Глава 10 Для Беллы события разворачивались с головокружительной скоростью. Она быстро усвоила азы, а потом и тонкости модельного бизнеса: агентство устроило ее на специальные курсы, где опытные преподаватели учили ее манерам, правильной осанке, походке и созданию нужного имиджа. Главным в работе модели была так называемая социальная установка, но Белле постоянно приходилось играть, как на сцене, поскольку она не чувствовала себя ни красивой, ни желанной.
Понятие «мгновенная сенсация», казалось, было изобретено специально для Белла. Она буквально излучала чувственность, но при этом, как ни странно, ее словно окружала аура недоступности, и это было как откровенный вызов мужчинам. Всего через два года Белла оказалась в списке лучших топ-моделей мира и рекламировала товары во многих странах. Но больше всего времени проводила в Париже, где жили самые важные клиенты агентства.
Однажды после показа мод в Нью-Йорке и перед очередной поездкой в Париж Белла решила навестить мать, и поразилась, насколько та постарела и опустилась. Белла решила немедленно увезти ее из Филадельфии, купить приличную квартирку и позаботиться о том, чтобы мать больше не знала нужды.
Мать, похоже, обрадовалась приезду дочери и ее успехам. Почти счастливая улыбка озарила потускневшее лицо.
— Ты многого добилась, Белла, — признала она. — И спасибо за ежемесячные чеки.
— Не за что, мама. Мне не трудно. Но я хотела поговорить о другом. У меня есть план. Я все обдумала. И хочу, чтобы ты уехала со…
— Ба, кто это к нам пожаловал! Ее высочество, сама принцесса! — заорал некстати ввалившийся отчим. — Что это ты тут делаешь? Залетела в наши трущобы, вместо того чтобы расхаживать в шикарных платьях! Или уже вышвырнули пинком под зад?
Белла поняла, что придется отложить разговор до другого раза.
В этом городе у нее было еще одно дело. Она отправилась в библиотеку, где провела столько чудесных часов, и, войдя в дверь со стопкой журналов под мышкой, обуреваемая светлыми воспоминаниями, поискала глазами ту, которой была обязана всем. Но миссис Хьюстон за столом не оказалось.
Белла прошла в хранилище и увидела библиотекаршу у стеллажей. И не поверила своим глазам. Ее старая знакомая совершенно преобразилась. Изящная, в модном, дорогом платье, она деловито расставляла книги на полках. При звуке открывшейся двери миссис Хьюстон обернулась и ахнула.
— Белла! — почти взвизгнула она. — О, Белла!
Они крепко обнялись.
Наконец миссис Хьюстон отстранилась и взглянула на Беллу:
— Что ты делаешь в Филадельфии?
— Приехала навестить маму, и вас тоже.
— Я так горжусь тобой! Не представляешь, насколько сильно!
— Миссис Хьюстон, помните, я когда-то спросила, чем могу отблагодарить вас? Вы ответили, что лучшей благодарностью будут мои снимки в журналах. Это вам.
И Белла вложила всю стопку журналов в руки миссис Хьюстон. Тут были «Элль», «Космополитен», «Мадемуазель» и «Вог». И на обложке каждого была Белла.
— Я так счастлива! — просияла миссис Хьюстон. — Но хочу кое-что тебе показать.
Она подошла к столу, нагнулась и вытащила груду таких же журналов.
Белла смутилась.
— Господи, я никогда не смогу отблагодарить вас как следует! Ведь именно вы изменили мою жизнь!
— Нет, Белла, ты сама изменила свою жизнь. Понадобился лишь небольшой толчок. И этот толчок — дело моих рук. Больше ничего. Кстати, Белла…
— Что?
— Только благодаря тебе я тоже стала следить за собой.
Поскольку Белла больше всего на свете ценила уединение, слава иногда казалась обременительной. Мало того, что ее постоянно осаждали толпы назойливых фотографов и репортеров, так у нее еще постепенно развилось нечто вроде фобии к встречам с незнакомыми людьми. Она терпеть не могла, когда очередной почитатель пытался с ней познакомиться. Ей нравилось быть одной.
Как-то она обедала в ресторане «Ле-Сен» отеля «Георг V». Какой-то уныло одетый мужчина, проходя мимо столика, неожиданно остановился и уставился на нее. Белла заметила в его руке экземпляр «Элль», открытый на странице с ее фото.
— Простите, — пробормотал незнакомец. Белла раздраженно поморщилась:
— В чем дело?
— Я видел ваши… прочитал статью о вас, и там говорится, что вы родились в Филадельфии, — с энтузиазмом пояснил мужчина. — Я тоже там родился, и когда увидел снимки, почувствовал себя так, словно мы давно знакомы.
— Вы ошиблись, — холодно обронила Белла. — Кроме того, я не люблю, когда посторонние меня беспокоят.
— О… простите, — поперхнулся он. — Я не хотел… я не чужой… то есть меня зовут Эдвард Мейсен, и я работаю в «Каллен интернэшнл групп». Вот увидел вас здесь… и подумал… а вдруг вы не любите обедать одна, и я мог бы составить вам компанию…
Белла окинула его уничтожающим взглядом:
— Спасибо, не стоит. А теперь я попросила бы вас уйти.
— Я… я не хотел вам мешать, — заикаясь, уверял он. — Просто… — Но, увидев выражение ее лица, отступил: — Я ухожу.
Белла проводила взглядом странного поклонника. Что ж, скатертью дорога!
Предстояла неделя показов для нескольких модных журналов. На следующий день после встречи с Эдвардом Мейсеном, когда Белла меняла в гардеробной очередное платье, посыльный доставил три дюжины роз с карточкой, на которой было написано:
«Пожалуйста, простите за то, что побеспокоил вас.
Эдвард Мейсен».
Белла разорвала карточку и потребовала отвезти цветы в детскую больницу.
Утром костюмерша вошла в гардеробную с пакетом странной формы.
— Какой-то мужчина оставил это для тебя, Белла.
В пакете оказалась одинокая орхидея с такой же карточкой.
«Надеюсь, я прощен.
Эдвард Мейсен».
Обрывки карточки полетели в корзину.
— Можете оставить цветок себе.
После этого подарки прибывали почти ежедневно: корзинка с фруктами, игрушечный Санта-Клаус, забавный брелок. Все они разделили судьбу злосчастной карточки. Но следующий подарок оказался полной неожиданностью: это был очаровательный щенок, французский пудель, умильно вилявший хвостом. Вокруг шеи был повязан красный бантик, с которого свисала очередная карточка:
«Это Энджел. Надеюсь, вы полюбите ее так же, как я.
Эдвард Мейсен»
Белла позвонила в справочное бюро и узнала номер телефона «Каллен интернэшнл групп». Дождавшись ответа телефонистки, Белла спросила:
— Скажите, у вас работает Эдвард Мейсен?
— Oui, mademoiselle. [Да, мадемуазель (фр.)]
— Не могла бы я поговорить с ним?
— Минуту.
Вскоре в трубке послышался знакомый голос:
— Алло?
— Мистер Мейсен?
— Да.
— Это Белла. Я решила принять ваше приглашение на ленч.
На другом конце провода повисло молчание.
— Правда? — выдавил, наконец, Мейсен. — Это… я ужасно рад!
— «Лоран», сегодня, в час.
— О да, конечно. Огромное спасибо. Я…
— Я закажу столик. До свидания.
Когда Белла со щенком в руках вошла в ресторан, Эдвард уже ждал ее у столика. Он просиял:
— Вы… вы пришли! Я не был уверен… но вы и Энджел принесли!
— Именно, — кивнула Белла, протягивая ему собаку. — Надеюсь, она составит вам достойную компанию. Приятного аппетита.
Она повернулась и направилась к двери.
— Не понимаю, — растерялся Эдвард. — Я думал…
— Что ж, пожалуй, объясню в последний раз, — отчеканила Белла. — Я хочу, чтобы вы перестали меня донимать. Я достаточно ясно выразилась?
Лицо Мейсена залилось краской.
— Да. Да, конечно. Простите меня. Я не… я не хотел… просто думал… не знаю, что… но… пожалуйста, выслушайте меня. Не присядете хоть на минуту?
Белла уже собиралась отказаться, но что-то заставило ее уступить. Презрительно скривив губы, она села.
— Итак?
Эдвард судорожно вздохнул:
— Мне очень стыдно. Я не думал вас беспокоить. Посылал подарки, чтобы извиниться за тот случай в ресторане. Понимаете, я все искал повод… Когда увидел ваше фото, вдруг понял, что вы мне как родная. А потом встретил вас, и оказалось, что в жизни вы намного лучше… — Он осекся и покраснел еще сильнее. — Следовало с самого начала понять, что такая девушка, как вы, никогда не обратит внимания на недотепу вроде меня. Простите, я вел себя, как глупый школьник. Какой позор! Я… просто не знал, как сказать вам, что испытываю, и…
Он замолчал и смущенно провел рукой по лицу. Белле вдруг стало его жалко. Он казался таким беззащитным!
— Понимаете… ну не умею я красиво говорить. Объяснять свои чувства. Всю жизнь я был одинок. Никто никогда… В шесть лет родители развелись и долго сражались за право опеки. На самом же деле я не был нужен ни отцу, ни матери.
Белла молча наблюдала за ним. Каждое слово эхом отдавалось в мозгу, воскрешая нежеланные, давно похороненные воспоминания.
«—Почему ты не избавилась от девчонки, когда еще было можно?
—Я пыталась, Фил, но ничего не вышло».
— В конце концов, вышло так, что я рос, переходя от одних приемных родителей к другим, но нигде никому не было дела…
«—Это твои дядюшки. Не беспокой их…»
— Похоже, я никогда ничего не мог сделать, как следует…
«—Ужин паршивый… Это платье тебе не идет… Ты плохо вычистила туалеты…»
— От меня требовали, чтобы я бросил школу и пошел работать в гараж, но я… я хотел быть ученым. Мне твердили, что для этого я слишком туп…
Белла все глубже погружалась в прошлое. Все внимательнее прислушивалась к его словам.
«—Я решила стать моделью.
—Все модели — грязные шлюхи…»
— Я мечтал учиться в колледже, но мне заявили, что для такой работы, на которую я сгожусь, образование не обязательно.
«—Учительница? Хочешь всю жизнь считать медяки?… Лучше вышла бы на панель, покрутила задницей перед мужиками…»
— Когда я получил стипендию в Массачусетсском технологическом институте, мои приемные родители сказали, что я спятил и, вместо того, чтобы найти работу в гараже…
«—Колледж? Хочешь зря потратить четыре года жизни?…»
Слушать этого чужого человека — все равно, что воскрешать в памяти собственную жизнь.
Глубоко тронутая, Белла сейчас переживала те же мучительные эмоции, что и сидевший напротив мужчина.
— Окончив институт, я стал работать в парижском филиале «Каллен интернэшнл групп». Но по-прежнему оставался одиноким. — Эдвард долго молчал, прежде чем добавить: — Давным-давно я прочитал где-то, что самое прекрасное в мире — найти свою вторую половинку. Человека, которого вы полюбили бы. И который полюбил бы вас. И знаете, я сразу в это поверил.
Белла продолжала молчать.
— Но я так и не нашел никого… — вздохнул он, — и уже был готов сдаться, когда встретил вас, и… — Больше говорить он не мог. Поспешно встал, подхватив Энджел. — Повторяю, мне очень стыдно. Обещаю никогда больше вас не тревожить. До свидания.
Белла дождалась, пока он шагнет к двери, прежде чем спросить:
— Интересно, куда это вы уносите мою собаку?
Эдвард Мейсен растерянно замер на месте:
— Простите?
— Давайте заключим сделку, мистер Мейсен. Я заберу Энджел, но за вами остается право посещения.
До Мейсена не сразу дошло. Еще миг — и его улыбка осветила, казалось, весь зал.
— То есть… вы хотите сказать… что позволите…
— Почему бы нам не обсудить все за ужином? — улыбнулась Белла.
Она и предположить не могла, что в этот миг превратилась в мишень для убийцы.
