка, стоя над кроватью Лизы.
- Уберись отсюда, дай отдохнуть! – прошипела няня.
- Знаешь, я ведь говорила, ты заплатишь! Так я пришла получить расчет. – няня подпрыгнула в постели и уставилась на довольную девочку-подростка.
Ливи тем временем медленно поднимала револьвер.
- Нет! Не делай этого, ты психованная! – Лиза вскочила с кровати и бросилась к двери…
BANG!
У девочки даже не дрогнула рука… А у женщины на груди растекалось кровавое пятно, она смертельно бледнела.
Ливи развернулась и молча вышла из комнаты.

Спустя семь лет над домом снова пролетело горе, и он опустел. В коридорах и комнатах поселились пауки и сквозняк. Господин ветер трепал дорогие гардины, превращая их в куски оборванной материи, а пауки усердно трудились в коридорах, скрывая путь к тайне, которую теперь хранил дом…

BellaPOV

Я протерла запотевшее зеркало и уставилась на свое отражение. Прямые темные волосы, пухлые губы, сине-серые глаза… Все как всегда, и опять же что-то не так! Не так!
Я продолжала рассматривать себя в зеркале, и не могла определить, что же со мной не так. Я не похожа на себя. Но как? Я это я. И в то же время не я. Внутри я, а снаружи что то чужое, не мое. Я не помню себя. Не помню! Как не стараюсь, не могу вспомнить!
Буд-то чего-то не хватает, какого-то очень важного кусочка…
А еще эти сны…
Я оделась и вышла из ванной искать ответы на мучающие меня вопросы.

BPOV

Ночь. Темно. В большой комнате слышно как резвится и озорничает весенний ветер. Он развевает легкие и белоснежные, как облако, занавески на всю комнату, приглашая туда на свидание желтую луну. Разметая в разные стороны разбросанные на полу листы, создавая дорожку для лунного света. Большая желтая луна с застенчивостью заглядывала в окно и частично озаряла комнату светом. Растопив свой ночной холод, от ухаживаний ветра, луна сдалась и полностью озарила комнату своим светом.
Девушка стояла возле открытого окна и слушала ветер, его беседу с луной, его радость, его восхищение этой неземной красотой. В один миг этот озорник сорвался и вылетел в открытое окно к луне – любви всей своей жизни. Девушка хотела бы тоже улететь вместе с ним и быть свободной. Как только ветер покинул эти стены, на комнату опустилась зловещая тишина. Девушка еще раз взглянула на желтую луну в черном небе. Спокойное, до этого, ее дыхание стало прерывчатым и сбивчивым. Она чего-то боится! Но чего? Ведь минуту назад она была спокойна.
В обстановке комнаты ей ничего не угрожает. Здесь обычные предметы: большая кровать с балдахином, ее кровать, письменный стол, с разбросанными и разлетевшимися, от озорного ветра, бумагами, тумбочка с великим множеством фотографий друзей и родственников, огромный шкаф с зеркалом во весь рост, картинны на стенах из ее жизни. Девушка осмотрелась вокруг. Это, несомненно, ее комната и она должна себя здесь чувствовать в безопасности. Но, НЕТ! Ей страшно и неуютно здесь…
Услышав шаги за дверью, девушка обратила туда все свое внимание. И теперь она поняла причину своего страха и беспокойства. В комнату, где была девушка, вошел молодой мужчина, и в его правой руке что-то блеснуло. Он держал оружие. Парень медленно, как лев перед прыжком на свою добычу, начал приближаться к ней. Она замерла на месте, не двигаясь, ожидая, когда он подойдет к ней ближе, и попадет в свет луны, которая освещала лишь часть комнаты, где было окно. Девушка знала, что должна увидеть его лицо, лицо своего врага, и тогда она будет спокойна. Но парень остановился у кромки света, скрывая свое лицо от девушки, и медленно поднял дуло пистолета, а девушка вся сжалась от страха и начала отступать к окну. Он выстрелит! Все равно выстрелит! Ей некуда бежать! И осознав это, девушка почувствовала полную расслабленность, она успокоилась. Бежать от судьбы? Зачем? Как? Куда? Скоро, очень скоро она будет свободна, как озорной ветер, она сможет улететь в далекие дали и быть счастливой. Без боли, страха, ожидания… просто свободной. Девушка сделала глубокий вдох. Она готова и больше не боится, и не пытается бороться.

- Нет! Борись! Живи! – я проснулась от собственного крика. – Это был просто сон, дурацкий сон. На коже выступили мурашки и меня всю трясло.
- Белла! Что случилось?! – спросил взволновано Эдвард.
- Ничего страшного! Спи! Просто опять этот странный сон. – пожаловалась я мужу.
- Ты побледнела и вся вспотела! Так продолжаться больше не может. Ты уже две недели видишь эти страшные кошмары и кричишь во сне. С этим нужно что-то делать! Завтра же я отведу тебя к врачу! – бескомпромиссно заявил муж, не давая мне вставить и слова.
- Эдвард, милый, может это само пройдет? Давай еще немного подождем – спросила и умоляюще на него посмотрела. Я просто не могла встретиться с врачами опять, я больше их видеть не могу, я не хочу возвращаться в больницу. Я и так провела там слишком много времени.
- Нет. Это мое последнее слово. И не смотри так на меня! Меня этим не проймешь! Сколько можно это терпеть? Я не высыпаюсь по ночам. – он поцеловал меня в макушку и лег обратно в постель, отвернувшись от меня.
Я решила выйти на кухню и выпить воды, когда услышала голос Эдварда:
- Ты куда? – спросил сонно он.
- Пойду выпью воды – еле слышно прошептала я, нагнувшись к его уху, и нежно поцеловала. – Спи, я скоро приду.
- Давай быстрее, а то без тебя мне совсем холодно. – зевая проговорил Эдвард.
Я тихо засмеялась и вышла из спальни. На кухню я влетела как метеорит и залпом осушила стакан воды, даже не почувствовав её вкуса. Через минуту я уже была в спальне и запрыгнула в еще не остывшую постель. Мне не терпелось продолжить наш милый разговор с Эдвардом, но он уже во всю храпел.
«Ну вот, как всегда!!! Только представился момент с ним понежничать, как мне нестерпимо захотелось воды, а он взял и уснул» - подумала я чуть не хныча. Почему у меня все ни как у людей? Нам с Эдвардом очень редко выпадают такие моменты, он сильно устает на работе, что бы обеспечить мне дом, уют, хороший уход и лечение. Мне так не хватает этих беззаботных дней, часов, минут, что бы просто поговорить с ним, приласкать его, как делают все молодые влюбленные пары.
Я перевернулась набок, придвигаясь поближе к любимому и начала всматриваться в лицо Эдварда. Оно было умиротворенным, как у ангела. Его непослушные бронзовые волосы торчали в разные стороны, как иголки у ежика. Нос прямой, скулы и лоб величественны, как у греческих богов. Ему что-то снилось, и, судя, по выражению его лица что-то хорошее и светлое. Его пушистые длинные ресницы задрожали, а на губах расцвела милая, чуть заметная улыбка.
Я протянула руку к моему любимому, и поправляя непослушные волосы рукой легонько поцеловала его в губы, что бы не разбудить. Ведь только когда он спит, он выглядит как непорочный ангел, как самый невинный ребенок.
Отодвинувшись на свою половину постели, я села, оперившись на спинку кровати, и притянула свои ноги к животу. «Еще одна бессонная ночь!» - подумала я, начиная одновременно любить и ненавидеть это время суток. Любила потому, что Эдвард принадлежал только мне, мы оставались с ним наедине, и я отдавала ему всю свою любовь, всю страсть, которая пылала во мне, пока я его ждала с работы, отдавала всю себя до единой капли. А ненавидела – вот уже пару недель я не могу заснуть. Мне сниться все один и тот же сон, после которого я просыпаюсь с криками и ужасным чувством страха в душе. Кто она эта девушка? Почему она мне сниться? Может, я ее знала раньше? В своей жизни до Эдварда? Ну почему я не могу ничего вспомнить??? Врачи говорят, что это обязательно должно случиться, но на вопрос «Когда?» даже они не в силах ответить. У меня бывают картины действий, слов, предложений – но ничего конкретного, ничего, что можно было бы считать отправной точкой. Вот с такими вопросами я сижу до утра и размышляю, а на утро у меня раскалывается голова.
Повернув голову к мужу, и взглянув на него в моей памяти начали всплывать картинки того дня.

23 января 2009 года. 8 месяцев назад. Нью-Йорк. Больница St. Matthew.
Это был конец января и уже в окно стучался февраль с его морозами и сильными, могучими ветрами. Глубоко вздохнув и набрав полные легкие воздуха, как будто бы только проснувшись от глубокого и долгого сна, я открыла глаза. В них ударил яркий свет, и вокруг поплыли черные пятна. Попытавшись их прогнать, я закачала головой от чего она начала гудеть и раскалываться, как будто в нее воткнули тысячи иголок. Решив не делать резких движений, я начала оглядывать помещение, в котором сейчас находилась. Комната была нежно-голубой, на стенах были видны серебристые узоры, не иначе как дедушка мороз заглянул в эту комнату и оставил о себе память, с потолка на меня смотрели два ангела, которые держали на своих хрупких плечах люстру, и по которым без зазрения совести прыгали солнечные зайчики. Слева было окно, откуда сквозь серые тучи пробивались напористые лучики солнца и освещали всеми красками радуги этот хмурый день, не давая впасть в полное унынье.
Прижмурившись от изобилия света, я улыбнулась и повернулась осмотреть оставшуюся часть комнаты. Но вдруг у меня в ногах что-то шевельнулось. Приподнявшись в постели, я увидела предмет моего беспокойства. У края постели сидел молодой мужчина, положив свою голову с вихрем непослушных и отливом бронзы волос на кровать. Он дремал и, что бы не нарушить его сон, я тайком и с особой осторожностью начала разглядывать парня. За этим занятием он меня и застал.
- Привет! – сказал парень и посмотрел мне в глаза. В его изумрудных и бездонных, как бесконечность глазах, сначала была настороженность и страх, которые постепенно изменились на удивление и нежность.
- Привет. – еле слышно прохрипела я, продолжая на него смотреть и теряться в догадках, кто же этот парень! Он поднялся со своего места подошел к изголовью кровати.
- Ты как? – спросил он, и провел своими пальцами по моему лицу, от чего вся моя кожа покрылась мелкими мурашками, а сердце начало свой бешеный скач, как будто до этого момента оно было замороженным и в полу-рабочем состоянии, а теперь, от одного этого взгляда, прикосновения, заработало с новой силой, возвращая меня к жизни. От созерцания такой красоты, которой обладал парень, я потеряла дар речи.
- Я…
- Нет! Не надо не отвечай! – он поцеловал меня в лоб, от чего у меня участилось дыхание, и собрался уходить, а я схватила его за руку, показывая, что бы он остался. – Не бойся, уже все хорошо и подожди, я сейчас позову врача и приду назад. Я тебя не оставлю.
- Ты… кто? – хотела я спросить парня, но он уже скрылся за дверью, оставив меня с множеством вопросов и дрожью во всем теле. Я смотрела на закрытую белоснежную дверь и не могла понять, что это было сон или явь. Но скорее всего второе, потому что кожа на лбу, куда поцеловал меня парень, начала пульсировать и покалывать.
Пока я была погружена в свои размышления, комната наполнилась людьми, здесь был мужчина в белом халате, невысокая и худая женщина, а также мужчина с усами и грозным взглядом. Я оглянулась вокруг, но так и не увидела парня с бронзовыми волосами и изумрудными глазами.
- Где я? – спросила я одними губами, по очереди разглядывая каждого кто находился в комнате и пытаясь вспомнить кто они.
- Миссис Каллен вы в больнице St. Matthew. – проговорил мужчина в халате – доктор Стивенсон. И только сейчас я заметила, что вокруг меня множество пиликающих и светящихся больничных приборов. «Стоп! Как он меня назвал?» – пронеслась мысль у меня в голове. Но не успев даже осмыслить все происходящее и все сказанные слова, как я услышала вопрос доктора Стивенсона:
- Миссис Каллен назовите ваше имя? – спросил с заботой и нежностью доктор.
- Меня… зовут… - я закрыла глаза и начала вспоминать как мое имя, но ответом мне была лишь неизвестность и темнота.
Вдруг на коридоре послышался звон битого стекла, я вздрогнула и в моей голове промелькнула картинка с окровавленным телом девушки на битом стекле…
Я моментально задрожала и начала отмахиваться от этой страшной картины.
- Миссис Каллен, с вами все нормально? – и как со мной может быть нормально? Я не помню, как меня зовут!!! Это осознание – как гром среди ясного неба. Я силилась вспомнить сколько мне лет, кто я - но ответом всему этому была темнота. Ни одной четкой картинки.
Все это время доктор внимательно смотрел на меня.
- Миссис Каллен? Все хорошо? – я поняла, что сейчас расплачусь.
- Я …. Я не …. Я не знаю свое имя! – я почувствовала, как по моей щеке скатилась одиникая слеза – Я… Я не помню…
Слезы уже катились градом и меня начало сильно трясти – у меня началась истерика.
- Так, все уходите! Сейчас же! Освободите палату! Сестра, успокоительное! – сил протестовать не было. Прибежала сестра, мне укололи успокоительное и я начала опять проваливаться в темноту…
Больше в тот день ко мне никто не приходил.

Утром я проснулась от того что Эдвард ласкал мою спину. Я повернулась к нему и поцеловала.
- Привет! – прошептал сладко он.
- Привет! - сказала я – ты сегодня идешь на работу?
- Иду, но чуть позднее так что у нас есть время… - прошептал он пробираясь руками от талии к груди. А губами вырисовывая круги у меня на шее. Захватив пальчиками соски, он начал их поглаживать, меня окатила волна возбуждения.
Я начла выводить узоры ногтями на красивой, голой спине целуя его в лоб и в непослушные бронзовые волосы. Приподнявшись выше, он завладел моими губами, при этом, размещаясь у меня между ног и плавно спуская руки вниз по моему телу, от чего под ними оно начинало гореть Он начал ласкать мои бедра, то сжимая, то отпуская, то рисуя узоры только кончиками пальцев. Я застонала сквозь поцелуй, от чего получила такой же стон от него и поцелуй углубился. Он шептал мне на ушко какие-то пошлости покрывая поцелуями всю меня, и, как всегда, я запустила руки в его волосы направляя поцелуи в наиболее жаждущие уголочки моего тела. Приподняв мою ногу он закинул ее себе на спину, пробираясь рукой между нашими горячими телами и продолжая ласкать внутреннюю сторону бедра все ближе и ближе приближаясь к входу.
От нахлынувшего удовольствия я прогнулась в спине, прижимаясь сильнее к нему, и сплела обе ноги на спине, почувствовав его эрекцию. Но тут…. Тут что то пошло не так…
Нет, мне стало почему-то нехорошо. Стало мало воздуха, в голове начало шуметь … Глубоко дыша, я попыталась его остановить:
- Эдвард… Эдвард, любимый…. Остановись… -как сквозь дымку начала говорить я, меня все больше мутило, а он продолжал ласкать мое тело. Я взяла его лицо в ладошки и подняла к себе.
- Эдвард, остановись…- он смотрел на меня затуманенным непонимающим взглядом зеленых глаз – мне нехорошо…
- Что??? У тебя что-то болит? – взволнованно спросил он.
- Нет, не болит, не могу понять… - и тут меня окатил рвотный спазм. Я быстро выбралась из-под него и кинулась в ванную. Меня жутко рвало и выворачивало минут десять. В итоге я, обессиленная, просто лежала на полу, слегка опершись о стенку. В голове словно табун лошадей прошелся – все было в тумане, и какой-то пыли… Со мной никогда такого не было.
Хотя, откуда мне знать!
- Белла?! Белла!? Дорогая, ну ответь же мне! – уже несколько минут взволнованный голос доносился из-за двери, а я только заметила. - Белла, девочка моя, не молчи! Что с тобой? – все взволнованнее звучал его голос.
- Все хорошо! Уйди! – прохрипела я, не узнав свой голос.
- Белла! Да что ж такое? – он начал стучать по закрытой двери.
- Уйди – раздраженно бросила я – Эдвард, не мешай, уйди ! Я прошу тебя!
Он еще немного постоял, и послышались удаляющиеся шаги. Я медленно, опираясь на стену начала подниматься. Аккуратно и без резких движений, меня до сих пор немного мутило. По стенке я добралась до душа и включила сильный напор воды. Когда все вокруг начало погружаться в туман, я залезла в кабинку. Сначала я стояла держась за стену, а струи беспощадно были мое тело, приводя его в чувство. Потом я выпрямилась и подняла лицо навстречу воде, мне становилось все лучше и легче. Когда я полностью пришла в себя и почувствовала достаточную силу что бы выбраться, выключила воду, замоталась в полотенце и вышла из кабинки.
Когда в туманной ванной комнате я подошла к запотевшему зеркалу, меня охватило какое-то непонятное чувство. Я здесь не одна. Нет! Как бы описать… я одна. Тело одно… Вот только Белла не одна, будто кто - еще кричит о себе, рядом с ней. Вопит о том, что б ее узнали, признали, ВСПОМНИЛИ! ЕЕ, да этот кто-то точно женщина.
Мне опять стало резко плохо. Нет, не физически. Как-то ментально, что ли. Сознание, мое сознание не хотело меня признавать. Меня, Беллу Каллен. Туман вокруг стал сгущаться все сильнее и сильнее…
Дрожащей рукой я потянулась к зеркалу и резко протерла его – там ничего не отобразилось! Просто темнота на несколько секунд…минут…часов… и в зеркале и вокруг меня. Я не понимала.
- АААААААААААААААААААААААААА! – как издалека я услышала свой крик. И все вокруг стало на свои места.
- Белла? Белла? – Эдвард! Он очень сильно колотил дверь, почти срывая ее с петель. – Белла, открой, что с тобой!
Я кинулась к двери и открыла ее бросившись в объятия мужа. Он крепко обнял меня и прижал к себе.
- Тише, тише, все хорошо! – меня очень сильно бил озноб. – Все хорошо!
Я не знаю, сколько мы так простояли. Слова были не нужны – только мы вдвоем… Потом он поднял меня на руки понес в нашу спальню и положил на застеленное покрывало.
- Белла, объясни мне, что случилось? Я ничего не понимаю! Ты кричала минут пять, а дверь как заклинило! – я смотрела на него. Я сама ничего не понимала. Абсолютно ничего! Мне б самой у кого спросить… - Все! Мы сегодня же идем к врачу! – уверенно сказал Эдвард поднимаясь, и начал собираться.
- Эдвард, я не хочу к врачу! Я не пойду! Ты же должен понимать – это все скоро закончиться…
- Когда? Когда это закончиться? Я уже две недели не могу тебя понять! А ты не можешь ничего мне объяснить! – «Я могу! Я могу! Просто, боюсь, ты меня не поймешь! И тогда …» В ответ же я просто сказала:
- Может это просто какое-то временное осложнение? Может я не полностью восстановилась после пожара? Я ведь до сих пор не могу ничего вспомнить!
Эдвард остановил бурную деятельность вокруг меня, о чем то задумавшись. Потом повернулся и внимательно посмотрел на меня. Подошел и обнял крепко. Взяв мое лицо ладони он произнес:
- Если это не прекратиться в ближайшие дни – мы идем к врачу! – он внимательно смотрел мне в глаза.
- Ладно…- я согласилась, поняв, что другого выхода просто не существует – Эдвард иди на работу! Опоздаешь ведь! – я потянулась и поцеловала его. Сначала просто коснулась его губ, потом провела языком и опять легко коснулась губами. Он зарычал, в его глазах зажглось изумрудное пламя страсти. Схватив мои губы в плен и крепко прижав меня к себе, он начал терзать их, водя своим языком, прикусывая, посасывая и углубляясь в мой рот все глубже, распаляя наш огонь все сильнее и сильнее. При этом он так сильно сжимал меня в своих руках, что мне едва хватало воздуха. Это был страстный, почти дикий поцелуй, меня охватило неистовое желание и я начала жестко цепляться в его волосы, сходя с ума от его близости. Он ослабил поцелуй и тяжело прошептал:
- Я…Я хочу … тебя! – и опять завладел моими губами проникая между ними языком, ища мой и сплетаясь в танце... я забывалась, растворялась в нем…
Но тут…где-то далеко в сознании всплыла мысль «Не люблю, а хочу…! Почему всегда «хочу»? Почему ни разу не слышала «я люблю тебя»…Даже в ответ на мое признание он не произносил этих слов. От этих мыслей я резко вернулась в реальность и слегка оттолкнула его. Заглянув в его глаза, я не увидела в них страсть только холод, лед, внутренняя борьба и боль. Почему? Куда все ушло?
- Эдвард, тебе пора! – он закрыл глаза вскочил и ушел.
Я осталась одна в нашей квартире. Как всегда с миллионом вопросов! И ни одного ответа…
Кто я, Изабелла Каллен? Где я? Почему не помню себя? Зачем? Где? Как? – и еще тысячи – тысяч таких вариаций .
Задумавшись о своей жизни, я не заметила, как перебралась в студию и начала рисовать. Я неосознанно что-то выводила на уже начатом холсте что-то непонятное.
Я даже не заметила, как за окном сгустились сумерки, и открылась входная дверь.
- Белла? – это Эдвард. Уже вернулся. Я почувствовала, как он встал у меня за спиной.
- Оу, Белла… это что-то! Не замечал я у тебя такого… - сказал он задумчиво.
- А? Не поняла? – я повернулась и посмотрела на него.
- Твоя картина. Ты что, сама не смотрела на нее? – я повернулась и уставилась на полотно.
И в правду не замечала. Теперь я уставилась на нее. В низу была цветущая поляна, ее окружали стволы деревьев, их нижние ветки были отчетливо прорисованы и хорошо видны, а от того, что шло дальше мне стало совсем жутко и легкий ветерок страха и подозрений пробежал по спине.
Вверху… Вверху кроны деревьев погружались в какой-то туман. В какой-то мрак и сквозь него были видны руки мужчины. В крови. Они держали пистолет.
- Ай! – я вскрикнула от переизбытка чувств – Я не знаю… как… откуда… Я не замечала, что рисую
- Все хорошо! – и тут он выдал самый странный вопрос за все время – Может ты видела что-то еще? Может тебе хотелось еще что-то дорисовать?
В полнейшем удивлении я уставилась на него. Я просто не могла понять, к чему это он? Мне ведь не свойственны такие композиции.
- Я тебя не поняла… - пошептала я. Он широко улыбнулся кривоватой улыбкой, подошел и обнял меня
- Не бери в голову! Мне просто задумка понравилась… - к чему он? Он ведь ничего не смыслит в этом! Я нахмурилась, а он меня поцеловал, заставляя забить все о чем я думала до этого. Я люблю его сладостные поцелуи… Я люблю его!
- Как работа? – спросила я полчаса спустя, сидя с ним за солом и ужиная.
- Да так себе! Все пытаемся заполучить договор с правительством. – спокойно сказал он.
- Это даст компании большую выгоду? – я ковыряла вилкой в тарелке.
- Да! Огромнейшую! Мы будем первыми на этом рынке. А еще…. – он с довольным видом пустился в описание выгод этого контракта, я же с заинтересованностью кивала в ответ.
- Белла! Белла, девочка моя, тебе же неинтересно! – он обошел стол и опустился на колени возле меня и положил руки мне на талию и посмотрел в глаза. В его глазах медленно зажигалось пламя страсти. Это пламя уже отдавалось во мне и, наклонившись, я прошептала:
- Я люблю тебя!
- И я тебя… - Он потянулся ко мне и поцеловал. Он опять не сказал эти слова. Эдвард поднял меня на руки и целуя понес в спальню.
Бережно положив меня на кровать, он наклонился ко мне и медленно провел губами по моей ключице, отодвигая край платья.
Я чувствовала, как мое тело начинало гореть. Оно пылало в пламени всепоглощающей страсти. Это пламя медленно, плавно сжигать все вокруг.
Эдвард медленно стягивал мое платье вниз, покрывая поцелуями каждый открывающийся миллиметр кожи, я начала неловко расстегивать его рубашку.
Когда он захватил губами сосок, я выгнулась от нахлынувшего наслаждения и резко рванула его рубашку – оставшиеся пуговицы рассыпались вокруг.
Он в ответ резко стянул с меня платье и быстро справился со своей одеждой. Эдвард лег возле меня и начал меня ласкать с какой-то дикой, неистовой нежностью, будто пытаясь подарить мне самого себя, будто пытаясь навечно остаться здесь, со мной, будто это наша последняя с ним ночь.
Я начала гладить его совершенную спину, поднимаясь вверх, мои руки запутались в его бронзовых кудрях, губы с нежностью ласкали доступные участки кожи. Добравшись до его уха, я языком начала выводить узоры, а потом легонько прикусила, извергая из мужа стон удовольствия.
Наши губы, руки, языки неистово блуждали по телам друг друга даря неземное наслаждение и отрывая от реального мира…
Я громко вскрикнула, почувствовав его член внутри, и забросила ноги на спину Эдварда, позволяя ему проникнуть еще глубже.
Эдвард покрывал поцелуями мое лицо, руки запутались в моих волосах, его движения внутри дарили безумно-сладкие ощущения. Я двигалась с ним, надеясь, что он испытывает такие же ощущения…
Наши движения все ускорялись и я неосознанно царапала его спину.
Еще чуть-чуть и мир взорвется миллиардами светлых кусочков. С ним всегда так. Я бузумно люблю своего мужа…
- Эдвард! – прошептала я сжимая его внутри все крепче.
- Да.. – прохрипел он.
- Люблю тебя… сильно…- и в этот момент меня поглотили волны сильнейшего оргазма.
Эдвард сжал меня крепче в объятиях и сделав несколько сильных толчков замер, я почувствовала как внутри растекается тепло…
Спустя какое-то время мы лежали обнявшись и просто молчали. Он перебирал мои волосы, а я выводила узоры на его совершенной груди… Слова были не нужны… Хоть он и не говорил этого вслух, он любит меня…
Проснулась я от непонятного чувства. Даже не могу объяснить, что же именно было не так. Перевернувшись на другой бок, я поняла, что Эдварда нет, а на улице уже светло.
Я встала и направилась в ванную, за дверью тихо лилась вода, прислонилась лбом к закрытой двери, закрыла глаза… и тут поняла – ночь без кошмаров. Первая за некоторое время ночь без страшных снов… Я улыбнулась и пошла на кухню, готовить завтрак.
- С добрым утром! – я испугавшись, резко развернулась и чуть не разбила посуду.
- Эдвард! Ты меня напугал!
- Я не хотел, извини. Как спалось?
- Отлично! Не было кошмаров – я ведь говорила все пройдет.
- Вот и хорошо – он ушел в комнату.
Я начала механически расставлять приборы и насыпать еду, но когда дело дошло до яичницы…
Я отвернулась и бросилась в ванную. Меня опять вырвало. Я поднялась, умылась и посмотрела в зеркало. Что за … черт!!!
Я наклонилась ближе к зеркалу, в попытке разглядеть. Не может такого быть! Это же нереально!
Мои глаза… в их глубине была видна фигура женщины…
Я начала вглядываться и поняла – это уже не в моих глазах… Это там в зазеркалье… Ее силуэт вырисовывался все четче и четче…
Длинные кудрявые волосы, высокая, стройная фигура…
- Белла, ты там? – услышала я голос мужа, вздрогнула и отскочила.
- Да! Все ОК! – сказала я и вернула взгляд к зеркалу – но там уже ничего е было.
Спустя полчаса я в одиночестве составила список продуктов и вышла в супермаркет.
Прогуливаясь по алея, я не замечала ничего вокруг. Мои кошмары… Эта девушка в зеркале… И ко всему - мне плохо по утрам. Так и хочется стать и заорать – КТО Я???
- Эй, красавица! Дай руку! – что-то непонятное заставило меня протянуть руку и не позволило вырвать.
Старая мексиканка сжала мою ладонь в своих морщинистых руках и вгляделась в нее. Мое тело окаменело в ожидании неизвестных ответов…
- TU…. ELLA… Dios Mio!!!* – лицо мексиканки перекосилось от ужаса, она швырнула мою ладонь и отошла. Я же стояла как вкопанная, не знаю, как и откуда, но я понимала, что она сказала.
- Кто она такая? Чего она хочет? – прокричала я мексиканке, но женщина не обратила внимания, подошла ко мне и взяла меня за плечи:
- Ты несешь жизнь… Береги ее! – я не понимала о чем она, но когда открыла рот, что бы спросить – мексиканки будто и не было вовсе…
Я со всех ног бросилась обратно домой и начала искать телефон доктора Эсми Ризер.
Посетившая меня догадка, была просто бессмысленной!
- Доктор Ризер, это Белла Каллен!
- Да, Белла! Что-то случилось?
- Нет, со мной все хорошо. Доктор Ризер, у меня к вам просьба – мне нужен хороший врач. Женский врач.
- Белла, что такое?
- Ничего. Просто хочу пройти осмотр.
Ну хорошо. Тогда записывай – доктор Розали Хейл, телефон…
Спустя два часа я, сдав все необходимые анализы, сидела в кабинете доктора Хейл и не могла поверить в то, что она мне говорила. Этого просто не могло быть – мы всегда были осторожны! Ведь Эдвард пока не хотел детей, считая, что я еще не оправилась после пожара, и я согласилась с его решением.
- Миссис Каллен, вы беременны! Срок ваш … - голова закружилась и наступила темнота.

*TU…. ELLA… Dios Mio!!! – ТЫ… ОНА… О Боже!!!

В нос что-то резко ударило, я открыла глаза и никак не могла сообразить, где нахожусь. Голова раскалывалась, сознание заволокло белой дымкой, а затылок сдавливала непонятная боль.
- Миссис Каллен! Вы как? – спросил меня до боли знакомый женский голос. Я повернула голову туда, откуда доносился голос женщины. Это была доктор Эсми Ризер и женский консультант Розали Хейл. Cознание сразу же прояснилось, и я вспомнила, что упала в обморок от новости о своей беременности. «Так вот почему так болит голова, я ударилась ею о пол во время падения» – пронеслась у меня в голове, прям, гениальная мысль.
- Вы слышите, миссис Каллен? Может водички и успокоительного? – спрашивали в два голоса обеспокоенные женщины. А я поняла, что так и не ответила на их первый вопрос и вообще сижу и пялюсь в одну точку на противоположной стене. «Нет! Больше ни каких лекарств. Все хватит, я сыта ими по горло» думала я, глубоко вдыхая воздух и приводя свой организм в нормальное состояние.
- Нет, нет, спасибо. Я и так вас задержала. Простите. Я пойду. – быстро проговорив это, я проворно спрыгнула с кушетки, схватила свое пальто, сумочку и побежала к выходу из кабинета. Схватившись за ручку двери, я ощутила на своем запястье железную хватку руки, не позволяющей мне нажать на ручку и открыть дверь. Я повернула не понимающий и гневный взор на причину моего препятствия – это была доктор Ризер. В ее глазах плескалась ненависть, и я не знаю почему. Что же я такого могла сделать, что бы меня ненавидела мой лешачий врач? Мы около минуты испепеляли друг друга взглядом, пока доктор Ризер не протянула мне мою карточку со словами:
- Изабелла вы забыли! И помните, теперь мы должны видеться с вами чаще! – хищно улыбнулась она мне и отпустила мою руку. Я выхватила карточку и, не попрощавшись, выбежала из кабинета. Накинув пальто на плечи, я быстрым шагом направилась к выходу из частной клиники, где проходила курс реабилитации и где буквально час назад узнала, что под сердцем ношу малыша, плод нашей с Эдвардом любви.
Выбежав на улицу, я вздохнула с облегчением, так само как тогда, когда выписалась из больницы.

17 Февраля 2009 года. 7 месяцев назад. Нью-Йорк. Больница St. Matthew.
- Ну что бросаешь ты нас Изабелла? – шутливо проговорил доктор Стивенсон, сидя на краю моей больничной кровати, в то время как я бегала по палате и собирала свои вещи. Он безумно интересный и веселый мужчина. Если бы не он, я бы сошла сума и сдохла от скуки в этой больнице.
- Да пора ехать домой! Что-то сильно я у вас загостилась, – проговорила я, застегивая сумку с вещами.
- Ты права! Девушка ты молодая, да и красавица. У тебя есть семья, муж, зачем тебе такой скучный старик как я? – проговорил с горечью доктор Стивенсон и грустно улыбнулся мне. За этот короткий промежуток времени, что я провела в больнице, он стал мне настоящим наставником и другом, который помогал мне в первое время справиться с депрессией и частыми переменами настроения. Мужчина он был в годах, но достаточно красив, все медсестры, которым за сорок так и вздыхали по нему. У него была шикарная седая шевелюра, которая придавала ему лишь шарма, а не старила его. Глаза все время сверкали непонятным светом и отражали его доброе сердце и душу. В эти глаза я бы влюбилась, если бы мое сердце было свободным, но оно уже полностью принадлежало другому мужчине. Детей у доктора Стивенсона не было, а жена несколько лет назад погибла. Дома ему было делать нечего, вот потому он все свое время проводил на работе, со своими пациентами. Ему я пригляделась, он считал меня очень хорошим собеседником, а я его просто очень хорошим человеком. Очень часто он говорит мне что я ему как дочь и, кстати, так и называет «дочка», а мне это нравится и я не возражаю.
Я бросила сумку, набитую моими вещами, на пол и подошла к доктору, села на край кровати возле него и посмотрела в его нестареющие и вечно молодые серые глаза.
- Ну что вы говорите. Вы вовсе не старый и тем более не скучный. Вы только посмотрите по сторонам, как на вас глазеют медсестры!!!
- Ну, что еще такое выдумываешь? Какие медсестры. Я старик. – проговорил он со смешком.
- Ни какой вы не старик, а очень даже классный мужчинка! – проговорила я со значением. – Вы что мне не верите? Вот пойдите и спросите медсестру Бет Кроил, вот она то вам все подтвердит, она же первая сплетница – проговорила я со знанием дела и похлопала его по ладони.
- Ну уж нет, мне только сплетни собирать не хватало! – уже смеясь проговорил доктор Стивенсон. Вот такой он человек – ему очень легко поднять настроение, даже такой глупой болтовней, как моя.
- Доктор Стивенсон? – решила я прервать его веселье и задать самый главный вопрос в моей жизни, хотя задавала я его уже многое количество раз.
- Да дорогая, – доктор повернулся ко мне и посмотрел мне в глаза. С его лица сразу же спала улыбка, и я уже пожалела, что начала этот разговор. Ну кому будет легче? Не мне, это уж точно. Но отступать было поздно.
- Я знаю, что ты хочешь спросить!
- Но откуда! А вдруг…
- Кого ты обманываешь, Белла! У тебя же все написано на лице.
- Наверное! Так когда? Когда я смогу вспомнить? И смогу ли вообще? – с горечью в голосе спросила я. – Это так тяжело. Каждую ночь я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить или хотя бы представить как выглядела мама, отец, Эдвард, до пожара. Но вижу только пустоту и темноту. Мне не сняться сны о прошлом. Лишь мелькают непонятные картинки. Что же это такое?
- Не переживай. Мозг человека это такой орган, в котором храниться все твои воспоминания, даже самые несущественные. Им просто нужен толчок, напоминание и они вернуться. Ты просто верь. Вера это самое главное. Мы уже ничего не можем сделать, теперь все зависит только от тебя. – медленно и спокойно проворил доктор. – И еще, береги себя дочка, ладно! – я посмотрела на него и кивнула.
- Ты мне обещаешь?
- Обещаю! – и мы обнялись.
Тут в дверь постучались, и вошел мой муж, моя любовь. Он широко улыбался, а в руках он держал шикарный букет из тюльпанов разных цветов.
- Здравствуйте! – он поздоровался с доктором Стивенсоном за руку, глядя на меня.
- Здравствуй Эдвард! Ну, вы тут собирайтесь, а я через полчасика к вам загляну, что бы попрощаться, – проговорил доктор и вышел из палаты.
Я смотрела на вошедшего мужчину и не могла поверить своему счастью. Как только он вошел, все мои страхи и мои сомнения рассеялись. Если до этого я очень сильно боялась своего будущего из-за неизвестного прошлого, и сомневалась, что это будущее будет радужным и счастливым, то сейчас смотря на этого невероятно красивого мужчину, в моем сердце поселялась надежда и вера, что все у нас будет хорошо.
Я не помнила его в прошлом, но мое сердце чувствовало, что он моя вторая половинка, моя часть души, без которой мне не жить. Я разглядывала мужа, а он меня. Сегодня он превзошел самого себя. На нем был очень красивый черный брючный костюм, белая рубашка, красный галстук был приспущен, а верхняя пуговица рубашки расстегнута. В руках он держал черное кашемировое пальто. Я подняла глаза на его лицо и наши взгляды встретились. В тот же момент не осознавая, что делаю, я соскочила с кровати и бросилась к Эдварду со счастливой улыбкой. Он бросил на пол цветы, свое пальто и открыл мне свои объятия. Подбежав к нему, я повисла у него на шее, а он заключил меня в своих руках и закружил, от чего я начала смеяться как ребенок на каруселях. Приблизив свои губы к его уху, я очень тихо и нежно прошептала:
- Я люблю тебя…
От этих слов Эдвард замер на несколько секунд, затем бережно поставил меня на пол и, взяв в свои руки мое лицо, посмотрел мне в глаза, а потом начал нежно целовать. Но вскоре наш поцелуй углубился, и я полностью отдалась своим чувствам и страсти, забыв, что мы находимся в больнице. Воздуха уже не хватало, но мы не могли оторваться друг от друга, пока за окном не послышался звук разрывающейся петарды. От этого звука я вздрогнула, резко прекращая поцелуй, и посильнее прижалась к мужу, а перед глазами встала картинка, но очень размытая и неточная «Много людей выбежало на улицу. Они смеялись и веселились, смотря в ночное небо, которое было разукрашено разными красками от фейерверков».
После этой картинки в моей душе разлилось тепло и по щекам потекли беспричинные слезы радости, от чего я прижалась к Эдварду еще сильнее. Почувствовав что-то неладное, Эдвард оторвал меня от себя, и увидел мое зареванное лицо.
- Зайчонок, что случилось? Я сделал тебе больно? – с тревогой спросил Эдвард.
- Нет, ты что! Ты мне никогда не сделаешь больно. Я это знаю, – проговорила я с уверенностью, смотря ему прямо в глаза.
- Тогда, к чему эти слезы? – он явно не понимал. Ну вот такая я, то смеюсь, то в одно мгновение уже реву в три ручья. Вот интересно, раньше я тоже такая была? Черт не помню даже себя, не то что бы вспомнить мужа и родителей.
- Это слезы радости любимый!
- Радости, говоришь?! – с сомнением проговорил муж. – Белла ты ведь знаешь, что можешь мне доверять!
- Конечно, любимый! – заверила я его. «Но как тебе рассказать, что мне очень страшно и неуютно иногда бывает рядом с тобой и моими родителями. Нет этого я тебе никогда не скажу. Эти все страхи только в моей голове и когда, я вернусь домой, все пройдет» - думала я, смотря Эдварду в глаза. В них застыла боль и холод. Почему? Как меня достал этот вопрос!!! Что бы смягчить его взгляд, я потянулась к нему и нежно припала к его сладким губам. Он пах просто восхитительно, его морозно-сладкий запах сразу опьяняет меня, и я забываю все на свете. Вижу только его. Чувствую только его. Хочу только его.
Эдвард ответил на мой поцелуй и уже очень скоро полностью завладел моими губами и контролировал ситуацию. Поцелуй наш был страстный и жесткий. Продолжая меня целовать, Эдвард запустил свою руку мне под платье, и начал поглаживать мое бедро, поднимаясь все выше к талии и животу. От нахлынувшего желания я простонала в его рот, от чего он зарычал от удовольствия, а сама запустила свои руки в его непослушные волосы. Но тут Эдвард оторвался от меня и спросил очень тихо:
- Сколько у нас времени?
- Где-то минут двадцать! – лукаво ответила я ему, и на моем лице расплылась довольная улыбка.
- Думаю успеем! Я уже не могу… я так хочу тебя… - проговорил он с придыханием и опять завладел моими губами. Эдвард подхватил меня на руки и понес к кровати, продолжая страстно целовать. Он уже уложил меня на кровать, а сам навалился на меня, продолжая осыпать мою шею и плечи горячими поцелуями, как в палату вошла медсестра Бет Кроил и застукала нас.
- Миссис… Каллен… Мистер… Каллен…?! - проговорила она и замолчала.
Мы нехотя оторвались друг от друга и повернулись в ее сторону. Она смотрела на нас с выпученными глазами и открытым ртом. Увидев ее, мы с Эдвардом переглянулись, и в его глазах я прочла немой вопрос: «И что мы будем делать?». Я пожала плечами, широко улыбаясь мужу, и начала выползать из под него. Эдвард приподнялся на локтях, пропуская меня. Я встала, поправила платье и с невозмутимым взглядом обратилась к мужу:
- Ну, что мы идем?
- Да, конечно, милая! – с разочарованием проговорил Эдвард. Вздохнул и поднялся с больничной кровати. Все это время медсестра неотрывно смотрела на нас с глупой улыбкой на лице. Эдвард еще раз картинно вздохнул, подхватил в одну руку мою сумку, во вторую свое пальто и цветы и направился ко мне. Я стояла у шкафа и одевала пальто. Поравнявшись со мной, он перехватил сумку и пальто в одну руку, а второй обнял меня и нежно поцеловал в макушку. Проходя мимо медсестры, Эдвард остановился и вручил ей букет цветов, со словами:
- Надо же было попрощаться с этой палатой и больницей! И пускай это маленькое происшествие останется в секрете!
Медсестра покраснела, принимая букет и выслушивая серьезные пояснения Эдварда, а я тихо смеялась в его пиджак. Вручив букет, мы вышли в коридор оставив Бет Кроил в палате.
- Через десять минут она придет в себя, и вся больница будет знать о нашей маленькой прелюдии, - зашептала я мужу на ухо, подходя к сестринскому посту, где стоял доктор Стивенсон.
- Тогда нам надо побыстрее отсюда сматываться! – в тон мне проговорил муж, прижимая меня к себе.
- Я только за!
Мы быстро попрощались с доктором Стивенсоном, я заверила его, что если что-то случится, или я что-то вспомню, то я ему сразу позвоню, и направились к выходу. Туда где ждала меня новая жизнь и спрятанные глубоко в подсознании старые воспоминания. Как только мы с Эдвардом вышли из больницы, я набрала воздух полной грудью и шумно выдохнула. Это был воздух свободы и облегчения, воздух больших перемен в моей новой и одновременно старой жизни.