Глава 6 Почему тебе так скучно? Жизнь ведь не черно-белая.
Она слишком короткая. Не хочу привыкать. Пусть этот леденец облизывает кто-то другой.
Утро было мерзким. Обычным. Раздражающе-ярким. Какого хера ты лыбишься куском рокфора? Я быстро закрыл глаза, боясь, что стекло не выдержит. Осколки, мельче стекловаты, заползут под кожу. Навсегда.
Поднявшись, я пытаюсь нащупать выключатель ванной.
«Парень, ты чего?» - женский голос почти шептал, словно зная, как мне больно. Или привычно.
«Ты бывала в пустыне?» - я медленно обернулся, голый, как младенец. Никогда не понимал этих соплесосов, обожающих прикрывать промежность. Член бывает маленьким. Он всегда стоит только в порнухе. Думаю, не многим хочется знать, что для этого приходится делать.
«Нет» - та самая с серыми глазами. Я вспомнил, где ее видел.
«Прежде чем оказаться здесь, ты делала что-то не совсем правильное?» - она улыбнулась. Волосы почти скрыли подушку серебристым покрывалом.
«Возможно» - бледная кожа отсвечивает среди белых простыней. Сладкие, нежные сливки. Может, все не так уж плохо?
«Мама рожала тебя на дыбе?» - я немного успокоился, но все еще мечтал о душе. Не зная, как ее лучше выставить. Нет, я умею делать больно. Не могу понять, стоит ли тратить на эту шлюшку драгоценную желчь.
«Хватит вальсировать, говори прямо!» - отбросив простыню, она встала. Бонни. Напоминает кличку моего любимого щенка в далеком детстве. Бррр!
«Ты не хочешь убраться?» - сама просила. На фоне головы, мечтающей о раздробленном орехе, я был достаточно вежлив.
«Только после душа, зайка» - широкие бедра, маленькие груди, длинная шея. Берегись. В душе. Умоляю, не роняй мыло.
«Только со мной. Твоя спина любит мои пальцы» - и кое-что еще.
Она захохотала. Сладко. Долго. Явно наслаждаясь процессом.
«Дурак» - протянула руку и взяла что-то со стола. Заколка.
«Нет, это ты - дура» - я переломил железячку и ждал реакции.
«Достаточно?» - она продолжала улыбаться. – «Ты умеешь лучше» - Бонни открыла дверь и шагнула в нутро гостиничного душа. Кабинка. Во истину, я рад, что не шастаю по дешевым дырам. Только по дорогим.
«Ты не можешь знать, что я умею. Спиртное размывает границы» - рокфор перестал казаться улыбкой Крюгера. Спасибо, боже. Или Сатана. В существование последнего верилось больше.
«Алкоголь на всех действует по-разному» - повернув краны, девчонка поднимает лицо вверх. Глаза широко открыты. Вода резко бьет по лицу. Совершенно не смущая собственной неожиданностью.
«Например?» - я понял, что злюсь. Понял – почему. От этого стало только хуже. Для нее.
«Я пью, чтобы умереть. Боюсь, что игра затянется. И обернется обманом» -
Волосы облепили тонкое тело. Островки сосков напомнили мне незажженные фитили свечей. Как и доска едва заметно просвечивающих ребер.
«Даже если это будет больно и долго?» - я подошел ближе и прижался губами к основанию шеи, наслаждаясь сладковатой горячей водой – «Даже если какой-нибудь псих превратит твою смерть в ад?» - мои ладони слегка сжали грудь, балансируя на грани маленького «чересчур».
«Ты видел меня там» - аромат мыла дохнул малиной, гранатом и чем-то еще.
«Ты тоже» - в шорохе воды было так удобно играть словами, - «Захотелось опробовать на себе?»
«Нет. Там много таких, как ты. Их глаза всегда затуманены наркотиками, мнимым весельем и желанием взбудоражить болото однообразия» - она повернулась, почти выскальзывая из рук. – «Я, знаешь, с детства люблю вязать. Это как-то успокаивает. Выводя изнаночные петли, понимаешь, что не только твоя жизнь – большая задница»
«Лучше продолжить полемику не здесь» - повернув краны, я сгреб ее в мягкое полотенце. Это что-то новое.
Простыни белым комом свернулись у кровати. Целой осталась только одна со следами преступления.
Солнце встало достаточно высоко, чтобы обнять ткань горячими ладонями. И поиграть ярким лучом на кучке использованных гондонов.
Эти самые гондоны немного вернули меня в реальность. Бонни не поднимала головы, даря приятное ощущение безнаказанности и тянучки «я чего, а я ничего». Стало почти смешно. И немного больно в районе правой пятки. Скрепку, наверное, уронил.
«Я, знаешь, снимаю стресс, наполняя презервативы водой. Потом бросаю с вертолета на любимую клумбу мэра. Они очаровательно лопаются, разлетаясь мелкими брызгами предполагаемого обидчика» - мне не надо тебя здесь. Никого не надо.
«Передумал трахаться?» - прозвучало не совсем вопросом и некоторой эмоцией, которая была совершенно ни к чему.
«Подашь на меня в суд?» - продолжаю ерничать, словно не замечая эмоции.
«Возможно» - она подходит к кровати и выуживает маленький диктофон. – «Как думаешь, много дадут?»
Наивно, детка. А ты мне даже понравилась.
«Смотря, как далеко ты уйдешь, шлюшка» - начинаю ржать, боясь, захлебнуться этим хохотом.
Бонни заметно обескуражена. Глаза стали огромными и почти потеряли цвета. Я прыгнул, понимая, что попал, сомкнув пальцы на тонкой шее.
«Тебе нужна слава? Деньги?» - пальцы сжимались сильнее, прощупывая тонкие косточки горла. – «А мне нужна жизнь. Обычная. С желаниями и возможностями» - я поцеловал девку в правую грудь, жадно вдыхая аромат чистой кожи. – «Сейчас мы выбросим диктофон, и ты уберешься» - красивая кожа стала синеть. Сама виновата. Я размахнулся и ударил Бонни по лицу, стараясь не морщиться – ненавижу бить женщин. Даже тех, кто этого заслуживает. Она отлетела за кровать, больше не удерживаемая моими руками. Схватив какую-то вазу, я со всей силы опустил ее на диктофон и пнул останки. На пальцах правой ноги показалась кровь.
«Псих» - девка медленно вползла на кровать и слизнула алый ручеек в уголке губы, свернувшись калачиком.
«Милая, будь я психом, ты уже была бы хладным трупом» - подняв трубку, я принялся набирать номер охраны.
«Стой, козел, на пленке не наш фееричный трах» - она закашлялась и резво блеванула прямо на кровать. Мать твою перемать.
Бросив трубку, я схватил чистую простыню и сбегал к автомату со льдом. Благо большие деньги позволяют многое. В том числе – лед в номере.
Обтирая ее лицо холодной тканью, спросил: «Что там?»
Бонни улыбнулась: «Теперь ты этого не узнаешь, придурок» - и жадно принялась тереть лицо.
«Детка, я не люблю бить женщин. Но исключения подтверждают правила» -
стопа болела. Черт, никогда не пробовал БДСМ. Неужели это также грязно?
«Там было письмо» - она замолчала, с отвращением косясь на содержимое собственного желудка.
«От недовольного продюсера?» - натянув штаны, я дернул головой и снова схватил трубку: «Пришлите кого-нить из обслуги, срочно».
«От человека, который тебя любил. Непонятно почему» - она хрипела и кашляла. Но смысл не упал в пустоту. Подойдя ближе, я аккуратно свернул тряпку.
«Выйди на кухню, сейчас придет горничная» - Бонни убежала, избежав вопросительных взглядов и любопытных рук. А мне было пох. Как всегда.
«Бонни, скажи мне все, малыш» - она вышла из кухни, прижимая тонкие пальцы к изувеченному горлу.
«Я не знаю имени. Запись пришла по почте. В конверте было письмо» - глядя, как дрожат тонкие колени, едва не завопил. – «Посмотри в заднем кармане»
Все иначе, чем представлялось. Как прекрасно, что бог не отобрал возможность плакать. Даже если жизнь – комедия, мы не сможем смеяться всегда.
