//twilightmovie.ucoz.com - сайт о вампирах. Дневники вампира; Настоящая кровь; Сага Сумерки - Форум

Для молодого оборотня Сэт до этого момента довольно неплохо противостоял своему оппоненту. Вот вампир оглянулся на свою хозяйку – сомнений в том, что эта ведьма их создала больше не осталось, - и в его глазах было некое беспокойство за неё. В этот момент оборотень снова атаковал, оторвав еще один небольшой кусок от вампира. Но тот лишь оглушительно взревел и сильнейшим ударом в грудь отбросил оборотня от себя.

Громадное тело Сэта метра на три подкинулось вверх и с такой силой врезалось в каменную стену над головой Беллы, что казалось сама скала содрогнулась от удара. Было слышно, как воздух с шипением покинул легкие оборотня, когда его тело, отскочив от камня, обрушилось на землю в метре впереди меня. Сэт тихо, сквозь зубы, заскулил от боли.

- Сэт! – но, рванув к нему на помощь, я получила мощнейший удар в бок – однорукий вампир не желал оставлять меня безнаказанной.
- Она постоянно отвлекается, - недовольно произнесла Тамара; она наблюдала из зеркальца на шее Беллы. – Когда-нибудь это нас погубит.

Через мгновение меня отбросило в сторону леса. Удар был более чем ощутимый, но злость не дала мне потерять концентрацию. Сразу вскочив на ноги, я бросилась вперед. Надо было кончать с этими кровососами.
Перехватив выброшенную вперед руку и заломив её за спину, я даже не стала упираться в вампира ногой, а просто с силой вырвала конечность из тела. И не дождавшись вскрика, свернув шею, оторвала голову вампира. Остался еще одни.

В этот момент произошло сразу несколько событий.
Я услышала вздох Беллы, а затем «танец» Эдварда и его соперницы оборвался. Рыжеволосую ведьму отбросило в сторону, и она ударилась о ствол высокой ели. Грохнувшись на землю, она тут же вскочила на ноги и, пригнувшись, прыгнула на Беллу.
За мгновение до этого, Каллен метнулся к Сэту и схватил ничего не подозревающего вампира за руку. Заломив её за спину, он уперся в вампира ногой и вырвал конечность. Пронзительный, полный боли крик пострадавшего кровососа заполнил всю лужайку. Вырванную руку Эдвард тут же с силой швырнул в сторону.
Рыжая вампирша была сбита прямо в прыжке. Её отбросило на дерево, которое от силы удара переломилось пополам. Она приземлилась на ноги, готовая к продолжению боя, но Каллен уже был рядом.

Сэт успел подняться – видимо, оборотень излечился – и снова кружил вокруг своего противника, который на этот раз отступал. Его лицо перекосилось от боли. Он сдавался. Однако у Сэта, похоже, было другое мнение на этот счет – он сбил вампира с ног и, вцепившись всей челюстью ему в плечо, оторвал руку. А затем ударом отбросил вампира в сторону леса и сам скрылся вслед за ним.
По доносившимся оттуда звукам стало ясно – казнь вампира была более чем болезненной.

А я разобралась с оставшимся своим противником.
В тот момент, когда я добила первого нападающего, второй кровосос уже бросился на меня, и тогда-то я поняла, что значит сила новорожденного вампира. Столкнувшись с ним лоб в лоб, я схватила его за обе руки, но он, даже не прикладывая особых усилий, вырвался и отшвырнул меня от себя. Пропахав ногами землю, я снова рванула к нему, сменив направление в самый последний момент, и со всей силы обеими руками ударила его в спину. Вампир весь изогнулся, будто переломанный, и отлетел к скале, ударившись об неё. Схватив его за волосы я с чувством несколько раз приложила его о стену, прежде чем, подражая Эмметту, «разобрала» его на части.

Похоже, до рыжеволосой ведьмы, наконец, дошло, что в этом сражении она осталась без помощников. В последний раз окинув Беллу взглядом, она ринулась к деревьям, намереваясь убежать. Но Каллен был быстрее.
Догнав у самой кромки леса, он схватил её за спину, и в этот момент их противостояние прекратилось.
Резко задрав её голову, Эдвард впился зубами в шею вампирши, буквально откусывая ей голову. Даже под звуки шумной возни Сэта, я расслышала, как вампирша еще успела вскрикнуть от боли, а потом её рыжеволосая голова отделилась от туловища.

***
Пока мы с Эдвардом разыскивали каждый оторванный от наших противников кусок, и разрывали оставшихся на части, Сэт, по-прежнему в виде волка, рыскал по лесу в поисках останков своего кровососа.

Когда все куски были собраны в кучу, Эдвард зажег этот своеобразный погребальный костер. Густой дым медленно извивался и казался более плотным, чем на самом деле. Я резко отпрянула от костра, когда нос резанул крайне неприятный запах сгорающей каменной плоти.

Рядом Сэт издал глубокий грудной звук похожий на смех. Я подошла к нему, без вопросов потрепала по шерсти на боку – до макушки я просто не доставала, и, не дожидаясь реакции, уселась и, облокотившись на волка, расслабилась.
- Ты молодец, волчонок, - похвалила я, уткнувшись в его шкуру.

На напряженном лице Эдварда появилась улыбка.
Он вытянул вперед кулак. Сэт усмехнулся, демонстрируя кинжалоподобные зубы, и ткнулся носом в кулак Эдварда.
- Мы хорошо поработали вместе, - произнес Каллен, и посмотрел на меня: - Спасибо за помощь.
Я зевнула: - Всегда пожалуйста.
Сэт лающе засмеялся.

***
Пока Эдвард успокаивал Беллу, я просто сидела и, прислонившись к лежащему на земле оборотню, грелась – жар битвы уже сошел на нет, и меня стало подмораживать.
- Хорошо, что ты такой теплый, - просто произнесла я, потрепав его за ухом.
Тот посмотрел на меня, скорчив морду в гримасе, которую, наверное, можно было назвать улыбкой.

Эдвард что-то говорил уже порядком успокоившейся Белле и, когда в разговоре прозвучала фраза «…Сэт просто прикидывался раненым. Это был трюк…», мы все разом посмотрели на оборотня.
Казалось, каждый волосок на его шкуре излучал самодовольство.
- Вот засранец, - вырвалось у меня, и я дала ему подзатыльник.
Эдвард что-то увидел в голове Сэта.
- Ты ему нравишься, - странным голосом произнес он, внимательно посмотрев на оборотня.
- Ага, он с радостью сжевал бы меня по частям, - беззаботно ответила я, даже не открывая глаз.
Каллен не успел ответить.

Неожиданно Сэт встал с земли и беспокойно заскулил, вглядываясь куда-то в лес, в ту сторону, откуда я пришла.
И затем Эдвард:
- Нет! – он дернулся вперед, будто хватая кого-то невидимого. – Не…!
Судорога прошла по телу Сэта, и его легкие исторгли полный страдания и боли вой. Одновременно с ним Эдвард упал на колени, хватаясь за голову, его лицо перекосилось от боли.

В мою голову опять словно гвоздь вбили, и я лишь огромным усилием воли смогла отгородиться от «не-своих» мыслей. Черт, Каллен опять залез в чужую голову!..
Но от всех мыслей спрятать сознание не получилось. Резкая секундная вспышка боли, как будто от перелома кости, поле усеянное догорающими останками поверженным новообращенных вампиров. И в конце всего этого видения – несколько фигур в темных мантиях…

Я отдышалась и заметила, что те двое тоже пришли в норму.
- Сэт! – крикнул Эдвард.
Волку все еще было больно, он смотрел в сторону леса, словно хотел немедленно рвануть туда.
- Нет! – приказал Эдвард. – Ты пойдешь прямо домой. Сейчас же. Жми изо всех сил!
Сэт заскулил, мотая большой головой из стороны в сторону.
- Сэт. Верь мне.
Одну долгую секунду громадный волк медлил, но потом рванул в сторону деревьев.

Эдвард поднял Беллу на руки и хотел что-то сказать, но я его перебила:
- Эдвард, постой. Кто это был? – спросила я, все еще потирая виски. Боль отступала. – Те, в мантиях.
Он всего миг на смотрел меня, будто пытаясь понять, как я узнала, а потом тихо ответил:
- Это Волтури. Они решили вмешаться. Нам нужно вернуться на поле, - последняя фраза предназначалась уже не мне.
Волтури… Ищейка.
- Черт, их мне еще не хватало, - я злобно выплюнула слова. – Хорошо, что мне не надо на поле.
И, забрав у Беллы вторую половинку зеркала, я сама метнулась в лес, где скрылся Сэт

***
Догнать бежавшего волка не составило проблемы. Однако было интересно, как он, при таком огромном размере, умудряется ловко лавировать между частыми деревьями, сохранить прежнюю скорость.
Через пару минут после того, как я покинула поляну, я поравнялась с ним.
- Сэт, я с тобой.
Волк никак не отреагировал на мои слова, продолжая нестись вперед.

Мы выбежали к небольшому деревянному дому. Из него доносились негромкие крики и ругань.
Сэт резко затормозил и, обернувшись ко мне, рявкнул, словно говоря остановиться. Я по инерции пролетела чуть вперед и, когда обернулась, он был уже на двоих нога. Эдвард сказал ему пятнадцать лет? Он был темноволосый, высокий и крепкий, может слегка долговязый, с длинными руками. Я на мгновение засмотрелась на него.
- Ты в дом зайдешь? – спросил он, скорее всего, надеясь, что я откажусь.
Я посмотрела на небо – начинался дождь.
- Если честно, вообще не знаю, зачем за тобой неслась, – я усмехнулась. - Конечно, если ты приглашаешь…
Он фыркнул и, отвернувшись, направился к дому.

Но в дом мне войти не дали. Дорогу преградили двое высоких парней, заставив меня остановиться, за их спинами маячили еще несколько парней. Они были заняты другим, стонущим и одновременно пытающимся ругаться, парнем.
Инстинктивно я отступила назад.

- Убирайся отсюда, - гневно выкрикнул тот, что стоял ближе.
Я только недоуменно на него посмотрела – откуда столько агрессии?
Второго уже начали трясти. Сейчас превратится, поняла я и отскочила еще дальше. Если он сражается так же, как и Сэт, то одолеть его будет легко, но я знала – если начнется потасовка, другие тоже подтянутся, а драться с целой толпой не самых дружелюбных оборотней мне как-то не хотелось.

- Пол, Квил, оставьте её в покое, - Сэт решил вступиться, но особого успеха не добился – те даже и не слушали. - Она ничего вам не сделала.
- Она водится с кровососами, - тот, который весь трясся, решил все-таки отреагировать.
- И что? - Сэт не унимался; я только улыбнулась. - Она мне помогала!
Но они были правы, и какого черта я вообще сюда притащилась. Хотела убедиться, что с ним всё в порядке? А что с ним могло случиться? Вот дура…
- Нет, малыш, все в порядке, - успокаивала я его, а сама следила за маячившими в проходе парнями. – Мне и, правда, пора. Брат, наверное, волнуется. – сказала уже скорее себе, чем Сэту.
И не дожидаясь пока он что-нибудь ответит, помчалась обратно в лес. Дорогу отсюда в город я не знала, и возвращаться пришлось по лесным тропам, по которым пришла.

***
Как и ожидалось, Док сразу стал строить из себя строго отца, отчитав меня за то, что я ничего им не сказала. Майк просто обиженно посмотрел на меня и закрылся у себя в комнате.
Конечно, я собиралась им обо всём рассказать, когда вернусь. Я даже и не планировала делать из этого секрет, но меня опередили. Тамара, как она клятвенно заверяла, невинно смотря на меня своими кровавыми глазами, совершенно случайно проговорилась, а потом под совместным давлением со стороны Майка и Рида ей пришлось обо всём рассказать.
- Предательница! Ненавижу тебя, - в тот момент я действительно её ненавидела. Мне так было удобнее.

***
Был самый обычный, ничем не примечательный день. Док был в больнице на внеплановой смене – ему было лень сидеть дома без дела; Майк помогал миссис Ньютон в магазине. Я же, как и раньше, все свое время либо валялась дома на кровати уставившись в телевизор – заниматься чем-либо решительно не хотелось, либо шаталась по городу. Но в этот раз я осталась дома.
Именно тогда Тамара, впервые с нашей последней небольшой ссоры, подала голос и то, что она сообщила, мне не очень понравилось.
- Ника!
- Чего тебе? – я лениво оторвалась от просмотра ящика, но сразу собралась, когда увидела её лицо. – Что случилось?
- Не знаю, Ника, в том-то и проблема, - обеспокоенно произнесла она. – Я постоянно проверяю Алистера, но сейчас его группа пропала. Они снова меня слепят.
Я не поняла её панику.
- Но ведь они и раньше этим занимались, сейчас-то что не так?
- Вероятности меняются: похоже, они знают или скоро узнают, где нас искать. Становится всё больше шансов, что они нас поймают и очень быстро. Ника, я боюсь.
Было очень странно слышать от неё такое, обычно она просто подсказывала, что делать или куда безопасней уходить. «Но теперь с нами Майк» мелькнула догадка. Точно, она не за нас боится, она беспокоится за Майка. Раньше мы просто могли смыться куда подальше, а с парнем так не получится.

Словно этого было мало, позвонил Док:
- Док, у нас проблемы…
- Я знаю, видел. Я уже еду забирать Майка, - перебил меня Рид, - готовься, скоро уезжаем. – и отключился, даже не дав и слова вставить.

Не знаю почему, но я будто всегда знала – на этот раз нам уйти не удастся. Вероятно, еще с того дня, когда они вчетвером первый раз мне приснились, я знала, что придется с ними встретиться. А потом сны, словно снова и снова напоминали – не уйти, не теперь.
Со странным спокойствием решив, что нужно спрятать хотя бы брата и Дока, я набрала номер.
- Ника, здравствуй. Хотел…
- Карлайл, мне нужна ваша помощь, - перебила я Каллена.
- Что случилось? – видимо, по моему тону, он понял, что что-то не так.
Я продолжила:
- Если не сложно, пусть приедет Элис. И как можно скорее.

- Ника, я не понимаю, что не так? Мы просто должны улететь из Форкса и всё.
Мы как раз садились к Калленам в машину.
- Раньше могли, Док, но всё изменилось, - тихо произнесла я.
- Да что изменилось-то? – он не понимал, почему я так боюсь.
Я вздохнула: - Тот, четвертый в группе, ты ведь его тоже видел? – он утвердительно кивнул. – Он другой, он найдет нас везде.
Тут Элис вмешалась: - Вас ищет Ищейка?
Я мрачно кивнула.
- Мне надо, чтобы вы на время спрятали у себя этих двоих, - умоляюще попросила я, указывая на Майка и Дока.
- Нет проблем, только ты объясни, в чем дело, - ответил за неё Джаспер. Он тоже не мог понять, почему я была в таком состоянии.

Мы ехали по дороге, и я решила немного рассказать.
- Это мои старые знакомые. Я когда-то была вместе с ними, задолго до того, как встретила их, - я кивнула на Рида и брата. – Но потом мне пришлось в срочном порядке бежать. Они уже четыре года за мной гоняются, а сейчас, похоже, почти нашли.
Джаспер, глядя на меня в зеркало, спросил:
- Почему они тебя ищут? – вкрадчиво спросил он.
Секунда тишины.
- Я их очень сильно… обидела.
- Что ты сделала? - Элис задала вопрос, даже не повернувшись.
Я уставилась в окно и молчала.
- Ника убила одного из них, - Тамара решила ответить за меня.
Вся сжавшись у окна, я тихо прошептала: - У меня были… причины.
Джаспер только кивнул.

До самого дома Калленов никто не проронил ни слова. Даже Майк сидел притихший, он понял, что всё серьезно, и старался не мешать.

***
Приехав, я вкратце обрисовала сложившуюся ситуацию и с кем я имею дело.
- Когда Тамара сказала, что они скоро узнают, моё место, я вспомнила слова Карлайла о том, что Ищейка может найти где угодно. Я тут же сопоставила факты. Раньше они месяцами могли меня искать, но сейчас…
- Они нашли нас, Ника. Алистер скоро будет в Форксе. Только что вероятность того, что они не знают точно, где мы, свелась к нулю. Они уже в пути, - замогильным голосом сообщила Тамара, перебив меня.
Даже я сама почувствовала, как побелела.
- Уже… - только и смогла произнести.

Эмметт неожиданно с энтузиазмом воскликнул:
- Здорово, кажется, намечается еще одна драка, - он в предвкушении затряс кулаками.
- Нет, Эмметт, не намечается. На этот раз это не ваше дело, - я резко оборвала его.
Этого даже Джаспер не понял:
- Почему ты не хочешь, чтобы мы помогли?
- Все не так, я очень нуждаюсь в вашей помощи – я хочу, чтобы вы позаботились об этих двоих, - я опять указала на Майка и Дока. Они сидели на широком диване, и Эсми что-то рассказывала Майку. Видимо, что-то интересное, потому что он слушал и даже не перебивал. А может это из-за волнения…

Тут же вмешался Эдвард:
- Ты сама сказала, что их всего четверо. Нас вдвое больше, мы их запросто одолеем. Можем даже волков подключить, если что.
Вздохнув, я начала объяснять:
- Есть несколько причин: во-первых, это Алистер – у него тоже есть дар. Если в его поле зрения попадешь ты, Эдвард, или Джаспер – вам крышка. Он обернет ваши способности против вас самих – просто запутает вас в ваших же мыслях и нагонит такое отчаяние, что сами будете просить о смерти, а, учитывая, что вы действуете массово… - я замолчала, позволяя им самим закончить мысль.
Судя по их лицам, они начали осознавать всю опасность. – Так что Эдвард и Джаспер сразу выбывают, а с ними и Элис, - я серьезно на неё посмотрела. - Остаются Эмметт, Карлайл и я, - было ясно, что Розали нет никакого дела до моей проблемы. – Возможно, Эсми, но я не позволю ей идти.

Вздохнув, продолжила:
- Нас трое, их четверо – разница небольшая. И вот тут возникает другая проблема, а вернее сразу две: это Маришка и Миклош – скорость и сила. Маришка практически не уступает мне по скорости, а Миклош в силе превзойдет любого из вас, и они всегда работают в паре, прикрывая друг друга. По одиночке к ним не подобраться.
Я на секунду задумалась: - Алистер… он опасный. На вид он всего лишь пятнадцатилетний подросток, - тут Эмметт хищно ухмыльнулся, - но он даже опаснее этих двоих. Чего там, он опаснее всех, кого я могу только вспомнить. Он смог в одиночку зачистить территорию Сан-Франциско, Окленда и Монтерея прежде, чем перебрался ближе к Лос-Анджелесу и начал собирать группу.

Карлайл встрепенулся: - Но там же нет вампиров…
Я кивнула, подтверждая: - Потому что Алистер никогда не предупреждает: он просто приходит, убивает и идет дальше. А если попадается кто-то подобный им, - я показала на Джаспера и Эдварда, - все становится еще проще. Когда я была с ними, он сам редко действовал, оставляя всю работу Миклошу и Маришке, иногда мне. Но, если возникали проблемы, он подключался, - я мрачно оглянула Калленов, - и тогда проблемы исчезали.
Карлайл был шокирован:
- Если они присоединятся к Волтури…
- Нет, - я жестко его перебила. – Этого не будет. Алистер никогда никому не служил. Он с самого обращения, после того, как убил своего создателя, сам ко всему шел. Он никогда к ним не присоединится.
Видимо, это несколько успокоило Карлайла.

- Но ты хочешь идти к ним одна? – Элис решила включиться в разговор.
- Я знаю их. Знаю их тактику, приемы. Знаю их слабые места. Они меня всему научили, и я смогу с ними драться на их уровне. Плюс, у меня нет активного дара, так что способности Алистера остаются не у дел, - тут я горько вздохнула. – Проблема в том, что и они знаю мои слабости.
Эмметт не понял:
- Ты о чем? Какие слабости? – спросил он недоуменно. – С теми вампирами ты не плохо разбиралась.

Тамара снова решила вмешаться в разговор:
- Она не такая выносливая, как вы – она быстро выдыхается. Конек Ники это быстрые, молниеносные бои, а группа Алистера специализируется на затяжных сражениях, - озвучила она мрачную новость.
Каллены все как один посмотрели на меня, и мне оставалось только кивнуть.
- Это основная проблема, - я постаралась сказать это как можно спокойнее. - В любом случае, всё закончится очень быстро.

Они секунду молчали, и Эдвард снова напомнил:
- Мы можем попросить оборотней о помощи. Они… - но я его перебила.
- Нет, нельзя. Если Алистер почует реальную опасность, он сразу отступит. Раньше это был бы выход, но теперь у него есть Ищейка, поэтому он будет приходить снова и снова. И однажды ему повезет, - сказала я. – Так что сейчас или я с ним разберусь, или он получит то, зачем пришел.

Элис никак не унималась:
- Но мы можем помочь…
- Хватит, Элис, - взмолилась я. – Я не ваша Белла, из-за меня не стоит так рисковать.
Я хотела казаться как можно беззаботнее, но в конце мой голос все-таки треснул.
Положение спасла Тамара:
- Ника, они движутся слишком быстро, - сообщила она убитым голосом. – Они придут через горы. Уже совсем скоро войдут в лес, а потом мы уже не успеем…
Сердце пропустило удар.

Я уже двинулась в сторону двери, но развернулась и прошла в комнату.
- Рид? – обратилась я к Доку. Тот серьезно посмотрел на меня и просто кивнул.
Подошла к Майку: - Эй, малыш, - я потрепала его по макушке. – Мне сейчас надо уйти.
- Ника? – странным голосом спросил он. – Ника, не уходи.
- Майк, ты чего? Все в порядке, - надеюсь, я была достаточно убедительна. – Я скоро вернусь. Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь.
Но других обмануть не получилось. Было видно, что Джаспер и Эдвард знают, о чем я думала на самом деле. Для этого и мыслечтение не нужно было.
- Это не правильно…
- Все, Элис, хватит. Просто присмотрите за ними немного. Я большего и не прошу.
Последнюю часть я произнесла, выскакивая во двор.

Если повезет, получится вывести из строя хотя бы одного из них до того, как они всерьез за меня примутся. В идеале, желательней всего выло бы уничтожить Ищейку или Алистера, но, поскольку Маришка не подпустит меня к ним благодаря своей скорости, это автоматически делает её приоритетной целью.
Когда-то давно, еще в начале нашего знакомства, она дала мне один совет, в ценности которого я уже не однократно успела убедиться: «если твой враг сильнее тебя, значит надо быть быстрее; если враг быстрее - что ж, тебе придется стать еще быстрее»
Если повезет, если эта тактика сработает и против них самих…
И тут же пришло сожаление: сознание в очередной раз напоминало – даже если получится, всех четверых тебе никак не одолеть…

Попросив Элис и остальных Калленов присмотреть за Доком и моим братом, я предупредила их, чтобы не вмешивались - их это не касается, пусть живут себе мирно, как и всегда. Проблемы какого-то недовампира не должны их волновать.
Но в глубине души, стыдно признаться, я сильнее всего желала, чтобы они меня не послушались. Хотелось жить…

***
Находясь около квилетской территории, меня так и подмывало пересечь границу, но я себя останавливала. Из-за Сэта я решила отказаться от вовлечения в это дело волков.

Вдруг я поняла, что уже достаточно долгое время двигаюсь в полной тишине – очевидно, вся местная живность затаилась, почувствовав приближение опасности. Но ведь меня они не могли учуять. Неужели…
Как будто в подтверждение моей догадки, впереди меня метрах в пяти земля словно взорвалась и, чтобы не угодить в эпицентр этого хаоса, мне пришлось резко дернуть в сторону. Очевидно Миклош, набирая скорость для прыжка, рассчитывал, что я попаду прямо в его лапы – не плохой маневр: тогда бы он разделался со мной в мгновение ока, - но его планам не суждено было сбыться, поскольку я ожидала чего-то подобного. Миклош всегда был прямолинеен, как стадо бизонов, что в свою очередь не делало его менее опасным – с его физической силой он мог позволить себе особо не отвлекаться на продумывание плана действий. Вся его тактика заключалась в том, чтобы схватить и убить.

На случай же, когда жертва могла удрать, у них в команде и находилась Маришка. На случай, подобно этому…
На такой скорости её движения были расплывчаты настолько, что даже мне было сложно уследить за её действиями. Умудрившись в последний момент увернуться от её хватки, я припустила что есть мочи дальше в лес, и ближе к границе территории оборотней.

Я знала, что некоторое время о Миклоше можно было не беспокоиться – как и я, он был силен не во всех сферах, но, уже в отличие от меня, он был ограничен лишь в скорости. Конечно, после обращения его скорость, по сравнению с обычными людьми, была феноменальна, но по меркам вампиров она не была выдающейся. В их группе он был скорее задерживающим фактором.
Маришка подобным «недугом» не страдала.
- Ника, подруга, куда же ты? – даже переполненный ненавистью звук её голоса был приятен.
- Подальше от вас, - сквозь зубы огрызнулась я.

***
Мне не пришлось оглядываться, чтобы понять - она не отстаёт.
Я краем глаза видела, как она плавно движется чуть позади и сбоку от меня – хоть сейчас записывай в книгу рекордов Гиннеса как «самую грациозную смерть».
Почувствовала нарастающее раздражение - я сломя голову неслась не зная куда, лишь бы оторваться от них, а она не напрягаясь бежала рядом, словно и не пыталась меня поймать – естественно, они знали, что скоро мне будет уже не так легко бежать и придется встретиться с ними лицом к лицу. Я знала это куда лучше.
Стараясь сэкономить остаток сил, я несколько замедлила скорость бега, но так, чтобы по-прежнему оставаться недосягаемой для рук сопутствующей меня вампирши.
Впереди среди деревьев забрезжил просвет - лес явно заканчивался. Мы выходили на открытое пространство.

***
Поляна была небольшой, треугольной формы площадью метров сто пятьдесят – двести, но не это было главное. Хуже всего было то, что влетев на неё, я поняла, что все выходы для меня перекрыты: спереди поляна прерывалась, с одной стороны, подножием скалы, с другой – земля резко обрывалась, был слышен шум воды – очевидно утес над рекой или даже морем.
Сзади, отрезая путь, стоял Алистер и чуть в отдалении от него, хмуро оглядываясь по сторонам, стоял Ищейка. Маришка и Миклош, судя по всему, выступали в роли карательной команды - будут убивать, хотя это и так ясно.

- Ника, ну куда же ты? – ласковым голосом переспросила Маришка.
- Мы так долго тебя искали, - вторил ей напарник, делая вид, что разминает пальцы.
Я знала: охота доставляла им удовольствие. Им было все равно кого преследовать, важен конечный результат – обнаружить, догнать и уничтожить. Я это знала, потому что раньше была с ними – была такой же как они.
Но сейчас в глазах Миклоша не было того азарта, что я видела в красных глазах Маришки, и я сомневаюсь, что он появлялся в течение последних почти четырех лет. С того самого момента, как я убила Юрику и на меня объявили охоту.

- Согласна, столько времени прошло, а вы только сейчас на меня вышли. Плохо работаете. Неужели без ищейки вы стали совсем бесполезны? – пытаясь задеть их, я отвечала вопросом на вопрос. Сама же я лихорадочно соображала, что можно сделать в сложившейся ситуации, но ответ напрашивался только один – драться.
- Ты прекрасно знаешь, что из-за твоей… особенности далеко не каждый ищейка возьмет твой след. Но ты не сомневайся, мы пытались.
О да, я не сомневалась.
- Если бы мы знали, что ты повелась с человеком… Ох, сколько это сэкономило бы нам времени и сил. Зато теперь будет даже веселее… - Миклош не закончил мысль, ясно давая понять, что именно будет весело.
Я похолодела. Они знали. О ком? О Майке или о Доке? Хотя особой разницы нет – эти двое будут вместе, а, значит, пострадают тоже вместе.

Они словно бы ждали этого моего замешательства и тут же рванулись в атаку.
Миклош как всегда понесся прямо в лоб, готовясь ударить. Я прекрасно знала: если сконцентрировавшись, Миклош единожды попадет в цель, второго удара может не понадобится – подобные повреждения даже вампирская регенерация вряд ли восстановит.
Маришка же, напротив, рванула по дуге справа от напарника. Они с Миклошем действовали всегда вместе, но независимо друг от друга, чтобы не мешать.

Убегать в противоположную от вампирши сторону не было смысла – та просто продолжит движение, а вот уходить от атаки здоровяка надо было, и надо было быстро.
Приняв решение, я рванулась в прямо на Маришку, но в последний момент двинулась по касательной в сторону. Она нанесла удар, который я свободно блокировала правой рукой. Видимо, она хотела отвлечь меня, может всего лишь затормозить, но даже так удар получился достаточно сильный. Мне показалось, что в руке что-то хрустнуло.
В следующий момент мне уже пришлось уворачиваться от Миклоша, неумолимо несущегося на меня как торнадо, сносящий всё на своём пути. Я краем глаза невзначай отметила, что данного участка земли нам с Маришкой явно не хватало для того, чтобы тормозить – гася инерцию движения, мы оставляли глубокие борозды на довольно твердой земле.

Этой заминки было достаточно потому, как в следующий миг меня достали.
Всё было очень быстро, я даже не успела сообразить, с какой стороны она подскочила ко мне: вот она возникает справа, хватает меня за руку – мгновение – и я уже лечу в сторону деревьев.
Хотя сила удара могла быть на порядок выше, если б она для пущей верности швырнула меня с разворота, по правде говоря, я и этот удар предпочла бы не ощущать.

Я даже не сразу поняла, кто именно сломался – ствол дерева или моё тело, но времени разбираться, как впрочем, и разгибаться не было - в следующую секунду я уже была в противоположном конце поляны, уворачиваясь от их совместной атаки – Миклош явно был настроен перерубить меня вместе с пеньком, оставшимся от бедного дерева.

Теперь пришла моя очередь. Дернувшись всем телом в сторону от нападающих, я резко развернулась, намереваясь схватить первого попавшегося из них. Первой, как я и ожидала, оказалась Маришка – она была быстрей, а значит и догнала раньше.
Схватив её обеими руками и воспользовавшись полусекундной отвлеченность её напарника, я дважды крутанулась вокруг своей оси и что есть мочи швырнула об скалу.
Мне удалось набрать задуманную силу для броска, потому что удар получился знатный – Маришку буквально вбило в камень на добрые полтора-два метра. Грохот стоял такой, что даже в городе должно было быть слышно. Я удивилась, как сама гора не раскололась пополам.

Интересно, надолго ли её это выведет из боеспособного состояния, чтобы…
Довести мысль до логического завершения мне не дал мощный удар с боку. Дура, я ведь стояла в паре метров от него! Надо же было так проворониться.
Лишь только в самый последний момент я успела выставить руку для защиты и чуть наклонить корпус в сторону удара - Миклош бил в прямо область ребер.

Правая рука приняла на себя основную силу удара, а саму меня отбросило на несколько десятков метров. Мой полёт прекратился в нескольких метрах от ног Ищейки, и, как только я это поняла, мне стало страшно потому, что он хоть и не был бойцом, но открутить голову мог легко.
Но, очевидно, не мог - он почему-то, наоборот, отскочил в сторону, испуганно глянув на Алистера, а затем на меня. Я на Алистера смотреть не стала, но некоторое облегчение все же почувствовала – по крайней мере, один из них не станет вмешиваться. Правда, это мимолетное облегчение тут же сменилось досадой – трое это, конечно, не четверо, но особой разницы для меня нет.

Вскочив на ноги, я рванула в центр поляны – быть на равном удалении от всех противников все же несколько безопасней, чем в непосредственной близи с кем-то из них.
Как только остановилась, у меня тут же перехватило дыхание – я только сейчас, при движении, обнаружила явный болезненный дискомфорт на протяжении всей руки.
Дело плохо: пока полученные повреждения не представляют опасности для жизни, чертов организм будет восстанавливаться недостаточно быстро, а значит на правую руку не стоит сильно надеяться.

Тем временем Маришка выбралась из своей импровизированной могилы – ах, как хотелось бы оставить её там навсегда – и огляделась. По её виду стало ясно, что она получила довольно неслабые повреждения: трещина на правой части лица, тело странным образом деформировано, было видно, что на ногах она удерживает себя ценой огромных усилий. Но ей-то что: она скоро полностью восстановится, и снова примется за меня.
Можно было постараться закрепить полученный результат, но Миклош стоял около рядом, охраняя и ожидая полного её восстановления. Мне даже стало как-то по-детски обидно – меня никогда не защищали, всегда приходилось отбиваться самой, в одиночку.
- Что, Мик, боишься, что она ещё сильнее получит? – я попыталась усмехнуться, но получилось как-то не очень. Эх, сюда бы Джаспера, чтоб разрядил, так сказать, обстановку.
- Дыши ровнее, тебе недолго осталось, - огрызнулся тот. Маришка лишь окинула меня злым взглядом, но ничего не сказала, сосредоточившись на восстановлении.
- Ты с самого начала так думаешь, но посмотри, что из этого вышло – стоишь, прикрывая сестрицу, пока та пытается оправиться после одного-единственного удара, а ведь Юрику ты не смог прикрыть. Как же так получилось, а, Мик? - как ни странно, но я следовала его совету – пыталась дышать ровнее, старалась успокоиться.

Тем не менее, моя небольшая тирада подействовала, как я того и хотела: Маришка знала, что по силе она мне не соперник, и это её сильно зацепило, она уже было пригнулась для прыжка, но тут же схватилась за бок и, зашипев от боли, пошатнулась.

Миклош же подобной ерундой не был ограничен. Он взревел от бурлящего в нем гнева и понесся на меня. От злости он моментально позабыл про аккуратность, ему просто хотелось поймать, схватить, разорвать.
Я только того и хотела. Дождавшись, когда он сократит дистанцию настолько, чтобы уже не имел возможности изменить свой курс, резко рванулась ему на встречу и поднырнула слева под вытянутую руку. Ухватив за его кисть, со всей силы ударила кулаком в его правый локоть, намереваясь выбить его из сустава или даже оторвать. Было такое ощущение, будто я пытаюсь пробить гору.

Как известно, удача - дама изменчивая, и на этот раз она решила улыбнуться не мне.
Вместе с физической силой ему, судя по всему, была дана и сверхпрочная мышечная структура, потому как сустав, будучи в ином случае напрочь оторванным, оказался лишь выбит и Миклош тряхнув рукой сразу же его восстановил. А затем ловко извернулся и мощным ударом в грудь и в живот отправил меня в очередной полет.

В тот момент, когда его руки достигли-таки своей цели, меня пронзила вспышка отупляющей боли. Из-за неё я даже не сразу почувствовала, как моё тело поднялось в воздух и несколько раз приложилось о землю, завершая полет. Все мои нервы словно узлом скрутило и я даже сама не знаю, как смогла подняться.
Не к месту мне стало интересно, сколько прошло времени с тех пор, как мы вышли на поляну?

Их приближение я скорее почувствовала, нежели услышала шаги. Резко привстав и рванувшись с противоположную сторону, я зашипела от боли – тело нещадно ломило, и я могла только догадываться, какие внутренние повреждения Мик мне нанес. В том, что они были, я не сомневалась – тело явно утратило некоторый процент подвижности.

В этот раз Маришка снова оказалась чуть ближе ко мне, и мы одновременно решили этим воспользоваться. Она железной хваткой вцепилась мне в многострадальную правую руку, видимо, намереваясь лишить меня конечности. Но я решила по-другому.
Подскочив к ней вплотную, я резко развернулась против часовой стрелки и, используя собственное тело и больную руку в качестве точки опоры, как битой со всей силы ударила Миклоша. В роли биты выступило тело Маришки.

Сила, с которой она сжала мою руку, обернулась против неё: она не смогла вовремя меня отпустить. Продолжив движение против часовой стрелки, а затем, резко затормозив, я оказалась у неё за спиной, чем неприменула воспользоваться.
Извернув свою правую руку так, чтобы можно было уже самой держать её руку – при этом мышцы правой руки нещадно запротестовали: судя по всему, свой уровень нагрузки она практически исчерпала, - я ухватила её за левое запястье. И, прыгая назад, что есть силы, ударила ногой ей в правое плечо…

Звук был похож на треск раскрошившегося камня. Маришка еще не поняла, что её рука больше не соединяется с телом, но организм уже отреагировал: истошный крик боли заполнил поляну. Он был настолько громкий, что спугнул птиц с дальних деревьев в лесу. Казалось, он буквально въедается в мозг…
Она стояла там, неверяще смотрела на пустое место там, где должна быть её рука, а затем перевела взгляд на меня, точнее на свою оторванную конечность в моей руке. Её взгляд показался мне странным: в нём словно перемешалась адская боль, непонимание происходящего, неверие… А потом всё это сменилось диким гневом.
За секунду до того, как она практически смела меня с ног, я, размахнувшись, бросила ставшую ненужной конечность с утеса в воду, молясь про себя, чтобы там было достаточно сильное течение или хотя бы глубоко.

Маришка, казалось, смогла достичь запредельной скорости - вот она стоит там, в десятке другом метров от меня, а вот она уже сбила меня с ног. Мы кубарем прокатились по земле и остановились у другого края подножия скалы. Не знаю, чего она пыталась достичь – она просто сыпала на меня достаточно болезненные удары один за другим, один за другим. Мне только и оставалось, что отбиваться пока меня буквально вдалбливали в грунт.

- В сторону! – она только и ждала этой команды, потому как не успела фраза закончиться, а Маришка уже отскочила в сторону. Уж слишком быстро. И, возможно, только это и спасло мне жизнь.

Последовав примеру Маришки, я постаралась как можно быстрее рвануть в другую сторону. И вовремя. В следующий миг место, где мы только что были, буквально взорвалось фонтаном грязи и камней. Миклош явно собирался похоронить меня, да поглубже. Страшно представить, чтобы со мной было, попади он по мне…

Удар был такой силы, что меня, находившуюся уже в добрых пяти метрах, как тряпку бросило на ближайшие деревья. Переломив грудью как минимум парочку не самых хрупких деревьев, я осталась лежать на земле.

Отодвинув мрачные мысли назад, я снова попыталась быстро подняться и отскочить в сторону от предполагаемого направления атаки, но опять закашляла.
Вгляделась в их лица в поисках какой-либо реакции на мою кровь, хоть чего-нибудь, что могло бы мне помочь. Ничего. Они не дышали.
И не собирались и мне давать времени отдышаться.

Схватив за ногу, Маришка, не целясь, швырнула меня через поляну. Повезло, что не достаточно сильно, иначе лететь бы мне с утеса…
Остановившись у самого обрыва, я, наконец, смогла подняться на ноги и даже достаточно прочно держалась на ногах. И тут же ощутила накатившее отчаяние - о прежней скорости речи и быть не могло.

Я заметила, что Миклош медлит, давая своему компаньону право, так сказать, последнего выстрела – несмотря на обуревавший его гнев, он позволял Маришке докончить то, зачем они прибыли сюда.
К этому времени она, вероятней всего, уже полностью восстановилась. Конечно, отсутствие одной руки доставляло некоторый дискомфорт, но не настолько, что она изменила свою тактику. Глупо с их стороны так расслабляться.

Я видела, как Маришка сразу набрала свой скоростной максимум и, дождавшись, когда она окажется примерно на середине пути до меня, тоже понеслась к ней. Краем глаза заметила, что Миклош тоже рванулся ко мне, только немного в стороне – видимо, хотел в момент нашего столкновения достать меня, не зацепив напарницу.
В нужный момент я напряглась всем телом – в боку что-то резко дернуло, и от нахлынувшей боли уже готова была закричать, но смогла сдержаться – и прыгнула на Маришку, намереваясь сбить её с ног.
Однако то, что у меня вышло в итоге превзошло мои ожидания.

Поняв цель моего маневра, Маришка наклонилась вперед так, чтобы пропустить меня над собой. Но мне повезло: в последний момент каким-то чудом умудрилась схватить её обеими руками за голову – от этого меня по дуге перебросила через неё – и резко крутанулась всем телом. Раздался противный хруст и треск – даже не сразу поняла, что трещит: её шея или мои руки, - и я, уперевшись ногами в её плечи и крепче сцепив руки, что есть мочи, дернула на себя.

…это было какое-то сюрреалистическое зрелище: каменное человекоподобное изваяние с грохотом заваливается на бок… в моих руках овальной формы предмет, обрамленный ореолом светлых кудрей, что раньше был головой, а теперь ставший для меня простым куском камня…

Налюбоваться картиной мне не дали.
Миклош, отойдя от секундного замешательства, вызванного развернувшейся перед ним сценой, продолжил начатое движение. Увернуться от удара мне уже не удавалось, и оставалось только по-максимуму смягчить урон.
Я резко замахнулась и ударила по надвигающейся руке предметом, который сама держала - что ж, после смерти Маришка оказала мне неплохую услугу. Этого вполне хватило, чтобы практически полностью погасить силу атаки.

- Поганая тварь, нужно было сразу от тебя избавиться! - в этот раз Алистер решил вступить в игру, нанеся свой, в прямом смысле слова, сногсшибательный удар.

…Одно дело стоять в стороне и наблюдать, как твои гончие загоняют бешеного зверя, который отчаянно пытается огрызаться. Но совсем другое дело смотреть, как эта дворняга насмерть загрызает одного из твоих охотников. Тогда приходит время вмешаться самому…

От этого удара меня пронесло по земле, и я неслабо затормозила о скалу. В голове всё смешалось.
Время на то, чтобы очухаться, Алистер не собирался мне давать. Схватив за шиворот, он со всей силы приложил меня лицом о каменную стену, а затем снова швырнул на поляну.
В отличие от Маришки, Алистер не пытался находиться подальше от Миклоша. Его словно не пугала возможность попасть под удар. Со стороны это, вероятно, было достаточно необычное зрелище – парнишка, на вид лет пятнадцать-шестнадцать, наносил удары, от которых в крошку кололись каменные валуны и разлетались пни деревьев.

Видимо, благодаря эйфории от победы над Маришкой, или может из-за адреналина, еще не до конца вымытого из крови, но, несмотря на нарастающую боль в области живота и груди, и ноющую руку, мне пока еще удавалось вертеться между своими противниками, самой бить и противостоять наиболее опасным атакам с их стороны.
Но не достаточно долго.

Попыталась ударить Алистера справа – неудачно! Уцепившись за запястье, он резко ударил в основание плеча. Раздался хруст и моя рука безвольно повисла – наверняка выбил сустав.
Вскрикнув от боли и схватившись за руку, я постаралась отпрыгнуть от них как можно ближе к лесу. Мелькнула мысль – надо бежать. Ищейка, скорее всего, не станет препятствовать - было видно, что он сам не рад здесь находиться.

Я с удивлением успела заметить, как он резко развернулся в сторону леса, сделав несколько шагов в обратном направлении.
- Этого не может быть, - страх отчетливо слышался в его дрожащем голосе.
И тут же я почувствовала исходивший из леса неприятный запах. Запах в тот миг показавшийся моему больному организму самым желанным из всех.
Радостная мысль возникла в голове: волки пришли! Значит, где-то мы все-таки нарушили границу…

Попытка рвануть в лес была пресечена самым нахальным образом: меня сзади схватили за шею – я испугалась, что сейчас просто сломают её и всё, но вместо этого меня с силой послали в затяжной полет через всю поляну в обратную сторону. Не к месту подумала, что слишком уж часто меня сегодня швыряют.

Очевидно, это был Миклош, потому как Алистер сразу же крикнул:
- Нет, Мик, я сам с ней разберусь. Вы займитесь другими!

Приземлилась я жестче, чем обычно. От удара у меня перехватило дыхание, и на мгновение снова мигнул свет. Только бы не отключиться, только бы…
Алистер был тут как тут. Пнув под ребра, он заставил меня перекатиться к самому краю утеса. Я тут же подумала - что падать будет очень больно.

Постанывая и с трудом поднявшись на ноги, я тут же припала на правую ногу. Рука все также безвольно висела. Казалось, вся правая сторона тела стала одним большим пятном боли. Неначавшаяся в полную силу регенерация просто не успевала восстанавливать повреждения организма.
Дальше я даже не успела среагировать.

Удар сзади повалил меня на колени. Алистер одной рукой потянул за правое запястье, разрывая мышцы и сухожилия, а второй рукой схватил за волосы и наклонился. Боль в искалеченной руке была просто нечеловеческой, но она мгновенно отошла на задний план, когда я краем глаза увидела лицо Алистера и поняла, что он собирается сделать.

***
Я была для него самым обычным врагом. Даже годы жизни, что я провела с ними, не делали мне поблажку за то преступление, что я совершила. Если Алистеру приходилось лично иметь дело со своими врагами, он делал это двумя способами: либо он просто отрывал голову, либо буквально отгрызал.
И, когда я увидела, как он оскалился, ужас охватил меня с ног до головы – я поняла, как именно он собирается со мной разобраться.

***
Для обычного человека это всё не заняло бы и пары секунд, но я видела и чувствовала весь ужас, как в замедленной съемке - Алистер наклонился ко мне, а я уже буквально слышала звук разрываемого горла. В тот момент я краем сознания уловила мелькнувшую на заднем фоне вспышку и моего палача сорвало с меня и отбросило в сторону. Моё тело дернулось следом, и я по инерции прокатилась пару метров.
Услышав громкий жалобный визг, я попыталась встать и увидела Алистера, наступающего на песочного волка. Чтобы Сет не пытался сделать этому вампиру, у него не было на это и шанса, и сейчас он, поскуливая, пытался подняться на лапы.
Сознание резануло бритвой, и я с болезненной ясностью поняла: это Сэт сбросил с меня вампира. И сейчас он будет за это убит…

Я из последних сил рванулась вперед и, схватив Алистера здоровой рукой, отбросила его назад.
Но, очевидно, на сегодня лимит моего везения был исчерпан потому, как Алистер в последний момент сумел извернуться, и схватил меня. В итоге, крутанувшись, мы оба отлетели на край обрыва. От падения на больной бок у меня на мгновение потемнело в глаза, но мой противник был невредим.
Вскочив на ноги, Алистер грубо обхватил меня вокруг груди… и резко сдавил.

- ААААААААААА!
Наверняка, мой крик был слышен за много миль отсюда.
Алистер сжимал моё тело, дробил кости, давил внутренние органы. Убивал.
А я… мне хотелось умереть. Хотелось, чтобы всё поскорее закончилось. Сколько я еще смогу вытерпеть, пока мой организм не перестанет бороться?..
Красная пелена боли накрыла меня… почему он просто не разорвет меня на куски… так больно…

- Отпусти, тварь! – со злобой произнес Алистер, и сквозь ослепляющую боль я обнаружила, что здоровой рукой пытаюсь удержать его, не дать стиснуть себя в объятиях еще сильнее. На другую руку я боялась смотреть, потому что там её, скорее всего, нет…

На другой стороне поляны разворачивалась бойня: Миклош отбивался сразу от трёх оборотней. Он с силой сшиб прыгнувшего на него огромного черного волка, тот кубарем прокатился по земле, даже не взвизгнув, вскочил и снова бросился в атаку. Темно-коричневый оборотень запрыгнул на вампира со спины, но не успел даже клацнуть зубами, как тут же получил оглушительный удар в грудь, который сразу свалил его на землю.
Миклош вполне неплохо справлялся, но было понятно, что он никогда не имел дело с врагом такого рода. Он уже занес ногу, чтобы добить упавшего к его ногам волка, но тут, словно молния, мелькнул другой, серого цвета волк, по размерам самый маленький из троих, и, схватив вампира за ногу, резко дернул в сторону, заваливая того на землю. В то же мгновение черный оборотень повторил свою атаку, и на этот раз удачно.
Он прыгнул вампиру на грудь и огромными зубами вцепился в открытое горло, разрывая каменную плоть. Волк серого цвета, не выпуская ногу из пасти, сильнее сжал челюсть и рванул. Снов послышался хруст разрываемого камня и Миклош потерял ногу.
Взревев от боли, вампир только усугубил своё положение, позволив главному волку еще крепче вцепиться в него, и вот – тело вампира осталось без головы.
У края леса раздавались полные боли крики Ищейки - Элис и Джаспер играючи разделывались с ним. Мне даже было его немного жаль – он не хотел принимать участия в расправе надо мной. Он просто привел их…

На то, чтобы оглядеть эту картину, у меня ушла буквально доля секунды, а потом Алистер, отбросив мою руку в сторону, снова попытался меня раздавить.
Ну уж нет, теперь я как никогда хотела жить!..

Алистер сразу разгадал мою задумку и постарался отбросить меня в сторону, но не успел…
Отклонив здоровой рукой голову в сторону, я с силой впилась в его шею, пытаясь как можно глубже всадить свои зубы в каменную плоть, разорвать мышцы, ткани.
Он вертелся как волчок, пытаясь меня стряхнуть, но я лишь сильнее вгрызалась в его горло. В какой-то момент, дернув за волосы, я со странной легкостью оторвала ему голову.
Тело рефлекторно еще пару раз крутанулось, сильнее сжались объятия, заставляя меня еще раз вскрикнуть. Похоже, его руки больше никогда не разомкнуться…

Земля под нашими ногами задрожала и продавилась. Я успела увидеть расширившиеся от страха глаза Элис, рванувшего ко мне огромного "песочного" волка.
А потом упала с утеса, увлекаемая за собой телом мертвого вампира…

Внезапно вода ворвалась в мои легкие, вызвав очередной приступ кашля, и я будто только вспомнила, что упала в воду. Сейчас я тонула, потому что сил на то, чтобы бороться за свою жизнь больше не осталось.
Как глупо: выжить в схватке с вампирами, чтобы утонуть.
Вампиры не могут утонуть, а я могу. Я – ущербная модель.

***
Всё глубже и глубже.
Сознание мигнуло в последний раз, и я погрузилась в небытие…

***
…я была в замешательстве… не могла осознать, что происходит со мной… мысли роились в хаотичном порядке…
Я плыла и тонула, выныривала к свету и снова падала в темноту.

Свет был так привлекателен. Он манил.
Меня звали…

Я словно бы разделилась на две части.
Я - Сознание и Я - Тело.

Одна половинка – Тело – тянулась к свету. Она хотела жить.
Я точно знала, что там, где свет – там всегда боль. Жизнь – это всегда боль.
Другая половина меня - Сознание, - наоборот, хотела остаться во тьме. Там пусто. Там не о чем беспокоиться. Сознание кричало мне: «Останься здесь, тебе не надо больше страдать. Тебе нужен покой»

Смерть – это покой, легкость.
Жизнь была труднее, за неё постоянно нужно бороться.
А мне больше не хотелось бороться, не хотелось сражаться. Я устала.
Но я слишком боюсь смерти…

Когда я думала о свете, на меня накатывали волны боли. Всё моё естество требовало бороться с темнотой.
Когда я снова стала целой? Не помню…
Я старалась блокировать, ослабить накатывающую боль, но для этого нужны были силы. У меня их не было.
Как будто само только принятие этого решения уже отняло у меня все силы.

***
Я все больше проваливалась в темноту. Становилось все труднее и труднее держаться даже за это жалкое подобие сознания. Реальность ускользала от меня…

Неожиданно само мироздание дало трещину, образовав, как сказала бы Тамара, две вероятности моего дальнейшего существования.
Первая была простой, легкой. Она была черной и не причиняла мне боли.
Другая вероятность была полной противоположностью. Эта вероятность не была простой и черной. Она была яркой и полной боли. Боль была повсюду. Боль была всем, словно Алистер раз за разом сжимал меня в смертельных объятиях, словно меня избивали долго и со вкусом, словно я купалась в кислоте, и все это одновременно. Эта вероятность заставляла меня извиваться и корчиться от боли.
Она заставляла жить. Жизнь это постоянная боль.

***
…вся дрожит, - голоса доносились как будто издалека.
- Дай мне, - потребовал другой голос. Мужской?
Сразу стало очень тепло, и я инстинктивно вцепилась в него и прижалась всем телом. Так приятно…

***
В тот момент, когда я решила принять эту вероятность своего существования, всё стало намного легче. И сложнее одновременно.
Словно в прошлый раз было недостаточно, на меня обрушилась новая боль.
Но это была боль моего тела. Я принимала её. Я радовалась ей, ведь, если ты чувствуешь боль, значит, ты живешь.
Я жива.

***
- Ника, очнись.
- Сестра…

***
Я лежала неподвижно, ощущая непривычную слабость.
Боли не было – она отступила куда-то за границы сознания, лишь изредка напоминая о себе неприятными импульсами по всему телу. Остался только дискомфорт в ранее измученном теле. Сейчас раны отсутствовали.
Это я поняла сразу. Несмотря на драку, ключевое событие произошло позже – именно от удара о камни мой и без того слишком ослабленный организм получил повреждения, опасные для жизни – и механизм регенерации заработал на полную мощность. Эта странная, извращенная логика…

… Она была вся изломана. Чудо, что вообще выжила…
… тот вампир, Алистер, он собирался добить её… Сэт вмешался…
… сейчас опасности для здоровья нет. Она невероятно быстро восстанавливается…

Я знала, что моему телу не понадобилось много времени, чтобы восстановится на физическом уровне, однако на этом дело и закончилось.
Но, помимо ран, я была еще и морально измотана. Тамара верно сказала: я не выносливая, быстро устаю.

***
Сделав глубокий вдох, я смогла почувствовать всю окружавшую меня комнату, смесь запахов, перемешивающихся с легким ветерком, идущим из открытой двери. Здесь я раньше не была…

Решив оглядеться, я открыла глаза и повернула голову.
Кто-то выругался.
- Карлайл, её глаза!.. – в голосе Эсми была слышна паника. – Люди, марш из комнаты. Немедленно!
- Эмметт, Джаспер, держите её.
Они знали о моей проблеме. Видимо, Док предупредил их.

Из прохода, откуда были слышны удаляющиеся шаги, донесся сладкий запах, который начал жечь горло. Я поняла - теряю контроль. Быть беде…

Сконцентрировав свой взгляд на дверном проеме, угрожающе зарычала.
Кто-то попытался меня схватить, но я, извернувшись, перехватила тянущуюся руку и швырнула его в сторону – раздался звук ломающейся мебели.
- Оу…
Я метнулась в проход, на запах.

***
Они были на нижнем этаже в большом зале. Док пытался прикрыть собой какого-то мальчика, но тот постоянно выглядывал. Чуть впереди, оскалившись стояли Элис и блондинка Розали, готовые к атаке.
Док что-то говорил, очевидно, пытаясь достучаться до меня, но я его не слышала. На лестнице возникло движение, и я рванула вперед, на мальчика. Элис и Роуз не успеют, я быстрее…

- Сестренка?
В сознании что-то мигнуло, и я замерла как вкопанная, наклонившись вперед к его лицу. Из сжатых зубов доносилось предупреждающее рычание.
Мои ноздри раздувались, пока я вдыхала этот аромат. Узнавала его.
- Майк? - полушепотом спросила я. - Майк, это ты?
- Ника.
Он шагнул вперед, но я отпрянула от него и обеими руками попыталась сдавить за горящее горло, чтобы хотя бы болью перебить неутолимую жажду.
- Прости… - только и смогла прохрипеть, и вылетела на улицу.

***
Было утро – похоже, после восстановления я отрубилась и проспала всю ночь.

Добежав до реки, я рухнула на колени, обхватив себя руками. Все чувства притупились. Я как могла боролась против зверя. Против себя.
Именно это и позволило им приблизиться.
Эмметт и Джаспер выкрутили мне руки, пресекая все попытки вырваться, Карлайл сунул надорванный пакет с кровью к моему рту, и я тут же с жадностью вцепилась в него.

***
Не знаю, сколько времени прошло, пока я собралась с духом и, в сопровождении своих конвоиров, отправилась назад. Голод был утолен, сознание вернулось в норму, и мне больше не требовалась охрана, но в данный момент меня это не волновало. Я была противна сама себе.

Не сдержаться самую малость хватило, чтобы на короткое время стать самым опасным и неконтролируемым существом в доме.
Я была опасна для Майка.
Нет, я не права. Я не БЫЛА опасна. Я всегда остаюсь для него такой.
Несмотря на то, что он - мой якорь в этой реальности, это не делает его нахождение рядом со мной безопасным. Скорее наоборот…

***
К дому я подходила со смешанными чувствами. Я была зла за то, что не могла просто убежать. За то, что я не имела права убежать. Чувствовала растерянность и понимала, что Док, скорее всего, потребует всё объяснить Калленам. Они имеют право знать.
А еще я боялась. Боялась реакции Майка на меня…

Недалеко от крыльца, в тени деревьев, находились два огромных волка, и они провожали меня взглядом. Я почувствовала, как при мысли о Сэте губы тронула улыбка.

***
Внутрь зала я зайти не решилась - они все так серьезно на меня смотрели.
Эмметт остался стоять позади меня на случай, если я все же решу дать деру. Джаспер быстро прошел внутрь и сел около Элис. Она была более чем рада его возвращению. Я на секунду задержалась на её лице - она улыбалась, приветствуя меня, будто знала, что сейчас от меня нет ни какой угрозы. Стало немного легче.
На Розали не стала смотреть. Её не обязательно было видеть, что бы понять – она мне не рада.
Лицо Эсми, напротив, сияло - не понимаю, она что, всех и вся рада видеть в своём доме?

Следующего я не успела разглядеть потому, как он подскочил и крепко обнял меня, приподняв над полом.
- Рад, что с тобой всё в порядке, - горячее дыхание приятно обжигало кожу. Сэт был еще мальчишкой и от того его неожиданная откровенность была вдвойне приятна.
- Спасибо, - прошептала я в ответ.

***
В доме не было только Беллы и её телепата. Очевидно, парочка предпочла провести время наедине. Ну, мне же лучше – голова будет меньше болеть.
Голос Дока вывел меня из задумчивости:
- Думаю, они имеют право на некоторые ответы. Так что, вероятно, ты должна кое-что рассказать?
Я повернулась и замерла – Майка с ним не было. Неужели ушел? Но куда…
- Майк спит наверху в моей комнате, - Элис правильно истолковала мою реакцию. – Он ждал тебя всё время и под конец так уморился, что я предложила ему прилечь. Софа это, конечно, не кровать, но поваляться тоже можно, - сказала она, пожав плечами.

Сэт держал руку на плече, успокаивая меня. Похоже, полный дом вампиров нисколько его не пугал. Глупый храбрец.
Я улыбнулась, посмотрев на него, и вздохнула:
- Не знаю с чего начать.

***
Я не знала, что именно они хотят знать, а уж с чего начинать рассказ тем более не имела представления.
- Может, стоит начать с самого начала? Кое-кому, я думаю, точно будет интересно, – предложил Карлайл, тепло улыбнувшись, и посмотрел на Сэта.
Сэт действительно практически ничего обо мне не знает. Я вопросительно посмотрела на Дока.
- Ну, я решил оставить за тобой право рассказать всю историю, - тот смущенно отвел взгляд.
- Отлично, меня на амбразуру, а сам в кусты, - я сердито прокомментировала его слова. - Джас, будь наготове. Думаю, твоя сила скоро понадобится.

Уволакивая за собой оборотня, я плюхнулась на пол.
- Нужно прояснить один момент, - обращаясь к Сэту, начала я. - Сейчас я выгляжу как семнадцатилетняя, но дело в том, что я так выгляжу уже в течение почти четырнадцати лет.
Я наблюдала за его реакцией, но была несколько разочарована: Сэт сидел с непонимающим выражением лица, но сохранял молчание.
Всего секунду.
- Но у тебя же бьётся сердце, ты не… - он осекся, глядя на Калленов. Ход его мыслей был предельно ясен: я не оборотень, а раз сердце бьётся – значит и не вампир. Так почему я не старею?
- Это на самом деле интересный вопрос. И, к сожалению, я не знаю на него ответа, - я продолжила. - Проблема еще и в том, что выросла я слишком быстро. Такой я стала на седьмом году жизни. Фактически, я – семилетний ребенок с внешностью семнадцатилетней девчонки.

Ответом мне была гробовая тишина – даже Док этого не знал. Никто не знал, кроме Алистера и Юрики. Я бы и сама этого не знала, если бы не отсчитывала буквально каждый день своей сознательной жизни.
Сэт от удивления аж подпрыгнул:
- Семь лет? Ты сейчас сказала, что тебе семь лет?
- Нет, Сэт, я сейчас сказала, что выросла за семь лет, - я вздохнула. - На деле мне скоро исполнится двадцать один год. Чувствуешь разницу?
Он не спешил снова подсаживаться и это меня задело, но я не подала виду…
- Это проясняет немного… - Карлайл был ученым по натуре, его вела жажда новой информации. – А что насчет твоих родителей?
Остальные молча слушали. Казалось, им просто было интересно услышать мою историю.
- Их я практически не помню, - уклончиво ответила я. – Мама умерла при родах, отца рядом не было. Позже, с трудом, но я смогла разузнать, что маму звали Мари Коллинз, она была из… хм… уличных людей. Про отца я даже не пыталась искать. – надеюсь, я дала понять о своем отношении к отцу.

Это была почти правда. Я прекрасно помнила свою маму. Практически все мои кошмары были словно живым напоминанием о том, что я с ней сотворила. Я каждую секунду своей жизни помнила изувеченное, искореженное тело своей матери, её измученное лицо. Первое место в моей личной коллекции причин презирать саму себя.
Вздрогнув от воспоминаний, я наткнулась на полный боли взгляд Дока. Эту часть моей жизни он знал лучше кого-либо – именно он просыпался среди ночи, разбуженный моими криками, и шел меня успокаивать. Это повторялось раз за разом и, в конце концов, он потребовал объяснений. Тогда-то я и вывалила на него «содержимое» моих кошмаров и их причину. Надо признать, он довольно быстро отошел от первоначального шока.

Я надеялась, что моя заминка осталась незамеченной. Не для Джаспера, конечно, но может для остальных.
- Фамилию себе оставила, а имя придумала сама. По сравнению с нормальными детьми я очень быстро развивалась и сразу поняла, что мои возможности… несколько выше тех, что положены обычным людям. И это определенно облегчало моё существование.
Секунду помолчав, продолжила: - По первости я питалась всякой живностью, какую могла поймать, но поняла, что мой организм очень плохо воспринимает пищу, но при этом прекрасно реагирует на кровь. Я стала ловить животных покрупнее, надеясь на их больший запах крови. И вскоре совершила своё первое убийство.

Рассказывая всё это, я рассматривала на лес за окном. Интересно, что я увижу на их лицах? Отвращение, брезгливость? Наверное, даже для них, «цивилизованных» вампиров-вегетарианцев, это было гадко.
Я обернулась, скользнула взглядом по их лицам… и ничего не увидела. Ничего из того, что ожидала увидеть. Они просто сидели там и спокойно слушали. На их лицах не было отвращения, но было… понимание? Я невольно поморщилась: они, что здесь, все святые?
В глазах Дока была узнаваемая боль, которую он и не пытался скрыть. Он знал, может не понимал, но сочувствовал. Наверно, таким и должен быть настоящий отец.
И только в одно лицо я боялась взглянуть.

- Я стала убивать тех самых уличных людей. Это были бездомные, бродяги, иногда проститутки. Физически более совершенная, я без труда их уничтожала. Этих людей никто никогда не искал. Я это знала и пользовалась этим. Я стала самым настоящим кошмаром нижних улиц.
Снова перевела взгляд на лес: - Постепенно я осмелела, или обнаглела – это как посмотреть, - и стала нападать иногда даже при свете дня. Тогда-то меня и выследили Алистер и Юрика. Они заинтересовались столь ярым нарушителем спокойствия, потому что сразу разгадали, что кроется за этими смертями. Тогда я решила, что это конец, - я на секунду посмотрела на них, и снова отвернулась: - Понимаете, я была животным, бешеным, ведомым лишь безнаказанным инстинктом убивать, зверем, по какой-то нелепой случайности сохранившим нечто отдаленно напоминающее человеческий разум. И потому понимала, что от такой твари необходимо избавиться.

Замолчав, пыталась привести мысли в порядок и успокоиться. Рассказываемое само по себе не особо меня волновало, но озноб и мурашки были естественной реакцией живого тела на подобные воспоминания.
Я глянула на Джаспера и мрачно усмехнулась – он, судя по всему, «работал». Я не собиралась ему помогать, это его задача – успокаивать всех и вся.

Затем продолжила рассказ: - Они были удивлены, когда меня увидели. Может, они ожидали обнаружить новообращенного вампира, не отдающего отчет своим действиям. Или даже нескольких. Но никак не спящего, перемазанного в чужой крови ребенка с бьющимся сердцем.
- Они были в замешательстве: с одной стороны, они обязаны были меня уничтожить, но, с другой стороны, они еще никогда не встречали ничего подобного мне. Живое существо, обладающее способностями вампира, - тут я посмотрела на Карлайла и усмехнулась. – Прямо феномен.
Последнее слово я буквально выплюнула, попытавшись вложить в него максимум своей неприязни.

- Может из жалости, а может из-за какого-то извращенного любопытства – мало ли, что из меня получится, - но они приняли меня к себе. Физически я была уже где-то на уровне десятилетнего ребенка, а в моральном плане – и того старше. Сначала мне было сложно: приходилось отвыкать от прежнего образа существования, но помогало то, что я никогда не испытывала острой жажды, убивая просто потому, что так было проще.
Хотя верней сказать это Юрика меня приняла. Алистеру я была интересна не больше, чем любой другой объект пропитания, но с желаниями своей партнерши он всегда считался. Позже к нам пришли Миклош и Маришка. Два сапога пара, - тут я презрительно скривилась. - Грубая сила против скорости и холодного расчета. Брат и сестра, обращенные в одно время, они никогда не питали ко мне теплых чувств, и это было обоюдно.

Поморщившись, я продолжила: - Но, тем не менее, вместе мы все-таки смогли ужиться. Меня учили охоте. «Кое-что» я уже умела, но мне показали, как быть незаметной на виду, как можно среди толпы убить так, что никто не обратят внимание. Люди… странные: пока это прямо их не касается, они готовы ничего вокруг себя не замечать.
Миклош научил, как управиться со своей феноменальной силой, чтобы однажды она не стала причиной моей преждевременной кончины. Коньком Маришки была скорость, однако уже тогда я могла с ней конкурировать, чем немало её раздражала

Тут я криво усмехнулась: - Кроме этого, Юрика занималась моим, скажем так, умственным воспитанием. Она была из восемнадцатого века и всегда повторяла: «негоже юной леди быть столь необразованной простушкой».
Юрика, она… она по-своему любила меня. По крайней мере, мне хотелось так думать… - я запнулась, горло сдавил обруч. Меня душили слезы, но я сдерживала их как могла.

Сэт крепче обнял меня. Он что, давно уже давно меня обнимает? А я и не заметила…
- Спасибо, - прошептала я, сильнее к нему прижимаясь.

Пока я вещала, Док сидел, отвернувшись к окно. Я знала – он ненавидел последующую часть моей жизни. На лицах остальных было написано сожаление. Если бы они могли, Эсми и Элис уже бы плакали – они будто понимали и разделяли мою боль. На лице Розали было странное выражение, словно она пыталась просчитать меня. Нет, мне не нужна такая их реакция.

Я сердито махнула головой и продолжила: - Я тогда тоже им помогала. Дело в том, что мы жили в солнечной части города и, вы понимаете, они не могли показываться на людях. А я… - тут я подняла руку к лучу света, пробивающемуся сквозь облака, - подобных проблем не испытывала.

Подставив руку под солнечный луч, я секунду любовалась слабым свечением, исходящим от моей кожи. Красиво, но глаз простого человека вряд ли разглядит.
В глазах Карлайла мелькнуло понимание – видимо, он уже решил какую-то одному ему ясную загадку.

Я продолжила: - Шло время, мы так и продолжали жить, иногда расширяя свою территорию, уничтожая противников. Но позже со мной начались проблемы. Я стала замечать, что, чем чаще и дольше я нахожусь рядом с Юрикой и Алистером, тем сильнее чувствую нарастающую головную боль. Это выбивало из колеи, ведь рядом с Маришкой и её братом подобного дискомфорта я не испытывала. Однако основное моё беспокойство было не из-за этого. Поскольку я была живой, мне были присущи некоторые женские… моменты, - я, сгорая от стыда, резко отвернулась, пытаясь успокоиться. Наверное, это будет доставать меня всю жизнь.

На этот раз их реакция мне даже понравилась: Док и Карлайл ошалело хлопали глазами. Эсми тактично отвернулась, при этом улыбнувшись.
Посмотрев на Сэта, даже в таком состоянии я чуть было не покатилась со смеху – бедный парень от смущения покраснел с головы до пят – хотя, казалось, куда уж больше – и не знал куда деваться. Я потрепала его по плечу, мол, расслабься, хотя и опасалась, что последующее его и вовсе добьёт.

Продолжила дальше: - Тогда я уже внешне походила на вполне сформировавшуюся семнадцатилетнюю девушку. Время от времени у меня начинались приступы злобы, я огрызалась и нападала без малейшего повода. Пару раз чуть не сорвала охоту, и Алистер запретил мне высовываться из дома, пока я не разберусь с собой.
Юрика как могла успокаивала меня, но что она могла сказать? Однако перепады стали сходить на нет, оставив после себя гормональную бомбу с часовым механизмом под названием «Ника», - я невесело усмехнулась.

Тут я серьезно на них посмотрела: - Должна заметить, что, как ни странно это звучит, но для моей группы люди не были просто скотом на забой. Не сказать, что мы так уж ценили их, но убивать я старалась только ради того, чтобы прокормиться.
Мне было пятнадцать. Как-то раз я познакомилась с местным парнишкой. Он был интересный, мне нравилось с ним общаться, - я улыбнулась своим мыслям, а мою руку еще сильней сжала ладонь сидящего рядом парня. Он напоминал мне его. Тот тоже не был трусом. Или храбрился. Какая теперь разница. - И я захотела его… не в качестве обеда. Однажды мы… Послушайте, я никогда не относила себя к типу высокоморальных людей, и никому не даю повода считать меня таковой, - сквозь зубы добавила я, заметив изменившиеся лица.

После секундной заминки, продолжила: - Спустя несколько дней со мной стали происходить странные вещи: организм снизил обороты деятельности, все мои движения стали словно замедленными, будто мне не позволяли действовать в полную силу. Тело словно оберегало себя…
На этом непонятки со мной не прекратились. Моё настроение скакало – Алистер и Миклош опасались, что снова начну буйствовать. Я стала вялой, питалась всё больше и больше. Мне все время было мало.
Меня пугало нарастающее беспокойство и неопределенность, они сбивали с толку.

В принципе, можно было опустить подробности моего «странного» состояния. «Ну уж нет, они хотели правду, желали узнать меня – так пусть получают» мелькнула злорадная мысль.

- Когда я всё это выложила женской половине нашего, скажем так, коллектива, последовавшая реакция меня более чем удивила. Юрика, похоже, и в правду не знала, что сказать, хотя у меня сложилось впечатление, что она знала всегда, всё и обо всём. Но только не в этот раз.
«Выручила» Маришка, хотя её реакция обескуражила меня еще больше: внимательно выслушав меня, она сразу всё поняла, и зашлась истеричным хохотом – похоже, случившееся со мной действительно её развеселило. Но, когда она успокоилась, то уже отнюдь не казалась такой веселой. Я как сейчас помню её лицо, исказившееся злобой и то, как она прежде, чем уйти, с отвращением выплюнула: «Поздравляю, мамаша»
Мамаша… мать… Мама. Слова звучали у меня в голове. Шокированная, я стояла и не могла двинуться с места. «Мама»
Умом я понимала, что ей не имело смысла говорить мне правду. Маришке логичней было обмануть меня, огорошить и сбить с толку… Но я поверила. Сердце хотело верить.
И вдруг всё стало на свои места. У меня словно открылись глаза. Я чувствовала это. Жизнь в жизни. Маленькое существо, развивающееся внутри меня... Я поняла, почему моё тело так себя вело - оно пыталось защищать. Словно моё сознание было к этому не готово, и организм стал действовать самостоятельно…

Голос сорвался, мне стало трудно говорить. Частое дыхание не помогало очистить голову. Сердце билось вдвое чаще, чем обычно. В поисках поддержки я обернулась к Сэту, но он выглядел немногим лучше меня – весь бледный, словно его огрели чем-то тяжелым по голове. Реакция остальных не сильно отличалась: Док вообще чуть ли не хватался за сердце. Эсми тихо «почти-плакала» - она поняла, что за моей радостью скрывалось нечто…
Розали смотрела на меня диким, неверящим взглядом. Будто она боялась моих слов.
То время… это без прикрас было лучшим периодом моей жизни. И оттого было еще больнее вспоминать. Не имею ни малейшего представления, зачем я им это рассказываю. Просто так надо было. Мне надо было.

Сбиваясь с мысли на мысль, я продолжила:
- Это… это было странно. Словно до этого я не жила… словно меня не было, а теперь я появилась и всё моё существо наполнилось смыслом, необходимостью. Я чувствовала себя нужной. Я была… достаточна.
Другие не понимали меня, для них это было чуждо. Алистер, навеки застывший в своих пятнадцати годах, стал относиться ко мне как… как к чему-то только ему одному понятному. Маришка еще сильнее возненавидела меня, хотя казалось больше уж и некуда.
Маленький организм развивался слишком быстро, но меня это не волновало – в конце концов, меня и саму никогда нельзя было назвать нормальной. Позже стала замечать изменения, происходившие с моим телом. Уже примерно в течение недели я стала полнее, - с грустной улыбкой я погладила теперь уже гладкий живот и слёзы так и не ослабевшей боли скатились по щекам. Я попыталась их стряхнуть.

- До того дня мы уже не раз участвовали в стычках с вампирами, желавшими покуситься на нашу территорию. Разумеется, мы легко от них избавлялись, но в таком состоянии Юрика напрочь запретила мне участвовать в драках. Остальные её поддерживали – очевидно, они не хотели лишиться ручного «не-пойми-когошки»
Но в тот раз все было иначе. Я чувствовала какое-то странное, не объяснимое беспокойство. Я не понимала, не видела причины – все было как раньше, не было абсолютно никаких причин для паники – и от этого становилось только хуже. Я начала бояться.
Меня всегда бесило незнание ситуации, незнание возможных последствий. Я вообще завидую «тем, кто видит», - я грустно посмотрела на Элис, а та ответила смущенной улыбкой. Затем у перевела взгляд на Дока: - Когда я узнала о способности Рида видеть то, что ему нужно, я много раз пыталась получить над ней контроль. И ни разу не смогла. Тогда у меня зародилось сомнение, что этот дар – единственный из активных, который мне неподвластен.
С вашей Беллой, кстати, тоже странно получилось. В первый раз у меня получилось к ней пробиться. Не знаю, может, потому что в тот момент она была эмоционально нестабильна и ментальная атака Эдварда получилась непроизвольно сильной, но больше я не могла почувствовать её мысли...
В общем, как я уже сказала, я завидую таким, как Элис. Просто, когда тебе всё доступно и неожиданно ты узнаёшь, что это, мягко говоря, не так, то это… неприятно.

Продолжив рассказ, я словно вернулась в то время:
Алистер и Миклош были, как всегда, уверены в себе, Маришка не отставала от них - она ничего не боялась, потому что знала – никто не мог за ней угнаться.
Они ждали нас на отдаленном пустыре. Семь фигур с виду не представляющие опасность. И страха действительно больше не было. Было просто знание – кто-то из нас не уйдет отсюда. Словно моя интуиция смирилась с происходящим и просто ждала печальной кульминации.
Я хотела сказать своим, но взглянув на их лица, промолчала. Они все выглядели более чем решительно. Я поняла – не зависимо от возможного исхода, они не отступят. Не отступлю и я.

Попытавшись внимательнее рассмотреть гостей, я взглянула на их вожака… и вся похолодела. Я стояла и смотрела на него, а в голове как будто выжигали слова: это он, тот от чьей руки кто-то умрет.
Рядом с ним стояла дама явно в возрасте. Вампирша посмотрела на меня – и меня словно прошил луч рентгена, - затем вся ощетинилась и зашипела: «Эта тварь носит человеческого ребенка». Не удивление, но констатация факта.
И эта фраза словно была командой. Все пришли в движение.
Их главарь ринулся на меня. Я уже готова была дать ему отпор, но Миклош заслонил меня, принимая на себя удар, и вместе с нападающим отскочил в сторону.

Краем глаза я увидела, что все уже разобрали соперников по себе: вот Юрика танцует со своим оппонентом, даже не используя свой дар. Это был танец смерти, и вела в нём Юрика.
Миклош по-прежнему борется со своим ловким партнером.
Маришка вообще сражалась против двоих. Правда это и сражением-то назвать нельзя было: они не успевали даже подумать о том, чтобы повернуться в её сторону, а она уже атаковала их и снова заходила с другой стороны. Она была везде и всюду, они и в подметки ей не годились.
Вот, словно в подтверждении этой мысли, один с оглушительным треском лишается головы, а другой потерял левую руку. Последовавшее за этим добивание не заставило себя долго ждать.
Алистер, судя по всему, тоже взял на себя двоих, но он оттянул их куда-то за границу моего зрения.

А я смотрела на того, кто был прямо за тем местом, где стоял их главарь. Я была парализованная страхом. Там стоял худой и невысокий мужчина, довольно молодой на вид. Не обращая внимания на хаос, творившийся вокруг, он смотрел на меня изучающим взглядом.
Стоял и смотрел, а я понимала – что бы там не кричала моя интуиция по поводу их главаря, она ошиблась. Тот, кто убьёт, стоял сейчас передо мной.

Очевидно, Каллены уже начали понимать ход моих мыслей. Это было видно потому, как они побледнели. Хотя разве может мертвец быть еще более бледным?

Раздался очередной треск, и Миклош, разорвав соперника на куски, с улыбкой на лице бросился на последнего.
Перед смертью «бабки-вампирши», я ухватилась за её дар – это был первый раз, когда я инстинктивно использовала собственные способности – и взглянула на того парня. Взглянула за мгновение до того, как он буквально взорвался силой и, легко отбив атаку Миклоша, послал его в полет через весь пустырь.

Тут я прервалась, повернувшись в сторону слушателей:
- Представьте, что ваш Эмметт со всей своей дикой силой бросается на обычного человека с намерением разорвать того на куски, - по их лицам было понятно, что для них не сложно было представить. – А в следующую секунду этот щупленький, по сравнению с Эмметтом, человечек бьёт его, да так, что Эмметта откидывает на добрый десяток метров.

Удовлетворенная вызванной реакцией, я продолжила.
Перед тем, как дар исчез, я успела «просканировать» парня – его способность заключалась в многократном увеличении физических параметров своего тела. Каков его предел я даже представить не смогла.
Я отвлеклась всего на миг, а он тенью возник возле меня. Не успевая использовать его дар, я попыталась увернуться и получила такой силы удар, что меня швырнуло в сторону каменной пристройки, стену которой я благополучно вынесла собственным телом.

«Хватит тормозить! Нужно вставать и драться. Нужно всего лишь…» - я уже начала подниматься, когда до меня стало доходить. Я осмотрела себя. Она была повсюду: на руках, на животе, на ногах… повсюду была кровь… Но ведь удар был не сильный, я не чувствовала повреждений?!

Сознание как будто только очухалось… вспышка… он ударил… кожа оказалась недостаточно прочной… мгновенная рвущая боль в животе и под ребрами… что-то оборвалось… новая вспышка ослепляющей боли… повсюду краснота…
Вырвало кровью? Я стала медленно оседать на землю… руки на животе. Чувствую упругость, но знаю – там пусто… жизни нет… забрали… отняли… уничтожили… За что? Перед кем он провинился?.. забрали…

Вампир подходит медленно, будто в замедленном режиме.
Смотрит с улыбкой, с пониманием того, что сделал…
Он идет убивать… убивать того, кого уже убил… убил… убил…

В голове эхом отзывались сказанные ранее слова: «Поздравляю, мамаша!» Мама… мама… мама…
В какой момент я сошла с ума? Когда поняла, что потеряла его? Или может я всегда была сумасшедшей?..

Глаза накрыла кровавая пелена… нужно убить… отомстить…
Для этого не нужна его суперсила… рядом Юрика… у меня есть несравнимо более страшный дар…
Я смогу…

Меня обняли, вырывая из воспоминаний. Попробовала оглядеться. Ничего не видно - глаза заливали слезы. Я рыдала, но не осознавала этого.
Хотела что-то сказать, но кашель, сотрясший меня, помешал.
Чьи-то холодные руки крепко держали меня. Сэт впихнул стакан с какой-то жидкостью мне в руки и заставил выпить.
- Что это? – хрипло спросила я.
- Вода, - Эсми, это она обнимала меня. Единственная из них, кто мог меня понять, и, судя по виду, действительно понимала.
У Розали было еще более странное лицо, чем обычно - как будто ей тоже было больно. Эмметт обнимал её и что-то тихо нашептывал.

Вода действительно помогла, организм не стал её отторгать, словно нуждался в ней. В голове прояснилось, осталось лишь уже привычное покалывание, возникающее при Элис и Джаспере, но я не обращала внимания.
- Порядок, - но во взгляде Эсми читалось явное сомнение; Док даже не подошел – и хорошо, стало бы еще хуже.
Я не врала – мне действительно становилось легче: работа Джаспера. Плохо, что не могу проецировать чужую силу на саму себя. Кстати…

- Джас, ты помнишь, как действует мой дар?
Он удивленно на меня посмотрел, но ответил:
- Ты говорила, что получаешь чужую способность и используешь её на полную мощность.
- Точно, - подтвердила я и продолжила. - Этот парень был уверен в себе. Он знал, что может быть слишком сильным и быстрым для нас, и даже Маришка или я на пике своих возможностей не смогли бы ему противостоять. Но он нацелился на меня: для других это было спасением, для меня же… - я на секунду замолчала. - Хорошо, что Юрика была рядом. Её сила была подобна твоей, Джаспер.
- В чем именно? – поинтересовалась Элис.
- Он может управлять эмоциями окружающих, - глядя в упор на Джаспера, ответила я. – А Юрика была способна управлять окружающей температурой: создавать и направлять.
Джаспер смотрел прямо на меня - он сразу понял, к чему я клоню.
- Невероятно.
- Именно, - я кивнула. - Элис, помнишь, что было с вами, когда я использовала на вас силу Джаспера?
О да, она помнила.
- Поверьте – после того, что я сотворила с тем ублюдком – адское пламя показалось бы ему зимней стужей, - слова были произнесены с такой злобой, что я не сомневалась – они мне верят.

Я снова погрузилась в свой кошмар.
…он был моей целью… он должен быть уничтожен… больше некого было беречь, нечего бояться…
Но я понимала – физически его не одолеть.

Вспышка боли на мгновение прояснила мысли.
Мне не нужна его суперсила… рядом есть Юрика… у меня есть несравнимо более страшный дар…
…нужно настроиться на него… схватить силу… завладеть… и убить…

Я ощущала вокруг себя повышающуюся температуру… нужно подчинить, иначе меня же и сожжет…
Юрика всегда гордилась своим даром. Как-то она сказала: «Вампиры очень боятся огня…»
…эта тварь убила моего ребенка… маленькую жизнь внутри меня…
Что ж, для него никакого огня не пожалею…

Сконцентрировавшись на этой мысли, я вложила в неё всю ненависть и злобу, всю свою боль.
На мгновение я снова стала тем диким зверем, который жил ведомый лишь убийствами. Я хотела им быть, хотела им остаться…

Я чувствовала, как волны тепла, нет, уже пламени, распространяются вокруг.
Остальные в группе тоже это почувствовали: они замерли, не зная, что делать. Юрика единственная всё поняла, но что-то в моём лице заставило её отказаться от каких бы то ни было действий…

Наклонившись вперед и глядя прямо в глаза стоящему передо мной вампиру, я прорычала сквозь зубы:
- Гори в аду, мразь!
…и направила на него всё пламя, на какое только была способна…

Он кричал, вертелся на месте, пытаясь сбить с себя несуществующий огонь. Его бледная кожа перестала быть таковой – она моментально обуглилась и начала осыпаться.
Сконцентрированная вокруг него температура была невероятно высокой. Наверное, в жерле вулкана было холоднее. Скорее всего, он сдох в первые же секунды устроенной ему казни, но я продолжала выжигать его…

Даже, когда подошел Миклош и, пнув, разнес эту кучу пепла, я продолжала невидяще смотреть туда, где всего несколько секунд назад стоял убийца. Не было гнева или ненависти, не осталось ничего. Только пустота. Словно бы огонь Юрики вместе с убийцей выжег и меня изнутри…

Я посмотрела на Калленов безучастным взглядом, перевела взгляд на Сэта – тот сидел белее мела, похоже его самого нужно было ободрить и поддержать - и постаралась ему улыбнуться. Получилось не очень.
Тут Розали ни с того, ни с сего вскочила и выбежала из дома.
- Что не так?
- Все в порядке. Просто у Роуз своя история и ты ей кое о чем… напомнила, - смутившись за свою дочь, ответил Карлайл.

Оставалось только пожать плечами.
- Следующие несколько недель со мной творилось черти что. Я буквально утопала в боли.
Мы ничего не понимали. Видимых физических повреждений не осталось, но организм реагировал иначе. Я жила в бреду: боль то приходила, то отступала. Но, когда она возвращалась, всё становилось только хуже. Меня словно разрывали изнутри и снова собирали.
Я всегда знала, что не получилась. Я - дефектная модель, - тут я позволила себе невесело усмехнуться.

Сэт непонимающе на меня уставился: - Почему ты так говоришь? Это ведь не так.
- Спасибо за слова, но правда от этого не меняется.
Отвернувшись от него, я продолжила:
- Механизм моей регенерации имеет достаточно… извращенную логику функционирования: моё тело может получить сколь угодно большое количество повреждений, но пока не будет опасности для жизни, я буду восстанавливаться медленно, частица за частицей - не в полную силу. Конечно, для человека это по-прежнему феноменально быстро, но все равно недостаточно. Иногда это очень мешает.
И то, что со мной тогда было… Складывалось такое впечатление, что моё тело было в замешательстве. Организм снова и снова разрушался и лечился. Он будто пытался найти правильную форму что ли. Словно он знал, что во мне должен быть живой организм, но не находил его, и это было неправильно. И поэтому вновь и вновь перестраивался, пытаясь воссоздать состояние, предшествующее исчезновению плода. Как же объяснить, что его больше нет… - тихо прошептав последний вопрос, я замолчала.

Эсми меня окликнула:
- Ника, дорогая, если не хочешь, можешь не продолжать.
Я лишь отмахнулась: - Не хочу, но вы должны понять, почему я такая.

Рассказ продолжился: - Долгое время я находилась в таком состоянии, словно меня разобрали на части, а собрать почему-то забыли. А потом, как будто моя личная копилка странностей была не полной, мне стали сниться престранные сны: я видела сама себя, но изображение было какое-то кривое. Я всегда была с неизменно красными глазами. Каждый раз я – или тот, кто смотрел моими глазами – видела свое тело с разных сторон, постоянно под разными ракурсами. Как будто отовсюду и сразу…

Тут я смотрела прямо на Дока:
- Рид, ты ведь понимаешь, о чем я? – он старался сохранить хладнокровное лицо, но сжатые челюсти его выдавали. Остальные тоже повернулись к нему. Карлайл удивленно поднял бровь, но промолчал.
- Эмм… ты вообще о чем? – кажется, Сэт - единственный кого эта затянувшаяся пауза напрягала.
Я секунду хлопала глазами: - Ох, Сэт, ты ведь с ней еще не встречался?
- С кем не встречался? – удивленное лицо моего друга вызывало улыбку.
- Сейчас увидишь, - я подошла к зеркалу, стоявшему около дальней стены. – Тамара, покажись.

В ту же секунду моё отражение изменилось: глаза налились кровью, на лице появилась кривоватая ухмылка.
- Сэт, взгляни. Что ты сейчас видишь? – мне была крайне любопытна его реакция. – Только смотри внимательно.
Сэт несколько секунд всматривался в зеркало, не понимая, что должен увидеть, а затем…
- Привет, волк, - громко поздоровалась Тамара. Её голос снова звучал «отовсюду» - она любила пользоваться своим «странным» положением.
Бедный парень от неожиданности аж отпрыгнул от зеркала. – Какого черта?
Он во все глаза таращился на моё «неправильное» отражение.
- Знакомься, Сэт. Это Тамара, моё… второе «я», как бы глупо это ни звучало.
- Знаешь, Ника, а при некоторой вероятности все может сложиться, - она стрельнула глазами на Сэта.
Тут я разозлилась: - Заткнись, даже думать не смей об этом.
- О чем это она? – теперь даже Доку стало любопытно.
- Ни о чем важном, - плохая тема, плохая. И обращаясь к Сэту, который продолжал таращиться в зеркало, пояснила: - Понимаешь, у Тамары тоже есть дар – она способна видеть возможные варианты развития любого события в любой момент времени. Понимаешь? Знать всё, всегда и сразу.
Оборотень аж присвистнул от подобной новости. Ему это, наверное, показалось классным. Так и есть, за исключением некоторых неудобств…
- А ещё я могу быть везде, где есть отражения – так что смотри, мальчик, не шали, - гадко ухмыляясь, добавила Тамара. От этого комментария мне самой захотелось провалиться сквозь землю. Бедный Сэт…
- Всё, хватит! Познакомились уже…

Заняв прежнее место у окна, я отвернулась к лесу и продолжила: - Как я и сказала, сны казались мне более чем странными. В какой-то момент мне стало казаться, что в зеркале я вижу себя с кроваво-красными глазами, но в следующее мгновение видение пропадало. Мне стало не по себе, в голове роились самые разные мысли, низменно сводившиеся к одному – неужели я и, правда, схожу с ума?
Но однажды ко мне в комнату ворвалась Маришка и волоком втащила к себе в комнату, толкнув к шкафу. Она верещала что-то типа «Прекрати меня доводить», «Отвали от меня» и тому подобный бред.
У меня даже промелькнула радостная мысль: может это не я с ума сошла, а Маришка?
- Мечты, мечты… - я взглянула на Тамару. Та притихла и, кажется, тоже слушала. - Но им не суждено было сбыться, потому что в тот момент я взглянула в зеркало.
Я сидела на полу – она стояла. У меня темно-зеленые глаза – у неё кроваво-красные. Она улыбается – я… не совсем. Тамара попыталась сделать шаг и как будто наткнулась на что-то – позже мы поняли, что она не может перемещаться в пределах одного отражения.
Потом снова посмотрела на меня и говорит: - Привет.
И тогда мои нервы окончательно сдали.

- О да, было, действительно, забавно, - раздался смех Тамары в звенящей тишине комнаты. Я сердито на неё посмотрела. – Это надо было видеть: с диким взглядом, она шарахнулась в сторону и швырнула в бедное зеркало первую попавшуюся под руку книжку, а потом сидела и пялилась на меня. Все-таки сколь бы ни были могущественны бессмертные существа, против игр разума они беззащитны.
- Ага, особенно забавно было, когда ты появилась сразу во всех комнатах дома, чуть не до смерти перепугав всех жильцов. Алистер меня потом чуть не порвал…

Мы с ней одновременно замолчали, вспомнив, что последовало за теми короткими мгновениями веселья.
- Медленно, но верно всё стало приходить в норму. Мой организм постепенно успокаивался, приступы боли практически сошли на нет и я приспособилась подавлять их обезболивающими. Иногда правда вспышки возникают спонтанно, но это скорее исключение из правила.
Депрессия стала понемногу проходить. Тамара – это Юрика дала ей такое имя - всегда была рядом. Казалось, всё налаживается. Как же мы заблуждались…

В этот раз Тамара полностью разделила мой мрачный настрой. Слушатели поняли – это было лишь затишье, буря продолжится.
Я вздохнула: - Нас увидели люди. Всего-навсего молодая семья. Я тогда еще не понимала, какие изменения во мне вызвало маленькое существо, что еще не давно теплилось внутри меня.
В лесу ребенок лет пяти обратил на нас внимание в солнечный день - будто можно было не заметить ходячее полотно алмазов – и позвал родителей. Они были зачарованы красотой вампиров, иначе и быть не могло. А у нас было четкое правило на такой случай – незамедлительно уничтожить. Я не понимала подобной необходимости, но никогда не задавала вопросов.

На этот раз мы с Юрикой решили сами все сделать. Не дойдя до них несколько метров, она попросила меня остаться ждать её. Я послушно стояла и ждала. Всё что затем произошло, не заняло и нескольких минут.
Юрика шла к ним, а они ничего не подозревали. Она всегда так охотилась: просто шла к своим жертвам, улыбаясь, а те ничего и не подозревали, пока не становилось слишком поздно. Всегда, но не тогда…

Я секунду помолчала, приводя мысли в порядок, и снова продолжила:
- В тот раз все изменилось из-за ребенка. И из-за меня.
Эта девочка каким-то образом сразу поняла, что что-то не так. Не знаю, может это детская интуиция, позволяющая им видеть некоторые вещи, что не доступны взрослым, а может, это было некое слишком запоздавшее чудо… Малышка словно увидела, кто мы такие на самом деле. Она прижалась к ничего не понимающей матери и испуганно произнесла: «Мама?»
И в следующее мгновение Юрика уничтожила их.

Я вздрогнула, отвлекаясь от рассказа – Эмметт тихо вышел.
- Пошел за Розали. Её долго нет, и он волнуется, - пояснила Элис.
Я только кивнула, сильнее прижимаясь к Сэту – мне было холодно, а он так хорошо согревал, - и продолжила, снова погружаясь в воспоминания.
Что-то изменилось. Я не слышала ничего, и только в голове продолжал звучать испуганный голос девчушки: «Мама?» «Мама?» «Мама?»
Я потеряла чувство реальности: в сознание ворвался калейдоскоп перемешанных воспоминаний и кошмаров… кровь на руках, по всему телу… вспышка боль… девочка жмется к женщине: «Мама?»… повсюду кровь… руки на животе… пустота… никого не осталось… моего малыша больше нет…
Вспышка… тот же заброшенный пустырь... передо мной стоит мальчик лет 6… хочется обнять его, защитить… вспышка…
Мне много раз снился этот кошмар, но сейчас все было несколько иначе…
…тот же пустырь, тот же мальчик... я подошла, чтобы обнять… вспышка… кругом кровь… он поднял на меня глаза…
Крик так и застрял в горле... мальчик смотрел на меня пустыми, мертвыми глазами… это будет преследовать меня до конца моих дней…
…снова услышала тот шепот в голове, говоривший про убийцу, просивший… нет, умолявший бежать…
Вспышка… перед глазами снова маленькая испуганная девочка… «Мама?»…
…мертвый мальчик с укором смотрит на меня… «Почему ты позволяешь им убивать нас. За что? Перед кем мы провинились?»… перед кем он провинился… это же мои слова…

Я замолчала, пораженная собственной догадкой. В моей голове словно сложилась страшная мозаика.
Моя интуиция… голос в моей голове, умоляющий бежать… тихий шепот моего неродившегося ребенка.
Потрясенная, я подняла глаза на Тамару: - Ты ведь можешь читать вероятности.
Утверждение, не вопрос.
Она секунду непонимающе смотрела на меня: - Да, ты же прекрасно знаешь. Я просчитываю все варианты.
Тамара не понимала меня, никто из присутствующих не мог понять. Я и сама себя не до конца понимала.
- Тогда, в той подворотне моя… интуиция… - я запнулась, сердце заныло, - она говорила мне, что кто-то из нас не уцелеет. Нас было пятеро, и все могли за себя постоять: все вместе и каждый по-отдельности мы представляли достаточную опасность.
- Но я ошиблась – нас было шестеро, - шепотом проговорила я. Пораженная, мягко гладила живот, словно просила прощения. – Он тоже был там, со мной. Он уже тогда всё понимал, всё чувствовал… он слишком быстро развивался…

В комнате стояла мертвая тишина. Я невидящим взглядом обвела помещение - они были шокированы моими словами, возможно, даже больше, чем я сама.
- Он увидел все возможные последствия той схватки и уцепился за наиболее вероятный исход… исход, при котором он не выживет. Ведь ещё раньше, до драки, он просил меня остаться. Я списала это на чертово беспокойство, а он просил… - голос сорвался, слезы хлынули из глаз.
- Четыре года прошло, а я только сейчас поняла… Почему всё так случилось? Отпусти, – я вырывалась из рук Сэта, меня трясло. – Скажи мне, Рид, почему? Карлайл, ты же ученый, ты гений, скажи мне, почему всё, что осталось от моего ребенка это какая-то дурацкая способность, доставшаяся этому гребаному отражению?

Не глядя, я показала на Тамару. Я знала, что ей больно так же, как и мне – она была частью меня. Но от этого осознания становилось только хуже: это моя боль, не желаю делиться!
- Почему, Док? – я сильней обхватила живот, как будто это могло всё изменить. Попробовала оттолкнуть Сэта, но он лишь крепче меня обнял. Слезы ручьём лились из глаз. Сейчас я была слабой, разбитой. – Почему…

***
Прошло немного времени, и я постепенно успокоилась. Нет, боль никуда не делась, она разлилась по всему телу, но я не обращала на неё внимания. Нельзя, иначе погребёт под собой, сломает.
Вздохнув, продолжила своё повествование: - Весь этот «кошмар на яву» в моей голове всё расставил по местам. Юрика уничтожила тех людей в мгновение ока. Того, что произошло дальше, она уж точно никак не ожидала, - я мстительно улыбнулась. - В этот раз всё было не так, как с тем вампиром. Не было гнева, не было никакой ненависти. Я просто сделала это и всё.
Схватив одной рукой, чтобы она не могла уйти, другую руку я положила ей на голову… и просто сожгла. Она не почувствовала боли, я точно знаю. За такой короткий промежуток времени даже её разум не смог ничего осознать.

У меня вырвался истеричный смешок: - Вот так, в один момент я уничтожила, возможно, единственного, кому я была не просто товарищем, а кем-то большим, и разрушила пятнадцпть лет своей жизни. И совсем об этом не жалею.
Нет, это нисколько не искупает моих грехов. Я позволила убить ни в чем неповинного ребенка.
Мне и так гореть в аду, но зато Юрика никому не сможет причинить боль, а значит, я поступила правильно.
Так я себя тогда оправдывала.

Прервавшись, чтобы сделать глубокий вдох, я с удивлением заметила, что абсолютно спокойна, словно рассказала о чем-то само собой разумеющемся. Это было действительно просто. В свете всего того, что я совершала ранее, убийство Юрики не казалось мне чем-то особенным.

- Я была достаточно цинична, чтобы понимать: если останусь – долго не проживу. Я была предателем - убила одного из них прямо на их глазах, и этим я подписала себе смертный приговор. Мне оставалось только бежать.
Я не такая выносливая, как вы, и мотаться по стране с разъяренными вампирами на хвосте и без денег – не показалось мне таким уж привлекательным занятием. Дома у меня были некоторые «сбережения» и зеркало – единственная дорогая мне вещь, и именно за ними я рискнула наведаться домой.

Тут оглянулась на Калленов: - Где моя куртка?
На мне был другая одежда - очевидно, переодели после того, как принесли, а зеркало было в кармане куртки.
Через секунду Элис уже подала мне её: - Вот, держи.

Я достала сложенное зеркальце. Вздох огорчения сдержать не удалось – разумеется, оно не выжило после драки на той поляне, да еще и падения с утеса – в руке у меня лежало разбитое зеркало в золотой оправе, подаренное Юрикой, чтобы я всегда могла говорить с Тамарой. – Вот и всё, что осталось от моего «мобильника». Не поверите, сколько раз оно спасало мне жизнь, сколько раз Тамара вытаскивала меня из передряг.

- Нет, я, конечно, могла постоять за себя, - я издала смешок, - но драться против трёх взрослых вампиров, которые знали меня как облупленную? Нет, тогда я на это определенно не могла решиться.
Через неделю, месяц, но они непременно меня находили. Они меня создали, а потому могли предугадать практически каждый мой шаг. Приходилось постоянно бежать. Я свела свою кормежку к опасному минимуму, тогда я и начала обходиться человеческой едой… Буееее, - я сделала вид, что меня тошнит, - погано на вкус и хватает ненадолго.
Но не все было так ужасно. Мою задачу сильно облегчал тот факт, что у меня нет аромата, а, следовательно, они не могли найти меня по запаху. Блин, да на мне даже духи и те очень быстро выветриваются, - заметила я с сожалением. - Одна радость – не нужен дезодорант, - тут даже Сэт позволил себе засмеяться.

- И все равно они были слишком хорошими охотниками, даже с моим личным супершпионом мне не удавалось надолго задерживаться на одном месте. Но постоянно перемещаясь с места на место, мне удавалось довольно долгое время относительно спокойно уходить от них.
А потом начались проблемы. Они достаточно быстро поняли, как нейтрализовать Тамару - они стали создавать для неё «слепые пятна» и водить по ложному следу.

- Пятна? – похоже, Карлайла интересовало буквально всё на свете. Другим тоже были любопытно. – Что именно они делали?
Я ответила: - Ничего сверхъестественного, они просто шли в разных направлениях: один шел, специально попадаясь Тамаре на глаза, другой – старался уничтожать все зеркала, также наводя её на свой след – Тамара знала, что это делается целенаправленно, и считала, что враги именно там. А вот третий всегда двигался вне поля её зрения – это было не сложно, в конце концов, канализацию и крыши зданий еще никто не отменял. Так, они практически полностью слепили нас и в этой ситуации её дар был бесполезен. Жаль, что её преимущество только в наблюдении.

- Тебе мало? Нельзя же получить всё, что ты желаешь и сразу, - взбеленилась Тамара – кажется, мои слова действительно задели её.
- Ну, извини, извини, - вообще-то я сейчас совсем не чувствовала себя виноватой. – В общем, они постоянно загоняли меня в кольцо, лишь чудом удавалось уйти. В общей сложности, я бегала от них примерно полтора года, но постепенно стала совершать всё более грубые ошибки. Солнце, несомненно, стало моим важным союзником – вампиры вряд ли рискнули бы нападать на меня, они постоянно говорили про какие-то там законы и прочую ерунду, но я все равно слишком расслабилась. Миклош выследил меня в Лос-Анджелесе. Не знаю, как именно он это провернул, но Тамара никого не увидела.

Вздрогнула, вспомнив это: - Он был умен. Я всегда воспринимала его просто как ходячую груду мышц и недооценивала его, а он взял и обвел нас вокруг пальца. Двигаясь где-то там, за границей возможностей Тамары, - при этой фразе Тамара скривилась – она ненавидела, когда ей напоминают о её несовершенстве, - он достал меня.
Я оказалась в патовой ситуации: с одной стороны – Миклош, готовый порвать меня как тряпку, с другой – я давно уже не питалась и была чрезвычайно слаба – в иной ситуации я могла дать ему бой, но никак не в таком состоянии. На людей я тогда больше не нападала, не решалась отнимать их жизни. Как это ни удивительно, но даже у такой твари как я смогло родиться некое подобие совести…

Сэт перебил меня: особенно сильно обнял и, наклонившись к моему уху, чуть ли не прорычал: - Хватит! Слышишь, хватит себя так называть. Почему ты не понимаешь? Ты не такая!

- Сам убедишься, - мне оставалось только грустно улыбнуться на его пылкую речь и продолжить. - У меня не такой совершенный нюх, как у вас, и поэтому у меня не было и шанса его учуять, пока не стало слишком поздно.
Он поймал меня в одном из скверов. Солнце не попадало туда, да и людей поблизости не было - у него были полностью развязаны руки. Меня спасло только то, что он решил растянуть удовольствие. В какой-то момент он заигрался и швырнул меня прямо к выходу из сквера.
Я из последних сил рванула на солнечную улицу. Боясь, что он наплюет на осторожность и ринется за мной, я сиганула прямо через людную площадь, сшибая встречных людей. Спустилась в метро и, надеясь, что обилие запахов запутает его, влетела в вагон отъезжающего поезда.
Это была самая страшная ошибка, какую я только совершала за полтора года в бегах…

***
Я глубоко дышала, вперившись широкими глазами в трясущиеся руки. От страха не могла и слова произнести. Я боялась. Боялась их реакции - того, что они подумают. Каллены, Сэт. Даже Док – он не знал всей правды. А Майк… Я похолодела – что будет, когда Майк узнает обо всем?
Воображение услужливо подбрасывало картинки: Док, Майк, Сэт – они ненавидят меня, все как один кричат, называют чудовищем, убийцей.
Представила себе всё это и задохнулась от охватившего меня ужаса.

- Что случилось? – Эсми и Элис были обеспокоены моей реакцией. – Что не так?
- Я… - звуки никак не хотели покидать горло. Сделав над собой гигантской усилие, я прохрипела: - Док, расскажи сам…

Остальные с непониманием посмотрели на него.
- Кхм… Расскажу то, что сам знаю и помню, - промямлил Рид, удивленный моей просьбой. – Два с половиной года назад я работал в полиции Лос-Анджелеса, был криминалистом и совмещал работу психолога. Как-то раз к нам в участок пришло сообщение об одном… как бы это по точнее сказать-то… сообщение об аварии в метро. Сообщили, что были жертвы, попросили прибыть. Скажу честно – лучше бы у меня был выходной… нет, отпуск. Потому что то, что мы там увидели… такое лучше никому и никогда не видеть…
Когда мы прибыли на место этой… аварии, - от возбуждения Док зашагал по комнате, он был бледный как сама смерть: очевидно, это воспоминание не из тех, что быстро забываются. – Да какая, к черту, авария! Тот ужас, который там творился… Фредди Крюгер просто отдыхает. Такое даже террористы не рискнут сотворить…

- Неужели тот кровосос все-таки догнал Нику? – спросил Сэт, инстинктивно обняв меня еще сильнее. Он что, хочет меня зажарить?
Калленам тоже было интересно продолжение.
- Парень, тебе бы вообще лучше этого не слышать, - произнес Док, увидев, как я вся сжалась, когда Сэт сказал про вампира. – Сдается мне, мало какой вампир отважится сделать такое. Никто сразу и не понял, что случилось. С виду вагон был целехонький, даже стекла все целы. А когда мы вошли внутрь…
Видимо, вагон был почти полный. В нем ехали тридцать девять человек, вот только до следующей остановки доехали двое. Вернее доехали-то все… по частям. Представьте себе гигантскую мясорубку, в которую закинули тридцать семь человек и несколько раз со вкусом прокрутили. Вот примерно в таком состоянии и приехали пассажиры того злосчастного вагона… Эй, парень, я же предупреждал тебя, что не надо слушать.

Я оторвала взгляд от своих рук и посмотрела на Сэта. Он был совсем плох: слишком бледный, всего трясло, похоже, его вот-вот вырвет – видимо, он слишком красочно представил себе ту картину. От этих мыслей мне стало погано – а как он отреагирует на правду?…

Док продолжил: - Все наши отреагировали примерно также. Черт, да меня и сейчас колотит, как вспомню. В общем, во всем этом кошмаре выжило всего два человека. Семнадцатилетняя девчушка, - он даже не посмотрел на меня, полностью погруженный в кошмарные воспоминания, - обнимала мальца на сиденье прямо посреди вагона. Вид их был, мягко говоря, неприглядный: с головы до пят заляпаны кровью и другими, менее приятными вещами.
Мы пытались выяснить у них, что произошло, но мальчишка только рыдал и звал родителей, а с девчонкой было и того хуже. Она вцепилась в него мертвой хваткой, словно от этого зависела их жизнь, от шока она прям окаменела, я так и не смог разжать её руки. Решили так оставить – шок пройдет, сами разойдутся. Но все-таки её психическое состояние вызывало нешуточные опасения: её всю колотило, она все время молчала и так пристально смотрела на окна, будто пыталась кого-то высмотреть.

- Этих двоих на время поселили в больнице для наблюдения или пока не найдутся родственники. Девчонка заговорила уже вечером, правда единственное, что она сказала это своё имя, и снова впала в ступор. Парень заговорил на следующий день, и тут выяснилось, что он ничего не помнит о случившемся. Память, видимо, спрятала страшные воспоминания, чтобы совсем не угробить психику.
А через несколько дней меня разбудил звонок из больницы: среди ночи у девчонки случилась истерика. Когда я приехал, она успела изрядно помять двоих здоровых санитаров, да так, что у одного было сотрясение, а второго она приложила о стену так, что беднягу еще долго не могли привести в чувство. Девчушка всё время причитала что-то вроде «Я больше не хочу этого» и «Такого больше не должно быть». В конце концов, она села в углу и замкнулась в себе. Пока я не приехал, к ней никто не подходил, они всерьез опасались за своё здоровье – дамочка оказалась крепкая.

Док с сожалением посмотрел на меня и устало продолжил:
- Оценив ситуацию, я попросил привести мальчика. Надеялся, что он как-то на неё повлияет. Так и случилось. Когда парень вошел в палату, девчонку словно подменили: она стала его обнимать и что-то шептать. Он потом не хотел от неё даже отходить.
Не знаю, что на меня нашло, но я решил забрать их с собой. Я надеялся, что смогу пробиться сквозь их стену, которой они ото всех отгородились. И я смог. Через целых два месяца непрекращающихся попыток я смог к ним пробиться. И Ника выложила мне всё подчистую. Абсолютно всё, - Док прервался, пытаясь перевести дыхание.

- Так что же случилось в том вагоне? – Сэт не унимался, он требовал ответа. Сердце защемило.
- Возвращаясь к этому… Видишь ли, парень, у этого отражения помимо плюсов есть один, очень мягко говоря, недостаток, - Док повернулся и упор смотрел на Тамару. – Эта тварь пытается получить контроль над телом Ники. Тогда именно это и произошло.

После этих слов Тамара ощерилась, зашипела и… я уверена – будь у неё возможность, она порвала бы его на мелкие кусочки. Сэт дернулся и, если бы сам не обнимал меня, то точно бы отскочил в сторону. А я лишь огромным усилием сдержала слезы – знала ведь что так и будет.

- Тамара, успокойся, - я хриплым голосом попыталась её осадить и, обращаясь вникуда, продолжила. - Всё что сказал Док это чистая правда. Кроме одного - Тамара здесь абсолютно не причем.

Док ошарашено посмотрел на меня. Все остальные тоже не вполне понимали, о чем речь. Даже Карлайл, казалось, запутался.
- Рид рассказал вам своё видение ситуации и то, что я ему тогда рассказала. Только не всё, что я говорила тогда, было правдой, - я даже не смела взглянуть на Дока. – Тамара, прости меня. И ты, Рид, если сможешь, прости.
- Ника, да о чем ты говоришь? За что извиняешься? – Док, казалось, искренне не понимал, о чем идет речь.

Тамара решила вмешаться в разговор:
- Она говорит о том, что произошло на самом деле. Мне тебя не в чем винить, сама бы так поступила, - глядя прямо на меня, серьезно сказала Тамара. - Да, определенно, я именно так и поступила бы.

Я кивнула ей и продолжила:
- В тот день я совершила свою самую страшную ошибку. Когда я прыгнула в тот вагон, я это очень отчетливо поняла…

Продолжая забивать последние гвозди в крышку своего гроба, я подумала: «Пусть лучше ненавидят за что-то, чем любят ни за что». И окунулась в воспоминания:
Я была голодна, даже человеческой еды не успела поесть. После стычки с Миклошем, еле живая, я из последних сил пробиралась к станции метро. В гуще людей, молилась, чтобы Миклош запутался в запахах и сбился со следа. Не желая испытывать удачу, я шмыгнула в двери отходящего поезда… Нужно было сразу же выйти.

На следующей остановке вошли двое. Один парень держался за руку – она была основательно повреждена. Кровь капала на пол…
кап… кап… кап…
Я была голодна. У меня все болело и я чертовски сильно злилась на себя за то, что попала в такую ситуацию с Миклошем, за то, что дала всему выйти из под контроля…
кап… кап… кап…
В вагоне была тишина, не было ни единого звука, а только монотонное кап…
кап… кап… кап…
Когда наступило безумие? Почему дикий зверь, живущий внутри меня, так возбудился?
кап… кап…
Весь мир накрыла красная пелена…
кап… кап…
Тамара скорчилась словно от боли, вскрикнула… и осталось только моё «правильное» отражение… Тамара пропала…
А я снова смотрела на капающую кровь, ощущала её сладость на губах… кап… кап… Сознание гасло…
На полу уже довольно большая лужа крови…
кап…
…я рванулась вперед.

Снаружи очень шумно, но и без этого не было слышно никаких криков, никто просто не успел. Хватило всего пары миганий лампы, и всё было закончено. Тридцать семь человек уничтожены меньше, чем за полминуты.

Сознание медленно возвращалось… зверь был усмирен и посажен на цепь.

Это был какой-то фильм ужасов: словно некий безумный художник ходил, поливал всё вокруг кровью и разбрасывал останки людей.
В вагоне не было никаких повреждений, не считая разорванных в клочья людей.

Я стояла вся покрытая кровью, и в пустой голове назойливо крутилась одна-единственная мысль: Как это произошло?… Как это произошло?… Как это произошло?…

Моё внимание привлекло слабое движение – неужели кто-то уцелел в этой бойне?
Это был меленький мальчик лет двенадцати – тринадцати. Видимо, его придавило телом отца и это спасло ему жизнь. Как глупо: мертвый отец – единственное средство спасения…

Когда я взглянула в лицо мальчика… это никогда меня не отпустит…
… снова тот слабый шепот в моей голове, умоляющий бежать…
… перед глазами маленькая испуганная девочка, жмется к уже мертвому телу женщины… «Мама?»…
… мертвый мальчик с укором смотрит на меня… «Почему ты убила нас. За что? Перед кем мы провинились?»

Может я все больше тронулась рассудком, а может это просто издевательства моего воображения. Я секунду смотрела на него, а потом подбежала и обняла. Стала баюкать его, пытаясь утешить. Но что я вообще могла сказать? Что всё нормально? Нет, всё было совсем ненормально. Сказать, чтобы он не плакал? Ему повезло, что он вообще сейчас дышит, наверное, он имеет право плакать.
Что бы я ни сказала – всё это будет выглядеть слишком… неправильно. Поэтому я просто покрепче обняла его и стала нашептывать все подряд. Наверно, мое состояние было не лучше.

Не знаю, сколько мы так просидели, но стали приходить люди, полицейские. Разумеется, это не могло остаться без внимания.
Говорили с нами, пытались нас разнять. Почему они хотели забрать от меня мальчика? Почему?
Я ощущала себя так, словно этот малыш был для меня сейчас самым ценным, единственным, что мне нужно. А они хотели его забрать. Почему?
Я только крепче его обняла – они не смогут его отнять, и не волнует, что они подумают.
Позже нас отвезли в какую-то больницу. Я сказала им как меня зовут, и они на какое-то время отстали.

Вернулась Тамара, но что-то было не так: она была какой-то… нестабильной, казалось, само существование доставляло ей боль. Она была как будто выцветшей картиной. Создавалось ощущение, что еще немного, и она окончательно растворится. Нам стало страшно. Я не хотела её потерять, как будто от меня хотели оторвать половинку. А она… она просто не хотела умирать.
С каждым днем становилось только хуже: меня мучили кошмары, и это явно не шло на пользу моему рассудку. И чем труднее мне было сконцентрироваться на происходящем, тем еще сложнее было Тамаре: она подолгу отсутствовала, не сразу появлялась, когда я её звала, а когда появлялась, не знала, где была. Я все чаще видела в зеркале своё отражение. Словно её стирали из моей жизни.

Как-то раз я проснулась, и обнаружила, что рядом ни кого нет – ни Тамары, ни мальчика… и сорвалась. У меня началась истерика. Перед глазами снова были заляпанные стены вагона метро, тела пассажиров.
…нет, хватит! Я не хочу. Такого больше не должно быть…

Наверное, я сильно шумела, потому что пришли врачи. Они пытались что-то мне вколоть, я знала, что у них ничего не получится и все равно сопротивлялась. Пострадали люди.
После этого ко мне больше не лезли – меня боялись, и я впервые была этому рада.

Потом пришел другой врач, его звали Рид, доктор Рид Гаррисон. Он мне понравился – в отличие от других, он не пытался лезть ко мне в душу. Он просто наблюдал и оценивал, сразу расположив к себе. И затем он привел мальчика.
Мне как будто вернули нечто несравнимо более ценное, чем самая ценная вещь на свете. Мне вернули смысл жизни.
Парень вел себя так, словно ничего не помнил о том дне. Я никуда не отпускала его от себя. Похоже, дети это мой пунктик.

А потом Док забрал нас к себе. Он знал, за какие ниточки нужно дергать, и умело этим пользовался. Он все ближе подбирался ко мне, к разгадке того происшествия. И, в конце концов, я всё ему рассказала. И только о Тамаре соврала. Я боялась того, что он подумает, что попытается сделать. Хорошо, если просто прогонит. Боялась, но рассказала. И ждала реакции.
Он просто сидел там, весь белый, лицо дикое, словно он увидел все восемь чудес света разом. Потом посмотрел на меня и выдал: «Так вот почему ты ничего не ешь. Какую группу крови предпочитаешь?»
Сказать, что я была шокирована – значит не сказать ничего. Это не правильно. Человек не может, не должен так на это реагировать.
Потом он мне как-то сказал «Я уже ничему не удивляюсь в этом чертовом беспределе» и признался, что давно наблюдал тем, какие зверства творились в последние годы в соседних городах. Рассказал, что, несмотря на то, что сцена в том вагоне была тем, что он и в самых страшных кошмарах не увидел бы, он ожидал, что нечто подобное произойдет и в его городе. Надеялся избежать, но ожидал.
Я рассказала ему про Алистера и остальных, про то, как он рискует, а он просто сказал, что знает, что с этим делать. Тогда я еще не знала про его дар.
Спустя некоторое время, я приехала в Форкс. Точка. Конец истории.

Я вырвалась из омута воспоминаний. Было поганое ощущение, но я знала: дальше будет хуже.
С тяжелым сердцем я добавила: - Теперь вы знаете всю историю, и сейчас мне важно мнение только двоих из Вас, - вставая с пола, я боялась поднять голову, встретиться с ними взглядом…
Тамара всё это время молчала, пристально наблюдая за мной. Я знала, что она не сердится на меня, но легче не становилось – ведь я просто напросто свалила на неё всю вину.

Но в данный момент не существовало никого, кроме этих двоих.
Я видела, как он неуверенно поднялся со стула, как медленно двинулся в мою сторону. Всё ближе. Шаг за шагом. Сердце бешено колотилось. Молоток замер над крышкой гроба.
- Док… - я тихо произнесла.
Он подошел, замер возле меня… стало страшно - сейчас ударит… и крепко обнял.
До этого я умудрялась мало-мальски сохранять спокойствие, но сейчас не выдержала: я просто уткнулась в плечо и стала рыдать без слез – их не осталось.
- Всё хорошо, - шептал Док, пытаясь успокоить меня. – Всё нормально, успокойся.
Я не хотела успокаиваться, я хотела просто вот так стоять и всё.

Нас прервало тихое «Ох», донесшееся с лестницы. Я резко обернулась. Сколько времени он уже там стоит? И почему я его не заметила, не услышала раньше?
Вампиры знали, что он там и ничего не сказали. Очевидно, они не считали это важным.
- Майк…
Но он оборвал меня. Неужели он всё слышал?
- Я всё знаю, Ника. Почему ты так поступила? - простой вопрос. И от того слишком сложный…
Что я могла сказать? Правду? Признаться в убийстве его родителей?
- Ника, почему ты соврала мне? – в его словах явно чувствовалось обвинение. - Почему всегда продолжала врать?
Я не верила своим ушам. Его задела только моя ложь?
- Майк, я не знаю… я просто боялась… - я в поражении опустила голову.
- Тамара всё мне рассказала. Что тогда произошло, как умерли мама и папа. А ты мне солгала. Почему?
- Это я их убила… - не знаю как, но я выдавила эти слова из себя.
- Но ты ведь не сама. Тамара объяснила мне, как это было. Ты ведь не хотела?
- Не хотела, - тупо повторила за ним.
- Тогда почему ты боялась? – он подбежал и, обняв, уткнулся лицом в мою грудь. – Это больно, но я… всё понимаю. Ты не специально.
- Нет, Майк, не специально. Видит Бог, я никогда этого не хотела.

Я не знала, как такое возможно: два человека, которые имели абсолютное право ненавидеть меня, сейчас говорили мне, что всё в порядке, что они меня прощают. Я не знала и не верила.

Сэт словно очнулся: - Я… Мне, наверное, надо уже идти.
По его виду было понятно, что он только сейчас осмыслил всё, что я рассказала.
- Сэт, пожалуйста, - я хотела ухватить его за руку, но он слишком быстро вышел в дверь. – Сэт… – прошептала его имя в тишину. И только сейчас у меня потекли слезы. Я чувствовала их и была им рада.
Мне было больно разговаривать с Доком, больно говорить с Майком, но почему-то именно уход Сэта вызвал слезы. Я не понимала, но была этому рада.

- Он меня ненавидит, - я знала это.
Он – существо, которое должно защищать человеческие жизни, а я – та, кто их отнимает. Он просто не может чувствовать ко мне что-то кроме ненависти. И не имеет значения, что я к нему чувствую…
- Нет, это не так. Просто Сэту сложно. По нему видно, как он к тебе относится, но сейчас ему действительно сложно. - Элис решила развеять мои грустные мысли. Джаспер от неё не отставал, и мне постепенно стало спокойнее.

***
Как оказалось, весь мой рассказ не занял много времени – всего три с половиной часа. Какая ирония: такая длинная история, а заняла так мало времени…
Я пересказала всю свою жизнь фактически чужим для меня людям… ну, ладно, не совсем людям. Я вывернула наизнанку свою душу. И что странно – действительно становилось как-то легче: словно не было больше никаких секретов, не нужно было врать. Больше не было никаких призраков за спиной…

Только об одном я жалела - Сэт не вернется.
Два из трёх. «Нельзя получить всё, что ты желаешь и сразу!» всплыли в памяти слова Тамары. Как она была права. Как жаль, что она была права…

***
Я обратилась к Калленам:
- Теперь вы понимаете, почему я сказала вам не вмешиваться в мои дела с теми вампирами? Это были мои призраки, моё прошлое, с которым я должна была разобраться сама. Но вы все равно вмешались… - я выразительно посмотрела на Элис – та потупила взор, – и я рада.
Элис тут же просияла: - Спасибо.

- Потому что в итоге, так оказалось только лучше. Мне все равно пришлось бы с ними сцепиться – наша гонка зашла слишком далеко, и нужно было расставить точки. Я спокойно могла сдаться, но они узнали, что я связалась с людьми, и потом попытались бы их достать. Так рисковать я просто не имела права.
Так что, Элис, Джаспер, - я подошла и крепко обняла их, - спасибо.
- Эти двое, - указала я на смотрящих телевизор Дока и Майка, - единственное, что у меня есть. И, в конце концов, именно вы справились там, где я потерпела поражение – вы их спасли. Одному Богу известно, как я вам благодарна.
Джаспер, видимо, не привык к подобного рода вниманию и просто кивнул.

- Эсми, Карлайл, - я протянула им руку, - спасибо за то, что у вас такие дети. – и снова подмигнула Джасперу.
Карлайл крепко пожал мне руку: - Они такие, какие есть. – в его голосе была не скрываемая гордость.
- Это тебе спасибо. – Эсми была как всегда мила.

В этот момент Док оторвался от телевизора, и подошел к нам.
- Ника, нам, наверное, пора идти.
- И то верно, - с сожалением произнесла я, глядя на часы, – пора.

- Теперь у вас всё будет в порядке? - доброжелательно поинтересовался у Рида Карлайл.
- Ну, у меня еще остались кое-какие незаконченные дела в больнице, надо разобраться. А дня через два-три вернемся в Лос-Анджелес.
- О, - Элис явно этого не ожидала. – А почему не останетесь в Форксе?

Мне тоже хотелось это знать и мы уставились на Дока.
- Дело в том, что я отправил этих двоих сюда, чтобы они были подальше от неприятностей. А они, как специально, тут же влипли в историю, - он потрепал меня по голове. - К тому же я надеялся, что здесь знакомые Ники не выследят её, но теперь ей ничего не угрожает, и мы возвращаемся в Лос-Анджелес. До своего совершеннолетия Ника должна оставаться под моим контролем. Я за неё отвечаю.
Майк насупился:
- Еще год отучиться и можно будет свалить от него.

Элис сразу вспомнила: - Ник, ты куда собираешься поступать?
О, только этого мне не хватало.
Поморщившись, я ответила: - В этот раз никуда. У меня еще много времени, чтобы успеть его угробить за учебой, - тут я улыбнулась, а Док лишь недовольно покачал головой.

***
Следующие два дня все занимались чем-то своим. Док улаживал разные «неотложные» дела и собирал какие-то бумаги, нужные для перевода обратно на старое место работы.
Майк подолгу пропадал в магазинчике Ньютонов, помогая Карен в том, в чем разбирался и где мог быть полезен. Ему очень не хотелось уезжать из Форкса, а Карен Ньютон было жалко терять такого ценного помощника. Она пыталась уговорить его остаться, но Док был непреклонен – как бы то ни было, но нам действительно нужно было возвращаться.
Удивительно, как за такое короткое время этот маленький городок Форкс стал желаннее, чем такой мегаполис, как Город Ангелов.

В общем, Док с Майком постоянно суетились, занимаясь чем-то для них важным.
И только я одна не делала ровным счетом ни-че-го. Просто не знала, чем заниматься, поэтому все время торчала дома либо опять бродила по городу.
Всё чаще смотрела в лес, надеясь увидеть яркие глаза и огромную фигуру так полюбившегося мне волка цвета пустынного песка.
Но его там не было.

Выпускной и уроки были благополучно забыты как страшный сон, и у меня не осталось больше никаких дел. Я никогда ни к чему надолго не привязывалась – привычка жизни, с которой, судя по всему, мне скоро придется распрощаться потому как Док, по его словам, вознамерился сделать из меня «человека».

Раньше всегда нужно было что-то делать, и постоянно приходилось быть настороже – когда бежишь от убийц, несильно-то получается расслабляться. А теперь их нет и я, словно выполнив свою миссию, не знала, на что тратить свалившееся на меня свободное время.
Я подошла к письменному столу и достала листок бумаги…

***
Каллены согласились подвезти нас в аэропорт Сиэтл-Такома.
Даже странно: с каким отвратным чувством мы сюда прилетели, а улетать совсем не хочется. Но надо, так надо.

***
Через пять минут регистрация, за ней посадка и привет Лос-Анджелес.
- Вы берегите себя, - Эсми по очереди нас всех обняла - хорошо, что выдался пасмурный день, и им не нужно было прятаться.
- Есть, мэм, - Майк встал по стойке смирно. Я хотела дать ему подзатыльник, но Эсми только добро улыбнулась и потрепала его по голове.
Теперь Эсми обращалась уже ко мне: - Ника, береги их. Ты знаешь: то, что им про нас известно это опасное знание и, если Волтури об этом прознают, они обязательно вмешаются. А вмешиваться они умеют.
Я улыбнулась ей:
- Эсми, всё будет в лучшем виде. Эти итальянские упыри никогда о них не узнают, да и про меня не поймут. В конце концов, я и не вампир даже, сердечко-то бьётся, - я похлопала себя по груди, - да и запашка нет, - я сделала вид, как будто принюхиваюсь. - Все концы в воду, так сказать.
Но она не была убеждена: - Осторожность никогда не бывает лишней.
- Ну, мне-то уж можете не говорить.

Потом подошла к Элис и обняла её:
- Береги себя, Эл, и семью береги, - я ухмыльнулась. - Черт, вот дожилась – никогда не думала, что буду за вампиров беспокоиться. Во дела, - и добавила уже Джасперу: - Ты тоже, слышишь? Береги её.
Джаспер кивнул, улыбнувшись.
С Эмметтом мы стукнулись кулаками: - Удачи тебе, Большой брат. И подружке твоей удачи.
- Сама не пропадай, - рассмеявшись, коротко ответил здоровяк.

Началась регистрация и все двинулись на терминал. Я, стукнув себя по лбу, быстро подлетела к Элис:
- Вот письмо, передай его Сэту. Неважно как: через Джейкоба, попроси Беллу, сама, в конце концов. Только обещай, что передашь?
Она была слегка обескуражена: - Конечно, если просишь.
Я сунула ей письма: - Скорее всего, он порвет первое, поэтому даю два письма. Спасибо, Эл. За всё спасибо. – побежала обратно.

Уже около входа на терминал снова обернулась:
- Джас, ты уж не обижайся…
…и наслала на них мощнейшую волну спокойствия.

***
«Сэт,
наверняка, ты сразу порвешь это письмо, но, если все-таки решишь прочитать, я буду благодарна.
Я знаю - то, что ты узнал, сильно отличается от того представления, которое у тебя, возможно, уже сложилось обо мне. Отличается в худшую сторону. Но, пожалуйста, пойми – я должна была это рассказать. Может и не хотела, но должна была. Ради Калленов, Дока. Ради тебя.
Когда я видела, как вы все ко мне относитесь, как ТЫ ко мне относишься, даже не зная меня... После того, как на той поляне вы пришли мне на помощь, я просто не могла вас больше обманывать. Не знаю, сам ли ты хотел помочь или это просто была обязанность разобраться с нарушителями, но все равно, Сэт, Спасибо. Не за себя, за Майка и Дока, потому что из-за меня они попали бы под удар.
Я понимаю, у тебя нет причин верить такому существу, как я.
Вся моя жизнь, то, что я рассказала… это все правда, и я ничего не могу с этим поделать. Да, я изменилась, и могу с уверенностью сказать, что ни за что и никогда не позволю себе снова такое повторить. Но то, что было… мне остается только жить с этим и надеяться, умолять о прощении.
Да, я знаю, что оборотни тоже могут быть опасны для людей, но вам для этого нужно стать зверем, а я такая, какая я есть – я уже зверь.
Ты должен защищать людей от таких, как я, и не имеет значения, что я к тебе чувствую.
Но ты имеешь право это знать. Еще тогда ночью в лесу, когда я впервые вас увидела, я смотрела только на тебя, словно так и должно быть. Это было не правильно и оттого меня еще больше к тебе тянуло. И продолжает тянуть. Я не знаю, любовь это или что-то сильнее, не знаю, как такое вообще может быть, но знаю одно – это чувство есть, и я с ним ничего поделать не могу, да и не хочу.
И потому мне еще больнее осознавать, что, не успев понравиться, я уже разочаровала тебя.

Прости, Сэт.
И пока.

Твоя Ника Мари Коллинз»