//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

Сумерки – прекрасное время суток, когда день уже умер, а ночь еще не родилась. Время суток, предоставленное самому себе, ведь у него нет правителя: ни солнца, ни луны,никого…
И в это самое время где-то в глуши, на небольшой поляне, окруженной вековыми деревьями, молодая девушка с чёрными, как смоль, волосами, дрожа, склонилась над крепким телом молодого человека. Жизнь в его глазах постепенно угасала, уходила с каждой каплей крови, стекающей на примятую траву.
Девушка пыталась что-то сделать, помочь, не дать ему уйти из этой, хоть и мучительной, но жизни. Но все её попытки были обречены на полный крах. Жизнь уходила из него с каждой секундой, и они оба это понимали.
Он смирился. Он был даже рад, что всё, наконец, закончится. Больше не надо бояться, бежать при первом шорохе, больше не надо сражаться и терпеть поражение, больше не надо страдать. Но у него была она. Та, которую он всегда оберегал, та, которая была всем для него. Она была смыслом его никчемной жизни. Но он знал: она сильная и сможет пережить потерю. Она будет счастлива и без него. Поэтому на его лице была еле заметная улыбка. Он был готов достойно уйти из этой жизни.
Она не могла смириться, как он. Ведь она считала себя виноватой во всем, что произошло. Если бы она не была такой вспыльчивой, если бы не её ненависть, если бы… Она всегда ненавидела условное наклонение, но не сейчас. Ведь сейчас, именно у эту минуту, у нее на руках умирал последний близкий человек.
- Не смей, - прошептал он, пытаясь игнорировать безумную боль во всем теле. Он всегда был сильным, – не смей делать глупости…
- Нет, не уходи. Я не смогу без тебя. Не уходи, - стройные дорожки слез, смешанных с тушью и кровью стекали по её щекам. Он отчаянно хотелапомочь ему, но ран было слишком много.
- Забудь, живи дальше, будь счастлива, - для него это было важно: знать, что с ней все будет хорошо, - обещай не делать глупости, обещай жить дальше…
- Я не могу, – ее голос был хриплым от слез, - я не могу без тебя…
- Обещай, - он из последних сил держал глаза открытыми.
- Но…
- Обещай, - его голос был едва слышен.
- Хорошо, - новый поток слез, отчаянный крик, рвущийся из глубины души.
- Будь счастлива, сестрёнка, – прошептал он, и его когда-то смеющиеся, добрые глаза навеки закрылись.
Ее отчаянный крик, наконец, вырвался наружу. Это был оглушительный, ужасный звук, но его уже никто не слышал. Ее дрожащие руки отчаянно прижали родное тело к себе. Для неё было важно ощущать его и мечтать, что это всего лишь страшный сон. Но, увы…
Она не знала, сколько просидела в таком состоянии. Но когда она, наконец, выпустила из объятий родное тело, оно уже было холодным как лёд. Это уже был не её родной, самый близкий человек, это уже было просто тело, мёртвое тело.
Она сидела рядом с ним, обхватив руками колени, и пыталась отключиться, отгородить себя от жестокой действительности. Но, увы, у неё это не получалось, просто не могло. Поэтому она просто разглядывала знакомые черты, линии, когда её взгляд упал на воротник его когда-то белоснежной футболки.
Из-под окровавленной ткани выглядывала серебряная цепочка с жетоном. Он его никогда не снимал вот уже семьдесят лет. Жетон был почему-то дорог ему, но сколько бы она не спрашивала: почему, он никогда не отвечал. И вот теперь это навсегда останется тайной для неё.
Её руки сильно дрожали, когда она пыталась расстегнуть цепочку. Это было крайне трудно, но все-таки она смогла снять её с его шеи. Маленькая металлическая пластинка прямоугольной формы, на которой были выжжены его инициалы. Родные буквы, родное имя, которое она уже никогда не услышит.
Именно в тот момент она поклялась себе: она отомстит им за его смерть… во что бы то ни стало…

«Я была мертвой. Возможно, это прозвучит странно, но единственным способом выжить было… прекратить жить. Нет, не накинуть на шею петлю, а прекратить чувствовать, прекратить реагировать»

Форкс. Маленький городок на северо-востоке штата Вашингтон. Население всего 3 120 человек. Климат здесь особо не радует: огромное количество осадков, такое, какого нет на всей территории Соединенных Штатов; холодный, пронизывающий ветер; практически полное отсутствие солнца, и даже если оно выглядывает ненадолго из-за вечных туч, оно не греет. Всё в этом городке будто замерло навечно. Здесь нет той суеты, что царит во всем мире, людям не плевать, что происходит с их соседями, здесь всё устроено иначе.
В этот город я попала совершенно случайно: не глядя, просто ткнула пальцем в карту. Глупо? Да, глупо и безответственно, но зато легко. Не надо думать, не надо анализировать, просто живешь по воле случая, полагаясь на судьбу. Ведь что самое худшее, что может произойти? Смерть? Я её давно не боюсь – я о ней мечтаю. Никому даже в голову не придет, что каждый день, ложась в свою «холодную» постель в одиноком доме, я молю Бога лишь об одном – о смерти. Умереть и не жить в том аду, в котором я нахожусь, не ощущать каждое мгновение эту острую невыносимую боль в сердце, которого у меня давно нет.
Но я живу: каждый день я встаю с постели, выхожу на улицу, встречаю других людей, чувствую их радость, их любовь, их счастье, и меня охватывает жгучее желание быть ими. Любить и быть любимой, радоваться жизни, что я когда-то и делала, но теперь… всё иначе. Я стала другой, и больше нет человека, который мог разделить со мной эту радость, любил меня, заботился обо мне, который был для меня всем.
Я никогда не забуду день, когда его не стало, час, когда все полетело к чертям, миг, когда в его сердце воткнули нож. В моей памяти навсегда останутся его последние слова, мучительный хриплый вздох, его кровь на моих дрожащих руках, стеклянный взгляд его, когда-то смеющихся, глаз…
И я никогда не забуду тех, кто убил его, кто причинил боль стольким людям, кто виновен во всем, что происходило в течение последнего века. И я отомщу им, когда придет время…
- Мисс, мы приехали, – вырвал меня из этих пессимистических мыслей грубый мужской голос. Что ж, вот я и здесь. В своем очередном новом доме…
Я вышла из такси, бросив водителю крупную купюру, забрала свои вещи и медленно пошла в сторону дома. Это было здание среднего размера, обитое деревянными панелями, покрашенными белой краской, с крупной верандой, на которой стояла небольшая скамейка, усыпанная засохшими листьями. Этот дом выглядел таким заброшенным и одиноким посреди бескрайнего леса. Вокруг не было ни души…
Входная дверь открылась с едва слышимым скрипом. Я поставила вещи у порога и решила осмотреть весь дом. Вся мебель была покрыта когда-то белыми простынями, лишь что-то большое в одном из углов гостиной было накрыто новой тканью, которая сильно выделялась на фоне остальных. Я медленно подошла, и, взяв уголок материи, резко сдернула её. Белоснежный рояль, вот что крылось под этой невзрачной тканью. Инструмент был привезен всего пару дней назад, не больше. Поверхность была идеально отполирована, клавиши, казалось, поддаются едва заметному прикосновению. Я не играла уже почти десять лет, однако рояль это самое ценное, что есть в моей жизни. С ним связано столько воспоминаний как веселых, так и печальных. Пусть я выгляжу сентиментальной дурой, но без него я не могу жить.
После того, как я отнесла вещи наверх, в спальню, я решила начать уборку. У этого дома явно давно не было хозяина. Когда я срывала простыни со всего, что попадалось на моем пути, моему взору открывалась безупречная мебель девятнадцатого века. Все было подобрано идеально: и светлый мягкий диван, и камин с деревянной отделкой, и светильники на небольших столиках. Даже рояль прекрасно вписался в обстановку. Все это болезненно напоминало мой родной дом, в котором я выросла, в котором все началось. Но я всегда была мазохисткой…
Когда, наконец, я закончила уборку, было далеко за полночь, однако это того стоило: дом выглядел как новый. Теперь здесь можно жить…
Уснуть мне в эту ночь так и не удалось: начался дождь, который безумно барабанил по крыше, но создавалось впечатление, будто он стучит по моим мозгам. Поэтому я встала с помятой постели, как только начало светать. Торопиться было не куда (до школы еще три часа), поэтому я решила не спеша принять душ. Прохладные струйки воды приятно согревали мою кожу, в очередной раз напоминая о том, что мое тело холоднее льда. Выйдя из душевой кабины и обмотавшись мягким пушистым полотенцем, я подошла к большому зеркалу с золотыми узорами и облокотилась на раковину. Посмотрев исподлобья на свое отображение, я в очередной раз стала сама себе противна. И дело было отнюдь не в уродстве или чем-то плохом, наоборот, всё было идеально просто до тошноты: гладкая бледная кожа, плавные изгибы, чёрные длинные волосы, ярко-голубые глаза в оправе длинных ресниц. Ненавижу…
Наконец, пришло время ехать на учебу. Нет ничего хуже, чем старшая школа с её слишком сильными чувствами и эмоциями. Для кого-то это место, где можно встретить свою первую любовь, найти друзей, похвастаться собственной машиной или новой кофточкой, а для кого-то, например, как для меня, это источник вечных страданий. Все эти чужие радости и победы, обиды и проигрыши сильно влияли на мою психику. Они настолько переполняли мой мозг, что к концу дня голова просто раскалывалась. Единственным моим спасением всегда был и будет плеер, в котором вечно играла оглушительная музыка. Только он ограждает меня от этих глупых и ненужных эмоций. С ним мне легче…
На стоянку, к моему большому раздражению, я въехала довольно эффектно: с оглушительным ревом, на мотоцикле. Я ненавижу внимание, однако сейчас всё оно было направлено на меня. Я нахожусь здесь всего несколько секунд, а голова уже просто разрывалась от переизбытка чужих эмоций. Со всех сторон либо жгучий интерес парней и надежда на знакомство, либо лютая ненависть и желание девушек, чтобы я провалилась сквозь землю, или, в крайнем случае, оказалась уродиной. Увы, не могу порадовать ни тех, ни других. Мне вообще было бы плевать на них, если бы не их эмоции и такой притягательный запах крови. Я слишком долго была в изоляции от мира…
Когда я слезла с мотоцикла и сняла шлем, то только тогда поняла, что мне предстоит путь через всю парковку: административный корпус располагался совершенно в другой стороне. Проходя под пристальными взглядами учеников и мысленно моля их идти по своим делам, а не пялиться на меня, почти у самого здания я увидела небольшую, но довольно странную компанию возле серебристого Вольво. Их было пятеро, и они были абсолютно разные, но, если присмотреться, то можно было заметить некоторые сходства: поразительная красота, очень бледная кожа, золотые пронзительные глаза и фиолетовые синяки под ними. Только у одного парня они были темно-карими, практически чёрными. Именно он и привлек мое внимание: высокий, слегка мускулистый, с бронзовыми запутавшимися волосами. Он был необычайно красив, однако что-то в нем было не то, и я даже догадываюсь, что именно. Грусть в глазах, маска безразличия, напускное спокойствие и абсолютный пофигизм – кому, как не мне, знать, что всё это - лишь обманчивая внешность …
Они стояли практически у самого административного корпуса, поэтому мне предстояло пройти всего в паре метров то них. Не то, чтоб это меня пугало, просто было как-то не по себе. И когда я почти это сделала, что-то необъяснимое заставило меня посмотреть в сторону того парня. И какого же было мое удивление, когда я поняла, что он также наблюдает за мной. А когда мы встретились взглядами, все вокруг потеряло значение. Его глаза, пронзительные, темно-коричневые, практически чёрные, такие знакомые, такие родные. И что-то странное зашевелилось в моем сердце, как будто оно снова ожило, будто оно снова могло что-либо чувствовать, будто это снова была я, веселая, неунывающая, способная на любые безумства, душа любой компании. Но это было лишь мгновение, и вскоре я, как последний трус, уже входила в административное здание.
Как только я вошла в помещение, моему взору открылся небольшой коридор всего с пятью дверями. Мне нужна была вторая: кабинет канцелярии. Открыв простую деревянную дверь, я увидела небольшую обычную комнату: множество стеллажей, полок, повсюду какие-то бумаги и книги, у дальней стены стоял рабочий стол, за которым сидела темноволосая женщина лет сорока и что-то писала. Довольно приятная на вид, с добрыми карими глазами. Когда-то у меня были такие же…
- Здравствуйте, – поздоровалась я, подходя к ней. Она улыбнулась искренней теплой улыбкой, при этом немного удивленно разглядывая меня.
- Здравствуйте, чем могу Вам помочь? – вежливо спросила она.
- Эм…Я Изабелла Свон, новая ученица… - мне стало как-то не по себе от ее пристального, но дружелюбного взгляда.
- Ах, Изабелла… Мы Вас ждали, у Вас такие успехи в учебе. Добро пожаловать в Форкс, – воодушевленно сказала она.
- Да, спасибо, – мне стало как-то неловко. Я не училась в школе уже десять лет, а показатели по всем предметам подделать не составило труда.
- Вот Ваше расписание и формуляр. Дадите его всем учителям и принесите мне в конце дня. И… - она замялась – удачи Вам, Изабелла, на новом месте. Нелегко жить без родителей. Я сочувствую, – ей и правда было очень жаль, однако она думает, что я все еще скорблю по отцу и матери, которые якобы погибли в автокатастрофе. Но на самом деле, их смерть я давно пережила, теперь я потеряла другого человека, не менее важного для меня.
До нужного корпуса, где у меня проходил первый урок тригонометрии, мне пришлось бежать, чтобы сильно не промокнуть: на улице снова лил дождь. Зайдя в класс, я вновь почувствовала пристальное внимание со стороны своих новых одноклассников. Слишком много эмоций, слишком много чувств, слишком много людей с бегущей кровью по их молодым венам.
Я подошла к столу учителя, мистера Кросбера, и отдала ему формуляр. Получив в ответ несколько слов приветствия, пару новых учебников и формуляр, с уже заполненной первой графой, я села на первое, попавшееся мне на глаза место, которое, к моей глубочайшей радости, находилось в конце класса, за последней партой. Я подошла к столу и бросила на него свою сумку. Сев, быстро нашла в кармане наушники и сразу же включила плеер.
Как только прозвенел звонок, за мою парту кто-то сел. Я слегка повернула голову в сторону своего нового соседа и увидела девушку в мини-юбке, обтягивающей кофте, с крашенными светлыми волосами. Запах дешевых духов сразу же заполнил пространство вокруг меня настолько, что больше я ничего не могла различить. Что ж, так даже легче…
- Я Лорен Меллори. Ты новенькая? – услышала я слащавый голос своей новой соседки.
- Да. Изабелла Свон. Приятно познакомиться, – я решила не обращать на нее особого внимание, поэтому снова принялась вырисовывать в тетради непонятные даже мне узоры.
- Мне тоже, – видимо, ей хотелось получить хоть какую-то реакцию, но нужного эффекта она не добилась, поэтому порывисто отвернулась и стала стоить глазки какому-то парню с соседнего ряда.
До звонка с урока оставалось всего несколько минут, когда я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Оторвавшись от разрисовывания тетради, я оглядела весь класс и заметила на третьем ряду одного парня из той странной пятерки у Вольво. Это был темноволосый качок, при первом взгляде на которого сразу приходит в голову образ гризли, однако он был отнюдь не злой, а, наоборот, производил впечатление довольно позитивного человека. Вот и сейчас, как только он встретился со мной глазами, весело подмигнул и повернулся обратно к доске. Не знаю, что он хотел этим сказать, но мне было плевать в любом случае. Плевать, кто он, что он хотел этим сказать и что ему от меня нужно. Ведь он всего лишь подросток, как и все вокруг, со своими переживаниями, эмоциями и проблемами. У меня этих проблем намного больше…. Принцип по жизни «Забыть и идти дальше» - мое спасение. Еще бы научиться следовать этому принципу...

«Некоторые обиды не уходят, не забываются. Ждешь, что они со временем отойдут на второй план… отчасти так и происходит. Правда… остается боль, потому что… просто больно»

Обычно для меня время летит незаметно, но не в этот раз. Меня буквально с ума сводили люди вокруг, их эмоции, биение их сердец. Каждый их удар отдавался у меня в висках, от чего голова просто раскалывалась. Я отвыкла от общества людей, и в этом вся моя проблема. Наверное, зря, я заперла себя вдалеке от цивилизации на целых десять лет, но иначе я не могла. Десять лет… Даже не верится, что прошло уже столько времени. Столько лет, а я помню все настолько четко, как будто это было вчера. Наверное, я никогда и не забуду, эта боль вечно будет со мной. И как бы я не хотела, чтобы этого «вечно» не существовало, это моя сущность, судьба, которую я сама выбрала и от которой я страдаю каждую минуту своей жизни. «Не думать» - вот что меня спасает. Но получается у меня это редко.
Вот и сейчас, шагая по заполненному учениками коридору в сторону столовой, ощущая, как бьется каждое сердце в этом помещении, чувствуя каждую эмоцию, промелькнувшую в их сердцах, я пыталась выбросить из головы глупые мысли, воспоминания: не время и не место думать об этом.
В кафетерии я села за самый дальний столик, захватив с собой пару шоколадок и колу. Я только схватилась за колечко на банке, как передо мной появилась девушка: русые волосы средней длины, подхваченные ободком, большие серые глаза и куча эмоции, прочитать которые можно даже по выражению лица. Кажется, у нас с ней совпадает история.
- Привет… Я Джессика Стэнли. Мы виделись на истории. – В невнимательности и меня трудно обвинить. – Ты новенькая, Изабелла Свон? Я… можно сесть с тобой? – Кто-то нервничает, однако, природное любопытство, кажется, взяло верх над необъяснимым страхом. Она боится меня, в прочем, как и все, кого я сегодня встречала. Видимо, они на генетическом уровне чувствуют, что меня нужно остерегаться. Так всегда было и будет, и для меня это уже давно не новость.
- Здравствуй, – я дружелюбно улыбнулась. – Конечно, садись. – Она уже немного уверенней поставила свой поднос на белый пластиковый стол и, отодвинув стул, села, звякнув кучей браслетов на запястье – И, кстати, странный вопрос, учитывая, что я сегодня новость номер один.
- Да, наверное. – Она слегка рассмеялась, выглядела девушка более расслабленной, чем минуту назад – Такой уж у нас город. Все всё друг о друге знают. Никакой свободы и полета фантазии, сразу же доложат и родителям, и друзьям, и всем, кому только можно.
- Возможно, это не так уж и плохо – заметила я, всё-таки открывая банку с колой. Не понимает она своего счастья: у нее есть всё, что нужно обычному подростку, а ей не хватает «полета фантазии».
- Прости, я не хотела тебя расстраивать, зря я сказала о родителях. Наверное, тебе тяжело об этом говорить. – Опять эта жалость, сочувствие. Хотя чего я ожидала, когда придумывала такую душещипательную историю.
- Все нормально, – кажется, она мне не верит, - правда. – Я слегка улыбнулась. Получилось не очень правдоподобно…
- Ладно, закрыли тему, - немного сконфуженно ответила она, - А почему ты переехала именно сюда? – Уже более весело и заинтересованно спросила она.
- В смысле?
- Ну… Я имею в виду, что в мире полно интересных мест и городов, а ты приехала в этот пасмурный, хмурый город…
- А я люблю пасмурную, хмурую погоду, - просто ответила я, не имея ни малейшего желания говорить ей о том, что со мной происходит на солнце.
- Понятно, - кажется, она смутилась. Правильно, не надо лезть другим в душу.
Видимо, чтобы не допустить неловкого молчания она стала о чем-то увлеченно, быстро говорить, не обращая внимания на то, что я её совершенно не слушала: белая дверь в столовую распахнулась, и я снова увидела их, странную пятерку у Вольво.
Они шли в основном парами: высокая блондинка, будто сошедшая с обложки глянцевого журнала, с тем самым темноволосым качком с тригонометрии, миниатюрная брюнетка под руку со стройным медовым блондином. Лишь таинственный парень с бронзовыми кудрями и темными глазами шел один позади всех. Он выглядел моложе своих братьев, которые вполне могли сойти за студентов университета. Он же был молод, красив, грациозен, таинствен. Впервые вижу настолько красивого человека…
- Кто это? – тихо спросила я у Джессики, даже не посмотрев на нее. Она быстро проследила за моим взглядом, и мы обе увидели, как пятерка садиться за дальний столик с практически пустыми подносами.
- Это приемные дети доктора Каллена и его жены, - увлеченно начала говорить Джессика. - Они переехали сюда пару лет назад с Аляски. Наверное, поэтому они такие бледные...
- Возможно, - ответила я, разворачиваясь к своей собеседнице, - так как их зовут?
- Блондинка – это Розали Хейл, она вместе с Эмметом Калленом, качком. У них роман. Брюнетка с короткими волосами – это Эллис. А рядом с ней блондин – Джаспер Хейл. Они тоже вместе. Хоть они все и не являются родственниками, но это как-то странно – встречаться с собственным братом, – она говорила очень быстро и не всегда разборчиво.
- А последний? – спросила я, оглядываясь лишь на мгновение.
- Это Эдвард. Он, конечно, жутко красивый, но, видимо, местные девушки для него недостаточно хороши. Но меня это не волнует, - она немного нервно рассмеялась. - Хотя по нему сохнет полшколы.
Она снова стала говорить без остановки, и я лишь изредка поддакивала ей, чтобы хоть как-то поддержать разговор. А в это время в моей голове крутилась одна и та же мысль: «Что-то не так!» Я что-то упустила в этих Калленах, но что? В моих мыслях была полная каша, и я не могла нормально сосредоточиться. Но я должна понять: кто они. Они не могут быть обычными людьми. И те чувства, что вызывал во мне Эдвард, еще раз подтверждают это…
Из этих мыслей меня вырвала моя новая знакомая: сама того не подозревая, она затронула волнующую меня тему:
- На тебя смотрит Эдвард Каллен, – тихо заметила она.
- И что? – Мне жутко хотелось повернуться и снова посмотреть в его глаза.
- Как что? - Удивилась Джессика, - он впервые кем-то заинтересовался, - мне, кажется, или в ней действительно проскользнула зависть.
Но сейчас мне как никогда было плевать, что думают и чувствуют другие. Я медленно повернулась на стуле, от чего он снова жалобно скрипнул, и посмотрела в сторону Калленов. Всего мгновение, и я вновь столкнулась взглядом с Эдвардом.
Снова буря эмоций, заставляющих чувствовать себя живой, но таких пугающих и болезненных для того, кто годами пытался избавиться от каких-либо чувств.
Мое сердце буквально разрывалось на части от переизбытка эмоций. Всё вокруг потеряло значение, были лишь его темные пронзительные глаза. Одно могу сказать точно: с ним тоже происходило нечто подобное. Об этом свидетельствовала глубокая складка у него между бровями, но он не отрывал от меня взгляда так же, как и я от него.
Не знаю, сколько мы так просидели, играя в гляделки, но, не выдержав мучительной пытки, я порывисто отвернулась и наткнулась на встревоженный взгляд Джессики. Она хотела что-то сказать, но я ее перебила:
- Мне… нужно идти, - немного запинаясь, сказала я. - Увидимся, - вставая из-за стола, бросила я напоследок.
Я быстро проскальзывала между столиками, сопровождаемая заинтересованными взглядами. Белая дверь, длинный коридор, десятки учеников, снующих туда-сюда. Но сейчас я не обращала на них абсолютно никакого внимания. Я думала, что мне делать дальше, куда идти, когда мне попалась на глаза синяя табличка женской уборной.
Я с силой распахнула дверь, от чего она ударилась об стену и сразу же закрылась за мной. К счастью, в комнате никого не было, потому что в таком состоянии я была способна на любые безумства.
Я быстро прошла к раковине, крутанула до предела ручку крана, набрала холодную воду в ладони и брызнула ею себе в лицо. Облокотившись на раковину, я вновь разглядывала свое отражение, которое мне впервые не было противно. Бледная мокрая кожа сейчас казалась более реалистичной, глаза потемнели и стали темно-синими с голубыми сверкающими вкраплениями вокруг зрачка, дикий блеск в этих самых глазах, как ничто другое говорил о буре внутри меня. Какого черта со мной происходит?!

Рада, что Вам понравилось, и обещаю, что будет интересней, задумок у меня море))))

«Безумие должно где-то начинаться и где-то заканчиваться. Как дорога. Или траектория пули из ствола пистолета»

«Наконец-то тишина» - было моей первой и единственной мыслью, когда я открывала входную дверь своего дома. Дома, в котором нет любопытных глаз, нет чужих эмоций и чувств, нет людей с быстро бегущей кровью по их венам. Дом, где бы он ни находился, всегда был моей крепостью, убежищем, в котором не надо было притворяться, лгать, здесь я всегда могла быть собой, ничего не опасаясь.
И сейчас, именно в эту минуту, я собственноручно лишала себя этой крепости. Зачем? Да потому что боюсь. Страх настолько завладел моим сознанием, что я не могла ни о чем другом думать. Все мои мысли крутились вокруг сегодняшнего дня, моего первого и последнего дня в Форксе.
Как я могла быть настолько глупа? Как я не смогла понять сразу, что Каллены – вампиры?!

Когда я, наконец, вышла из уборной, до звонка оставалось всего пара минут. В коридорах было пустынно: практически все разбрелись по кабинетам, лишь единицы только выходили из кафетерия, но и они спешили в нужные им корпуса.
Сейчас я испытывала достаточно противоречивые чувства: с одной стороны, это был страх перед неизвестным, неизведанным, а с другой… Сейчас я, как никогда, чувствовала себя живой. И именно в эти минуты мне казалось, что впервые за последнее время в той тьме, в которой я живу вот уже почти сто лет, появился маленький, тонкий, едва заметный лучик света, дающий надежду на что-то хорошее, надежду на выход из вечной тьмы.
Когда-то давно он у меня уже был. Он также давал надежду на что-то хорошее, светлое, он был тем самым лучиком света в темноте, на который я с благоговейным трепетом шла все эти годы. Но по моей вине его убили, и я потерялась. Для меня больше не было выхода. Я осталась одна.
Заняв себя такими весьма пессимистичными мыслями, я быстро шагала по коридорам, не желая опаздывать на уроки в свой первый учебный день. Но, завернув в очередной раз за угол, я вдруг налетела с огромной силой на что-то очень твердое.
Несмотря на великолепную координацию, я все-таки упала, но успела выставить руки, чтобы не удариться еще и головой. В итоге я оказалась в весьма неудобной, и, наверняка, смешной позе. И, мысленно матерясь на всех известных мне языках, я только хотела подняться с жесткого, мраморного пола, когда немного подняла голову и увидела во что, а точнее в кого я врезалась.
Эдвард Каллен, собственной персоной, также сидел на полу в довольно необычной позе с немного ошарашенным выражением лица. Видимо, он также не ожидал препятствий на своем пути, как и я.
Мы продолжали тупо разглядывать друг друга еще с минуту, когда он, наконец, очнулся первым и сказал:
- Извини, - произнес он, хотя я продолжала тупо смотреть на него, - я задумался… не смотрел, куда иду, - он немного приподнялся и стал собирать в стопки тетради, которые, оказывается, выпали при столкновении у меня из сумки.
- Нет… Это я не смотрела, куда иду… Извини. – Тихо произнесла я и пододвинулась, чтобы помочь ему. Но тут произошло то, чего не ожидал никто из нас: схватившись за одну и ту же тетрадь, мы слегка соприкоснулись пальцами.
Я ожидала ощутить человеческую, обжигающую кожу, но вместо этого почувствовала гладкую и твердую… вампирскую.
Я резко подняла глаза и столкнулась с таким же встревоженным взглядом темных глаз, в которых сейчас царило то же осознание, что и у меня. Он понял, что я не человек…
В тот момент в моей голове пульсировала лишь одна единственная мысль: «Как я могла быть настолько глупа?! Как я могла не узнать сразу в Калленах вампиров?!»
Я могла понять, почему Эдвард не понял, что я не человек: он, скорее всего, не встречал таких, как я. Но он вампир каждой клеткой своего мертвого тела. Я избегала таких, как он, я ненавидела таких, как он, я убивала их, в конце концов. Но не узнать их – это слишком даже для меня! Повелась на их таинственность, красоту?! Наивная дура! Все говорило об их сущности: красота, грациозность, бледная кожа, тени под глазами, сладкий, даже приторный запах, лишь цвет их глаз был не понятен мне. Но такие мелочи меня сейчас мало интересовали: в эту минуту я думала лишь о том, чтобы как можно быстрее смыться отсюда.
- Извини, но.. мне пора, - наконец, выдавила я из себя и быстро встав с пола, на котором по-прежнему сидела, и стала поспешно удаляться из этого злосчастного коридора. Я практически бежала по длинным светлым коридорам, не замечая ничего и никого вокруг, а остановиться смогла лишь тогда, когда, наконец, вышла на улицу.
Прижавшись к мокрой кирпичной стене, я пыталась успокоиться, вдыхая свежий влажный воздух, наполненный запахами леса и мокрого асфальта. Наконец, мне удалось хоть немного успокоиться, и вскоре я уже мчалась на мотоцикле в сторону дома, чтобы собрать вещи и смыться из этого чертого города…

И вот сейчас, стоя у шкафа и собирая вещи, я вновь и вновь прокручивала этот день в своей голове.
Глупо было не понять, кто они. Глупо и безответственно, но, увы, я уже ничего не могу изменить. Теперь остается только уехать. Надеюсь, они не будут меня искать, хотя, если Каллены до сих пор не знали, кто я, они не станут этого делать: нет никакого смысла.
Но даже нормально собраться я не смогла: вещи буквально вываливались у меня из рук, а когда я все-таки бросала их в сумку, они мистическим образом падали мимо. И так практически каждый раз. В конец разозлившись, я бросила эту затею, решив, что соберусь позже, когда немного успокоюсь. Не думаю, что за это время у Калленов родится идея навестить меня.
Музыка всегда помогала мне успокоиться, вот и теперь, с трудом найдя плеер в сумке, я включила на всю громкость любимый альбом и легла на кровать. Вскоре я снова могла нормально мыслить, я снова стала собой, но тут плейлист закончился, музыка затихла, и я почувствовала, как проваливаюсь в сон.
Проснулась я от странного чувства опасности, которое зарождалось во мне каждый раз, когда в мое личное пространство врывался кто-то чужой. Это было странное, жуткое чувство, но всегда верное. Еще когда я была человеком, у меня была хорошо развита интуиция, я всегда четко чувствовала приближение других людей.
Мое чутье меня не подвело и в этот раз: послышался тихий жалобный скрип карниза, а затем мягкий шорох одежды. В этот момент я сто раз прокляла себя за дурацкую привычку, оставлять окно открытым настежь.
Не шевелясь, я все так же лежала с закрытыми глазами и прислушивалась к незнакомцу, пыталась прощупать его эмоции, и тем самым понять, о чем он думает и что ему от меня нужно. Но все, что я смогла ощутить, не дало мне абсолютно никаких ответов на мои вопросы. Все, что он чувствовал на данный момент, это было любопытство, грусть и непонятное и незнакомое мне чувство – нежность. Какого черта?!
Даже сквозь толстые наушники я услышала его тихий вздох, а затем мягкие, едва слышимые шаги в мою сторону. И только я хотела вскочить и начать защищаться, когда почувствовала знакомый вампирский запах. А потом мгновение – и незнакомей ушел, оставив после себя лишь приятный, сладковатый, вампирский запах, смешанный с одеколоном.
Какого черта ты делал в моей спальне, Эдвард Каллен?!