Глава 36 http://zaycev.net/pages/1012/101257.shtml
Герандий был моим секретарем. Тощий парень с постным лицом и хваткой бульдога. Светло-каштановые волосы он аккуратно зализывал назад, помнил все расписание наизусть и никогда преданно не заглядывал в рот. Он занимался прочими делами, не касающимися сервиса.
Джина долго хохотала, когда в первый раз его увидела.
«Лайл, ты решил переменить все каноны секретариата? Мало того, что он – мужчина, так еще имя какими-то цветами отдает!» - проговорила она шепотом, хотя я сто на процентов был уверен, что такие не подслушивают.
«Кнопка, он хотя бы помнит, зачем приходит сюда каждое утро, а иногда работает без выходных! Он не пытается строить мне глазки с намеком, как лучше использовать письменный стол! Гери не носит юбок и при каждом удобном случае не пытается подтянуть чулок, сверкнув бельем, якобы совершенно случайно!» - я почувствовал, что начинаю злиться.
«Дорогой, ты никак страдаешь от переизбытка женского внимания?» - она сдвинула стопку бумаг и устроилась на крышке стола, покачивая ногой.
Полгода назад Сара Дженис едва не разрушила это произведение искусства настырными попытками четко, как ей казалось, поставленного момента соблазнения. В темных миндалевидных глазах горел фанатичный огонь целеустремленности. И моя смерть. Жить, как понимаете, хотелось очень, поэтому при очередной попытке штурма, я позволил ей чуть расслабиться и незаметно сдвинул цветок, на который она очень изящно опиралась. Тот великий полет погубил ее колготки и безупречный лак на ногтях, а меня – спас от рукоприкладства.
Представляя, как бы выталкивал ее за дверь, похолодел – еще чего не хватало!
С тех пор у меня были – Аролиндо и Герандий. В самый раз.
«Ты находишь это смешным?» - подойдя к шкафчику с напитками, схватил первую попавшуюся тару и неспеша налил примерно на три пальца. Женских.
«А ты – нет?» - она скинула туфли и улыбнулась совершенно открыто.
«Скорее – уже раздражает» - сделав глоток, понял, что пью херес. И откуда он тут? Я с недоумением уставился на шкафчик.
«Не пробовал носить паранджу? Говорят - помогает» - она продолжала болтать ногами и с непринужденным видом разглядывала ковер.
«Ее на тебя нужно нацепить, глядишь – меньше бы болтала» - пробормотал я, думая, что Джина отлично смотрится на столе, а если слегка задрать юбку и…
Маленькая капля безумия. Так непохожая на меня.
«Лайл, не смотри так» - ее голос стал немного хриплым. Короткие волосы будто встопорщились.
«Это значит – нет?» - подхожу ближе, чувствуя приятное нарастающее биение крови в паху. Наглая девчонка лениво улыбнулась. Туфли бесшумно упали на ковер. Юбка задралась, обнажив больше, чем край чулка – островок нежного бедра. Я подавил желание стиснуть кулаки. Или зубы.
«Это значит…» - она шире раздвинула ноги, окончательно погубив юбку, и продемонстрировала полное отсутствие белья. В штанах стало больно.
«Знаешь, сегодня Мортимер снова делал неприличные намеки» - хриплые нотки вожделения скользили, переливались и манили, - «Подкинул мне на стол коробочку» - она заговорила медленнее, - «Там была книга «История О», кажется» - меня реально бросило в жар, усилившийся от тихого смешка, - «Я читала эту… вещь в семнадцать лет» - я проглотил остаток хереса и резко сделал последний шаг, остановившись между разведенными ногами. – «Немного жестко, но так… притягательно откровенно. Так живо. То жарко, то холодно» - знаю, кнопка, знаю. Я тоже ее читал. И черт дери, не раз! Протянув руку, рассеянно провожу пальцем по колену сирены, раскинувшейся на столе, второй рукой поглаживая пока прикрытый блузкой живот. Красивые ноги раздвинулись шире, сводя с ума – мы не озабоченные похотливые козлы, мы те, кто любит и умеет доставлять наслаждение. Нет, правда. - «В наших отношениях тоже есть что-то похожее. У каждого свой мир маленького мазохиста, мечтающего подчинить себе другого» - палец поднялся выше, неспеша выписывая круги на мягком бедре. Голос стал более прерывистым. - «У каждого своя жизнь, друзья, встречи и проблемы, которые так сладко разбавить на островке воплощения фантазий» - я дернул блузку, с восторгом наблюдая, как рассыпаются мелкие, жемчужные пуговки, ударяясь об стол и весело скатываясь на пол. – «Я…»
Я нагнулся, резко уткнувшись губами нежную кожу шеи, которая сладко пахла апельсинами. Сдернув блузку, позволил второй руке прикоснуться там, где хотел. К теплому, влажному сосредоточению женственности. Джина вскрикнула, захлебнувшись фразой.
«Кнопка, я знаю, что впереди темно. Как и позади» - так странно было разговаривать, ощущая кожей ее вздрагивающие бедра и бешено колотящееся в горле сердце, - «Я знаю, что жизнь – череда неожиданностей разного толка. Что, возможно, все скоро закончится. Но сегодня ты будешь довольна» - сдвинувшись, я резко укусил бледную вишенку соска, ускоряя движения пальцев совсем на другой вишенке, которая была не менее притягательной. Стол угрожающе скрипнул, но устоял. Мебель на все случаи жизни. (Почти реклама!). Вот она прелесть богатства – трахайтесь до посинения – дерево все стерпит!
Джина всхлипнула, дернувшись навстречу, почти дико откинув голову назад, снова вскрикнула, сжимая пальцами столешницу. Боги, как она прекрасна! Приоткрытый рот, напряженная шея с рисунком вен, судорога тонких рук.
«Кричи, малыш, кричи для меня» - повторяю, чувствуя, как палец становится влажным и все легче наращивает ритм.
«Сволочь» - улыбаюсь, вглядываясь в потемневшие радужки озер. Поговорим позже. Опускаюсь на колени, опустив руки на стройные бедра, зная, что протесты скоро превратятся в эти прекрасные звуки, переполненные наслаждением.
«Я буду хорошим» - шепчу прямо туда, где были пальцы, упиваясь резким, но безумно приятным запахом ее восторга. Вслушиваясь в шелест кожи. Ощущая щекой, как совсем рядом неконтролируемым спазмом напрягается внутренняя поверхность бедра. Вкусная девочка. И вся моя.
«Хватит» - голос умирающего в пустыне. Бокал воды под столом. Она всегда хочет пить после оргазма. Маленькая фея. Еще не время.
«Сдаешься?» - Джина улыбается. Сытой, но злой игрой. Глаза горят.
«Да никогда!» - легко покинув стол, потягивается. Кошка. Лохмотья блузы лишь подчеркивают изгибы и выпуклости груди со следами зубов. – «Мы еще не закончили» - бутылка хереса слишком быстро оказалась в ее руках. Глоток, ловкой змеей, скользнувший по горлу.
Никто не умеет так играть с членом. Как губы, пропитанные запахом кофе и шоколада.
«Скоро ты попросишь пощады» - ты надеешься, что я вообще смогу говорить?!
Боги. Я так… сильно любил делать хорошо. Наблюдать, как они бьются в агонии экстаза. Но ее рот… (Вне конкуренции, как и рекламные столы!)
Через час. Дома.
На ней – серые боксеры и черная мужская рубашка с зайчиком из плейбоя на воротничке. Боксеры велики. Рубашка сползла, открыв одну грудь, с лиловым островком синяка. Спит. Крепко стискивает подушку.
Он. Пентхауз. Беверли Хилз. Наверно. Улыбается, глядя, как дым застревает в окне. Темно. Звезд не видно. Радуется, что не романтичная девица.
Надеется получить обратно рубашку. Желательно – не стиранную. На память.
Я никогда никого не обманывала. но я позволяла людям обманываться.
они не очень старались узнать, кто я на самом деле. зато легко придумывали меня.
и я готова поспорить с ними. они любят меня такой, какой я никогда не была.
а когда они обнаружат это, то обвинят меня в обмане.
© Мэрилин Монро
помогло чуточку? 
