Примерно полтора года назад (хотя, иногда мне казалось, что с тех пор прошло столетие), когда мы с Дэниэлом впервые встретились и расстались, я испытала целую гамму абсолютно новых для себя эмоций. Только позже, гораздо позже я смогла понять, что главной из них был страх. Я боялась последствий знакомства с ним – обаятельным спортсменом-плейбоем, которого интересуют только мимолетные интрижки и победы. Я боялась за свои отношения с Джейком, только-только переходящие в более взрослую фазу. Но больше всего я боялась за себя: за свою безопасность, за свои чувства, за свою гордость. Уже тогда я понимала, что Дэниэл – это не просто, и никогда не будет просто. Что разочарования, страсти, страдания – все это еще будет впереди, но зарождающаяся в сердце Большая Любовь предпочитала игнорировать опасения разума. Когда мы с Дэниэлом расстались во второй раз, всего на несколько дней, я испытала целую гамму абсолютно новых для меня эмоций. Только позже, гораздо позже я смогла понять, что главной из них была неуверенность. Дэниэл вносил в мою жизнь нестабильность. Мы встретились с ним случайно и расстались, ничего не пообещав друг другу. Потом встретились снова, но расстались опять без обязательств. Мы как будто бы были вместе, но счастье казалось таким призрачным, таким хрупким и болезненным, что почва под ногами качалась всякий раз, когда я думала о будущем. Я не знала, каким оно будет, и это сбивало меня с толку, потому что с Джейком и Калленами все всегда было просто и ясно. И хотя страх и неуверенность точили меня изнутри, цветущая в сердце Большая Любовь предпочитала не обращать на них внимания. Когда мы с Дэниэлом расстались в третий раз, чуть больше месяца назад, я испытала целую гамму абсолютно новых для меня эмоций. Только спустя несколько недель, выживая на кровати в доме Джейка, я поняла, что главной из них было отчаяние. Я почти обезумела от него. Меня не волновало то, что мой страх потерять себя, свою гордость, свои желания стал реальностью. Меня не волновало, что чувство самосохранения крепко заснуло в моей голове. Меня не волновало, что моя жизнь превратилась в минное поле, что в ней не осталось ничего простого и ясного, что я перестала контролировать себя и свои эмоции. Отчаяние от возможной потери Дэниэла было таким всеобъемлющим, что затмило собой все остальное. Большая Любовь, пылающая в сердце, плакала, мучилась и страдала, но, не взирая на доводы рассудка и увещевания родных и близких, не желала оградить себя от источника отчаяния. Когда мы с Дэниэлом встретились в последний раз, кажется, всего несколько минут назад, я испытала целую гамму новых для себя эмоций. Я понимаю сейчас, что главной из них была благодарность. Чистая, не замутненная собственными желаниями и эгоизмом благодарность той высшей силе, которая привела меня к нему. Я готова была больше никогда и ничего не просить у нее в благодарность за Дэниэла. В благодарность за этот светлый миг счастья. В благодарность за возможность снова видеть его. Снова слышать его. Снова любить его. В благодарность за счастливую Большую Любовь в своем сердце. Когда мы с Дэниэлом расстались в последний раз, считанные секунды назад, я испытала целую гамму новых для себя эмоций. Мне не нужно было время, чтобы понять, что главная из них – отвращение. Отвращение к нему, к его словам и поступкам, к Дарье, к чужим вампирам, ко всему миру, но самое главное – отвращение к самой себе. Отвращение было таким сильным, таким въедливым и мерзким, что мне хотелось умереть, потому что я не знала, как выплыть из той грязи, в которую я сама себя загнала. Мне казалось, я никогда не смогу отмыться, мне казалось, я никогда не смогу очиститься, мне казалось, я никогда не перестану отвращать сама себя. А в это время Большая Любовь слезами, всхлипами, саднящим горлом, выворачивающимся наизнанку желудком тихонько вытекала из разбитого сердца… Раньше я думала, что умру, если у меня отнимут Дэниэла. Я думала, что умру, если больше никогда не увижу его. Я думала, что умру, если больше никогда не поцелую его. Не услышу его чуть насмешливый голос. Не почувствую силу его объятий. Я ошибалась. Я умерла, когда, казалось бы, обрела его вновь. Это может звучать сколь угодно напыщенно и пафосно, даже театрально, но это было правдой. Я не умерла физически, но в душе словно прошлась чума, и никто не выжил. Только отвращение к самой себе на пепелище чувств и еще стыд. Ужасный стыд, от которого я не могла спрятаться. Он, словно коршун, терзал меня, изводя упреками: «Большая Любовь? Ха! Ты поставила все на нее и осталась у разбитого корыта. Ты отвернулась ради нее от семьи, от друзей, от своих увлечений и стремлений, а она безжалостно выкинула тебя на помойку при первой удобной возможности». Отвращение. Стыд. Еще было унижение. Смотреть на то, как предатель-поцелуй топчет мою гордость и чувства, было выше моих сил, и все же, я с каким-то маниакальным упорством продолжала стоять и молча наблюдать, как губы любви-всей-моей-жизни жадно ласкают чужие губы, а паучьи чужие руки цепляются за родные плечи. У меня в голове вертелось несколько вариантов развития событий: убить Дэниэла, убить девицу, убить себя – чересчур драматичный и неосуществимый (1. Даже я не была способна на такую супер-драму в духе Шекспира; 2. Я бы ни за что не одолела Дэниэла или эту Дарью даже в лучшей своей форме, что уж говорить про меня – больную и измученную); ударить Дэниэла, ударить девицу, убить себя – более реальный, но все так же малоосуществимый (1. Я чересчур любила жизнь, даже сейчас, когда она кинула меня на самое дно; 2. Я знала, просто знала и все, что родители никогда этого не допустят и достанут меня даже с того света); наплевать на Дэниэла, наплевать на девицу, спасать себя – самый правильный и самый трудный с точки зрения моей попранной гордости. Пока я не могла определиться, что выбрать, я просто стояла и смотрела. Это было своего рода пыткой. В чем-то наказанием. Где-то прозрением. Они целовались самозабвенно, полностью отдавшись чувствам. Со стороны это выглядело даже красиво. Дэниэл был прекрасен и, если быть честной, Дарья была прекрасной тоже. Они были прекрасны. И их поцелуй был прекрасен. Только меня от него тошнило. Я не знала, сколько времени прошло с тех пор, как Дэниэл затеял эту наглядную демонстрацию своего отношения ко мне. Наверное, не очень много, иначе, как еще можно было объяснить тот факт, что они все еще не отрывались друг от друга? Или они были так увлечены друг другом, что действительно забыли обо всем, даже обо мне? Тошнота стала нестерпимой и я прижала ладонь ко рту. Тело превратилось в один большой нерв, открытый и нарывающий. Душа выворачивалась наизнанку. Омерзительнее мысли о том, что Дэниэл сделал со мной, была только одна мысль – о том, что он делает с Дарьей. Изо дня в день. Снова и снова. Может быть, они охотятся вместе? Отдыхают? Веселятся? Ему не нужно контролировать свою страсть? Он полностью доверяет ей? Я вдруг представила, что пока я как последняя идиотка носилась с континента на континент в отчаянной попытке вернуть нашу любовь, он в это время…. Я отчаянно замотала годовой, пытаясь отогнать внезапную мысль, но так и не смогла остановить калейдоскоп картинок в своем воображении. Ее длинные блестящие волосы на подушке, его глаза сверкают. Гладкие плечи, стальной торс, длинные ноги, сильные руки, красные ногти… Поцелуи, стоны, крики. Страсть, дикая, почти животная. И он под ней, на ней, в ней... Дышать стало не то что трудно, а почти невозможно. «Он с другой» - как нож в сердце… Они все еще целовались, а я все еще тупо стояла. И тогда вдруг подумала, что вот сейчас они разомкнут губы и затуманенными от возбуждения глазами насмешливо посмотрят на меня – жалкую, брошенную, униженную, - и вдруг горечь, отчаяние, ревность, боль ушли на второй план. Я испытала такой страх, такое непреодолимое желание провалиться сквозь землю, что вдруг решилась – спасать себя.
Я до сих пор не понимаю, как я смогла это. Как мне удалось не разрыдаться перед Дэниэлом и Дарьей, выставив себя на еще большее посмешище, как мне удалось не унизить себя еще больше мольбами, как мне удалось просто повернуться и уйти, не сказав им не слова. Знаю только, что внезапно мне стало просто невмоготу смотреть на них. Что глаза словно обожгло кислотой и горло полыхнуло огнем. И что я повернулась спиной к ним, по-прежнему поглощенными друг другом… Повернулась спиной. Как странно. В этом было столько скрытого смысла, столько символизма. Я знала, что этот поворот спиной означает гораздо больше, нежели обычный уход. Это было признанием моего поражения. Признанием своей собственной глупости. Признанием окончания истории любви, которая должна была длиться всю жизнь… Я повернулась спиной и пошла прочь, мимо все так же равнодушной ко мне толпы вампиров, через дверь, сквозь которую какие-то пол часа назад я заходила другим, еще живым и полным надежд существом, вверх по темной лестнице… Тогда я еще не плакала. Все мои чувства сконцентрировались только на одном желании – как можно скорее выбраться из этого места, бежать, бежать от него как можно дальше. И я четко следовала этому желанию. Карабкалась вверх по темной лестнице, падая, но поднимаясь, ожесточенно искала выход из подземелья, сбивая в кровь костяшки о холодный камень, дергала массивную дверь. А потом шла вперед по мрачной улице, не оглядываясь, не думая, не понимая… Ноги были как ватные, голова раскалывалась. Я опиралась руками о стены домов, вдоль которых шла, только чтобы не рухнуть на колени. Но я шла. Шла, потому что, если бы я перестала идти, я бы, наверное, просто умерла. Только когда старый особняк, в котором теперь для меня было заключено все самое отталкивающее и жестокое, остался позади, я поняла, что сдерживала дыхание. Поэтому я стала жадно хватать ртом прохладный ночной воздух, наслаждаясь его свежим вкусом. Мне казалось, я вся пропахла чужой кровью, что вязкий запах на моем языке, что им пахнет моя одежда, волосы. Я дышала и дышала, дышала и дышала, стараясь изгнать из легких любое воспоминание о ненавистном запахе. Я едва удержалась от желания раздеться догола и сжечь всю одежду, вырвать волосы, содрать кожу. Что угодно только бы избавится от него. От этого запаха, от ощущения касания моего тела к его телу, когда я обняла его, от ощущения его губ на моих губах, когда он поцеловал меня… Потом меня вырвало. Блаженное ощущение будто бы возвращающегося здоровья, которое пришло ко мне в Форксе, под заботой Джейка, Леа и Сэта с Кассандрой, развалилось на кусочки. Я опять почувствовала себя на грани жизни и смерти, на грани паралича, обморока, где-то на другом полюсе сознания. Когда спазмы, сотрясающие мое тело, прошли, я вытерла губы рукавом свитера. Я бы убила сейчас за возможность прополоскать рот, но улица была так же пустынна, как и раньше. Я сплюнула все еще пахнущую рвотой слюну, встала, и на трясущихся ногах снова пошла. Куда? Я не имела понятия. Одно я знала точно – улица, на которой я оказалась, не была тем узким коридорчиком, по которому я шла, миновав тоннель, ведущий от Палаццо дей Приори. Эта улица была широкой, и дома здесь были не такие старые. Что-то новое… Не дорога к нему. Дорога от него. Дэниэл. Одно его имя причиняло мне… Боль? Нет, это не было болью. Просто в груди словно что-то екало, вспоминая о радости и блаженстве, связанными с этим именем, а потом умирало, как только понимало, что никакой радости и блаженства уже не будет никогда. И так раз за разом. По кругу. По цепочке. Дэниэл. Вспышка. Любовь. Радость. Счастье. Вспышка. Омерзение. Печаль. Смерть. А потом начиналась пустота, до новой мысли, новой вспышки радости, сменяемой печалью. Мое состояние в тот момент сложно описать словами. Я была уничтожена полностью. Казалось, все это время мои силы поддерживала уверенность, что Дэниэл (Вспышка. Любовь. Радость. Счастье. Вспышка. Омерзение. Печаль. Смерть. Пустота.) любит меня и рано или поздно я найду его и мы будем вместе. Но когда эту уверенность растоптали самым жестоким образом, жизненные силы иссякли, а я превратилась в ходячую куклу. Я шла абсолютно не думая, куда я иду и почему. Я шла, потому что боялась остановиться. И еще потому, что хотела уйти отсюда так далеко, как это возможно – не потому, что думала, что вдалеке смогу забыть, а потому что вдалеке было не так стыдно… Если бы кто-то всего пару месяцев назад сказал мне о том, что все это произойдет со мной, я бы никогда не поверила. В моей голове бы никогда не смогло уясниться, что я могу быть настолько жалкой… Даже сейчас, я не верила, что все это происходит со мной. Это не меня укусили, не меня бросили, не меня отвергнули. Не я в одиночестве, усталая, истощенная и униженная бреду по ночной Вольтерре. Не я почти теряю сознание от отчаяния и стыда, не я готова развалиться на кусочки… Вскоре улочка уперлась в большую арку с коваными дверями, за которыми расстилался парк. Или лес, точно я не могу сказать. В кромешной темноте ночи были видны только очертания деревьев, раскинувших могучие ветви на фоне темного неба. И я вдруг физически ощутила тишину вокруг и острое одиночество. Вряд ли я бы желала, чтобы кто-то увидел меня в таком состоянии, поэтому одиночество было сейчас в каком-то смысле облегчением… Холодный ветер ударил в лицо, как только я миновала ворота и вышла на открытую поляну. По телу пробежала дрожь, мокрый туман пробрался под одежду. А потом я поняла, что больше не могу идти. Что все тело противится малейшим усилиям мышц, а голова отказывается думать. Жизнь словно остановилась. Да и как она может продолжаться, когда все надежды в один миг разбились? Если единственный в мире мужчина, с которым я хотела быть всегда, предал, отвернулся, унизил меня? Так просто. Была любовь – и нет ее. Если бы только можно было так же просто забыть… В памяти еще были живы воспоминания об унизительной сцене в баре. Поцелуй, кровь, злые слова… На мгновение мне показалось, что я схожу с ума. Голова стала какой-то пустой и легкой. Все вокруг подернулось дымкой. Я опустилась на холодную влажную землю, недалеко от вековой старой сосны. Моя щека уютно устроилась на ладошке. Ноздри вдохнули терпкий аромат свежей травы, пробивающейся из недр земли, радующейся скорому наступлению лета. Я закрыла глаза. Горячие слезы потекли по щекам. Эти слезы не были предвестником рыданий и истерики, они просто были… Текли и текли, оплакивая свежий похоронный холмик «Любовь умерла. Дэниэл и Ренесми. 26 декабря 2024 – 17 мая 2026». Я плакала, прокручивая в голове обрывки событий в баре. Воспоминания причиняли мне боль, но мне казалось, что я должна пережить их снова и снова, чтобы очиститься… Не знаю, можно ли презирать себя больше, чем я презирала себя в тот момент. Думаю, нет. Я презирала себя за мысли о нем. Я презирала себя за то, что продолжала думать, что после всего, что нам с ним довелось испытать, он смог так безжалостно растоптать меня. Но больше всего я презирала себя за то, что представляла себе, как умираю, а он раскаявшийся и безутешный, плачет над моим бездыханным телом. Моя смерть станет его наказанием. Он никогда не простит себя. И он будет вечно жить с осознанием своей вины передо мной. И он поймет, как сильно любил меня. И пожалеет обо всем. Прекрасный способ отомстить. Жаль только меня уже не будет, чтобы насладиться плодами мести. А может быть, я стану ангелом? Тогда я смогу увидеть его раскаяние. И то, как он снова и снова приходит на мою могилу, умоляя простить его. Но я не прощу. И воспоминания обо мне никогда не перестанут терзать его. И ему никогда не будет покоя… Мне было холодно. Земля отдавала мне свою прохладу, а тепло тела было слишком слабо, чтобы сопротивляться. Ну и пусть. Замерзну и умру. Кому теперь какое дело… Последним, о чем я подумала перед тем, как погрузилась в спасительное небытие, была мысль: «На то, чтобы спасти себя у меня просто не хватит сил».
Прошел час. Другой. Мне не снились сны, и я была этому рада. Мне не хотелось вообще ничего. Даже выдуманных подсознанием историй, пусть даже счастливых, и уж тем более печальных. Все чего я хотела, это просто забыть обо всем, что со мной случилось, и представить, словно меня вообще нет. Что я земля, воздух или ветер, но только не существо из плоти и крови, способное чувствовать и страдать. К счастью, это желание было исполнено. На какое-то время я вообще исчезла, даже для самой себя. Не осталось ни боли, ни сомнений, ни желаний. Только полная безразличность ко всему вокруг. Я словно плавала в теплом океане, даже сквозь закрытые веки чувствуя теплое, приветливое касание воды к обнаженной коже и яркие блики солнца на лице. Хорошо, когда нет забот и проблем. Хорошо, когда ни одна тревожная мысль не омрачает сознания… Когда сны все же пришли, я встретила их враждебно. Мне не хотелось видеть всепрощающих Эдварда и Беллу, жизнерадостную Элис, ласковую Эсме. Мне не хотелось видеть колледж и друзей. Суви, Джему, Алекса, Кристиана. Я не хотела ничего, что было в моей жизни. Желанны были только пустота и небытие. Но сны не отступали. Они оживляли самые счастливые картины моей жизни: гордые улыбки родителей за свою дочь, ласковые взгляды Джейка на свою возлюбленную, тепло-серые манящие глаза Дэниэла. Они окружали меня со всех сторон, куда бы я не поглядела, словно говоря: ты любима, ты нужна, ты счастлива. Я купалась в теплоте и доброте, я упивалась радостным волнением. А потом вдруг все вокруг потемнело. Солнце скрылось за хмурыми тучами, порывистый ветер прогнал теплоту. Улыбки померкли, глаза потускнели. Стало неуютно. Я оглядывалась по сторонам, в поисках дорогих мне людей, но никого не было рядом. Я кричала: «Мама! Папа!», я молила: «Джейк!», я рыдала: «Дэниэл…», но никто не откликался. Я была одна. И одиночество было ужасно. Я больше не хотела быть одна. Не хотела. Но никто не возвращался. Я никому не была больше нужна, и я чувствовала, что сама виновата в этом.. Так было до тех пор, пока я не ощутила холодное прикосновение к своей щеке. Я знала, что это уже не было сном, но все же не открывала глаза. Зачем? Кто бы это ни был, я не желаю его знать. Потом холодные руки подняли меня с земли, но перед этим меня словно укутали в мягкий плащ. Он был холодным, но по крайней мере не пропускал сырость и ветер. Потом кто-то нес меня на руках. Руки были мне не знакомы. Я бы хотела открыть глаза, но я была чересчур слаба. Я не испугалась. Мне было безразлично, кто рядом со мной. Я доверчиво спрятала лицо на холодной груди и снова провалилась в неспокойные объятия сна. Спустя некоторое время, когда я вновь пришла в себя, я почувствовала, что холод отступил, что ноги уже не коченеют, а горлу не так тяжело вдыхать. Я слышала словно издалека приглушенные голоса. Они были прекрасны. Словно искусная музыка, ласкающая слух каждой нотой, пробуждающая в душе самые светлые чувства и воспоминания. Я не могла разобрать слов, да и не пыталась. Достаточно было того, что я в тепле. Я снова вспомнила о Дэниэле и сердце тут же отозвалось тупой ноющей болью. Спасая себя, я не дала воспоминаниям о случившемся снова ввергнуть меня в пучину отчаяния, предпочтя новое забытие. К счастью, сон меня не проигнорировал… Я не знаю, что разбудило меня. Может быть, это был едва слышный клацающий звук, может быть легкое холодное дыхание, может быть ощущение пристального взгляда на своем лице. Я вздрогнула, внезапно проснувшись, и открыла глаза. Мой взгляд уперся в белоснежный потолок с лепниной. Я приподнялась на локтях, сердце застучало быстро-быстро. Мои испуганные глаза встретились с мутноватыми глазами существа, сидевшего на высоком кресле рядом с диваном, на котором я лежала. - Здравствуй, Ренесми, - голос прозвучал тихо и даже ласково, но я знала, что ему нельзя доверять. Я облизала губы и села на своем ложе. - Здравствуй, Аро.
lakomka, спасибо за проду!!! Опять повторюсь так жаль Несси и дени. Но ведь он все еще ее любит и делает это что бы защитить ее? Правда ведь?!..
Quote (lakomka)
- Здравствуй, Ренесми, - голос прозвучал тихо и даже ласково, но я знала, что ему нельзя доверять. Я облизала губы и села на своем ложе. - Здравствуй, Аро.
даааа...жесть...бедная несська..теперь еще и Аро захочет оставить ее,а там будет Дени..мрак..уже жаль ее заранее.Что то мне уже не кажется что Девис до сих пор любит ее,так не поступают с любимым человеком...даже во благо(((( и конечно спасибо за как всегда потрясающую главу и эмоции!!!
Дата: Понедельник, 16.11.2009, 22:33 | Сообщение # 263
Наблюдатель
Группа: Проверенные
Сообщений: 132
Медали:
Статус: Offline
Глава 23. Не просто Пожалуй, самой большой глупостью из тех, что я совершила за последнее время, а совершила я их немало, было думать, что Вольтерра отпустит меня так просто. Не то, чтобы после того, как в сумерках жизни погас мой единственный маяк, я знала, что делать или куда двигаться дальше, но оставаться в городе, где все теперь будет напоминать мне о НЕМ и унижении, которому он меня подверг, я точно не планировала. Умереть я могла бы и здесь, но так как моя смерть не была предусмотрена, я бы предпочла убраться отсюда как можно скорее. Очень жаль, что я была не в состоянии идти и уйти, когда еще была возможность избежать Вольтури. Хотя, была ли она, в самом деле…? Карлайл говорил мне однажды, когда я впервые поинтересовалась Вольтеррой и той властью, которой обладают ее правители, что ни один человек (и не человек), не входит в город и не выходит из него без ведома Вольтури. Они знают все, действительно все, что происходит в их собственном королевстве. Поэтому, я в очередной раз показала свою глупость, даже не подумав о том, что не смогу прийти и уйти, не встретив кого-либо из властителей. Аро я видела лишь однажды. Впрочем, всех Вольтури я видела лишь однажды. Та памятная встреча на поле близ Форкса, когда первый снег покрыл землю, а они пришли, чтобы уничтожить меня и мою семью, навсегда останется в моей памяти. По сути, я тогда была совсем малышкой, но не запомнить пергаментно мягкую, пудровую кожу Аро, его малиновые глаза, подернутые поволокой, и гладкие черные волосы просто не могла. И еще была эта его фирменная улыбочка – на первый взгляд доброжелательная, но на проверку оказывающаяся хитрой, хищной и презрительной. И вот сейчас, спустя почти 18 лет, он снова был рядом со мной, изучая меня словно музейный экспонат. - Как тебе Вольтерра, девочка? – спросил он, удобно устраиваясь в кресле с высокой спинкой, больше похожем на трон, чем на обычный предмет домашней мебели. – Твой приезд несколько затянулся, но я рад, что ты наконец у нас в гостях. - Я… Я надеюсь еще посмотреть город при дневном свете, - ответила я, с удовлетворением отмечая, что мой голос не дрожит, а звучит спокойно и уверенно. – Когда я приехала, было уже темно. - Да-да, - добродушно (читай «хитро») улыбнулся Аро и как бы невзначай добавил: – Но ты все же успела прогуляться до жемчужины нашего города – площади Палаццо дей Приори. Я нервно сглотнула. Он знает! Он все-все знает, только почему-то не спешит… - Ты же знаешь, Ренесми, - миролюбиво продолжил он, явно почувствовав мое мгновенное замешательство. – В интересах горожан, мы должны следить за всеми, кто прибывает к нам с визитом. Никогда не знаешь, с какими намерениями пришли в Вольтерру. - Сложно представить, чтобы кто-то приходил с нечестными. Аро улыбнулся, обнажив белоснежные клыки. - Ты юна и наивна, девочка. В Вольтерру чаще приходят с намерением отнять, нежели подарить. - Вряд ли у них что-то из этого выходит, - заметила я. - Тут ты права! Когда знаешь, кто и зачем приходит, довольно просто обезвредить наглеца, - многозначительно добавил он. Я очень хотела спросить, зачем он расспрашивает меня, если все про меня знает, но не успела – в моем желудке заурчало. Губы Аро расплылись в самой искренней улыбке, которую я когда-либо видела на его лице. - Сколько времени прошло, а я все еще не могу привыкнуть к твоей уникальности, Ренесми, - пробормотал он. – Бессмертная, но такая хрупкая, такая человечная… Я распоряжусь, чтобы тебе принесли поесть. Ты все еще предпочитаешь человеческую еду естественному для нас питанию? – довольно учтиво осведомился он. Отвечать на этот вопрос было ниже моего достоинства, поэтому я предпочла промолчать. Спустя минуту в комнату вошел вампир с подносом полным различных блюд. Все то время, пока я ела, Аро молчал, рассматривая меня с выводящей из себя улыбкой на губах. Мне казалось, что несколько раз он собирался о чем-то спросить меня, но так и не спросил. - Как поживают твои замечательные родители? Я подавилась куском курицы в пряном соусе. Насколько я знаю, кроме уникальных способностей, Аро не находил в моих родителях ничего «замечательного». Скорее наоборот, они были раздражающим фактором, напоминающим ему о неудаче с их вербовкой. - Они в порядке, - осторожно ответила я. - Тоже планируют посетить Вольтерру? Прошло так много времени с тех пор, когда они в последний раз были здесь. Твоя мама тогда была еще смертной, - сказал он голосом, смягченным будто бы приятными воспоминаниями. – Но уже тогда было ясно, что в ней есть что-то такое особенное, вампирское. - Эм… Нет, я приехала сама. Белла и Эдвард не приедут. - Какая жалость, - вздохнул Аро. – Но как хорошо, что ты, пусть и с опозданием, на пороге своего восемнадцатилетия, навестила нас. Кстати, с чего вдруг такое решение? Ты могла бы предупредить меня, и я бы устроил тебе настоящую встречу, достойную девушки, носящей фамилию Каллен. Я сглотнула. Если он знает причину моего визита, тогда почему не спросит прямо? Если он не знает, почему играет в кошки-мышки? Я знала про дар Аро. Он знал про мой дар. И я была удивлена, что он еще не воспользовался ни одним из них. Мой дар… Боже, мой дар! Я так давно им не пользовалась. С тех пор, как Д… С тех пор, как все в моей жизни пошло наперекосяк. - Я не планировала этой поездки, - честно ответила я, осознав, что Аро внимательно наблюдает за мной, все еще ожидая ответа. – Все вышло абсолютно спонтанно. - Так многие нынче приезжают в Вольтерру, заявляя, что это выходит спонтанно, - заметил Аро. – На самом же деле, их зовет сюда их сущность… Вот на прошлой неделе к нам примкнул удивительный молодой вампир. - Да? – спросила я, чувствуя, что внутри все холодеет от неприятного предчувствия. - Удивительный, - повторил Аро. – Знаешь, он единственный, ну кроме Беллы, разумеется, в чьи мысли мне не удалось проникнуть. Странно и удивительно, не находишь? - Я… Да. - Я слышал, что у тебя есть бойфрэнд, - моментально меняя тему, заявил Аро, сбив тем самым меня с толку. – Какая трогательная история: ты влюбилась в человека, а его сбила машина, но твой отец спас его для тебя. Аро сделал выразительную паузу, как бы давая мне возможность рассказать свой взгляд на историю, но видя, что я лишь затравленно смотрю на него, не открывая рта (мысли о Дэниэле, которые будто бы оставили меня, с тех пор, как я проснулась во владениях Вольтури, вновь воскресли, вызвав ноющую боль в груди), продолжил: - Кажется, его зовут Дэниэл? Какое совпадение! Нового члена нашей семьи тоже зовут Дэниэл! Я вздрогнула. Я ждала, что Аро скажет нечто подобное, но все равно вздрогнула, все равно испугалась, все равно мне стало противно… - Постой-ка! – воскликнул Аро, настолько фальшиво, что, кажется, даже сам смутился. – А твой Дэниэл и наш Дэниэл – это, случайно, не один и тот же молодой человек? Он что, думает, я полная дура и не понимаю, какую игру он ведет? Чувствуя, как внутри закипает раздражение, я холодно ответила: - Так и есть. - Как замечательно! - Не вижу ничего замечательного. - Ну как же, - воскликнул Аро. – Мы всегда хотели быть одной большой семьей. Каллены стали бы достойной ветвью Вольтури. Теперь, с появлением нового поколения, это становится возможным. - Каллены никогда не станут частью Вольтури, - надменно сказала я. – Никогда Карлайл и Эдвард не допустят этого! - Не стоит торопиться с выводами, юная леди, - ничуть не обидевшись на мой тон ответил Аро. – Ты чересчур молода и недальновидна, чтобы видеть выгоду обоих семей от этого слияния. - Ни о каком слиянии и речи быть не может! - Как ты похожа на свою маму, Ренесми, - вздохнул Аро. – Такая же милая и беспомощная снаружи, и такая же бескомпромиссная гордячка изнутри. - Я не… - Не стоит спорить со мной, - грубовато перебил меня Аро, и почему-то от вкрадчивого тона которыми он произнес следующую фразу, мне стало не по себе. – Тебе давно пора научится уважать старших. Если твои родители не смогли привить тебе хорошие манеры, я смогу сделать это за них. - Мои хорошие манеры – не ваше дело! – выпалила я. - Твоих хороших манер нет и в помине, - чуть мягче произнес Аро, и как обычно, без перехода, снова сменил тему. – Надо же, частью какой удивительной семьи ты являешься. Карлайл собрал под крышей своего дома стольких вампиров с необычными способностями! Кто бы мог подумать, что у него такое чутье на подобные вещи! У двух вампиров, которых вы обратили за последние восемнадцать лет, открылись невиданные таланты. Такие уникумы появляются раз в столетие… - У Карлайла нет никакого чутья! – воскликнула я. - Вы говорите так, будто он специально тестирует всех, прежде чем принять кого-то в свою семью! Папа любил маму, и ее приняли в семью задолго до того, как у нее открылись необычные способности. И я тоже люблю... любила Дэниэла, а не выбирала по талантам… - Что же так реагировать? Успокойся, Ренесми, я никоим образом не хотел уязвить тебя и твою семью. Как же, не хотел, - злобно подумала я. Еще как хотел! Все, что делает или говорит Аро, никогда не бывает просто так. Все с умыслом, все с перспективой, все с выгодой для себя и своего клана… - Насколько я понял из общения с Дэниэлом, он больше не считает себя частью вашей семьи, - как бы между прочим, заметил Аро. Я думала, что меня уже ничем не ранишь. Что мое сердце больше не способно судорожно сжиматься от режущей боли. Что душа больше не может ломаться на части. Не знаю, в чем было дело – в моей тупости, в моей вере в любовь, в моей вере в Дэниэла, - но я все еще не могла свыкнуться с мыслью, что это конец… Любая другая на моем месте уже выкинула бы его из своей головы, постаралась забыть, а я… Я просто все еще не до конца верила, что все, что случилось этой ночью – не кошмарный сон. Слышать из уст Аро подтверждение самым страшным мыслям и воспоминаниям было так мучительно, словно кто-то со всей силы ударил меня в живот, и я задохнулась от резкой боли. - Он так сказал? – прошептала я. - Да. Очень занятный юноша, - задумчиво произнес Аро, подперев подбородок рукой. – Ну, а раз он больше не с Калленами, я предложил ему покровительство Вольтури. Он, конечно, согласился, понимая, какие выгоды ему это несет. А для нас он – весьма ценное приобретение. Мне должно было быть все равно, но я ненавидела, как Аро говорил о Дэниэле… Как о каком-то предмете, удачном вложении, которое принесет в будущем свои плоды. Он всегда говорил так обо всех. Оценивал людей, как капитал для своих грандиозно-владыческих стремлений. Но это больше не должно волновать меня. Дэниэл выбрал свой путь. Он бросил меня… Я почувствовала, как на глазах опять закипают слезы, но не позволила им пролиться. - Мне больше нет дела до него, - тихо, но четко произнесла я. – Он уже не мой парень. - Какая жалость. Было очевидно, что никакой жалости Аро не испытывает, и я так ему об этом и сказала. - Не удивительно, что, несмотря на все ограничения, Дэниэл так долго провел с тобой, - ты бываешь забавной. Но все же, он не смог устоять перед искушением попробовать твоей крови, - мстительно заявил Аро. – Конечно, я не вижу в этом ничего удивительного. Карлайл и Эдвард должны были понимать, что рано или поздно это случится. Для новорожденного вампира, Дэниэл и так продемонстрировал колоссальную выдержку. Я молча уставилась в тарелку, стоящую на подносе у меня на коленях, чтобы скрыть от Аро полные слез глаза. Поковырялась вилкой в овощах. Мысль о еде была отвратительна… - Я бы хотела вернуться в Лондон сегодня, - тихо всхлипнула я. - Ты можешь оставаться в Вольтере столько, сколько захочешь. Мы все в твоем рапсоряжении. Скоро вернется малышка Джейн – она составит тебе компанию, что бы ты не скучала. Последнее, что мне было нужно, это общество профессиональной садистки, но я промолчала. Вместо этого, я сказала: - Не могу. Мне нужно ехать, - я попыталась придумать, как сделать так, чтобы Аро отпустил меня… - Я все же настаиваю, чтобы ты погостила у нас. - Мои родители будут… - Твои родители только что пересекли границу Вольтерры, Ренесми, - холодно закончил за меня Аро. – Не хочешь же ты разминуться с ними? МОЯ ТРИЛОГИЯ по "Сумеркам" "Снежная Королева" "Без тебя нет меня" "Что я без тебя?"
Дата: Понедельник, 16.11.2009, 22:35 | Сообщение # 264
Наблюдатель
Группа: Проверенные
Сообщений: 132
Медали:
Статус: Offline
Глава 24. Последний раз Встреча была назначена в большом зале. Так мне сказал Аро, перед тем, как уйти. Несколько минут я провела в одиночестве, переваривая только что услышанную новость о том, что совсем скоро я увижу маму и папу, и одновременно начиная осознавать, в какие неприятности я их втянула. С тех пор, как Вольтури не смогли одолеть Калленов и их друзей в Форксе, они больше не встречались с нами. Это была своего рода молчаливая война, тихое противостояние, которое рано или поздно должно было перейти в новую фазу. И вот оно переходит. По моей глупости. Вольтури здесь – хозяева. Они на своей территории. Они могут все. Нервозность достигла своего пика. Мне казалось, что каждая клеточка моего тела дрожит в нетерпении, переживает, ждет, боиться… Мне хотелось выбраться отсюда, бежать навстречу родителям, умолять их не приближаться к владениям Вольтури. Наверное, впервые в жизни я мечтала, чтобы папа слышал мои мысли. Ах, если бы только он согласился оставить меня здесь. Если бы только он понял, что я не хочу, чтобы они подвергали себя такой опасности. Если бы только он позволил мне самой заплатить за свою инфантильность, глупость, слепое обожание… Мои сбивчивые размышления прервал тихий стук в дверь, после которого, не дожидаясь ответа, в комнату вплыл вампир, в котором я узнала Алека – настолько же ангельски прекрасного, насколько безжалостного. - Здравствуй, Ренесми, - сказал он, не улыбаясь, останавливаясь возле дивана, на котором я сидела, поджав по себя босые ноги. Его по детски миловидное лицо никак не вязалось с надменным выражением лица и холодом в глазах. Я сглотнула. - Привет, Алек. Его появление стократно усилило мою тревогу. Алек смерил меня изучающи взглядом. - Ты выросла с тех пор, как я видел тебя. - Ты – нет, - отрезала я, тоже напряженно вглядываясьв его лицо, пытаясь понять мотивы его появления здесь. Вообще, я солгала. В Алеке было что-то новое. Нет, он казался таким же юным, таким же кукольно красивым, таким же опасным, как и раньше, но было еще что-то… Что-то не такое. Может быть, дело в его одежде? В том, что отсутствовал вечный плащь, отличающий Вольтури от остального мира? В обычных, хотя, безусловно, баснословно дорогих, темных джинсах и черной рубашке, которые вполне мог носить и папа, и Дэ… Укол в сердце не позволил мне произнести запретное имя даже в мыслях. Так вот, в этой обычной одежде, Алек тоже казался обычным. Он мог быть моим сокурсником, мог быть курсом младше. Сложно было представить, что он одним своим взглядом может вывести из строя целую армию… - Вот, - он положил на столик возле дивана плоскую серую коробку. – Примерь. - Мне ничего не нужно, - холодно произнесла я, задирая подбородок. - Аро велел тебе переодеться к торжеству. - Какому торжеству? - Встрече твоей семьи, разумеется, - ответил он, слегка обнажив белоснежные клыки. – Ну, если ты хочешь выглядеть как оборванка перед глазами Беллы и Эдварда и твоего любимого песика… - Джейк? – воскликнула я, чувствуя, как паника становится сильнее. - Угу. Все в сборе, - подтврдил он. – Очень удобно. - Удобно для чего? Он засмеялся. Его смех был таким красивым, что я даже не сразу осознала, какой подтекст он несет за собой. А когда осознала, то еще сильнее испугалась, хотя всеми силами старалась не показывать этого. Нервное напряжение стало нестерпимо. - Мне не нужно это, - я снова указала на коробку. - Аро велел, – просто сказал Алек. - Не знала, что ты теперь посыльный Аро, - язвительно заметила я. Послышалось приглушенное рычание. Алек в мгновение ока оказался совсем рядом, больно схватив меня за руку и буквально сдернул с дивана. Я смогла сдержать испуганный вопль, но боль в локте была такой сильной, что глаза наполнились слезами. Кажется, я его разозлила. Очень. Говорить Алеку, что он у кого-то на побегушках было самоубийством. Его гордыня и самолюбие, его уверенность в собственной неуязвимости (которая, правда, слегка пошатнулась после встречи с моей мамой), в вампирском мире были легендой. Никто, даже Аро, не смел указывать ему, что делать… - Пусти, - прошептала я. - Еще раз скажешь нечто подобное, - свистящим шепотом сказал он мне. – Никто, даже грандиозные замысли Аро и твоя драгоценная мамочка, не спасут тебя, я ясно выражаюсь? Я молчала. Боль в локте стала нестерпимой. Пара слезинок скатились из уголков глаз. - Ясно выражаюсь? – повторил Алек, еще сильнее сжимая локоть. Мне показалось, что он сейчас раздавит кость в моей руке. От боли стало трудно дышать. Прглотив свою гордость, я выдохнула: - Да. - Не слышу! - Да! – выкрикнула я. Так же молниеносно я была выпущена на свободу. От неожиданности я покачнулась, тело по инерции потянуло назад, и я ухватилась за единственное, что было рядом, чтобы не упасть. К несчатью для меня, этим единственным оказалась шея Алека. Видимо, он тоже обалдел от этого физического контакта, потому что не сразу оттолкнул меня, а только накрыл мою руку на своей шее холодной ладонью, как бы в попытке сбросить ее. И тут, случилось что-то, чему я до сих пор не могу найти объяснения. Может быть, это из-за стресса. Может быть, из-за странного контакта. Может быть даже из-за долгого бездействия, мой дар вдруг ожил, и я не могла сделать ничего, чтобы остановить его. Я молила, чтобы это за меня сделал Алек – оттолкнул меня, как раньше, но вместо этого, он как зачарованный уставился на меня, а потом, по мере того, как картинки моей жизни перетекали в его голову, он вообще закрыл глаза, так и не позволив мне, убрать руку со своей шеи… Любовь – это жизнь. Это главный смысл. Я всю жизнь была окружена любовью. Мама и папа, Карлайл и Эсми, Розали и Эммет, Элис и Джаспер, Джейк – они все любили меня, а я любила их. Я любила задушевные беседы по ночам с мамой и колыбельные, которые играл для меня папа. Я любила подарки, которыми заваливала меня Розали и непонятные порой забавы, в которые меня втягивала Элис. Я любила гостей нашего дома, и гости любили меня тоже. Прохожие. Случайные встречные. Все были рабами моего очарования. Я не знала слов «нет» и «нельзя» - они всегда превращались в «да» и «можно». Не было никого в моей вселенной, кто бы был равнодушен ко мне. Я любила окружающий мир, потому что мир любил меня. Он улыбался мне солнечным днем, он убаюкивал меня дождливым утром, он вдохновлял меня таинственными сумерками и окрылял сонной ночью. Все вокруг словно жило и росло для меня. Мир вертелся, времена года менялись, и все для одной меня. Любовь вокруг была такой постоянной, такой статичной, что я свыклась с нею. Я любила мир, любила родных, но себя я любила, наверное, больше всего. А потом все изменилось. Словно тот волшебный кокон любви сдуло холодным ветром, и я вдруг осталась одна: незащищенная, ранимая и совершенно неприспособленная к жизни перед лицом другой любви – пугающей, отдающей, выпивающей меня саму без остатка. Я пыталась сопротивляться, пыталась бежать, но все было тщетно. Центр вселенной уже сместился в другого человека, а я осталась на обочине, готовая сделать что угодно за глоток счастья рядом с Ним. Собственные желания ушли в тень, мечты зависели от желаний другого. Я была целиком и полностью поглощена им, и никто уже не мог мне помочь – оставалось только надеется на его благосклонность… Когда Он ушел, я могла только пойти следом. Если бы я осталась, я бы умерла. Я бы ела, спала, училась, но любовь, та самая, которая есть смысл, уже никогда бы не воскресла. Ее бы просто не было ни в моей жизни, ни во мне самой, ни вокруг меня. Я пошла следом, будто бы в потьмах, на ощупь, на запах, на вкус. Стараясь догнать, но лишь теряя вновь и вновь. Но я не отчаивалась, потому что любовь вела меня за собой. Я падала, но вставала. Я боялась, но боролась со своими страхами. Я ненавидела, но любовь пересиливала. Я шла вперед, потому что любовь вела меня. Любовь – она очень живуча. Она с гордо поднятой головой перед лицом любых невзгод. Она стабильна вопреки страданиям. Она как маятник в ночи. Как якорь в бурном море. Ее почти нельзя убить. Ее главный парадокс в том, что чем больше ее ранят, тем сильнее в ней жажда жизни. Есть только один способ убить ее, и Он выбрал именно его. Он предал меня, обратил мою любовь против меня самой. И это было ужасно. Не просто потому, что любовь начала погибать, а потому что она не смогла трансформироваться ни во что другое. Он отнял мою любовь у других. Он отнял мою любовь к себе. А любовь к нему он предал. И в моем мире больше не осталось любви… Наверное, остались привязанности, благодарности, осталась тяга к теплу и свету, но любви больше нет. И когда я осознала это, я почувствовала пустоту. И пустота эта была страшнее, чем все, что я когда-либо испытывала в жизни, просто потому, что я сама стала пустотой. И как бы я не старалась изменить это, все тщетно: человек без любви – не человек, а просто пустое место… Я рыдала, не открывая глаз. Мое тело сотрясалось в спазмах. Локоть правой руки ныл, а левая рука, все еще прижатая к шее Алека, словно онемела. Я ненавидела Дэниэла. Я ненавидела его так сильно за то, что он не отпускает меня. Я ненавидела свою слабость. Я ненавидела пустоту в душе. И в этот момент, вся эта ненависть вырвалась на свободу в плаче. Алек выпустил мою руку, и я смогла безвольно упасть на пол. Я рыдала, корябая ногтями мраморный пол. Я рыдала, кусая губы. Я рыдала, будто бы весь мир зависел от этого. И так и было на самом деле. Потому что пока я рыдала, я поклялась себе и собой, что это последний раз, когда я плачу из-за Дэниэла. Последний раз не мог быть коротким. И я плакала очень долго. Может быть ненависть к Дэниэлу сделала меня такой благосклонной к остальным, но в какой-то мере я была даже благодарна Алеку за то, что он заставил меня погрузиться в весь этот ужас снова, и тем самым, помог словно освободиться от него. И еще, я была благодарна ему за то, что он молчал. И вообще застыл, словно он камень и его здесь нет. - Ты не создана для этого, - сказал он спокойно, когда я прекрасила истерику и смогла снова принять вертикальное положение, от стыда избегая смотреть ему в лицо. – Любовь – это все ложь. Правда в силе и власти. Чем быстрее ты это поймешь, тем лучше для тебя. Он ушел, сказав мне переодеваться. МОЯ ТРИЛОГИЯ по "Сумеркам" "Снежная Королева" "Без тебя нет меня" "Что я без тебя?"
Дата: Вторник, 17.11.2009, 00:30 | Сообщение # 265
Приближенный
Группа: Проверенные
Сообщений: 236
Медали:
Статус: Offline
сильно!!!... боже,неужели она после этого тоже очерствеет??? только бы Каллены смогли ее забрать...видимо Беллка схлестнется с девисом. УХ!!!Спасибо Лакомка огроменное за чудесную проду!!!
Не буду говорить, что я думаю, итак поклонница твоего творчества. Только вопрос - тебе Ренесми самой не жалко? Вдвойне охотно бросаешься в воду спасать утопающего, когда рядом находятся люди, которые не решаются на это.
Столько эмоций... Не могу выразить словами все ту бурю чувств что вызвала вторая глава... Только надеюсь что родители заберут Несси с собой, только мне кажется им это просто не удастся сделать. Потому что Аро задумал что-то очень плохое. lakomka, спасибо за проду... Любовь по ошибке Только его солнце Воскреснуть из пекла
Дата: Пятница, 20.11.2009, 21:54 | Сообщение # 269
Наблюдатель
Группа: Проверенные
Сообщений: 132
Медали:
Статус: Offline
Ziaka, очень жалко. Но при этом, я восхищаюсь ее стойкостью и целеустремленностью. Сложно судить о герое, которого ты сама по сути и выдумала (характер взрослой Несс ведь совсем не майеровский), но у меня она вызывает только положительные чувства. Даже когда ведет себя глупо, грубит и вообще тупит по страшному. Но она настоящая. Не идеальная картинка, как Белла или Эдвард, а настоящая и живая, как я и как вы все. Она тоже делает ошибки и тоже на них учится. Возраст такой. МОЯ ТРИЛОГИЯ по "Сумеркам" "Снежная Королева" "Без тебя нет меня" "Что я без тебя?"
:'( 
только бы Каллены смогли ее забрать...видимо Беллка схлестнется с девисом. 
